Глава 1.1


Дверь подалась неожиданно легко, стоило нажать на ручку.

Комната встретила меня безмолвием и прохладой. Тут пахло не вином, жареным мясом и пряностями, как снаружи, а чем-то резким, дорогим.

Опасным.

Так пахнет воздух перед грозой, когда она еще только собирается, но уже ясно: сейчас ударит.

Я ухватилась за косяк и замерла, вглядываясь в окружающую темноту.

Хотя нет, не в темноту — в полумрак. Темно здесь не было. На столе тускло мерцала лампа, из-за неплотно задернутых штор пробивалась узкая полоска лунного света. Но перед глазами колыхалась какая-то мутная пелена, и все вокруг казалось размытым, словно я смотрела сквозь толщу воды.

Досадливо тряхнула головой и тут же пожалела об этом. Внутри черепа плеснуло тугой жгучей волной. Я закусила губу, стараясь унять дрожь и поймать хоть один четкий образ. Не получалось.

Как я сюда попала?

Что здесь делаю?

А главное…

Кто я?

В сознании сталкивались и тут же рассыпались осколки разрозненных воспоминаний, только усиливая боль.

Черные тучи, затянувшие яркое летнее небо... Озеро, еще совсем недавно спокойное, ровное, будто зеркало, и внезапно — водяной столб, взметнувшийся к облакам… А потом волна — огромная, страшная, сметающая все на своем пути.

Тревожные лица сестер…

Чьи-то крики…

Нервные гудки машин…

Машин? Каких машин? Что это вообще такое?

Я ведь совсем недавно ехала в повозке. Колеса громыхали по камням, лошади испуганно всхрапывали, а кто-то рядом настойчиво просил меня не выглядывать наружу.

Да и сестер у меня нет. По крайней мере таких, которые стали бы обо мне беспокоиться.

На секунду прикрыла глаза, прижала руку к груди, чтобы успокоить неровные, лихорадочные удары сердца и сосредоточиться.

Бесполезно.

Внутри бушевал пожар. Кровь казалась слишком густой, слишком горячей — она стучала в висках набатом и растекалась под кожей жидким огнем. В ушах стоял гул, голова разрывалась от переполнявших ее звуков, хотя здесь, в комнате, царила почти зловещая тишина.

Мне было жарко.

Невыносимо.

И одновременно знобило так, что зубы едва не стучали.

Но сквозь боль и сумятицу постепенно пробивалось другое ощущение. Там впереди, в глубине, находилось то, что могло мне помочь. Удержать. Не дать захлебнуться этим безумием.

Там было спасение!

Странная мысль, но стоило попытаться ее отогнать, как жар нарастал, вгрызался яростнее, выворачивая наизнанку.

Сделав над собой усилие, оттолкнулась от косяка и скользнула… нет, ввалилась внутрь. Дверь закрылась за спиной с негромким, но каким-то окончательным щелчком, отсекая все пути назад.

Но мне уже было все равно.

Неудобные туфли сдавливали пальцы, мешали идти. Я сбросила их, испытав почти болезненное облегчение, когда ступни коснулись мягкого ворса ковра. Придержала длинный, влажный подол, который противно лип к ногам, и пошла дальше.

Письменный стол… шкаф… кровать, в которую я чуть не врезалась, задев бедром резной столбик…

Не то. Все не то!

Ноги сами несли меня — к массивному креслу в нише у дальней стены, едва заметному отсюда. И с каждым движением невидимая нить натягивалась все туже.

Шаг… Второй… Третий…

Тени, окружавшие нишу, вдруг зашевелились, будто расступаясь, и я резко остановилась.

В кресле сидел мужчина...

___





Глава 1.2


Лица было не разглядеть, лишь очертания — широкие плечи, длинные ноги, сильные руки на подлокотниках… Расслабленная поза хищника, который давно заметил добычу, но пока не решил, что с ней делать.

Он не двигался.

Не говорил.

Просто смотрел.

Я не видела его взгляда, зато ощущала кожей.

Неторопливый, холодный, оценивающий…

Вот он прошелся по моему лицу, скользнул ниже, задержался на груди, на талии, на подрагивающих ладонях. И мне стало еще жарче.

Воздух сгустился. Стал тяжелым, давящим, почти осязаемым.

Магия…

Слово всплыло само. Не воспоминание даже, скорее знание. Мужчина был магом. Сильным. Нет, не так. Невероятно сильным.

Его присутствие заполняло всю комнату, свинцовым грузом ложилось на плечи и заставляло сердце сбиваться с ритма. Даже тени рядом с креслом казались живыми — медленно текли по стенам, проступали человеческими силуэтами и замирали, стоило мужчине чуть шевельнуть пальцами.

— Заблудилась?

Низкий, с ленивой хрипотцой голос мурашками растекся по телу. В нем чувствовалась насмешка. И еще едва уловимая брезгливость.

— Я… — слова застряли в пересохшем горле. — Ошиблась дверью… Кажется… Простите… Сейчас уйду.

— Выход за спиной, — почти любезно напомнили мне.

— Д-да…

Уходить не хотелось. Совсем. Но крохотная, еще способная хоть как-то рассуждать, часть сознания требовала… нет, просто-таки вопила, чтобы я поскорее убиралась из этой комнаты.

Бежать. Немедленно!

Я все-таки заставила себя развернуться. Вернее, собиралась это сделать, но координация подвела. Нога запуталась в подоле платья, я качнулась вперед, нелепо взмахнула руками и рухнула прямо на мужчину — лицом в распахнутый ворот его рубашки.

Крепкие руки мгновенно подхватили меня, не позволив соскользнуть на пол. Щека коснулась горячей кожи, и по позвоночнику будто пробежал электрический разряд.

Чистый.

Мощный.

Ослепительный.

От мужчины пахло кедром. Кедром, холодным ночным ветром и предчувствием бури.

Запах ударил в голову сильнее любого вина, моментально опьяняя, лишая остатков и без того ускользающего разума. Пальцы сами впились в твердые, как камень, мужские бедра. И впервые стало немного легче. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы я прижалась теснее.

Незнакомец коротко, раздраженно выдохнул. Его ладони сомкнулись на моих плечах, жестко, почти болезненно, пальцы впечатались в кожу — он явно собирался сдернуть с себя незваную гостью и отбросить подальше.

Сейчас оттолкнет…

Но мужчина вдруг замер. Втянул в себя воздух. Судорожно, жадно. Так, будто его тоже обожгло.

Тело подо мной напряглось, окаменело, и хватка внезапно изменилась. Не ослабла, наоборот, стала крепче. Вместо того чтобы оттолкнуть, мужчина рывком потянул меня вверх — каким-то яростным, собственническим движением. В следующий миг я уже сидела у него на коленях.

____

Вот примерно так наша героиня при первой встрече видит героя:





Глава 1.3


Мы оба застыли.

Мгновение…

Другое…

Затем он повернул голову, едва заметно кивнул куда-то в полумрак. И тени у стен дрогнули, отступили, бесшумно скользя к двери, словно получили приказ исчезнуть.

— Кто ты?

От ленивой насмешки в мужском голосе не осталось и следа. Теперь в нем звучали сталь и почти физически ощутимая угроза. А руки все еще цепко держали меня за плечи, не позволяя ни упасть, ни отодвинуться, ни сбежать.

— Не знаю…

Я помотала головой.

— Не знаешь? Хм…

Он молниеносно перехватил меня за подбородок, заставляя поднять лицо. Властное, точное движение. Так ведет себя человек, привыкший приказывать и не сомневающийся, что ему подчинятся.

Я попыталась рассмотреть его, но черты тут же расплылись в лихорадочном мареве, которое по-прежнему застилало зрение. Высокие скулы, четко очерченные губы, волосы до плеч… Миг — и все снова исчезло, не складываясь в единый образ.

Только глаза вдруг вспыхнули серебром.

Холодно.

Ярко.

Как лунный свет на обнаженном клинке.

— А почему волосы и платье мокрые? Тоже не знаешь? Или решила поиграть в водяную ведьму?

Мужчина презрительно хмыкнул.

Ведьма? Еще и водяная? Это что такое?

Слова дошли не сразу.

Я опять растерянно мотнула головой. Да, тоже не знала. Не помнила. Не понимала… Да и не могла сейчас думать ни о чем, кроме силы, которая шла от него плотными горячими волнами. Она касалась кожи, проникала глубже, и мое обезумевшее тело чутко откликалось на этот безмолвный зов.

Тянулось к незнакомцу.

Почти узнавало.

— Помоги мне… пожалуйста, — выдохнула сдавленно, едва соображая, что говорю. Голос дрожал, ломаясь от отчаяния. Казалось, кровь во мне уже не просто кипит — превращается в магму, прожигает тело, ищет путь наружу. — Я горю.

Повисла пауза. Мужчина молчал, словно решал, что со мной сделать. Или с собой.

Я сама потянулась к нему — провела ладонью вверх по твердой груди, дотронулась до щеки…

Он поймал меня за запястье, но не отстранил. Большой палец другой руки медленно прошелся по моей нижней губе — будто он все еще пытался что-то проверить.

Жест получился слишком интимным. Слишком чувственным.

Я приоткрыла рот и коснулась губами его пальца.

Он застыл.

— Ты знаешь, кто я?

Фраза прозвучала хмуро, отрывисто. Не вопрос — предупреждение. Или последняя возможность остановиться.

Я не знала. Ничего о нем не знала. Но в одном не сомневалась точно: без него я сгорю, рассыплюсь на искры.

— Ты тот, кто мне нужен, — произнесла уверенно.

Мой ответ, казалось, сломал последний барьер между нами. Будто лопнула невидимая, до предела натянутая струна.

___





Глава 1.4


Его ладонь легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, сжимая их. Одно короткое мгновение мужчина еще медлил. Я чувствовала это по напряжению тела, по тому, как дрогнула его рука.

А потом его губы накрыли мои.

Это был не поцелуй — столкновение. Жесткое, яростное, не оставляющее возможности отступить.

Мир окончательно исчез.

Остался только этот незнакомец.

Его руки.

Его рот.

И сила.

Она хлынула в меня вместе с поцелуем — темная, почти безграничная. На губах появился терпкий, чуть горьковатый привкус. От него закружилась голова, а то, что бушевало внутри, рванулось вперед и начало исступленно впитывать этот живительный поток, каплю за каплей.

Мужчина целовал так, будто хотел выпить весь мучивший меня огонь, забрать каждую искру. Я ответила с той же отчаянной жадностью, обвила руками его шею, царапнула ногтями широкие плечи.

Он издал глухой звук, почти рычание, и углубил поцелуй. Провел свободной ладонью по моей спине — решительно, требовательно — и обхватил талию.

Я не могла отвернуться. Да и не хотела.

Мне было мало, отчаянно мало всего — его присутствия, его тела, его близости.

Когда мужчина на миг отстранился, сама подалась следом, ловя губами его дыхание.

— Еще, — шепнула чуть слышно.

Но он понял.

В полумраке снова блеснуло серебро.

Больше ничего — ни лица, ни выражения.

Лишь этот короткий всполох и голод, который я ощущала не менее отчетливо, чем собственный.

Он хотел меня так же сильно, как я его. Осознание этого отозвалось сладкой дрожью внизу живота.

Мужчина медленно провел губами по моей щеке и опустился к уху.

— Ты пожалеешь, — выдавил хрипло.

Горячее дыхание обожгло кожу.

— Может быть… Потом…

Время жалеть еще наступит. Время разбираться, кто я и где нахожусь. Но сейчас мне нужен был только он…

Мужчина поднялся вместе со мной — легко, одним стремительным движением. Несколько шагов — и мир качнулся. Под спиной оказалась прохладная ткань покрывала, сверху — его тяжесть, жар и губы, снова завладевшие моим ртом.

Ленивого, насмешливого незнакомца больше не существовало. В нем жила только жажда. Испепеляющая. Почти пугающая.

Каждое прикосновение приносило облегчение. Мучительный жар отступал, стекал к его рукам, губам и тут же возвращался, но уже другим — понятным, желанным, томительным.

Широкая ладонь скользнула по моему боку, собрала складками длинную юбку. Пальцы крепче сжали обнажившееся бедро, подтягивая меня ближе, и я застонала, выгибаясь навстречу.

Уже не понимая, где заканчивается его магия и начинается желание.

Все смешалось: тепло мужского тела, запах кедра, сухой треск ткани, мои пальцы в его волосах, его губы на моей шее. Между нами почти ничего не осталось — ни воздуха, ни расстояния, ни здравого смысла.

Еще одно движение — и последняя граница исчезнет.

Я ждала этого. Хотела.

Но незнакомец вдруг… замер.

Не замедлился — застыл всем телом, словно наткнулся на незримую стену. Или… к чему-то прислушивался...

____





Дорогие мои!

После затянувшегося перерыва, болезни и недавней операции я наконец возвращаюсь к вам с новой книгой.

Спасибо за то, что ждали, верили, переживали. Спасибо за теплые слова. Вы лучшие читатели на свете!

Надеюсь, вы поддержите и эту новинку — своими лайками, библиотеками, комментариями. Для меня сейчас это особенно важно. И я невероятно соскучилась по нашему дружному междусобойчику в комментариях:)





Глава 1.5


Несколько секунд он оставался совсем близко. Слишком близко. Его ладонь по-прежнему лежала на моем бедре, губы касались виска, сердце билось часто и тяжело. И лишь затем он неохотно, с заметным усилием, отстранился. Сел, провел рукой по лбу, коротко выругался сквозь стиснутые зубы.

— Кто ты? — Его голос сорвался на хрип, но он упрямо удерживал себя на расстоянии. — Кто ты, проклятье?!

Я лишь неопределенно передернула плечами. Не представляла, что ответить. Да и не могла. Без его прикосновений боль опять начала нарастать, расползаться по венам, впиваться в каждую клеточку.

Потянулась к мужчине, но он остановил мою руку. На секунду хватка стала слишком крепкой, затем ослабла, а он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Еще один. И еще…

Его желание никуда не исчезло, просто теперь оно было заперто. Подчинено.

— Смотри на меня!

Суровый, чеканный тон заставил невольно вздрогнуть.

Смотреть? Куда? Лица я по-прежнему не видела — только смутный темный контур и завораживающие серебряные глаза.

Некоторое время он молча вглядывался в меня.

— Ты отравлена.

Слова прозвучали сухо, почти зло. И тут же последовал новый приказ:

— Не двигайся!

Одной рукой мужчина снова обхватил мой затылок, вторую прижал к груди — прямо над бешено колотившимся сердцем. А затем под его ладонью вспыхнул огонь. Неправильный, оранжево-синий, с почти белыми всполохами. Он стек с чужих пальцев, стремительно ворвался внутрь, и у меня разом перехватило дыхание.

Я ждала, что от пламени станет только хуже, что оно окончательно уничтожит меня, но этого не произошло. Оно ощущалось удивительно свежим, почти прохладным — проникло в кровь, столкнулось с внутренним жаром и заставило его смириться, сдаться.

Новая волна незнакомой магии прокатилась по мне, разливаясь до самых кончиков пальцев, и боль утихла, а вместе с ней ушла терзавшая меня лихорадка. Следом исчезло желание бороться, двигаться, вообще что-то понимать. Осталась только глубокая, почти сладкая усталость.

Веки налились свинцом. Комната поплыла, растворяясь в подступающем забытье.

Еще мгновение сквозь темноту светилось серебро глаз, а на губах сохранялся терпкий вкус чужой силы.

А потом не осталось ничего.

___





Глава 1.6


***

Глаза распахнулись сами собой, и я ошеломленно уставилась на темный балдахин над головой, пытаясь понять, где нахожусь и что именно меня разбудило. Мысли ворочались медленно, с трудом, как тяжелые камни. В висках тупо пульсировало, во рту пересохло, а тело казалось слабым и неповоротливым, словно, пока я находилась без сознания, его успели разобрать на части, а потом собрали обратно — кое-как, наспех и явно не сверяясь с инструкцией.

Зато жара больше не было.

Я осторожно вдохнула, прислушиваясь к себе. Никакого огня под кожей, кипящей крови, мучительной ломоты. Только ватная усталость, гул в голове и странная пустота внутри, оставшаяся после ночного безумия.

Безумия?..

Мысль зацепилась за еле уловимый отблеск на краю сознания, и воспоминания начали возвращаться. Не последовательностью событий — ощущениями, звуками, запахами, образами, отдельными вспышками, никак не желавшими складываться в общую картину.

Полумрак… Запах кедра и холодного ночного ветра… Серебряные глаза... Мужские руки — уверенные, требовательные и почему-то абсолютно необходимые… Настойчивые губы, ласку которых я до сих пор чувствовала так остро, словно там, где они касались кожи, осталось незримое клеймо… Терпкий привкус чужой силы… И мое собственное отчаянное: «Еще»…

Черт!

Я дернулась, резко села, и мир тут же качнулся. Перед глазами потемнело, и пришлось замереть, вцепившись пальцами в покрывало, пока комната не вернулась на прежнее место.

За окном только начинало светать, вокруг еще царил сероватый предрассветный сумрак, но ночная мутная пелена, застилавшая взор, исчезла, и теперь я наконец могла нормально видеть. Проморгалась, осторожно огляделась и снова застыла — теперь уже от неожиданности.

Рядом спал мужчина.

Он лежал на животе, отвернувшись от меня и уткнувшись лицом в подушку. Густые темные волосы рассыпались по сторонам, скрывая то немногое, что еще можно было бы рассмотреть. А вот ниже…

Я судорожно сглотнула…

Простыня укрывала моего неожиданного соседа примерно до поясницы, оставляя на всеобщее обозрение крепкую мускулистую спину. Причем полностью обнаженную.

Мамочки!..

Паника ледяной волной смыла остатки сонливости.

Я нервно стиснула край покрывала, подтягивая его к груди, словно тонкая ткань могла защитить меня, и только через пару секунд сообразила, что жест получился несколько запоздалым и совершенно бессмысленным. Да и платье, к счастью, оставалось на мне. То самое — длинное, неудобное, теперь изрядно мятое, но вполне целое. Насколько можно было судить при таком освещении и в моем нынешнем состоянии.

Это успокоило. Немного… Потому что воскресшая так некстати память услужливо подбросила очередные детали прошедшей ночи. Тяжесть горячего тела… мой собственный сдавленный стон… крепкая ладонь на обнажившемся бедре… сухой треск ткани…

А потом — провал.

Хотя нет, не совсем. Я все же помнила, что мужчина остановился — у последней черты, когда оставалось буквально одно движение. Помнила его сорвавшийся голос, злое: «Кто ты, проклятье?!», приказ не двигаться, странный, оранжево-синий огонь под ладонью и прохладу, растекающуюся по телу.

А вот дальше действительно ничего не было. Совершенно.

Кроме полуголого мужчины рядом…

Осторожно пошевелилась, еще раз прислушиваясь к собственному телу. Слабость имелась, усталость тоже, но каких-то однозначных доказательств того, что ночью мы все-таки довели начатое до конца, обнаружить не удалось.

Впрочем, отсутствие доказательств — еще не доказательство отсутствия. А главное… Если я в платье, то почему он, черт его побери, без рубашки?

Вопрос хороший, только вот ответа на него, увы, не нашлось. А мужчина, лежащий рядом, развеивать мои сомнения явно не торопился.

Я нахмурилась и снова покосилась на спящего. Взгляд невольно скользнул по широким плечам, рельефным мышцам, узкой талии… и только тут я заметила серебристую вязь странного рисунка, расходившуюся по его спине полупрозрачной паутиной.

____

Вот примерно так. Правда, мужчина все-таки должен чуть больше отвернуть лицо от зрителей





Глава 1.7


Татуировка?

Хотя нет, не похоже…

Тонкий, затейливый узор начинался где-то между лопатками и расползался в разные стороны путаным переплетением линий, завитков, острых изломов. Иногда он складывался в причудливый орнамент и тут же снова рассыпался, будто нарочно не позволяя рассмотреть себя целиком. То ли надписи на непонятном мне языке, то ли стилизованные языки пламени, цветы, изображение зверя, а может, вообще творческий кризис неизвестного художника. Но обычной татуировкой это точно не было.

Сама вязь выглядела чуть выпуклой, словно лежала не на коже, а проступала из-под нее. А еще она светилась! Не ярко, едва заметно. Казалось, серебро медленно наливается сиянием изнутри, становится более объемным, а затем снова тускнеет, пульсируя в каком-то собственном ритме. Одна особенно тонкая ниточка тянулась вверх по шее и исчезала под волосами возле уха.

Красиво.

И немного жутко.

Так вдруг захотелось дотронуться — провести подушечками пальцев по шелковистым изгибам, почувствовать их едва заметный рельеф и эту ровную, размеренную пульсацию.

Я даже руку протянула, почти не соображая, что делаю, завороженная жемчужным мерцанием серебристых линий, и тут мой сосед внезапно пошевелился.

Меня будто током подбросило. Торопливо прижала руку к груди, чтобы мужчина, не дай бог, не заподозрил лишнего.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Незнакомец не развернулся, не открыл глаза, не начал снова хватать меня за плечи и допрашивать — лишь глубже уткнулся лицом в подушку, и плечи едва заметно опустились на выдохе.

Спит. Хорошо…

Облегчение оказалось таким сильным, что я сама насторожилась. И тут же в сознании пронеслось паническое:

«Беги! Скорее!»

Бежать? Но почему?

Я, конечно, мало что помнила, а о том, что произошло до моего ночного… гм… визита в комнату к незнакомому магу, — вообще ничего. Но он же мне помог. Больше того — спас, иначе я давно уже сгорела бы заживо. Он даже остановился тогда, когда я сама останавливаться категорически не собиралась.

Логичнее было бы дождаться пробуждения спасителя и хотя бы поблагодарить для начала. Однако при одной мысли о том, чтобы задержаться в этой комнате еще хоть на пару мгновений, по коже пробежал неприятный, колючий холодок, словно от предчувствия неотвратимой беды.

А шепот в голове не умолкал:

«Беги же! Беги… Как можно дальше… Этот рисунок… Страшно…»

Он то стихал, то снова налетал — шелестом ветра, отзвуком далекого, едва слышного эха. И вместе с ним приходило даже не знание — убеждение, от которого мороз пробирал до костей.

Магам с такой татуировкой не перечили, не приближались к ним без разрешения, не давали лишнего повода заинтересоваться собой. Жесткие, властные и уж точно не добрые и ни разу не сострадательные, они воплощали в себе силу и власть. Нет, они сами были этой силой и властью. Могли приказать — и им подчинялись. Могли потребовать чью-то жизнь — и тут же получали желаемое. Решали за других — и их решение становилось законом.

И чем сложнее, объемнее был узор — тем могущественнее маг.

Я еще раз взглянула на спящего мужчину, на затейливый рисунок, покрывающий всю его спину, и глубоко вдохнула.

И как меня угораздило вляпаться в подобную историю? Ночью вломиться в его комнату без приглашения. Рухнуть на него. Потребовать, чтобы он меня спас. А потом еще и… Нет, дальше лучше пока не вспоминать, тем более — в подробностях, иначе остатки разума окончательно исчезнут.

В общем, поводов для недовольства у незнакомца было предостаточно.

А если он проснется и снова спросит, кто я? Что ему сказать?

«Простите, мне и самой это очень интересно»?

Вряд ли такой ответ обрадует человека, привыкшего получать нужные сведения с первого раза. Тем более что вчерашнее «не знаю» его явно не удовлетворило.

Да, надо уходить сейчас, пока мужчина спит. Сбежать подальше от него, от его вопросов, от этой комнаты и собственного почти навязчивого желания коснуться серебряного рисунка на обнаженной спине. А изучением чужих татуировок можно заняться и в следующей жизни, если, конечно, мне снова настолько не повезет.

Осторожно откинула покрывало и спустила ноги на пол. Ступни коснулись ковра, и колени тут же предательски дрогнули — пришлось несколько секунд посидеть на краю кровати, пережидая приступ слабости.

Я уже собиралась подняться, как в сознании снова вспыхнуло — так ярко, будто там зажглась лампочка:

«Нельзя… Просто так уйти нельзя… Плохо…»

Странная мысль — чужая и одновременно моя, но она принесла с собой новое знание: долгов перед такими людьми лучше не иметь. Никаких. Нужно немедленно расплатиться, только так можно оборвать связь.

Рука сама легла на пояс. Пальцы скользнули в складки платья, нащупали тонкий шнурок, уверенно потянули, и я застыла, глядя на небольшой матерчатый кошель с вышитой на нем каплей в обрамлении волн.

Вот это уже начинало пугать по-настоящему.

Я не помнила, что он у меня есть. Не представляла, откуда взялся. Но точно знала, где он находится, как завязан и что внутри.

Две серебряные монеты и горстка медных — мои последние деньги.

Я сжала кошелек в руке и задумалась. Оставлять его здесь глупо, без денег далеко не уйдешь, да и не нужны магу мои скромные сбережения. Но забрать с собой часть — еще хуже.

Ладно, отдам все, что у меня есть, так будет правильно. Он помог — я расплатилась. И больше никаких долгов, обязательств и непонятных отношений с опасным незнакомцем, имени которого я даже не знаю.

Аккуратно положила кошель на тумбочку возле кровати. Монеты внутри тихо звякнули, и я затаила дыхание, испуганно косясь на хозяина комнаты.

К счастью, мужчина не проснулся, и я, выждав пару секунд — для надежности — поднялась и пошла к двери. Бесшумно, почти на цыпочках, придирчиво прислушиваясь к каждому шороху. Слабость никуда не делась, комната время от времени начинала плыть перед глазами, а ноги подчинялись через раз, но желание поскорее выбраться отсюда упрямо вело вперед.

У порога обнаружились брошенные туфли. Я подняла их и после короткого колебания просто прижала к себе. Надевать не стала: босиком тише, да и доверия к этой сомнительной обуви после прошедшей ночи у меня все равно не осталось.

Я уже почти дотронулась до витой деревянной ручки, когда там, снаружи, послышались мужские шаги — тяжелые, чеканно-неторопливые. Кто-то прошел по коридору и остановился совсем рядом.

Память тут же отозвалась очередной болезненной вспышкой.

Тени… Те самые жуткие, похожие на людей тени, что ночью неподвижно караулили у стен, а потом по безмолвному знаку хозяина комнаты ушли за эту самую дверь.

Я попятилась, сжимая туфли так крепко, что края впились в ладонь.

Нет, выходить нельзя… Ни в коем случае… Они там… Ждут…

И не только они.

Тут же ожило еще одно воспоминание, принеся с собой почти животный ужас.

Чужие руки — цепкие, потные, противные… Глумливое хихиканье… Похотливые взгляды… Сладковатый запах, от которого мутится сознание… Бег на пределе сил… Падение… И вода — черная, ледяная…

Образы возникли и исчезли так быстро, что я не успела даже понять, что это было. Осталось лишь отчетливое ощущение: за дверью поджидала смертельная опасность.

И что теперь делать?

С одной стороны — тени и неизвестные люди, которых я почему-то боялась до дрожи. С другой — маг, которого сама же ночью, возможно, оскорбила всеми доступными способами. А посередине я — без имени, без памяти и, с недавних пор, без денег.

Прекрасная перспектива.

В коридоре снова послышались шаги, заставив меня отступить еще немного. Как же хочется просто исчезнуть из этой комнаты, перенестись куда угодно — в бездну, в пекло, лишь бы подальше отсюда…

Комната внезапно пошла рябью, словно отражение на потревоженной воде. Темная дверь вытянулась, расплываясь в разные стороны, пол качнулся, стены стали полупрозрачными, а потом вообще растаяли. Я шарахнулась назад и… провалилась в белую мглу. Она сомкнулась вокруг меня, мгновенно отсекая приглушенные шаги, комнату, кровать и спящего мужчину.

Все исчезло. Остался только густой, вязкий туман.

____

Кошель, который нашла у себя героиня





Автору есть, что сказать (вернее, спросить):

Как думаете, нашего героя обрадует плата, которую оставила ему героиня?

И куда она, черт возьми, в очередной раз попала?





Глава 2.1


Несколько мгновений я просто стояла, настороженно прислушиваясь и вглядываясь в окружающее пространство. Боясь не то что пошевелиться — вдохнуть.

Ни стен, ни потолка, ни хоть какого-то намека на выход. Лишь белесая завеса, поглотившая все вокруг — плотная, непроницаемая, похожая на взбитые сливки. Она лезла в глаза, касалась кожи, наполняла легкие, вскоре начало казаться, что я даже дышу ею.

Замечательно…

Сначала неизвестный мужчина, потом — вообще неизвестно что. Очень насыщенная ночь.

Углубляться в эту подозрительно колыхавшуюся, беспросветную муть абсолютно не хотелось, оставаться на месте — тоже. Я немного подумала, закусила губу и двинулась вперед.

Первый шаг дался легко, второй чуть тяжелее. Туман сопротивлялся, давил на грудь и плечи, цеплялся за ноги. Сил и без того оставалось немного, а это непонятное место явно решило забрать последние.

Ноги опять начали дрожать, в висках неприятно застучало. Даже звуки здесь стали другими — чуть приглушенными, топкими, доходя до меня как сквозь толщу воды.

— Да что же это такое… — я наконец остановилась, переводя дыхание.

Можно, конечно, и дальше воображать себя ледоколом, пробиваясь напролом, но энергии на великие географические открытия у меня в данный момент категорически не хватало.

Попробовала повернуть направо. Безуспешно. Сменила направление — и неожиданно получилось. Однако вскоре «сливки» снова уплотнились, пришлось буквально продираться сквозь сгустившуюся пелену, наваливаться всем телом, преодолевая сопротивление. Последние несколько шагов дались особенно тяжело, я будто шла по душному, неотвратимо сужающемуся проходу.

Еще один, последний рывок — и невидимая преграда вдруг дрогнула, истончаясь. Я не успела даже испугаться. Белая завеса беззвучно лопнула, как огромный мыльный пузырь, и меня вышвырнуло в очередную неизвестность…

***

Я едва не рухнула на колени, лишь чудом удержавшись на ногах. Привалилась плечом к стене, которая очень кстати оказалась рядом, и какое-то время просто дышала, растерянно озираясь.

Длинный переход с тусклыми светильниками на стенах, темная ковровая дорожка на полу, два ряда одинаковых дверей… Подозрительно знакомое место…

Хватило нескольких мгновений, чтобы осознать: я вернулась туда, откуда совсем недавно так наивно мечтала сбежать. — только не в комнату мага, а в коридор. В данный момент к моему счастью, совершенно пустой.

И вот что, скажите на милость, это было? Новый способ экспресс-доставки из одной точки в другую?

Ладно, потом об этом подумаю, сейчас самое важное — поскорее убраться отсюда, причем со всей доступной мне скоростью.

Где-то за поворотом глухо зазвучали мужские голоса, и я, встрепенувшись, уже собиралась направится в противоположную от них сторону, но не успела.

— Госпожа?!

От неожиданности я вздрогнула и чуть снова не потеряла равновесие.

Из бокового прохода вывернула женщина в темном платье с белым фартуком. Увидела меня, всплеснула руками, на миг застыла с таким выражением, будто перед ней внезапно материализовался покойник, а затем зачастила:

— Нашлась! Хвала Найру! Где же вы были? Я всю гостиницу обегала, двор, кухню, даже в конюшню заглянула. Наши люди вас с самой ночи ищут!

Она стремительно приблизилась, придирчиво изучила меня с головы до ног.

— Вы едва стоите… Бледная, платье помялось, о прическе уже не говорю… А почему у вас туфли в руках?

Я опустила взгляд.

Надо же, и правда. Я все еще прижимала к себе пару знакомых туфель и, судя по побелевшим пальцам, расставаться с ними не собиралась ни при каких обстоятельствах. Словно это не обувь, а величайшая семейная ценность, которую мне поручили спасти любой ценой.

— Мешали, — коротко проинформировала я.

Женщина недоуменно нахмурилась, но комментировать это утверждение не стала. Молча отобрала у меня многострадальную пару и помогла надеть.

Что ж, спасибо ей большое. Ходить босиком, действительно, больше не стоило, а сама наклониться в таком состоянии я вряд ли бы смогла.

— Так куда же вы ночью пропали, госпожа? — женщина поднялась, подхватывая меня под локоть. — Госпожа, вы меня слышите?

— Слышу…

Собственный голос показался чужим, далеким.

— Ох… ладно. Идемте… Идемте скорее… Вам надо присесть.

Женщина еще крепче стиснула мою руку, увлекая за собой. Сопротивляться я не стала. Новоявленная компаньонка явно была знакома со мной раньше, и, судя по всему, искала, даже беспокоилась. Но главное, она уводила меня от комнаты незнакомца гораздо быстрее, чем я сама смогла бы уползти.

— Осторожнее здесь, ступенька… Обопритесь на меня. Вот так… Да не бойтесь, я не рассыплюсь. — Женщина торопливо оглянулась через плечо, словно опасалась, что за нами кто-то следит, и тут же наклонилась ко мне. — Госпожа, что с вами все-таки произошло? Где вы были? Может с кем-то встречались или… столкнулись случайно?

Едва заметная запинка в голосе спутницы мне не понравилась, и я всмотрелась в нее повнимательнее.

Суховатая, подвижная, с узким лицом, гладко зачесанными волосами и цепкими темными глазами. Ничего особо примечательного, если не считать этих самых глаз, которые сейчас следили за мной слишком уж напряженно.

— Не помню.

Я отрицательно мотнула головой, тут же поморщившись, когда зрение снова размылось.

— Совсем ничего? — женщина повернулсь ко мне. — Даже как из комнаты вышли? Я вас одну оставила. Вы сами велели уйти, сказали, что спать собираетесь. Через час я вернулась, проверить, не нужно ли чего, а вас уже нет. Ни в комнате, ни рядом. Неужели даже этого не помните?

— Все как в тумане, — пожаловалась я.

А если уж совсем честно — почти полная амнезия, и касалась она не только событий прошлой ночи. Но сообщать окружающим о том, насколько все плохо, пока определенно не стоило. Чем меньше людей об этом знает, тем лучше.

Сначала надо выяснить, во что я вообще угодила.

— А чувствуете… Чувствуете-то себе как? — не успокаивалась спутница. — Может, ощущения какие-то странные… необычные? В жар кидает?

В жар? Интересный вопрос…

— Я к чему спрашиваю госпожа, — заторопилась женщина, перехватив мой взгляд. Будто внезапно осознала, что сболтнула лишнее. — Ночи еще прохладные, а вы бегали неизвестно где. Босая… А если простудитесь? Не дай Найр, лихорадка начнется… Значит, ничего не помните?

— Абсолютно, — подтвердила я.

Женщина коротко выдохнула, и на лице ее мелькнуло едва заметное облегчение. Даже жесткая складка у рта разгладилась.

Еще минуту назад она выглядела так, словно лично отвечала перед всеми богами за мою пропажу, а теперь вдруг успокоилась.

Любопытно…

Впрочем, вокруг меня сегодня происходит много любопытного. Жаль только, сил разобраться во всем прямо сейчас не хватает.

— Да вы не волнуйтесь, госпожа, — женщина ободряюще похлопала меня по руке. — Все постепенно вспомнится. Главное, я вас отыскала… А вот и наш номер. Пришли...

___

Загадочная служанка





Глава 2.2


Она толкнула дверь, втащила меня внутрь комнаты — и находившийся там мужчина, который до этого беспокойно расхаживал из угла в угол, резко остановился, разворачиваясь навстречу. Жилистый, хмурый, с обветренным суровым лицом и седой прядью у виска, он выглядел как человек, у которого неприятностей уже больше, чем терпения.

— Нашлась.

В одном слове прозвучало такое облегчение, что я невольно подобралась.

— Где она была, госпожа Царн? Что делала? Ладно, об этом потом…

Оборвав сам себя, мужчина рывком приоткрыл дверь и бросил в полумрак коридора:

— Хем, передай нашим: поиски прекратить. И пусть Ултон готовит лошадей и карету.

— Понял, командир!

Снаружи послышались удаляющиеся шаги.

Значит, вот как эту женщину зовут? Госпожа Царн? Надо запомнить, пригодится. Только имя это или фамилия, пока неясно…

Пока я размышляла, меня успели подвести к небольшому столику у окна и усадили перед небольшим зеркалом.

— Где ж вы так растрепались, госпожа? Половины шпилек нет, — госпожа Царн досадливо прицокнула языком. — Да и все остальное... Это ужасно. Надеюсь, вас в таком виде никто из знакомых хозяина не видел.

Я взглянула на собственное отражение и была вынуждена с ней согласиться. Картина действительно получилась впечатляющая: осунувшееся лицо, припухшие веки, искусанные губы и воронье гнездо на голове. Не хватало только веточки в прическе и подписи: «Ночь прошла великолепно».

— Давайте я хоть косу заплету пока. А вы посидите спокойно, отдохните… Переодеться потом успеете.

Гребень несколько раз прошелся по спутанным прядям, слегка цепляясь за них. Я прикрыла глаза, наслаждаясь редкой возможностью просто сидеть и ничего не делать. Вот только… Почему мне кажется, что раньше я выглядела совсем иначе? Волосы были не такие светлые, почти золотые, а намного темнее. Глаза тоже не синие, а карие. Да и в целом я вроде бы старше того юного создания, что недавно смотрело на меня из зеркала…

Увы, долго расслабляться мне не позволили.

— Некогда отдыхать, — мужчина как-то удивительно быстро оказался рядом. — Мы уезжаем.

Гребень в моих волосах замер.

— Но, Илас… — госпожа Царн с сомнением перевела взгляд на меня. — Разве она сможет…

— Довезем, — в голосе того, кого только что назвали Иласом, звучала непоколебимая уверенность. Я бы даже сказала, чересчур непоколебимая. Нарочитая. — В любом случае, оставаться нельзя. Знаете, кто вечером остановился в этой гостинице?

Он наклонился к уху женщины, шепнул что-то совсем тихо. Я не разобрала ни слова, зато реакцию госпожи Царн рассмотрела прекрасно: ее лицо мгновенно вытянулось, глаза расширились, а гребень едва не выпал из задрожавших пальцев.

— Что?.. Вы уверены? — почти беззвучно выдохнула она.

— Я знаю его людей.

Илас отступил и повторил уже громче:

— Так что, уезжаем. Немедленно. Пока… — Он покосился в мою сторону, осекся и после короткой паузы закончил уже спокойнее: — Пока не случилось беды.

А мне вдруг показалось, что я прекрасно понимаю, о чем или о ком идет речь. И если я права, то с предупреждением Илас слегка опоздал. Беда уже случилась, причем, судя по всему, с моим самым деятельным участием.

— Да-да, конечно… — поспешно согласилась госпожа Царн и заработала гребнем с удвоенной скоростью. Кое-как доплела мне косу, закрепив ее на затылке остатками шпилек, а затем потянулась за лежавшим на стуле темным плащом. — Так вполне сойдет. Еще и капюшон накинем, все равно на улице прохладно…

— Командир! — Дверь в комнату распахнулась. — Карета готова. Люди тоже.

Вошедший, молодой, крепкий мужчина, задержался у порога, поглядывая на меня с явным беспокойством.

— Может, целителя позвать? Госпожа едва сидит.

— И где ты предлагаешь его искать? — нахмурился Илас. — В кухне? На конюшне? Это придорожная гостиница, Хем. Пока отыщем хоть кого-то, потеряем время. Еще неизвестно, что за лекаришка попадется.

— Но госпожа… Она ведь…

— Госпожа — драгоценная дочь нашего дома. Первому встречному проходимцу я ее точно не доверю. Как только доберемся, свяжемся с семейным целителем.

— Я… — первый звук вышел тихим и сиплым, но все трое мгновенно замолчали, поворачиваясь ко мне. — Я хочу уехать.

Желание оказаться как можно дальше отсюда никуда не исчезло. Наоборот, стало лишь сильнее. Маг с серебряной татуировкой, воспоминание о котором несло с собой ощущение опасности — такое острое, что по позвоночнику пробегал леденящий холод… Неизвестные преследователи, ужас и отвращение с ними связанные…

Нет уж, хватит с меня этой гостиницы.

Илас и госпожа Царн собирались увезти меня? Прекрасно… Пока это полностью совпадало с моими собственными планами. А дальше разберемся. Денег на самостоятельный побег все равно не было. Знаний и сил тоже.

Я поднялась, вцепившись в рукав госпожи Царн, потому что комната снова начала опасно покачиваться перед глазами. Закончила:

— Как можно скорее.

И сама удивилась тому, насколько твердо прозвучал мой голос.

Илас коротко кивнул, будто только этого и ждал, выглянул наружу и первым шагнул в коридор.

— Чисто. Идем. И капюшон накинуть не забудьте…

Дальнейший путь запомнился смутно: лестница, пустой холл первого этажа, поскрипывающие под ногами ступени крыльца. Прохладный ветер ударил в лицо, принеся с собой запах мокрой земли и травы...

Во дворе уже ждала карета, рядом негромко переговаривались мужчины.

— Осторожнее, госпожа… Ногу сюда…

Через минуту я наконец оказалась внутри. Госпожа Царн, всю дорогу заботливо опекавшая меня, тут же забралась следом, захлопнула дверцу и подсунула мне под спину небольшую дорожную подушку.

— Вот так. Устройтесь поудобнее. Теперь можно немного поспать.

— Да, можно…

Кажется, я уже спала.

______

Илас:





Глава 2.3


Карета тронулась, мягко качнувшись на рессорах. Голова сама склонилась набок, веки потяжелели, голоса снаружи поплыли куда-то вдаль. И когда звуки вокруг окончательно стихли, где-то там, на грани яви и забытья, послышался тихий, размеренный плеск волны.

С каждым мгновением этот плеск становился все ближе, громче, настойчивее. Ленивая сонная темнота поблекла, сменившись зеленовато-голубым мерцанием, и я с изумлением осознала, что нахожусь в воде. Вернее, под водой.

Далеко вверху колебался зыбкий, бледный свет, внизу бездонным провалом зияла чернильная глубина, а прямо подо мной медленно плыли навстречу друг другу две девушки.

Одна тоненькая, почти невесомая, юная, со светлыми волосами, уложенными в затейливую прическу. Вторая чуть взрослее — темноволосая, стройная и… удивительно знакомая. Знакомая настолько, что сердце болезненно сжалось.

Они сближались, увлекаемые невидимым течением, и, когда расстояние между ними почти исчезло, одновременно вытянули руки — в последнем, отчаянном рывке, словно хотели поддержать, помочь, спастись или погибнуть вместе. Их ладони соприкоснулись, и вода вспыхнула, засияла густым синим светом.

Две фигуры на миг застыли одна перед другой: светлая и темная — как отражения в поставленных напротив зеркалах. Потом силуэты дрогнули, теряя четкие очертания, слились, стали одним целым и рассыпались сотнями ослепительных осколков.

И эти осколки нескончаемым бурным потоком мысленных образов обрушились на меня.

Даша и Тома, сестры. Их лица — бесконечно родные… Вот мы сидим в беседке у озера, солнце бьет в глаза, от воды тянет прохладой, и кто-то из сестер смеется так заразительно, что я тоже начинаю хохотать.

Моя жизнь в городе. Участок в деревне. Молодые яблони. Теплица. Запах мокрых листьев и растения, которые я зачем-то в очередной раз притащила с прогулки…

И сразу — вспышкой — другое.

Невысокий дом на краю леса, пахнущий травами, дымом и чем-то терпко-сладким. Связки трав под потолком. Стеклянные баночки на полках. Тонкие сильные руки, ловко перебирающие корешки, и спокойный голос, который всегда умел прогнать страх.

Приемная мать… От этой мысли в груди разливается такое тихое, домашнее тепло, что на секунду становится больно.

Рядом с ней девушка с ясными живыми глазами. Ученица и моя подруга. Нет, больше, чем подруга — та, с которой вместе росли, спорили, учились, делили секреты. Вот она что-то прячет за спиной, явно собираясь устроить очередной розыгрыш, а потом, не выдерживает улыбается и кидает в меня пучком только что собранной травы.

Новая вспышка — и опять все меняется.

Большой светлый зал. Чужие люди. Холодный блеск проверочного артефакта. Тонкая струйка воды, послушно собравшаяся над раскрытой ладонью. Презрительные слова, прозвучавшие почти как приговор:

«Водница, но очень слабая. Первый уровень. Всего лишь»…

Разочарование, которое странным образом смешивается с облегчением. И мужчина, приехавший вскоре — высокий, надменный, безукоризненно одетый. Сдержанный до ледяного спокойствия. Отец, глава дома Элар.

Воспоминание о нем острой колючкой впилось в сознание, и поток вдруг замедлился, словно позволяя рассмотреть все подробнее.

Отец не рад. Он долго смотрит — холодно, изучающе, как на неведомую зверушку. Задает несколько вопросов, задумывается и наконец решает: быстро, привычно, как человек, которому не приходится сомневаться в собственном праве распоряжаться чужими жизнями.

Дочь признана, но в столицу ее не увозят. Все остается как прежде: приемная мать, подруга и домик у леса — единственный настоящий дом…

Годы мелькали слишком быстро, чтобы успеть за них уцепиться. Травы, книги, уроки, прогулки, редкие поездки в город, слабая вода, которую можно было вызвать без особых усилий. Обычная жизнь, спокойная и почти счастливая. А затем все изменилось. Приемная мать исчезла, а Элары, после долгих лет почти полного равнодушия, внезапно потребовали, чтобы дочь вернулась к ним.

Последняя вспышка оказалась самой короткой, самой мучительной. Отчаянной, как призыв о помощи.

Долгая дорога под строгим надзором бдительных «опекунов». Очередная гостиница. Жар, от которого невозможно дышать, и незнакомые мужчины, неожиданно ворвавшиеся в комнату. Их вполне очевидные намерения. Страх — острый, животный.

Надо вырваться. Бежать…

Светильники на стенах коридора мелькают перед глазами, но тяжелые шаги за спиной все ближе, они почти догоняют. Холодный воздух. Вода, которая ударяет в лицо, захлестывает с головой, тянет вниз…

Я рванулась за последним воспоминанием, пытаясь увидеть еще хоть что-то, но не успела — оно распалось, развеялось дымом. Поток образов и картин схлынул, исчез так же внезапно, как до этого появился.

Сначала вернулось ощущение тела — тяжелого, расслабленного. Потом я почувствовала мерное покачивание, неудобство от твердого угла подушки, подвернувшегося под щеку, услышала глухой стук колес, и поняла, что по-прежнему лежу в карете. Ничего не изменилось. Только в голове больше не было прежнего хаоса.

____

Слияние





Друзья!

Спасибо вам огромное за поддержку, за ваши лайки и комментарии. Меня они очень вдохновляют и поддерживают!

Я все читаю (правда-правда), но не всегда могу отвечать. После операции рука не до конца еще восстановилась и от долгой работы начинает болеть.

Но я стараюсь отвечать при первой возможности)))

С любовью,

ваша Алиса





Глава 2.4


Теперь я знала, кто я.

Тая… Таисия Сергеевна Борн… Обычная девушка, каких тысячи на планете Земля. У меня были сестры, друзья, дом, работа, прошлое, а потом… Что-то случилось, и моя душа перенеслась в другой мир, в тело девушки, чьи воспоминания мгновение назад буквально затопили сознание и теперь пульсировали в голове огромным, не до конца еще освоенным и расшифрованным сгустком чужой жизни.

Тайсари Элар… Она умерла, а я каким-то совершенно невероятным образом очнулась в ее теле. От подобной новости полагалось бы испугаться, впасть в истерику, потребовать, чтобы немедленно остановили карету и вернули «туда, откуда взяли». Ну или, на худой конец, хотя бы удивиться. Но я уже слишком устала и ужасаться, и изумляться. А главное, даже примерно не представляла, кому теперь предъявлять претензии.

Ладно, будем разбираться с неприятностями по мере их поступления. Сейчас не время расслабляться, лучше уделить побольше внимания попутчикам, а то моя бдительная компаньонка, госпожа Царн, слишком уж подозрительно притихла.

Я уже собиралась открыть глаза, когда внезапно почувствовала нечто странное.

Легкое, как перышко, касание где-то на самом краю сознания, заставившее затаить дыхание. Словно кто-то внутри подергал меня за рукав — робко, просительно. Смутное ощущение чужого присутствия. Невесомая тень крохотного, самого последнего осколка уже практически исчезнувшей души.

Тайсари... Неужели она еще не ушла?

«Ты здесь?» — поинтересовалась осторожно, мысленно потянувшись к ней.

Повисла пауза. Казалось, миг тишины длится вечность. А потом я услышала… нет, почувствовала чужую просьбу — безмолвную, но от этого не менее настойчивую, которая почти обжигала своим отчаянием.

«Узнай, кто виноват в моей смерти».

На мгновение перед глазами вновь вспыхнуло последнее тягостное воспоминание: паника… бег на пределе сил… падение… вода и бесконечная, бездонная темнота, в которой не осталось ничего.

«Что случилось с моей приемной матерью?».

Меня окутала чужая печаль — такая глубокая и безутешная, что сердце защемило.

И наконец:

«Зачем я понадобилась Эларам? Почему именно сейчас?»

Она замолчала. Я тоже не торопилась отвечать. Если соглашусь, это решение определит мою дальнейшую жизнь в новом мире, о котором я пока ничего толком не знаю. Почти наверняка придется остаться у Эларов, притворяться, рисковать, влезать в то, от чего разумнее было бы бежать не глядя — подобное тоже не исключено.

Но… Тайсари отдала мне свое тело, оставила воспоминания, даже задержалась, чтобы убедиться, что я полностью впитала их. Этот долг связал нас теснее, чем давняя многолетняя дружба, и отказать я не могла.

Она ждала. Я чувствовала ее смятение, надежду и хрупкую, почти детскую веру — казалось, от моего ответа сейчас зависит абсолютно все.

«Обещаю», — произнесла беззвучно.

Что-то внутри дрогнуло.

Тревога исчезла первой, за ней — боль, страх, мучительное напряжение, которое я до этого даже не замечала, настолько привыкла к нему за последние часы. И уже совсем издалека, почти из небытия, долетело тихое, едва уловимое:

«Живи за меня»...

И все. Тайсари ушла…

Я долго лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к неожиданной тишине внутри. В груди вдруг стало так пусто и тоскливо, словно я только что потеряла близкого человека, которого знала всю жизнь, хотя на самом деле мы не успела даже толком познакомиться. А в памяти всплыла еще одна картинка.

Светловолосая девушка с корзиной на сгибе локтя оборачивается, весело машет свободной рукой. В волосах запутался зеленый листок, глаза сияют, а на губах улыбка — такая солнечная, открытая и беззаботная, будто ничего плохого в мире просто не существует…

Я сглотнула подступивший к горлу колючий комок и крепче зажмурилась.

«Уходи спокойно, Тайсари. Я разберусь».

На этот раз мне никто больше не ответил.

___

Магическая проверка Тайсари:





Глава 3.1


Он очнулся внезапно, как от удара молнии, и тут же привычно проверил свое состояние. Магия откликнулась сразу, она текла по жилам ровным, мощным потоком, резерв восстановился полностью. Так всегда бывало после сильного магического отката: короткий сон, несколько мгновений глухой отрешенности после пробуждения — когда тело уже слушается, а разум еще только выбирается из темноты — и быстро возвращающаяся сила.

Вроде бы все как обычно, и в то же время… Нынешний откат оказался сильнее, чем Корвен ожидал. Древняя вязь драконьей крови обожгла острее обычного, а сознание погасло без предупреждения.

Да и спал он непривычно долго, крепко, даже не ощутил, когда ушла ночная гостья, хотя давно научился при любых обстоятельствах инстинктивно контролировать окружающую обстановку. И созданное им в детстве сторожевое заклинание, прежде ни разу не дававшее сбоев, не предупредило о ее побеге.

Незнакомка… Он сразу понял, что в комнате ее больше нет — почувствовал это, еще не открыв глаз. И ее отсутствие тут же обернулось раздражающей, необъяснимой пустотой внутри и практически неодолимым желанием немедленно вернуть — увидеть, убедиться, что она рядом, и больше не выпускать из виду.

Ничего, он еще успеет, далеко она все равно не уйдет. У него накопилось слишком много вопросов, и Корвен не даст ей исчезнуть, пока не получит ответы.

Пальцы медленно сжали смятую простыню. Он помнил все, до последнего мгновения. Картины прошедшей ночи вновь и вновь прокручивались в голове, будоражили кровь, мешая хладнокровно оценить случившееся, и выбивали из привычного, годами отработанного равновесия. Подобного с ним прежде не случалось. Он никогда еще настолько не терял над собой власть, и это злило сильнее всего.

Откуда взялась странная девица, так неожиданно ворвавшаяся в его комнату и его жизнь — дрожащая, испуганная и одновременно настойчивая до наглости? Она боялась его, Корвен это чувствовал, но, несмотря ни на что, упрямо цеплялась за него, будто только рядом с ним и могла существовать.

Сначала появление незваной гостьи в комнате лишь позабавило. Но потом…

Он помнил, как девчонка упала на него, помнил и собственный первый порыв — отшвырнуть, не подпускать. Тело слишком хорошо знало, чем заканчивается близость с неподходящей женщиной, и приготовилось к привычному спазму: тошноте, отторжению, острому желанию немедленно отодвинуться.

Драконья кровь была проклятием Корвена и его броней, защищая жестко, почти безжалостно. Он ждал отвращения, брезгливого безразличия. Но их не было.

Щека девушки коснулась его обнаженной груди, и по серебряной вязи на спине пробежала острая, болезненная дрожь. Незнакомка горела, как в лихорадке, но ее запах будил воспоминания о свежей, зябкой от росы лесной траве — и это невозможное сочетание жара и прохлады сводило с ума.

Во рту пересохло, стало вдруг нечем дышать, словно весь воздух из комнаты вмиг выкачали, и руки, вместо того чтобы оттолкнуть, притянули девушку ближе. Уже не для того, чтобы удержать от падения, а чтобы… просто удержать.

Чистое безумие… И слишком подозрительное, чтобы он позволил себе забыть об осторожности.

Все складывалось очень уж удачно, а он давно перестал верить в подобные «случайные совпадения». Кто ее послал? Почему именно сейчас? Как им удалось обмануть его кровь?

Он должен был немедленно вырубить девчонку, приказать Теням забрать ее, а потом, успокоившись, допросить. Но его тело, его проклятое тело, которое отвергало почти всех женщин, вдруг запело от близости незнакомки. Сама мысль о том, чтобы отдать ее страже, вызвала ожесточенный протест, и Корвен велел теневикам уйти, оставить их вдвоем.

Сбивчивое дыхание девушки обжигало кожу у распахнутого ворота, тонкие пальцы дрожали на его плечах... Ни одну женщину он еще не хотел с такой яростной, мучительной жадностью.

Ему все же удалось остановиться — в самый последний момент, перед тем, как окончательно рухнуть в пропасть. И то только потому, что Корвен понял: незнакомка себя не контролирует, ее отравили, опоили сильнейшим афродизиаком. Он мог потерять над собой власть, но воспользоваться женщиной, не осознающей, что творит, — нет.

А вот сама она забрела в его комнату или ее сюда направили, еще предстояло выяснить. Хотя он уже почти не сомневался: это чья-то тщательно спланированная провокация.

Женщин ему подсылали и раньше, пытаясь чарами и эликсирами приглушить отторжение, обмануть драконью кровь, заставить ее принять очередную претендентку. Большинство известных составов Корвен распознавал и обезвреживал сразу, но слишком хорошо знал цену чужой изобретательности, чтобы потерять бдительность.

Опасное действие яда он нейтрализовал быстро. Однако вместе с дурманом в крови гостьи обнаружился след незнакомой силы — спутанный, искаженный, ни на что не похожий. Это точно не ее слабая водная магия, та оказалась настолько ничтожна, что едва ощущалась.

Для Корвена это стало еще одним доказательством того, что их встреча кем-то подстроена. Разбираться сейчас было некогда, девчонка горела у него на руках, но потом он обязательно задаст ей и этот вопрос.

Откат приближался стремительно. Слишком много сил ушло на то, чтобы сначала удержать себя, потом выжечь остатки яда да еще и подавить непонятную магию, которая буквально разрывала девушку изнутри. Вязь на спине горела, ставшая болезненно чувствительной кожа не терпела даже малейшего прикосновения. Он рывком сорвал рубашку и отбросил ее.

Его хватило еще на один мысленный приказ Теням:

— Не выпускать девчонку. Если попытается уйти, задержать до моего пробуждения. Не причинять вреда.

Нападения он не опасался. Стражи находились сразу за дверью и мгновенно почувствовали бы любую угрозу хозяину.

Это была последняя связная мысль, прежде чем сон окончательно утянул его за собой…

___

Корвен. Имя главного героя вы уже знаете, теперь мы видим его полностью





Дорогие читатели!

График выкладки проды теперь (по вашим советам) - через день.

Так будет понятнее вам и мне даст возможность отдыхать и восстанавливаться





Глава 3.2


Корвен открыл глаза и позволил себе еще пару мгновений просто лежать, возвращаясь в реальность, а затем быстро, одним слитным движением вскочил на ноги. Рассвет давно наступил, и солнечные лучи узкими длинными полосами перечеркивали пол, пробиваясь сквозь неплотно задернутые портьеры.

Интересно, когда ночная гостья очнулась — через час, через два или лишь под утро? Сколько времени ей понадобилось, чтобы прийти в себя и восстановиться? Маг она никакой, но если за ее спиной стоят более сильные заклинатели… Ничего, это он тоже выяснит, а заодно посмотрит на реакцию девчонки, когда она вновь окажется перед тем, от кого совсем недавно так поспешно пыталась сбежать.

Он огляделся, отыскивая взглядом рубашку, и замер. На маленьком столике у кровати лежал кошелек.

Разум еще не успел осмыслить увиденное, а рука уже потянулась к матерчатому мешочку, чтобы развязать стягивающий горловину шнурок и перевернуть кошель над кроватью. Монеты негромко звякнули, рассыпаясь по смятому покрывалу. Две серебряные, горстка медных…

Это что еще такое, Харш побери? Плата?!

Девчонка посмела оставить ему деньги? За помощь или за то, что, по ее мнению, произошло между ними ночью? Сама назначила цену, оставила сумму, которую сочла достаточной, и ушла, решив, наверное, что полностью расплатилась и тем самым оборвала все связи между ними. Она считает его наемным целителем или мужчиной, которому можно кинуть несколько серебрушек за проведенную вместе ночь?

Корвен стиснул зубы так крепко, что они чуть не хрустнули. Никогда его еще так дешево не оценивали. Да его вообще никогда ТАК не оценивали!

Ярость обжигающей волной пронеслась по венам. Пальцы непроизвольно дрогнули, словно он уже держал наглую девицу за горло… И тут нить кровной связи неожиданно натянулась, завибрировала в сознании, пробиваясь сквозь застилавший глаза гнев требовательным, настойчивым зовом. Корвен уже собирался оставить его без ответа — не до того сейчас, но, помедлив, все-таки открыл канал.

Если кузен твердо намерен пообщаться, он способен достать собеседника даже из-за Грани.

— Жив, — облегченно констатировал Эйдан, даже не поздоровавшись. — Уже неплохо. Ночью ты оборвал разговор прямо посреди моей фразы. Не каждый день тебе удается заставить меня замолчать. Я уж решил, что случилось что-то серьезное.

— Не ошибся, — сухо подтвердил Корвен.

На другом конце нити ненадолго притихли.

— Я не вовремя? Ты в порядке, Корр?

— Абсолютно. — Корвен с силой сжал в кулаке серебряную монету. — Рабочая ситуация. Все под контролем.

— Ну, тогда ты просто обязан меня дослушать, — сдержанная тревога в голосе Эйдана тут же сменилась привычной беззаботной иронией. — Эта моя так называемая невеста…

— Не желаешь встретиться с ней хоть раз, прежде чем разрывать помолвку? — прервал его Корвен. Ему не хотелось продолжать разговор, но кузен ведь так просто не отстанет. — Посмотришь, познакомишься… Вдруг понравится?

— Понравится? — взвился Эйдан. — Что там вообще может нравиться? Если верить родственникам, умом, воспитанием и внешностью невестушка не блещет, характер и вовсе скверный. Да и маг она так себе — выше начального уровня не поднялась. Я посылал людей в деревеньку, где она жила, думал, хоть соседи что-то доброе скажут, но те отзываются о ней еще хуже. Даже подружки обижены. Такого про бывшую приятельницу сообщили…

Эйдан замолчал на миг — наверное, чтобы придать большей весомости своим словам — и решительно продолжил:

— Так что не уговаривай. Я по-прежнему не намерен встречать эту девицу у ворот и изображать счастливого жениха. Не видел никогда и не имею ни малейшего желания знакомиться. Зачем давать лишнюю надежду? Лучше сразу сказать, что наш детский сговор — просто шутка и мирно разойтись. Встречи на обряде отречения будет достаточно. Да я лучше на ее сестре женюсь…

Корвен невольно поморщился, услышав последнюю фразу кузена. Тот и сам запнулся, словно испугался собственного заявления, и торопливо поправился:

— Нет, ее тоже не надо. Я вообще не хочу жениться. У нас с тобой разные таланты: ты одним взглядом заставляешь особо настойчивых дам отступать. Я пробовал — все решили, что я флиртую. Женщины любят меня, я отвечаю им взаимностью, а вот брачные договоры терпеть не могу и менять вольную жизнь на семейную не собираюсь. Мне и так хорошо. Хвала Найру, у меня нет вашего истинного драконьего огня и связанных с ним заморочек.

— Если давно все решил, зачем меня спрашивать?

— Пытался получить совет старшего брата.

— Я старше на полгода.

— Тем весомее твоя мудрость. И знаешь, что…

Эйдан продолжал говорить, но слова проходили мимо, не задерживаясь в сознании. Корвен перекатил между пальцами монету, которую все еще держал в руках. Безразлично произнес:

— Делай что хочешь, Эйд. Свяжемся позже. Я занят.

И закрыл канал, не дожидаясь ответа.

Серебряный жег пальцы. Он бросил его в кошель, сгреб туда остальную мелочь и уже более пристально вгляделся в невзрачный серо-голубой мешочек. Ничего примечательного, требующего особого внимания — разве что вышитый на нем узор.

Капля в обрамлении волн… Таким орнаментом любили украшать свои вещи водные маги. Хм… Значит, он не ошибся ночью, хотя детально разбираться тогда с ее едва ощутимым даром не было ни времени, ни сил.

— Водница… Все-таки водница.

Почему ему подсунули девицу с магией, абсолютно не соответствующей его собственной? По всем известным законам драконья кровь должна была ее отвергнуть, какими бы чарами и эликсирами ни пытались приглушить отторжение. И все же не отвергла…

Стоило вспомнить ее податливое тело, то, как она льнула к нему, — и во рту тут же пересохло.

— Ведьма… — вырвалось хрипло, почти непроизвольно, и он внезапно вспомнил, как ночью назвал незнакомку.

Водяная ведьма… Коварный дух из старых няниных сказок — в народе таких еще называли водяницами. Они просачивались в дома после заката, в самые темные, безлунные ночи, обольщали мужчин, выпивали их силу и исчезали, растворяясь в предрассветном тумане. Искусительницы, смущавшие разум, отнимавшие жизнь.

Тогда он заметил влажное платье и волосы девушки и просто пошутил. Как оказалось теперь — почти угадал.

Корвен оделся, смял в руке кошель, безжалостно комкая мягкую ткань, и стремительно направился к двери. Удивительно, как этой девушке за короткое время удалось дважды вывести его из себя. До сих пор подобное не удавалось никому.

— Что ж, ведьма моя… Ты оставила плату. Теперь моя очередь выставлять счет.

_____

Один из теневых стражей Корвена:





Глава 3.3


***

— Опустите занавеску, госпожа. Выглядывать нельзя!

Чужая рука бесцеремонно оттащила меня от окна.

Я лишь разочарованно вздохнула, и госпожа Царн, которая после моего «пробуждения» в карете неотступно находилась рядом, смягчившись, добавила уже тише:

— Пока мы в дороге, вас никто не должен видеть. Я ведь предупреждала: это опасно.

— Для меня? — уточнила невинно.

Женщина на миг замерла, так и не успев развернуться, а потом подтвердила — внешне спокойно, но чуть поспешнее, чем следовало бы.

— Разумеется. Для кого же еще?

Я не стала продолжать разговор — все равно бесполезно, просто откинулась на спинку сиденья и прикрыла веки.

Действия спутницы порой ставили в тупик и, что уж скрывать, откровенно настораживали. Она то отчитывала меня, подобно строгой дуэнье, то осторожно, будто невзначай, роняла пару вопросов о прошлой ночи. А потом вдруг начинала вести себя как добрая нянюшка: заботливо укутывала ноги пледом, интересовалась, удобно ли мне, не нужно ли чего, утешала, и во взгляде ее мелькало нечто странное, почти сочувственное.

Я, конечно, в этом мире еще и суток не провела, мало пока понимаю, но противоречия в поведении госпожи Царн заметил бы кто угодно, даже человек с провалами в памяти.

С того момента, как мне показалось, что пора наконец «прийти в себя» и открыть глаза, прошло уже полдня. Я по большей части молчала, иногда делала вид, что дремлю, отыгрывала умеренную слабость — ровно такую, чтобы по прибытии семейный целитель не уличил меня в обмане, — а сама украдкой наблюдала за тем, что происходит вокруг, пытаясь привести в порядок собственные воспоминания и то, что оставила в наследство хозяйка тела.

Прежняя сумятица в голове исчезла. Память о земной жизни вернулась практически полностью — оставалось лишь несколько белых пятен. А вот с прошлым Тайсари дело обстояло хуже. «Драгоценная дочь» семьи Элар передала мне весь свой опыт и знания — я чувствовала их где-то там, глубоко внутри, но стоило потянуться за подробностями, и они моментально ускользали, а мысли начинали вязнуть в белесой мгле, подозрительно похожей на тот туман, через который я пробиралась сегодня утром.

В общем, доступ к базе данных оказался явно неполным.

Зато картинки недавней ночи всплывали перед глазами с возмутительной четкостью и навязчивостью, даже против воли. У памяти, похоже, имелись собственные, хотя и весьма сомнительные приоритеты.

Особенно упорно проклятый туман скрывал то, что касалось Эларов.

— Отец знает, что мы сегодня приедем? — поинтересовалась, не открывая глаз.

— Дома уже ждут, госпожа.

— Вопрос был не об этом.

Я чуть приподняла ресницы.

— Все нужное и важное вам сообщат по приезде. Сейчас лучше поберечь силы.

Госпожа Царн с удвоенным усердием принялась расправлять и без того ровный край пледа, давая понять, что разговор окончен. Очень удобно, особенно когда отвечать не хочется.

В груди вдруг стало тесно, сердце сбилось с ритма и словно ухнуло в пропасть, а затем, вернувшись, застучало еще сильнее.

Я беззвучно ахнула, машинально прижимая ладонь к горлу.

— Вам опять плохо? — сразу насторожилась компаньонка.

— Нет. Просто неудобно сидеть.

Не стала объяснять не в меру бдительной спутнице, что это уже не в первый раз. Казалось, в теле затаилось что-то — прохладное, упругое, очень приятное и… невероятно родное. Совсем непохожее на мучительный ночной жар. Оно росло, крепло, накапливалось, будто невидимая сила собиралась в одной точке, но пока не знала, куда ей дальше течь.

— С вами правда все в порядке? — снова заговорила госпожа Царн. — Голова еще кружится?

— Уже меньше.

— Замечательно, — выдохнула женщина с таким искренним облегчением, что я даже воздухом подавилась. — Потерпите немного. Столица уже близко…

Ехали быстро, останавливаясь лишь пару раз, по необходимости, но нигде надолго не задерживались. Стоило замешкаться, как тут же раздавался суровый голос Иласа:

— Пора. Двигаемся дальше.

Мы даже перекусывали на ходу. Госпожа Царн доставала еду из большой плетеной корзины, стоявшей рядом с ней на сиденье — причем свежую, теплую, а иногда и вовсе горячую.

Переносное стазис-хранилище… Знания о нем пришли мгновенно, стоило лишь взглянуть на корзину. Очень удобная, но жутко дорогая вещь, доступная лишь состоятельным семьям. Да и пользоваться ею могли только люди с даром. Впрочем, все старшие слуги великих Домов были магами-бытовиками начального уровня. И госпожа Царн не исключение. Неудивительно, что ее фартук по-прежнему оставался идеально белоснежным, как при нашей первой встрече. Без единой лишней складки.

Забавно… О том, как устроена местная магическая переноска, память рассказала без запинки, а чего ждать от собственной семьи — скрыла.

Мы уезжали все дальше от ночной гостиницы, от мужчины с серебряными глазами, и мои спутники постепенно успокаивались. Илас перестал заглядывать в карету при каждой остановке. Компаньонка больше не вскидывалась, прислушиваясь к перестуку копыт за окном. Погони не было, столица приближалась, и эти двое явно решили, что опасность миновала. Что ж, тем лучше — значит, они расслабились и могут сболтнуть что-нибудь лишнее.

— Госпожа Царн… — начала я, надеясь разговорить женщину, и тут карету неожиданно подбросило и резко повело в сторону.

Я едва не слетела с сиденья и больно ударилась плечом о стенку, хорошо, госпожа Царн помогла удержаться, вцепившись одной рукой в поручень, другой — в мой локоть. Снаружи испуганно заржали лошади, раздались треск, чей-то крик и пронзительный скрежет. А потом повозка замерла, заметно осев на один бок.

— Мара… — Дверь кареты рывком распахнулась, и внутрь заглянул взволнованный Илас. — Мара, с тобой… с вами все хорошо?

— Мы обе целы, — торопливо подтвердила женщина, первым делом осматривая его самого. — А вы как? Не пострадали?

Ну вот я и узнала наконец, как зовут мою спутницу. Теперь хотелось бы понять, что творится там, снаружи. Неужели на нас напали?

___





Глава 4.1


Я опасалась худшего, но все оказалось не так страшно.

— Командир, — донесся до меня тревожный голос кучера. — На правом заднем колесе обод треснул, спицу выломало. До столицы на таком не дотянем.

Илас окинул нас с Марой еще одним взглядом и, отступив от кареты, развернулся к подчиненному.

— До ближайшей гостиницы далеко?

— Нет, сразу за поворотом. Не торопясь — точно доведу. Подворье большое, и мастерская есть. Если найдется подходящее колесо, управимся часа за полтора. Придется чинить наше — за два.

— Два часа… — раздраженно процедил Илас. — Долго.

— Вовремя мы все равно уже не приедем, — вмешалась моя компаньонка. — Остается хотя бы приехать как положено.

Она вышла из кареты, ухватила напарника за рукав и оттащила его немного в сторону, а я, подчиняясь какому-то наитию, скользнула по сиденью вбок — поближе к полуоткрытой дверце.

— Госпоже уже лучше, опасности для жизни нет. Ничего страшного, если чуть-чуть задержимся, — негромко втолковывала Мара. Говорили они вполголоса, но я все равно различала почти каждое слово. Или это у меня слух стал острее?

— Нас могут узнать.

— Даже если и узнают, что с того? Напасть здесь не посмеют. Мы уже рядом со столицей, имперские безопасники все здесь контролируют. Снимем комнату, отдых барышне не повредит. Заодно приведет себя в порядок, переоденется. Ты забыл, как она сейчас выглядит? Нельзя ее хозяевам в таком виде показывать. Что они о нас… — женщина на миг осеклась. — То есть о ней подумают?

Поправка получилась слегка запоздалой.

— Мда… У господина появятся вопросы прежде, чем мы сами успеем обо всем доложить, — после короткой паузы согласился наконец Илас. — Хорошо. Так и поступим.

Поврежденное колесо кое-как укрепили, и до гостиницы мы добирались шагом, с жалобным скрипом и креном на каждой выбоине.

Постоялый двор оказался большим, ухоженным и людным. Под навесом звенел молот кузнеца, между конюшней и хозяйственными постройками сновали слуги, а из распахнутых дверей общего зала доносились гул голосов, стук посуды и такой соблазнительный запах свежего хлеба, что я невольно втянула носом воздух.

Толстый хозяин оценил одним взглядом покосившуюся карету, другим — одежду Иласа, заметил монету в его ладони и сразу пообещал лучшего колесника и лучшую свободную комнату. После чего, непрерывно кланяясь, лично повел нас наверх. Поклоны он отвешивал с такой самоотдачей, будто от глубины каждого зависела стоимость комнаты.

Хотя, возможно, так оно и было.

Нам достался просторный номер с окном во двор. Багаж принесли следом, и Мара, не теряя времени, достала чистое дорожное платье, помогла мне умыться и переодеться, а затем занялась волосами. На этот раз она заботливо расчесала их, закрепила шпильками и тщательно уложила — прическа получилась безукоризненно аккуратной, почти изысканной, от прежнего вороньего гнезда не осталось и следа.

Через полчаса из зеркала на меня смотрела вполне благовоспитанная молодая госпожа: аристократически бледная, чуть уставшая и абсолютно не похожая на ту полубезумную девицу, которая ночью свалилась прямо в постель к незнакомому мужчине.

Последнее особенно радовало.

— Госпожа Царн, вы готовы? — В комнату заглянул Илас. Он уже успокоился и снова обращался к моей дуэнье, как положено по этикету. — Хозяин нашел надежного посыльного. Отправим донесение с ним.

«Угу, а перед этим обязательно согласуем показания, — мысленно договорила я за него. — Выработаем, так сказать, общую, наиболее убедительную трактовку».

— Нам надо отлучиться, предупредить господина о задержке, — продолжил тем временем Илас, обращаясь уже ко мне. — С вами останется Хем. Не здесь, разумеется. За дверью. Если что-нибудь понадобится, обращайтесь к нему.

— Отдыхайте, барышня, — улыбнулась Мара, накидывая на плечи легкую шаль. — Мы ненадолго.

Их глаза встретились — на миг, не больше, но этот короткий обмен взглядами открыл мне больше, чем все произнесенные раньше слова.

Я наблюдала из окна, как эти двое пересекают двор, что-то оживленно обсуждая. Сначала между ними сохранялось безупречно почтительное расстояние, но когда они свернули под длинный дощатый навес у противоположного здания, Илас вдруг оглянулся и положил ладонь женщине на талию. Она не отстранилась, лишь накрыла его руку своей — так привычно, словно повторяла это движение уже много раз. Потом они снова отодвинулись друг от друга и скрылись за боковой дверью.

Я вспомнила оговорку Иласа после остановки кареты, его испуганный взгляд, обращенный вовсе не ко мне, ответную тревогу Мары. Добавила к этому прикосновение, слишком естественное для случайного, и то, как легко они понимали друг друга без слов… Похоже, моя строгая компаньонка и суровый командир были любовниками — причем уже давно.

Придумать общую версию прошлой ночи, изложить ее на бумаге, передать письмо гонцу — дело не двух минут. Даже если оба проявят чудеса служебного рвения, четверть часа у меня точно есть. А если за закрытой дверью они вспомнят, что связывает их не только общее задание и долг перед господином, — тем лучше.

Я задумчиво постучала пальцами по подоконнику. Значит, говорите, могу обращаться к Хему, если мне что-то нужно? Отлично.

Прямо сейчас мне как раз надо, нет, совершенно необходимо спуститься вниз, в общий обеденный зал, чтобы… м-м-м… выпить свежезаваренного чая, например. А заодно послушать, о чем беседуют постояльцы. Пора заполнять пробелы в знаниях, и для этого вот такая придорожная гостиница — место практически идеальное.

Если память отказывается отвечать, попробуем выяснить, что сейчас обсуждает столица. И ее окрестности.

____

Постоялый двор





Глава 4.2


— Хем… — Я приоткрыла дверь, и стоявший в коридоре парень тут же развернулся, шагнув навстречу. — Зайди.

Уговорить охранника исполнить мой «каприз» не составило труда. Я уже успела заметить: если госпожа Царн и ее возлюбленный воспринимали меня как нечто среднее между подопечной и пленницей, то другие сопровождающие видели перед собой дочь хозяина. Пусть нелюбимую и не слишком-то «драгоценную», зато официально признанную, а значит стоявшую выше. Особой теплоты в их отношении я не почувствовала, однако и пренебрежения тоже, а почтительность, хоть и выглядела немного отстраненной, казалась вполне искренней. Какие бы планы ни строили на мой счет Илас и Мара, остальные о них, скорее всего, не знали.

Стоило лишь капризно протянуть:

— Я спущусь вниз выпить чего-нибудь горячего. И пирожных так хочется... Еда из хранилища ужасно надоела. Смотреть на нее не могу... Да знаю я, знаю, что в стазисе все остается свежим, но это вовсе не одно и то же. Ах, тебе не понять. Просто поверь на слово.

И Хем, чуть слышно вздохнув и наверняка посетовав про себя на причуды изнеженных знатных барышень, смирился — главное, не требует, чтобы он убрался, не порывается уйти одна или сбежать. Уже хорошо.

Я и правда не стала отсылать подчиненного Иласа — даже если охранник окажется прямо за моей спиной или сядет рядом, это никак не помешает сбору разведданных.

Однако все сложилось еще лучше. Хем проводил меня до свободного столика, отошел к двери и замер — достаточно далеко, чтобы не стоять над душой, но при этом так близко, чтобы в случае опасности моментально прийти на помощь.

Я благодарно кивнула. Расторопный мальчишка-слуга принял заказ и уже через несколько минут аккуратно поставил передо мной чайник, чашку, блюдо с пирожными. Дождавшись, когда он отойдет, прикрыла глаза и, сделав вид, что целиком поглощена ароматным горячим напитком, прислушалась к разговорам. Народу в этот час собралось немало. Зал гудел голосами, то и дело звенела посуда, все были заняты — лучшего прикрытия для моего любопытства и придумать нельзя.

Удивительно, но каждый новый диалог, фраза, а порой просто слово тут же будили во мне что-то — словно к очередной из сотен тысяч запертых дверей находился свой ключик.

— Вы слышали?.. — захлебывался взволнованным шепотом мужчина лет сорока за столиком справа. — Принцесса Аверны прилюдно разорвала помолвку с наследником Керсана. Такой скандал! Оба правителя уже обменялись гневными письмами, теперь обе страны готовятся к войне.

Аверна и Керсан — сразу предупредительно отозвалась память — два соседних королевства, небольших, но очень задиристых. Вечно ссорятся и клюют друг друга, как бойцовые петухи…

— Да брось, кто им позволит сцепиться из-за такого пустяка? — хмыкнул в ответ его собеседник. — Конклав Великих вмешается раньше, чем они успеют вывести войска.

Конклав Великих… Союз самых могущественных магических родов в мире. С его решениями не спорили даже короли. Как интересно.

Я слушала, впитывала, вспоминала, и прохладная, упругая сила, затаившаяся в груди, разрасталась, пульсировала чаще и чаще. Даже слух, казалось, стал острее — разговоры, прежде сливавшиеся в общее мерное жужжание, постепенно обретали четкость.

— Меня пару месяцев не было в столице, — донеслось из-за стола слева. — Что нового произошло за это время? Все спокойно?

— Спокойнее некуда. Да и что может случиться? Верховный прорицатель ведь предсказал: пока драконий и небесный огонь едины и хранят императора, наша Артайнская империя будет процветать вечно.

— Кстати, о Драконе... Слышали новость о нем и госпоже Нокс?..

Голос сплетника упал до почтительно-боязливого шепота. Дальше я, как ни старалась, ничего разобрать не смогла.

Дракон... Это слово прозвучало как прозвище, которое должно быть знакомо всем, без исключения, но в памяти, унаследованной от Тайсари, оно не вызвало ни малейшего отклика. Видимо, моя предшественница в своей далекой от столицы деревушке ничего об этом человеке не слышала. Лишь в сознании яркими вспышками мелькнуло несколько картинок: серебряные глаза... причудливая вязь, мерцающая на широкой обнаженной спине...

Но удивиться этим внезапно пришедшим образам и тем более обдумать их я не успела — внимание привлекла знакомая фамилия и тема, которую обсуждала компания, сидевшая за столиком напротив.

— Дочь Дома Элар? Конечно, поступила. Она лучшая среди первокурсников Имперской академии магии. Так говорят все преподаватели. — Красивый брюнет лет двадцати в камзоле, богато украшенном золотым шитьем, удовлетворенно откинулся на спинку стула.

— Кто бы сомневался, — вздохнула русоволосая девушка рядом с ним. — Ее ветряные лезвия потрясли всех на выпускных школьных экзаменах.

— Да уж... Повезло Эларам с дочерью, — поддакнул третий собеседник. На этот раз шатен, но тоже симпатичный. — Невероятно талантлива. И красавица, каких поискать. Настоящая гордость Дома Воздуха.

В его голосе сквозило нескрываемое восхищение.

Лучшая на курсе? Признанная красавица? Одаренная воздушница? Нет, это точно не обо мне, то есть не о Тайсари. У нее вообще-то вода, притом слабая.

Неужели у Эларов есть еще одна дочь? Почему тогда я об этом ничего не помню? Прежняя хозяйка тела поделилась только сведениями об отце. Ей что, вообще о других членах семьи не рассказывали?

Я закусила губу, отбросила притворное безразличие и жадно подалась вперед, боясь пропустить хоть слово из интересующего меня разговора.

— В нее влюблена половина академии… — снова начал брюнет.

Я подвинулась ближе, зависнув почти на краешке стула, и тут у самого моего уха прозвучало насмешливое:

— Не проще ли пересесть к ним? Стоит наклониться еще немного — и мне придется вас ловить. Впрочем… я всегда к вашим услугам.

____





Глава 4.3


Вздрогнула, резко оборачиваясь.

За столиком сзади сидел молодой мужчина в простой, но, судя по крою, явно недешевой дорожной одежде. Он был один и до этого момента молчал, поэтому раньше не привлек моего внимания. Как выяснилось, зря. Пока я ловила чужие разговоры, этот тихушник вместе со стулом незаметно подобрался почти вплотную и теперь смотрел с каким-то веселым вызовом, позволяя изучать себя практически в упор.

Широкие плечи. Светлые волосы, небрежно отброшенные с высокого лба. Прямой нос, твердая линия челюсти, которая могла бы сделать лицо суровым, если бы не лукавый изгиб губ и насмешка в ярко-зеленых глазах… Он был красив и прекрасно это сознавал.

— С другой стороны, я все равно уже приготовился вас спасать, так что… можете падать. Поймаю, — продолжил он как ни в чем не бывало. Перехватил мой взгляд, отсалютовал кружкой с дымящимся темно-янтарным напитком и подмигнул с легкостью человека, привыкшего, что ему всегда улыбаются в ответ.

— Спасибо за совет, но падать я не собираюсь. Пересаживаться тоже, — заметила сухо и выпрямилась, давая понять, что беседа окончена.

Зря старалась.

— Отлично, похоже, наши желания совпадают, — ничуть не смутился мужчина. — Я ведь заговорил с вами вовсе не для того, чтобы вы ушли, а в надежде на приятное общение.

— Не думаю, что у нас есть общие темы для обсуждения.

— Тогда хотя бы улыбнитесь. — Мужчина выжидающе приподнял бровь. — Начать можно и с этого.

— Не рассчитывайте.

— Жестоко, — посетовал он без малейшей печали. — Что же такая милая, но неумолимо суровая девушка делает здесь в полном одиночестве?

— Пьет чай и никого не ждет. К тому же она не одна.

Я покосилась на подчиненного Иласа, который уже шагнул вперед, положив ладонь на рукоять меча.

Незнакомец тоже повернул голову — неторопливо, почти небрежно, однако в этом ленивом движении, в сузившихся на миг зрачках внезапно проступила обжигающе холодная готовность к бою. Открытая, чуть ироничная улыбка даже не дрогнула, но я удивительно остро вдруг осознала: если клинок выйдет из ножен, первым успеет не Хем.

— Вижу… Бдительный у вас телохранитель.

Когда охранник обнажит меч, на нас обратит внимание весь зал — только этого сейчас не хватало для полного счастья. Я едва заметно качнула головой, останавливая Хема. Он повиновался и убрал ладонь с эфеса, однако к двери не вернулся — остался у стены всего в нескольких шагах от моего столика. И смотрел теперь так сосредоточенно, будто собирался запомнить каждый жест незнакомца.

— Неужели я настолько страшен?

Зеленые глаза вновь искрились смехом.

— Нет. Но вы слишком стараетесь выглядеть безобидным.

— Намекаете, что у меня плохо получается?

— Наоборот — хорошо. Это и настораживает.

— Вот как… — Он рассмеялся. Негромко, с удовольствием. Его явно забавляло, что легкой победы не получилось. — Обычно мне верят быстрее.

— Не вижу повода поддерживать эту печальную традицию.

— А вы занятная… — задумчиво протянул собеседник и, словно в подтверждение своих слов, слегка наклонился вперед. Это вроде бы невинное движение вмиг сократило и так небольшое расстояние между нами. Теперь мужчина оказался почти вызывающе близко.

Сердце на миг сбилось — от неожиданности, разумеется, — но тут же снова вернулось к прежнему размеренному ритму. Предательство Кирилла, украденные им наработки и мои рухнувшие мечты раз и навсегда отучили принимать мужское обаяние за доказательство искренности. А здесь, в чужом мире, очаровываться сладкими речами первых встречных авантюристов было не просто глупо — непростительно

Так что я даже отклоняться не стала — просто осталась на месте, делая вид, что маневр соседа меня совершенно не тревожит.

— Слабую, утомленную путешествием барышню вы изображаете очень убедительно, — выдохнул мужчина приглушенно. Голос стал вкрадчивей, бархатнее. Судя по всему, интонации этот тип отрабатывал не менее тщательно, чем удары. — Равнодушную — гораздо хуже. Что в сплетнях, которыми обменивалась та компания, оказалось для вас важнее пирожных?

Слишком наблюдательный. И говорит так, чтобы Хем за шумом зала не разобрал слов.

— С чего вы взяли, что я стану отвечать?

— У вас нет других вариантов. Заинтересовавшая вас троица только что ушла, больше вы от них ничего не узнаете. А я еще здесь.

По-хорошему, разговор следовало бы закончить. Он уже заметил и притворное недомогание, и мое повышенное внимание к беседе за столом напротив — и это за пару минут знакомства. Но ведь именно ради информации я и спустилась в зал. Раз уж мне ее так любезно предлагают, не стоит отказываться. Главное — не расслабляться и не выдать о себе больше сведений, чем получу.

— Ну же, решайтесь…

Мужчина кивком указал на свободный стул напротив меня, но с места не двинулся, ожидая разрешения, — мелочь, безошибочно отличавшая уверенность в себе от обычной наглости.

Я помедлила и кивнула. Он тут же поднялся, подхватил кружку и устроился за моим столом. Теперь между нами оставалась лишь узкая столешница, а в зеленых глазах светилось удовлетворение человека, добившегося желаемого.

В одном незнакомец все-таки оказался прав: наши желания совпадали. Вот только причины у каждого были свои...

___

Хем.

Изображение нового знакомого Таи мы увидим уже в следующей проде





Глава 4.4


— Так о чем желаете знать? Те люди явно обсуждали что-то очень важное для вас.

Мужчина покрутил кружку в руках, колыхнув янтарную жидкость, и до меня донесся терпкий запах пряностей.

— Они упомянули Имперскую академию магии. Я мечтаю поступить туда, давно готовлюсь, вот и решила послушать, — ответила, пожав плечами и проглотив уже готовые сорваться с языка вопросы о семействе Элар.

Спрашивать о них пока не стоило: подобное ничем не оправданное любопытство сразу насторожило бы собеседника. А вот стремление юной провинциалки выяснить как можно больше о знаменитом столичном вузе выглядело вполне естественным.

Оценивающий взгляд скользнул по моему дорожному платью и вновь остановился на лице. Похоже, объяснение мужчина счел если не правдоподобным, то по крайней мере приемлемым.

— Боюсь, с поступлением вы опоздали. Прием завершен, занятия начались почти два месяца назад.

— Поступлю в следующем году. Как раз успею получше подготовиться.

Идеально очерченные брови выгнулись в недоверчивом удивлении. Казалось, он ожидал совсем иной реакции — огорчения, сожаления, досады наконец — и теперь рассматривал меня с новым интересом.

— Судя по тому, как ловко вы отслеживаете разговоры в зале, подготовка уже началась.

— Предпочитаю называть это наблюдательностью. Надеюсь, за нее дают дополнительные баллы?

— Не исключено. Но за подслушивание могут снять уже набранные.

— Тогда главное — успеть убедить всех, что это именно наблюдательность.

Над столом повисло молчание.

— Что ж… — усмехнулся мужчина и расслабленно откинулся на спинку стула. — В Академии подобные способности точно пригодятся. Вот только осведомителей вы выбрали сомнительных. Двое из той троицы лучше разбираются в женской красоте, чем в требованиях к поступающим, а их спутница даже не скрывала своей зависти. Беспристрастных среди них не было.

— Пусть так. Но кое в чем они были потрясающе единодушны… — Я замешкалась, колеблясь, но все же рискнула продолжить: — Дочь Дома Элар, которую так горячо обсуждали, она… и правда настолько талантлива?

— Сеина? — переспросил он, чуть склонив голову.

Я кивнула. Выходит, вот как ее зовут…

Имя никак не отозвалось в памяти, лишь добавило еще один вопрос к тем, что уже накопились. Задавать его я, разумеется, не стала.

— Талантлива, — после короткой паузы подтвердил собеседник. — Достаточно для того, чтобы поклонникам не приходилось самим все сочинять. Но они все равно стараются, и похвала нескольких преподавателей легко превращается в единодушное мнение всей Академии.

— То есть правды в их словах не больше половины?

— Четверть. В особенно удачные дни — треть.

Мужчина подпер подбородок рукой и чуть прищурился. Улыбка стала откровенно провокационной.

— Какая точная статистика.

— Люблю проверенные сведения. Вы, как понимаю, тоже… Видите, стоило лишь немного пообщаться, и у нас уже нашлось много общего.

И он расхохотался — открыто, почти радостно, словно разговор доставлял ему куда больше удовольствия, чем он рассчитывал. Я же лишний раз убедилась в том, что интуитивно ощущала с первой минуты: непринужденность у этого человека была настоящей, а вот безобидность — нет.

Опустила взгляд, пытаясь вновь собраться с мыслями, а мужчина потянулся к стоявшей перед ним кружке. Пальцы сомкнулись на ручке — и тут же едва заметно дрогнули, словно их свело коротким спазмом. По коже пробежала крошечная бело-голубая искра, очертила запястье и скрылась под манжетой. Мужчина быстро перехватил кружку другой рукой, будто ничего не произошло, но я успела заметить.

Запах корицы, жгучего перца и еще какой-то незнакомой пряности отозвался вдруг в груди тревожным толчком, пробуждая странную силу, что с недавних пор поселилась во мне. Она шевельнулась, словно откликаясь на чей-то зов. В сознании пронеслось:

«Если он сделает хоть глоток, станет хуже».

И я выкрикнула раньше, чем вообще сообразила, что делаю:

— Не пейте!

___

Собственно, вот и он - еще один незнакомец на пути Таи.

Он, конечно, не в таком виде сидел перед девушкой, но раз уж первый был "во всей красе", второго обделять не будем. Представим, что это он у себя дома. И тут видна его магия.

Автору есть, о чем спросить😀

Как думаете, кто это мужчина?

Какой у него магический дар?





Глава 5.1


Кружка замерла на полпути к губам. В уголках красивого рта еще теплилась улыбка.

— Все-таки решили обо мне позаботиться?

— Не о вас, о вашем правом запястье. Магическое русло когда-то было повреждено и восстановилось не полностью. Сейчас оно перегрето. Поэтому пальцы сводит, и боль тянется выше, к предплечью. — Слова приходили сами собой, будто рвались изнутри. — Пряности лишь разгонят поток, усиливая воспаление.

Выпалила и замолчала, потрясенная произошедшим. Это что сейчас такое было? Да, я видела спазм и искру. Но… откуда взялось все остальное?

Мужчина медленно поставил кружку и выпрямился. Улыбка исчезла, брови сурово сдвинулись, оттенив потемневшую зелень глаз. Теперь он смотрел на меня иначе — остро, цепко, холодно. В зале по-прежнему смеялись, спорили, звали слуг, гремели посудой, а за нашим маленьким столом внезапно стало оглушительно тихо.

Удар сердца… Еще один…

— Кто вы?

Резкий голос расколол сгустившееся вокруг напряжение, и меня посетило чувство дежавю.

Вспомнилась первая ночь в этом мире, серебро чужих глаз и точно такой же вопрос, заданный тем же тоном. Подумалось вдруг, что при всех различиях эти двое очень похожи — особой уверенностью людей, привыкших добиваться своего. Блондин тоже явно был магом не из последних. И что ж мне так не везет? Не успела от одного сбежать, как тут же второму на глаза угодила. Степень подобной «удачливости» действительно впечатляет.

Мужчина продолжал сверлить меня хмурым взглядом, ожидая ответа. Назвать свое имя я теперь, конечно, могла, но... не собиралась этого делать. Лучше остаться для него незнакомкой — целее буду.

— Ученица травницы, — пояснила после паузы, внутренне порадовавшись тому, как спокойно и ровно звучит голос. — Правда, не самая усердная и способная, к сожалению. Зато моя наставница была очень талантлива.

— Была? — недоверчиво переспросил он, прищурившись.

— Да, ее... больше нет, — подтвердила, аккуратно подбирая слова. Пока удавалось балансировать на грани: не говоря всей правды, но и не обманывая напрямую. А вдруг сильные маги могут чувствовать откровенную ложь? Проверять не хотелось.

— Это наставница научила вас видеть?

Последнее слово собеседник произнес с нажимом, но и без этого было понятно: речь идет о каком-то важном и редком даре.

— Мгм... — протянула неопределенно. Пусть понимает, как хочет. Мне бы самой сначала во всех своих странностях разобраться.

— Вот как…

Несколько мгновений он внимательно изучал меня, явно о чем-то раздумывая, а затем неожиданно положил на стол правую руку ладонью вверх.

— Проверим?

И вроде бы спросил, но так, что стало предельно ясно: отказаться, не подтвердив его подозрений, не выйдет. Схитрить и уклониться тоже.

Еще раз мысленно посетовав на свою «счастливую» судьбу, осторожно коснулась чужого запястья. Под подушечками пальцев бился сильный, ровный пульс — вроде бы никаких проблем. Но под ним, глубже, ощущался совсем другой ритм. Рваный, болезненный. Внутренняя энергия с натугой проталкивалась сквозь плотный, крепко стянутый узел. Я ощущала каждую неровность поврежденного магического русла на удивление отчетливо, будто читала лежавшие передо мной результаты анализа.

А еще я до ужаса остро чувствовала сидящего рядом мужчину. Его тепло, напрягшиеся мышцы, пристальный взгляд. Он больше не улыбался, не пытался очаровать, не флиртовал — просто смотрел, ожидая, что я сделаю. И от этой внезапной серьезной сосредоточенности стало почему-то трудно дышать.

Уж лучше бы он продолжал ухмыляться, честное слово.

Дальше… Все опять произошло словно само собой. Притаившаяся во мне странная сила вдруг дрогнула, прокатилась по жилам приливной волной и начала стекать к пальцам, которые все еще лежали на чужом пульсе. А потом и вовсе просочилась под кожу мужчины, растекаясь живительной прохладой вдоль пораженного канала.

Остановить ее я не успела, да и, честно говоря, не представляла, как это сделать. Лишь сидела, замерев, потрясенная случившимся — и только когда блондин резко выдохнул, опомнилась и быстро отдернула руку.

— Боль ушла…

Мой неожиданный пациент медленно сжал и разжал кулак.

— Ненадолго, — качнула я головой, уже не удивляясь тому, что слетало с губ. — Я только сняла спазм и остудила русло. Старая травма никуда не делась.

— Мои целители говорят то же самое. Руку они восстановили, а вот остаточный след убрать не смогли. — Мужчина снова перехватил мой взгляд и заключил уверенно: — Значит, вы все-таки видящая.

— Нет… — Я нервно откашлялась. — Не думаю. Наставница успела передать только самые общие знания. А еще… это далеко не всегда получается.

Мне бы остановиться, но сила внутри никак не хотела успокаиваться, подкатывала к горлу острым комком, заставляя продолжать:

— Неделю не пейте ничего горячего, тем более пряного. Принимайте настой…

Запнулась на миг, и собеседник тут же заверил:

— Говорите. Запомню.

— Хорошо… Три доли синей купавы, две — корня тиховника, одна — пепельного мха. Меру смеси залить десятью мерами холодной родниковой воды, оставить от заката до рассвета и процедить. Не нагревать. Купава отведет лишний жар, тиховник снимет спазм, а пепельный мох погасит остаточное воспаление канала. Дозировку пусть рассчитают целители с учетом объема вашего резерва.

Я перечисляла твердо, четко, без запинки, стараясь ничем не выдать собственного изумления. Свойства незнакомых трав, их точные пропорции, состав настоя, который подойдет моему случайному пациенту — обо всем этом не приходилось думать, я просто знала. Стоило лишь произнести название первого растения, и полный рецепт моментально всплыл в памяти.

Мда… Похоже, вместе с новой жизнью я получила и новую специальность. Вот только жаль, диплом и инструкцию по применению мне выдать забыли.

____

Тая и еще один опасный незнакомец в ее жизни:





Глава 5.2


Блондин слушал внимательно и сосредоточенно, не перебивая. Когда я закончила, на несколько секунд опустил веки — словно еще раз повторял про себя то, что услышал, а затем, открыв глаза, с легкой иронией резюмировал:

— Всего лишь ученица? Да еще и не самая способная? Не усердная? М-м-м… Боюсь представить, чего бы вы достигли, если бы были более старательной.

И вроде ничего страшного или угрожающего в этой фразе не было, но мне как-то сразу не по себе стало. Непонятный энтузиазм иссяк, волна силы, затопившая тело, тоже схлынула, сменившись полным штилем. Зато появилось желание сбежать отсюда как можно скорее, пока не сболтнула еще чего-нибудь лишнего.

Мда… Вот это я попила чайку — аж дух захватывает. Решила собрать разведданные, а вместо этого сама в плен попала и выдала все, что знала и что знать, по идее, никак не могла.

Мужчина, похоже, почувствовал мое замешательство, наклонился над столом и произнес, вновь понизив голос до доверительного шепота:

— Мы с вами беседуем довольно долго, уже не совсем чужие. Вы избавили меня от боли, снабдили рецептом, стали спасительницей и почти личным целителем. А я до сих пор не знаю, как к вам обращаться. Может, все-таки представитесь?

Надо же, как быстро он вернул себе прежнюю беззаботность. Пристального, цепкого взгляда и подозрительности как не бывало. Этот человек потрясающе ловко менял маски, и ни одной из них я не доверяла до конца.

После всего, что произошло, знакомиться с блондином хотелось еще меньше. Почему-то казалось: если я назову себя и узнаю, кто он, это каким-то образом свяжет нас, и избавиться от него будет труднее.

— Зачем вам мое имя? — отмахнулась как можно беспечнее. — От этого настой действеннее не станет.

— Зато он будет гораздо слаще.

Глаза собеседника вновь заискрились смехом.

— Добавьте сахара, эффект тот же, — парировала я. — Давайте без имен, ладно? Останемся друг для друга незнакомцами. Так интереснее… Наши пути случайно пересеклись и скоро снова разойдутся. Не думаю, что мы еще встретимся.

— Уверены? — Уголок чужих губ чуть дрогнул в намеке на улыбку. Похоже, мои слова его не убедили. — Тогда вы…

Закончить мужчина не успел.

— Господин… — Откуда-то сбоку вынырнул рыжий вихрастый парнишка лет шестнадцати и бросился к нашему столику. — Господин, конь готов. Можем ехать.

Блондин поморщился, явно раздосадованный тем, что его перебили, но мальчишку не одернул — лишь знаком велел подождать и снова повернулся ко мне.

— Значит, знакомиться вы не желаете?

— Нет.

— Что ж, обойдемся без имен. Пока… Вы ведь собирались поступать в академию, не так ли?

— В этом году прием уже закончен. — Я нахмурилась. Очень уж не понравилось мне это его многозначительное «пока». — Вы сами об этом сказали.

— Прием завершен, но иногда проводят дополнительные испытания. Я могу договориться, чтобы вас к ним допустили. Сдавать, конечно, придется самостоятельно…

Я молчала.

Заманчивое предложение, что уж скрывать. Вот только связывать себя какими-либо обязательствами категорически не хотелось. Тем более сейчас, когда я даже не знаю, что ждет меня в столице вообще и у Эларов в частности.

— И чего вы хотите взамен? — поинтересовалась настороженно.

— Пообещайте встретиться со мной. Через три дня в полдень в кондитерской на площади Ветров. Просто встреча и все. Вас это ни к чему не обяжет. Ну что скажете?

— Боюсь, вряд ли получится… — начала я, но договорить мне не дали.

— Выпьем чаю. Побеседуем… — перебил блондин и, подавшись ко мне, продолжил самым что ни на есть искушающим тоном: — Там подают отличные пирожные, лучшие в столице... У вас, наверняка, осталось еще много вопросов, а я — лучший источник информации из всех возможных. Честное слово. Во всяком случае, никто пока не сумел убедить меня в обратном.

Он вдруг открыто, совершенно по-мальчишески улыбнулся.

— Кроме того, разве вам не любопытно, что скажут о рецепте целители? Сработает ли он?

Разумеется, мне было любопытно. И все же…

— Господин, — напомнил о себе мальчишка, все это время нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу. — Надо ехать. Опоздаете ведь…

Мужчина снова вскинул ладонь, останавливая его, но все же встал, шагнул ко мне и замер, почти нависнув над стулом. Теперь, чтобы поймать его взгляд, пришлось поднимать голову.

— Обещаете прийти?

Хотела ответить, что не разбрасываюсь обещаниями, но он ведь так просто не отстанет. Да и Хем вон все больше хмурится — того и гляди, вмешается. Ладно… В конце концов, что мне мешает согласиться, а потом просто не прийти?

— Хорошо, — кивнула я. — Обещаю.

— Принято, — мгновенно подхватил блондин.

Глаза его победно сверкнули, а меня вдруг охватило странное ощущение: словно на сердце капнули горячим воском. Миг — и все прошло.

— До встречи…

Когда я опомнилась, мужчины рядом уже не было. Прислушиваться к чужим разговорам после случившегося уже не хотелось. Я пару раз отщипнула от пирожного и подозвала охранника.

— Хем, тот человек, что разговаривал со мной… Ты его знаешь?

— Нет, — мотнул головой подчиненный Иласа. Замялся, но все же добавил: — Кажется, видел где-то. Не могу вспомнить точно.

— Ладно, — я вздохнула, потянулась к остывшему чаю, но даже пригубить его не успела.

— Госпожа! Наконец-то!.. — донесся из-за спины встревоженный женский голос.

Мара… Надо же, как она вовремя.

Я обернулась. Бдительная дуэнья уже торопилась к моему столу, нервно поправляя сбившуюся шаль.

— Что ж вы ушли, не предупредив? Я уж подумала… Я очень беспокоилась! — причитала она на ходу. — Колесо починили, все давно готовы. Только нас с вами и ждут.

— Как удачно вы появились, госпожа Царн. — Я аккуратно отставила чашку с так и не допитым чаем. — Оплатите, пожалуйста, мой заказ.

— Хем сам мог бы это сделать. — Мара недовольно поджала губы. — Ему все возместят из дорожной кассы.

— Мог бы, — согласилась, поднимаясь. — Но не ему же платить за то, что вы не оставили мне ни одной монеты.

И, не слушая больше сетований компаньонки, направилась к выходу. Пищи для размышлений у меня теперь хватит до самой столицы.

___

Прощание

Тая надеется, что навсегда. А вы как считаете?





Глава 5.3


***

В столицу мы прибыли только к вечеру, когда над землей уже сгущались легкие сиреневые сумерки.

— Лиарен, — с неожиданной гордостью провозгласила Мара, едва мы миновали въездные ворота и копыта лошадей звонко застучали по булыжной мостовой. — Самый красивый город во всей империи.

Она немного помолчала и добавила чуть тише:

— В детстве вы очень любили гулять по улицам. При каждой возможности просили отвести вас на центральную площадь, а по выходным — на ярмарку. Наверное, уже не помните? Жаль...

Она беззвучно вздохнула, а я, ухватившись за эту фразу, с нарочитой небрежностью поинтересовалась:

— Вы знали меня раньше?

Госпожа Царн не сразу ответила, явно колеблясь, но потом все же произнесла:

— Тогда меня назначили одной из ваших нянюшек. Так что вы росли на моих глазах. Такая веселая, любознательная... Маленькая егоза.

Лицо женщины осветилось короткой, скупой улыбкой. Миг — и она исчезла так же быстро, как появилась, сменившись вежливой, отстраненной маской.

— Это было давно, не стоит вспоминать, — сухо буркнула дуэнья и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

Плотно задергивать штору Мара не стала, но и ближе к окну подвинуться не позволила — оставалось лишь наблюдать за «красотами» Лиарена через узкий просвет между полотнищами.

Мимо пролетали огни, кроны деревьев, светлые фасады домов, которые с каждой улицей становились все выше и величественнее. Иногда над крышами взмывала вверх тонкая башня, еще хранившая на шпиле отблеск заката, но тут же исчезала из виду. Открываться мне целиком столица не спешила.

Вскоре оживленный городской гул постепенно стих. Карета сначала поднималась куда-то в гору, потом несколько раз свернула, замедлила ход и наконец остановилась. Снаружи раздался короткий приказ Иласа, после чего дверца распахнулась.

— Приехали? — уточнила я, с сомнением разглядывая высокие заборы, тянувшиеся по обеим сторонам тихой безлюдной улочки. Ни парадных дверей, ни ажурной кованой ограды, окружавшей роскошный особняк… даже окон, и тех не было. Только запертые калитки да широкие створки служебных ворот.

— Приехали, — скороговоркой подтвердила Мара. — Нам следует войти здесь. Так… велено.

Женщина немного смущенно, как мне показалось, отвела глаза и тут же начала выбираться, прижимая к себе стазис-корзину. Я спустилась следом.

Неприметная калитка в глухой каменной стене отворилась сразу, стоило сделать шаг вперед. За ней уже ждали три женщины. Одна постарше — высокая, статная, лет пятидесяти на вид, с серебряной проседью в темных волосах и бледным чопорным лицом. Черное платье с узким белым воротником сидело на ней безукоризненно. И две совсем молоденькие, в одинаковых серых платьях и передниках.

— Барышня доставлена, — отрапортовал Илас, когда мы с Марой вошли внутрь. Перевел взгляд на меня, добавил, помедлив: — Семейный целитель извещен, госпожа. Он придет утром.

После чего поклонился, развернулся, подал знак кучеру, и карета с оставшимся в ней багажом покатила дальше — скорее всего, к служебным воротам. Звон копыт быстро затих за поворотом.

— Адела Ниб, старшая камеристка хозяйки, ее доверенное лицо, — успела шепнуть Мара, когда стоявшая впереди женщина решительно направилась к нам.

Значит, помимо отца и загадочной «сестрицы Сеины» в доме имелась еще и хозяйка, о которой я опять-таки не знала ровным счетом ничего. Мать? Мачеха? Тетка? Или, чем черт не шутит, любовница? Память, как обычно, предпочла отмолчаться.

— Добро пожаловать в дом Элар, госпожа Тайсари. Мне поручено встретить вас и проводить в отведенные покои.

Оценивающий взгляд холодных светлых глаз неторопливо прошелся по мне сверху вниз: от аккуратно уложенных волос до подола дорожного платья. Одна из молодых служанок смотрела с плохо скрытым любопытством, вторая — настороженно, но через пару мгновений обе, словно испугавшись, дружно опустили ресницы.

— К сожалению, ваш экипаж прибыл позже назначенного времени, — продолжила камеристка. — Хозяева уже удалились на отдых. Представить вас велено завтра утром.

Я невольно подняла глаза: над крышами и темными верхушками деревьев еще догорали ало-золотые отсветы заката. Вдали, за густым переплетением ветвей, сиял огнями величественный особняк, в окнах то и дело скользили человеческие тени.

Еще вечер толком не наступил, не говоря о ночи, а хозяева уже отдыхают? Рано, однако, в столице ложатся спать. И свет, что интересно, при этом не гасят.

Я, конечно, не рассчитывала, что меня примут с распростертыми объятиями, слезами счастья, музыкой и фейерверками, — в отличие от прежней хозяйки тела. Та, несмотря ни на что, все же надеялась, что в родном доме ее ждут. Но такого даже я не предполагала.

Бедная Тайсари! Как бы она сейчас, наверное, расстроилась.

Ладно, посмотрим, что дальше будет. Главное, не зевать и быть готовой к любым неожиданностям. На всякий случай.

___

Улицы Лиарена:





Глава 5.4


— Прошу за мной, госпожа, — кивнула камеристка. Развернулась и направилась… в противоположную от особняка сторону.

Она проигнорировала широкую, выложенную красным камнем аллею, которая виднелась справа, за подстриженными кустами, и вместо этого свернула на заросшую травой дорожку, петлявшую вдоль каменной ограды.

Главное здание некоторое время еще мелькало сквозь листву отдельными ярко освещенными фрагментами — мраморным фасадом, резной колонной, частью галереи, по которой деловито сновали слуги. «Отдыхал» дом Эларов, судя по всему, весьма деятельно. Постепенно эти признаки активного вечернего досуга здешних обитателей отдалились от нас, а потом и вовсе исчезли за буйной парковой растительностью.

Мы обогнули заросшую плющом беседку, прошли между живой изгородью и длинным кирпичным строением, затем нырнули под низкие ветви старых деревьев… В общем, пробирались «огородами» — причем, в самом прямом смысле слова. Я поняла это, когда мы наконец остановились перед одноэтажным домиком, окруженным невысокой оградой. Справа от него тянулась узкая полоска фруктового сада, слева зеленели аккуратные ряды ухоженных грядок.

— А там что? — спросила хмуро, указав на постройки неподалеку, из-за которых доносились стук молотка и ржание лошадей.

— Это… — Мара едва заметно напряглась. — Хозяйственный двор, госпожа.

Она снова — в который раз за сегодняшний день — почти виновато отвела взгляд. Камеристка же просто сделала вид, что ничего не заметила и не услышала.

— Флигель подготовлен для вас, госпожа Тайсари, — по-прежнему бесцветно объявила она, указывая на домик. — Место выбрано очень тщательно, в соответствии с вашими привычками. После деревенской глуши… простора, я хотела сказать, сложно сразу приноровиться к суете центральной резиденции, а тут тихо, спокойно.

Она поднялась на крыльцо и добавила, отпирая замок:

— Кроме того, в особняке часто принимают высокопоставленных посетителей, они очень требовательны к соблюдению норм этикета. Сначала вам необходимо освоить принятые в семье и обществе правила, научиться вести себя, как подобает дочери Дома Элар. До тех пор поселиться здесь… Так будет удобнее для всех.

Иначе говоря — в переводе с безупречно вежливого языка на понятный, — бедную родственницу из провинции решили не показывать сановным гостям, пока она не обучится приличным манерам и не перестанет представлять угрозу для семейной репутации.

Оставался только один вопрос.

— Ваша хозяйка знает, куда меня определили? — поинтересовалась я.

— Это ее личное распоряжение.

Что и следовало доказать.

Дверь отворилась с легким скрипом. Одна из служанок поспешила зажечь светильники, вторая распахнула двери внутренних комнат. Обстановка оказалась довольно скромной: небольшая гостиная с диваном, столом и двумя креслами, спальня, крохотная ванная.

На первый взгляд, все было хоть и не новым, но добротным и целым, однако воздух в домишке пах затхлостью, на подоконниках лежала пыль, а в углах темнели следы паутины. Похоже, до известия о моем приезде флигель долго стоял закрытым, да и после известия никто особо не торопился оттирать его до блеска.

Пока мы осматривались, слуги внесли сундук с вещами, поставили возле двери и тут же ушли.

— К сожалению, привести комнаты в идеальный порядок не успели, — невозмутимо сообщила камеристка. — Слуги готовятся к приему.

— К приему? — переспросила я, вопросительно приподняв брови.

— Да, в честь поступления барышни Сеины на боевой факультет Имперской академии магии, — пояснила Адела, и в ее безупречно ровном голосе появилось едва уловимое тепло. — Барышня как раз вернулась с вводных полевых сборов для первокурсников. Будет много гостей, поэтому весь дом сейчас особенно занят.

Вот как… Значит, возвращение одной дочери здесь собирались пышно отпраздновать, а возвращение другой постарались вообще не заметить.

— Располагайтесь, госпожа Тайсари, — выдавила из себя блеклую улыбку камеристка. — Завтра хозяева решат, кого назначить вам в услужение. А пока… Вы ведь водница, насколько мне известно, пусть и с весьма скромным даром. Освежить комнаты простейшими чарами будет нетрудно.

Ее тон не изменился, оставаясь все таким же отстраненно вежливым, но издевку в этой фразе не расслышал бы только глухой.

— А ужин?.. — осмелилась вмешаться Мара и тут же сжалась под немигающим взглядом Аделы.

— В доме строгий распорядок, — последовал холодный ответ. — Вечерняя подача блюд уже завершена, кухня прекратила работу. Поскольку экипаж госпожи Тайсари опоздал, ее за столом сегодня не ожидали. Иного распоряжения не поступало.

Да уж, столичные порядки действительно оказались суровыми — особенно к тем, кого не ждали… Не только за столом, но, судя по всему, вообще.

— Ясно, — спокойно подытожила я. Злиться на камеристку было бессмысленно, она лишь безукоризненно исполняла чужую волю. — Можете идти.

Адела склонила голову и направилась к выходу, молодые служанки потянулись следом. Та, что до этого косилась с любопытством, на пороге все-таки оглянулась, встретилась со мной взглядом и тут же поспешно отвернулась. А вот Мара задержалась. Дождалась, когда мы останемся вдвоем, и поставила на стол стазис-корзину.

— Там мясной пирог, сыр и фрукты. — Она поправила край салфетки и уже тише добавила: — Вам надо поесть.

— Спасибо, Мара.

Женщина поджала губы, словно собиралась что-то сказать, но передумала. Только коротко присела:

— Спокойной ночи, госпожа.

Дверь закрылась. Через несколько секунд звук ее шагов растаял в безмолвии подступающей ночи, и флигель погрузился в тишину.

Я постояла немного, задумчиво изучая унылую обстановку, пыльные подоконники, корзину с едой… Невесело усмехнулась. Ну вот, «драгоценная» дочь Эларов и вернулась в отчий дом.

Ладно. Раз уж предстоит жить здесь, нужно привести в порядок хотя бы одну комнату — для себя, а не потому, что камеристка «любезно» напомнила о моем скромном даре.

На одной из полок платяного шкафа очень кстати отыскался кусок чистой ткани, в ванной — таз. Можно было просто намочить тряпку, но память, унаследованная от Тайсари, услужливо подбросила простейшее заклинание: призвать силу, поднять струйку воды — тонкую, совсем небольшую, — провести ею по поверхности, а потом аккуратно вернуть все обратно. И внезапно стало ужасно интересно: а у меня получится?

Облизала вмиг пересохшие губы, выдохнула, сосредоточилась, мысленно потянула воду к себе. И она откликнулась… Сразу вся.

Стремительный поток, мало похожий на «тоненькую струйку», вырвался из таза, с размаху прошелся по столу, смыл пыль с подоконника, подхватил лежавшую там салфетку, сорвал одну из занавесок и щедро выплеснулся мне на подол.

— Стой!

Вода замерла в воздухе неровной петлей, крупные капли одна за другой застучали по полу. Я стиснула зубы и осторожно потянула эту… струищу обратно. Большая часть послушно собралась в дрожащий прозрачный шар, а затем с плеском вернулась в таз. Остальная растеклась под столом, основательно пропитав туфли. Зато стол и подоконник теперь сияли чистотой. Даже придраться не к чему — если не обращать внимания на сорванную занавеску, лужу, промокшую одежду и обувь.

Что ж, сила у меня, похоже, имелась. Осталось научить ее понимать, что значит «тоненький» и «немного».

Повторять опыт я не рискнула — убрала все по старинке, вручную. Потом переоделась и открыла корзину. Еще днем я уверяла Хема, что смотреть на ее содержимое больше не могу. Вечером выяснилось: могу, и даже с большим удовольствием.

Когда закончила ужинать, снаружи окончательно стемнело. Я подошла к окну, положила ладонь на прохладное стекло. Где-то далеко, за деревьями, все еще сиял огнями главный дом. Там продолжалась жизнь — теплая, шумная, привычная, а здесь время словно остановилось. Впервые за эти сутки я по-настоящему осталась одна, получила возможность спокойно подумать, в полной мере ощутить, что уже не на Земле, а в непонятном, даже враждебном мире… И такая тоска вдруг накатила.

Вспомнился другой, самый обычный для прежней Таи вечер.

Даша сидит на кухонном подоконнике, Тома заваривает чай, а я раскладываю на столе очередную охапку трав, которые притащила из похода в лес. Сестры смеются, спорят, куда поставить третью чашку, потому что свободного места опять не осталось. Я тоже хохочу, но свою охапку защищаю горячо и отважно.

Тогда казалось, подобных вечеров будет еще бесконечно много…

Что сестры сейчас делают? Ищут меня? Ждут? Я чувствую, уверена — они живы, но не представляю, где. Остались на Земле или тоже перенеслись куда-то? В один мир? В разные? Как их найти? Как дать знать, что все еще существую? Просто невероятно далеко от них.

Горло сжало спазмом, воздух стал густым и колючим, и я поняла, что сейчас разревусь. Только усилием воли удалось затолкать слезы назад.

Вот где мой настоящий дом. Не в том чужом роскошном особняке и не в этом пропахшем пылью флигеле. А там, где сестры. Где меня любят не по чьему-то приказу и ждут не потому, что так положено.

— Хочу домой, — прошептала, судорожно зажмурившись.

Холодное стекло под ладонью неожиданно дрогнуло, исчезая, — я едва успела отдернуть руку. По стенам пробежала рябь, пол поплыл под ногами. А потом вокруг меня сгустилась знакомая белесая пелена.

____

Старшая камеристка Адела Ниб:





У автора есть, о чем спросить:)

Как вы думаете, что это за странная пелена, в которую все время вляпывается Тая?





