Пролог





— Я не могу взять в жены опороченную девицу! — раздался голос царевича Братислава и прокатился гулким эхом по огромной зале.

Я в страхе замерла. Вперила испуганный взор в белокурого молодого красавца, стоящего передо мной. Царевич из Серебряного царства, голубоглазый и величавый. Он смотрел на меня сейчас с укором и отвращением.

Волхв, только что начавший обряд обручения, в недоумении замолчал.

— Что ты сказал, Великий княжич? — громко произнес царь Светозар.

Мой отец, царь Сибирии Светозар, и моя мачеха стояли тут же, у венчального свечного камня. Старец-волхв проводил глазами по всем нам, и явно не понимал, что происходит, как и царь Светозар.

После слов царевича Братислава, в большой округлой зале с открытым потолком, где мы находились, стало совсем тихо. Присутствующие, а их было более тысячи человек, тоже были поражены словами княжича.

— Я отказываюсь от обручения, государь. Царевна Снежана запятнана позором! — продолжал Братислав.

— Объясни свое недовольство, княжич, и немедленно! Иначе… — уже с вызовом произнес мой отец, угрожающе положив широкую ладонь на рукоять кинжала на своем поясе.

На красивом лице княжича отразилась брезгливость, а глаза стали кусочками льда. Взор моего батюшки запылал бешеным гневом, а на скулах заходили желваки. Царь Светозар и царевич Братислав испепеляли друг друга яростными взглядами.

Я чувствовала, что сейчас разразится грандиозный скандал. Ведь моя тайна, похоже, стала известна моему жениху — царевичу Братиславу. Но откуда? Никто не знал о ней, кроме меня, мачехи и еще двух преданных людей.

Бросив взор на мачеху Ярославу, стоявшую рядом с батюшкой, я отметила, что она бледна как смерть, а ее губы упрямо сжаты. Она явно была в недоумении и ужасе, так же как и я.

Я глухо вздохнула. Подняла взор вверх. И, наверное, впервые за полгода, проведенные в этом мире, призвала на помощь светлую богиню Макошь.

— Я жду ответа, Братислав! — прорычал грозно мой отец.

— Царевич! Только не здесь! Прошу! — воскликнула моя мачеха Ярослава и положила ладонь на предплечье молодого человека. — Это может навредить нам всем…



.





.

Дорогие читатели) Приглашаю в новою книгу!

Попаданка в опороченную царевну, которая должна выжить с маленьким сыном на краю империи

Бытовое фэнтези, славянский мир

История о дочери царя Светозара из книги «Ярослава. Царица Сибирии»





Погибнув в своем мире, я попала в тело опороченной царевны.

Теперь я Снежана, юная дочь царя Сибирии. Два года назад я тайно родила малыша. Мой сын — чудовище, оборотень-медведь, последний из рода северахов. Мои родители скрыли от всех мой позор, ведь я должна выйти замуж за внука императора.

Однако в день свадьбы мой жених узнал страшную правду. Взбешенный царевич отрекся от меня перед обручальным камнем. И теперь мне одна дорога — в Девичью пустошь, где я навсегда должна похоронить себя для мира. А мой маленький сын будет навечно заточен в темнице, чтобы избежать смерти.

Моя мачеха, царица Ярослава, предложила мне отчаянный выход — дерзкий побег туда, где никто не будет искать меня и моего малыша, — на дальнюю границу Сибирского царства.

.



Если вы хотите поддержать автора, пожалуйста добавьте книгу в библиотеку и поставьте звездочку.

Это очень вдохновляет. Спасибо!





Глава 1




Двумя неделями раньше





Империя Торитария, Сибирия, Дивноград



— Ловите его! Ловите! — раздался рядом хриплый злой голос.

— Убить отродье Тьмы! — вторил ему второй мужской, эхом отозвавшись по всей немноголюдной улице.

От этих жутких криков ледяной озноб пробежал по всему моему телу.

— Хватайте его, пока он не сбежал!

Животный страх за малыша овладел мной, но я тут же взяла себя в руки. Нельзя было выдать себя и показать, что я здесь, стою за их спинами.

Уже рассвело. Я осторожно выглянула из-за угла дома. Трое мужиков окружили мою бедную горничную Дану. Она же испуганно прижимала к себе двухлетнего мальчика. Именно его мужики называли «отродьем Тьмы».

Дана с Мешаней на руках медленно пятилась от них, озираясь по сторонам, но сдаваться не желала. Наконец она уперлась спиной в какую-то дверь. Это был небольшой домик с заколоченными ставнями. Видимо, никто в нем не жил, или же хозяева куда-то уехали.

Мужики снова окружили горничную. Я же быстро вытащила кинжал со своего пояса. Даже с этим богатым нарядом, в который была облачена, я всегда носила с собой холодное оружие, особенно когда выходила в город.

Я прищурилась и поудобнее ухватила кинжал, чтобы метнуть его в одного из мужиков. Но что делать с двумя другими, не знала. Они явно были сильнее меня и Даны. И к ним могли в любой момент подойти другие горожане, которые сейчас недоуменно озираясь, проходили мимо, видя эту жуткой сцену.

В следующий миг я заметила, как Дана надавила сильнее на дверь за своей спиной, и та отворилась. Оказалась не заперта. Горничная вихрем забежала внутрь вместе с малышом на руках и захлопнула дверь.

Я облегченно выдохнула через сжатые зубы. Моя верная Дана! Она, как и всегда, была готова ради меня на все.

Мужики начали тут же стучать и ломиться в дверь.

— Ах ты гадина! Отопри! — рычали они громко. — Не уйдешь!

— Ломайте к едреной матери!

Они начали выбивать дверь. А я поняла, что медлить более нельзя. Я должна была что-то сделать, пока эти озверевшие людишки не схватили мальчика и мою горничную.

— Надо поймать это чудовище, пока он кого-нибудь не загрыз! — кричал третий мужик, подбадривая двоих, которые плечами бились в дверь, ломая ее.

Видимо, Дана закрыла её изнутри на засов.

— И эту девку, его мать — темную змеюку, тоже надо поймать! — завторил ему второй.

Осознание того, что они приняли Дану за мать малыша, меня совсем не утешило.

Вдруг меня осенила светлая мысль. Дана наверняка побежала к другому выходу из дома. В Дивнограде некоторые домики на окраинах занимали место между улочками. Одними дверями выходили на одну улицу, а другими — на другую. Именно таким был и этот домишко.

Я поняла, что мне делать.

Оглянувшись, я увидела на противоположной стороне улицы телегу с возницей.

Тут же приняла решение. Задрав длинный подол шелкового платья, я бегом понеслась через улицу. Быстро оказалась рядом с телегой. Подскочила к вознице, что дремал на козлах.

Резким движением вытащила длинный кинжал из ножен и уперла опасное острие в толстое брюхо мужика. Он вздрогнул. Недоуменно уставился на меня, явно не ожидая подобного.

— Слезай! Живо! — закричала я, пытаясь придать своему голосу хоть немного жесткости.

Но он был слишком мелодичным и нежным. И явно не произвёл устрашающего эффекта на мужика, сидевшего на козлах. Поняла, что выгляжу не как воинствующая валькирия, а как слишком красивый нежный «цветочек» в этом лазоревом дорогом платье и с длинной косой, с жемчугом на волосах.

Однако в моей душе сейчас бушевал такой жуткий хаос, что я была готова на всё.

Жизнь моего сына висела на волоске. И я не имела права колебаться.

— Ты это чего, боярышня, белены объелась? — зло прохрипел в ответ мужик. — Ты это не балуй! Убери нож-то.

Он, видимо, считал, что я слишком слаба, чтобы применить кинжал. И, конечно, царевне Снежане не подобало так себя вести. Но в ее теле уже полгода находилась я. А характер я имела боевой с детства, правда в прошлом мире.

И мужик ошибался, думая что я не причиню ему вреда. Ради Мешани я была готова на всё. И каждая лишняя секунда отсчитывала траурное время его маленькой жизни на этом свете.

— Мне нужна твоя повозка и немедленно! Слезай, сказала! — попыталась я еще раз.

— Пошла прочь, дура! — прохрипел он недовольно.

Он стремительно поднял руку, замахнулся на меня, но я тут же полоснула его кинжалом по животу. Мужик яростно взвыл, схватился за окровавленный живот. Но я стремительным движением задрала юбку по колено и вскарабкалась на повозку. Еще одним ударом в челюсть я саданула мужика, для надёжности, чтобы он и не думал дальше сопротивляться. Решительно столкнула его с повозки.

Как толстый каравай, тучный мужик скатился с повозки и грохнулся на землю. Он так и держался за свой живот и орал во все горло. Но я знала, что рана на его животе небольшая, почти царапина. Сделала такую специально, чтобы было побольше крови, но чтобы мужику точно ничего не угрожало.

Я же яростно схватила вожжи и ударила ими по крупу рыжей лошади.

— Но! Поехали! Поехали, милая!

Повозка дернулась с места, и я понеслась вперед. Лишь краем глаза отметила, что мужик даже замолчал на миг, видимо, ошарашенный всей моей «дерзкой» выходкой. Ну конечно, не каждый день увидишь боярышню, в жемчугах и кокошнике, которая бешено орудует ножом и дерется как воин.

Но время отмеряло страшные секунды. И жизнь Мешани висела на волоске, как и моей верной Даны.





Глава 2





Около задней стороны дома я была уже через пару минут.

— Дана, сюда! Дана! — крикнула я в исступлении.

Напряженным взором я смотрела на окна первого этажа и двери и не увидела никакого движения. На этой стороне улицы было спокойно. Только какая-то бабка на дороге, завидя меня, испуганно шарахнулась в сторону, помянув Светлую Макошь.

Прошло несколько секунд, еще и еще. Дана с малышом уже должны были выйти здесь.

Но дверь не открывалась, и я поняла, что случилось что-то плохое. Задрав юбку, я быстро спрыгнула с повозки на камни мостовой. Кокошник, вышитый бисером, я кинула в телегу чуть раньше. Он только мешал и стеснял меня в движении.

Бросившись к двери, я дернула ее. Она оказалась тоже не заперта. И тут же увидела бледное испуганное лицо Даны, которая подбежала к двери с Мешаней на руках. Она только что опрокинула за собой стул, который упал под ноги преследующему ее мужику. Видимо, эти лютые гады сломали уже двери и ворвались внутрь.

Я схватила Дану за рукав и почти вытолкнула ее наружу.

— Быстрее! В повозку! — приказала я и тут же обернулась назад.

В проеме уже появился первый мужик. Я со всего размаху саданула ему кулаком в лицо и пнула коленом в живот. От неожиданности он согнулся и упал на колени, откатился обратно в дом. Позади него уже показались другие мужики. Я резко захлопнула дверь и вклинила между ручкой и стеной свой кинжал, тем самым закрыв дверь, чтобы ее не смогли быстро открыть.

Обернулась назад. Дана и Мешаня уже забрались в телегу.

Я в три прыжка подлетела к ним и, опять задрав юбку, запрыгнула на козлы. В этот момент шелковый подол все-таки за что-то зацепился и порвался до бедра. Но мне было все равно. Я уже яростно стегала лошадь, и она понеслась вперед по улице, увозя нас прочь.

— Дурное платье, до чего неудобное! — выпалила я невольно, оборачиваясь на дом и отмечая, что мужики до сих пор не могли открыть дверь, которую я заклинила кинжалом.

— Матушка твоя рассердится, царевна, — подала тихий голос Дана, прижимая к себе Мешаню и успокаивая его, чтобы он не заплакал. — Весь наряд дорогой разодрали, и кокошник в грязи.

Но малыш словно понимал, что нельзя подавать голос, и стойко молчал, лишь синими глазенками зыркал то на меня, то на Дану.

— Не мать она мне, мачеха, — сказала я, обернувшись к Дане. — Но Яра сердиться не будет. Она у меня мировая женщина, — добавила я фразу из своего прежнего мира.

Только в этот момент я увидела, что мужикам наконец удалось сломать дверь и они все трое вывалили на улицу. Но мы были уже далеко. Я чуть придержала лошадь на повороте, и через миг мы скрылись за поворотом улицы.





Глава 2.2




Руку, конечно, я разбила в кровь. О морду того мужика. Все костяшки пальцев правой руки были содраны до мяса.

Все же я не была профессиональным воином или ратником, чтобы драться. Но приемам рукопашного боя моя мачеха Ярослава учила меня все последние полгода. Я просила царицу об этом. Матушка Снежаны оказалась умелым воином и могла многому научить меня в боевом искусстве. И я с энтузиазмом принимала ее науку. Благо времени у царевны Сибирии на это было предостаточно.

Потому как метать ножи в цель или как ударить побольнее и в нужное место, я знала. Да, в долгой схватке с противником я, конечно, бы проиграла, но эффект внезапности и того, что никто не ожидал от нежной прекрасной царевны кулачных ударов, всегда работал на ура. Правда, сегодня случилась первая такая жуткая драка с жителями Дивнограда, но пару раз на улице в течение этого полугода мне приходилось постоять за себя.

Конечно, всегда при мне была охрана из ратников, и последующую потасовку уже заканчивали они, если кто-то приставал ко мне на улицах града. Но сегодня мы с Даной пришли на окраины Дивнограда одни. По-тихому, еще на рассвете.

Но очень долго задержались у старой ведьмы. А когда вышли на улицу, то уже совсем рассвело. Град проснулся. Мы попытались быстро поймать закрытый возок до дворца, потому что тот, на которой мы приехали ночью, мы отпустили, чтобы не вызвать подозрений. Но как назло, выйдя от ведьмы, мы не увидали ни одного возка поблизости. Потому решили пройти на соседнюю, более оживленную улицу, поискать там.

Именно там все и случилось. Проходя мимо одного из домов, мы с Даной уже увидели возок со слюдяными оконцами. Но вдруг нас сверху облили водой. Какая-то тетка, на втором этаже дома, решила вылить ненужную воду.

— Прости, боярышня, прости меня! — запричитала она, свесившись из окна, видимо, увидев мою дорогую одежду и богато украшенный кокошник. — Я не хотела. Это только старая вода из кувшина.

Но мы уже не слушали извинения той тетки. Малыш Мешаня, который в этот момент дремал после бессонной ночи на руках у Даны, резко встрепенулся. Холодная вода, попавшая в основном на него, испугала мальчика. Он вскрикнул и тут же превратился в маленького белого медвежонка. И со всей силы дернулся.

Дана не смогла удержать его, и он спрыгнул на каменную мостовую. Побежал от нас прочь. Мы в ужасе побежали за ним, окрикивая его и пытаясь поймать, пока никто его не увидал в обличье зверя. Мешаня был еще слишком мал, всего два годика. Потому он не всегда мог контролировать свое оборотничество и иногда превращался в медвежонка в самый неподходящий момент, как и вышло сейчас.

Он убежал от нас далеко. А когда мы нашли его у одной из молочных лавок, было уже поздно. Какие-то мужики окружили его, а Мешаня испуганно жался к стене дома. Когда мы приблизились, малыш уже превратился обратно в мальчика, но в обличии медвежонка его уже увидели горожане и поняли, что он северах. Хотя в человеческом облике северахи ничем не отличались от обычных людей.

Моя верная Дана нашла малыша первой и попыталась убежать с ним от тех злобных мужиков. Я же подоспела чуть позже, когда они уже окружили горничную и мальчика у того домишка. Отчего-то мужики решили, что Дана его мать, раз так рьяно пытается оберечь его, и это было мне на руку. Ведь никому не следовало знать, что Мешаня мой. Мой любимый сынок.





Визуализация героев





Царевна Снежана

дочь царя Светозара, правителя Сибирии

.....





....

она со своим маленьким сыном,

Мечеславом (Мешаней), 2 года





Глава 3





Моя няня, старушка Верея, чуть позже лечила мою руку.

— Ну как же так, дитятко? Послезавтра твой жених приезжает, а у тебя руки разбиты.

— Надену перчатки. Они едва не схватили Мешаню, няня. Что я могла? Пришлось надавать им по наглым рожам.

Снежане, в теле который теперь я находилась, исполнилось уже двадцать один год. И вскоре она должна была выйти замуж за наследника Серебряного царства, княжича Братислава.

Няня только вздохнула в ответ, накладывая на мою тыльную сторону ладони мазь.

— Было глупо так убегать из дворца, Снежа, — раздался мелодичный голос от двери. — Да еще утаскивать с собой малыша Мечеслава.

Я обернулась. Царица Ярослава вошла в мою светлицу. Стройная, величавая и грациозная, она всегда была мне примером для подражания. Насколько я знала из воспоминаний прежней Снежаны, Ярослава двенадцать лет назад заменила мне матушку. И до сих пор опекала меня как родную дочь.

— Я хотела знать, отчего Мешаня такой, — ответила я. — И как можно научить его управлять своим оборотничеством в медведя.

Мешаней мы звали малыша между собой. Ласково. Это было его детское прозвище.

Верея начала уже обматывать мою кисть эластичной холщовой тряпицей, напоминавшей бинт из моего прежнего мира.

— Ты знаешь, отчего он такой, — тихо ответила Ярослава, подходя к нам.

— Знаю, — печально произнесла я, вздыхая.

— И, как я поняла, ведьма ничего нового не сказала тебе?

— Сказала, что надо не допускать его от страха. Когда он боится, то превращается в медведя.

— Ясно, — коротко ответила Ярослава. — Ладно хоть не узнал тебя никто на улицах.

— Не узнал, Яра. Как малыш? — спросила я.

— С Мечеславом все хорошо. Я сама уложила его спать. Оставила с ним Дану. Дала попить ему сонной травы, он проспит до утра. А то он метался по комнате как дикий, никак не мог успокоиться. Еле превратился обратно в человека.

— Благодарю, Яра. Ты очень добра, как всегда.

Мачеха подошла ближе и присела ко мне на лавку.

— Милая, пойми, ты должна быть осторожнее. Никто не должен узнать о том, что он твой сын. Понимаешь?

— Да.

Я понимала, если все узнают, что малыш Мешаня — не сын Даны, а мой, это будет позор на все царство. И никто и никогда не возьмет меня, опороченную царевну, замуж. Я должна была быть девственницей. Именно поэтому, два года назад, когда я родила мальчика, мачеха Ярослава устроила все так, чтобы все думали, что это сын Даны. У моей горничной был муж, который погиб в одном из сражений на востоке царства, и по срокам она вполне могла быть матерью Мешани.

Оттого наш обман удался. И о нем, кроме Даны, царицы Ярославы и Вереи, не знал никто. Даже мой отец, царь Светозар. Благо широкие расклешенные наряды царевны умело скрывали мое пикантное положение. За три месяца до родов Ярослава придумала хитроумный план. Мы с ней и Даной уехали в Динарию, якобы погостить у ее брата, царя Милослава. Но на самом деле последний месяц прожили в маленькой деревушке. Там я родила Мешаню. Выдали его за сына Даны. Она прекрасно заботилась о малыше и была под покровительством самой царицы Сибирии, моей мачехи.

А спустя полтора года, именно в то время, когда я попала в тело царевны Снежаны, выяснилось, что Мешаня — необычный малыш. Иногда по ночам он начал превращаться в белого медвежонка. Милого, небольшого, с шелковистой мохнатой шерсткой, но все же в медвежонка. И это вызвало у Ярославы и у меня ужас.

Старец Доброгляд, осмотрев мальчика (пришлось и ему открыть ту тайну), сказал, что малыш родился северахом — человеком очень редкой расы медведей-оборотней. Когда-то на просторах Торитарийской империи северахов было много, почти пять процентов населения. Но потом, из-за изменения климата они стали вырождаться и вымирать.

Сейчас в империи, да и в Сибирии, осталось очень мало северахов. Но и те были вне закона. Их ловили и сажали в темницы на вечное заточение — тех, кого могли поймать. Они считались опасными для простых жителей.

Тому виной был страшный случай. Десять лет назад в граде Льежене произошла трагедия: отряд северахов убил почти треть населения этого городка и все оттого, что северахам запретили посещать людные места и вести торговлю. После этого ужасного преступления мой отец, царь Светозар, под давлением боярской думы и советников был вынужден издать указ о заключении всех северахов под стражу до конца их жизни. Считалось, что они не могут контролировать свое оборотничество и темперамент и, когда находятся в облике медведя, нападают на всех и вся.





Глава 4





Моя мачеха, царица Ярослава, пыталась отстоять права этих несчастных людей, расы северахов. Все же они тоже были жителями Сибирии. Но почти ежемесячно в том или ином граде происходили страшные нападения северахов на других мирных жителей. Конечно, теперь это были единичные случаи, но даже одно убийство делало расу северахов опасной для общества. Так все считали в царстве.

Потому любое подозрение на оборотничество — и «добрые» соседи сразу же сообщали властям. Женщин-северахов хватали меньше, потому что они в основном не оборачивались медведицами, а всю жизнь могли спокойно прожить в человеческом обличии. Однако в себе они несли этот ген, и их дети вполне могли родиться северахами.

Как и вышло со мной.

Оказалось, что я, царевна Сибирии, несла в себе этот ген. И, может быть, никогда бы не узнала о нем, если бы не рожала сыновей. Старец Доброгляд рассказал, что тот ген я получила от своей покойной матери Забеляны. Она перед свадьбой с моим отцом открылась старцу и просила скрыть ее тайну. Боялась, что царь Сибирии тогда не возьмет ее замуж. Ее сын, мой брат, умер в младенчестве, оттого оборотничество еще не успело проявиться у него. А я так и прожила всю свою недолгую жизнь, не зная о том.

До сих пор в моей памяти, а точнее в обрывках памяти, которые мне достались от прежней Снежаны, я помнила тот судьбоносный разговор с Ярославой. В тот день, Снежана родила Мечеслава в далекой горной деревушке.

— Твоему батюшке мы ничего не скажем. Незачем ему знать, — тогда сказала ей царица Ярослава. — У него уговор с императором. Ты должна выйти замуж за царевича Братислава. И ты выйдешь, Снежа. Ибо царь не может нарушить данное слово.

Я не раз слышала об этом и от своего отца, царя Светозара. Что когда-то давно, когда Сибирии нужна была военная помощь, император Тимул выставил условие: чтобы его внук, царевич Серебряного царства, и я дочь царя Сибирии заключили свадебный союз. И я знала, как это важно для моего отца и для всей Сибирии. И, как и говорила Ярослава, не могла подвести всех.

— Но царевич в первую же ночь поймет, что я не дева, и тогда... — сказала тогда Снежана, и я этот момент очень хорошо помнила.

— Не поймет. Верея сделает так, что твое лоно закроется снова. У нее есть для этого специальные мази и травы. И царевич ничего не поймет.

— Хорошо. А потом?

— Ты уедешь в Серебряное царство со своим мужем. Станешь там полновластной царицей.

.





.

А спустя время, когда я уже полгода находилась в теле Снежаны, мы с Ярославой снова обсуждали мое будущее. После того, как выяснилось, что малыш – Мешаня, маленький северах.

— Но когда я выйду замуж, то у меня снова может родиться ребенок-северах? Братислав все поймет и откажется от меня, — обеспокоенно сказала я мачехе тогда.

— Вероятность очень мала, Снежа, — успокоила Ярослава. — Старец Доброгляд заверил меня, что не все женщины, несущие в себе этот ген, рожают северахов. Такой ребенок у них рождается один из двадцати. Просто ты неудачно попала в этот редкий случай.

— А мой малыш? — спросила я с надеждой. — Он тоже может уехать со мной? Ну как сын Даны.

— Нет, — ответила Ярослава. — Мешаня останется здесь, под моим присмотром, как сын Даны. Обещаю, он будет свободным и будет жить здесь, во дворце, в отличие от своих собратьев. Я даю тебе слово, Снежа.

— Но я больше никогда не увижу его?

За эти полгода, которые я находилась в теле царевны, я полюбила Мешаню как своего собственного ребенка.

В моем прежнем мире случилась трагедия: мой маленький сын умер при родах. А более я не смогла зачать. Потому после катастрофы попав в этот мир, и обнаружив себя в роли молодой матери, я была счастлива. Мешаню я полюбила сразу же. Оттого даже не представляла, как я смогу прожить без него.

Поняв мою обеспокоенность и душевные страдания, Ярослава тогда ответила:

— Почему же никогда? Вы с мужем можете раз в год приезжать к нам, и ты увидишь Мечеслава.

— Раз в год, на несколько дней? — прошептала я тогда и даже расплакалась.

Схватила маленького сына из кроватки и начала неистово целовать его. Мои чувства были слишком сильны и безумны к сыну. Я уже страдала от предстоящей разлуки с Мешаней. Мне казалось, что я снова переживаю тот страшный день, когда врач-акушер объявил мне, что мой сын родился мертвым. Задохнулся пока проходил через родовые пути, и откачать его не смогли. И эту боль я несла в себе следующие десять лет жизни в прежнем мире.

— Иначе никак нельзя, Снежа, — успокаивала меня Ярослава. — Если все узнают правду, ты навсегда будешь опозорена, а малыш окажется в тюрьме. Ибо как наследник твоего отца, в облике севераха он опасен. Это может породить народные бунты и смуту.

— Я поняла, — сникнувшим голосом сказала я тогда. — Но можно хотя бы немного отложить свадьбу? Чтобы я могла подольше побыть с сыночком?

— Хорошо, я постараюсь это устроить, — согласилась царица.

— Отчего ты так печешься обо мне, Яра? Я ведь не родная тебе.

— Когда-то я поклялась заботиться о тебе, Снежа, как о собственной дочери. Я не уберегла твою несчастную матушку, но обещала беречь тебя, девочка. И я держу свое слово. Светлые боги не дали мне дочерей, только сыновей. Оттого и люблю я тебя так же сильно, как и своих детей.

Почти полгода Ярославе удавалось всеми правдами и неправдами откладывать мое обручение. Но в этот год царь Светозар уже в приказном тоне велел готовить царевну к свадьбе. По законам империи Снежана еще три года назад могла уже выйти замуж. Оттого император Торитарии Тимул торопил с брачным союзом. Да и царевич Братислав, наслышанный о красоте и дивном нраве царевны из Сибирии, жаждал как можно скорее взять меня замуж.





Глава 5





Огромное пространство было наполнено нежными ароматами трав и цветов. Гирлянды из белых и красных соцветий украшали стены Звездного Храма. Пол был устлан белыми ковровыми дорожками с золотой вышивкой. Хоругви и флаги Сибирии и Серебряного царства возвышались по окружности зала.

Множество присутствующих с жадным интересом следили за началом торжественной церемонии. Здесь были и родовитые бояре, наряженные в дорогие кафтаны, и их жены и дочери в вышитых бисером и жемчугом летниках и парчовых накидках, молодые княжичи из славных родов, витязи и темники в красно-белых одеждах.

Сегодня был значимый день для всего царства. А для меня — волнительный и тревожный.

День моего обручения.

Сегодня я должна была поклясться в верности и любви царевичу Братиславу.

Почти десять дней назад царевич Братислав прибыл в Дивноград со своей свитой. Почти сотня человек сопровождала его и обоз из дюжины телег. То были дары для царя Сибирии, моего отца. В Торитарийской империи было принято давать за невесту «выкуп», и чем знатнее и красивее была девица, тем богаче был выкуп. Царь Серебряного царства прислал с сыном и породистых скакунов, и шанханийские ковры, фарфоровые сервизы, книги и даже два сундука с оружием.

Моему отцу Светозару понравились дары, а мне приглянулся царевич. Он был красив, довольно умен, как я смогла убедиться за эти десять дней, и учтив. Мы говорили с Братиславом всего два раза за эти десять дней. Один раз в присутствии моего отца, а второй раз — при моей мачехе и ее сенных девицах. Но я уже была очарована царевичем. А точнее, его спокойным нравом и добрым взглядом.

Царевичу Братиславу едва минуло двадцать шесть лет. Он был вторым сыном царя Тихогора и пятым внуком императора Торитарии. Хотя у него был старший брат, но тот был сильно болен, потому следующим царем Серебряного царства должен был стать Братислав. Оттого император Тимул подбирал своему внуку лучшую невесту во всей Торитарии.

Три дня назад состоялось оглашение нашего союза. И оглашение проходило без моего участия. А сегодня — главная часть нашей свадьбы. Обручение. По значимости и сакральности оно напоминало венчание в моем прежнем мире. После заключения союза у обручального камня мы с Братиславом станем мужем и женой. В двадцати залах дворца уже были накрыты богатые столы, и пир планировался почти на неделю. А после мы с мужем должны были отправиться в Серебряное царство.

К обручальному камню меня подвел мой батюшка. Поставил рядом с волхвом, облаченным в светлые одежды. Затем отошел к моей мачехе Ярославе, которая стояла с другой стороны огромного темно-зеленого камня.

Мы ждали царевича Братислава почти час. Гости уже начали недовольно перешептываться, не понимая, в чем дело. Я же стояла трепещущая и взволнованная. Мачеха Ярослава что-то несколько раз недовольно сказала моему отцу на ухо, но царь оставался спокойным и явно не видел причин для беспокойства.

Наконец послышался мелодичный перезвон сотни колокольчиков. Я вздрогнула. Звон извещал о том, что к Звездному храму прибыл мой жених. Я нервно вздохнула, не понимая, что так задержало царевича.

Все приглашенные сразу затихли и повернули головы к высоченным дубовым дверям, претворявшим проход к обручальному камню, который находился посредине огромной залы. Гости стояли по кругу, и лишь в одном месте был сделан проход для жениха.

Царевич Братислав в белых праздничных одеждах вошел в залу со своей свитой. За ним следовали лишь дюжина его приближенных. Остальные гости из Серебряного царства сейчас стояли с остальными приглашенными.

Наконец царевич приблизился к обручальному камню и занял место напротив меня. Седой волхв поднял руки вверх и благоговейно произнес:

— Светлые Боги, услышьте славление наше!

— Отче! — вдруг прервал его Братислав. — Не начинай обряд! Снежана Тарийская отныне не моя суженая.

— Отчего? — недоуменно спросил волхв. — Три дня назад ты при всех огласил свое желание. Мы все слышали его.

— Я не могу взять в жены опороченную девицу! — раздался голос царевича Братислава и прокатился гулким эхом по огромной зале.

Я в страхе замерла. Вперила испуганный взор в белокурого молодого красавца, стоящего передо мной. Царевич из Серебряного царства, голубоглазый и величавый. Он смотрел на меня сейчас с укором и отвращением.

Волхв, только что начавший обряд обручения, в недоумении замолчал.

— Что ты сказал, Великий княжич? — громко произнес царь Светозар.

Мой отец, царь Сибирии Светозар, и моя мачеха стояли тут же, у венчального свечного камня. Старец-волхв проводил глазами по всем нам, и явно не понимал, что происходит, как и царь Светозар.

После слов царевича Братислава, в большой округлой зале с открытым потолком, где мы находились, стало совсем тихо. Присутствующие, а их было более тысячи человек, тоже были поражены словами княжича.

— Я отказываюсь от обручения, государь. Царевна Снежана запятнана позором! — продолжал Братислав.

— Объясни свое недовольство, княжич, и немедленно! Иначе… — уже с вызовом произнес мой отец, угрожающе положив широкую ладонь на рукоять кинжала на своем поясе.

На красивом лице княжича отразилась брезгливость, а глаза стали кусочками льда. Взор моего батюшки запылал бешеным гневом, а на скулах заходили желваки. Царь Светозар и царевич Братислав испепеляли друг друга яростными взглядами.

Я чувствовала, что сейчас разразится грандиозный скандал. Ведь моя тайна, похоже, стала известна моему жениху — царевичу Братиславу. Но откуда? Никто не знал о ней, кроме меня, мачехи и еще двух преданных людей.

Бросив взор на мачеху Ярославу, стоявшую рядом с батюшкой, я отметила, что она бледна как смерть, а ее губы упрямо сжаты. Она явно была в недоумении и ужасе, так же как и я.

Я глухо вздохнула. Подняла взор вверх. И, наверное, впервые за полгода, проведенные в этом мире, призвала на помощь светлую богиню Макошь.

— Я жду ответа, Братислав! — прорычал грозно мой отец.

— Царевич! Только не здесь! Прошу! — воскликнула моя мачеха Ярослава и положила ладонь на предплечье молодого человека. — Это может навредить нам всем…





Глава 6





После слов Ярославы царевич Братислав медленно, словно нехотя, наклонил голову в знак согласия. Мачеха что-то тихо сказала на ухо волхву, а потом указала рукой в сторону. Направилась к боковому выходу из храма. За ней последовал и царевич.

— Ярослава! — пророкотал мой батюшка в спину жене, явно не понимая, что все это значит.

Мачеха лишь на миг обернулась и тихо заявила:

— Государь, прошу. Не здесь.

Ярослава устремилась дальше и уже вышла на открытую пустую веранду под каменной крышей. К царю Светозару приблизился один из советников, спросил, что делать. Батюшка властно ответил:

— Всем ждать. Обряд будет позже.

— Слушаюсь, государь.

Советник поклонился, а Светозар направился тоже к открытой веранде. Я же, недолго думая, последовала за ним, понимая, что обручальный обряд не состоится, едва отец узнает всю правду. Но хотела от него услышать свою участь. В том, что сейчас придется открывать царю Светозару всю правду и он будет в ярости, я ни на секунду не сомневалась.

Когда я вышла на веранду, увенчанную колоннами, возвышающихся по окружности открытого пространства, увидела, что Ярослава и царевич остановились у каменной балюстрады. Царь приблизился к ним. Я же тихо остановилась у одной из колонн и с тревогой начала вслушиваться в разговор.

— Говори, княжич! — грозно произнес Светозар. — И хорошенько подумай, прежде чем скажешь, иначе…

— Светозар, я все объясню, — начала Ярослава.

Однако царь поднял руку, велев мачехе замолчать, и снова перевел взгляд на царевича, видимо, желая услышать его речь.

— Я спрашивал три раза тебя, царь: чиста ли твоя дочь для обучения? — грозно ответил Братислав. — И ты поклялся, что да. Но ты солгал!

— Моя дочь чиста, клянусь в том, — ответил твердо мой отец. — И нет никакого обмана.

Я стояла ни жива ни мертва. Понимала, что теперь моя спокойная жизнь в теле царевны закончилась. И просила Бога только об одном: чтобы мое наказание было не слишком суровым.

— Не клянись, государь, — недовольно ответил Братислав. — У твоей дочери есть сын, которого она родила в тайне ото всех.

— Сын? У моей Снежаны? — глухо произнес Светозар и обернулся ко мне.

Под его потемневшим взором я вся сжалась. В этот момент царевич Братислав окликнул своего сотника, что стоял чуть ниже веранды, на ступенях. Отдал краткий приказ. Воин понятливо кивнул и быстро куда-то направился.

— Батюшка, я… — начала лепетать я, подбирая слова.

Мне хотелось как-то выгородить Ярославу, которая все это время помогала мне и скрывала мою тайну ото всех. Не хотела, чтобы она пострадала. Отчего-то я знала, что в том, что случилось со Снежаной, когда она забеременела, виновата только царевна. Ярослава лишь хотела помочь скрыть позор падчерице.

— До сего утра я не ведал об этом, — продолжил царевич. — Только час назад мне доложили о том, что царевна Снежана родила сына два года назад. И без мужа. Тайно. И все это время скрывала эту страшную правду.

Я поняла, отчего Братислав так задержался на обручение. Наверняка по пути в Звездный храм он и узнал эту нелицеприятную тайну.

— Где доказательства твоих обвинений, Братислав?! — прорычал царь Светозар. — Это гнусный навет на мою дочь. Чую, это происки елизарцев. Они жаждут рассорить наши царства! Чтобы посеять ненависть между нашими народами!

— Поверь, государь, я тоже так подумал вначале. Но потом мой сотник привел свидетеля. Она может подтвердить все мои слова.

— Кто такая? Где она?

— Я уже послал за ней, государь. Она пришла со мной сейчас, — ответил Братислав.

— Откуда твой сотник знает обо всем, княжич? — с вызовом спросил Светозар.

— Не знал тоже. Два часа назад он получил послание, где была изложена тайна царевны Снежаны и как найти в Дивнограде эту селянку, которая все может подтвердить.

В этот момент на веранде появились сотник Братислава и какая-то женщина в простых одеждах.

— Подойди, Карна, — велел царевич. Женщина приблизилась. — Говори как на духу все, что рассказала мне час назад. И все по правде.

Женщина поклонилась и тихо ответила:

— Прости, великий государь, — обратилась она к Светозару. — Я Карна Востра, и я повитуха. Два года назад я приняла малыша, которого родила твоя дочь, царевна Снежана. Царица Ярослава пыталась скрыть, кто девица на самом деле. Но я не глупа и все поняла тогда. Раньше я жила на севере царства, в местечке Алая Межа, и именно в моем доме царевна родила сына.

После этих слов повитухи Ярослава поджала губы, а у царя Светозара на скулах заходили желваки.

— Клянешься своей бессмертной душой, что говоришь правду, селянка? — спросил грозно Светозар.

— Клянусь своей душой и здоровьем моего единственного сына, что говорю правду. Светлые Боги тому свидетели. Эта девица родила сына два года назад.

Она указала на меня рукой. Взоры всех устремились в мою сторону и мне стало не по себе. Светозар смотрел на меня с яростью, мачеха с болью, а царевич с холодностью.

— Ступай! — глухо приказал царь Карне. И снова обернулся к царевичу. — Княжич, я разберусь в этом. Богиня Тара мне порука, что я не знал о том. Обряда сегодня не будет. Завтра я поговорю с тобой снова.

— Добро, — ответил Братислав. — Но ты знаешь, государь, что за себя опороченную деву я не возьму. Царица Серебряного царства обязана быть чиста. Я должен быть уверен в крови своих наследников. А твоя дочь осквернена.





Глава 7





После того как княжич, громко суча каблуками сапог, покинул веранду, царь грозно взглянул на меня и строго произнес:

— Следуй за мной, дочь. И лучше тебе придумать убедительное оправдание своей лжи, когда мы вернемся во дворец.

Спустя четверть часа мы вошли в мою спальню в женском белокаменном тереме. Ярослава последовала за нами. Закрыв плотно дубовые двери, она заявила:

— Позволь мне первой рассказать тебе, Светозар. Я помогла Снежане скрыть всю правду. Хотела уберечь ее от позора, а тебя — от волнений.

Услышав слова мачехи, Светозар переменился в лице, и его взор запылал бешенством.

— Так ты знала об этом, Яра?! — взъярился он, сжимая кулак. — Помогала ей в тайне от меня?

— Да, государь, — ответила она. — Выслушай меня, а уж потом будешь судить нас.

Она начала кратко рассказывать про то, как узнала, что я беременна, как помогла мне родить и отчего скрыла все от него. Отец слушал молча, не перебивал, но его лицо было мрачнее тучи.

Я присела на мягкую лавку у окна и тоже внимательно слушала рассказ мачехи, боясь пропустить что-то важное из слов Ярославы. Ведь когда все это происходило, меня еще не было в теле царевны. Спустя десять минут мачеха замолчала, а я горько вздохнула. Ничего нового из того, что я помнила о том времени, я не узнала.

Светозар обернулся снова ко мне и тоном инквизитора спросил:

— Кто тот тать, что посмел прикоснуться к тебе?

— Я не знаю, батюшка, — ответила я тихо. — Правда. Я видела его только один раз.

— Один раз? — прорычал Светозар. — И сразу же позволила залезть тебе под юбку, глупая девчонка?

— Я не позволяла. Он сам… взял.

— Чего? — пророкотал царь.

Я прекрасно понимала его бешеную реакцию. На его месте я бы тоже рвала и «метала молнии». Единственная дочь — царевна обесчещена. Непонятно кем, еще и родила тайно. Есть от чего взбеситься.

— Это случилось на Красной ярмарке, батюшка, — начала сбивчиво я теперь уже свой рассказ.

Тот день я отчетливо помнила. Воспоминания прежней хозяйки тела передались мне.

Воспоминания тот дня начинались с того момента, как мы с моей горничной тайком улизнули из дворца через черный ход для прислуги, одевшись в простые одежды служанок. И неудивительно, что тот молодой человек не побоялся приставать ко мне и навязать свою близость. Он наверняка решил, что я из простых селянок, оттого и не слушал моих возражений.

С горничной мы вышли сразу на центральную площадь Дивнограда. Здесь было многолюдно. И уже вовсю царило веселье, шум и праздное настроение.

Тогда был первый день открытия царской ярмарки, на которую ежегодно съезжались купцы и торговцы со всего царства. Красная ярмарка проводилась от центральной площади до самой северной окраины града, занимала несколько кварталов, и длинные торговые ряды тянулись по нескольким широким улицам. Кроме торговцев и пекарей здесь были скоморохи, и уличные музыканты, умельцы на ходулях и разные балаганные представления с петрушками и ряжеными.

Уже стемнело, когда мы с горничной вышли на широкую улочку. Здесь торговали печатными пряниками и медовыми баранками. Купив ароматный сдобный калач, мы радостно обсуждали весёлое представление скомороха, у которого была ручная белка, которая прыгала через кольцо. Именно в этот момент к нам подошли трое парней. Они заговорили с нами, но мы с горничной испуганно ответили, что нам некогда, и попытались скрыться в толпе.

Поспешили на соседнюю улочку, чтобы уйти. Но парни не собирались оставлять нас в покое и следовали за нами. Здесь было уже не так светло от факелов и уличных фонарей. В какой-то момент нам показалось, что мы оторвались от приставучих поклонников. Пошли дальше. Решили купить сахарные яблоки и уже возвращаться во дворец.

Неожиданно моя горничная отстала. Её остановил какой-то купец на повозке, спрашивая, как проехать на центральную площадь. Я же прошла дальше по улочке, как вдруг кто-то схватил меня за руку. Сильно дернул и затащил в какой-то дом.

— Попалась! — довольно выпалил тот самый парень из троих, который чуть ранее строил мне глазки и пытался понравиться.

Я шарахнулась от него в сторону и увидела, что мы в небольшой конюшне. Два коня находились в стойлах, а в углах было навалено свежее сено. Я тут же попыталась вырваться наружу, но парень захлопнул дверь и расставил в стороны руки, пытаясь меня поймать. Я шарахнулась от него в дальний угол конюшни.

— Ты очень красива, девица, — призывно сказал он, чуть улыбаясь и подкрадываясь ко мне.

— Не подходи! Я закричу! — в истерике тогда крикнула я, прекрасно поняв, что он задумал.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — произнёс он.

В следующее мгновение он устремился ко мне. Стиснул в сильных руках, зажал мой рот широкой ладонью, чтобы я не закричала. Перед глазами у меня всё померкло, и я потеряла сознание.

Когда я пришла в себя, то оказалась одна в той конюшне.

Лежала на мягком душистом сене. Один из коней громко заржал. Я быстро села и начала осматривать себя. Вышитая рубаха и сарафан, в которых я была, были разорваны в нескольких местах. А на моих бёдрах виднелись капли крови.

Поняв, что произошло нечто ужасное, я вскочила на ноги и закуталась посильнее в свой лёгкий плащ. Единственную вещь на мне, которая была целой.

Утирая слезы, я возвращалась домой одна. Горничную я потеряла. Боялась даже думать о том, что произошло. Тайком снова прошла во дворец в свои покои. Немедленно вымылась, а потом долго горько плакала. А спустя два месяца я оказалась беременна.





Глава 8





Едва я закончила свой рассказ, Светозар строго посмотрел на меня и спросил:

— Значит, ты никогда не видела этого парня до того?

— Нет, батюшка. И после не видела. Он не придворный и не из княжеской дружины. Я вообще не знаю, кто он такой. Может, простолюдин, а может, боярин, а может, вообще торговец или проезжий какой. Он был странно одет. Неприметно, как обычно выглядят путешествующие ратники, в лёгком кольчужном доспехе и тёмных штанах. Без головного убора.

— То есть ты совсем не предполагаешь, кто он такой?

— Нет. Он не говорил со мной, сказал только пару слов. И имени не называл.

— Ублюдок… — процедил Светозар. — Опиши его внешность.

— Русый, правильные черты лица, тёмные глаза. Высокий, по-моему. Молодой, лет двадцати. Но если бы я его увидела, то узнала бы, наверное, — предположила я.

— Может, тебе ещё смотрины женихов устроить, девка?! — прорычал царь. — Зачем ты пошла на ярмарку, да ещё и одна?

— Я была с горничной.

— Какая разница! Две дуры бестолковые. Вы вообще о чём думали, когда потащились на многолюдную ярмарку поздно вечером?

— Мы не думали, что всё так закончится, батюшка. Прости…

Светозар процедил ругательство сквозь зубы и начал мерить шагами мою спальню. Поджимал губы и хмурился. Видимо, о чём-то напряжённо думал.

— Что теперь делать? — бурчал он себе под нос. — Какой мне ответ держать перед императором… Он будет в ярости. Чем же я так прогневил Светлых Богов?!

Я не помнила, отчего Снежана пошла на ту ярмарку. Но ощущение того, что она сделала это намеренно и нарочно, не покидало меня. Отчего-то казалось, что царевну так рьяно держали в заточении и никуда не выпускали, что она решила назло отцу показать свой норов. Потому и сбежала из дворца, решив погулять на ярмарке. А потом всё обернулось этой трагедией.

Хотя понять и Светозара, и Снежану было можно. Один берег свою дочь, словно сокровище, обещанное царевичу Серебряного царства, вторая наверняка хотела свободы и узнать жизнь простых горожан, которой у царевен не могло быть в принципе по праву их рождения.

Вдруг царь остановился и пронзил меня мрачным взглядом.

— И где твой сын, Снежана? Как ты могла скрыть его от меня?

— Сын Даны, который живёт в женском тереме, — ответила я. — Это мой сынок. Мы выдали его за дитя горничной, чтобы никто не понял, что я родила его.

— Малыш-оборотень? — окончательно опешил Светозар, и его лицо пошло пятнами. — Северах, которого слёзно просила уберечь Ярослава и оставить его во дворце? Он мой внук?

— Да, Светозар, — ответила мачеха. — Царица Забеляна была северахом. Доброгляд скрыл правду от тебя, не хотел нарушать договорённости между вашими отцами.

— Везде ложь! Везде! И всё эти глупые бабы! — процедил Светозар, сжимая кулак. — Думают, что делают лучше, а получается одна гадость! Царевичу Братиславу повезло больше, он узнал обо всём сейчас! А я точно буду осмеян, и не только своим народом, но и всей империей!

Он опять замер на месте. Лицо его было мрачнее тучи, а на скулах ходили желваки. Царь Сибирии явно не знал, что делать.

— Батюшка, не надо так переживать. Мы хотели сказать тебе правду, — начала я сбивчиво.

Много раз я подбирала и придумывала нужные слова, чтобы объяснить всё отцу. Но сейчас от волнения все нужные слова вылетели у меня из головы.

— Ты понимаешь, что ты порченная, глупая?! — воскликнул Светозар. — Никто не возьмёт тебя замуж. Первым был у тебя непонятно кто! Ни один княжич или боярин не захочет быть вторым! Да и простолюдин тоже! Ты знаешь закон Рита! Первый мужчина вносит свой образ и подобие в тело женщины! И все дети после несут в себе его частицу!

Всё это я узнала от мачехи ещё полгода назад.

— А твой байстрюк? — продолжал в ярости рычать отец. — Ты не только родила без мужа. Ты родила севераха! Понимаешь ты это? В тебе еще медвежий ген! И поверь, я сейчас вытрясу душу из Доброгляда, который посмел скрыть от меня, что твоя мать была оборотнем.

— Она только несла в себе тот ген, батюшка, — тихо ответила я, пытаясь защитить покойную царицу Забеляну.

Ярослава рассказала мне ее печальную историю, и судьбу. И я очень сопереживала ей.

— Какая разница! Ее отец подсунул мне деву-севераха! Как и сейчас вы хотели обмануть царевича Бартислава! Повезет еще, если Великий княжич уедет тихо и просто откажется от тебя. Я бы на его месте разорвал бы все дружеские связи с нашим царством за такой подлый обман!

— Муж, ты преувеличиваешь, — попыталась сказать Ярослава.

— Преувеличиваю? Нет, жена. Происхождение и кровь наследника царства не должны вызывать сомнений. Иначе это может послужить поводом для любой войны или бунта. И северах никогда не сможет взойти на трон.

— Светозар, успокойся, не горячись. Не руби с плеча, — пыталась увещевать царица. — А что, если найти того парня — отца Мешани и выдать Снежану за него?



Дорогие читатели, если вам нравится книга, прошу поддержите ее лайками и комментариями. Это очень вдохновляет автора. Благодарю!



...

Дорогие читатели, в ожидании проды предлагаю заглянуть в следующую историю нашего литмоба

Хозяйка заставы. Посторонним вход воспрещён

Александра Каплунова





Глава 9





— За кого? — пророкотал царь. — За этого непутевого и дерзкого? Даже если отыщем его, то толку не будет. Если бы он был княжичем или царевичем, его бы все знали в лицо! И Снежана тоже. А она не знает, кто он. Значит, он из простых бояр или простолюдинов. А царевна не может стать женой мужа ниже себя по статусу.

— Но раз малыш от него, может, все же можно сделать исключение? — пыталась убедить его мачеха.

— Исключено, — отрезал Светозар. — Хотя найти этого выродка надо. Я лично отрублю ему голову за его дерзость. Что он посмел прикоснуться к моей дочери!

— Но он думал, она селянка, муж.

— И что? По-твоему, если простолюдинка, то можно насильничать над ней? Нет, этот тать заслуживает смерти! Будет знать, как девиц портить!

В этот момент Ярослава приблизилась к царю и положила свою ладонь на его плечо, явно желая успокоить его. Светозар тут же вздрогнул и дернулся, словно ее прикосновение обожгло его.

— Отстань, лживая! — прорычал царь и сбросил руку царицы со своего плеча. — Как ты посмела все это скрывать от меня? Никогда тебе этого не прощу, Ярослава!

Услышав его слова, я закусила губу. Как я ни старалась сделать так, чтобы царь не гневался на мачеху, ничего не вышло. Он явно считал, что она виновата так же, как и я.

— Батюшка, прошу, меня накажи, я виновата во всем. Ярослава только хотела помочь.

— Вижу, как она помогла, — продолжал лютовать отец. — Наверняка теперь слухи разойдутся по всему царству! Моя единственная дочь — северах. Еще и опороченная. Позор будет на всю империю.

— Светозар, не говори так.

— Замолчите обе! Более не желаю вас слушать! — приказал царь и отошел к окну.

Заложил руки за спину и уставился мрачным взглядом вдаль. Мы с мачехой затихли, понимая, что он напряженно искал выход из этой непростой ситуации.

Ярослава подошла ко мне, обняла за плечи. Я тоже прижалась к ней. Мы обе тревожно смотрели в спину Светозара и молили Светлых богов, чтобы гнев царя утих и он принял правильное решение. Мы понимали, что на нем лежит груз ответственности не только за всю Сибирию, но и за хорошие отношения с царем Серебряного царства, которые сейчас были под угрозой. И я представляла, какой хаос сейчас творился в мыслях Светозара.

Прошло не менее четверти часа. Наконец, царь повернулся к нам и ледяным тоном процедил:

— Я решил твою судьбу, Снежана. Ты отправишься в Девичью пустошь. Навсегда. Вымаливать прощение за свое дурное поведение и просить Светлых Богов, чтобы устроили твою судьбу. Ты мне больше не дочь! Я отрекаюсь от тебя.

— Батюшка, не надо, — в ужасе пролепетала я, услышав подобное.

Царь поднял руку, жестом приказывая мне замолчать.

Я понимала, что если он отрекся от меня, то я больше не царевна и мое положение теперь будет как у обычной простолюдинки. А по законам царства все, кто попадал в Девичью пустошь, выйти оттуда не могли никогда. Только дети, рожденные там, могли вернуться в мир и жить обычной жизнью. Но своих матерей они более никогда не видали. Таково было страшное и жестокое наказание тем женщинам, которые нарушили законы империи о чистоте и целомудрии.

Я знала, что в Сибирии, некоторые жители, дабы не обрекать на несчастную судьбу своих дочерей, скрывали правду о бесчестии. Многие «оступившиеся» выходили замуж тайно, и женихи брали таких девиц за большой выкуп. Но мой отец Светозар, видимо, желал сурово наказать меня.

— А твой байстрюк сегодня же будет заточен в башню в Южной крепости. Так, чтобы выбраться оттуда не мог, — продолжал Светозар.

Услышав это, я в испуганно вскрикнула, а на моих глазах навернулись слезы. Именно этого я боялась более всего. Если с Девичьей пустошью я могла еще смириться, хотя и представляла, как там мне будет трудно, то своего любимого малыша я не могла обречь на столь жуткое существование. За решеткой в мрачной темнице.

— Батюшка, прошу! Не надо Мешаню в башню. Он там погибнет один! — взмолилась я, упав на колени перед царем. — Я готова беспрекословно отправиться в Девичью пустошь, но только с сыном. Прошу, сжалься!

— Нет. Я сказал: ты — в Пустошь, мальчишка — в крепость. Это мое последнее слово.

Более не сказав ни слова, Светозар развернулся и быстро покинул мою спальню. Я же глазами, полными слез, смотрела ему вслед и понимала, что моя жизнь кончена. Но более всего мое сердце сейчас разрывалось о тоске по сыну. Ведь его наказание отныне будет гораздо суровее чем мое.





...

Дорогие читатели, в ожидании проды предлагаю заглянуть в следующую историю нашего литмоба

Непокорная. Развод - не приговор!

Маргарита Абрамова





Глава 10





Ночь была безлунной. Я сидела в темноте около распахнутого окна.

Прошло три страшных дня — жутких и тревожных. Я не знала, что происходит, где мой сын и что с ним. Все эти дни я в ярости металась по комнате и совсем не знала, что делать. Единственная мысль о том, что мне надо бежать с Мешаней из Дивнограда, горела в моем сознании.

Если бы только отец разрешил мне уехать с сыном в Девичью пустошь, я бы беспрекословно подчинилась бы его воле. Даже не стала бы сопротивляться. Мы бы уехали. А когда Мечеслав бы вырос, он бы смог жить в миру. Но с тем, что сын будет навсегда заточен в каменную темницу, я смириться не могла.

Я должна была освободить его из застенка и нарушить приказ отца. И потом бежать на край света, где бы нас никто и никогда не поймал. Но я понимала, что одной мне не осуществить этот дерзкий и опасный план. И я уже была морально готова заключить сделку с кем угодно, только бы он помог мне спасти сына. Все эти три дня я перебирала в своих мыслях имена бояр, витязей и ратников, которые служили во дворце, и тех, кого я хорошо знала, и искала среди них союзника. Но понимала, что никто из них не согласится пойти против воли царя Сибирии из-за меня.

И единственным человеком, который бы, наверное, не побоялся рискнуть всем, чтобы помочь мне, была царица Ярослава. Но я понимала, что мачеха сама в опале теперь. И, возможно, заперта в своей горнице в женском тереме так же, как и я.

Сегодня было особенно горько на душе. Неведение и ожидание — самые тяжкие душевные муки, которые может испытать человек.

У моей двери все эти дни стояла стража. День и ночь. Еду мне приносила служанка, и меня тут же снова закрывали.

От охранников я запиралась на засов. А то у этих наглецов в первый день хватало духу захаживать в мои покои каждый час — проверять меня. Таков был якобы государев приказ, от которого я просто взбеленилась. Потому запирала дверь на засов. Охранники пытались стучаться, требовать, чтобы я открывала, но я игнорировала их требования. Их угрозы сломать дверь остались всего лишь угрозами.

Естественно, никто из них не отважился жаловаться на меня царю Светозару. Видимо, боялись его гнева. А я представляла, в какой ярости сейчас пребывает отец. Чтобы немного успокоить охранников, я иногда прохаживалась около дверей, громко стуча каблучками. Тогда они перешептывались о том, что я «на месте», думая, что я не слышу.

Осторожный стук в дверь заставил меня насторожиться. Я быстро смахнула слезу со щеки и встала. Тихо подбежала к двери.

— Снежа, это я. Открой, — раздался из-за двери приглушенный голос Ярославы.

Я ждала ее. Все три дня. И это ожидание мне показалось вечностью.

В тот трагичный день, когда царь Сибирии решил мою судьбу, он разделил мою жизнь на «до» и «после». До того дня я была Великой княжной и царевной Сибирии, уважаемой народом и почитаемой древними боярскими родами. А теперь я была опороченная девица, преступница, которая нарушила моральные устои царства и обрекла себя на вечное осуждение.

Едва Светозар вышел, как уже через четверть часа у моих покоев появилась охрана. По приказу отца мне запретили выходить из своей спальни и с кем-либо говорить. Так сказал один из десятников, который нес службу у моих дверей.

Все эти три дня я не видела мачеху. Как я поняла, ей было запрещено видеться со мной. Когда она уходила, сопровождаемая сотником, который пришел за ней в мою спальню, она лишь успела шепнуть мне:

— Жди. Я не оставлю тебя, дитя.

И я ждала. Мучительно, тревожно, с надеждой.

Сейчас голос мачехи за дверью показался мне лучиком света в кромешной тьме моей нынешней жизни.

Я быстро отперла засов и отворила тяжелую дверь. Два охранника у двери, привалились к стене, громко храпели. Я поняла, что няня Верея изготовила пахучую сонную палочку, которой и воспользовалась Яра.

Мачеха проскользнула в мою спальню и обняла меня.

— У нас всего час, пока они не проснутся. Как ты, милая? — обеспокоенно спросила она, отстраняясь.

— Не могу ни есть, ни спать. Где Мешаня? Ты знаешь?

— Да, в крепости. Его отвезли туда еще три дня назад.

— Боже мой! — воскликнула я, заламывая руки.

— Не переживай так, Снежа. Я уже подкупила охрану. У него там мягкая кроватка и игрушки есть. Кормят его хорошо. Только тяжко ему в четырех стенах. Я вчера ездила тайком к нему. С ним все в порядке.

— В порядке, Яра? Мой сын в темнице!

— Поверь я очень переживаю о том. Но ты должна успокоиться.

— Не могу, Яра! Батюшка слишком жесток! Мешаня — он ведь совсем еще малыш, а его в мрачную крепость! — возмутилась я.

— Мы не знаем всего, отчего Светозар так поступил.

— У него просто каменное сердце!

— Это не так, Снежа. Он царь огромной страны, и он видит и знает гораздо больше, чем мы все. Мне отчего-то кажется, что он опасается твоего сына.

— Конечно, он же северах, опасный для общества. Так же все считают. Но я-то знаю, что мой сынок и мухи не обидит, Яра. Он в обличии медведя сам всего боится. Жмется в угол и скулит так жалобно. Он сам не рад этому звериному обличию.

— Снежа, говорю тебе, мы освободим его! Я обещаю тебе.

— Освободим его? Но как? Батюшка не изменит решения.

— Я знаю, — вздохнула царица. — Поэтому мы украдем мальчика из темницы, и вы с ним убежите. Я уже все придумала. Я помогу вам.

Слова мачехи показались мне ангельской музыкой. Она словно прочитала мои мысли. Я искала союзника для своего дерзкого плана, а Ярослава сама решила помочь мне.





Дорогие читатели, в ожидании проды предлагаю заглянуть в следующую историю нашего литмоба

Безупречный генерал для скандальной вдовы

Ника Цезарь





Глава 11





— Спасибо, Яра! — выпалила я в неистовстве и обняла мачеху.

— Давай присядем сюда и поговорим, Снежа, — велела царица, усаживая меня на мягкую лавку, подальше от дверей. — У нас мало времени. Я расскажу тебе всё. Я почти всё устроила. Осталось только уточнить детали.

— Детали?

— Твоего побега.

От переживаний и внезапной радости, что хоть кто-то пожалел меня и моего сыночка, что кому-то я действительно была небезразлична, у меня на глазах выступили слезы. Но я понимала, что расклеиваться сейчас нельзя, потому быстро смахнула прозрачные капли с ресниц.

— Послушай, что я придумала, — сказала Ярослава. — Ты поедешь на восток, в самый дальний уголок царства. Туда позже верные мне люди привезут Мешаню, как только смогут вызволить его из тюрьмы.

— Но почему мы сразу не можем поехать вместе с ним? — обеспокоенно сказала я. — Я не буду спокойна, пока он в застенке.

— Так надо, Снежа, пойми. Это для вашей же безопасности… — Яра осеклась и поправилась, словно сказала не то слово. — Для того чтобы оберечь вас. Если вас заметят вместе, то могут сразу же доложить Светозару. А так, если из Дивнограда выйдет просто какая-то молодая девица, а через неделю, например, баба с маленьким сыном, подозрений не возникнет.

— Я поняла, Яра, прости. От переживаний я плохо соображаю.

— Слушай дальше. Я дам тебе владетельную грамоту на небольшое княжество. Оно совсем маленькое, но далеко от столицы. Мы выправим для тебя новые документы, как будто ты дочь боярина Курбского, княжна Светлана.

— У меня будет новое имя? Это логично, чтобы меня не нашли.

— Именно, у тебя будет легенда, что ты едешь на восток царства, чтобы выйти замуж и вступить во владение княжеством. Ты и твой муж после обручального союза, получите полное управление княжеством.

— Замуж? — опешила я. — Но зачем? Я и без мужа смогу управлять княжеством, я надеюсь. Найду толковых советников…

— Нет, ты обязательно должна выйти замуж, Снежа. Пойми это. Тогда над тобой не будет довлеть закон об опороченных девах. У тебя будет муж, и уже никто не сможет отправить тебя в Девичью пустошь, а твой сынок останется при тебе.

— Как складно ты придумала, Яра. Да, я согласна. Но за кого я должна выйти?

— Старец Доброгляд уже договорился обо всем. В тех краях живет старый боярин Путята Фимский. Он друг Доброгляда и бывший витязь. Тому боярину жить осталось недолго, он очень стар. Он готов взять тебя замуж, номинально. Понимаешь? Он едва ходит, сильно болен. Он разорен и влачит нищенское существование. Поэтому, чтобы прожить последние годы в достатке и почете, он готов подарить тебе свое имя. Ты станешь его женой. Он получит достаток, а ты — свободу. И по законам империи ты будешь под защитой мужа.

— И тот боярин согласен на это? Что я буду лишь фиктивной его женой?

— Да. Он так стар, что мечтает лишь о последних месяцах покоя и достатка. Так сказал Доброгляд. Мало того, боярин Путята знает, кто ты такая на самом деле, и не боится гнева Светозара. А после смерти старого боярина ты получишь независимость как вдова и сможешь самостоятельно управлять княжеством.

— А Мешаня? Он же приедет в то княжество со мной?

— Да. Ты прибудешь в Трижград первой и будешь ждать, когда привезут сына. Град находится на границе между центральным и восточными княжествами. А потом вы вместе отправитесь в Элию.

— В Элийские горы? Те, что у Южного моря?

— Да. Элийское княжество, что будет упомянуто в грамоте, стоит у подножья западной границы гор.

Я понятливо закивала, уже складывая в своей голове план. Я еду в Трижград, там ожидаю Мешаню, и потом мы едем в Элию. Я выхожу замуж за боярина Путяту, и всё. Я свободна, с сыночком и владелица небольшого княжества. Лучшей доли и придумать нельзя.

От этих мыслей мне стало спокойно и даже как-то светло на душе. Однако на лице мачехи появилась некая озабоченность.

— И еще одно, милая, — сказала Ярослава. — Я все же должна предупредить. На востоке неспокойно.

— Я слышала о том.

— Да на восточной границе опасно, много беглых разбойников и вообще недовольных, правлением Светозара. Потому царские ратники и сотники боятся соваться на восточные границы без надобности. Но это нам на руку. Именно там тебя будут искать в последнюю очередь. Потому я выбрала Элию.

— Но получается, там хаос и беспредел? — обеспокоенно спросила я. — Я слышала о князе Чермном, который держит в страхе те земли.

— Да, там хаос, но организованный, скажем так.

Я знала, что князь когда-то был главнокомандующим царской ратью, но попал в опалу. А имя «Чермный» происходило от слов «красный», «красивый». Корень «черм» в славянских языках означал именно это.

— Но почему батюшка не пошлет войска туда и не накажет князя? Он ведь враг империи?

Ярослава вздохнула и как-то мрачно улыбнулась.

— Не все так просто, Ярослава. Да, Чермный провинился, он враг Сибирии, и Светозар сослал его в наказание на дальние границы империи. Но есть уговор между твоим батюшкой и князем. Чермный остался на свободе и получил власть над восточной границей нашего царства. Но ему запрещено выезжать за пределы Горича. Однако в ответ он обязан удерживать восточные границы от вторжения наемников и елизарцев, с чем он блестяще справляется последние годы. Там часто бывают сражения.

— Но я не слышала, что на востоке так опасно.

— Это тщательно скрывается, — объяснила Ярослава. — Чтобы не вызывать панику у жителей царства. На юге восточные границы выходят на Змеиные земли, а оттуда постоянно происходят нападения кочевых диких племен. Это остатки гуннов, тех, кого не уничтожила императорская рать еще десять лет назад во время Великой войны за Динарию.

— Какой ужас.

— Потому Светозар и решил оставить Чермного на свободе: так князь принесет больше пользы Сибирии, чем в застенке или мертвым. Князь Чермный и его войско — единственные, кто постоянно может сдерживать нападения гуннов. Насколько я знаю, дикие кочевники периодически нападают на наши рубежи на юго-востоке, но получают как следует по «морде» и снова убираются за Змеиный перевал. Но опять же — до определенного времени, когда опять решают напасть.

— Поняла. Получается, своего врага батюшка заставил все же служить на благо Сибирии?

— Можно сказать и так. Другого такого умелого полководца трудно сыскать. Возможно, тебе придется столкнуться с ним. Но лучше, конечно, к князю Чермному на глаза не попадаться, он очень опасен. Я расскажу, какие земли он оберегает, и если ты не будешь туда ездить, то все будет хорошо. У тебя будет царская грамота на правление Элийским княжеством, и это обезопасит тебя,

— Я все поняла, Яра. А в чем вина князя?

— Яромир Чермный замышлял против государя. Хотел поднять восстание.





....

Дорогие читатели, в ожидании проды предлагаю заглянуть в следующую историю нашего литмоба

Верное средство

Жанна Штиль





Глава 12





— Я слышала, князь был великим полководцем.

— Это так, Снежа, — горько вздохнула царица. — Он и сейчас лучший. Ему мы обязаны победой в недавнем побоище на востоке царства, когда полиняне с елизарцами решили устроить новую войну. Три года назад они внезапно напали на наши границы большим войском, но Чермный решил все там за пару месяцев. Избавил нас от кровопролитной войны. Он великий полководец, ему нет равных. Да и в войне с Динарией, десять лет назад, он проявил себя как один из лучших сотников царской рати.

Слова Ярославы казались мне очень странными, и я не могла понять до конца мотивы отца.

— Но разве не опасно держать князя с вооруженной ратью на границах? — спросила я. — А если он двинется на Дивноград и опять решит свергнуть батюшку?

— Не будет этого. За ним постоянно следят. И если Чермный или какое-то войско пересечет границы Горича, Светозар немедленно поднимет всю царскую рать, а если этого не хватит — пошлет за имперскими войсками. И князь это знает, потому исполняет уговор.

Мы еще раз обговорили детали моего побега, и Ярослава собралась уходить. Охрана у моих дверей вот-вот должна была проснуться.

Но меня беспокоило еще одно.

— Ярослава! — окликнула я мачеху. — Ты не боишься гнева отца? Когда он узнает, что ты помогла мне, он будет в ярости.

— Я знаю. Но когда он остынет, я попробую убедить его, что так будет лучше. Жить тебе и малышу тайно в Элии. Пусть все в царстве думают, что ты в Пустоши, а про мальчика знаем только мы. Светозар, надеюсь, поймет меня и простит.

.





Еще два долгих дня я ждала, когда за мной придут.

Прислушивалась к каждому шороху в коридоре и почти не спала по ночам.

Я была готова.

В тот вечер было особенно тоскливо. Минуты текли часами, а я, словно плененный зверь в клетке, непрестанно ходила по своей комнате. В укромном уголке уже лежала собранная сума — самое необходимое в дорогу для меня и Мешани.

Около полуночи я присела к камину, устала, но спать не хотела. Тревога и напряжение не проходили третью ночь подряд. Я смотрела на горящие языки пламени и ждала.

— Богиня этого мира, матушка Макошь, если ты слышишь меня, помоги, — произнесла я, обращаясь к Макоши, как это делали местные. — Устрой, чтобы все получилось, и как можно скор...

Я не договорила, ибо со стороны двери раздался глухой звук.

Резко обернулась.

Вскочила на ноги. Подбежала бесшумно к двери.

Так и было.

Еще один поворот железного ключа в замке. Я замерла. Дверь дернулась, но осталась на месте — железный засов изнутри держал ее.

— Свобода царевне, — раздался приглушенный низкий голос из-за двери.

Я облегченно выдохнула. Это был пароль, который придумала Ярослава.

Быстро схватившись за засов, я отворила его. Дверь тут же стремительно распахнулась, я успела вовремя отскочить назад. В спальню вошел мужчина: в легкой кольчуге, темной рубахе и черном плаще. В руке он держал блестящий шлем.

Мощный и широкоплечий, он показался мне величавым и грозным. На вид лет тридцати. Короткая густая борода темного цвета отливала каштановым оттенком, а волосы выбриты на висках и забраны на затылке в хвост. Такую прическу носили некоторые отряды ратников в сибирской рати. И одежда его была такой же: темной, с серебристой поблескивающей кольчугой и шлемом.

Он сделал медленный шаг внутрь, бесшумно ступая мягкими сапогами по дереву, и чуть наклонил голову.

— Я Богдан Рысь, царевна. Витязь Белой сотни. Я пришел за тобой по приказу царицы Ярославы.

Я пытливо окинула мужчину взором. Вид его был слишком устрашающим, а взор — мрачным и давящим. Вдруг у меня промелькнула мысль, что где-то я уже видела этого мужчину. Но где? Он точно не был приближен ко двору, ибо во дворце я его не встречала. Но хоть убей, не понимала, откуда знакомо его лицо. Точнее, даже не лицо, а взгляд — мощный, глубокий, яркий.

Моргнув, я наконец пришла в себя.

— Покажи грамоту о владении, — приказала я, помня, о чем мы договаривались с мачехой.

Он кивнул и быстро достал из плаща бумагу. Я раскрыла ее. Это была действительно грамота о владении Элийским княжеством, подписанная моим отцом Светозаром, но, естественно, на имя княжны Светланы, дочери боярина Ольдега Курбского.

Да, Яра. Как ты все умело провернула. Наверняка батюшка даже не понял, что подписывает.

— Хорошо, — ответила я.

— Это твоя родовая бумага, царевна, — коротко заявил витязь и протянул мне еще один свиток, уже поменьше.

Это оказался документ о моем рождении. По нему тоже все сходилось, как и говорила мачеха: и возраст чуть меньше, чем мой, и то, что я родилась в Кривиче, в соседнем княжестве, у бояр Курбских.

— Мы должны идти, — нетерпеливо заявил Богдан. — Сколько тебе надо времени, чтобы собраться, царевна?

— Пять минут. Сменю одежду — и готова.

.





.

Дорогие читатели, в ожидании проды предлагаю заглянуть в следующую историю нашего литмоба

Опальная вдова и адмирал на краю Империи

Ри Даль





