Пролог


Пробуждение обрушилось на Лиару резким, оглушающим грохотом.

Голоса. Крики.

Она открыла глаза, с трудом размыкая тяжелые веки. Комната была полна света, хотя в последних воспоминаниях присутствовал лишь вечерний сумрак и чаепитие со свекровью. Девушка инстинктивно села на скомканных, шелковых простынях, прижимая одеяло к… обнаженной груди. Стоп! Обнаженной?! Но… почему она без одежды?! Кто ее раздел?!

Сердце колотилось в груди, отдаваясь гулом в висках.

Рядом на кровати кто-то пошевелился, и тут двери спальни с грохотом распахнулись, а из-под одеяла выскочил испуганный мужчина. Вскрикнув, он соскочил на пол, сверкнув голой задницей. Это был не ее муж! Совершенно чужой, незнакомый мужчина с широко распахнутыми от паники глазами торопливо подхватил с ковра свою одежду, неуклюже натянул штаны и, даже не взглянув на Лиару, метнулся к распахнутому окну.

Второй этаж, но густая крона раскидистого дерева росла почти вплотную к каменной стене особняка. Мужчина ловко перемахнул через подоконник и с треском рухнул в ветви.

— Держите его! Стража! — истошно завизжала свекровь, бросаясь к окну, но беглец оказался на редкость проворным. Он проломился сквозь листву, мягко спрыгнул на землю и мгновенно растворился в пышной зелени утреннего сада, пропав из виду.

Лиара, тяжело дыша, медленно сместила округлившиеся от ужаса глаза на изножье кровати, возле которого стояла её новая семья. Семья мужа.

Свекор, Артур де Роун, возвышался над ней, растерянный и раздавленный. Его широкие плечи опустились, лицо побледнело, а в глазах плескалась боль человека, увидевшего грязь в собственном доме. Брак Лиары и Лиссана состоялся только потому, что Артур и Бертран, отцы семейств, были давними друзьями. Они искренне желали, чтобы их семьи породнились. Артуру было невыносимо больно видеть дочь лучшего друга в кровати с другим мужчиной.

Рядом с ним стояла Иветта, ее свекровь. Она качала головой, часто и глубоко дыша, словно ей не хватало воздуха от открывшегося ужаса. И Изельда — их дочь. На ее красивом, кукольном личике играла едкая, довольная улыбка.

Лиара открыла рот, силясь произнести хоть слово. Мысли метались, как испуганные бабочки. Всего три дня назад она вошла в эту семью. Брак был выгоден обеим сторонам, и Лиара не противилась воле родителей, тем более что ее супруг, Лиссан, был благородным и красивым мужчиной. Правда, его должность в Министерстве расследований требовала постоянного присутствия на службе. Он приехал на собственную свадьбу, нежно и бережно исполнил супружеский долг, а на рассвете, едва поцеловав ее, уплыл с миссией в другую империю.

Лиара осталась без него в этом огромном доме. И вот теперь…

— Как ты посмела?! — резкий, звенящий голос свекрови разрезал тишину, заставив девушку вздрогнуть. — В моем доме! В постели моего сына! Артур, а я ведь тебе говорила, что она не подходит нашему Лиссану! С виду скромная и воспитанная, а на деле — дешевка!

— Матушка… я… ничего не помню… — голос Лиары сорвался на жалкий, дрожащий шепот.

Артур нахмурил густые брови. В его глазах вдруг мелькнуло отчетливое сомнение. Он знал Бертрана, знал, как тот воспитывал свою дочь, и просто не мог поверить в столь откровенную, глупую низость.

— Что произошло? — тяжело пробасил свекор, пытаясь разобраться. Он с сомнением посмотрел на невестку. — Лиара, объяснись! Кто этот человек? Почему он в вашей с Лиссаном супружеской кровати?

— О чем с ней разговаривать, Артур?! — взвизгнула Иветта, перебивая мужа. — Неужели ты сам не видел мужчину, который только что сиганул в окно?! Посмотри на нее, она же совершенно без одежды! Какие тебе еще нужны доказательства и объяснения?! Это несмываемый позор! Развод! Срочно! Вот Адель никогда бы так не поступила! — свекровь картинно прижала руки к груди, где мерцала нить жемчуга. — Девочка из прекрасной семьи, скромница, умница! Но нет, вы с Бертраном уперлись в свою дружбу! И что теперь?! Я не потерплю эту мерзавку в нашем роду ни минуты больше!

Свекор тяжело вздохнул, закрывая лицо рукой. Сомнения разбивались о неопровержимые, грязные факты, увиденные собственными глазами, и истерику жены. Он больше не смотрел на Лиару, словно одно ее присутствие пачкало его.

— Запереть ее в покоях, — его голос прозвучал глухо, даже немного болезненно. — Срочно готовьте бумаги на развод.

Следующие несколько часов стали для Лиары пыткой. Запертая в своей комнате, она сползла на пол у кровати, захлебываясь горькими слезами. Ревела, сжимая кулаки и умоляя богов о помощи, пока внизу, в кабинете свекра, дожидались человека из Храма, чтобы документально подтвердить развод. Когда лязгнул замок, ей просто бросили дорожную накидку и приказали убираться. Как какой-то прокаженной.

Она пыталась объяснить, но слушать ее никто не стал. Да и, если разобраться, объяснять ей толком было нечего, ведь Лиара ничего не помнила.

Девушка покидала особняк де Роунов с опущенной головой, сжимая дрожащими пальцами ткань плаща. Ее провожали насмешливые взгляды слуг. Позор. Несмываемое пятно.

Дорога казалась бесконечным, мучительным сном. В груди давило так, что дышать было сложно. Когда карета остановилась у знакомых ворот отчего дома, у нее уже не осталось сил. Родители, Бертран и Селестина де Виенн, выбежали на крыльцо, едва экипаж замер. Они кинулись к дочери, осыпая вопросами, обнимая, пытаясь заглянуть в ее потухшие глаза. Они не понимали, что могло случиться за три коротких дня ее брака. Но служанка, сопровождавшая Лиару из дома мужа, молча протянула Бертрану плотный конверт. Официальное уведомление.

Отец сломал сургуч. Его глаза пробежали по строчкам, и лицо мгновенно побледнело, а губы задрожали.

— Распутница… поймана на измене… — прошептал он.

Родители замерли в шоке.

Лиара стояла на ступенях родного дома. Она чувствовала, как сильно сжимается сердце, отдаваясь острой, невыносимой болью под ребрами. Девушка, воспитанная в строгих правилах, не смогла вынести этого публичного, грязного унижения. Мир вокруг покачнулся. Голова закружилась, звуки голосов родителей слились в глухой, встревоженный гул. Земля ушла из-под ног, и Лиара погрузилась в спасительную, как ей казалось, темноту, теряя сознание. Теряя саму себя.





1. Отставить панику, Соколова!


Аня/Лиара

Сырой подвал, запах плесени и чего-то горького, жженого.

— Прости, Аня. Ничего личного.

Я дернулась всем телом, судорожно втягивая воздух, будто вынырнула из ледяной проруби. Грудь резануло фантомной болью — там, куда вошли две пули. Рефлекторно схватилась за сердце, ожидая нащупать липкую кровь, но пальцы смяли тончайший прохладный шелк.

— Лиара! Девочка моя! — раздался сбоку полный отчаяния женский голос.

Я резко распахнула глаза и тут же зажмурилась. Мрачный подвал исчез. Сквозь высокие, от пола до потолка, окна лился мягкий солнечный свет. Пахло морем, цветущим жасмином и… чем-то неуловимо знакомым, от чего к горлу внезапно подкатила тошнота.

В голове словно взорвалась граната. Чужие воспоминания хлынули потоком, сметая мысли, образы, мое собственное «я».

Свадьба. Белый камень храма, переплетенный серебряными нитями. Высокий мужчина рядом со мной. Черный мундир. Серые глаза, смотрящие на меня неожиданно тепло и ободряюще. Горьковато-сладкий запах его одеколона с ноткой дымной смолы. Бережные, осторожные прикосновения в первую брачную ночь — он был удивительно нежен, словно сглаживая неловкость от договорного союза, искренне стараясь окружить юную жену заботой... И его вынужденный, спешный отъезд на рассвете по государственным делам.

А потом — три дня тягучего ожидания в чужом доме. Вечер накануне катастрофы. Прохладные пальцы свекрови передают мне фарфоровую чашечку с темным ободком. «Выпей, дитя. Укрепляющий настой». Звонкий смех золовки, Изельды, и внезапное пробуждение от грохота дверей. Чужой мужик, торопливо натягивающий штаны и трусливо прыгающий в окно. Раздавленный, полный горькой боли взгляд свекра, которому было невыносимо видеть подобное предательство. И торжествующий визг свекрови: «Как ты посмела?! Дешевка!»

А дальше только запертая дверь спальни, где прежняя Лиара несколько часов захлебывалась бессильными слезами, пока де Роуны оформляли скорый развод. Шепот слуг. Изгнание. Карета, везущая меня обратно, и остановка сердца девушки, которая просто не вынесла этого позора и унижения. Она уснула… а проснулась я — Анна Соколова. Майор спецслужб. Тридцать девять лет. Погибла от руки человека, которому верила больше, чем себе.

— Лиара, доченька, посмотри на меня… — женщина с заплаканными глазами, сидевшая на краю кровати, гладила мою руку. Селестина де Виенн. Мать этой девочки. Она наклонилась ближе, и я услышала тихий, сдавленный шепот: — Я верю тебе, хорошая моя. Ты бы никогда так не поступила.

Внутри что-то дрогнуло. Я была сиротой, замужем за своей работой. Жила в мире, где верить нельзя никому. А тут… эта женщина смотрела с такой всепоглощающей любовью, что у меня перехватило дыхание.

— Можно… — слово далось тяжело, горло пересохло, но голос прозвучал удивительно мелодично, — … воды?

Селестина ахнула, метнулась к столику у окна и поднесла к моим губам стакан. Я пила жадно, чувствуя, как возвращаются силы.

«Так, Соколова, отставить панику! Оцениваем диспозицию. Я жива — это плюс. Я в чужом мире — это минус, но терпимый. Несуществующая империя, да еще и магия есть, но в основном на уровне травок и мелких амулетов. Я в эпицентре грандиозного скандала. Лиару, точнее уже меня подставили. Причем подставили грязно».

Я прикрыла глаза, дыша размеренно, не позволяя прорваться подступающей панике в виде истерического смеха. Раскладывала факты по полочкам, как материалы уголовного дела. Мотив? Налицо. Иветте нужна была другая невестка, не Лиара, навязанная мужской дружбой. В памяти всплыли картинки с недавних императорских балов: Иветта постоянно крутилась рядом с миловидной блондинкой Адель де Кревье. Бедняжка Лиара в силу своей наивности считала это светской любезностью, не замечая, что свекровь спит и видит, как бы породниться с семьей своей лучшей подруги.

Как именно подставила? На языке фантомно загорчил приторный вкус меда. Того самого меда в чае, которым свекровь напоила Лиару накануне вечером. А на утро — дешевая постановка с нанятым актером в ее постели. Лиссан вернется из командировки… уже разведенным.

«И что же, маменька? Сразу ему подсунете свою Адель, или повремените ради приличия?»

— Я сейчас позову лекаря, — засуетилась Селестина. — И отца. Бертран места себе не находит…

— Не нужно лекаря, — я осторожно села на кровати, откинув одеяло. На удивление тело слушалось идеально. — Но… отца позови, пожалуйста.

Так сложно было кого-то называть отцом и матерью, но куда деваться. Придется.

Женщина кивнула и поспешила к дверям, а я, контролируя дыхание, медленно встала и подошла к высокой ростовой раме зеркала в углу комнаты.

— О…чуметь… — сорвалось тихое с моих губ.

Двадцать лет я воевала с лишним весом. Сидела на диетах и носила мешковатые костюмы. Сейчас же… из зазеркалья на меня смотрела богиня. Изящные изгибы. Длинные, густые черные волосы. Лицо идеальной овальной формы и глаза — огромные, ярко-зеленые. На правой ключице — крошечная, очень пикантная родинка.

«Ну здравствуй, Анечка, — мысленно хмыкнула я, любуясь отражением. — Жить в этом теле — определенно удовольствие. Спасибо вселенной за компенсацию».

Дверь тихо скрипнула. В спальню быстрым шагом вошел Бертран де Виенн, отец Лиары. На его посеревшем лице застыли боль и тревога.

Прежняя Лиара зарыдала бы, бросившись к нему на грудь, умоляя поверить ей. Но я лишь медленно развернулась, опустив ресницы и придавая лицу выражение кроткой, покорной печали. Никаких резких движений. Никакого командирского тона. Я спрятала холодный блеск глаз майора Соколовой глубоко внутрь, натянув маску тихой девочки.

— Лиара, дочка… — Бертран замер в шаге от меня, не решаясь подойти, словно боялся, что я снова упаду в обморок.

Я аккуратно сложила руки перед собой в скромном жесте.

— Отец, матушка, — мой голос прозвучал тихо, почти слабо, но в нем не было ни единой слезинки, ни намека на истерику. Ровный, спокойный тон, который заставил родителей удивленно переглянуться. — Хочу, чтобы вы знали правду. Я не предавала ни своего мужа, ни нашу семью.

— Мы знаем, девочка моя! Мы верим тебе! — горячо воскликнула Селестина.

Я мягко покачала головой, поднимая на отца ясный, безмятежный взгляд.

— Меня подставили, отец. Накануне вечером леди Иветта угостила меня укрепляющим настоем. В нем что-то было подмешано. Я сразу уснула, едва допила чашку, а проснулась уже от криков... в постели с незнакомым мужчиной.

Бертран побледнел еще сильнее, его кулаки непроизвольно сжались, а глаза злобно сощурились.

— Вот, значит, как, — выдохнул он, гневно скрипнув зубами. Такая ярость отразилась у него в зрачках. — Дорогая, — произнес он ледяным голосом, обращаясь к супруге. — Зови лекаря. Скорее. Уверен, в крови Лиары осталась та гадость, которую ей подлила Иветта. Никто не имеет права порочить честь нашего ребенка! Никому этого не позволю!

«Ну что, свекровушка, жди ответа, — мстительно подумала я. — Поверь, он не заставит себя долго ждать!»





2. Неопровержимые улики и первые шаги


Аня/Лиара

Вскоре дубовые двери спальни отворились, и на пороге появился мастер Ториан — сухонький старичок с окладистой седой бородой, цепким взглядом из-под кустистых бровей и объемистым кожаным саквояжем в руках. В Валенстрии магия не сворачивала горы и не обрушивала небеса; она была скорее тонким, прикладным инструментом, тесно вплетенным в быт и медицину.

Если честно, я поражалась своему спокойствию. Столько всего случилось со мной за эти сутки: новый мир, новое тело, да вообще я сама новая. Появилась семья, которой у меня никогда не было! Наверное, моя психика сильнее чем я думала, что несказанно радовало.

Ториан подошел к кровати, деловито раскладывая на прикроватном столике странные артефакты: хрустальные линзы, медные иглы и пузырьки с мерцающими жидкостями. Я наблюдала за ним с профессиональным интересом следователя, изучающего работу судмедэксперта на выезде.

И тут в мою голову пришла блестящая, хотя и рискованная идея. Настроившись, я опустила глаза на свои сцепленные пальцы и, мастерски отыгрывая смущение, тихо, едва слышно произнесла:

— Мастер Ториан... простите мою дерзость, но... скажите, можно ли как-то проверить, была ли у меня связь с... другим мужчиной, кроме моего законного супруга?

В спальне повисла оглушительная тишина. Селестина ахнула, прижав ладони к побелевшим губам. Бертран замер и удивленно переглянулся с женой.

«Простите, маменька с папенькой, — мысленно хмыкнула я, наслаждаясь их реакцией. — Приходится ломать образ нежной фиалки. Но в суде, тем более светском, слезы к делу не пришьешь. Нам нужны неопровержимые факты!»

— Дочь, ты… — ахнет матушка Лиары.

— Я ничего не помню, — изображая горечь, мотнула я головой. — Вдруг… это просто спектакль, а на деле ничего не произошло.

Лекарь задумчиво пожевал губу, теребя седую бороду.

— Это возможно, леди Лиара, — медленно ответил он. — Магический фон женщины после близости меняется, сплетаясь с аурой мужчины. Я могу установить, сколько аур оставило след на вашем теле, но только за последние сутки... Правда, для этого мне придется провести осмотр гораздо более... обширный и деликатный.

Родители в шоке уставились на старика, лицо Селестины залила густая краска. Бертран открыл было рот, чтобы возмутиться, но я лишь кротко и уверенно кивнула.

«Подумаешь, — философски пронеслось в моей голове. — Тот же гинеколог, только с бородой и магической лабудой в чемодане».

— Оставьте нас, пожалуйста, — попросила я родителей надломленным, полным мнимой горечи голосом.

Когда Бертран и Селестина, все еще пребывая в легком оцепенении от моей решимости, вышли за дверь, мастер Ториан достал из саквояжа гладкие, теплые на ощупь полупрозрачные камни. Осмотр оказался странным, но совершенно безболезненным. Старик прикладывал мерцающие минералы к низу моего живота, читал какие-то гортанные формулы, и камни отзывались мягким голубоватым свечением.

Наконец лекарь отстранился и тяжело, но с явным облегчением вздохнул.

— На вас нет даже следа вашего законного супруга… — хмыкнул лекарь.

«Правильно, потому что брачная ночь была трое суток назад!»

— … как и никакой другой физической близости за последние двадцать четыре часа у вас тоже не было. Вы чисты.

«Бинго! — возликовала я, пряча торжествующую, хищную ухмылку за печально опущенными ресницами. — Готовься, дорогая свекровушка. Я заставлю тебя сожрать твои гнусные обвинения вместе с твоим жемчужным ожерельем. Ты связалась не с той невесткой! Такая великая комбинаторша, а не подумала, что я устрою проверку? Даже как-то глупо».

Я слабо улыбнулась старику, и родителей тут же позвали обратно.

— Ну что там, мастер? — взволнованно спросила Селестина, руки которой дрожали.

Отец стоял рядом, нахмуренный и готовый ко всему.

— Ваша дочь чиста, госпожа, — склонил голову лекарь.

— Вот же… — рыкнул Бертран, яростно сверкнув глазами. — Гнусь какая!

Все прекрасно поняли, кому именно было адресовано данное оскорбление.

Но на этом экспертиза не закончилась.

— Теперь проверим вашу кровь, — произнес лекарь, возвращаясь к своему саквояжу.

Он уколол мой палец серебряной иглой, капнув кровь в небольшую пиалу с прозрачным раствором. Я даже не поморщилась, внимательно следя за реакцией. Спустя пару минут жидкость в пиале вспенилась, зашипела и приобрела багровый оттенок с плавающими на поверхности черными хлопьями.

Мастер Ториан нахмурился так сильно, что его брови сошлись на переносице.

— Осколок лунного корня, — вынес он вердикт, осуждающе качая головой. — Очень сильная вытяжка. Эта гадость туманит разум, подавляет волю, а в вашей дозировке — погружает в глубокий, неестественный сон, граничащий с параличом. Вы физически не могли ни сопротивляться, ни даже осознавать происходящее вокруг вас.

Селестина не выдержала. Она разрыдалась в голос, оседая на стул у кровати. Женщина всхлипывала, прижимая кружевной платок к лицу, наконец-то полностью осознав, как жестоко, подло и бесчеловечно обошлись с ее беззащитной малышкой.

Я сидела, опустив голову и покорно сложив руки на коленях, демонстрируя глубокую печаль разбитой, опозоренной девушки. Но внутри меня пылал яркий костер победителя. Доказательства были на руках. Официальное медицинское освидетельствование. Идеально.

Бертран де Виенн шагнул вперед и почти выхватил у лекаря из рук исписанный плотный пергамент с официальным заключением и магической печатью. Лицо графа побелело от страшной ярости, челюсти сжались так, что желваки заходили ходуном, а в глазах зажегся огонь уничтожения.

— Я не спущу им это с рук, — прорычал он тихим, полным ненависти голосом.

Отец решительно развернулся и чеканным, тяжелым шагом направился к двери. Он намеревался прямо сейчас ворваться в дом к своему бывшему другу Артуру де Роуну и ткнуть его носом в правду о том, какая бессердечная, лживая гадина его жена.





3. Цена предательства


В воздухе сада рода де Роун густо пахло цветущими олеандрами, но Иветта едва ли замечала сладкий, дурманящий аромат. Она стояла в тени пышных, высоких кустов розмарина, недовольно щурясь и нервно постукивая веером по ладони.

Перед ней, переминаясь с ноги на ногу, стоял тот самый нанятый ею лицедей, еще недавно игравший роль застуканного любовника.

— Идиот, — прошипела Иветта, ее голос вибрировал от подавляемой ярости. Она бросила на него взгляд, полный брезгливости. — Ты должен был сделать все, как мы договаривались! А что в итоге?!

Мужчина сглотнул, нервно озираясь по сторонам и прячась глубже в ароматную тень розмарина.

— Миледи, клянусь, я…

— Закрой свой рот! — оборвала она его, ее пальцы скрючились, словно аристократка хотела вцепиться ему в горло. — Почему ты не завершил начатое? Я заплатила тебе за то, чтобы ты её… опорочил! Чтобы ни один лекарь, ни один суд не смог опровергнуть факт измены! Почему между вами ничего не было?!

— Но миледи… — попытался оправдаться наемник. — Она же… она как мертвая лежала! Ни на что не реагировала, бледная, холодная. Я не могильщик, с трупами-то кувыркаться! Я просто разделся и лег рядом, как вы велели.

— Жалкий недоумок! — прошипела Иветта.

План был идеален, но этот ничтожный червь испортил финальный штрих. Благо, что ее мужу хватило одного вида полуголого мужика в постели с Лиарой. Артур сам все увидел и поверил. Развод состоялся, девчонка изгнана с позором. Теперь главное, чтобы де Виеннам не хватило мозгов устроить проверку на факт измены в первые сутки, иначе всё полетит к чертям!

В этот момент в конце аллеи показалась Изельда, ее дочь. Она бежала, путаясь в подоле светло-голубого платья, напрочь забыв о благородных манерах. Лицо девушки было бледным, а глаза широко распахнуты от испуга.

— Мама! — задыхаясь, выдохнула молодая аристократка, подбегая к ним. — Мама, скорее!

Иветта резко повернулась, бросив на наемника последний, испепеляющий взгляд.

— Убирайся, — процедила она. — И чтобы я больше не видела тебя в столице. Сегодня же уплываешь на континент. Ты хорошо получил за свое недоделанное дело!

Мужчина кивнул и, не оглядываясь, поспешил к задней калитке сада.

— Что случилось? — Иветта перевела взгляд на взволнованную дочь, недовольно оправляя кружева на рукавах. — Я же велела тебе стоять на террасе и следить!

— Экипаж, мама! — Изельда тяжело дышала, ее голос дрожал. — Экипаж де Виеннов! Лорд Бертран… он ворвался в дом! Стража даже не успела ничего понять, он прошел мимо них как буря!

В груди Иветты что-то тревожно екнуло. Бертран де Виенн. Она знала, что он так просто не оставит случившееся, но не ожидала, что отец девчонки появится так быстро. Иветта на секунду прикрыла глаза, глубоко вздохнула, возвращая себе привычную маску ледяного, непоколебимого превосходства.

— Успокойся, — приказала она дочери, голос ее снова стал ровным и холодным. — Это его отщепенка опозорила нашу семью. Пусть кричит, сколько влезет. У нас на руках подписанный представителем Храма развод. Мы — пострадавшая сторона.

Отбрасывая липкую мысль о том, что Бертран мог привезти результаты проверки, она развернулась и, высоко подняв голову, направилась к особняку. Изельда поспешила за ней, семеня мелкими шажками.

Едва они переступили порог парадного холла, как их оглушил злобный, раскатистый рев. Голос лорда де Виенна гремел, отражаясь от высоких мраморных стен и хрустальных люстр, как раскаты грома.

— …и ты после всего еще смеешь смотреть мне в глаза, Артур?! — рычал Бертран, его лицо багровело от гнева, а кулаки были сжаты с такой силой, что кожа на костяшках побелела. — Ты, которого я считал своим братом, позволил вышвырнуть мою дочь как собаку, даже не разобравшись!

Иветта остановилась на мгновение, ее сердце испуганно сжалось, но она тут же взяла себя в руки и вошла в холл , изображая на лице глубокое, благородное оскорбление.

Бертран стоял посреди холла, тяжело дыша. Его взгляд, полный убийственной ненависти, мгновенно переместился на нее. В нем было столько ярости, что Иветта на долю секунды стушевалась, почувствовав себя мелкой добычей перед хищником.

Артур, ее муж, стоял напротив своего друга. Его лицо было мертвенно-бледным, почти серым. В руках он сжимал несколько плотных листов пергамента.

— Артур, дорогой, — Иветта, стараясь придать голосу уверенность и мягкую укоризну, шагнула к мужу. — Что за крики в нашем доме? И почему здесь лорд де Виенн? У него еще хватило смелости показаться нам на глаза после того, как его дочь осквернила постель нашего сына?..

Она не договорила. Артур медленно оторвал взгляд от бумаг. В глазах мужчины, всегда смотревших на нее с мягкой супружеской теплотой и любовью, теперь плескалась ледяная пустота.

Он сделал шаг ей навстречу. Иветта инстинктивно отшатнулась. Таким своего супруга она не видела никогда за все десятилетия совместной жизни.

— Артур?.. — прошептала аристократка, стремительно теряя всю свою высокомерную спесь.

Он подошел вплотную и протянул ей дрожащие от ярости листы пергамента.

— Прочитай, — его голос был тихим, почти шепотом, но в этой тишине таилась такая глухая угроза, от которой Иветта почувствовала, как земля уходит из-под ног, а сердце с размаху ухает куда-то в ледяную бездну. — Прочитай официальное заключение лекаря с магической печатью подлинности. Объясни, откуда в крови Лиары смертельная доза Осколка лунного корня? Объясни, почему экспертиза ауры показала физическую чистоту девочки? Мы слушаем тебя, Иветта!





4. Цена театрального искусства


В холле особняка де Роунов повисла удушливая тишина. Слова Артура хлестнули Иветту, лишая возможности дышать. В груди разлился ледяной ужас, а кожа мгновенно покрылась холодным потом. Магическая печать на листах пергамента мерцала как приговор.

Иветта замерла, не в силах произнести ни звука. Паника рвалась наружу, заставляя пальцы судорожно сжимать кружевной веер. Собрав остатки воли, она стиснула зубы, заставляя себя дышать ровно. А вот стоявшая рядом Изельда справиться с эмоциями не смогла. Девушка мелко дрожала, ее бледные губы подергивались, а широко распахнутые глаза метались от отца к разъяренному графу де Виенну. Казалось, ткни в нее пальцем — и она рухнет на колени, выкладывая всю правду об их с матерью заговоре.

«Ну что за малодушие?! Ты же моя дочь!» — мысленно рыкнула Иветта, понимая, что промедление подобно гибели. Нужно нападать.

Она сделала глубокий вдох, картинно округлила глаза и, прижав ладонь к вздымающейся груди, изобразила крайнюю степень оскорбленного изумления.

— Дорогой... О чем ты? При чем здесь я? — ее голос дрогнул. — Какое отношение я имею к этой... ужасной ситуации?

Бертран де Виенн шагнул вперед, на его лице играли зловещие тени.

— При том, Иветта, — прорычал он сквозь зубы, едва сдерживая ярость, — что моя дочь выпила дрянь из твоих рук, а после лишилась чувств и проснулась в постели… не с Лиссаном!

Иветта отшатнулась, словно от физического удара.

— На что вы намекаете, граф?! — выкрикнула она, и из ее глаз брызнули слезы, размывая тушь по бледным щекам. — Вы полагаете... смеете думать, что это... моих рук дело?! Я?! Отравила девочку, которую приняла в свой дом?! От которой ждала внуков?!

Она зарыдала навзрыд, задыхаясь и пряча лицо в ладонях. Изельда тут же кинулась к матери, обнимая ее за плечи и испуганно всхлипывая вместе с ней.

Артур тяжело вздохнул, его серое лицо осунулось еще сильнее. Он перевел взгляд с рыдающей жены на хмурого Бертрана.

— Мы лишь спрашиваем тебя, Иветта, — глухо произнес он. — Ты хозяйка в этом доме. Отвечаешь за все, что здесь происходит.

— Вы не спрашиваете! — выкрикнула Иветта сквозь бурные рыдания. Несколько золотистых локонов выбилось из ее прически. — Вы обвиняете! Без единого доказательства! Неужели я... в ваших глазах такое чудовище?!

Холл наполнился женским плачем, причитаниями Изельды и тяжелым сопением мужчин. Артур пребывал в полной растерянности. С одной стороны — безупречные магические документы лекаря и ярость лучшего друга. С другой — истерика супруги. Он помнил, как Иветта настойчиво требовала выбрать в невестки Адель де Кревье, устраивая ему скандалы, но он упрямо стоял на своем, желая породниться с Бертраном. Теперь же из-за поспешных эмоций он сам разрушил эту дружбу, дав согласие на мгновенный развод.

— Это ваш дом! — упрямо рубил воздух словами Бертран, не поддаваясь на женские слезы. — И виноват в случившемся тот, кто в нем живет!

Внезапно Иветта замерла, широко распахнув заплаканные, покрасневшие глаза. По ее лицу, испачканному косметикой, пробежала тень судорожной мысли.

— Постой... — она рванулась к мужу, хватая его за рукав камзола. — Артур! А что, если это... что, если это дело рук служанок?!

— Каких еще служанок? — раздраженно хмыкнул Бертран.

— Ну как же! — затараторила Иветта. — У нас есть парочка, которые по уши влюблены в Лиссана! Уверена, они возненавидели Лиарочку с первого дня! Наверняка... точно! Это они подмешали в чашку, которую приготовили для меня, зная, что я отнесу ее невестке! Моими руками лишили ее чувств, а потом... подложили этого мерзавца, чтобы опозорить её!

— Чушь! — рявкнул Бертран.

— На самом деле... — Артур замялся, неловко кашлянув. — В доме действительно есть две молодые служанки, которые... проявляли излишнее внимание к Лиссану.

— Вот! — торжествующе шмыгнула носом Иветта. — Я же говорю!

— Зови их сюда! — приказал Бертран ледяным тоном.

— Я... я схожу, приведу их, — быстро проговорила Иветта, делая шаг к коридору.

— Нет! — Бертран преградил ей путь, на его губах играла жесткая усмешка. — Позови слугу, пусть он их найдет.

— Ты... ты мне не доверяешь? — прошептала Иветта, прижав платок к покрасневшему носу.

— А похоже, что доверяю? — холодно ответил граф де Виенн.

— Бертран, имей уважение, это моя жена, — глухо вмешался Артур.

— В вашем доме опозорили мою единственную дочь! — взревел отец Лиары так, что хрустальные подвески на люстре испуганно звякнули. — Вышвырнули её на улицу как собаку, даже не удосужившись поговорить! Знаешь, Артур, я был о тебе гораздо лучшего мнения!

— Мы разберемся, обязательно разберемся, — лепетала Иветта, заглядывая Бертрану в глаза. — Лиарочка... как она? С ней все хорошо?

— Ей дали дозу, близкую к смертельной! — отчеканил граф, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Она выжила лишь чудом!

Иветта судорожно вздохнула, ее лицо побледнело и она тяжело повалилась в сторону. Артур едва успел подхватить обмякшее тело жены под руку, не дав ей рухнуть на мрамор.

— Слуги! — рявкнул лорд де Роун, теряя остатки терпения. — Давьер! Немедленно ко мне!

Через секунду в холл вбежал Давьер — управляющий особняком, пожилой, но чрезвычайно шустрый мужчина в строгом сером ливрее.

— Слушаю, милорд!

— Всех слуг немедленно собрать в холле! Живо!

Тянулись долгие, невыносимые минуты ожидания. В холл робко стягивалась прислуга — повара, прачки, лакеи. Они испуганно переглядывались, прижимаясь к стенам. Иветта полулежала на софе, обмахивая себя веером, который ей подала дрожащая Изельда.

Наконец в холл вернулся Давьер. Его лицо было бледным, он низко склонил голову перед хозяином.

— Господин... Все собраны. Но одной служанки нет. Она… сбежала.

— Что?! — взревел Артур.

Иветта мгновенно вскочила с софы, позабыв о роли умирающего лебедя.

— Кто?! — резко спросила она.

— Виола, госпожа. Ее комната пуста, личные вещи исчезли.

— Это она! — закричала Иветта, торжествующе глядя на Бертрана. — Это та самая девка, что заглядывалась на Лиссана! Это она подстроила все, чтобы отомстить Лиаре!

Бертран де Виенн нахмурился. Все складывалось слишком гладко, но правдоподобное отчаяние Иветты и реальный побег служанки сбивали с толку.

— Ее нужно найти, — твердо произнес он.

— Обязательно найдем, — уверенно кивнул Артур. Он повернулся к своему другу, и в его глазах стояло раскаяние. — Бертран... Друг мой. Я не знаю, как вымаливать у тебя прощение. Я виноват! Поддался эмоциям и совершил ужасную глупость! Позволь... Позволь нам вернуть Лиару.

Иветта и Изельда замерли в немом шоке.

— Мы купим Лиссану и Лиаре отдельный дом! — горячо продолжал Артур. — Пусть она будет там полноправной хозяйкой. К черту правила о совместном проживании с родителями супруга до рождения первенца!

— Но... дорогой... — пискнула Иветта, чувствуя, как её идеальный план рушится на глазах. — Что скажут в свете? Развод уже подписан представителем Храма...

— Мне плевать, что они скажут! — оборвал её муж ледяным тоном. — Мы обязаны вернуть девочке честное имя!

Бертран де Виенн молчал, подавляя желание высказать все, что он думает. Но Лиссан действительно был не виноват, да и Лиара была к нему неравнодушна. Плюс ко всему... их брак уже консумирован.

Граф вздохнул, усмиряя гордость.

— Больше я не стану решать за нее, — твердо ответил он. — Пусть моя дочь сама скажет, хочет она возвращаться в вашу семью или нет.

Поздним вечером того же дня в дальнем, заброшенном уголке сада де Роунов, скрытом раскидистыми ветвями ив, раздался тихий шорох.

— Госпожа...

— Виола, — Иветта выступила из тени кустов. — Знала бы ты, как я тебе благодарна. Ты спасла меня.

Молодая служанка, стоявшая перед ней в дорожном плаще, покачала головой.

— Я не могла иначе. Когда услышала, как лорд де Виенн обвиняет вас, поняла, что должна защитить свою госпожу. Я сделала вид, что сбежала, пусть все обвинения падут на меня. Готова даже подтвердить, что сама, из ревности подсыпала леди Лиаре...

— Ни в коем случае! — отрезала Иветта, хватая девушку за плечи. — Я не позволю, чтобы тебя бросили в темницу или сослали на рудники!

— Вы спасли мою матушку, — прошептала Виола, шмыгая носом. — Оплатили лучшего лекаря, когда у нас не было ни гроша. Моя жизнь принадлежит вам, госпожа.

Иветта тяжело вздохнула, вглядываясь в ночную темноту.

— Значит так. Отправляйся в дом к матушке, немедленно забирай её. Оставаться в городе вам нельзя, Артур начнет поиски. Вот, — она сунула руку в карман пышного платья и протянула Виоле увесистый кожаный мешочек. — Здесь золото. Снимите комнату в самой дешевой таверне у порта. Там вас точно искать не станут. А завтра на рассвете придешь к южной калитке, я дам еще. Хватит на небольшой домик за пределами столицы.

— Госпожа... спасибо вам! — Виола прижала мешочек к груди.

— Уходи, — мягко улыбнулась Иветта. — И постарайся сделать так, чтобы тебя никто не увидел.





5. Логичный отказ


Лиссан

Соленый морской ветер с силой бил в лицо, трепля короткие черные волосы, но я не спешил уходить с носа корабля. Вглядываясь в приближающиеся очертания родной гавани Валенстрии, я полной грудью вдыхал влажный воздух. Мышцы гудели от усталости, под глазами залегли тени от бессонных ночей, но внутри разливалось приятное, тяжелое чувство выполненного долга.

Очередное дело было закрыто. Контрабандисты, переправлявшие нелегальные артефакты на южный континент, отправятся на каторгу. Пришлось, конечно, попотеть, поработать кулаками и применить пару жестких допросов, но оно того стоило. Вот уже второй год я буквально рвал жилы на службе, стремясь к креслу главы Министерства расследований. Я был в шаге от цели, мне просто не хватало одного по-настоящему крупного, резонансного дела, чтобы император лично подписал указ о моем назначении.

Корабль тяжело ткнулся бортом о причал, матросы с криками бросили швартовы. Едва спустили трап, я сошел на твердую землю. За моей спиной тут же послышались торопливые шаги и приглушенный смех — мои неизменные помощники, Лайер и Энри. Парни были теми еще трепачами и балагурами, но в деле — хваткими, отважными. С ними я мог позволить себе ироничную шутку или саркастичную колкость, но только с ними. Для всех остальных заместитель главы министерства расследований Лиссан де Роун был непреклонен, холоден и собран.

Отпустив парней отдыхать, я сел в наемный экипаж. Мерный стук копыт по булыжной мостовой немного убаюкивал, а мысли невольно обратились к дому. Вернее, к той, кто меня там ждал.

Лиара. Моя молодая супруга.

По правде говоря, до свадьбы я едва знал ее в лицо, хоть наши отцы и были лучшими друзьями. Лиара была девушкой тихой, на балах предпочитала отсиживаться в углах, а то и вовсе их избегала. И, как ни странно, именно поэтому я не стал возражать против этого политически-дружеского союза. Я насмотрелся на столичных хищниц. Мне нужна была скромная, воспитанная жена, предпочитающая тихий семейный уют бесконечному кутежу.

Взять ту же Адель де Кревье, которую матушка с маниакальным упорством пыталась подсунуть мне под нос каждую нашу встречу. Высокомерная, заносчивая кукла, вечно задирающая свой веснушчатый нос. Абсолютно не мой типаж! С ней меня бы ждали только недовольства, вечные походы по модисткам, скандалы из-за недостатка внимания и обязательные визиты на каждый светский раут. Мы разные, как день и ночь. И пусть в романах пишут, что противоположности притягиваются, — в моей реальной жизни для такого бреда места не было.

Экипаж остановился у кованых ворот семейного особняка. Я расплатился с кучером, легко взбежал по каменным ступеням и толкнул тяжелые двери.

В холле было подозрительно тихо. Слуги, попадавшиеся на пути, как-то слишком поспешно и низко клонили головы, пряча глаза. Едва я успел стянуть дорожный плащ и передать его лакею, как из малой гостиной выпорхнула матушка, а следом за ней — Изельда.

— Сынок, ты вернулся! — Иветта кинулась ко мне, растягивая губы в улыбке, которая показалась мне какой-то нервной, натянутой. — Ну как поездка? Раскрыл свое дело?

Я чуть отстранился от запаха ее тяжелых цветочных духов.

— Все хорошо, матушка. Контрабандисты в казематах, — я скользнул взглядом по ее лицу. — А где Лиара?

В холле повисла звенящая, удушливая тишина. Улыбка сползла с лица родительницы. Она судорожно сглотнула, метнула панический взгляд на мою сестру, которая тут же побледнела и опустила глаза, а затем затараторила.

Слова сыпались. Она выдала мне всё на одном дыхании: и про чужого полуголого мужика в нашей с Лиарой постели, и про поспешный развод, и про изгнание Лиары. Я слушал, чувствуя, как кровь отливает от лица, а челюсти сжимаются до скрежета. Затем пошел рассказ про визит разъяренного Бертрана де Виенна, про лекаря, про найденный в крови яд.

— И представляешь, — трагично заломила руки матушка, — это все наша служанка! Виола! Девка призналась и сбежала! Твой отец просил Лиарочку вернуться, но... де Виенны пока не дали ответа.

Я опешил. Внутри образовалась холодная пустота, которая мгновенно начала заполняться раскаленной яростью. Я сузил глаза, пристально, по-следовательски вглядываясь в лицо матери.

Служанка? Подлила редкий яд аристократке?

Каким же нужно быть идиотом, чтобы поверить в этот бред сумасшедшего? Какая выгода прислуге? Откуда у девки деньги на «Осколок лунного корня» и деньги на оплату актера? А вот у кого был мотив, ресурсы и жгучее желание избавиться от Лиары ради белокурой Адель — я знал прекрасно.

Какого черта?! Я только женился, провел с девушкой ночь, стараясь быть максимально нежным, уехал служить империи, а мою жену вышвырнули на улицу как порченую девку?!

— Не ожидал от тебя такого, мама, — выдохнул я, замечая, как она мгновенно бледнеет.

— Сын?! Что?! Ты… стой!

Не сказав ни единого слова, я обогнул глубоко обиженную матушку и ледяным, чеканным шагом направился к лестнице.

— Лиссан! Куда ты?! — донесся мне в спину ее испуганный крик. — Стой! Что значит, не ожидал ты такого от меня?!

Я проигнорировал ее. За такое следовало наказать, сурово! Был уверен, что родительница уже все за собой подчистила, доказательств ее причастности к этому нет. Если только… надавить на сестру. Та точно знает, как было на самом деле.

Влетел в свои покои, рявкнул слуге, чтобы немедленно наполнил ванну. Горячая вода смыла дорожную грязь, но не смогла смыть липкое чувство вины и клокочущего бешенства. Я быстро переоделся в свежую, строгую одежду темных тонов и покинул дом, не обращая внимания на причитания матери в коридоре.

А отец куда смотрел?! Хотя… он перед матерью словно слепой котенок!

Через двадцать минут мой экипаж резко затормозил у особняка де Виеннов. Я выскочил наружу, шурша гравием под сапогами, взлетел на крыльцо и занес руку, чтобы ударить в дверное кольцо. Но дверь распахнулась сама.

Я замер, слова извинений застряли в горле.

На пороге стояла не прислуга. На пороге стояла она.

Но... это была не та застенчивая, робкая девушка, которую я оставил в своей постели несколько дней назад. Передо мной стояла молодая женщина с прямой, гордой осанкой. На ней было лаконичное платье глубокого изумрудного цвета, подчеркивающее тонкую талию. Но поразило меня не это. Меня поразил ее взгляд.

Яркие, зеленные глаза смотрели на меня в упор. Пристально. Холодно. Изучающе. Ее дыхание было ровным, а в позе сквозила такая хищная, стальная уверенность, что я невольно подобрался. Раньше Лиара всегда прятала глаза, заливаясь румянцем, стоило мне лишь посмотреть на нее. Сейчас же она препарировала меня взглядом, не моргая.

— Здравствуй, Лиара, — я первым нарушил молчание. — Позволишь войти? Нам нужно поговорить.

Она не сдвинулась ни на дюйм, преграждая мне путь.

— Здравствуй. Мы можем поговорить и здесь, — ее голос был спокоен, но в нем отчетливо лязгнул металл. — Полагаю, для изгнанной с позором жены порог — самое подходящее место.

А это точно она?

— Я только что узнал о том, что произошло, — произнес я, глядя прямо в эти невозможные зеленые глаза. — Лиара, я приношу свои глубочайшие извинения за то, что допустил подобное. За то, что моя семья...

— Семья? — она насмешливо изогнула бровь, грубо перебивая меня. — Сложно назвать семьей людей, которые гостеприимно потчуют ядом и подкладывает в постель лицедеев. Твои извинения приняты, Лиссан, но возвращаться я не намерена.

— Понимаю, — быстро кивнул я. — Мы можем купить отдельный дом и...

— Ты не так понял, — ее тонкие губы изогнулись в жесткой, почти циничной усмешке. — Мне не важен дом. Я не намерена жить с тобой.

Я онемел, чувствуя, как внутри все сжимается от этого стального, хлесткого тона.

— Я не собираюсь больше подвергать свою жизнь угрозе ради штампа в бумагах. И тем более не собираюсь снова пачкать свое тело в грязном позоре, отмываться от которого теперь придется мне, а не той… кто всё это затеял и организовал. Развод оформлен. На этом наши пути расходятся.





6. Прогулка с последствиями


Аня/Лиара

Сочный кусок запеченного мяса под пряным ягодным соусом буквально таял во рту. Я неторопливо орудовала серебряными приборами, наслаждаясь обедом, в то время как сидящие напротив граф и графиня де Виенн пребывали в состоянии парализующего шока. Они смотрели так, словно у меня на лбу внезапно вырос третий глаз.

— Ты… что? — выдохнул, наконец, граф Бертран, откладывая вилку. — Куда ты собралась?

— Может, лекаря? — испуганно пискнула леди Селестина. В глазах матушки читалась паника. — Вдруг тот яд все же дал осложнения на разум?

— Не нужно никакого лекаря, — я мягко улыбнулась, стараясь этой самой улыбкой разрядить напряжение, повисшее над обеденным столом. Аккуратно промокнув губы салфеткой, я посмотрела на родителей спокойным, ровным взглядом. — Со мной все в полном порядке.

И это была чистая правда. Разум мой был чист как никогда. Я просто пыталась объяснить им, что мой выбор — это не горячка воспаленного мозга, а холодный расчет. Мне нужны были знания законов этого мира, навыки и официальный статус, которые в дальнейшем смогут защитить меня. А возможно, и помочь другим девушкам, оказавшимся в подобной, бесправной ситуации. Я не собиралась бросать любимое дело, которым жила на Земле. Следователь — это не профессия, это диагноз. У меня был колоссальный опыт, звериное чутье, умение читать людей и анализировать факты. Но, как оказалось, в этой наичудеснейшей империи двери Министерства расследований для женщин были наглухо заколочены. Как, собственно, двери и других Министерств.

— Лиара, ты пойми, — граф нервно потер переносицу, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Чтобы девушка из благородной семьи поступила на службу… в Министерство расследований?! Это же просто недопустимо! Там грязь, кровь, убийства! И потом, ты ведь будешь работать среди мужчин!

— Не отвлекайтесь от сути, папенька, — я снова ободряюще улыбнулась, старательно придерживаясь образа почтительной дочери, хоть это и стоило мне колоссальных усилий. Лиара была скромной и тихой, майор Соколова — танком. Приходилось искать баланс. — Я не боюсь мужского общества. Что говорит закон?

— Закон говорит, что за женщину должен кто-то поручиться! — тяжко вздохнул граф, укоризненно покачав головой. — Либо кто-то очень влиятельный из самого Министерства расследований, поручитель высшего ранга, либо кто-то высокостоящий из другой правительственной структуры. Иначе твое прошение даже не примут к рассмотрению.

Я едва сдержала презрительную ухмылку. Знакомая песня.

— Связи, — тихо, но отчетливо фыркнула я.

— Что? — не понял отец.

— Ничего. А за мужчин? — я вскинула бровь, чувствуя, как внутри закипает негодование. — За мужчин, чтобы они могли работать, тоже нужно поручаться?

Родители посмотрели на меня совершенно недоуменно, словно я спросила, почему небо синее. А затем растерянно переглянулись между собой.

— За мужчин не нужно поручаться, дочь. Это же… мужчины, — отец пожал плечами, озвучивая эту дикость как прописную истину.

— Пф! — не сдержавшись, громко фыркнула, откидываясь на спинку стула. Идеальная логика! Патриархат во всей его красе.

— Лиара… — матушка осторожно потянулась через стол и накрыла мою руку своей теплой ладонью. В ее глазах плескалась тревога. — Ты… ты как-то очень странно себя ведешь, милая моя. Твои слова, твои интонации…

Я внутренне подобралась. Перегнула палку. Нельзя пугать их. Я опустила ресницы, мастерски пряча стальной блеск в глазах, и позволила своим плечам чуть поникнуть. Изобразить надломленную печаль было легко — достаточно было вспомнить ту боль, которую испытала настоящая Лиара перед тем, как ее сердце остановилось.

— Простите меня, — мой голос дрогнул, став тихим и беззащитным. Я подняла на них влажный взгляд. — Просто… после всего того, что со мной случилось в том доме… после этого грязного предательства… я больше никогда не смогу быть прежней.

Селестина тут же всхлипнула, вскакивая с места и обнимая меня за плечи. Бертран тяжело сглотнул, его лицо исказила гримаса боли. Мои слова ударили их в самое сердце.

— Я хочу быть сильнее, — добавила я, уже ни капли не лукавя. — Я должна стать сильнее, чтобы никто и никогда больше не посмел причинить мне боль.

Наш разговор закончился, так и не достигнув конкретной цели. Вернувшись в свои покои, я прокручивала в голове варианты. Пробиться в Министерство расследований будет сложно. Можно было бы, конечно, попросить поручиться Лиссана — бывший муж, как-никак, да еще и в должности заместителя главы. Но от этой мысли меня передернуло.

Не хотела обращаться к нему. Я вообще не желала иметь с семейкой де Роун ничего общего. Да, сам Лиссан, возможно, ничего плохого мне не сделал и стал такой же жертвой обстоятельств, но его мать… О, эта гадюка! Очень жаль, что у Бертрана не вышло доказать ее прямую вину. Я нутром чуяла, что Иветта — и организатор, и исполнитель в одном флаконе. Та сбежавшая служанка Виола — лишь мелкая пешка. Иветта пожертвовала ею, чтобы отвести удар от себя. Убрав пешку соперника с доски, партию не выиграть. Главное зло осталось сидеть в своем особняке, попивая чаек и потирая руки.

Чувствуя, как от этих мыслей внутри начинает клубиться злость, я решила, что сидеть в четырех стенах больше невыносимо. Мне нужно было проветриться. Заодно и столицу посмотреть — полезно для оценки оперативной обстановки.

Компанию мне составила Самира — моя личная служанка. Девушка была молодой, скромной и на редкость молчаливой. В самый раз — именно то, что мне сейчас требовалось: помолчать, подышать свежим воздухом и выстроить четкий план действий.

Столица империи Валенстрия, раскинувшаяся на огромном, изрезанном скалами острове, поражала воображение. Выехав в открытом экипаже, я жадно впитывала краски этого мира. Город словно был бережно врезан в саму природу. Белокаменные особняки утопали в буйной, изумрудной зелени, фасады были увиты цветущими лианами, источающими дурманящий сладковатый аромат. То тут, то там виднелись искрящиеся на солнце водопады, низвергающиеся с рукотворных террас в чистейшие каналы, пронизывающие столицу, как кровеносные сосуды. Воздух был пропитан запахом соли, нагретого камня и свежести. Это было безумно красиво.

Мы попросили кучера высадить нас у начала главной торговой улицы, чтобы пройтись пешком. Рынок бурлил. Пестрые шатры, крики зазывал, ароматы диковинных специй, тончайшие шелка, переливающиеся на солнце. Я шла неторопливо, с прямой спиной, впитывая информацию, но вскоре начала ощущать кожей неприятный, липкий дискомфорт. Между лопаток словно зачесалось.

Взгляды.

Молодые аристократки, прогуливающиеся меж прилавков со своими компаньонками в пышных, ярких платьях, откровенно пялились на меня. Они шептались, прикрываясь веерами, но стоило мне повернуть голову и вперить в них свой фирменный, ледяной взгляд, как они тут же трусливо отворачивались, делая вид, что им безумно интересен какой-нибудь кусок ткани или засахаренный фрукт.

Я прекрасно понимала, почему они таращатся. Столица — большая деревня. Новость о том, что Лиара де Виенн получила официальный развод спустя всего три дня после венчания, наверняка уже облетела все светские салоны. Смакование чужого падения — любимое развлечение аристократии. И всех, несомненно, жутко интересовала пикантная причина столь поспешного разрыва.

Эти перешептывания нервировали, царапая остатки чужих эмоций в моей душе. Чтобы сбросить напряжение, я решила зайти в небольшую, богато украшенную кондитерскую лавку, из слегка приоткрытых дверей которой плыл просто божественный аромат свежей выпечки, ванили и корицы.

— Идем, Самира, купим чего-нибудь сладкого, — бросила я служанке.

Девушка послушно кивнула и поспешила вперед, чтобы услужливо открыть передо мной дверь. Она потянула ручку на себя и, видимо, для кого-то это было полной неожиданность, так как по ту сторону двери раздался короткий вскрик. За ним последовал странный стук.

Дверь была полностью открыта, я стояла и смотрела на изысканную розовую коробку, которая, судя по всему, выскользнула из рук дамы и шлепнулась прямо на пол, явив миру расплющенные кремовые пирожные.

Аристократка негодующе ахнула, а затем подняла на замершую от ужаса Самиру взгляд, полный ярости.

— Ты! — злобно рыкнула девица, ее лицо исказилось от гнева. — Безмозглая идиотка! Глаза на затылке оставила?!

Самира побледнела и отшатнулась, вжимая голову в плечи. А вот внутри меня словно щелкнул тумблер. Терпеть хамство в отношении слабых я не привыкла ни в той жизни, ни в этой.

— Выбирайте выражения, леди, — ровным, холодным тоном произнесла я, делая шаг вперед и задвигая перепуганную служанку себе за спину. Стоять и отмалчиваться я не собиралась.

Девица резко перевела свой разъяренный взгляд на меня. И замерла. А я, благодаря услужливой памяти Лиары, мгновенно ее узнала. Эти уложенные волосок к волоску белокурые локоны, этот вздернутый нос и холодные, прозрачно-голубые глаза. Адель де Кревье. Та самая «идеальная невестка», ради которой матушка Лиссана устроила весь этот “цирк”.

В груди вспыхнуло жаркое, хищное предвкушение. Кровь застучала в висках, разгоняя адреналин. Назревал скандал, и я с огромным, садистским удовольствием намеревалась макнуть высокомерную головушку этой куклы в самую пахучую грязь, какую только смогу отыскать в своем лексиконе.

Тем временем на наши голоса начали оборачиваться прохожие. За моей спиной быстро собиралась любопытная толпа зевак.

— Кричать на прислугу посреди улицы… — я холодно улыбнулась, — Как неподобающе для истинной леди.

Адель сначала растерялась. Она явно не ожидала получить отпор от той, кого считала серой, забитой мышью. Ее щеки вспыхнули некрасивым, пятнистым румянцем. Но затем она взяла себя в руки, и ее губы едко растянулись в торжествующей, злобной улыбке. Аристократка сделала шаг вперед и, специально повысив голос так, чтобы он долетел до самых дальних рядов собравшейся толпы, произнесла:

— Неподобающе для леди? — она театрально, мелодично хохотнула. — И это мне говорит та, кто успела пробыть в законном браке всего три дня, а после получила развод?!

По толпе прокатился взволнованный гул. Люди зашептались с удвоенной силой. Внутри меня вскипела ледяная ярость. Я медленно, предупреждающе прищурила глаза.

— Мне вот безумно интересно, леди Лиара, — издевательски усмехнулась Адель. Она сделала ко мне еще один шаг, небрежно переступая через забытую, раздавленную коробку со своими драгоценными пирожными. Ее голубые глаза блестели от предвкушения моего унижения. — Насколько неподобающе для леди вы себя вели, чтобы от вас так поспешно избавились?





Уважаемые читатели, представляю вам историю нашего литмоба:

Екатерина Гераскина

Преданная. Фиктивный брак с бывшим💔





— Я дам тебе денег и выпишу разрешение, чтобы ты могла покинуть клан.

— А взамен?

— А взамен ты станешь моей фиктивной женой.



Пять лет назад наследник клана Песчаных Бурь расторг нашу помолвку. Одна скандальная ночь, которую я плохо помню, окончательно испортила мою жизнь.

Униженная, с клеймом позора и «волчьим билетом», я осталась одна с тяжело больной дочерью на руках.

Я пыталась покинуть клан, чтобы начать новую жизнь, но у меня не вышло.

Лишь обнаружив в себе тайный спящий дар, я смогла наладить нашу жизнь.

Но у меня есть еще один секрет: моя дочь — не драконица.

И теперь, когда прошло пять лет, мой бывший снова стоит на пороге моего дома.

Теперь он предлагает сделку, от которой невозможно отказаться.

Но какую цену мне придётся заплатить на этот раз?





7. Сила правды


Аня/Лиара

Воздух между нами, казалось, заискрил от напряжения. Толпа зевак вокруг кондитерской лавки затаила дыхание, ожидая моей реакции. Разведенная жена против идеальной кандидатки в невестки. Классика жанра. Свет не знал о грязной сфабрикованной причине моего изгнания, но в этих патриархальных краях сам факт столь стремительного развода уже являлся несмываемым позором, автоматически превращая молодую девушку в социальную прокаженную.

— Насколько неподобающе? — я чуть склонила голову набок, и на моих губах расцвела холодная, хищная улыбка. Я не стала кричать, оскорблять или оправдываться. Мой голос звучал тихо, но благодаря безупречной дикции разносился над затихшей улицей. — Я вела себя слишком достойно, леди Адель. Настолько, что вовремя поняла: мы с лордом де Роуном совершенно не подходим друг другу. Этот поспешный союз был ошибкой, и я предпочла расторгнуть его, сохранив свою гордость и чистую совесть.

По толпе прокатился громкий, потрясенный вздох. Глаза Адель округлились, она явно не ожидала такой дерзости — разведенная девчонка не рыдает, не прячет лицо, а смело заявляет, что сама отвергла завидного жениха!

— Вы... вы лжете! Да как вы смеете так возвышать себя?! — взвизгнула блондинка, ее щеки пошли красными пятнами ярости от того, что я не поддалась на провокацию. — Вас вернули родителям, как бракованную вещь!

Я сделала к ней плавный шаг. Адреналин бурлил в крови, смывая остатки Лиариной робости. Внезапно, где-то в районе солнечного сплетения, вспыхнул странный, обжигающий комок энергии. Он толчками погнал по венам ледяной холод, ударяя в голову. Я физически ощутила, как пространство вокруг нас словно сжалось. Звуки толпы ушли на задний план, превратившись в невнятный гул.

Не испугалась. Наоборот, эта странная, пульсирующая сила казалась мне правильной, необходимой. Не обращая внимания на странные метаморфозы своего организма, я шагнула вплотную к Адель и заглянула прямо в ее прозрачно-голубые глаза.

— Ты ведь жить спокойно не можешь от зависти, верно? — мой голос стал глубже, приобретя странные, вибрирующие нотки, от которых у самой мурашки побежали по спине. Я смотрела ей в зрачки, не моргая. — Спишь и видишь, как бы занять место законной супруги Лиссана. То самое место, от которого я совершенно добровольно отказалась. Влюбилась в него, да?

Адель открыла рот, чтобы выплюнуть очередную гадость, но вдруг замерла. Зрачки аристократки мгновенно расширились, почти полностью поглотив голубую радужку. Лицо расслабилось, став пугающе безмятежным, а тело обмякло, словно из него вытащили внутренний стержень. Она впала в транс.

Я видела такое состояние людей сотни раз в своей прошлой жизни, когда присутствовала на допросах с использованием гипноза.

«Это… — на меня нахлынуло волнение. — Это я ее так, что ли?!»

— Да... — выдохнула Адель. Ее голос изменился. Исчезли визгливые, высокомерные нотки, остался лишь глухой, придыхательный шепот, который в абсолютной тишине улицы прозвучал как удар грома. — Я так его люблю. А еще… желаю… Сильно.

Толпа коллективно ахнула. Какая-то почтенная матрона выронила корзинку с фруктами. Я застыла, не веря собственным глазам. Я? Я сама ввела ее в этот транс?! Никаких маятников, никаких долгих внушений. Один взгляд, один эмоциональный всплеск, один прямой вопрос — и подсознание объекта распахнулось, как дешевый сейф.

Адель тем временем продолжала вещать, стеклянно глядя прямо сквозь меня:

— Я ночами не сплю, думаю о нем. Его холодный взгляд... низкий голос... Его сильное тело. Я хочу, чтобы его руки трогали меня. Трогали везде… Хочу, чтобы он...

— О боги! — взвизгнула какая-то дама из толпы, прикрывая лицо веером, хотя глаза поверх перьев горели неподдельным любопытством.

Осознание того, каким потрясающим даром меня наградила эта реальность, захлестнуло с головой. Идеальный инструмент для допроса! Идеальное оружие! Если я смогу это контролировать, двери Министерства расследований не просто откроются передо мной — я выбью их ногой и никто мне ничего не сделает!

От избытка эмоций, ликования и абсурдности ситуации я не выдержала — громко, искренне расхохоталась. Мой смех, звонкий и уверенный, разрушил невидимое напряжение, разорвав зрительный контакт.

Адель судорожно втянула воздух, словно вынырнула из-под воды. Она моргнула один раз, другой. Пелена спала с ее глаз, и к ней вернулась осмысленность. А вместе с ней — понимание того, что именно она только что наговорила при десятках свидетелей.

Она побледнела так, что стала сливаться со своими белокурыми волосами, а в следующую секунду залилась густым, свекольным румянцем от шеи до корней волос. Адель задыхалась. Грудь в корсете ходила ходуном.

— Ты... — прохрипела она, указывая на меня дрожащим пальцем в кружевной перчатке. В ее глазах стоял ужас и жгучий, невыносимый стыд. — Ты воздействовала на меня!

Стоявшие неподалеку солидные господа издевательски хмыкнули, переглядываясь. Молодые аристократки, еще недавно шептавшиеся за моей спиной, теперь смотрели на Адель со смесью презрения и злорадства. Безупречная репутация леди де Кревье только что разлетелась вдребезги, разбившись о ее собственные пошлые фантазии.

Я картинно изогнула бровь, наслаждаясь моментом. Моя душа следователя пела и танцевала.

— И чем же, позвольте узнать? — усмехнулась я, скрестив руки на груди. — У меня в руках нет артефактов, я не читала заклинаний. Вы просто ответили на мой вопрос, леди Адель. Исключительно искренне.

— Я... я не знаю чем! — зарычала она, едва не плача от бессильной ярости.

Она затравленно оглянулась по сторонам, ловя на себе насмешливые, презрительные взгляды толпы. Не выдержав этого давления, Адель судорожно шмыгнула носом, подхватила пышные юбки своего дорогого платья и, не разбирая дороги, бросилась прочь, пробиваясь сквозь расступающихся с брезгливостью зевак.

Я проводила ее убегающую фигуру долгим, выразительным взглядом.

— М-да-а, — протянула достаточно громко, чтобы меня услышали все желающие. Я покачала головой с наигранным осуждением. — Ну и девушки нынче пошли. Совершенно не стесняются так открыто на всю улицу высказывать свои тайные желания. Куда только смотрят их родители?

Самира, стоявшая за моей спиной, смотрела на меня с таким благоговейным ужасом и восхищением, словно я только что в одиночку победила армию орков. Я довольно улыбнулась, развернулась на каблуках и направилась внутрь кондитерской. После такой блестящей победы и обретения суперсилы мне просто жизненно необходим был самый большой кусок шоколадного торта. Теперь у меня был план.





8. Императорский шанс


Лиссан

Тишина в моем кабинете казалась густой, почти осязаемой. Я стоял у массивного дубового стола, опершись о столешницу напряженными руками, и неотрывно смотрел на развернутый лист плотного, дорогого пергамента. В нос бил терпкий запах сургуча и свежих чернил, а в груди глухо, тяжело стучало сердце.

Императорская печать. Золотой грифон, расправивший крылья.

Письмо было доставлено личным слугой Его Величества, минуя все официальные инстанции. И содержание этого послания было таково, что у любого амбициозного служащего закружилась бы голова. Мне, Лиссану де Роуну, заместителю главы Министерства расследований, предоставлялась исключительная честь — неофициально, но с полными полномочиями возглавить расследование особо важного дела, касающегося хищений в императорской казне.

Это была проверка. Тот самый единственный шанс, ради которого я рвал жилы последние два года, не зная ни сна, ни отдыха.

Я криво, невесело усмехнулся, прекрасно понимая, почему конверт лег на мой стол, а не на стол моего непосредственного начальника. Репутация главы Министерства в данный момент висела на тончайшем волоске и грозила вот-вот оборваться с оглушительным треском. Буквально на днях его законная супруга застала благоверного в объятиях дешевой куртизанки прямо в их загородном поместье. Сегодня утром закончился грандиозный, грязный бракоразводный процесс.

Император ценил стабильность. В его понимании мужчина, несущий ответственность за жену и семью, по определению являлся более вдумчивым, надежным и не склонным к безрассудному риску. Именно поэтому негласным правилом для всех, кто метил на кресла глав министерств, было наличие крепкого, благополучного брака.

Глава оступился. А я… я был идеальным кандидатом. Блестящий следователь, безупречная репутация, ни одного темного пятна в биографии. И я женат. Точнее... был женат.

Челюсти сжались сами собой, зубы скрипнули от внезапно нахлынувшей, удушливой ярости.

— Ну спасибо тебе, матушка, — процедил я сквозь зубы в звенящую тишину кабинета.

Пальцы сами собой скомкали край бесценного пергамента. Из-за эгоистичных, безумных выходок родительницы, решившей поиграть в вершительницу судеб, пострадала неповинная девушка, а дело всей моей жизни оказалось под угрозой срыва! До Его Величества еще не дошли грязные столичные сплетни о том, что мою молодую жену вышвырнули на улицу, и что отец от моего имени подписал развод.

И эти слухи не должны дойти до дворца! Ни в коем случае! Время играло против меня — аудиенция у императора была назначена на завтрашнее утро. К этому моменту я должен предстать перед ним в статусе надежного, семейного человека.

Взять в жены другую? За сутки? От этой мысли меня передернуло. Это лишь покажет мою крайнюю легкомысленность по отношению к священному союзу, что в глазах правителя будет сродни предательству.

Нет. Только Лиара.

Я резко оттолкнулся от стола, подхватил с кресла форменный сюртук и широким, чеканным шагом направился к выходу. Подчиненные в коридорах министерства испуганно шарахались в стороны. Сейчас я был не в том настроении, чтобы разбирать текущие отчеты. На моем лице застыла маска ледяной, безжалостной решимости.

Я намеревался ворваться в отчий дом, прижать матушку к стене и заставить её признаться во всем отцу. А затем лично потащить её в особняк де Виеннов, чтобы она на коленях вымаливала прощение у Лиары!

Едва я сел в экипаж и прикрыл глаза, в памяти тут же вспыхнул недавний образ бывшей жены. Ее прямая, как струна, спина. Холодный взгляд ярко-зеленых глаз, от которого по спине пробежал холодок. Острые, жалящие слова, полные ледяного сарказма.

Если бы не видел её лица, я бы был уверен, что передо мной стоит совершенно другая девушка. В ней не осталось ничего от той трепетной, робкой фиалки, с которой я провел первую брачную ночь. Передо мной стояла хищница. Гордая, умная, непробиваемая.

Экипаж мягко затормозил у кованых ворот семейного особняка. Я распахнул дверцу, собираясь устроить грандиозный разнос, но краем глаза уловил движение.

Вдоль ухоженной тропинки, ведущей вглубь парка к старой беседке, быстро, почти бегом семенила женская фигура. Растрепанные светлые локоны, нервные, дерганые движения. Адель де Кревье.

Я скривился. Назойливая, прилипчивая девица, которую матушка с маниакальным упорством пыталась навязать мне в супруги. Что она здесь забыла в таком всклокоченном виде?

Острый инстинкт следователя мгновенно отодвинул гнев на задний план. Что-то было не так. Не раздумывая, я обогнул парадное крыльцо и, бесшумно ступая по мягкой траве, направился в обход, к густой живой изгороди, кольцом опоясывающей увитую плющом беседку.

Подойдя вплотную к зеленым насаждениям, я замер. До моего слуха тут же донесся истеричный, срывающийся на визг голос Адель и шокированный ах матушки.

— Что?!

— Я не знаю, как так получилось! — завыла Адель. — Я… я совершенно не хотела это говорить! Но все равно рассказала! При всех! На главной площади! Боги… какой стыд! Эта Лиара…

«Лиара?» — я мысленно подобрался, затаив дыхание. Что уже успела натворить моя невозможная бывшая жена?

— Она… она точно что-то со мной сделала! — продолжала всхлипывать блондинка, нервно шурша шелками. — В здравом уме я бы ни за что не сказала при всей этой толпе зевак, что безумно влюблена в Лиссана!

— Девочка моя, ну успокойся, не плачь, — попыталась утешить её матушка, хотя в голосе отчетливо слышалась растерянность.

— Как… как мне не плакать?! — Адель сорвалась на откровенный вой. — Я же… я же не только в любви к нему призналась… Я рассказала свои самые… тайные фантазии!

«Фу, какая мерзость!» — меня едва не передернуло.

— Боги, какой позор! Моя репутация растоптана! У нее точно какой-то дар! Страшный, темный дар! Она… она просто принудила меня сказать это! Я не могла сопротивляться!

— Но что именно она сделала? Читала заклинание? Использовала артефакт? — деловито, почти с таким же профессиональным интересом, как и я сейчас, спросила матушка.

— Да в том-то и дело, что ничего! — в отчаянии выкрикнула Адель. — Просто задала мне вопрос и смотрела прямо в глаза! И всё! Эта Лиара… Мерзавка! Провались она пропадом!

«Лиара? Любопытно!» — промелькнуло у меня в голове. Мой мозг уже начал выстраивать логические цепочки.

— Бред какой-то, — нервно хмыкнула графиня. — Насколько я знаю, в Валенстрии не существует такого дара, который вынуждал бы выкладывать то, что у тебя на уме, одним лишь взглядом. Ты, наверное, просто перенервничала.

— Но я не лгу! — снова горько заревела Адель.

Я начал медленно, осторожно отступать вглубь сада. Родительница стала предлагать блондинке прогуляться к пруду, чтобы успокоиться, и мне совершенно не хотелось с ними сталкиваться. Разборки с матерью подождут.

Сейчас мои мысли были заняты другим. Дар, заставляющий обнажать тайные желания и выкладывать правду против своей воли? Это звучало как сказка, миф из древних преданий. Управление разумом без магических приспособлений! Для заместителя главы Министерства расследований такой навык супруги был не просто полезен — это был бесценный козырь. Идеальное оружие правосудия! Идеальная для меня поддержка!

Я решительно зашагал к выходу с территории особняка. Верну ее любой ценой. Буду извиняться, умолять, договариваться — плевать!

С этими мыслями я запрыгнул в экипаж и скомандовал кучеру гнать к дому графа де Виенна, даже не подозревая, какой сюрприз ожидает меня по прибытии.





9. Сделка века


Аня

Домой я возвращалась в приподнятом настроении. Чувство триумфа, сладкое и пьянящее, разливалось по венам. Родители, встретившие меня в холле, заметно выдохнули, увидев румянец на моих щеках и довольный блеск в глазах. Кажется, они боялись, что первая же вылазка в свет закончится для меня истерикой и слезами. Наивные.

Я плотно пообедала, заперлась в своих покоях и, скинув тяжелое выходное платье, осталась в одной легкой сорочке. Упав на кровать, раскинула руки в стороны, уставившись в расписной потолок.

Итак, у меня был план — пробиться в Министерство расследований и закрепиться там, став влиятельной личностью.

Правда, в этом идеальном плане зияла одна существенная прореха: поручитель. Закон требовал, чтобы за меня поручился мужчина высокого ранга. Где его взять? Не могу же я, в самом деле, заявиться в Министерство, поймать в коридоре первого попавшегося и, заглянув ему в глаза, заставить выложить все его грязные тайны, чтобы потом шантажировать? Да и не до конца я еще разобралась со своим даром. Не знала пока, как его активировать.

Я усмехнулась, перевернувшись на живот. Сила, которую сегодня в себе открыла, была потрясающей. Гипнотический транс, обнажающий подсознание. Откуда этот дар взялся? По привычке мой мозг начал выстраивать логические цепочки. У настоящей Лиары, как и у всех живущих в этом мире, была магия, но незначительная. А у меня был другой «дар» — профессиональное, звериное чутье следователя. Умение колоть подозреваемых, вытаскивать правду из самых закрытых людей. Собственно, именно за эту дотошность я и поплатилась жизнью в своем мире.

Могла ли моя профессиональная интуиция слиться с магическим фоном Лиары? Этакий иномирный симбиоз? Опыт следователя, помноженный на магию этого мира, дал на выходе идеальную сыворотку правды, работающую через простой зрительный контакт?

Звучало как бред, но в мире, где яды выявляют светящимися камнями, это было вполне логично.

Я хмыкнула. Как бы там ни было, проблему с поручителем нужно было решать.

Тишину спальни нарушил дробный стук копыт и скрип колес по гравию. Я подошла к распахнутому окну и чуть отодвинула тяжелую портьеру.

К парадному крыльцу лихо подкатил дорогой экипаж. Дверца распахнулась, и на землю спрыгнул… Лиссан. Строгий темный сюртук, идеально прямая спина, чеканный шаг. Он выглядел напряженным, словно готовился к штурму неприступной крепости.

Я не стала терять ни секунды. Быстро влезла в платье и решительно направилась вниз. Спустилась в холл ровно в тот момент, когда дворецкий открывал дверь.

— Лорд де Роун, — холодно процедил старый слуга.

— Здравствуйте, — сухо кивнул Лиссан. — Могу я увидеть…

— Меня? — прервала я его.

Он осекся на полуслове. Его серые глаза прошлись по моей фигуре, задержавшись на распущенных волосах. Я стояла уверенно и смотрела на него в упор, ожидая первого хода.

— Оставьте нас, пожалуйста, — бросила я дворецкому. Тот с сомнением покосился на Лиссана, но подчинился, скрывшись за дверью.

Мы остались одни в просторном холле.

— Лиара, — он прочистил горло, видимо, собираясь с мыслями. — Я понимаю, что после всего, что произошло, не имею никакого права о чем-либо тебя просить.

Я картинно изогнула бровь, сложив руки на груди.

— Как самокритично. И тем не менее, вы здесь, лорд де Роун.

Он поморщился от официального тона, но промолчал.

— Я буду с тобой предельно честен, — Лиссан сделал шаг вперед, его взгляд стал серьезным, почти отчаянным. — Мне нужна твоя помощь. Жизненно необходима. Я готов на все, Лиара. Проси, что пожелаешь. Я выполню любое твое условие, только помоги мне. Для меня это значит… все. Моя карьера, дело всей моей жизни сейчас висит на волоске.

Внутри меня заиграл победный марш.

— И в чем же заключается эта неоценимая помощь? — поинтересовалась я ровным тоном.

— Мне нужно, чтобы ты… — он запнулся, словно слова давались ему с трудом. — Чтобы ты снова вступила со мной в брак.

Я не выдержала и тихо фыркнула.

— Не торопись отказывать! — быстро, с горячностью заговорил Лиссан, шагнув еще ближе. — Это не обязательно должен быть настоящий брак! Пусть он будет фиктивным. Лишь на бумаге! Понимаешь, Император поручил мне важнейшее расследование. Это мой единственный шанс занять кресло главы Министерства. Но негласное правило Императора требует, чтобы на этой должности находился женатый, семейный человек. Слухи о нашем разводе еще не дошли до дворца, а аудиенция уже завтра утром и…

— Я согласна, — произнесла невозмутимо.

Лиссан моргнул. Один раз. Второй. Его лицо вытянулось от изумления. Он явно готовился к долгой, изматывающей осаде.

— П-правда? — недоверчиво переспросил он.

— Правда, — я холодно, хищно улыбнулась, чувствуя, как власть в этой игре полностью переходит в мои руки. — Но у меня есть одно маленькое условие…





10. Жертвуя собственными нервами


Лиссан

Не думал, что она согласится так быстро. Откровенно говоря, я вообще впал в легкий ступор, когда это короткое, рубящее «Я согласна» сорвалось с ее губ. Я ведь готовился к долгой, изматывающей осаде, к слезам, к упрекам, к требованиям осыпать ее золотом или купить половину столицы. Но вместо этого я уловил в ее ярко-зеленых глазах какой-то странный, расчетливый блеск. Острый, как лезвие бритвы. Этот взгляд я прекрасно знал — так смотрели прожженные политики и шантажисты за секунду до того, как выставить счет, от которого у тебя волосы встанут дыбом. До меня мгновенно дошло: она попросит взамен нечто из ряда вон выходящее. Не драгоценности. Не наряды.

И мои профессиональные подозрения оправдались в ту же секунду.

— Ты должен поручиться за меня в Министерстве расследований, — произнесла Лиара, и на ее губах расцвела холодная, хищная улыбка, лишь подтверждая мои самые худшие опасения.

В просторном холле особняка повисла тишина. Я молчал, чувствуя, как внутри все заледенело, и всем сердцем надеясь, что у меня просто начались слуховые галлюцинации на фоне переутомления и нервного истощения. Ну не могла аристократка, воспитанная в лучших традициях империи, сказать подобное!

Но шло время, секунды складывались в минуты. Лиара стояла напротив, в ее позе сквозила уверенность, а во взгляде читалась непоколебимость.

— Ты сейчас серьезно? — я недоверчиво приподнял бровь.

— Как никогда, — коротко кивнула она. Ни тени сомнения. Ни капли фальши.

— Но… я не понимаю… — слова давались с трудом, мозг отказывался обрабатывать эту абсурдную информацию. — Зачем тебе это?

Я правда не понимал! Что девушке из уважаемой семьи, утонченной аристократке, умнице, красавице, истинной леди делать в Министерстве расследований?! Среди грубых, прожженных жизнью мужиков, поведение которых иногда бывает… а если быть до конца честным, то всегда бывает далеко от идеального!

Да и демоны с ним, с поведением! Расследование — это не крестиком вышивать в уютной гостиной! Это не светские беседы за чашкой чая. Это тяжкий, неблагодарный труд. Это грязь столичных подворотен, запекшаяся кровь на булыжниках, вывороченные наизнанку трупы и постоянная, дышащая в затылок опасность. Следователю необходимо иметь стальную выдержку и превосходную физическую подготовку, потому что порой мы попадаем в такие ситуации, где от смерти спасает только выносливость собственного тела и смекалка.

Скользнул взглядом по ее тонкой талии, хрупким плечам, нежной коже. И я очень, очень сильно сомневался, что Лиара была к такому готова.

— Хочу быть следователем, — она невозмутимо пожала плечами, словно речь шла о покупке новой шляпки. — Что в этом такого?

Моя челюсть едва не встретилась с мраморным полом холла. Шок был настолько сильным, что я даже забыл, как дышать. Смотрел на нее и с каждой секундой все отчетливее убеждался: эта девушка — вообще не та, с кем я делил ложе в нашу первую брачную ночь. Та Лиара осталась где-то в прошлом. Передо мной стоял совершенно другой человек. Незнакомка в теле моей жены.

— Что в этом такого?! — ошарашенно, почти по слогам переспросил я, чувствуя, как закипает кровь от ее легкомыслия. — Да ты хоть понимаешь, что тебя там ждет, Лиара? Никто не будет с тобой возиться! Никто не будет делать скидку на твое происхождение или пол! Там… да там одни мужчины! Циничные, грубые мужчины!

— И что? — невинно похлопала она длинными ресницами, но в глазах плясали издевательские бесенята.

Я шумно, со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы и резко встал к ней боком, чтобы не сорваться и не схватить эту ненормальную за плечи, пытаясь встряхнуть.

— Не стоит сомневаться в моих способностях, господин заместитель главы, — с явной, колючей усмешкой протянула она, намеренно подчеркивая мою должность. — Я быстро докажу, что готова к такой работе.

— Но это безумие…

— И вообще, — жестко перебила меня Лиара, отсекая все аргументы. Металл в ее голосе лязгнул так отчетливо, что я невольно подобрался. — Ты сам только что сказал, что готов выполнить любое мое условие. Или слово лорда де Роуна уже ничего не стоит?

— Да, но я не думал, что…

— Ну вот и отлично! — она снова не дала мне вставить ни слова. Меня, человека, чьи допросы ломали самых стойких преступников, сейчас виртуозно загоняли в угол в обычном разговоре! — Завтра, говоришь, утренняя аудиенция у Его Величества?

— Да, — кивнул я, не сводя с нее потрясенных глаз.

— Тогда чего мы стоим? — она деловито всплеснула руками. — Предлагаю немедленно отправиться в Храм. Нужно либо аннулировать наш поспешный развод, если такое возможно, либо заключить новый брак прямо сейчас.

Я сглотнул. Ее деловая хватка просто сбивала с ног.

— Я отсутствовал при расторжении брака, моя подпись не стоит на документах, — машинально, на одних лишь профессиональных рефлексах ответил я. — Значит, можно аннулировать. Храмовники пойдут навстречу, учитывая… обстоятельства.

— Ну вот и чудно! — Лиара ослепительно, почти искренне улыбнулась. — Давай не будем терять время, Лиссан. У нас, судя по всему, каждая секунда на вес золота!

Не дожидаясь моей реакции, она грациозно развернулась и подошла к замершей у лестницы служанке. Лиара наклонилась и что-то быстро шепнула ей на ухо.

Девушка вытаращила глаза так, словно хозяйка только что приказала ей зажарить дракона. Она судорожно сглотнула, медленно, с неподдельным ужасом перевела взгляд на меня, а затем, путаясь в юбках, со всех ног рванула вверх по лестнице.

— Сейчас Самира принесет мои документы и мы можем отправляться, — спокойно констатировала Лиара, подходя ко мне.

От нее исходил тонкий аромат жасмина, который я отчетливо помнил, когда прикасался к ней ночью. Смотрел в эти зеленые омуты и прекрасно понимал, чем грозит мне моя протекция в Министерстве. Огромными проблемами. Косыми взглядами начальства, недовольством подчиненных и моими собственными, разорванными в клочья нервами. Но еще я понимал, что без нее мне не добиться того, к чему я шел на протяжении стольких лет.

Что ж, сделка с Лиарой заключена, и, видит Великий Творец, мне придется пожертвовать своим спокойствием ради кресла главы.





11. Спектакль


Аня/Лиара

Особняк рода де Роун встретил нас напряженной тишиной. Казалось, даже мраморные колонны в холле вытянулись по струнке, ожидая бури. Я стояла рядом с Лиссаном, идеально держа спину, и с легким, саркастичным интересом наблюдала за вытянувшимися лицами его родителей.

Граф Артур выглядел так, словно его только что огрели мешком с картошкой. Он растерянно переводил взгляд с непоколебимого, как скала, сына на меня, теперь уже снова законную невестку. Его губы беззвучно шевелились, силясь сложить буквы в слова.

— Я… не понял… — выдавил он наконец, тяжело моргнув.

— А что здесь непонятного? — Лиссан небрежно, но с явным вызовом вскинул темные брови. Его голос звучал ровно, но в нем отчетливо звенела сталь. — Мы с Лиарой любим друг друга.

Я мысленно ухмыльнулась, не отводя холодного взгляда от Иветты. Свекровь стояла у колонны, мертвой хваткой вцепившись в поясок своего платья, и выглядела так, словно готовилась вот-вот рухнуть в глубокий обморок. Ее лицо пошло красными пятнами, а губы превратились в тонкую, злую линию. Судя по всему, она едва сдерживалась, чтобы не начать в истерике драть на себе свои локоны.

Удар под дых. Идеально рассчитанный и мастерски исполненный.

— Я не собираюсь ее отпускать только потому, что вы тут на эмоциях всё за нас решили! — холодно, отчеканивая каждое слово, произнес Лиссан. Он смерил мать тяжелым взглядом. — Этот развод был ошибкой. И мы ее исправили.

— Э-эм… — неуверенно протянул граф Артур, потирая переносицу. — Сын… мы ведь не против…

— Вот и хорошо! — жестко припечатал Лиссан.

Затем он плавно, как в замедленной съемке, повернул ко мне голову. Стальной блеск в его глазах мгновенно сменился на обволакивающее тепло, а на губах заиграла нежная, трепетная улыбка. Он коснулся моей руки, его горячие пальцы уверенно скользнули между моих, крепко и интимно сжимая ладонь.

Я стояла с приклеенной легкой улыбкой, а внутри просто аплодировала стоя. Мой фиктивный супруг — настоящий актер! Такой талантище пропадает на государственных харчах в Министерстве! Глядя на эту всепоглощающую "любовь" и нежность в его глазах, я и сама почти поверила, что мы жить друг без друга не можем.

— Еще кое-что, — Лиссан вновь перевел взгляд на родителей. — Я больше не потерплю ни малейшего вмешательства в мою супружескую жизнь. Мы подумали и решили, что будем жить отдельно.

Иветта тихо пискнула, словно ей наступили на ногу.

— И… — Лиссан выдержал многозначительную, театральную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. — Гостям мы не рады.

— Сын! — притворно ахнула его матушка, картинно захлебываясь воздухом. Она пошатнулась, опираясь о колонну. — Как ты можешь такое говорить?! Родной матери?!

— Вы уже достаточно натворили, матушка, — ответил он ледяным тоном, глядя ей прямо в глаза. — Пока Лиара не позволит, приходить в наш новый дом не нужно. Надеюсь, я выразился предельно ясно.

Я ликовала! Внутри меня играли фанфары и марши. С таким мужем — как за каменной стеной, честное слово! И главное желание в жизни исполнит, протащив в Министерство, и от своих токсичных родственников оградит! Новый дом, независимость, любимая работа — да все что угодно, только бы я была его супругой! Ну просто красота, а не сделка!

В памяти тут же всплыла физиономия служителя Храма, к которому мы заявились час назад. Когда потребовали немедленно аннулировать развод, жрец выпучил глаза так, словно мы просили его станцевать на алтаре в непристойном костюме. Судя по всему, такие бракоразводные и возвратно-брачные качели в Валенстрии случались крайне редко. Но спорить с нами никто не стал. Развод спешно аннулировали, магическую печать восстановили, и мы, уже как законные супруги, поехали выбирать наше семейное гнездышко.

Возвращаться в особняк к свекрови, которая жаждала моей крови, я не собиралась ни под каким предлогом.

Как же хорошо, когда супруг не только влиятелен, но и весьма состоятелен! Дом мы выбрали быстро. Да, он был не таким огромным и помпезным, как родовые поместья де Роунов или де Виеннов, но зато невероятно уютным. Двухэтажный особнячок из светлого камня с милым, цветущим садом и, что самое главное, с высоким, глухим каменным забором. Надежная крепость на случай, если неугомонная Иветта все же решится пойти на штурм и явиться без приглашения.

Да, наш брак — сугубо деловое соглашение, чистая фикция. Но об этом знали только мы двое. Для всего остального мира, и в первую очередь для Императора, мы — любящая пара.

Я понимала, что родителям Лиары все же придется сказать правду. Бертран и Селестина заслуживали честности. Они должны понимать мотивы моих поступков, чтобы не сделать ложных выводов. Подумают еще, что я умом тронулась. Да, будут волноваться — это естественно для любящих родителей, чья дочь суется в мужской, опасный мир сыска. Но я не отступлю, а они скандал закатывать точно не станут. Смирятся с моим выбором.

Мы с важным видом покинули холл, направившись в крыло Лиссана, чтобы прихватить необходимые ему вещи. Слуги в коридорах замирали при виде нас, а потом поспешно кланялись. В их головах, поди, было столько вопросов.

Спустя полчаса, когда лакеи загружали сундуки Лиссана на запятки экипажа, я стояла у парадного крыльца и тяжко вздыхала. Теперь на очереди были родители Лиары. Подготовка к очередному акту марлезонского балета требовала эмоциональных сил.

Внезапно Лиссан легонько пихнул меня в плечо. Я резко повернула к нему голову, выныривая из своих мыслей. Муж стоял непозволительно близко. Он подмигнул мне и хитро, почти по-мальчишески, улыбнулся.

— Боишься? — насмешливо протянул он.

— Вот еще! — фыркнула я, вздернув подбородок. — Не дождешься!

— Это хорошо, фиалка, — хмыкнул он, отворачиваясь и грациозно взбегая по ступенькам в ожидающий нас экипаж. Он обернулся у самой дверцы и посмотрел на меня с веселым прищуром. — Потому что дальше будет в разы сложнее. Уж поверь мне.





Уважаемые читатели, представляю вам историю нашего литмооба

Ольга Коротаева

💊Исцелить бывшего. Фиктивный брак с драконом





— Уйди, не мешай нам, — рычит муж-генерал.

— Пусть старуха посмотрит! — смеется его любовница.



Арабелла бы заплакала, но я — провизор с сорокалетним стажем, и характер у меня покрепче их чешуи.

Один щелчок пальцев — и наглая девица превращается в мышь.

Один росчерк пера — и я требую развод с разделом имущества.

Теперь у меня своя аптека, уникальные рецепты и... говорящая мышь, которая очень хочет снова стать женщиной и ради этого готова сдать все секреты своего любовника.

Но год спустя генерал дель Драго обращается ко мне за исцелением.

Хочешь выжить, Гаррет? Подписывай контракт. Теперь условия диктую я!





12. Императорское доверие


Лиссан

Воздух в тронном зале казался напряженным, словно перед грозой. Я стоял у подножия мраморных ступеней, ведущих к возвышению, и почтительно смотрел перед собой, не смея поднять взгляд на того, чья власть в этой империи была абсолютной. Сердце билось ровно, пульс оставался под контролем — годы службы в Министерстве расследований научили меня скрывать любые эмоции.

— В моей казне завелись крысы, де Роун, — голос Императора, низкий и холодный, эхом отразился от высоких сводов зала. Этот тон пробирал до костей. — И мне это крайне не нравится.

Я молчал, ожидая продолжения. Перебивать монарха было равносильно самоубийству.

— Я наслышан о твоем чутье, — продолжил Император, и в его голосе мелькнула легкая, почти незаметная нотка одобрения. — Ты раскрываешь дела быстро, чисто и без лишнего шума. Твоя репутация безупречна. Никаких грязных и порочащих связей... — он сделал многозначительную паузу, и я понял, что слухи о моем недавнем семейном скандале действительно не успели пересечь дворцовые стены благодаря нашему спешному визиту в Храм. — И, что самое главное, за твоей спиной стоит семья. Я ценю женатых служащих. Мужчина, несущий ответственность за свой дом и супругу, не склонен к безрассудству. Именно поэтому этот шанс проявить себя выпадает тебе.

Я мысленно выдохнул. Фиктивный брак с Лиарой только что окупил себя сполна.

Слева от меня бесшумной тенью скользнул личный слуга Императора. Он остановился в шаге, держа на вытянутых руках серебряный поднос, на котором покоилась плотная стопка документов, перевязанная черной лентой с сургучной печатью.

То, что в воровстве замешан кто-то из высшего эшелона власти, сомнений не вызывало. Иначе дело не передали бы мне в обход главы Министерства. Но я не боялся трудностей. Наоборот, внутри уже закипал знакомый, хищный азарт следователя. Я был намерен расчистить себе дорогу к креслу главы, даже если придется сажать за решетку министров.

— Мой поверенный в твоем полном распоряжении, — ледяным тоном завершил аудиенцию Император. — Он ответит на любые возникшие вопросы и предоставит нужные допуски. Найди их, де Роун. Найди и приведи ко мне.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — я коротко, с достоинством поклонился, забрал документы с подноса и, развернувшись через левое плечо, направился к выходу.

Спиной чувствовал тяжелые, пристальные взгляды дворцовой стражи, но не обращал на них ни малейшего внимания. В моих руках находилось дело, ради которого я рвал жилы последние годы.

Теперь мне не терпелось запереться в кабинете, налить крепкого кофе и с головой уйти в бумаги. Но… сначала мне предстояло выполнить свою часть сделки. Условие моей невозможной супруги, которое, я уверен, принесет мне целую гору проблем и вытреплет все нервы. Однако отказываться от своего слова я не собирался. И дело было вовсе не в том, что Лиара могла в отместку снова потребовать развод (хотя после вчерашнего аннулирования получить его во второй раз ей было бы практически невозможно). Дело было во мне — Лиссан де Роун всегда держит свое слово.

Я устроился на кожаном сиденье экипажа и приказал кучеру править к нашему новому дому. Дому, который я вчера купил в спешке, но главное — Лиара осталась довольна.

Мерный стук копыт по столичной мостовой немного расслаблял. Откинувшись на спинку, я прикрыл глаза и невольно вспомнил вчерашний вечер. Разговор с родителями Лиары оказался тем еще испытанием на прочность.

Когда мы заявились к де Виеннам и объявили, что снова женаты, граф Бертран побагровел так, что я всерьез приготовился уворачиваться от кулака в челюсть. Он был в бешенстве. Еще бы! Я снова связал жизнь с его дочерью, и на этот раз — без его родительского благословения.

Страшно представить, чем бы закончилась эта встреча, если бы в дело не вмешалась сама Лиара. Это было гениально. Я стоял и молча наблюдал, как она виртуозно играет на чувствах вспыльчивого отца. Она ловко нащупала нужные точки, надавила где нужно, и подала всю эту историю так, словно наш повторный брак — это исключительно ее идея, жизненная необходимость для ее же собственного блага и безопасности. Я прекрасно понимал, что к этому шагу ее подтолкнуло мое условие, но влезать со своими комментариями не стал. Опасно для здоровья.

За окном экипажа мелькнула кованая решетка нашего нового поместья. Я мысленно усмехнулся, вспоминая, как поздно вечером, когда мы наконец остались одни в этом доме, Лиара без лишних церемоний вытолкала меня из спальни. Из ее комнаты. Не из нашей — из ее. А ведь мы законные супруги. Могла бы и впустить. Тем более, что мы уже провели вместе ночь во всех смыслах этого слова.

Я скользнул взглядом по своим рукам, вспоминая ту бархатистую нежность ее кожи, тихие, сбивчивые вздохи... Внизу живота предательски потянуло тугим, горячим узлом. Тело Лиары до сих пор вызывало во мне трепет. Но я быстро одернул себя. Наш брак фиктивный. Сугубо деловое партнерство. И этим все сказано. На близость рассчитывать не приходилось.

— А ведь я не смогу тебя отпустить, — тихо выдохнул я в полумрак экипажа под ритмичный цокот копыт. — Понимаешь ли ты это, фиалка?

Если успешно закрою это дело, мне дадут место главы Министерства. Но если после этого наш "фиктивный" брак распадется — кресло уйдет следом за разводом.

Я оказался в ловушке, которую сам же и захлопнул. Но, к своему собственному удивлению, не чувствовал от этого ни паники, ни раздражения. Что будет дальше — известно только небесам. Я принял решение: пока буду плыть по течению, маневрируя между подводными камнями. А там видно будет.

Экипаж плавно остановился. Мой новоиспеченный лакей расторопно распахнул дверцу, и я спустился на вымощенную светлым камнем дорожку.

Договоренность с Лиарой была четкой: с утра я отправляюсь на аудиенцию во дворец, затем заезжаю за ней, и мы вместе едем в Министерство. Там я использую свой статус, чтобы официально за нее поручиться. Это даст ей допуск к вступительному экзамену. Если она его пройдет — во что я, будучи реалистом, не верил ни на мгновение, — то в течение нескольких месяцев Лиара будет обязана следовать за мной по пятам, так как поручитель автоматически становится наставником стажера.

Входная дверь распахнулась.

— Дорогой! — раздался звонкий, счастливый женский голос.

Лиара грациозно спускалась по ступеням крыльца, изящно придерживая подол строгого, но невероятно стильного платья глубокого синего цвета.

Я на мгновение замер, откровенно любуясь ею. Все-таки она была дьявольски очаровательна. В ней появилась стать, уверенность, которая притягивала взгляд словно магнит.

— Ты приехал, — она ослепительно улыбнулась — та самая девушка, которая вчера с сердитым пыхтением вытолкала меня в коридор, а потом еще и захлопнула дверь спальни прямо перед моим носом.

Лакей и случайные прохожие, замедлявшие шаг у нашей ограды, смотрели на нас во все глаза. Идеальная, любящая пара.

— Ты готова, дорогая? — я мгновенно включился в игру, отвечая ей такой же теплой улыбкой и предлагая локоть.

Лиара лучезарно кивнула, подходя вплотную и привычно, словно мы делали это годами, опираясь на мою руку. От нее едва уловимо пахло жасмином.

— Тогда поехали, — мягко произнес я, ведя ее к экипажу.

— Поехали! — решительно, с едва скрываемым предвкушением отозвалась моя супруга, когда я помогал ей подняться по ступенькам. И добавила, сверкнув изумрудными глазами: — Вот увидишь, я тебя не подведу!

— Даже не сомневаюсь, — усмехнулся я, устраиваясь напротив нее.

Я был уверен в том, что дальше первого этапа изматывающего вступительного экзамена в Министерство она не пройдет. И, признаться честно, меня этот исход вполне устраивал.





Уважаемые читатели, представляю вам историю нашего литмоба:

Эля Шайвел

⚔️(Не)истинная жена генерала драконов. Второй шанс для бывших





– Пять лет назад ты предала и опозорила меня, – холодно процедил муж. – Я даю тебе шанс загладить вину.

– Мне нечего «заглаживать». Я не предавала тебя, – в тон ему ответила я. – Ты просто не стал слушать.

– И сейчас не собираюсь. Но у тебя нет права отказаться, Мелани. Ты будешь снова моей женой. Временно. И фиктивно.



Отец продал душу сестрёнки в обмен на силу, а сам умер в мятеже.

Единственный, кто мог нам помочь, предложил мне сделку: я рожу ему наследника, а он спасёт сестру.

Я согласилась. Выхода не было.

Но в этот момент в дом ворвался мой муж, считавшийся уже год как погибшим.

Он расправился с мерзавцем, но не стал слушать мои объяснения. Отрёкся от меня и покарал меткой изгоя.

А через пять лет явился вновь. И предложил мне сделку.

Нет уж, никаких сделок, дракон. Второй раз я за тебя замуж не выйду.

Что? Я обязана? Почему это?





13. Идеальный провал


Лиссан

Здание Министерства расследований нависало над узкой столичной улицей мрачной, неприступной глыбой. Темно-серый, ноздреватый камень, узкие окна, похожие на бойницы, и тяжелые дубовые двери, окованные почерневшим железом. Это место дышало властью, чужими тайнами и неминуемым возмездием. Здесь не было места изяществу и светским улыбкам.

Я откинулся на спинку сиденья, наблюдая за Лиарой, пока наш экипаж плавно тормозил у парадного входа. Я ждал, что при виде этой цитадели правосудия ее показная уверенность даст трещину. Что тонкие пальчики нервно скомкают шелк платья, а на щеках проступит бледность. Девушкам ее круга полагалось падать в обморок от одного только запаха этого места — смеси дешевого табака, сургуча, застарелого пота и въевшегося в стены страха. Но Лиара смотрела в окно так, словно мы приехали выбирать новые портьеры в гостиную. На ее лице не дрогнул ни один мускул.

Дверца распахнулась. Я вышел первым, спустился на вымощенный булыжником тротуар и, развернувшись, подал жене руку. Лиара грациозно оперлась о мою ладонь, легко спрыгнула с подножки и тут же профессиональным, цепким взглядом окинула фасад здания. Не испуганно. Оценивающе.

Я согнул руку в локте, ожидая. Она мягко, почти невесомо коснулась моего рукава.

Мы начали подниматься к дверям. На широком крыльце стояли двое моих следователей — толковые парни, но сейчас они вели себя как деревенские олухи на ярмарке. Увидев меня, они вытянулись по струнке, расплываясь в приветственных улыбках, но их глаза… Их взгляды были буквально прикованы к моей жене. Они скользили по ее идеальной осанке, по точеному профилю, по шелку платья, облегающему тонкую талию.

Лиара, что удивительно, не отреагировала на их откровенные гляделки вообще никак. Она смотрела строго перед собой, ее подбородок был вздернут под идеальным углом. Она лишь едва заметно, с ледяной вежливостью аристократки, склонила голову на их нестройное «Здравия желаем, господин заместитель… леди».

А вот меня внезапно накрыло. Где-то в районе солнечного сплетения вспыхнула тугая, горячая волна раздражения, мгновенно разогнавшая кровь по венам. Сцепив челюсти, я остановился. Мой взгляд, еще секунду назад отстраненный, превратился в два куска арктического льда. Я посмотрел на подчиненных. Медленно. Тяжело. Обещая им все круги служебного ада, если они немедленно не уберут свои сальные глаза от моей супруги.

Улыбки сползли с их лиц мгновенно. Парни побледнели, судорожно сглотнули и, пробормотав что-то нечленораздельное про срочные отчеты, буквально испарились в коридорах, едва не снеся с петель входную дверь.

— Впечатляет, — тихо хмыкнула Лиара, не сбавляя шага. — Удобный навык.

Я лишь скупо дернул щекой, подавляя вспышку неуместной собственнической злости, и повел ее дальше.

В коридорах Министерства наше появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Звук женских каблучков по каменным плитам заставлял двери кабинетов приоткрываться. Но стоило мне только зыркнуть в их сторону — любопытные головы тут же прятались обратно, будто улитки в раковины.

Я вел Лиару на третий этаж, в святая святых — кабинет действующего главы Министерства. И, признаться честно, шагая по этим мрачным коридорам, я впервые подумал, что в моем нынешнем статусе заместителя есть огромный плюс. Будь я главой прямо сейчас, мне пришлось бы самому разбираться с этим абсурдным желанием моей жены играть в сыщика. А так — грязную работу сделает старик Корнел. Он мужик суровый, консервативный и на дух не переносит женских капризов. Он размажет ее амбиции тонким слоем по пергаменту за пару минут, завалит вопросами, и мне даже не придется быть плохим мужем.

Я коротко постучал в массивную дубовую дверь и, не дожидаясь ответа, распахнул ее, пропуская Лиару вперед.

За огромным, заваленным папками столом сидел лорд Корнел — тучный мужчина с седыми висками, массивной челюстью и глубокими морщинами на уставшем лице. Услышав шаги, он недовольно оторвался от бумаг, поднял голову и… замер. Перо в его руке так и осталось висеть над чернильницей.

— Доброе утро, глава, — я остановился у стола, голос звучал ровно и официально. — Позвольте представить. Лиара де Роун — моя супруга.

Корнел перевел ошарашенный взгляд на меня, потом снова на невозмутимую Лиару, словно не веря своим глазам.

— И я здесь для того, — безжалостно добил я старика, — чтобы официально за нее поручиться. Моя супруга изъявила желание стать частью нашей системы. Поступить на службу. Следователем.

Капля чернил сорвалась с пера Корнела и кляксой шлепнулась на важный отчет. Но он даже не моргнул. Подзавис на несколько долгих секунд, его кустистые брови поползли вверх, а рот приоткрылся. Он переводил взгляд с меня на Лиару и обратно, силясь понять, не сошел ли его заместитель с ума на почве семейной жизни.

Наконец, старик отмер. Он отложил перо, тяжело откинулся на спинку скрипнувшего кресла и издал короткий, лающий смешок.

— Следователем? — пробасил он, и в его голосе зазвучала откровенная, снисходительная насмешка. — Лорд де Роун, я, конечно, уважаю твое поручительство, но… ты в своем уме? — он посмотрел на Лиару так, словно она просила купить ей пони. — А где гарантия, что при виде первой же капли крови из разбитой губы задержанного она не упадет в обморок? Или не сбежит отсюда с воплями, когда мы приведем смердящего упыря с болот?

Я довольно кивнул мысленно. Именно! В точку, Корнел! У меня самого не было таких гарантий и я искренне надеялся, что до разбитых губ дело не дойдет в принципе.

Повернул голову к Лиаре, ожидая увидеть на ее лице обиду или растерянность. Но моя невозможная фиалка лишь вежливо, чуть иронично улыбнулась.

— Кровь — это всего лишь биологическая жидкость, милорд, — ее голос прозвучал спокойно, но с такой ледяной уверенностью, что усмешка на лице главы слегка потускнела. — И я смею вас заверить, что мой желудок, как и мои нервы, гораздо крепче, чем ваша вера в женские способности. Я пришла сюда не за снисхождением, а за работой.

Корнел прищурился. В его выцветших глазах мелькнула искра неожиданного уважения к чужой дерзости. Старик побарабанил узловатыми пальцами по столешнице.

— Вот как? — хмыкнул он, чуть подавшись вперед. — Что ж, смело. Но одних слов мало, леди. Для поступления в Министерство абсолютно всем нужно пройти экзамен.

— Я готова, — моментально, не моргнув и глазом, отчеканила Лиара.

Это слово огорошило нас обоих. Я едва заметно дернулся, подавляя желание покрутить пальцем у виска.

— Вообще-то, — Корнел прочистил горло, сбитый с толку ее напором, — для любого экзамена в наши структуры дают время на подготовку. Законодательство, основы криминалистики… Но раз ты так уверена в себе…

Я молчал, сохраняя на лице непроницаемую маску. Влезать в это я не собирался. Все складывалось просто идеально! С чего она решила, что готова? Девушка, которую с детства учили вышивать, танцевать и различать сорта чая, готова сдать суровый экзамен Министерства расследований? Пф! Не смешите меня!

— Тогда… — глава снисходительно улыбнулся, его явно забавляла вся эта нелепая ситуация, разбавившая утреннюю рутину. — Завтра с утра я лично созову комиссию. Приходите к девяти. Не опаздывайте.

Он взял перо, давая понять, что аудиенция окончена, и, не поднимая глаз, добавил с жестким металлом в голосе:

— И вот еще что, леди. Сразу скажу — второго шанса не будет.

«Так ведь это же просто отлично! — мысленно возликовал я, вежливо кивая главе и беря Лиару под локоток, чтобы вывести ее из кабинета. — Провалится с треском, успокоится, перестанет маяться дурью, и мне сразу станет легче дышать! Ух, скорей бы завтра!»





14. Экзамен


Лиара

Утро началось с пьянящего, острого предвкушения. Я проснулась до рассвета с звенящей ясностью в голове, которая всегда приходила ко мне перед сложными задержаниями или запутанными допросами. Тело было легким, мышцы в тонусе.

Я подошла к зеркалу, критично оглядывая свой наряд. Строгое платье глубокого лазурного оттенка, глухой воротник под самое горло, никаких кружев, рюшей или декольте. Волосы гладко зачесаны и собраны в тугой, тяжелый узел на затылке. Никаких кокеток. Только сталь, логика и холодный рассудок. Майор Соколова выходит на охоту.

Лиссан ждал меня внизу. Всю дорогу до Министерства он молчал. Я краем глаза наблюдала за его профилем: идеальная осанка, непроницаемое лицо, но в плотно сжатых губах читалась снисходительная обреченность. Он уже мысленно утешал мою уязвленную гордость, продумывая, как будет успокаивать рыдающую жену в экипаже на обратном пути.

«Рано списываешь меня со счетов, дорогой муженек, — мысленно усмехнулась я, поправляя перчатки. — Сегодня кому-то придется проглотить свою мужскую самоуверенность».

Здание Министерства расследований встретило нас гулким эхом шагов и специфическим, тяжелым запахом: смесь сургуча, бумажной пыли, застарелого табака, дешевого кофе и мужского пота, пропитанного адреналином.

В коридорах было людно. И, разумеется, все эти суровые мужчины в форменных сюртуках уже были в курсе, зачем сюда пожаловала супруга заместителя главы. Стоило нам появиться, как разговоры стихли. Я чувствовала их взгляды спиной — жгучие, любопытные, откровенно насмешливые. Готова была поспорить — они ставили ставки на то, через сколько минут я выскочу из кабинета в слезах.

Я шла, чеканя шаг. Подбородок вздернут, взгляд ледяной, направленный строго вперед. Мне море по колено, горы по плечо. Не просто чувствовала себя уверенно, я знала, что сегодня перепишу правила этой патриархальной конторы.

Лиссан распахнул передо мной тяжелые дубовые двери кабинета Корнела.

За длинным полированным столом, помимо тучного главы Министерства, сидели еще трое мужчин примерно его возраста. Комиссия. Я быстро просканировала их взглядом, мысленно развешивая ярлыки. Слева — сухой, как жердь, мужчина с крючковатым носом и цепкими, колючими глазками, руки испачканы чернилами. По центру, рядом с главой, сидел грузный мужик с перебитым носом, шрамом через всю щеку и тяжелым взглядом исподлобья. Справа расположился лощеный аристократ с моноклем, за которым прятался откровенно скучающий взгляд.

Лиссан, как поручитель, остался стоять у двери, скрестив руки на груди.

— Доброе утро, леди Лиара, — глава Корнел поздоровался первым, и на его губах расцвела снисходительная улыбка, от которой у меня зачесались кулаки. — Присаживайтесь. Позвольте представить вам комиссию…

Он назвал имена и должности. Никто из них не верил в меня. Они смотрели на меня, как на забавную, но глупую зверушку, забежавшую на псарню.

«Ну, я вам покажу», — мстительно подумала я, грациозно опускаясь на жесткий стул перед столом и складывая руки на коленях.

Экзамен начался предсказуемо. Они задавали легкие, базовые вопросы, явно желая поскорее отделаться от капризной леди. Спрашивали не тонкости местного законодательства, а основы практической работы на месте преступления: базовые правила оцепления территории, порядок опроса первичных свидетелей, признаки наступления трупного окоченения, методы фиксации и сохранения улик до приезда экспертов.

Ответы отлетали от меня, как пули от брони. Я отвечала ровным, лишенным эмоций голосом, полностью опираясь на свой многолетний земной опыт оперативника. Алгоритмы следствия универсальны везде, и я выдавала им сухие, четкие, исчерпывающие формулировки, о которых в этом мире, возможно, даже опытные сыскари задумывались не всегда.

Спустя десять минут атмосфера в кабинете начала неуловимо меняться. Снисходительные улыбки сползли с лиц. Сухой теоретик подался вперед, лощеный законник перестал играть с моноклем, а полевик со шрамом начал хмуриться, разглядывая меня с внезапно проснувшимся профессиональным интересом.

Я краем глаза уловила движение у двери. Лиссан перестал опираться о косяк. Он выпрямился, его руки опустились вдоль тела, а в серых глазах заплескался неподдельный, глубочайший шок.

Глава Корнел шумно прокашлялся. Он переглянулся со своими коллегами, и в этом взгляде читалось немое: «Кажется, мы недооценили девчонку».

— Что ж, леди Лиара. Основы вы знаете превосходно, — Корнел сцепил пальцы в замок, тяжело облокотившись на стол. В его голосе зазвучал металл. — Но сыск — это не только зазубренные правила. Это умение видеть то, что скрыто, и делать выводы. Практическая задача. Внимательно слушайте.

Я чуть склонила голову, всем своим видом выражая внимание.

— В глухом переулке найден труп мужчины. Удар узким клинком в живот. Орудие преступления осталось в ране. Свидетель видел, как из этого переулка выбегал человек. Подозреваемого задерживают по горячим следам в соседнем квартале. На его левом рукаве — свежая кровь убитого. Подозреваемый — правша. На допросе он клянется, что не убивал, а просто шел мимо в темноте, споткнулся о тело, испачкал рукав и в панике сбежал. Ваше заключение? Это убийца или испуганный прохожий?

— Это убийца, милорд, — ответила я, не задумываясь ни на секунду.

Корнел победно, широко улыбнулся. Законник с облегчением выдохнул, а полевик разочарованно цокнул языком.

— Неверно, леди, — с явным удовольствием, растягивая слова, произнес глава. — Если бы правша ударил человека ножом в живот, стоя с ним лицом к лицу, кровь оказалась бы на его правой руке или груди. Испачканный левый рукав доказывает его слова — он просто задел рану, когда падал. Вы слишком спешите с выводами, поддаваясь эмоциям и интуиции. Это, увы, частая женская ошибка. Экзамен окончен.

Тишина в кабинете стала осязаемой. Я слышала, как за спиной Лиссан сделал тяжелый шаг вперед, намереваясь подойти, взять меня под руку и увести прочь.

Я не сдвинулась с места. Медленно, с ледяным спокойствием, я растянула губы в вежливой улыбке.

— Неверно, лорд Корнел. Ошибаетесь именно вы.

Мужчины за столом синхронно вздрогнули. Законник выронил монокль, и тот со звоном ударился о пуговицу его жилета. Лиссан за моей спиной замер, словно напоровшись на невидимую стену.

— Что вы сказали? — грозно пробасил Корнел, его лицо начало наливаться краской.

— Я сказала, что вы мыслите шаблонно, — мой голос потерял всякую светскую мягкость, зазвенев сталью. Я смотрела прямо в глаза главе Министерства, и сейчас в них смотрела не леди де Роун, а майор спецслужб. — Вы предполагаете, что убийца и жертва стояли лицом к лицу, как на дуэли. Но в темном переулке бьют иначе. Если правша подойдет к жертве сзади, он обхватит ее шею или зажмет рот своей левой рукой, фиксируя тело, а правой нанесет удар.

Я сделала короткую паузу, наслаждаясь их вытянутыми лицами, и добила контрольным:

— Вы сами заметили, милорд: нож остался в ране. Клинок сработал как пробка, а брюшная полость — это не шея, наружного кровавого фонтана там не будет, все кровоизлияние уходит внутрь. Так откуда свежая кровь на левом рукаве? Если бы ваш подозреваемый просто «споткнулся и упал» на тело в темноте, он бы перепачкался в натекшей под трупом луже. На ткани его одежды осталось бы обширное, густое пятно от пропитывания или грязный след скольжения, — я чуть подалась вперед, глядя в ошарашенные глаза Корнела. — Но если он убивал так, как описала я, удерживая жертву сзади, произойдет вот что: получив удар ножом в живот, человек инстинктивно хватается за рану. Его ладони мгновенно покрываются кровью. А затем, в агонии, жертва начинает биться и хвататься своими окровавленными руками за ту самую левую руку убийцы, которая душит ее, пытаясь освободиться. Я уверена, что у вашего подозреваемого на рукаве не сплошное пятно от падения в лужу, а динамичные мазки, похожие на следы от пальцев, или смазанные отпечатки чужой ладони. Форма кровяного пятна кричит громче любых свидетелей. И она доказывает борьбу, милорд, а не падение.

В кабинете повисла звенящая тишина. Слышно было лишь тяжелое дыхание полевика со шрамом — он смотрел на меня расширенными глазами, в которых плескался дикий восторг профессионала, распознавшего своего.

Корнел сидел с приоткрытым ртом, его рука с зажатым пером застыла в воздухе. Я не оборачивалась, но кожей чувствовала потрясенный до глубины души взгляд Лиссана, прожигающий меня между лопаток.

Выдержав паузу, я изящно расправила невидимую складочку на юбке и, мило улыбнувшись ошарашенной комиссии, тихо спросила:

— Так что, милорды? Полагаю, я сдала?





15. Жетон стажера


Лиссан

Я стоял у закрытой двери кабинета, прислонившись спиной к прохладной деревянной панели, и чувствовал себя так, словно меня с размаху ударили обухом по голове. Дыхание сбилось, а в венах, сметая на своем пути привычную ледяную выдержку, пульсировал чистый адреналин.

Лиара… тихая, воспитанная в оранжерейных условиях девушка...

Мой мозг следователя лихорадочно работал, пытаясь совместить несовместимое. Я смотрел на её идеальную, прямую спину, на этот строгий узел черных волос, и понимал, что моя картина мира только что дала трещину размером с материковый разлом. То, что она выдала минуту назад… Это были не просто заученные фразы из учебников криминалистики. Это был глубокий, грязный, практический опыт. Паттерны крови. Инстинкты умирающей жертвы. Захват со спины. Откуда?! Откуда, черт возьми, молодая аристократка, не видевшая в своей жизни ничего страшнее сломанного ногтя, знает такие жуткие, узкоспециализированные тонкости убийства в подворотне?!

Во мне просыпался дикий интерес. Впервые за долгое время я смотрел на женщину не как на красивое приложение к статусу, а как на загадку, которую мне жизненно необходимо разгадать. У меня чесались руки подойти, схватить её под локоток, затащить в самый темный, безлюдный угол Министерства, прижать к стене и вытрясти всю правду. Завалить вопросами. Докопаться до сути.

Тот факт, что эта невозможная девчонка только что с блеском сдала экзамен и теперь будет целыми днями крутиться у меня под ногами, больше не вызывал раздражения. Наоборот. Внутри медленно, но верно разгоралось пламя азарта.

Я перевел взгляд на комиссию. Корнел сидел с таким лицом, будто разом проглотил десяток лимонов, забыв их почистить. Его тяжелая челюсть отвисла, а глаза неверяще буравили хрупкую фигурку перед столом. Да что там Корнел — вся комиссия пребывала в состоянии глубочайшего шока. Лощеный законник забыл про свой монокль, а полевик со шрамом смотрел на Лиару с таким откровенным, голодным профессиональным восторгом, что мне захотелось подойти и выколоть ему глаза.

Тишину в кабинете нарушил лишь скрип пера. Корнел, словно находясь в трансе, медленно, механическим движением опустил руку и поставил свою размашистую подпись на вступительном бланке. Не отрывая ошарашенного взгляда от моей невозмутимой супруги, он пододвинул лист остальным членам комиссии. Мужчины расписались один за другим, словно зачарованные.

Глава Министерства шумно, с присвистом выдохнул, убирая подписанный документ в ящик стола. Затем он выдвинул другой ящик, порылся в нем и с глухим стуком положил на полированную столешницу тяжелый бронзовый жетон на кожаном шнурке.

— Вы сдали, леди Лиара, — пробасил Корнел. В его голосе больше не было ни капли снисходительности. Только настороженное уважение. — Но не обольщайтесь. Этот жетон — лишь начало. Вы доказали, что у вас есть чутье и понимание практики, но вы совершенно не знаете наших законов. Вы — стажер.

Он сцепил узловатые пальцы в замок.

— У вас есть три месяца стажировки. Три месяца, чтобы вызубрить имперское уложение и доказать, что сегодняшнее выступление не было случайным озарением. После этого — второй экзамен. Только сдав его, вы станете полноправным следователем. А пока… — Корнел поднял глаза и посмотрел прямо на меня. — Вы будете прикреплены к своему поручителю. Лорд де Роун ваш наставник. Вы подчиняетесь ему беспрекословно.

Лиара изящно поднялась со стула, взяла со стола жетон и, сжав его в тонких пальцах, вежливо поклонилась.

— Благодарю, милорд. Я не подведу.

Она повернулась ко мне, и в её зеленых глазах плясали такие торжествующие, дьявольские искры, что у меня перехватило дыхание. Мы вышли из кабинета вместе.

Едва тяжелые дубовые двери за нами закрылись, как на нас обрушился гул голосов. Весь коридор был забит моими подчиненными. Здоровые, прожженные мужики столпились у стен, делая вид, что обсуждают дела, но их взгляды были прикованы к нам.

Один из молодых дознавателей заметил бронзовый блеск в руках Лиары.

— Се-серьезно? — выдохнул он, округлив глаза.

— Она сдала?! Да ну к демонам!

— Не может этого быть! — подхватил кто-то в толпе. — Девушка! Среди нас теперь будет работать девушка?!

Их жадные, любопытные взгляды, скользящие по лицу и фигуре моей жены, мгновенно взбесили меня. Одно дело — играть в кошки-мышки с ней наедине, и совсем другое — делить её внимание с этой толпой стервятников.

— А ну заткнулись все! — рявкнул я. Мой голос, усиленный командирским металлом, мгновенно остудил их пыл. — Работы мало?! Сейчас организую дежурства в сточных коллекторах на месяц вперед! Живо по кабинетам!

Толпа начала поспешно рассасываться, но тут дверь за нашими спинами снова распахнулась.

В коридор вышел лощеный аристократ с моноклем — лорд Себастиан де Вейн, глава Ведомства наказаний. Он не обратил внимания на собравшуюся толпу следователей, словно их здесь вообще не было. Его взгляд, цепкий и оценивающий, был направлен исключительно на Лиару.

Он остановился прямо перед ней, галантно склонил голову и расплылся в обворожительной улыбке.

— Вы потрясающая девушка, леди Лиара, — его бархатный голос резанул меня по нервам. — Ваше мышление, ваш свежий взгляд на нестандартные ситуации… Это нечто поразительное. Вы просто самородок.

И прежде чем я успел вмешаться, лорд де Вейн мягко подцепил пальцы моей жены своей холеной рукой и, склонившись, почтительно поцеловал ее ладонь.

Внутри меня взорвалась горячая, удушливая волна собственнической ярости. Мои парни, не успевшие скрыться в кабинетах, замерли с открытыми ртами, чувствуя, как воздух в коридоре стремительно нагревается от моего гнева.

— Буду безмерно рад, если после сдачи второго экзамена вы решите перейти в мое личное подчинение, в Ведомство наказаний, — мурлыкнул де Вейн, все еще удерживая ее руку. — Там ваш талант оценят по достоинству. Обещаю лучшие условия.

Я сделал глубокий вдох, готовясь одним ударом отправить этого ценителя талантов в нокаут, прямо на глазах у всего Министерства. Плевать на субординацию.

Но Лиара опередила меня.

Она мягко, но очень настойчиво высвободила свои пальчики из его цепкой ладони. Изящно, словно в танце, она сделала два шага назад и вплотную приблизилась ко мне. Её плечо коснулось моего рукава, и это легкое, интимное прикосновение мгновенно послало по моим нервам успокаивающий разряд тока.

— Благодарю за столь щедрое предложение, милорд, — Лиара улыбнулась ему вежливой, но абсолютно ледяной светской улыбкой. — Но, боюсь, я вынуждена отказаться. Хочу остаться рядом со своим супругом. Мое место — здесь.

Мое сердце пропустило удар, а губы так и норовили растянуться в хищной, довольной усмешке. Я скосил глаза на свою невозможную фиалку, чувствуя, как в груди разливается горячее чувство триумфа.

Лорд де Вейн ничуть не смутился. Он понимающе хмыкнул, поправил монокль и, бросив на меня насмешливый взгляд, произнес:

— Что ж, воля ваша. Но мое предложение остается в силе. Подумайте, леди. Не спешите. Мы еще встретимся.

Он развернулся и неспешно зашагал по коридору, оставив нас вдвоем под перекрестными взглядами ошарашенных следователей.





Уважаемые читатели, представляю вам историю нашего литмоба:

Юлия Ханевская

Искупление генерала драконов





— Твой нагулянный бастард мне не нужен, — чеканит генерал драконов, опираясь на тяжелую трость. — Но без восстановления брачной метки мой внутренний зверь погибнет. Ты станешь моей фиктивной женой и вернешься в замок.

— А если откажусь? — вздергиваю подбородок, крепче прижимая к себе трехлетнюю дочь.

— Тогда вы обе сгинете в этих трущобах.



Три года назад он поверил лживому жрецу, разорвал истинную связь и вышвырнул беременную жену на улицу. В ее умирающее тело попала я.

И выжила. Родила буквально под забором, прошла через ад, чтобы подняться со дна и вырастить малышку. Я всем сердцем ненавижу этого жестокого дракона. Но сейчас он — единственный, кто может спасти мою угасающую без драконьей магии дочь.

Я соглашусь на его сделку. Буду терпеть ледяной нрав и презрение. Но он никогда не узнает, что девочка, которую называет бастардом — его родная кровь.





16. Секреты и новые правила


Аня/Лиара

Тяжелый жетон стажера приятно холодил кожу сквозь тонкую ткань перчатки, но внутри меня разливался обжигающий огонь наичистешйего триумфа. Я сделала это. Не просто сломала шаблон — я пробила брешь в монолитной стене местного патриархата, вклиниваясь тоненьким, но чертовски напористым ручейком в их суровую мужскую систему.

Да, я прекрасно отдавала себе отчет в том, что это только начало. Впереди меня ждали три месяца персонального ада, косые взгляды, презрительные смешки в спину и тонны тяжелой, грязной работы. На меня будут смотреть как на выжившую из ума истеричку, крутить пальцем у виска и ждать, когда же я сломаюсь.

Но я справлюсь! Обязательно со всем справлюсь. Майор Соколова не привыкла сдавать назад. Я выдержу с достоинством эту чертову проверку и швырну им на стол идеально сданную теорию, чтобы стать полноправным следователем, а не каким-то там стажером на птичьих правах!

Мои эмоции разрастались, грозя разорвать грудную клетку от распирающей гордости, особенно когда я краем глаза цепляла физиономию своего новоиспеченного наставника.

Лиссан шел рядом, идеально держа спину, но я-то видела, чего ему стоило это ледяное спокойствие. Он был обескуражен. Растерян. Мой супруг, гроза столичной преступности, напоминал человека, которому только что наглядно доказали, что земля плоская, а небо зеленое. Его мозг следователя отчаянно пытался найти логическое объяснение произошедшему в кабинете, и, судя по дергающемуся желваку на скуле, терпел сокрушительное фиаско.

Мы покидали Министерство под нестройный, взбудораженный гул. Следователи, еще недавно смотревшие на меня с плотоядной насмешкой, теперь расступались в стороны, провожая ошарашенными взглядами. Никто больше не ухмылялся.

Едва дверца экипажа захлопнулась, отрезая нас от любопытных глаз, Лиссан откинулся на спинку сиденья и скрестил руки на груди. Он молчал. Хмурился так сильно, что между темными бровями залегла глубокая складка. А я… я просто сидела напротив, смотрела в окно на проплывающие мимо улицы и открыто, беззаботно улыбалась. Настроение было поистине потрясающим. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя приятную физическую усталость.

Тишина становилась плотной, почти осязаемой. Лиссан сверлил меня тяжелым, изучающим взглядом, словно пытался просветить насквозь. Я чувствовала это кожей, но продолжала невозмутимо любоваться видами столицы.

Наконец, его выдержка дала трещину.

— Откуда? — голос прозвучал хрипло, словно он долго не пил воды.

Я медленно повернула к нему голову, невинно похлопав ресницами:

— Ты о чем?

— Не притворяйся, Лиара, — процедил он сквозь зубы, подавшись вперед. В его серых глазах горел дикий, профессиональный голод. — Откуда ты настолько хорошо осведомлена в сыскном деле? Даже не так… Откуда ты вообще хоть что-то об этом знаешь?! Кровь, захваты, механика удара… Тебя растили для светских раутов, а не для подворотен!

Я смотрела на его напряженное лицо, на расширенные зрачки, и вдруг не выдержала. Искренний, звонкий смех сорвался с моих губ, заполняя пространство экипажа. Это было так нелепо и так забавно — видеть, как один из самых опасных мужчин Министерства ломает голову над моей скромной персоной.

Отсмеявшись, я стерла невидимую слезинку в уголке глаза, поправила юбку и, чуть наклонившись к нему, лукаво подмигнула:

— В моем рукаве припрятано еще много секретов, дорогой супруг. И если ты будешь хорошо себя вести, возможно, я открою тебе парочку из них. Со временем.

Лиссан шумно втянул воздух сквозь зубы, явно борясь с желанием схватить меня за плечи и вытрясти всю правду прямо здесь и сейчас. Но экипаж уже мягко затормозил у кованых ворот нашего нового дома.

Стоило нам выйти на мощеную дорожку, как мы тут же наткнулись на целую делегацию. У ворот переминались с ноги на ногу несколько молодых девушек в простых, но опрятных платьях. Претендентки на роль прислуги. Эту бытовую задачу я взяла на себя, рассудив, что уж с наймом персонала справлюсь без проблем. Лиссан же, сухо кивнув мне, отправился к высокому крепкому мужчине с военной выправкой — нанимать охрану.

— Дом небольшой, территория тоже, — бросил он мне на ходу. — Стражи три-четыре будет вполне достаточно, чтобы не привлекать лишнего внимания, но обеспечить безопасность.

Я спорить не стала, лишь мысленно хмыкнула. В моем родном мире большинство людей преспокойно жило без всякой охраны в квартирах с картонными дверями, и я была одной из таких. Но здесь — свои правила игры. Наследнице графа и супруге заместителя главы Министерства положено иметь штат прислуги и вооруженных парней у калитки.

Оставив Лиссана обсуждать графики дежурств, я подошла к девушкам. Включив своего внутреннего профайлера, я потратила на собеседование от силы двадцать минут. Оценивала не столько их слова, сколько позы, взгляды, то, как они держат руки и реагируют на прямые, резкие вопросы. Мне не нужны были болтушки или воровки.

В итоге я отобрала четырех: двух проворных, скромных девушек для уборки, крепкую женщину-садовницу с обветренным лицом и полноватую, улыбчивую кухарку, от которой даже на улице уютно пахло сдобой.

Все они должны были проживать на территории нашего дома, в небольшой каменной пристройке. Заглянув туда во время обхода, я отметила, что комнаты там весьма приличного размера, светлые и аккуратные.

Честно говоря, внутри меня все еще скребся диссонанс. Иметь личных слуг, которые живут у тебя во дворе и зависят от твоего настроения — это было дико для простого человека из двадцать первого века. Но я мастерски держала лицо. По легенде, я Лиара де Виенн, а в отчем особняке слуг было в три раза больше.

Раздав первые, нехитрые указания по обустройству быта, я с чувством выполненного долга направилась в дом, прямиком в свои покои. Мечтала только об одном — смыть с себя напряжение этого сумасшедшего дня.

Слава местным богам и магии, в этом мире существовало такое прекрасное слово, как водопровод! Да, вода из крана в просторной медной ванне текла исключительно ледяная. Но это вообще не было проблемой. На бортике лежал специальный артефакт-нагреватель — гладкий, темный камень.

Скинув с себя платье и белье, я забралась в ванну, пустила воду и активировала камень. Буквально за минуту вода стала обжигающе-горячей.

Блаженно закрыла глаза, сползая по гладкой стенке так, чтобы вода скрыла плечи. Мышцы, до этого скрученные в тугие узлы, начали медленно расслабляться. Я дышала глубоко, чувствуя, как пар оседает на ресницах.

Понежившись около получаса, неохотно выбралась из остывающей воды. Тщательно вытерлась, обмотала вокруг тела большое, пушистое полотенце, перекинув тяжелую массу влажных, распущенных волос на одно плечо. Распаренная, расслабленная и абсолютно умиротворенная, я толкнула дверь ванной и шагнула в свою спальню… и тут же замерла на месте, словно налетела на кирпичную стену.

В кресле у окна, вальяжно вытянув длинные ноги и скрестив руки на груди, сидел Лиссан. Его сюртук был расстегнут, галстук ослаблен. Он смотрел на меня. Пристально. Оценивающе. Его потемневший взгляд медленно, почти физически ощутимо скользнул по моим обнаженным плечам, задержался на ложбинке груди, едва прикрытой краем полотенца, и опустился к голым коленям.

Воздух в комнате внезапно стал тяжелым и душным.

— А ты… чего здесь? — я вздернула бровь, инстинктивно плотнее запахивая на груди ткань. Мой голос дрогнул, выдав минутную растерянность.

— В доме прислуга, — он непринужденно пожал широкими плечами, не сводя с меня своих пронзительных серых глаз.

— И? — я прищурилась, чувствуя, как внутри начинает зарождаться нехорошее предчувствие.

Лиссан медленно растянул губы в хищной, издевательской ухмылке, от которой по моей спине пробежал неприятный холодок.

— И она не должна видеть, что мы с тобой живем в разных комнатах, фиалка. Так безумно влюбленные молодожены себя не ведут. Слухи поползут быстро.

До моего расслабленного ванною мозга наконец дошел весь масштаб катастрофы.

— Не-е-ет, — обреченно простонала я, прикрыв глаза.

— Да-а-а-а, — довольно, с явным мстительным превосходством хохотнул Лиссан, поднимаясь с кресла. Он сделал ко мне пару шагов, вторгаясь в мое личное пространство. — Так что прости, дорогая супруга. Но по нашему договору, мы для всех идеальная пара. А значит, мы спим в одной комнате, — он склонился к моему уху, и его горячее дыхание обожгло влажную кожу на шее. — И, сразу скажу, я не собираюсь спать на полу в собственном доме. Добро пожаловать в семейную жизнь, стажер.





Уважаемые читатели, представляю вам историю коллеги:

Лана Кроу

Большая тайна генерала-дракона





«Ты толстая, старая и бесплодная! Для таких, как ты, чудес не бывает». Это были последние слова моего мужа перед тем, как он подал на развод. Но он ошибался: чудо со мной случилось. Я попала в другой мир, где должна сыграть роль молодой леди с осиной талией. И если генерал-дракон по истечении выходных сделает мне предложение, то эта самая леди излечит моё бесплодие и вернёт меня в мой мир. Вот только его сын меня ненавидит, строит козни и вовсю пытается от меня избавиться. Сам герцог не показывается мне на глаза, а мой гардероб трещит по швам… Ведь почему-то иллюзорная магия в этом доме тает, и ещё немного — и я явлю герцогу свой большой секрет.

Что ж… Если не получится очаровать герцога точеной фигурой, придётся придумывать что-то другое… В конце концов, я доктор. А герцог прячется не просто так. И его секрет намного больше моего.





17. Мучения под одеялом


Лиссан

Воздух в спальне мгновенно наполнился влажным теплом и дурманящим ароматом жасмина. Я стоял всего в полушаге от Лиары, чувствуя, как внутри тугой спиралью закручивается чисто мужской инстинкт.

Она была невыносимо хороша. Распаренная, с раскрасневшимися щеками и влажными, чуть приоткрытыми губами. Тяжелые, потемневшие от воды волосы скользили по обнаженному плечу. Капля воды сорвалась с ее ключицы, прочертила влажную дорожку по бархатистой коже и скрылась в ложбинке груди, едва прикрытой краем пушистого полотенца. Я проследил за этой каплей потемневшим взглядом, чувствуя, как кровь сгущается в венах, а внизу живота разгорается тяжелый, пульсирующий жар.

Я ждал, что сейчас моя фиалка вспыхнет, зальется краской румянца, начнет возмущаться, прикрываться руками или, чего доброго, завизжит, требуя, чтобы я немедленно покинул ее территорию. Предвкушал эту реакцию, готовясь парировать ее возмущение очередной едкой, ироничной шуткой. С ней мне нравилось играть. Рядом с этой невозможной девчонкой с меня слетала броня сурового заместителя главы Министерства, оставляя лишь азарт и желание поддразнивать.

Но Лиара снова сломала мой шаблон.

Замешательство в изумрудных глазах длилось от силы пару секунд. А затем ее спина выпрямилась, подбородок вздернулся вверх. Она глубоко вздохнула, ничуть не смущаясь того, что от этого движения ткань полотенца опасно натянулась на ее груди, и посмотрела на меня с таким ледяным спокойствием, словно мы обсуждали цены на овес, а не то, что я стою в спальне и откровенно пялюсь на ее голые колени.

Губы фиалки изогнулись в легкой, снисходительной усмешке.

— Надеешься, что я буду жаться к краю кровати? Зря, — усмехнулась она. — И, для справки, я во сне пинаюсь.

Не сказав больше ни слова, она грациозно развернулась на босых пятках и невозмутимо пошагала за массивную резную ширму переодеваться.

Я остался стоять посреди комнаты, чувствуя себя так, словно меня только что мастерски обезоружили одним лишь щелчком пальцев. С губ сорвался тихий, восхищенный смешок. Боги, эта женщина точно сведет меня с ума.

Ночь превратилась в изощренную, многочасовую пытку.

Кровать в нашей спальне была огромной — на ней можно было спать поперек. Но в густой темноте, когда лунный свет едва пробивался сквозь плотные портьеры, мне казалось, что мы лежим на узкой койке в тюремной камере.

Я лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. Мои мышцы были напряжены до предела. Я, Лиссан де Роун, человек, способный часами неподвижно сидеть в засаде и хладнокровно допрашивать отпетых убийц, сейчас не мог заставить себя расслабиться в собственной постели.

Рядом, на расстоянии вытянутой руки, ровно и глубоко дышала моя жена. От нее исходило волнующее тепло. Запах ее кожи сводил с ума, будя воспоминания, которые я изо всех сил пытался загнать на задворки сознания. Но мозг предательски подкидывал картинки нашей первой брачной ночи. Я закрыл глаза, и на меня обрушилась физиологически яркая, бьющая по нервам память тела.

Я помнил, как прикасался к ней. Помнил податливость ее бархатной кожи под моими ладонями, ее прерывистые вздохи и то, как она выгибалась навстречу. Я помнил влажный, обжигающий жар ее тела и то, насколько был к ней близок. Непростительно близок. От воспоминания о том, как хорошо мне было с ней, как сладко она принимала меня, дыхание сбилось. Кровь с ревом прилила к паху, причиняя почти физическую боль.

А потом Лиара сдержала свое обещание. Сквозь сон она раскинулась на постели, и ее изящная ступня скользнула по моей лодыжке, а колено уткнулось мне в бедро. Меня прошибло током. Прикосновение обожгло сквозь ткань пижамных штанов.

Медленно, стараясь не разбудить, я аккуратно отодвинул ее ногу. Но стоило мне попытаться восстановить дыхание, как она снова во сне придвинулась ближе, неосознанно ища источник тепла, и ее рука легла мне на живот. Я обреченно выдохнул в темноту, уставившись в потолок горящими глазами. Заснуть в эту ночь мне было не суждено.

Утром я чувствовал себя так, словно по мне потоптался слон. Голова гудела, под глазами залегли тени, а во всем теле ощущалась тяжелая усталость невыспавшегося, злого на весь мир мужчины.

Я спустился в столовую, застегивая запонки на белоснежной рубашке. Лиара уже сидела за столом, попивая утренний кофе. Свежая, отдохнувшая, в строгом темно-синем платье, с гладко зачесанными волосами. Никаких следов вчерашней распаренной нимфы.

Она окинула меня долгим, внимательным взглядом поверх фарфоровой чашки. Изумрудные глаза лукаво блеснули.

— Доброе утро, — ее губы дрогнули в сдерживаемой улыбке. — Судя по твоему виду, тебя всю ночь кошмары мучили.

«Ты и есть мой кошмар! Притягивающий и соблазнительный!» — промелькнула мысль в голове.

— Смейся-смейся, — мрачно отозвался я, наливая себе кофе. — Скажи спасибо, что вообще держусь на ногах после того, как ты всю ночь пыталась выжить меня с кровати своими борцовскими приемами.

— Я предупреждала, — невозмутимо пожала она плечами, отставляя чашку.

Лишь усмехнулся, делая глоток обжигающей горечи. Игра в милых, пикирующихся супругов закончилась ровно в тот момент, когда мы вышли за двери дома.

В экипаже ехали в молчании. Я физически перестраивался на рабочий лад, словно надевал вторую кожу. Здесь, в городе, и тем более в стенах Министерства, не было места шуткам, ухмылкам и нежностям. Здесь я был заместителем главы — жестким, беспощадным, требующим идеальной дисциплины.

Мы поднялись по широким каменным ступеням цитадели правосудия. Охранники у дверей синхронно вытянулись по стойке смирно, отчеканив салют. Проходя по гулким коридорам, я ловил на себе внимание подчиненных, но стоило мне лишь слегка прищуриться и мазнуть по ним тяжелым, свинцовым взглядом, как любопытные головы мгновенно исчезали за дубовыми дверями кабинетов. Лиара шла ровно на полшага позади — как и положено стажеру. Она мгновенно считала смену моего состояния и приняла новые правила игры. Никакой жены. Только подчиненная.

Я толкнул дверь своего кабинета. Просторное помещение встретило нас привычным запахом дерева, бумаги и терпких чернил.

— Присаживайся, — сухо бросил я, кивнув на стул для посетителей, а сам прошел к массивному столу.

Достав внушительную стопку документов, перевязанную черной шелковой лентой с багровой сургучной печатью Императорской канцелярии, я обошел стол. С глухим, тяжелым стуком папка легла прямо перед Лиарой. В воздух взметнулась едва заметная пылинка. Фиалка чуть скосила глаза на императорский герб, но ее лицо осталось непроницаемым.

— Вчера ты блестяще доказала, что умеешь разбираться в уличной поножовщине, — мой голос звучал холодно и официально. Я навис над столом, опираясь на него, и посмотрел ей прямо в глаза, подавляя своим авторитетом. — Но настоящая грязь не в подворотнях, — постучал указательным пальцем по багровому сургучу. — Раз ты пристроена временно ко мне, то будешь помогать, но ты должна понимать, что никому ничего рассказывать нельзя. Даже главе.

Лиара посмотрела на меня так, словно мои слова ее разочаровали. Мол, ну что ты мне объясняешь как ребенку!

— В государственной казне, — продолжил я, вздохнув, — завелись крайне прожорливые крысы. Кто-то из высшего эшелона власти ворует в масштабах, грозящих обрушить экономику империи. В этих бумагах — отчеты и имена лордов, — я выпрямился во весь рост, скрестив руки на груди, глядя на нее сверху вниз. — Твоя задача на ближайшие дни — вгрызться в эти цифры. Найти несостыковки, схемы перевода золота. Если ты действительно так умна, как хочешь казаться — докажи это. Добро пожаловать на службу, стажер. Покажи мне, на что ты способна, когда нет трупа и крови, а есть лишь тонна лжи, виртуозно замаскированной чернилами.





Уважаемые читатели, представляю Вам историю коллеги:

Анастасия Королёва

Спаситель для Целительницы





Пора признаться хотя бы себе – я не справляюсь! Племянники ведут себя отвратительно, новое начальство сочло меня не достаточно квалифицированной целительницей из-за чего обещанного повышения мне не видать, как собственных ушей, ещё и соседка нажаловалась на нас в совет по опеке и мне пригрозили, что вовсе заберут мальчишек. А я не могу потерять их, я их только нашла!

И что делать? Для начала найти подработку, потому что тех крох, что мне платили в лечебнице, на троих никак не растянуть. Так я и оказалась в Центре подготовки боевых магов. Рассел Фог принял меня на испытательный срок, и я сделаю всё, чтобы не упустить шанс. Главное, не влюбиться в своего начальника, потому что у него удивительно легко получается решать мои неразрешимые проблемы, и мальчишки прислушиваются к нему, и даже вредный Мышь перестаёт пакостить в его присутствии…





