Глава 1. Долг рода


— Этот скот жив! Ломаем ему ноги и двигаем отсюда.

Ломаем ноги? Это они про меня, что ли? Я решительно против!

Только вот мигрень не давала сосредоточиться, а тело не слушалось. Даже глаза открыть не получалось. Сквозь шум в голове начали прорываться голоса.

— Ну ты и идиот! Ты зачем выкрутил силу на максимум? — раздался визгливо-противный голос.

Ему ответил растерянно-бубнящий:

— А чего он? Серому нос сломал. Тебя опрокинул. Вот я и не рассчитал чуток.

Опять визгливо-противный:

— Сам боссу объяснять будешь, чего ты там не рассчитал!

Я привычно обратился к океану энергии в источнике, но перед глазами возникла непробиваемая стена. Причем внизу на этой стене была небольшая закрытая дверца.

Что за…? Где мой источник?

Не успел я растеряться, как взамен пришло Слово:





Магоканалы выжжены полностью.

Внешнее воздействие невозможно.

Повысить регенерацию физического тела на десять процентов? Да/нет





Я мысленно заорал «ДА!»

По телу пробежала волна тепла, и я его, наконец-то, почувствовал.

С трудом поднял свинцовые веки. Серый бетонный потолок, ряды машин... похоже на подземную парковку.

Сфокусировал взгляд на говорящих.

Трое молодых парней в форме с двуглавым орлом. На груди у каждого стальная бляха со щитом и цифрой «2».

Это точно не мой институт маготехники.

Визгливый начал выкрикивать бессвязные слова и странно махать руками. Вокруг них собрался голубой туман, который на моих глазах превратился в металлический штырь. И эта пакость устремилась в мою сторону.

Я машинально откатился в сторону и поджал к себе колени. Бетон, где секунду назад были мои ноги, взорвался мелкой крошкой.

— Ох ты, живчик какой, — прогудел парень с разбитым носом. — Придётся вручную над ним поработать.

Тот, что был повыше, недовольно пробубнил:

— Ну его в Бездну, и так по полной засветились. Забираем флешку и валим.

Их диалог прервал рёв двигателя явно с отсутствующим глушителем. По ушам ударил визг тормозов, а в нос — запах горелой резины.

— Мальчики, вы зачем моего подопечного обижаете?

Я повернулся, чтобы посмотреть на обладательницу приятного голоса и, судя по всему, свою… спасительницу?

Мотоциклетный шлем серебристого цвета с затемнённым визором полностью скрывал её лицо, а фиолетовый комбез обтягивал спортивную фигуру. В глаза бросились руки в чёрных перчатках с металлическими вставками на костяшках, которые уверенно держали руль всё ещё рычащего мотоцикла.

Что сказать — и появилась, и выглядела девушка весьма эффектно.

— Пошла вон, пустышка! — прогнусавил парень с разбитым носом. — Ещё раз рот раскроешь, и мне придётся заплатить виру за никчёмную жизнь нулёвки!

— Ой, какие мы смелые и страшные! — усмехнулась девица, снимая шлем. — Не узнали меня?

Золотые волосы дождём рассыпались по плечам. Улыбка сменилась волчьим оскалом.

— У вас минута, чтобы объясниться!

К этому времени регенерация наконец позволила воспользоваться подаренным телом в полной мере. Правда, всё, что я смог, — перекатиться ещё дальше в сторону, уходя с траектории напавшей на меня троицы.

Уж не знаю, кем была девушка, но эта троица её явно не узнала. Визгливый выхватил пистолет и открыл огонь.

Второй, что был повыше, отскочил в сторону и что-то забормотал, размахивая руками. Перед ним заклубился туман, из которого появился здоровенный зубастый пёс.

Ну а третий, тот самый тип с разбитым носом, оказался возле меня и, не глядя, пнул в голову.

Ну как — пнул… Попробовал.

Я перехватил его ногу и, словно зверь, вцепился зубами в икроножную мышцу.

Снова услышал в голове Слово:





Усилить височную мышцу на 20 секунд до 100%

за счёт снижения регенерации до 8%?

Да/нет





Затуманенный мозг дал «добро».

Челюсти сомкнулись, словно капкан, и мне в рот хлынула солоноватая кровь. Проигнорировав истошный крик, я выплюнул окровавленный кусок брюк и дёрнул врага к себе. Всё, чего я хотел в этот момент, — добраться до его горла.

Гнусавый, заскулив, упал на землю и, позабыв от шока про свою магию, отчаянно задрыгал левой ногой, пытаясь оттолкнуть меня в сторону.

Но я вцепился в него, как клещ. Не обращая внимания на редкие выстрелы, подтянулся повыше и вцепился зубами в ляжку. Хоть от нагрузки перед глазами всё плыло, я хорошо помнил, что у меня было всего двадцать секунд.

Противник дико закричал и замолотил по моей голове кулаками. Какой-то из града ударов прилетел мне в висок, и я «поплыл».

И тут он допустил ошибку — попытался схватить меня за шею и придушить.

Затуманенный взор заметил проплывающую мимо ладонь, и тело сработало само собой. Мои челюсти сомкнулись на вражеской кисти, чтобы на последних секундах усиления откусить большой палец.

По ушам в который уже раз ударил истошный крик, а следом по затылку прилетело так, что я, не выдержав, отключился.





***

Темнота.

Но не пустая — знакомая. Я уже плавал в этой тьме совсем недавно. Когда умирал.

Воспоминания нахлынули сами собой — чёткие, яркие. Все шестьдесят пять лет жизни пролетели перед глазами вплоть до последнего мгновения…

А последнее, что я помнил — наша с женой пресс-конференция: первая публичная демонстрация наномагического чипа, способного улучшить работу ЦНС.

— И помните, ничего этого не случилось бы без активного участия моего мужа, который, по совместительству, является ректором и основателем Калининградского института маготехники, Шатунова Михаила Власовича! Прошу на сцену!

Я встаю, любуясь своей женой Надей, — дерзкая, фигуристая, в белоснежном деловом костюме. На губах играет лукавая улыбка, а в глазах читается вечная готовность ввязаться в любую авантюру.

До трибуны остаётся всего пара шагов, когда меня накрывает беспричинная тревога.

Я тянусь к своему источнику, но не успеваю, — через приоткрытую дверь в конференц-зал влетает металлический шар. Он, гудя, словно растревоженное осиное гнездо, раскрывается, и зал накрывает Вуаль Тишины.

Связь с внутренним источником энергии обрывается, и моё незавершённое плетение Абсолютной защиты рассыпается прахом.

Дверь распахивается, и в зал врываются наёмники в чёрных тактических костюмах спецназа «Антимаг». Нашивки спороты, лица скрыты под серебристыми забралами.

Моя магия заблокирована, и всё, что остаётся, — ждать дальнейшего развития событий.

Оно не заставило себя ждать. Вперёд выходит самый массивный. Вскидывает свой «Вепрь» и выпускает в потолок короткую очередь. Почти сразу звучит механический голос:

— Дамы и господа, сохраняйте спокойствие и ложитесь на пол. Это сохранит вам жизнь. Или нет… — и мерзкий механический смех.

«Вепрь» наёмника выплёвывает короткие очереди во все стороны. Меня отбрасывает назад.

Сбоку визжит кто-то из гостей, Надя падает на колени, пытаясь закрыть меня собой, а я понимаю — это теракт.

— Миша! — В глазах жены стоят слёзы. Как врач она сразу поняла, что дело плохо. — Я…

Договорить Надя не успевает. По ушам бьёт ещё одна очередь. Надя вздрагивает, словно от удара, и медленно оседает на меня. В её глазах удивление. И тишина.

Грудь терзает пронзительная боль, лёгкие разрывает от кровавого кашля, но больнее всего сердцу.

Если бы я только позволил Наде установить чип и ей… Но нет же, у меня ведь принципы! Я всегда считал, что первым изобретение должен испытывать его создатель, то есть я сам.

И сейчас она… мертва…

Но, даже умерев, она, прикрывая меня от пуль наёмников, даёт мне шанс отомстить.

Сознание захлестывает волна ярости, и вживлённый в мозг наномагический чип принудительно активирует резерв энергии.

Время сгущается, словно патока.

Я щедро плачу своей жизнью за возможность прикоснуться к магии. Застилающий глаза гнев велит залить весь зал огнём, но на презентации слишком много невинных людей.

Поэтому приходится действовать по старинке. Львиная часть энергии сгорает, сердца врагов, повинуясь моей воле, замирают, и двенадцать тел безмолвно валятся на пол.

Быстро, чисто, аккуратно — в моём стиле.

Моё лицо кривится в победной усмешке — да, сердце рвётся от потери любимой, но мой рациональный мозг рад, что мы с Надей шагнём за кромку вместе.

Остался последний момент. Вуаль Тишины — вредна даже для одарённых, не говоря уже о магах. В лучшем случае, всем присутствующим грозит нервный паралич, в худшем — долгая и мучительная смерть.

Всё, что я могу сделать, — впитать всю антимагическую отраву своим умирающим телом и, воспользовавшись остатками источника, сжечь эту пакость вместе с собой!

Надя, будучи врачом, наверняка бы одобрила такой поступок.

Я хоть и не врач, но с девизом согласен:

«Светя другим — сгораю сам».

* * *

Покой. Душа, сознание, разум… для меня, плывущего по волнам тьмы, нет единого определения.

Темнота убаюкивает. Эмоции засыпают. Ненужные здесь знания о покинутом мире потихоньку растворяются.

Свет. Точнее, пятно света. Именно оно раздражает мой засыпающий разум.

Шаровая молния. Пульсирующий жемчужный шар, опутанный тонкими нитями разрядов.

Его яркий свет пробуждает эмоции. Разум активно собирает чуть было не утерянные знания. Да, бóльшая часть моих навыков безвозвратно потеряна, но основу удалось сохранить!

Тем временем шар замирает передо мной.

Гудящий голос проникает в мой разум:

— Твой род задолжал.

Голос — властный и требовательный. Но этот комок молний — не бог и даже не полубог, а какая-то сущность. Откуда-то я это точно знаю. Сущность, у которой свои интересы, и для которой я — лишь пешка, непрофильный актив…

К тому же, будучи ректором, я научился работать с любым контингентом и не лезть за словом в карман. Да и потом, я ведь умер и против воли воспринимаю происходящее, как нечто нереальное. Как игру моего гаснущего разума.

Поэтому отвечаю безо всякого пиетета:

— К сожалению, на данном этапе я вынужден объявить себя банкротом.

— Невозможно. Твой Род дал клятву, — прогудел плазменный шар.

— Я мёртв, — пожимаю несуществующими плечами. — Увы.

— Это решаемо, — удивил меня шар. — Твоё сознание будет перенесено в последнего отпрыска княжеского рода Медведевых из другого мира. Ты восстановишь род и вернёшь долг.

— В таком случае требую реструктуризации долга, — по старой ректорской привычке произнёс я. — И бонус для стимулирования работоспособности.

Быть ректором — это не только про науку и учёбу. В первую очередь — это экономические и хозяйственные вопросы.

— А ты наглец, Медведев, — в голосе шаровой молнии прорезаются едва уловимые эмоции. — Какой бонус стимулирует твою работоспособность?

— В новом мире должна присутствовать моя жена Надежда, — сознание замерло в ожидании ответа.

— Хорошо, — шар распался на сотни молний. — Да будет так!

Воспоминания отхлынули, и темнота беспамятства сменилась реальностью.





***

Пришёл в себя от чужого прикосновения. Кажется, кто-то омывал моё лицо водой. Резко захотелось пить, и я выплюнул забившуюся в рот пакость.

Вот только поймать струйку живительной влаги мне так и не удалось. Резкая боль лицевых мышц снова погрузила меня в темноту.

В следующий раз пришёл в себя от воды, льющейся прямо в рот. С трудом сглатывая, услышал восторженный женский голос:

— Ну ты отжёг, Мишка. Попытка сожрать противника была зачётной!

Заплывшие от гематом глаза походили на узкие щёлочки, сквозь которые я практически ничего не видел. С трудом шевеля челюстью, просипел:

— Где я… Кто я…

Женский голос зазвенел сталью:

— Так, Миш, потерпи чуток, скоро целители подъедут. А я пока выясню у этих уродов, чем это они тебя так.

Под голову подсунули матерчатый комок. Напрягая слух, я попытался понять, что происходит.

Несколько лёгких шагов на фоне стонов и матерщины. Два приглушенных удара, хрип боли. Холодный женский голос:

— Чем вы его приложили?

В ответ матерная тирада, резко переходящая в дикий крик, оборвавшийся на высокой ноте. Опять женский голос:

— Твоя очередь. Тот же вопрос. Чем его приложили?

— Артефакт, — проскулили в ответ. — Артефакт забвения…

Дальнейший разговор утонул в визге покрышек подъезжающих машин. Следом по ушам ударили топот ног и дикая какофония из отдельных слов и выкриков.

Затем я почувствовал, как мне на грудь опустилась прохладная пластина.

Снова ожило Слово:





Есть прямой контакт с заряженным артефактом.

Можно использовать для увеличения регенерации.

Да/нет?





Мысленно ответил «Да». Почувствовал, как тяжесть пластины исчезает. Засыпая, услышал незнакомый голос.

— Какого… Артефакт рассыпался прямо в руках! Сто тысяч рублей…





***

Проснулся я внезапно и как-то сразу. Словно меня кто-то позвал.

Ещё не осознавая, что происходит, открыл глаза и понял, что не испытываю боли или дискомфорта.

Тёмная комната, в которой я находился, освещалась вспышками молний, пробивающихся через давно не мытые стёкла пластиковых окон. Непередаваемое ощущение, когда лежишь на столе, голый и прикрытый лишь простынёй, да ещё и в холодном помещении с потусторонним светом.

Следом, не дав мне толком оглядеться, в разум постучалось Слово:





Регенерация носителя до усреднённого состояния завершена.

Аккумулированная магоэнергия выработана на девяносто девять процентов.

Требуется срочная подзарядка.





Сейчас, в состоянии покоя, я наконец сообразил, что «Слово» – это наномагический чип, установленный в прошлой жизни и перенесённый в новое тело. Отлично зная его возможности, дал команду:

— Подключиться к свободным энергопотокам.





Энергопотоков не обнаружено.

Планету окружает разреженный магический фон.

Для подзарядки потребуется один астрономический год.

Приступить? Да/Нет





Тяжело вздохнув, я дал разрешение.

Оперевшись на руки, уселся на краю металлической каталки. Напротив у стены стояло неуместное здесь кабинетное кресло. Спящая в нём девушка свернулась калачиком. Возле неё на полу валялись мотошлем и мотоботы.

В палате было темно, но я почему-то отлично видел, словно в фоновом режиме было запущено плетение Ночного зрения.

Не успел я удивиться, как организм срочно потребовал посетить санузел.

Отсоединил капельницу, спустил голые ноги на ледяной кафельный пол, замотался в простыню и бесшумно прокрался к двери.

За дверью открылся тёмный длинный коридор. В трёх шагах от моей палаты находился сестринский пост — стол с лампой, единственным источником света в коридоре. За столом, подложив руку под голову, дремала молоденькая медсестричка.

Я застыл, глядя на лампу. Её основа была выполнена из мрамора, на котором замер бронзовый мишка. Он точил когти о ствол дерева, плавно переходящий в саму лампу. Откуда-то из глубины поднялось странное чувство родства, будто я знал этого медведя всю жизнь. Светотень сыграла шутку: бронзовая морда мне подмигнула.

Медсестричка всхрапнула, и наваждение спало.

На цыпочках я прокрался мимо поста и почти сразу нашёл нужное помещение. Около входа стояли подставки для капельниц. Если бы не ночное зрение, точно бы в них врезался.

Закончив все дела, пошёл помыть руки. Чугунные раковины с бронзовыми смесителями смотрелись монументально. Но меня привлекло большое, облупившееся местами зеркало.

Из отражения на меня смотрел молодой парень лет восемнадцати. Копна тёмных волос, чётко очерченные скулы, карие глаза. Крепкое спортивное тело, но кисти рук подходили скорее музыканту, чем воину.

Я снова молод! В прошлой жизни столько было моим первокурсникам. Аж мурашки по телу пробежали. Несмотря на всю магию нашего мира, бессмертие или вторая молодость случались лишь в мифах.

Закончив с осмотром нового тела, я вышел из туалета и замер в полутёмном коридоре.

Возле двери в мою палату стоял медработник в белом халате. Он деловито накручивал на пистолет глушитель.





Глава 2. Князь Медведев


Первым желанием было затаиться и переждать. Умирать в самом начале новой жизни было бы очень досадно. Но подставлять под пули даму, которая мне помогла, было выше моих сил.

Взгляд упал на металлические стойки для капельницы – отличное копьё! Аккуратно взял ближайшую стойку и с силой метнул самопальное оружие в киллера.

Последний как раз закончил возиться с глушителем и взялся за ручку двери.

Стойка ударила его в плечо, и я, не дожидаясь, пока киллер повернётся в мою сторону, бросился к посту дежурной медсестры. По дороге отбросил простынь, чтоб не стесняла движения.

Разумней было спрятаться в туалете, но в самый последний момент я подумал о медсестричке. Убьют же бедняжку.

Киллер тем временем не растерялся и открыл огонь.

Его пистолет глухо закашлял, и я, заметив краем глаза, как пули оставляют выбоины на стене и на полу, нырнул за стол.

Боюсь, если киллер попадёт мне в голову, не спасёт никакая регенерация.

Словно в ответ на мои мысли, из дежурной стойки брызнули щепки. Враг, скотина, успел заметить, куда я спрятался, и сейчас планомерно превращал дубовый стол в решето.

Всё, что мне оставалось, – сдёрнуть ничего не понимающую медсестричку на пол и навалиться сверху, прикрывая её собой.

Девушка пискнула и, не успев толком проснуться, потеряла сознание. Видно, от восторга, – похоже, нечасто на неё падают голые красавцы.

Сверху упала лампа, брызнув во все сторону осколками зелёного абажура и одарив нас с девушкой легкими порезами. Мраморная основа лампы раскололась надвое, а бронзовая фигурка медведя сама прыгнула мне в руки.

Я ощутил, как по телу прокатилась волна тепла, будто меня обнял кто-то из родни, но сейчас было не лучшее время, чтобы изучать свойства этой бронзовой статуэтки.

Ведь киллер до сих пор был жив, а моя спасительница, на чью помощь я, признаться, сильно рассчитывал, похоже, так и не проснулась.

Гда-дах!

В стену коридора впечаталась сорванная с петель дверь.

А нет, всё-таки проснулась!

Глухие хлопки пистолета и грохот падающей двери заглушил рык разгневанной львицы. Следом послышался звук смачной оплеухи.

Тело киллера рухнуло на многострадальную стойку и, соскользнув, упало прямо на наш с медсестричкой «бутерброд». Я стиснул в руке бронзового мишку и, не обращая внимания на текущую по пальцами кровь, врезал им по голове незадачливого киллера.

— Мишка, ты как?

Не успел я ответить, как под потолком вспыхнули лампы дневного света, озаряя царящий в коридоре разгром. Из торцовой двери, словно ждали там всё это время, выбежали кряжистые санитары. Двое тут же зафиксировали меня, грубо прижав к полу, остальные четверо бросились к босой мотогонщице.

Результат удивил всех, кроме меня. Через пару секунд она гордо стояла в коридоре среди разбросанных стонущих тел.

Валькирия дёрнула молнию поясной сумки и достала стальную бляху, на которой волк пытался укусить цифру десять. Закрепила её на левой стороне груди.

Санитары, увидев эту бляху, начали отползать к стенам…

Девушка тем временем подошла к нам. Со стороны мы, наверное, смотрелись забавно: два качка в белых халатах, замерли на месте, продолжая удерживать в заломе голого парня.

Руки мне выкрутили знатно, так, что я оказался лицом к лицу с открывшей глаза медсестричкой.

— Отпустите его! — приказала белокурая мотогонщица.

Оба умника резко выпустили мои руки и отшатнулись. Я закономерно рухнул на открывшую было рот медсестричку. Та, не выдержав очередного потрясения – на этот раз в буквальном смысле, – на радостях снова убыла в нирвану.

— Ну вы, ребят, даёте… — проворчал я, поднимаясь с медсестрички и приваливаясь к стене. Скоротечный бой забрал все мои силы.

— Всем оставаться на местах!

Приподняв голову, я увидел, как через торцовые двери в коридор врываются воины в чёрных комбезах. На головах — защитные бронешлемы с затемнёнными забралами. В руках — автоматическое оружие неизвестной конструкции.

— А ну, все вон!

Рык моего белокурого ангела-хранителя вымел всю эту толпу из больничного коридора. Валькирия вышла вслед за ними, и наступила относительная тишина.

Санитары, крутившие меня минуту назад, бормоча извинения, помогли добраться до палаты. Вернувшаяся из нирваны медсестричка, то и дело краснея, обработала раны и поставила капельницу.

Когда она заканчивала, в палату вернулась белобрысая мотогонщица.

— Оставьте нас! — прошипела она и немигающим взглядом уставилась на меня.

Хах! Интересно, на что она рассчитывала? Что я вытянусь по стойке «смирно»?

Знала бы она, сколько таких взглядов впивалось в меня, когда я был ректором!

Улыбнувшись в ответ, я пробежался по ней взглядом и посмотрел в глаза. Что сказать? Миловидное кукольное личико плохо сочеталось со спортивным телом и бойцовским темпераментом. Некоторое время мы мерялись взглядами, потом мотогонщица выдохнула и устало плюхнулась в кресло.

— Мишка, ты хоть что-то помнишь? — с надеждой поинтересовалась она.

— Помню всё, — спокойно ответил я. — Но ровно с того момента, как три придурка пытались угробить меня на подземной стоянке.

— Плохо дело, — вздохнула девушка, уткнувшись взглядом в пол. — Они приложили тебя артефактом забвения. Он стирает все личностные воспоминания.

Она немного помолчала, словно принимая какое-то решение, и кивнула сама себе.

— Странно, конечно, но мне придется познакомить тебя с самим собой... Уж если ты меня не помнишь, то себя и подавно…

— Надеюсь, вы собираетесь представить мне достойного молодого человека, — улыбнулся я, попытавшись разрядить напряжённую атмосферу незамысловатой шуткой.

Девушка подняла на меня потеплевший взгляд и, глубоко вздохнув, словно перед прыжком в воду, заявила:

— Уважаю. У тебя всегда была стальная воля. Ну что ж, позволь представить: последний в роду Медведевых, князь Забайкальский, Михаил Вячеславович. Без недели восемнадцать лет. Приписан к гильдии внутренних дел.

Девушка убедилась, что я её внимательно слушаю, и продолжила:

— После потери магических способностей находишься под моей опекой. Получил травму, закрыв собой от проклятья высшего порядка принцессу правящей династии, Годунову Надежду Беловодовну. До сегодняшнего дня был на домашнем обучении в нашем родовом поместье. Перед нападением позвонил мне и назначил встречу на подземной парковке. Зачем — не сказал.

Моя, как выяснилось, опекунша нахмурила брови и задумалась.

— Было очень приятно познакомиться с собой, — усмехнулся я. — Но возникло много вопросов. Начнем с основных, — я посмотрел на девушку. — Первый: почему позвонил именно вам?

Белокурая встряхнула головой, словно избавляясь от мучающих её мыслей.

— Позволь представиться: Арзамасская Алёна Игоревна из младшей ветви рода Медведевых. Воин десятого ранга, командир спецгруппы «Антитеррор». Твой дед перед своей кончиной взял с меня клятву у Стелы. Я должна не допустить угасания основной ветви Медведевых. За это Стела мне присвоила десятый ранг воина и…

Рассказ Алёны прервал появившийся в дверном проеме силуэт. Девушка прервалась на полуслове и резко вскочила на ноги.

Вид появившегося гостя вызывал двоякое чувство. Идеально сидящий костюм серого цвета. На шее белый шёлковый платок. Седеющие грива и бакенбарды, мимика доброжелательного дядюшки. Но холод и жестокость, струящиеся из глаз, словно электроразряд, ударили по моим нервам.

Он достал из внутреннего кармана круглую бляху стального цвета с крысой, держащей лапками цифру десять. Небрежно продемонстрировал её Алёне и процедил:

— Выйди.

Моя белокурая ангел-хранитель беспрекословно подчинилась.

«Дядюшка» же, одарив меня презрительным взглядом, протянул руку и властно произнес:

— Флешку.

Ну-ну… Я тоже умею играть в такие игры.

Неторопливо отцепив капельницу, я, откинув простынь, спустился с каталки. Равнодушно посмотрел на посетителя и растянул губы в вежливой улыбке:

— Культурные люди для начала представляются.

Вся напускная доброжелательность вмиг слетела с «дядюшки», и его лицо исказила гримаса злости.

— Да как ты смеешь, щенок, делать вид, что не узнал меня?! — рявкнул этот высокопоставленный наглец. — Ты хоть представляешь, что я могу с тобой сделать?!

— Прошу вас воздержаться от поспешных выводов, — холодно произнёс я. — По словам Алёны Игоревны, на мне использовали артефакт забвения. Я узнал, как меня зовут, всего пять минут назад.

Честно говоря, хотелось врезать по этой наглой роже, но я всегда умел держать себя в руках.

— Вот как? — протянул «дядюшка».

Он бросил взгляд в сторону двери. В следующую секунду на его лицо вернулась маска лучшего друга.

— Так ты ничего не помнишь, Михаил? — От фальшивого сочувствия в голосе «дядюшки» сводило скулы.

— Ничего. Даже элементарные знания об окружающем меня мире и людях стёрты.

Посетитель выпал из разговора, уйдя в свои мысли.

Стоять голым на холодном кафельном полу было, мягко говоря, некомфортно. Я молча повернулся к «дядюшке» задом, прошествовал к креслу, где недавно отдыхала Алёна, плюхнулся в него, прикрыл глаза и расслабился.

Зверски хотелось жрать. Видно, регенерация отняла все имевшиеся резервы. А ещё меня раздражало, что нет одежды. Я понимаю, больничные порядки и всё такое, но хоть бы халат какой выдали!

Впрочем, если выбирать между халатом и едой, то, однозначно, еда. Например, наваристый борщец и пирог с картошкой и грибами…

— Забавно…

Голос посетителя выдернул меня из-за виртуального обеденного стола, и я неохотно открыл глаза. Вопросительно вскинул бровь и уставился на него.

«Дядюшка», убедившись, что привлёк моё внимание, показал всё ещё зажатую в руке бляху.

— Ты знаешь действие этого артефакта?

— Нет.

— Его нельзя обмануть. Если ты солжёшь, наказание будет хуже смерти. Ты готов подтвердить на нём, что не знаешь, где находится флешка?

Тон «дядюшки» окончательно заледенел. Я уже понял, что он представляет высшую власть в стране. Про флешку я и в самом деле ничего не знал, поэтому коротко кивнул:

— Готов.

Держа бляху на раскрытой ладони, «дядюшка» подошёл ко мне и потребовал накрыть её правой рукой. Что я и сделал. В разум ворвалось Слово:





Обнаружен накопитель с родственной этому телу энергией.

Невозможно подключение к энергопотокам.

Есть возможность полностью забрать энергию. Да/Нет





«А почему бы и да?» — подумалось мне.

Владелец артефакта был мне физически неприятен. От него так и несло вседозволенностью и лживостью. От подобного человека смешно ждать добра.

Поэтому, выбирая между восполнением своего резервуара и хотелками явно враждебного мне высокопоставленного чиновника, я недолго сомневался.

«Да».

Ладонь обожгло, и мы оба одновременно отдёрнули руки.

Замерев, словно два истукана, с удивлением наблюдали, как бляха растворяется в воздухе.

Исчезновение артефакта вызвало у «дядюшки» своеобразную реакцию. Дурная кровь прилила к его лицу, глаза остекленели, руки потянулись к моему горлу, пальцы скрючились:

— Ы-ы-ы-ы-ы…

Столь информативное мычание заставило меня быстро скатиться с кресла и броситься к двери.

Мой собеседник тем временем на глазах превращался в мумию. Кожа на его лице высохла и сморщилась, щеки и глаза ввалились, и «дядюшка» стёк на кафельный пол.

Выглянув в коридор, я, откашлявшись, привлёк внимание двух здоровенных бойцов-охранников. Две человекоподобные глыбы развернулись с грацией рассерженного бегемота. Две пары глаз взяли меня на прицел.

— Прошу прощения, что отвлекаю. Похоже, ваш начальник решил нас безвременно покинуть, — стеснительно изрёк я и скользящим шагом попытался уйти с дороги человекоподобных.

Почти получилось. Во всяком случае, одна туша просвистела мимо. А вот вторая метнулась ко мне – и наступила темнота.

В сознание одновременно постучались боль и Слово:





Прошлый артефакт пополнил заряд энергии на тридцать процентов.

Пятнадцать процентов израсходовано на регенерацию.

Обнаружен накопитель энергии.

Опустошить? Да/нет





Не понимая, о каком артефакте идет речь, я решил повременить с этим делом. Постарался незаметно определиться в пространстве.

Оказалось, что я лежу лицом вниз на холодном кафеле, а мои руки скованы за спиной. Глаза я открывать не рискнул – мало ли, прилетит по голове ещё раз, – поэтому прислушался к голосам.

Ставший уже родным голос Алёны:

— Он пустышка. Как он мог убить мага десятого ранга?

— Сейчас прибудет оперативная группа и примет решение, — ответил рокочущий бас.

— А наручники антимагические зачем на него нацепили? Он ведь пустышка, — снова раздался голос Алёны.

— Положено.

— Разрешите хотя бы перенести его в кресло.

— Не положено.

Тяжелый вздох Алёны совпал с приближающимися звуками шагов. Новые гости остановились.

Сообразив, что прибыло очередное по счёту начальство, я решил обозначить своё присутствие. Перевернулся на бок, оказавшись лицом к подошедшим гостям.

Бойцы, охранявшие труп предыдущего посетителя, тут же дёрнулись в мою сторону.

— Отставить! — прозвучал приказ со стороны новых гостей.

Смотрелись они эпично. Как сошедшие с небес мифические герои моей прошлой жизни.

В центре — почти натуральный безбородый гном. Низкорослый широкоплечий крепыш с кулаками размером с мою голову. На малиновом пиджаке сияла бляха с весами и цифрой восемь.

По правую руку от него — юное создание, напоминавшее златовласую эльфийку. На кукольном личике застыло возмущение, вызванное моей наготой. Бляха со змеёй, обвивающей цифру семь.

Третий, очень напоминающий вампира, холодно смотрел на меня. Весь в чёрном — от конского хвоста смолистых волос до лакированных остроконечных туфель. Бледная до синевы кожа. Порадовало отсутствие торчащих изо рта клыков.

«Вампир» подошел к трупу, внимательно его рассмотрел и категорически заявил:

— Этот старик никак не может быть Георгием Яковлевичем Мазеповым.

Хм, «старик»?

Все с интересом уставились на бренные останки «дядюшки». И я в том числе.

Пока я очухивался после близкого знакомства с охраной «дядюшки», труп успел измениться до полной неузнаваемости. Вместо лощёного мужчины средних лет на полу лежал высохшая мумия древнего старика.

— Вы уверены, что князь Мазепов не покидал это помещение? — «Гном» всем корпусом повернулся к охранникам.

— Так точно, не покидал, — пророкотал разговорчивый охранник.

Второй стоял молча. Его лицо, не обезображенное интеллектом, на любой вопрос просто кричало: прикажут – буду бить, не прикажут – не буду.

«Вампир» наконец соизволил обратить внимание на Алёну.

— Приветствую вас, Алёна Игоревна. Позвольте узнать, что вы здесь делаете? — раздражённо поинтересовался он.

— Я тоже рада вас видеть, Пётр Кириллович, — скривилась Алёна. И уже более спокойно поприветствовала остальных:

— Рада и вас видеть, Дмитрий Николаевич. Привет, Вера.

Похожий на гнома Дмитрий Николаевич вежливо кивнул в ответ. А юная Вера, озарившись улыбкой, радостно помахала ладошкой.

— Алёна Игоревна, я не услышал ответа. Так что вы здесь делаете? — процедил сквозь зубы Пётр Кириллович.

Алёна, нацепив маску ледяной королевы, соизволила ответить:

— Контролирую лечение моего подопечного, Медведева Михаила Вячеславовича.

Все, включая охранников, с любопытством уставились на меня. Первым очнулся Дмитрий.

— Но ведь после того теракта он пустышка. Он реально не мог убить мага десятого ранга, — заявил он.

— И вообще, кто додумался заковать его в антимагические наручники? — возмутилась юная Вера.

Пётр достал из внутреннего кармана знакомую круглую бляху с крысой. Но цифра была восемь.

— Я своим правом забираю этого человека в ГВД на Лубянку, — заявил он.

Слово снова постучалось в моё сознание:





Обнаружен накопитель с родственной этому телу энергией.

Возможно подключение к энергопотокам. Да/Нет





Чуйка вовремя осадила желание перехватить управление артефактом. У Мазепова была такая же бляха. Закончилось дело трупом. Я решил не рисковать и отложить эксперименты с поглощением энергии на потом.

— Прошу предъявить подписанный императором ордер на арест князя Медведева Михаила Вячеславовича, — протянув руку и чеканя каждое слово, произнесла Алёна.

На бледном лице Петра проступили красные пятна. В глазах вспыхнула всепоглощающая ярость.

— Где здесь ты увидела князя? Это пустышка! Никто! Пустое место! — брызгая слюной, зашипел он.

— Мазепов Пётр Кириллович, вы готовы на артефакте оспорить решение нашего императора? — официальным тоном спросила она. — Имеете полное право как официальный представитель ГВД.

Взгляд Петра остекленел. В палате наступила гробовая тишина.

Я понял, что, если проваляюсь на холодном кафельном полу ещё пару минут, рискую застудить самое дорогое.

— Господа и дамы! Не хочу прерывать вашу занимательную беседу, но, если вас не затруднит, соблаговолите переместить пока ещё князя в тёплое кресло. Ибо ещё четверть часа прений, и уважаемому Петру Кирилловичу не понадобится ничего оспаривать.

Моя прочувствованная речь изрядно удивила окружающих. Зато меня подняли, сняли наручники, усадили в кресло и даже прикрыли простынёй.

На просьбу принести попить молчаливый охранник вышел в коридор и вернулся, принеся девятнадцатилитровую пластиковую бутыль из кулера.

Во время всей этой суматохи Пётр, отойдя в дальний угол, злобно зыркал оттуда. Когда броуновское движение вокруг меня затихло, он сердито призвал всех заняться расследованием.

— Вера Николаевна, освидетельствуйте покойного, — приказал сразу же перестроившийся на деловой лад Дмитрий.

Вера подошла к телу. Сделав пару глубоких вздохов и сосредоточившись, изобразила руками такой знакомый мне знак из прошлой жизни – Ваджра мудра. Знак знаний или шести элементов. Её правая рука обхватила кулаком указательный палец, торчавший из кулака левой руки вверх.

Через несколько секунд на кистях Веры появилось зеленоватое свечение. Резко расцепив руки, она стряхнула его на труп. Свечение растеклось по телу, а потом, собравшись в единую каплю, впиталось в солнечное сплетение Веры.

Вздрогнув и слегка побледнев, она заявила:

— Перед нами находится тело главы рода Мазеповых. Георгий Яковлевлевич, маг десятого ранга. Умер два часа назад от инсульта. До этого в течение минимум пятидесяти лет использовал для омоложения организма энергию из артефакта гильдии. Будучи отрезанным от энергии артефакта, его тело приняло предназначенный природой вид.

— Думаю, на этом следственные мероприятия закончены, — заявил Дмитрий. — К Михаилу Вячеславовичу вопросов больше нет.

Пётр неспешно подошёл к телу почившего родственника.

— Есть вопросы. Где его артефакт? — звенящим от напряжения голосом произнёс он.

Все переключили внимание на мою персону.

— А чего вы на меня так смотрите? — возмутился я. — Мне-то откуда знать?

— Требую тщательного обыска, — изрек Пётр, с подозрением глядя на меня.

Удивившись такому абсурдному требованию, я поинтересовался:

— Вы совсем сдурели?

Пётр, закаменев лицом, сложил левой кистью Караномудру: указательный и мизинец подняты вверх, два оставшихся сложены в щепоть с большим пальцем. Рука окуталась красным свечением, собравшимся в небольшой шарик.

Первым отреагировал Дмитрий. Он выхватил из кармана круглый амулет с прозрачным камнем в центре. Из него вырвались молочно-белые лучи, тут же погасившие красный шарик.

Одновременно с этим Алёна словно телепортировалась к Петру и, сбив того подсечкой, мгновенно завела его руку за спину, взяв на излом.

Пётр, застонав, словно на ринге, свободной рукой застучал по полу. Охранники рванули было к нему, но замерли от командного рёва Дмитрия, поднявшего над головой артефакт с прозрачным камнем:

— Всем стоять!!!

Все замерли, как в стоп-кадре.

Я сидел в кресле и молча наблюдал это представление, прикрытый простынкой. Вера одобрительно улыбнулась мне и села на единственную в палате табуретку. Алёна отпустила Петра и запрыгнула на металлическую каталку. Пётр встал, отряхнулся и приказал охранникам принести стулья. В палате повисла напряжённая тишина.

Когда все расселись, и охранники покинули палату, Дмитрий взял инициативу:

— Каким образом вы, князь Медведев Михаил Вячеславович, оказались в городской больнице номер один?

Я молча уставился на Алёну. Она кратко рассказала предшествующие встрече события, остановившись на моменте появления покойного Мазепова Георгия Яковлевича. После этого передала слово мне.

«Слово» влезло в мысли:





В данное тело поступает энергия жизни, направленная на снижение контроля и подавление воли.

Блокировать? Да/нет





Я почувствовал огромное желание поделиться с сидевшими напротив замечательными людьми всей имеющейся у меня информацией. Чтобы не отвлекаться на мешающее Слово, пробормотал:

— Да.

Видно, пробормотал вслух, поскольку народ с удивлением посмотрел на меня.

— Да как вам сказать… Дело было так…

Я решил не расстраивать Петра, который, скорей всего, и применил артефакт подавления воли, и начал говорить. Рассказал правду… почти всю. Начиная с подземной стоянки и до момента знакомства с «дядюшкой».

Вот только не стал упоминать про флешку, которую от меня требовали, и про поглощённый артефакт.

Пока я говорил, Слово предложило использовать закапсулированную энергию для восстановления сожжённых магоканалов.

Мои мысленные опасения насчёт магов, которые могут что-то заметить, оно отмело, как несущественные, гарантировав постепенное восстановление. На вопрос, почему невозможно использовать имеющуюся энергию, дало развёрнутый ответ о качестве лечебной энергии. Я мысленно дал согласие.

Рассказывать свою версию произошедшего и отвлекаться на разъяснения Слова было непросто, но я справился. А когда закончил, Вера заявила:

— Он ни разу не солгал.

Большой и указательный пальцы левой руки сомкнулись в круг. Остальные, плотно прилегая друг к другу, вытянулись в мою сторону. Мудра «Знание» во всей красе.

Энергия покинула моё тело и втянулась в ладонь Веры. Слово предложило:





Закапсулированую энергию можно использовать для восстановления сожжённых магоканалов данного тела. Приступить? Да/нет





Я снова дал согласие. В глазах потемнело. Боль стиснула всё тело, не позволяя даже закричать.





Глава 3. Надежда


«Ксурово отродье! Что происходит?! — мысленно взвыл я. — Слово!»





Концентрированная энергия жизни,

проходя по пути сожжённых магоканалов,

восстанавливает их в пределах от одного до двух процентов.





Всё плохое когда-нибудь заканчивается. Боль бесцеремонно попрощалась особенно сильным аккордом и, наконец, ушла. Затуманенный слезами взор выхватил интересную картинку.

Рвущуюся ко мне Алёну с немалым трудом удерживали Пётр и Дмитрий. А Вера, ломая руки, стояла возле меня и истерично кричала:

— Я не знаю, что произошло! Я не собиралась ему вредить!

Как только ко мне вернулась способность говорить, я с трудом прохрипел:

— Это вы чего это тут устроили?

После этих слов Пётр и Дмитрий переглянулись и отпустили Алёну. Она тут же подскочила ко мне, схватила за плечи и, тряся, как плюшевого мишку, заорала мне в ухо:

— Миша, ты живой?!

Сил вырваться из её крепких рук не было, поэтому, смирившись со стихийным бедствием по имени Алёна, я просто закрыл глаза и проворчал:

— Пока да. Но на правое ухо уже оглох.

Меня сразу отпустили, и это было так здорово!

Покой и умиротворение тотчас окутали мою душу, и я свернулся калачиком в тёплом кресле. Не открывая глаз, пробормотал:

— К чёрту всё, я спать.

И провалился в глубокий сон без сновидений.





***

Проснулся, уже укрытый тёплым одеялом. Свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь широкие окна, разгонял полумрак комнаты.

Тело затекло от неудобной позы. Я с трудом поднялся и огляделся по сторонам.

Палата была другая. Помимо моего кресла, в ней стояли две койки, на которых сладко посапывали Алёна и Вера.

На табуретке возле кресла лежала белая пижама в синюю вертикальную полоску, а на полу стояли шлёпки из кожзама.

— Странные они тут, — пробормотал я себе под нос. — Кресло, значит, перенести в другую палату смогли, а переложить меня на нормальную кровать не догадались…

Надев пижаму, я подошёл к окну и выглянул на улицу.

Мы находились на втором этаже больницы. В небе светила луна, идентичная спутнику Земли из прошлой жизни. Мощные фонари на чугунных столбах освещали асфальтированную парковку и несколько небольших машин незнакомой модели.

У забора, огораживающего территорию больницы, был высажен ряд чахлых деревьев. Забор был фундаментальный, бетонный, с колючей проволокой поверху. Он полностью отрезал здание от внешнего мира.

Тюрьма, а не больница…

По моим скромным подсчётам, пошли вторые сутки моего пребывания в новом теле. И всё это время я не ел. На подоконнике стоял графин с водой, рядом, почти на самом краю, три гранёных стакана. Проигнорировав стаканы, я взял графин и начал пить прямо из горлышка.

Напившись, поставил графин обратно, но при этом случайно задел один из стаканов.

Послышался негромкий «Дзанг!» — и две растрёпанные дамы синхронно слетели с коек, принимая боевую стойку.

— Ты как? — в унисон воскликнули они.

— Для человека, которого второй день пытаются убить и не кормят, – отлично, — съязвил я.

Вера потупила глаза и начала сумбурно оправдываться:

— Ну кто же мог предположить, что энергия жизни так необычно повлияет на тебя! Это вообще уму непостижимо! Теперь только медитации и медицина пустышек! Твоя регенерация…

Думаю, этот словесный поток мог затянуться на несколько дней, но её перебила Алёна, чьё внимание привлекла бутылка в моей руке.

— Ты что, выпил эту гадость?

Вера, замолчав, перевела взгляд на пустой графин.

— Ну да. Вкусная минералка. Правда, горчила маленько. А что?

— И сколько ты выпил? — строго поинтересовалась Вера. — Только не говори, что целый графин.

Я прям всем нутром почувствовал очередные проблемы.

— Как раз-таки целый, — честно признался я.

— И как давно? — продолжала она допрос.

— Только что… — занервничал я.

— О, ну тогда у нас ещё есть время, — с облегчением в голосе произнесла девушка.

— Время на что? — повысил голос я.

Вместо ответа обе девушки рухнули на койки и зашлись в безудержном смехе.

Я же, сжав зубы от накопившегося раздражения, стоял и молча ждал, пока они перестанут хохотать. Наконец Алёна вытерла проступившие слёзы и соизволила объяснить:

— Это минеральная вода для очищения организма. Максимальная допустимая доза – сто грамм. А ты выпил поллитра.

Словно в ответ на её слова, в животе забурлило, и я бегом покинул палату.



Когда с чисткой организма было покончено, я узнал, что все обвинения с меня сняты. А в другую палату меня перенесли медбратья, чтобы девушки, которые наотрез отказались уходить, могли остаться со мной.

На мой резонный вопрос, почему не переложили меня на кровать, обе девушки синхронно пожали плечами.

Что до одежды — её зачем-то забрал Пётр, взамен пообещав прислать новую.

Ну а когда мы с Верой и Алёной поели, я и вовсе поверил, что жизнь-то налаживается!

После еды неудержимо начало клонить в сон, и я снова отрубился. Проснулся уже после обеда.

Ну как — проснулся… меня разбудила Алёна.

— Миша, подъём! Вера уехала ещё утром, и мне тоже уже пора. Через час нужно быть в центральном офисе гильдии. Поэтому одевайся, и поехали.

С этими словами, она протянула пакет с вещами и вышла из палаты.

Я встал с кровати и, достав вещи, испытал острое желание кого-нибудь обматерить. Вообще, ругаться я не люблю, но в этом случае сдержаться не было сил…

Жёлтые лакированные туфли на чёрной платформе. Джинсы-бананы голубого цвета со стразами. Красная рубашка. И зелёный свитер с вышитым на нём оленем…

Одевшись, я вышел в коридор и мгновенно оказался в центре внимания.

— Лучше молчи, — сквозь зубы процедил я открывшей было рот Алёне.

Она несколько секунд открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Уж не знаю, что девушка хотела сказать, но, в конечном итоге, последовала моему совету и молча кивнула на выход.

Пока мы шли по больнице, я заметил, что она машинально ускоряет шаг, чтобы никто не подумал, что мы вместе. И я не мог её в этом винить. Будь я на месте Алёны, тоже постарался бы держаться подальше от той отрыжки радуги, коим я сейчас являлся.

Всё, чего я хотел в данный момент, – как можно быстрее переодеться в нормальную одежду.

К счастью, когда мы оказались на парковке, мне стало не до одежды.

Моё внимание привлёк мотоцикл Алёны, вернее сказать — космический челнок, по недоразумению названный мотоциклом.

Четыре колеса, разнесённые на ширину ладони, поддерживали, похоже, реактивный двигатель. Хищная аэрография атакующих змей дополняла картину.

Алёна приложила руку к штурвалу — назвать его рулём не поворачивался язык, — и мотоцикл мгновенно заурчал движком. Девушка кинула мне запасной мотошлем и одним плавным движением скользнула на водительское место.

Я повторил этот акробатический трюк, заняв место за её спиной.

— Готов? — бросила Алёна и, не дожидаясь моего ответа, ударила по газам.

Движок радостно взревел, и мы вылетели за ворота в плотный поток машин.

Летнее солнце припекало. Город встретил нас запахами плавящегося асфальта и отработанного бензина.

Я завертел головой, пытаясь увидеть хоть один знакомый по прошлой жизни ориентир. Я узнал Крымский мост и Парк культуры. Но эта Москва была другой. Вместо заповедной зоны лесистых холмов — муравейник из бетона и стекла.

Через пять минут мы с визгом остановились у КПП. За декоративной оградой в виде кованых пик просматривалось белоснежное десятиэтажное здание с двуглавым орлом на фронтоне.

Алёна приложила ладонь к идентификатору, ограда отъехала в сторону, и мы зарулили во внутренний двор, а потом на подземную парковку. Оставив там байк, подошли к лифту, где Алёна снова приложила руку к выгравированной ладони.

— Что произойдет, если приложу ладонь я? — уточнил я, глядя, как спускается стеклянный стакан лифта.

— Вначале будет очень громко, — усмехнулась девушка. — Потом прибегут крепкие ребята, и будет очень больно.

— Какие принципы магии здесь задействованы?

— Никакой магии, только научные разработки. Миша, у меня с каждой минутой возникает всё больше и больше вопросов, — тело её напряглось, взгляд стал цепким и колючим. — После артефакта забвения твой интеллект и словарный запас должны были откатиться до уровня ребёнка. А ты вон какие вопросы задаёшь.

Она требовательно посмотрела мне в глаза.

Подошедший лифт призывно распахнул двери, но Алёна и не думала разрывать зрительного контакта. Я же, постаравшись убрать свои эмоции как можно глубже, молчал, ожидая, чем закончится эта игра в гляделки.

— Почему ты молчишь? — звенящим от напряжения голосом спросила Алёна.

— Нет ответа, — пожал плечами я.

Хмыкнув, она повернулась и вошла в лифт. Я последовал за ней.

— Ну что ж, будем разбираться, — тихо пробурчала Алёна. — Но позже.

Лифт медленно полз вверх. Я ощущал себя экзотической рыбкой в шаровидном аквариуме. Первый, второй, третий этажи… Мы поднимались мимо коридоров, в которых было полно народа, одетого в гражданскую одежду. Мой экзотический наряд был вне конкуренции.

Вышли мы на пятом этаже. Проходя по длинному пустому коридору, я обратил внимание, что возле каждой двери красовался идентификатор личности в виде выгравированных на стене ладоней.

— Так всё же, за счёт чего срабатывает распознавание? — снова поинтересовался у идущей чуть впереди Алёны.

— Это здание обслуживает закреплённый за нашей гильдией «паучок». Он хранит биометрию сотрудников и их допуск.

— А «паучок» — это кто или что? — Я продолжал надоедать ей вопросами.

— Потом расскажу, — буркнула Алёна, останавливаясь у нужной двери.

Пройдя идентификацию, она пропустила меня вперёд. Это был рабочий кабинет с длинным столом для совещаний.

Завершал рабочую зону семейный портрет. В центре стоял мужчина средних лет в сером костюме. Мантия из горностаевых хвостиков спадала с плеч. Правая рука лежала на спинке кресла, выполненного в стиле барокко

В кресле сидела девушка, преданно глядящая на мужчину. Ее плечи тоже прикрывала горностаевая мантия. Перед ними стояли малышки, видимо, их дети. Они пытались изобразить величественность и серьёзность. От этого их лица выглядели забавно.

Взгляд задержался на самой младшей. Время и мир замерли. С портрета на меня смотрела Надежда, словно списанная с детской фотографии из семейного архива.

Два дня. Всего два дня после нашей гибели. А кажется – без неё прошли века. Боль расставания и счастье, когда понял, что милая здесь, рядом, – только руку протяни…

Ну да, протяни руку за дочерью императора…

Повезёт, если только руку и оторвут. Да уж, знатно пошутил тот высоковольтный шарик с исполнением моего желания…

— Чего замер? — грубо вернула меня в реальность Алёна. — Увидел ту, ради которой потерял все свои способности? Скажи, Мишка, оно того стоило?

Не отрывая глаз от любимой, ни на секунду не задумываясь, я ответил:

— Стоило.

— Извини, ляпнула, не подумав, — буркнула Алёна. — Просто зло берет. Ты, можно сказать, спас их всех, а они кинули подачку в виде сохранения титула и этого старого портрета. Словно забыв, сколько раз твой род вставал на их защиту.

Я с трудом оторвал взгляд от любимого лица. Сделал пару глубоких вздохов. Значит, я спас наследницу правящей семьи. А они, выходит, отделались подачкой. Выглядит несправедливо. Да уж, новости, как в сказке, – чем дальше, тем веселее…

Собираясь выяснить массу деталей, я повернулся к Алёне.

Девушка в это время подошла к стене и хлопнула рукой по идентификатору. В стене появился проём.

— Жди здесь, — распорядилась Алёна и исчезла в соседнем помещении, не дав мне сказать и слова.

Я уселся на ближайший стул и приготовился к долгому ожиданию.

Итак, Надя здесь. Это хорошо. Она в императорской семье, значит, пока для меня недоступна. Это плохо. Что я могу с этим сделать?

Так, господин ректор. Отставить суету, действуем разумно. Чего мне сейчас не хватает? Правильно, информации. Ну, вот и задача на ближайшее время – собрать как можно больше информации.

О себе, об этом мире, о законах и порядках. А уже после начинать строить глобальные планы.

Не прошло и пяти минут, как Алёна вернулась в кабинет.

На ней вместо фиолетового комбинезона красовалась военная форма. Ярко-белая рубашка, двубортный приталенный пиджак оливкового цвета, брюки дудочкой. Костюм плотно облегал спортивную фигуру.

Тут же захотелось назвать её «Алёна Игоревна», встать по стойке «смирно» и отдать воинское приветствие.

— Ты помнишь, как пользоваться электронным поисковиком? — спросила девушка, положив на стол обычную на вид книгу.

Я раскрыл обложку, но вместо страниц увидел экран и клавиатуру. Примерно такая же вещица использовалась и в моём прошлом мире. Только без клавиатуры. У нас каждый маготехнический аппарат был завязан на хозяина и подчинялся мысленным командам.

— Примерно представляю. Но лучше покажи.

Алена набрала комбинацию букв и цифр в окошке пароля. На экране появился паучок в центре сети. Нажала клавишу «вход». Паучок пропал, а в верхней части экрана появилась надпись:

«Ваш вопрос».

— Дальше понятно, спасибо.

— У меня есть немного времени. Можешь задать самые насущные вопросы, — сказала Алёна, опускаясь на соседний стул.

— А тут есть где поесть? — с надеждой в голосе поинтересовался я.

Взгляд Алёны расфокусировался. Видно, её мозг пытался на пределе своих возможностей найти сакральный смысл в моём вопросе. Через пару секунд она уронила голову на сложенные на столе руки и зашлась в безудержном смехе.

— Тебе всё хиханьки-хаханьки. А я вторые сутки на голодном пайке, и это при очищенном-то организме! Ночной перекус не считается!

Мои сетования прервал перезвон колокольчиков. Алёна резко посерьёзнела и достала из внутреннего кармана пиджака плоский тонкий прямоугольник. Проведя по нему пальцем, поднесла к уху.

— Арзамасская слушает.

Пока она выслушивала собеседника, я предавался воспоминаниям из прошлой жизни.

Помню, как мы с Надюшей приобрели наши первые разговорники, дорогие до жути, на них ушла почти вся заначка, отложенная на отпуск. Сколько было смеха, когда я связался с ней из соседней комнаты и поинтересовался, кого она больше всех любит, кто самый замечательный муж…

Настроение тут же упало ниже плинтуса. Я снова посмотрел на портрет императорской семьи. И чётко, непреложно понял: если я не верну свою перерождённую в этом мире любовь, то можно было и не перерождаться.

— Поняла, буду, — закончила разговор Алёна.

Смеющаяся ещё минуту назад девушка превратилась в готового к бою воина. Сменились пластика, взгляд, из голоса пропали мягкость и расслабленность.

— У нас полтора часа. За мной.

Уже в коридоре я поинтересовался:

— Чем-нибудь помочь могу?

Погруженная в свои мысли Алёна даже остановилась. Обернулась, внимательно посмотрела мне в глаза.

— Ты здорово изменился, Миша. У тебя другая моторика, манера речи, даже взгляд. Объяснишь?

Всё это она произнесла негромким спокойным голосом. Не отводя взгляда, я всё так же молча пожал плечами.

— Хорошо, пока отложим этот вопрос, — кивнула Алёна и, развернувшись, зашагала к лифту.

Мы спустились в ресторан на первом этаже.

Народу в зале было немного, но Алёна направилась к столику возле крайнего правого окна. В последний момент я успел её обогнать и выдвинуть ей стул.

На губах девушки появилась улыбка. С грацией королевы она заняла своё место. Я обогнул стол и присел напротив. Отсюда просматривались весь зал и ведущая в него дверь.

Спустя несколько мгновений возле нашего стола материализовался пожилой официант. Бляхи на нём не было, но весь его вид и движения выдавали армейское воспитание. «Слушаю» вместо «Чего изволите» дополнило образ бывшего военного.

Алёна сделала заказ и едва заметно кивнула.

— Будет исполнено, — произнёс бывший служака, и не думая записывать.

— Наша гильдия, в отличие от остальных, заботится об отслуживших рядовых бойцах, — тихо пояснила Алёна. — На пенсию не разгуляешься.

После этих слов она ушла в свои мысли, бездумно листая толстую папку меню.





Меня же заинтересовала сервировка стола. Особенно специи, стоящие по центру. Более десяти разноцветных и разнокалиберных стеклянных баночек с мизерными ложечками, торчащими из них. В центре находился тяжёлый даже на вид хрустальный графин с водой.

Взяв самую маленькую баночку из красного стекла, я прочёл прикреплённую к ней бирку: «Перец Чили, сорт Скорпион Тринидад Моруга».

Ниже была приписка:

«Осторожно! Очень остро! Использовать на свой страх и риск!»

При этом я по привычке отслеживал периферийным зрением всё, что происходило вокруг. Вошедший в ресторан молодой мужчина в военной форме с металлической бляхой на груди сразу же привлёк моё внимание.

Он двигался как-то смазанно, неестественно. Окинув цепким взглядом зал, безошибочно направился к нашему столу. Интуиция мгновенно завопила мартовским котом: «Опасность!»

Я мысленно обратился к Слову: «Насколько реально перехватить энергию, направленную на меня и мою спутницу?»





Перехватить энергию, направленную на тело носителя, просто.

Для нейтрализации энергии, направленной на спутника,

необходим тактильный контакт с телом носителя.





— Алёна! — требовательно произнёс я. — Срочно передай мне меню!

Она захлопнула папку и бросила на меня удивлённый взгляд. Я едва заметно кивнул на идущего к нам офицера.

Стоит отдать Алёне должное – она мгновенно соориентировалась и машинально вошла в боевой режим.

Не тратя ни секунды, достала из внутреннего кармана зеркальце и помаду. Я даже на мгновение отвлёкся от приближающегося к нам военного. Интересно, сколько ещё предметов может там храниться? Или это пространственный карман? Хотя даже в моём прошлом мире, где законами природы рулила магия, личный инвентарь был далеко не у всех.

Алёна посмотрела в зеркальце и тихо прошептала:

— Это Арнольд. Секретарь главы гильдии. Странно, мы вроде бы всё обсудили по переговорнику.

Арнольд же, почти дойдя до нашего стола, сделал вид, что споткнулся, и опёрся правой рукой на плечо Алёны. В следующий миг девушка словно окаменела. Дыхание прервалось, во взгляде появилась паника.





Глава 4. Алёна Арзамас


В левой руке Арнольда появился пистолет, и он направил его мне в грудь.

Казалось бы, всё кончено, моя вторая жизнь оборвётся, не успев начаться, но не зря говорят, что лучший противник для профессионала – дилетант.

Вместо того чтобы откинуться назад или уйти в сторону с траектории выстрела, я, наоборот, подался вперёд и бросил ему в лицо баночку с перцем. Арнольд, не ожидая, что я сам рвану навстречу пуле, замешкался. Секундная задержка сыграла решающую роль.

Вылетевший из баночки перец окутал его лицо.

Он спустил курок, но пуля, вместо того чтобы попасть точно в сердце, ударила в плечо. Судя по звонкому «Дзинь!» за моей спиной – прошла навылет и врезалась в бронестекло оконной рамы.

— Кха!

Лицо Арнольда подёрнулось дымкой, и он, выронив пистолет, стал с воем тереть глаза. Тяжёлый графин из центра стола сам прыгнул мне в руку.

Дах!

Встретившись с головой Арнольда, графин разлетелся на мелкие осколки, а мужчина, перестав выть, кулем повалился на пол.

Не успев порадоваться победе, я посмотрел на Алёну.

Девушка не двигалась и не дышала, замерев, словно восковая статуя. На бледном лице пятнами проступала синева.

Я прикоснулся к её руке и мысленно прокричал: «Слово, действуй!»





Обнаружено внешнее магическое воздействие на спутника.

Произошла остановка энергии в магопотоках.

На данный момент в накопителях тела носителя

аккумулировано пятнадцать процентов энергии.

Для запуска магопотоков спутника потребуется десять процентов.

Приступать? Да/нет





— Да! — Кажется, я не сдержался и сказал это вслух. Ну да плевать!

Показалось, что прошла вечность, прежде чем Алёна со всхлипом сделала первый глубокий вздох, хотя по факту не прошло и нескольких секунд.

Опершись о стол, она часто и коротко задышала, словно не в силах насытиться воздухом.

Убедившись, что с Алёной всё в порядке, я посмотрел ей за спину и невольно вздрогнул. Наш столик окружила дюжина людей. И все они будто не решались переступить невидимую черту, остановившись в двух метрах от нас.

Более того, они не просто стояли и смотрели, но и переговаривались в ожидании того, что будет дальше!

А дальше я взвыл от жуткого жжения ладони, на которую попало немного перца. Эта смертельно опасная специя, казалось, разъедает кожу не хуже кислоты. Было так больно, что я даже забыл о простреленном плече.

— Мишка!

Алёна в голос выругалась и, выскочив из-за стола, выдернула из толпы низенького мужичка, форма на котором висела, словно на вешалке

— Лечи! — рявкнула она, ткнув в мою сторону рукой. И добавила:

— У него нестандартная реакция на лечебную энергию.

— Воспользуюсь родовой способностью, — ответил мужичок. — Будешь должна.

На его груди блестела бляха со змеёй, обвивающей цифру восемь. Он наложил руки на мою рану, и резко дернул их на себя. Мигнул свет, и я с удивлением уставился на целую одежду.

Не веря, прикоснулся к тому месту, где ещё мгновение назад была дырка, и неверяще покачал головой.

Складывалось впечатление, будто этот несуразный с виду мужичок откатил время в локальной зоне. О таком я даже в прошлой жизни не слышал.

Алёна тем временем ногой перевернула тело нападавшего, и я с удивлением обнаружил вместо молодого Арнольда труп седого мужика, которому на вид было далеко за полтинник.

Неужели, перец попал не только в глаза, но и в лёгкие, вызвав спазм и отёк? Или это я так перестарался с графином?

Хотя нет, волосы от такого точно не успели бы поседеть…

— Что здесь происходит?

Появившаяся в дверях группа военных в чёрной форме под руководством второго Арнольда заставила меня потянуться ещё за одной баночкой с перцем.

— Попрошу всех покинуть место происшествия! — заявил новоприбывший Арнольд.

Всё-таки военные – люди приказа. Все посетители ресторана без вопросов направились на выход. Что до прибывших с Арнольдом ребят в чёрной форме, они взяли наш столик в полукольцо. Да так, что мимо не проскочишь. Разве что через окно.

— Ещё раз здравствуйте, Алёна Игоревна. Похоже, день у вас не задался, — внимательно всматриваясь в труп, произнес Арнольд, а затем поинтересовался:

— Чем это вы его так?

Алёна нервно хмыкнула и взглядом переадресовала вопрос мне.

— Скорпион Тринидад Моруга.

Мой ответ вызвал удивление у обоих моих собеседников. Первым пришёл в себя Арнольд.

— Но ведь вы пустышка, Михаил. Как вам удалось воспользоваться артефактом? — воскликнул он.

— Так эти артефакты тут на каждом столе стоят, — я показал на опустевшую красную баночку. — Любой посетитель может воспользоваться.

Алёна и Арнольд в шоке уставились на склянку, а бойцы, охраняющие периметр, с опаской начали поглядывать на соседние столы.

Похоже, тут никому и в голову не приходило, что перцем можно вот так просто убить одарённого.

Впрочем, военные есть военные. Арнольд отдал несколько приказов, и труп псевдо-Арнольда унесли. А сам он, сняв оцепление, пригласил Алёну обсудить произошедший инцидент тет-а-тет.

Они перешли всего за два стола от нашего. Я расслышал первый вопрос Арнольда:

— Алёна, ты зачем над подопечным издеваешься? Одела, как клоуна!

Затем их окружила полупрозрачная сфера Тишины, и что ответила смутившаяся Алёна, я уже не разобрал.

К столику тем временем подошел принимавший у нас заказ официант, и я ещё раз убедился, что он военный: трупы – трупами, а обед по распорядку. На сервировочном столике, который тот привёз, стояли стройные ряды тарелок, горшочков и прочей утвари. В центре исходила паром белоснежная супница.

Урчание желудка заглушило дальнейший разговор Арнольда и Алёны получше всякой сферы Тишины.

Официант обратил внимание, как я протираю руку салфеткой и дую на покрасневшую кожу. Достал с нижней полочки сервировочного стола бутылку масла. Обработал мою ладонь. Жжение стало более-менее терпимым.

На следующие полчаса я выпал из реального мира. Сначала сметал всё подряд, затем, утолив первый голод, принялся смаковать выставленные передо мной блюда.

Алена с Арнольдом подошли, когда я кусочком хлеба аккуратно собирал с тарелки остатки грибной подливки. Остальная, уже пустая, посуда была сдвинута в сторону.

Зажмурившись от удовольствия, я отправил в рот последний кусочек хлебушка и допил остатки морса из хрустального стакана.

— Не дай судьба так оголодать, — выдал Арнольд, окинув удивлённым взглядом заваленный пустой посудой стол.

— У меня молодой растущий организм, который постоянно пытаются уничтожить нехорошие люди, — голод во мне уснул, а взамен проснулось красноречие. — Поэтому при первой возможности я пытаюсь набрать дополнительные калории.

Арнольд от моих слов растерянно хмыкнул, не зная, как реагировать на подобное.

— Кстати, — я посмотрел ему в глаза, — вы, случайно, не в курсе, почему меня все хотят убить?

Арнольд озадачился ещё сильнее.

— А-а… о-о… э-э… — смутился он. — Извините, Михаил, но я очень спешу. Алёна, через час вас ждёт глава. Постарайтесь не опаздывать.

После такого информативного ответа он чуть ли не строевым шагом покинул ресторан.

— Думаю, нам надо вернуться в мой кабинет, — предложила улыбающаяся Алёна. — И уже там всё обговорить.

Когда мы вернулись к ней в офис, она провела меня в комнату отдыха — диван, кресло, кухонный уголок за ширмой.

Алёна, опустившись в кресло, с интересом следила за моими перемещениями.

Я присел напротив неё на мягкий диван. Мысли лениво перебирали фрагменты нового мира, пытаясь собрать целостную картину. Материала не хватало. И я надеялся получить нужное от Алёны.

— Кто ты? — холодным тоном задала вопрос Алёна.

Я спокойно, не отводя глаз, выдвинул даже для меня дикий ответ:

— А ксур его знает. Тело Медведева Михаила Вячеславовича. Сознание Шатунова Михаила Власовича. Ректора института маготехники, погибшего в другом мире.

В комнате наступила напряжённая тишина.

— Если Миша погиб, почему Стела меня не обнулила?

— У меня нет ответа на этот вопрос. Мне понятие «Стела» вообще не знакомо.

Алёна разорвала зрительный контакт и тихо, почти шёпотом, выдала:

— Я не знаю, что делать.

— В маготехнике есть одно хорошее правило. Если механизм работает, не суйся в него. Забарахлит – тогда разбирай и ремонтируй. Отпусти ситуацию, Алёна. Время всё расставит по своим местам.

— Как у тебя всё просто, — поморщилась девушка. — Ладно, решим этот вопрос у Стелы. Раз она не обнулила мою клятву, значит, ты – князь Медведев. И пока остановимся на этом.

Я же, видя, что тема ей неприятна, решил перевести разговор в другое русло и поинтересовался:

— Что удалось выяснить по последнему трупу?

— Представляешь, это был заслуженный учитель Российской Империи, — выпалила Алёна на одном дыхании.

— Однако ж, крутые у вас учителя, — покачал головой я. — В свободное от уроков время киллерами подрабатывают. Да ещё внешность, как носки, меняют.

— У Гильдии Образования профильные способности школы Иллюзий. Они на неё энергию почти не тратят. Им это здорово в работе помогает.

— Да уж, — поёжился я, вспомнив холодные глаза лже-Арнольда, — я заметил.

Перезвон колокольчиков прервал наш разговор. Алена достала переговорник и, прислонив его к уху, бросила короткое: «Слушаю».

Через несколько минут кивнула и отчётливо произнесла:

— Так точно, сейчас буду.

Убрав устройство, устало порекомендовала:

— Ты пока здесь обживайся и передохни. Если нужна информация… Как пользоваться поисковиком, ты уже знаешь. Надеюсь, скоро освобожусь.

Она вышла, плотно закрыв за собой дверь в коридор. Умом я понимал: информация нужна срочно. Однако плоть человека слаба. Тело требовало отдыха, а вся кровь вместо головы прилила к желудку. Мысли путались.

Вспомнилась любимая поговорка Нади, когда я, увлекшись сложной задачей, забывал об отдыхе и сне: «Если голова уже не варит, ляг поспи, утро вечера мудреней».

Мягкий диван в комнате отдыха принял меня в свои объятия как родного.





***

Не знаю, сколько времени я провёл в умиротворяющей темноте, но в какой-то момент перед моим внутренним взором появился… светлячок. Его танец-полёт мгновенно раскрасил мой сон волшебными красками.

И это было прекрасно.

Это была не случайность, это была настоящая магия.

И когда за спиной раздался мелодичный перезвон чарующего женского голоса, я и не подумал удивляться. К тому же внутри сразу же появилось понимание, что оборачиваться – нельзя.

— Зачем ты здесь? — прошептала невидимая девушка.

— Любуюсь красотой, — абсолютно честно ответил я.

— Чего просишь ты?

В памяти всплыла одна из любимых фразочек Нади, и я, не задумываясь, ответил:

— Хороших полезных снов.

— Пусть будет так…

Светлячок погас, и умиротворяющая темнота, мигнув, сменилась любопытной картинкой…

Я с удивлением понял, что вижу идущего по коридору больницы Петра. И не просто вижу, но и… слышу его мысли?

«… с его владениями, и наконец расконсервировать усадьбу. Хорошая, даже отличная новость! Но всё портит исчезнувший артефакт Справедливости, служащий аккумулятором для всего рода… Дядю не жаль, тем ещё самовлюбленным мерзавцем был, а вот потеря артефакта – серьёзная проблема…».

Во внутреннем кармане Петра едва слышно завибрировал переговорник.

Он вздрогнул и, негромко выругавшись, достал девайс.

Настроение, как и всегда при виде переговорника, чуть поднялось. В России только пять человек имели такой крутой аппарат.

«Не зря лимонникам огромную сумму отвалил. Зато теперь, стоит его достать, все вокруг зеленеют от зависти!»

Мазнув пальцем по экрану, принял звонок и недовольно буркнул:

— Чего хотел?

С той стороны раздался неизменно раздражающий голос двоюродного брата:

— Я слышал, папа приказал долго жить. Надеюсь, тебе удалось выяснить все подробности.

— Да пошел ты… — скривился Пётр.

Он хотел было отключить разговорник, но следующая фраза заставила Петра изменить решение:

— Да я-то пойду. Но если ты не найдёшь флешку и артефакт, то пойдём вместе. Проколы закрывать.

Следом раздались короткие гудки, а экран переговорника потемнел, сигнализируя об окончании разговора.

— Да пошли вы все, — проворчал Пётр, сворачивая к камерам хранения.

Больница находилась под патронажем их рода, и он без проблем забрал оттуда пакет с вещами Медведева.

Затем, зло улыбнувшись, связался с модным модельным домом и заказал экстравагантный наряд, определив размер по биркам на лохмотьях нулёвки Михаила.

Выйдя на парковку, набрал следующий номер.

— Я вас внимательно слушаю, — раздался приятный голос из динамика.

— Вас всё ещё интересуют документы, исчезнувшие из хранилища вашей гильдии? — задал вопрос Пётр.

— Да.

— Один человек чересчур долго жив. Решите этот вопрос.

— Вы очень смелый молодой человек. Все шантажисты крайне плохо заканчивали.

— Это не шантаж. Просто сделка.

— Тогда не забудьте заплатить по нашим расценкам.

— Оплата будет передана вместе с документами.

Несколько минут молчания растянулись для Петра в часы. Он сильно рисковал, связываясь с этой организацией наёмных убийц.

— Хорошо, — наконец прозвучал ответ. — Высылайте данные на клиента. Документы должны быть сегодня в ячейке камеры хранения под номером двадцать два на Казанском вокзале. Код пришлёте на этот номер.

Пётр убрал переговорник в карман. Вытер вспотевшие руки шёлковым платком и выкинул его в урну. Сев за руль двухдверного красного родстера «Феррари Серджио», сделал несколько глубоких вдохов и завёл движок.

Повергнув в шок все камеры слежения, Пётр добрался до Казанского вокзала без единого нарушения ПДД.





***

Дверь кабинета хлопнула, и я проснулся.

Яркое сновидение чётко отпечаталось в памяти, заставляя задаваться вопросом – что это было? Я уселся на диван, ожидая Алёну. Прождал несколько минут, но она не появилась..

Отложив мысли о странном сне в сторону, я вышел в кабинет.

Ну почему в этом мире так часто хочется материться?

Алёна сидела за своим столом. Бледная, с обреченным взглядом, в руках небольшой пистолет.

— Похоже, я не вовремя, — негромко произнёс я, опасаясь, что любой громкий звук может стать триггером для выстрела. — Зайду попозже.

Алена уставилась на меня пустыми глазами.

— Миша… или кто ты там. Прости. Выполнить клятву, данную у Стелы твоему деду, не получится, — голос её звучал сухо и монотонно.

— Согласен, жизнь — сложная штука, — согласился я, делая шаг вперёд. — Её легко оборвать. Но прежде, чем ты уйдешь, может, стоит обозначить проблему? Я ещё пока жив. Но после твоей смерти, думаю, это ненадолго.

Стараясь говорить так же монотонно, как и Алёна, я сделал ещё шаг. И ещё.

Её взгляд немного прояснился. Губы скривились в саркастической улыбке.

— Миша, ты выглядишь глупо, пытаясь заговорить мне зубы, чтобы подкрасться и забрать у меня пистолет. Я всё-таки бывший командир отряда «Антитеррор».

— Почему «бывший»? — Поняв, что острый кризис миновал, я опустился на ближайший стул.

— Да потому что в ближайшие пару дней всех моих ребят помножат на ноль! — не сдержавшись, крикнула Алёна.

О, пошли эмоции. Значит, не всё потеряно, можно работать дальше. Главное — не дать сорваться в истерику.

— Пара дней – приличный срок, — пожал плечами я. — Если ты сейчас прострелишь себе башку, разве это поможет твоим бойцам? А вот если останешься жива, возможны варианты. Давай вместе попробуем решить эту проблему.

Алёна недовольно скривилась. Медленно, словно преодолевая сопротивление несуществующей воды, выдвинула ящик и бросила туда пистолет. Взамен достала бронзовую фигурку медведя.

— Забыла тебе передать. Ты намертво зажал её в руке, когда расколол лампу о голову киллера в больнице. Даже учитывая мой десятый ранг физика, с трудом её забрала, не сломав тебе пальцы. Возьми, будет твоим талисманом.

Она запустила фигурку по столу в мою сторону.

Стоило мишке коснуться моей руки, как в глубине души на мгновение пробудилось чувство защищённости ото всех невзгод этого мира. Как будто у меня появился старший брат, который придёт на помощь в любой момент.

Алёна, всё ещё пребывая в прострации, начала рассказывать свою историю:

— Пока я была с тобой в больнице, группу ребят из моего отряда отправили на задание в одну очень жаркую страну. Нужно было срочно освободить заложников. Ребята, конечно же, справились, но в точке эвакуации их ждала засада.

Она покосилась на меня, проверяя, слушаю я, или мне всё равно. Убедившись, что всё в порядке, продолжила:

— Они ушли на вторую точку и заняли круговую оборону. Продержаться смогут максимум два дня. К сожалению, несколько дней назад к власти в стране пришёл диктатор, враждебно настроенный к нашему государству. Провести эвакуацию без его ведома можно, но это означает объявление войны.

— Понимаю, — кивнул я. — Неужели нет других вариантов?

— Есть, — поморщилась Алёна. — Вызвались помочь англичане. Но есть нюанс. Гильдия иностранных дел, которая имеет контакт с англичанами, уведомила нашего главу, что они начнут переговоры с бритами, как только Медведев Михаил Вячеславович окажется в центральном храме около аномалии Топь и пойдёт в Академию наравне с другими наследниками родов.

— И в чём проблема? — не понял я.

— С твоими сгоревшими каналами приближаться к Стеле нельзя. Это однозначный смертный приговор, — покачала головой Алёна. — И если я это допущу, ты умрёшь, а я, как не выполнившая клятву перед родом, буду обнулена. Да и потом, я хорошо знаю этих лайми, и как они трактуют договоры. Всё равно на чём-то прокинут. Или просто протянут два дня, а потом скажут: «Извините, не успели».

Алёна, вздохнув, покачала головой.

— Короче, ребят из моего отряда уже записали в геройски погибшие. Ну и какой я после такого командир?!

Последняя фраза прозвучала с болью. Апатия исчезла. Лицо исказила отчаянная злость.

— А знаешь, Миша, ты вовремя меня тормознул. Вначале я пристрелю эту падаль из Гильдии иностранных дел.

Тишину кабинета нарушало только наше дыхание. Из-за недостатка информации об этом мире мои мозги вскипели в попытке найти выход из ситуации. Выделил несколько ключевых слов: «Стела», «Клятва», «Аномалия Топь», «Гнида из гильдии иностранных дел».

— Прежде чем приступишь к своему плану, просвети меня по нескольким вопросам. — произнёс я, разрывая гнетущую тишину. — Что такое Стела, и почему у неё надо клясться?

— Да-а-а-а, хороший вопрос, — протянула Алена. — Если рассказывать, как полагается, на это уйдёт пара месяцев интенсивных занятий.

— А если кратко?

— Если кратко, то Стелы – это главные, предположительно разумные, артефакты нашего мира. Есть старшие и младшие. В России находятся семь старших Стел, названных по количеству аномальных зон: Стужа, Пекло, Лавина, Гладь, Чащоба, Полымя и Топь.

—Понятно, — кивнул я, ничего пока не понимая.

— Именно старшие Стелы дают задания, активируют способности и присваивают ранги, — продолжила Алёна. — Храмы, где они расположены, контролируют семь княжеских родов, входящих в ближайший круг императора. Ходят слухи, что в императорском дворце есть ещё одна старшая Стела, но это только слухи.

Алёна на мгновение задумалась и, тряхнув головой, продолжила:

— Когда гражданину Империи исполняется восемнадцать лет, именно в храмах можно активировать свои способности и выбрать Путь — Механика, Воина или Мага. Стела дает задания, и, если ты его провалил, ранг понижается. При обнулении ранга способности исчезают, и больше получить их нельзя. Ты становишься пустышкой. Таким, как те, кто побоялись подойти к Стеле.

— А почему побоялись? — уточнил я.

— При инициации нужно пройти испытание. Многие гибнут. Да и потом много рисков с заданиями от Стелы. Если обнулишь ранг, не только навсегда потеряешь способности, но и лишишься всех привилегий и званий в Империи. Ты, благодаря личному указу императора, – единственное исключение.

— Из-за того, что прикрыл собой его дочь?

— Именно, — кивнула Алёна. — Помимо старших Стел, есть младшие. Они находятся во владениях княжеских родов и в центральных штаб-квартирах гильдий и выполняют только одну функцию – фиксация клятв. Нарушивший клятву обнуляется.

Закончив свой рассказ, Алёна вытащила из стола пару пластиковых бутылок минеральной воды. Небрежным движением бросила одну из них мне.

— Спасибо, — протянул я, открывая бутылку и осмысливая услышанное.

Делая мелкие глотки, я в форсированном режиме анализировал информацию, стараясь найти зацепку для решения проблемы.

Неожиданно в мой закипающий мозг ворвалась подсказка от Слова:

Клятва.





Глава 5. Стела


После этого план дальнейших действий проявился сам собой. Допив воду одним глотком, я посмотрел на Алёну:

— Кажется, у меня есть план.

Алёна подавилась водой и закашлялась. Наконец смогла с сарказмом прохрипеть:

— Это просто замечательно…

— Думаю, от тебя не убудет, если ты выслушаешь меня.

— В принципе, время есть, — скептически хмыкнула Алёна.

Сначала Алёна слушала меня исключительно из вежливости, но чем дальше я говорил, тем ярче в её глазах разгорался интерес. В итоге, мы два часа шлифовали мою идею, из которой выросла целая комбинация.

Наконец, откинувшись на спинки стульев, устало замолчали.

— Ну, чего ждем? Звони, — выдохнул я.

Поставив переговорник на громкую связь, Алёна набрала номер.

— Здарова, Аркашка, — нарочито бесцеремонно бросила она. — Узнал?

Из переговорника донёсся злобный скрежет зубов, и неприятный голос прокаркал:

— Узнал. Странно, что ты до сих пор жива. Ты мне не интересна. Прогноз с достоверностью девяносто девять процентов вычеркнул тебя из мира живых. Прощай.

Но не успел он отключить переговорник, как Алёна сказала:

— Через час я начинаю Охоту. Заявка в Гильдию внутренних дел уже отправлена.

Охота была идеей Алёны и, по её словам, «Аркашка точно на это купится».

И действительно — стоило ей упомянуть про Охоту, как из трубки послышался хрип задохнувшегося от злости и страха человека:

— Они не посмеют дать ей ход!

— Рядом со мной сидит князь Медведев Михаил Вячеславович. Думаю, тебе знакомо это имя. И никто пока что не лишал его права на личное обращение к Годунову Беловоду Владимировичу. Уверена, государь ему не откажет, если он за меня попросит.

— Твои требования? — проскрежетал переговорник

— Высылаю текст. И жду в течение часа в Гильдии воинов для клятвы у Стелы. Если тебя не будет, начинаю Охоту.

Сбросив звонок, Алёна открыла две бутылки минералки и передала одну мне.

Медленно потягивая прохладную минералку, я пытался понять, как мог возникнуть в этом мире такой странный ритуал – Охота.

Любой дворянин, зарегистрировавшись в Гильдии внутренних дел как Охотник и указав род, на который он собирается охотиться, через час получал подтверждение и мог безнаказанно убить любого члена вражеского рода, кроме несовершеннолетних детей. Правда, сам он тоже оказывался под прицелом. Любой, кто его уничтожит, получал огромную премию. А пустышки – вообще личное дворянство.

Прокрутив в голове правила Охоты, я задал наболевший вопрос:

— Алёна, а почему он так испугался? Ведь у Охотника нет шансов. И почему необходимо ждать час для подтверждения регистрации?

Алена выдвинула ящик стола и кинула мне тоненькую брошюру.

— Это ответ на твой второй вопрос. Что касается первого… Ты просто забыл мой позывной – Отморозок. Причём именно в мужском роде. Кроме того, у меня десятый ранг Воина.

Хмыкнув в ответ, я открыл брошюру. Первым делом мне в глаза бросилось длинное название:





Указ о законном применении насилия между гражданами Российской империи, составленный и утвержденный лично императором Беловодом Владимировичем Годуновым от 31 декабря 1999 года.





Любопытный мир. Тут были законодательно закреплены дуэли, вира за убийство пустышки и даже целая война между родами. Но меня сейчас интересовал только один раздел.





Охота:

Аристократ имеет право на кровную месть любому роду, кроме императорского. Для этого вносит в государственный банк залог в размере не менее 20 миллионов рублей. Гильдия внутренних дел уведомляется за час до начала Охоты с указанием повода. Через час, получив подтверждение, аристократ может убивать безнаказанно всех совершеннолетних представителей объявленного рода.

Срок проведения – до сорока восьми часов, по истечении которых залог уходит в казну государства. В течение этого времени любой гражданин Российской империи имеет право безнаказанно убить охотника и получить его залог за вычетом государственных налогов.

Во время Охоты запрещено убийство несовершеннолетних и посторонних лиц. Нарушение данного правила грозит: потерей титулов, пятью годами каторги в аномалии.

Охоту можно объявлять не чаще одного раза в течение десяти лет.





Пока я дочитывал, нам позвонили с проходной. Там нас уже ждал тот самый Аркаша – мужчина неопределённого возраста. Он вообще весь был какой-то неопределённый.

Средний рост, серый костюм, обыкновенное лицо без единой особой приметы. Взгляды окружающих просто соскальзывали с него, не находя, за что зацепиться, кроме бляхи, где на цифре пять сидела лиса с пышным хвостом.

В руках Аркаша нёс чёрный кожаный дипломат с блестящей золотой фурнитурой. На крышке проступали очертания ладони для идентификации.

Алёна, не здороваясь, приказала:

— Все боевые артефакты сдать под расписку дежурному.

— Зачем так нервничать, Алёна Игоревна? Я знал, куда иду. Артефактов нет.

Выйдя на улицу, мы прошли по дорожке, вдоль которой застыли в карауле серебристые ели, и зашли в холл отдельно стоящего одноэтажного здания.

В противоположной стене была не дверь, а настоящее произведение искусства, выполняющее роль двери. Чёрный морёный дуб был инкрустирован золотом, драгоценными камнями, слоновой костью и ещё невесть какими редкостями.

Чем ближе мы подходили, тем чётче был виден рисунок битвы людей и чудовищ.

По верхнему широкому наличнику шла выложенная перламутром надпись: «Забудь о ложной клятве всяк сюда входящий».

Около двери не было идентификатора, но при нашем приближении она автоматически открылась, пропуская нас. Мои ожидания шикарного интерьера разбились о крутой минимализм. Квадратная, окрашенная в белый цвет коробка с единственным небольшим окном и земляным полом. В центре стояла четырёхгранная двухметровая пирамида из серого камня с основанием метр на метр.

Слово снова напомнило о себе:





Найдено периферийное устройство высшей энергетической сущности.

Для подключения необходим тактильный контакт.





Дверь за нами беззвучно закрылась.

— Шевченко Аркадий Андреевич, — официально обратилась к «Аркаше» Алёна. — Прошу предоставить распечатанный текст клятвы.

Аркадий коротко кивнул и приложил ладонь к отпечатку на дипломате.

Я с любопытством наблюдал, как чемоданчик волшебным образом трансформируется в этюдник для художника. Только вместо красок он был заполнен бумагами. На откинувшейся крышке висели канцелярские принадлежности.

Аркадий передал Алёне верхний лист, заполненный текстом. Кивнув в мою сторону, заявил:

— Его присутствие здесь не имеет смысла. Он пустышка.

— Михаил – заинтересованное лицо, — отрезала Алёна. — Причём не лишённое привилегий. Имеет право.

С этими словами Алёна подошла ко мне, чтобы и я смог прочитать текст.

«Я, Шевченко Аркадий Андреевич, обязуюсь поспособствовать в оказании посильной помощи в организации эвакуации бойцов отряда специального назначения, находящегося под руководством Арзамасской Алёны Игоревны. Клянусь своей силой.

Я, Арзамасская Алёна Игоревна, обязуюсь немедленно отправить своего подопечного Медведева Михаила Вячеславовича в храм Топь. И там он должен пойти в Академию. Клянусь своей силой».

— Не пойдёт, — покачал головой я.

Возмущение, украсившее постное лицо Аркадия, стало мне наградой.

— Вы, Михаил Вячеславович, — скривился он, — ещё неделю несовершеннолетний. И не имеете права высказывать своё мнение при переговорах взрослых, наделённых силой людей.

Больше всего на свете меня раздражают зарвавшиеся бюрократы. В моём мире многие из них путали свою хитрожопость с умом и эрудицией, считая всех остальных тупым быдлом.

Но опускаться до спора с ним я не стал и посмотрел на Алёну.

Девушка, правильно истолковав мой взгляд, подошла к «этюднику», достала чистый лист и ручку. Приподняв бровь, с вопросом посмотрела на меня. Я взял у неё и перо, и бумагу, пристроился за этюдником и начал писать:

«Я, Шевченко Аркадий Андреевич, обязуюсь организовать эвакуацию бойцов отряда специального назначения, находящегося под руководством Арзамасской Алёны Игоревны, и освобождённых заложников в течение суток. Клянусь силой своего рода.

Я, Арзамасская Алёна Игоревна, обязуюсь организовать через двадцать один день, начиная с сегодняшнего, прибытие моего подопечного Медведева Михаила Вячеславовича в храм Топь, где он должен пойти в Академию. Клянусь своей силой».

Алёна прочитала новый текст и молча передала его Аркадию. При просмотре моих исправлений его брови поднимались всё выше и выше.

— Алёна Игоревна, надеюсь, это шутка? Особенно насчёт клятвы силой рода.

Я же, пользуясь тем, что «взрослые» заняты спором, подошёл к Стеле и незаметно прикоснулся к одной из её граней.

По трём оставшимся прошла световая волна. Обзор внешнего мира перекрыла надпись:





«Внимание, активирован скрытый протокол «Должник»! Выполнено условие: выжить. Для получения бонуса необходимо прибыть к старшей Стеле!»





Отдёрнув руку, я получил послание от Слова:





Подзарядка энергией достигла максимального значения в сто процентов.

Возможно восстановление сожжённых магоканалов

данного тела до пятидесяти процентов.

Приступить? Да/Нет.





Воспоминания о болезненном восстановлении ещё не успели забыться, и я поспешно отозвался:

Нет!

За спиной повисла подозрительная тишина. Повернувшись, я увидел, что эффект от моего знакомства со Стелой произвёл на спутников ошеломительное впечатление. Оба потеряли дар речи и, приоткрыв рты, смотрели на меня широко распахнутыми глазами.

— Закройте рот и прекратите так на меня смотреть, — отрезал я. — Сам ничего не понял и вам не скажу.

Первым в себя пришёл дипломат.

— Этого не может быть! — заволновался он, аж подпрыгивая на месте. — Он же пустышка! Не верю!

Алёна же, подобрав отвисшую челюсть, сорвалась с места и стиснула меня в костедробительных объятиях. Да так, что было не вздохнуть. Буквально.

— Живой! Живой! — шептала она.

В перекрытый для кислорода мозг ворвалось Слово:





Для выживания в экстремальных условиях

предлагаю усилить мышечный каркас в два раза.

Потребуется двадцать процентов энергии.

Приступать? Да/нет.





Мысленно я дал команду на улучшение. Боль, разлившаяся по всему телу, была терпимой. Зато почти сразу хватка опекунши перестала перекрывать кислород.

Втянув в себя порцию воздуха, просипел:

— Я тоже тебя люблю. Только прошу выражать свои чувства сдержаннее. Тогда все будут живы и здоровы.

Алёна разомкнула свои стальные шпалы, по ошибке именуемые руками, и срывающимся голосом спросила:

— С тобой точно всё в порядке? Ведь ты, как и любой обнулённый, должен был погибнуть при соприкосновении со Стелой!

Всё тело после улучшения и объятий ныло, как больной зуб, и я, поморщившись, ответил:

— Чувствую себя нормально. Но словно получил разряд тока. Мышцы болят и судорогой сводит.

Несколько минут ошалевшая от радости Алёна и помрачневший Аркадий выдвигали гипотезы, как же такое могло произойти. Так и не придя к консенсусу, махнули рукой и вернулись к проблемам, ради которых собрались.

— Клясться силой рода никто не станет. По этому пункту категорическое нет. Потом, я вам что, высшая сущность, чтобы гарантировать эвакуацию? По вашей клятве, Алёна Игоревна, согласен, — вернулся к привычному безэмоциональному тону Аркадий.

— Ну что ж, значит, не договорились, — не стала вступать в дискуссию Алёна. — У вас есть час, чтобы попрощаться с родными. Мне терять нечего. Я объявляю Охоту на ваш род.

— Алёна Игоревна! — заволновался дипломат. — Так вести переговоры неприемлемо.

— А я не веду переговоров. Просто ставлю ультиматум. Я ничего не теряю при любых раскладах, всё равно меня ждёт обнуление. Долго я не проживу. А так хоть отомщу напоследок.

Она одарила Аркадия такой улыбкой, что даже я захотел согласиться на все её условия.

— Хорошо, я согласен по всем пунктам. Но клятва будет дана от моего лица. Родом рисковать не стану, — процедил тот.

Алёна уже раскрыла было рот, чтобы согласиться, но я её прервал:

— Это не обсуждается. Формулировка будет только такой, и никак иначе.

Алёна с удивлением, а Аркадий со злостью уставились на меня.

— Объяснитесь, — сквозь зубы выдавил дипломат.

— Вы — марионетка, выполняющая заказ, — пожал плечами я. — На вас давят или огромные деньги, или компромат. Думаю, ради решения проблемы вы, в крайнем случае, готовы к обнулению.

Я не видел смысла наводить тень на плетень и честно изложил свои подозрения. Да, в этом мире мне придётся начинать практически с нуля, но способность видеть людей насквозь осталась при мне.

Из облика Аркадия мгновенно исчезли серость и незаметность. Перед нами стоял хищный зверь, загнанный в угол, но готовый вцепиться нам в глотку.

Алёна шагнула вперёд, и от неё повеяло чистой дикой силой.

— Аркаша, ты, похоже, опять забыл о моем десятом ранге, — рыкнула она.

Хищный зверь, проснувшийся в Аркадии, так же смело и решительно спрятался назад. А оставшаяся серая посредственность обречённо согласилась на наши условия.

Они встали у Стелы и, приложив правые ладони к пирамиде, зачитали составленную мной клятву.

Стоило им закончить, как от пирамиды разошлась волна света, – Стела приняла клятву.

Хмурый Аркадий трансформировал этюдник обратно в дипломат и, не попрощавшись, вышел в автоматически открывшуюся дверь.

Мы с Алёной проводили его взглядом, и, как только дверь за ним закрылась, девушка задумчиво протянула:

— Думаешь, это поможет спасти ребят?

— Уверен в этом, — кивнул я. — Теперь он наизнанку вывернется, но выполнит обещанное.

Изначально я планировал, что Алёна даст у Стелы клятву отомстить, делая ставку на обычный шантаж, но тут так удачно подвернулась эта история с Охотой. Ну а дальнейшее было делом техники.

На самом деле, Алёна сама всё придумала, от меня потребовалось лишь дать ей стартовый импульс.

Девушка тем временем замолчала, обдумывая дальнейшие шаги. Ну а я пытался найти выход из смертельного тупика, в который загнала Алёну клятва, данная дедушке этого тела.

Стоявшая передо мной Стела навела на мысль. Подойдя к пирамиде, я приложил к ней руку. Внешний мир перекрыла надпись:





«Задайте Ваш вопрос».





Пусть у меня был не вопрос, но я всё равно заговорил, прямо на ходу формулируя свой запрос.

— Миша, ты что делаешь?

Но было уже поздно.

— Я, Медведев Михаил Вячеславович, прошу считать выполненными обязательства Арзамасской Алёны Игоревны в связи с моим совершеннолетием и принятием на себя прав и обязанностей Главы рода. Клянусь силой!

Последняя фраза показалась мне неуместной, но я решил не отступать от протокола. И, как оказалось, не зря.

По Стеле прошла световая волна. Надпись сменилась:





«Через 7 дней, если Медведев Михаил Вячеславович не погибнет, клятва Арзамасской Алёны Игоревны будет считаться выполненной».





Надпись исчезла, а я, улыбнувшись, повернулся к Алёне. Ее ошалевший вид говорил сам за себя: с текстом ознакомлена, но в голове прочитанное не укладывается.

— Это как? — наконец выдохнула она. — Я что, не просто не обнулюсь, но ещё и у старшей Стелы бонус получу?

Она, не моргая, уставилась на меня.

— А я чего? Я ничего, — попытался откреститься я.

Даже руки вперед выставил.

Не помогло.

Пришлось на собственной шкуре прочувствовать, каково это – быть мягкой игрушкой, попавшей в цепкие руки ребёнка.

За дверями храма малой Стелы нас встретил поздний летний вечер.

Это была не просто смена времени суток, а целая симфония чувств и ощущений. Солнце уже скрылось, но ночное освещение ещё не включили. Небо приобрело тяжёлый фиолетовый оттенок. Тихий ветерок приносил с собой запахи перегретого асфальта, хвои и ближайшей помойки. А из каждой дрожащей тени, казалось, вот-вот выскочит наёмный убийца.





Глава 6. Левиафан


Первым делом мы наведались в кабинет. Пока Алёна переодевалась, я любовался на детский портрет Нади и вертел в руках бронзовую фигурку медведя.

Спустя несколько минут Алёна появилась в знакомом фиолетовом комбинезоне. Я встал и с сожалением положил мишку на стол.

— Ты чего свой оберег оставил? — удивилась девушка.

Алёна исчезла в комнате отдыха и вернулась с поясной сумкой из змеиной кожи, куда я и пристроил мишку.

Когда спустились на парковку, я надел мотоциклетный шлем и запоздало поинтересовался:

— А куда мы направляемся?

Алёна бросила на меня задумчивый взгляд:

— Это, действительно, важный вопрос, — протянула она. — После сегодняшних событий все наши точки под прицелом. Едем в места гнездования моего рода. Там никто не достанет.

Тут она немного загрустила.

— Ох, опять батя начнёт ворчать, мол не так ходишь, не так сидишь, замуж пора… Готовься, Миша, через сорок минут Арзамасский Игорь Андреевич будет выносить тебе мозг своими нравоучениями.

Прежде чем забраться в свой супермотоцикл, Алена показала, как подключить шлем к внутренней сети для удобства общения во время поездки.

Аккуратно вырулив за КПП, Алёна влилась в поток машин. Я крутил головой, разглядывая незнакомый город.

— Алёна, а какой сейчас год?

— С утра был две тысячи двадцать шестой, — ответила девушка, остановившись перед светофором.

Машин на улице было не так уж много, и моё внимание сразу же привлек затормозивший рядом с нами внедорожник. Матово-чёрный, похожий на здоровенный сарай на колёсах.

Опустилось тонированное стекло, и из окна высунулась чья-то бритая татуированная голова.

— Девочка, ты зачем такой агрегат купила? — осклабился лысый амбал. — Хочешь, я тебе розовую пони подарю? Бесплатно. Если мы подружимся!

И он заржал, как та самая розовая пони.

Зря он так…

Алёна, не глядя, вытянула в его сторону руку. Все пальцы были сжаты в кулак, кроме среднего. Он смотрел в небеса. Я не помню, что символизирует эта мудра, но из салона сарая раздался гогот в несколько глоток, перебиваемый ехидными комментариями.

Лицо лысого хама покраснело, глаза выпучились, а изо рта посыпался отборный мат.

Красный свет мигнул и сменился зелёным. Наш мотоцикл, взревев движком, рванул вперёд. Сарай, немного помедлив, сорвался следом.

Несколько кварталов мы промчались буквально за несколько секунд. Алёна всё так же демонстрировала амбалу мудру, а сарай, надсадно рыча движком, пытался нас догнать.

Так мы и летели, пока впереди не показался мигающий жёлтым светофор.

Я невольно сглотнул и вжался в сиденье, посмотрев на перекресток. На него выползала огромная фура.

Алёна вцепилась в руль — и как она до этого управляла байком одной рукой? — и резко ускорилась. Проскочили в самый последний момент, прямо перед мордой этого гиганта.

Сзади по ушам хлестнули отчаянный визг тормозов, звук глухого удара и скрежет железа.

Поворачиваться я не стал: и так было понятно, что сарай на сегодня своё откатал.

Из динамиков шлема донеслось бормотание Алёны:

— Хамом меньше — дорога чище. Надо будет ещё одну змейку на бак нанести.

— А как же фура?

— Да что с ней сделается, — отмахнулась девушка.

Байк, взвизгнув резиной, вылетел на широкое шоссе. Мой взгляд зацепился за маячившие впереди причудливые высотные здания из стекла и бетона.

— Интересно, какие препараты принимал архитектор, вписавший такое чудо в город…

— Мазепов начудил, — проворчала Алёна.

Она собиралась добавить что-то ещё, но в следующую секунду в нашу беседу ворвался перезвон колокольчиков – зазвенел Алёнин переговорник.

Девушка перестроилась в правый ряд и ловко выехала на… смотровую площадку? Вынув переговорник из держателя на руле, бросила через плечо:

— Отец решил пообщаться с блудной дочкой.

Подмигнув, мазнула по экрану пальцем. Из динамиков тут же раздался низкий властный голос, озвучивший не то приказ, не то вопрос:

— Ты где? Докладывай!

Алёна скривилась, словно откусила незрелый лимон, и елейным голосом прощебетала:

— Ой, папулечка! Как я рада тебя слышать. Ты меня совсем забыл…

Но в следующий миг её лицо превратилось в маску холодной ярости, и она рявкнула в переговорник:

— Да так, что даже перепутал дочурку со своими дуболомами! Мне твой командно-приказной тон никуда не упёрся!

Мазнув по экрану, отключила переговорник. Провела ладонью по лицу. Ледяная маска треснула, сквозь неё проступили живые чувства – тоска и… обида.

— Ну, вот и поговорили… Снова полгода будем общаться по переписке. А ведь мы с ним безумно любим друг друга. Жизнь готовы отдать. А вот по душам поговорить не получается.

Колокольчики возвестили о повторном вызове. Сделав пару глубоких вздохов, она разблокировала переговорник и ровным бесцветным голосом произнесла:

— Товарищ генерал, майор Арзамасская Алёна Игоревна вас слушает.

— Доча, не начинай, — донеслось из переговорника. — Прости. Просто поступила хреновая информация. Наш аналитический отдел выдал восьмидесятипроцентную вероятность летального исхода для тебя и Михаила в ближайшие двое суток.

— Неприятненько, — протянула Алёна. — Сколько вероятностных линий просчитано?

— Шесть основных и несколько побочных. Прогноз наши ребята сделали на двое суток.

Он на мгновение прервался, но долго пауза не продлилась.

— Если завтра ты не встретишь свою команду в аэропорту или встретишь их с Михаилом – летальный исход 92%. Ваш приезд с Михаилом в родовой замок прямо сейчас – летальный исход 70%. Останетесь в гильдии воинов – 78%. В доме Михаила вообще 98%. Но!

Отец Алёны выдержал небольшую паузу.

— Прежде чем наш видящий потерял сознание, мы нашли пятнадцатипроцентный вариант. Поэтому я и спросил, где вы.

На мгновение показалось, что властность в его голосе сменила усталость.

— Мы стоим на смотровой площадке Мазепов-Сити, — не раздумывая, ответила Алёна.

— Отлично! — воодушевился отец Алёны. — Найди неподалёку место для своего убийственного агрегата. А лучше сожги его.

— Пап, не начинай! — тут же ощерилась Алена. — Мой болид – шедевральный артефакт, и менять его на твои сараи на колесах я точно не буду.

— Ладно, понял, — донеслось из переговорника. — Тогда проводишь Мишу в Золотой Меркурий. Найдешь там охранника с позывным Горец. Он доставит его в студию Левиафана Харинга…

— Пап, откуда ты знаешь этого ненормального художника? — перебила его Алёна.

Тяжелый вздох из переговорника сумел передать, сколько силы воли понадобилось её отцу, чтобы не сорваться на крик.

— Доча, не перебивай. Сейчас не время для весёлых историй, — он на секунду замолчал. — Так вот, Горец вас познакомит с Лёвой. Оставишь Мишу с ним, а сама отправишься в аэропорт — встречать ребят. Потом будь на связи.

— Хорошо, пап, до скорого, — буркнула Алёна.

— Доча, будь поаккуратней.

Эта короткая фраза несла нежность и беспокойство родителя о детях в любом из миров. И, как всегда, на это прозвучал ответ:

— Пап, не учи. Я уже взрослая девочка.

Алена сбросила звонок и, взревев движком, выскочила на трассу.

Спустя несколько минут мы оказались у стройки, вписавшейся в небольшой тупик между забором и бетонным основанием нависшей эстакады.

Высадив меня, Алёна забрала шлем и выдала взамен шёлковый ярко-жёлтый платок, который повязала на мою несчастную голову в виде банданы.

— Думаю, в таком прикиде никто не признает в тебе князя Медведева.

Взяв меня под руку «на жесткую сцепку», потянула в сторону небоскрёба оранжево-золотистого цвета.

Проскочив стеклянную вертушку дверей, мы подошли к мраморной стойке, за которой вытянулся улыбчивый администратор. Сбоку от него стояли два охранника, один из которых, видимо, и был Горец.

Но не успели мы с Алёной открыть рот, как администратор подал нам золотую пластиковую карту и, глядя на меня восторженными глазами, с поклоном произнёс:

— Добрый вечер, ваше благородие Низье Есенин! Левиафан Харинг специально оставил ключ на ресепшене, если вы всё же решите вернуться в его студию.

Я хотел было сказать, что здесь какая-то ошибка, как Алёна с силой сжала мою руку. Беззаботно улыбаясь, она посмотрела на меня и проворковала:

— Низье, как всем удаётся тебя узнавать при кардинальной смене личины? — И, приподняв бровь, перевела взгляд на парня с ресепшена, адресуя этот вопрос ему.

— О, это просто, — всё так же с подобострастной улыбкой поклонился администратор. — Сложно не узнать ваш фирменный гардероб и цвета одежды. Даже с изменённым лицом.





Пока я переваривал эту информацию, Алёна протащила меня в холл с тёмно-зелёными креслами. Бросив взгляд по сторонам, безошибочно потянула к ровным створкам лифтов. Один из них как раз был открыт. Мы вошли, Алёна сунула золотую карточку в щель на панели управления, и лифт понёсся наверх.

Цифры на небольшом экране замелькали так быстро, что у меня закружилась голова.

На семьдесят пятом этаже кабина неожиданно плавно остановилась и призывно открыла двери. У выскочившей вперёд Алёны в руке появился пистолет.

— На пол!

Я понимал, что замкнутое пространство лифта может стать ловушкой, поэтому, стоило услышать команду девушки, кубарем вылетел из лифта. Вышло не очень изящно, зато максимально близко к полу.

Лифт поднял нас не просто на 75 этаж, а в чей-то пентхаус. Хотя почему «в чей-то»? В пентхаус Левиафана Харинга.

В студии стояли мёртвая тишина и… дикий бардак. Здесь явно проводили тотальный обыск!

Не знаю, сколько времени мы так провели, – Алёна стояла у лифта с пистолетом в руках, а я сидел у стены. Всё, что мне оставалось делать, – ждать команды и вдыхать ужасный микс краски и перегара.

Наконец Алёна отмерла и, спрятав оружие, выдохнула:

— Чисто.

Я поднялся на ноги и увидел в центре вселенского хаоса лежащее на полу тело тщедушного мужчины в круглых очочках с треснутыми стёклами. Его голова покоилась в красно-бордовой луже.

Но не успел я выразить сожаление о его безвременной кончине, как мужчина всхрапнул и перевернулся на бок.

— Искусство потребляет алкоголь в огромных дозах, надеясь сдохнуть, забывая что искусство бессмертно, — задумчиво изрёк я, рассматривая вселенский бардак. — Классический пример саморазвития через саморазрушение.

На полу всхрапнуло согласное со мной тело. В центре этого поля битвы просматривался нетронутый вандалами уголок с диваном и стоящий напротив него мольберт.

Пробравшись туда, мы уселись на диван.

— Миша, ты всё слышал? — устало поинтересовалась Алёна. — Мне пора. Справишься?

— А куда я денусь, — усмехнулся я и, не удержавшись от подколки, добавил:

— Как ты там сказала отцу? Не учи, я уже взрослый мальчик.

— Пошути мне тут ещё, — проворчала Алёна, вставая с дивана. — Вот доберёмся до родового замка, пообщаешься денёк с моим папочкой, посмотрим, как язвить будешь.

Остановившись у лифта, Алёна смерила меня оценивающим взглядом и добавила:

— И вообще, раз ты такой умный, значит, самостоятельно сможешь объясниться с этим телом. Буду завтра во второй половине дня.

Девушка зашла в лифт, двери за ней закрылись, а я развалился на диване и практически сразу провалился в сон.





Аудитория напоминала комнату отдыха преподавателей университета, где я был ректором в прошлой жизни.

Хаотично расставленные столы, выделенный под обеденную зону уголок с кофемашиной и чайником. За столом сидели не юноши, а зрелые мужчины, среди которых присутствовала всего одна дама. Причем отпечаток прожитых лет состарил её лицо, но не фигуру. Ощущалось, как в аудитории постепенно нарастает напряжение.

В какой-то момент открылась входная дверь, и, постукивая по полу тростью, в аудиторию вошёл седой старик. Его интеллигентно-грустный вид просто кричал:

«Зачем вы потревожили пожилого человека? Нехорошо так поступать… »

Неспешно пройдя к окну, старик остался стоять спиной к остальным участникам этого… собрания. Взгляды всех присутствующих скрестились на нём.

Выдержав паузу, тот произнёс красивым баритоном:

— Володенька, это ведь ты разрабатывал операцию, где погиб мой младшенький?

Мужчина за ближайшим к окну столом встал, как на уроке, и хрипло ответил:

— Всё было спланировано и учтено. Видимо, Алексей допустил ошибку.

— Ты утверждаешь, что я плохо подготовил своего сына? — не поворачиваясь, произнёс старичок. — Мне кажется, Володенька, тебе пора на покой.

В глазах у стоявшего «Володеньки» мелькнуло отчаяние, а в руке материализовался нож. Сверкнув в свете угасающего дня, он прошёл сквозь фигуру старичка, не встретив сопротивления.

Послышался звон разбитого стекла, но за мгновение до этого рядом с Володей из теней соткался неясный силуэт. Небрежно вскинутая трость вошла мужчине в висок. Силуэт растворился в тенях, а старичок, всё так же стоящий у окна, негромко произнёс:

— Лариса, солнышко, смени Володю на его посту.

Дождавшись, когда тело «Володеньки» наконец-то рухнет на пол, закончил:

— Надо срочно закрыть заказ.

И только после этого медленно, словно сахар в горячей воде, растаял в пространстве.

Странный реалистичный сон закончился, сменившись сумбуром не связанных между собой кадров.





Не знаю, сколько это длилось, но в какой-то момент меня разбудило заглянувшее в окно солнце. Я только было потянулся, как меня заставил замереть хриплый возглас:

— Не смей шевелиться ещё пять минут! Иначе вышвырну вон!

Я на всякий случай замер и открыл глаза. За мольбертом стояло грязное вчерашнее тело и быстро наносило мазки на холст.

Через пару минут художник отошёл на несколько шагов назад и оценивающим взглядом окинул мольберт и меня.

— Всё, — прохрипел этот тип и направился ко мне. — Диван освободи.

Я вскочил с дивана, а он продефилировал мимо меня и рухнул на моё место, заснув, кажется, ещё в полёте.

Подойдя к мольберту, я крайне удивился! На чёрном фоне сиял белоснежный камень с разбросанными на нём кубиками, грани которых были покрыты частями моего тела и внутренних органов.

Ну что сказать, художники бывают разные…

Прогулявшись по пентхаусу, нашёл кухню и относительно чистую комнату с экраном и клавиатурой.

Наскоро перекусил и сделал себе кофе. Налив его в большую кружку, на которой была нарисована оскаленная пасть медведя, направился в комнату с компом.

Электронный поисковик, продемонстрированный давеча Алёной, был запаролен.

— М-да уж, — пробормотал я себе под нос. — Если этот аппарат имеет защиту, то я в пролёте.

На всякий случай нажал на клавиатуре пробел. В центре экрана появился паучок. После нажатия на «вход» в верхней части экрана появилось поле «Ваш вопрос».

— Пора определиться с основной целью, — прошептал я.

Моя Надя рядом, и я должен быть возле неё. А раз так, то первым делом собираем информацию об императорской семье.

Не откладывая дела в долгий ящик, забил запрос: «Историческая справка по роду Годуновых».

— Любопытно, — пробормотал я, читая появившееся полотно текста:





Первого августа 1598 года Бориса Фёдоровича Годунова венчали на царство. Боярская дума поддержала кандидата, выбранного Земским собором. Первые два года правления Годунова считаются самыми благодатными. В состав России возвращаются утраченные ранее территории, строятся новые города и укрепляются южные границы. На новый уровень выходит образование. Идёт сближение с Западом. Молодых людей отправляют учиться за границу. Но многие рода бояр не смогли смириться с потерей власти.

Когда на территории России появилась первая в мире аномалия Топь, то, помимо хлынувших из аномалии чудовищ, произошло изменение климата. Случились три подряд неурожайных года. На этом фоне был организован заговор, из-за которого в стране случился кризис.

Царь Борис, спрятав семью в Соловецком монастыре, отправился с ближниками к аномалии.

Там он обнаружил Стелу, возле которой получил магические дары. Это позволило царю вывести страну из кризиса и жестко подавить бунт.

Годуновы и по сей день являются правящей семьёй.





Экран выдал пять фотографий, под которыми были имена и годы рождения. С большим облегчением я прочитал: Годунова Надежда Беловодовна, двадцать шестого августа две тысячи четвёртого года. И свежая фотография – почти один-в-один моя Надя на выпускном.

Дальнейшие изыскания прервал ввалившийся в комнату художник.

— Ты хто? — прохрипел он.

Увидев кружку с кофе, выхватил её у меня из рук и оприходовал в несколько глотков. Чуть прояснившийся взгляд пробежал по строчкам на экране.

— О, Годуновы, это круто.

Вцепившись клещами в мою руку, потащил в мастерскую. Шел по прямой к дальней стене, не смотря под ноги. Остановившись у груды холстов на легких подрамниках, принялся отбрасывать их в разные стороны, зарываясь в кучу.

— О, нашёл! — заявил художник и, выхватив одну из картин, сунул её мне. — Семейный портрет действующего императора. Дарю! Теперь проваливай отсюда.

И, больше не обращая на меня внимания, пошатываясь, направился в санузел.

Я развернул подрамник с холстом к себе. Прислонив его к стене, отошел чуть в сторону. Да уж, ну и мазня. Дома я такую себе не повешу. Нет, квадратная голова Беловода и цилиндрическая его супруги меня не сильно раздражали, но пирамидальные четырёхгранные головы его дочерей не вызывали желания забрать эту картину с собой.

Ведь среди них находилась моя Надя. Я отставил этот портрет обратно к стене.

Через несколько минут этот странный художник вернулся, притащив ящик какого-то плохо пахнущего пойла.

Всё-таки, крепкий он мужик. Столько пить этой сивухи. Какая-то карательная гастрономия.

Не знаю, сколько это продолжалось, но в какой-то момент из открывшихся дверей лифта вышла Алёна и заорала:

— Левиафан! Ты совсем умом тронулся? Миша только оклемался после больницы, а ты здесь пьянку устроил. Я сейчас отцу позвоню, он тебе обеспечит строевую подготовку на пару лет.

— А хто у нас папа? — покачиваясь, поинтересовался Лёва.

— Арзамасский Игорь. Он хорошо тебя знает.

— О таких родных заранее предупреждать надо! — простонал Лёва, схватившись за испачканную в красной краске голову.





* * *

Покидая помпезное здание, Алёна задержалась у стойки, о чём-то беседуя с охраной. Я неспешным шагом миновал вертушку и, отойдя на край тротуара, стал рассматривать новую для меня архитектуру.

На остановившийся рядом автомобиль даже не обратил внимания.

Выскочивший из машины парень чем-то брызнул мне в лицо. Сознание уплыло.





Глава 7. Потапыч


Очнулся я от неласковых похлопываний по щекам. Действие вырубившего меня зелья вызвало спазм желудка. Мой организм очистился прямо на нехорошего человека передо мной.

Успел почувствовать, что крепко связан, прежде чем сознание вновь покинуло меня, на этот раз от града ударов.

Второй раз очнулся, когда Слово, израсходовав всего пять процентов энергии, привело меня в порядок. Это означало, что сильных травм я не получил. Били больно, но аккуратно.

Окружающий антураж мне не понравился. Яркий белый свет распространялся от мощной лампы под потолком в бетонной коробке. Я был примотан клейкой лентой к стулу, стоящему по центру этого неуютного помещения.

Металлическая дверь напротив, распахнувшись от удара с той стороны, впустила трёх неприятных на вид личностей. Одного я уже вчера видел.

Здоровяк с бритой татуированной головой. Именно он нахамил Алёне и потом попал в аварию. Упакованная в гипс рука намекала, что авария для него не прошла бесследно.

Закрыв за собой дверь, эти трое направились ко мне. Первый же вопрос лысого поставил в тупик не только меня, но и его сопровождающих:

— Это кто?

— Как было приказано. Их благородие Низье Есенин.

Лысый ещё раз внимательно окинул меня взглядом.

— Вы совсем обдолбанные на дело пошли?! У вас было его изображение. Где вы этого рыжего нашли?

Целой рукой он заехал в морду бандиту, стоявшему рядом.

— Антибиотик, ну что ты сразу в морду? Ты посмотри — он одет один-в-один как на фото. Вышел из «Золотого Меркурия».

Видя недовольство лысого, я предложил:

— Может, я тогда пойду?

Тот высказал всё, что думает о скрещивании животных с этими нехорошими похитителями, и закончил не понравившейся мне фразой:

— Этого в расход…

Слетевшая с петель мощная металлическая дверь пустила в нашу компанию Алёну. Через пару минут меня освободили, а Алёна грубо стала требовать у лысого с уже второй сломанной рукой сказать, на кого он работает.

Похоже, дело близилось к его преждевременной кончине, когда вмешался я:

— Они меня с Есениным перепутали.

— Они что, идиоты?! — зло прорычала Алёна.

— Да идиоты мы, идиоты… простите нас, пожалуйста, — проныл один из компании, остававшийся в сознании.

— Давай не будем марать руки об этих убогих, — предложил я.

Алёна согласно кивнула, и мы покинули это неприятное место, оставив там полуживых бандитов. Алена достала переговорник и отправила сообщение в Гильдию внутренних дел — пусть там дальше сами с ними разбираются.

Я поинтересовался у Алёны, как она сумела меня найти.

— Администратор после третьего сломанного пальца рассказал.

Поздний вечер вступил в свои права.

Сев в мотоцикл, мы помчались по полупустой сверкающей рекламными щитами Москве.

Мои размышления прервал голос Алёны:

— Ну вот, из города вырвались. Теперь поднажмём. Сотку за полчаса пролетим.

Ускорение плотно вдавило меня в спинку сиденья. Я вертел головой, рассчитывая полюбоваться природой.

Ага, разбежался. Если бы Алёна не сказала, что мы покинули город, я бы и не догадался. Трассу с обеих сторон обступал похмельный кошмар архитектора.

Через пятнадцать минут в свете галогенной фары мигнул информационный щит с указанием поворота на Истру.

Казалось бы, мы уже на месте, но не тут-то было. Прямо под щитом валялась пара перевернутых машин. Полиция и медики, врубив мигалки, перекрывали движение.

Сбавив скорость, Алёна притёрлась к обочине и вылезла из байка.

— Пойду гляну, что произошло, — бросила она и, немного подумав, добавила. — Ты тут сиди, не отсвечивай. Я на всякий случай врубила встроенный артефакт защиты.

Алёна направилась в сторону аварии, а мне пришло сообщение от Слова:



Обнаружена энергетическая взвесь.

Поглотить? Да/нет



Помня о включенной защите, я ответил отказом.

Но не успел я расслабиться, как в районе поясницы возникло странное жжение. Я сбросил ремни безопасности и с удивлением уставился на тусклое свечение поясной сумки.

Дёрнув молнию, достал свой талисман. Бронзовая фигурка медведя была на ощупь словно живая. И если раньше его мордочка была скучающе-равнодушной, то сейчас она словно излучала счастье от долгожданной встречи.

Сложно объяснить, но я как будто почувствовал, что нашёлся старый верный друг, всегда готовый прикрыть мою спину.

Я повертел фигурку в руках и машинально улыбнулся в ответ. Единственное, чего я до сих пор не мог понять, – почему он начал светиться? Впрочем, в следующий момент мне резко стало не до этого.

По ушам ударил хлёсткий треск выстрелов, а защитная сфера байка замерцала, позволяя мне разглядеть, как в ней, словно мотыльки, сгорают летящие в меня пули.

Алёна куда-то пропала, а вместо неё появилось множество других действующих лиц.

Полицейские и медики, позабыв про перевёрнутые машины, принялись палить по байку из автоматического оружия. Мгновение спустя из «скорой» выскочил здоровый мужик со странной трубой. Вскинул её на плечо – и в мою сторону помчался огненный шар.

Всё это происходило для меня словно в замедленной съемке. Пули лениво впивались в защитную сферу, а шар, неторопливо долетев до мерцающего барьера, сделал большой «бум».

Время вернулось в обычный ритм, и мы с байком полетели параллельными курсами – зря я, всё-таки, отстегнул ремни безопасности! – под откос.

Байк принял на себя бОльшую часть пуль, а я, вылетев из него, упал в придорожные кусты. Ушиб спину и локоть, поранил об сучья руку, в которой до сих пор сжимал фигурку медведя.

Бронзовый мишка, чья фигурка окрасилась моей кровью, словно ожив, дёрнулся вперед, но я машинально прижал его к себе.

Впрочем, долго отлёживаться мне не дали появившиеся неподалёку фигуры. Их было двое, лица скрыты масками.

Если бы они применили огнестрел, мой путь в этом мире был бы окончен, а сущности пришлось бы подыскивать новое тело для взыскания с меня долга. Но они применили артефакты.

Гудящий огненный шар и голубая шаровая молния наперегонки устремились ко мне.

Вот только я оказался быстрее. Сделал первое, что пришло в голову, – швырнул навстречу плетениям бронзовую фигурку мишки. За секунду до того, как они были готовы поразить меня.

— Р-р-р-р-р-а-а-а-а-а-а!

Рык разъярённого зверя заглушил все звуки боя. Огненный шар с молнией влетели в огромную лохматую фигуру и рассыпались фейерверком, на мгновение подсветив тушу огромного злого медведя.

Один миг, и он рванул к моим, точнее, уже к нашим обидчикам.

Проморгавшись от вспышки, я обнаружил рядом лишь поломанные кусты. По ушам хлестанули звуки беспорядочной стрельбы, рёв медведя и отчаянный мат нападающих.

Но не прошло и десяти секунд, как воцарилась полная тишина. Темноту и пустоту ночи нарушал лишь треск разгорающегося на дороге пожара.

Я уже хотел было посмотреть, что там случилось, как раздался истошный вопль Алёны:

— Миша-а-а! Мишка-а-а!

На обочине показалась потерявшая мотошлем Алёна. Взлохмаченные волосы, безумный взгляд, а за спиной — разгорающийся всё сильнее пожар.

Подняв байк левой рукой, она заглянула под него и, кажется, всхлипнула?

— Я тут! — подал голос я.

Да, это небезопасно, но не могу я смотреть, как девушка плачет. К тому же, судя по наступившей тишине, все нападающие… закончились?

— Мишка!

Я поспешил избавиться от цепких объятий куста, чтобы тут же угодить в другие объятия. Алёна, небрежно отбросив в сторону остатки нашего мотоцикла, кинулась ко мне, сдавила своими нежно-стальными ручками и запричитала:

— Мишенька, ты живой? Думала – всё. Плевать на ранг, ты ведь для меня как младший братишка! Я так за тебя испугалась...

Перестав перекрывать мне кислород, она отстранилась и принялась крутить меня вправо-влево, не замолкая ни на секунду:

— Мишенька, ты ранен? Где болит?

Опыт прошлой жизни позволял понять её чувства. Но этот же опыт предупреждал – женщина, беспокоящаяся о здоровье близкого человека, может запросто своей заботой его и угробить.

— Алёна, — прохрипел я, — если ты перестанешь проверять моё тело на прочность, то лет с полсотни я точно проживу. И давай ты будешь мне младшей сестренкой, а?

Алёна прекратила издеваться над моим телом и задумалась.

— Это почему это я? — наконец возмутилась она.

Вряд ли бы она стала вести светские беседы, если бы нам угрожала опасность. Поэтому я перестал крутить головой по сторонам и посмотрел на девушку.

— Так получилось, что до попадания в это тело я прожил больше шестидесяти лет. И мне очень непросто считать тебя старшей.

Оставив Алёну переваривать сказанное, я опустился на четвереньки и стал ощупывать место встречи фигурки медведя и шаровой молнии.

— Тебе всё-таки плохо? — снова забеспокоилась она. — Тебя задели?

— Да нет же, — отмахнулся я. — Талисман ищу. Меня тут два мага поджарить пытались, если бы не он – прибили бы.

Если Алёна и удивилась, то ничего не сказала и даже последовала моему примеру и стала ощупывать примятую траву. Я представил, как мы выглядим со стороны, и решил, что так дело не пойдёт.

Усевшись на землю и вытянув ноги, проворчал:

— Заканчивай, Алён. В темноте мы ничего не найдем. С таким же успехом можно оберег на дороге поискать. Там хоть светлее.

Алёна же, хрюкнув от смеха, завалилась на спину и схватилась за живот.

— Не вижу ничего смешного, — демонстративно нахмурился я, глядя на неё. — Без талисмана я отсюда ни ногой. Он мне жизнь спас. Придётся или фонарь искать, или дожидаться, когда станет светлее.

Алёна после моих слов захихикала ещё сильнее.

Не нужно было быть ректором маготехнического института, чтобы понять — таким образом девчонка выпускает пар.

— Ой, не могу! — не переставая хихикать, выдавила из себя Алёна. — Анекдот вспомнила. Мужик потерял ключи в тёмном парке, а ищет под фонарём. Его спрашивают — почему здесь? А он: «Так тут светлее!»

Пару минут мы ржали над этим бородатым анекдотом, снимая полученный во время боя стресс.

Видя, как Алёна беспечно лежит на спине, я решил последовать её примеру и тоже завалился на спину.

— Слушай, а как, вообще, Михаил при такой насыщенной жизни умудрился не помереть до моего вселения?

— Миша, — Алёна повернула голову в мою сторону, — мне до безумия хочется услышать о другом мире, узнать, кем ты там был, как у вас там вообще всё устроено. Но сегодня, когда Стела отменяла клятву, она так же чётко дала понять – надо забыть про любопытство и принять тебя как названого брата. Так что забыли о вселении. Все проблемы с памятью валим на артефакт забвения.

— Да, это оптимальный вариант, — согласился я и переформулировал вопрос:

— В связи с моей потерей памяти напомни, как мне удалось дожить почти до восемнадцати лет.

— Ты был на домашнем обучении в нашем поместье, — начала рассказ Алёна. — Род Арзамасских многим стоит костью в горле, но лезть в наше родовое гнездо дураков нет. У нас все взрослые – воины не ниже пятого ранга. А десантура так и зовёт свои войска –«Сыны Игоря», в честь моего отца.

— В таком случае, как я тогда оказался на этой парковке? Да ещё и без охраны? — Мне надоело лежать, и я принял сидячее положение.

— Да была охрана, Миш, была. Но ты сам от неё слинял. Очень себя крутым почувствовал, взрослым. Всё орал: «Зачем мне няньки!» — усмехнулась Алёна.

— Зачем я туда вообще пошёл? Да ещё и флешка эта непонятная…

Алёна нахмурилась:

— Если б я знала… Эти три придурка даже твой переговорник полностью разбили. Информации вообще ноль.

Видимо, тема была ей неприятна, поэтому она решила её сменить:

— Ты, кстати, свой талисман как-нибудь назвал?

— Ещё не думал. Времени не было.

— Так подумай. Нам тут ещё долго куковать.

— А проблем… больше не предвидится?

— Больше нет.

— Ну нет так нет…

Убедившись, что опасности нет, я снова прилёг и уставился в звёздное небо. Предался, так сказать, воспоминаниям.

Надя ещё до нашей свадьбы как-то вытащила меня в поход. Правда, лежали мы не на сырой земле, а на пенке. Но тогда тоже были ночь, небо, звёзды. Казалось, в мире остались только мы и наша любовь. Ну а когда мне понадобилось отойти по зову природы, я, как истинный ученый, сумел запутаться в густом малиннике. И, продираясь сквозь кусты, начал рассерженно ворчать. Надежда, развеселившись, прозвала меня Михал Потапыч.

— А это мысль… — пробормотал я.

— Ты о чём? — удивилась Алёна.

— Имя своему талисману придумал.

— Это дело хорошее, — кивнула девушка. — И какое же?

Я принял сидячее положение и, улыбнувшись, произнёс:

— Потапыч.

В двух метрах от меня по траве разлился серебристый свет. Затем он разбился на маленькие зёрнышки, и они, образовав на мгновение фигуру медведя, разлетелись в разные стороны, как светлячки.

Полюбовавшись на внезапное световое шоу, я подошел к тому месту и поднял с земли фигурку медведя.

В разум проникли не сухие слова, а яркие картины эмоций:





Друг вернулся… Друг не бросил… Друг дал имя!..

Друга долго не было… Без друга плохо и холодно…

Друг в опасности! Друга пытаются забрать. Друга необходимо защитить!





Все эти видения-вспышки сыпалось на меня разрозненными фрагментами, но в итоге собрались в общий паззл. Древний медведь внятно донёс мысль:





Имя принято, пусть здравствует наш род во веки вечные. Зови! Приду и всех порву.





— М-да уж... — протянула Алёна, глядя на фигурку медведя в моих руках. — Никогда не слышала о таких артефактах,

— Это не артефакт. Это давно утерянный талисман-охранник нашего рода, — тихо озвучил я полученную от Потапыча информацию. — Чудо, что мы встретились в больнице.

— А может, и не чудо, — пробормотала Алёна. — Может, ты не случайно попал в ту больницу?

— Может, и так, — согласился я и, убрав талисман в поясную сумку, поинтересовался:

— Чего сидим, Алён? Кого ждём? Подвиги сами себя не совершат.

— Балабол, — усмехнулась Алёна. — Каким был, таким и остался. Даже артефакт забвения не помог. Слышишь звуки сирен? Сейчас кавалерию дождёмся и поедем домой.

Поднявшись на ноги, девушка направилась на звуки сирен и свет пожарища.

Трасса с нашей стороны освещалась горящим транспортом напавших на нас бойцов. Возле этого костра суетились уже настоящие пожарные и полицейские. Со стороны Москвы движение было перекрыто. Зато по встречке, отгороженной бетонным отбойником от места аварии, шел плотный поток. И водители, идя на поводу у любопытства, то и дело притормаживали. Полицейский, размахивая светящимся жезлом, заставлял их двигаться дальше.

Сразу за пожаром над дорогой нависала эстакада. Алёна, уладив с полицией все дела, повела меня к ней.

У эстакады нашлась ведущая наверх лестница. Поднявшись по ней, мы оказались у одинокой розовой машинки. Недалеко от неё около ограждения суетилась молодая дамочка в красном спортивном костюме. Она что-то возбужденно щебетала, то и дело снимая ревущий внизу пожар.

— Вот только вдов тут не хватало, — процедила сквозь зубы Алёна.

— Это твоя знакомая? — удивился я, рассматривая девицу.

— Нет, с чего ты взял?

— А тогда откуда ты знаешь, что она вдова? И что это она делает с переговорником?

— Ах, ну да, «Забвение», — кивнула Алена, идя к машине. — Просто такие, как она, засирают паутину разной фигнёй. От этого паучки иногда дохнут. Вот за это их и прозвали «чёрными вдовами». А потом сократили до «вдов». Сейчас она на переговорник снимает пожар и даёт свои дурацкие комментарии.

Между делом мы подошли к машинке, чья водительская дверь оказалась открыта. Алёна бесцеремонно села за руль, настроила под себя кресло и открыла мне противоположную дверь. Девица, увлечённая пожаром, и не думала оглядываться назад.

— Садись, — буркнула Алёна. — Поехали.

Я не стал спрашивать, законно ли то, что сейчас делает Алёна. Просто уселся рядом и захлопнул за собой дверь.

— Пристегнись, — скомандовала Алёна.

Натужно взревел движок, и миниатюрная машина с пробуксовкой рванула вперёд под аккомпанемент визгливых криков дамочки с переговорником.

— Всё-таки надо было прибить того лысого, — процедила Алена.

— Это почему?

— Помнишь, он ещё на дороге розовую пони предлагал? Сбылась мечта идиота. Я, воин десятого ранга, еду на розовом пони! Неровен час, узнают мои бойцы… Насмерть же застебают.

Я проследил взгляд Алёны и только сейчас обратил внимание на серебряную фигурку лошадки, украшающую капот машины.

М-да уж, расскажешь кому — не поверят!

Алёна, скрипнув зубами, прибавила газу, и мы, войдя в широкий поворот, выскочили на шоссе.

Я оглянулся. В ночи был едва виден чахлый столб затухающего пожара.

Выкинув неудавшееся покушение из головы, я уставился на дорогу. Наша «пони» резво набирала обороты.

Минут десять я молча пялился на убегающую под колёса дорогу. Уже засыпая, заметил, как перед нами внезапно возник здоровенный тёмный силуэт.





Глава 8. Родовое гнездо Арзамасских


Ремни безопасности не дали ощутить всю прелесть полёта. Вдобавок, за мгновение до удара я машинально укрепил мышечный каркас, иначе бы меня снова ждала реанимация.

Глухой звук удара, брызги стекла, тупая боль в районе груди…

Даже несмотря на ремни безопасности и усиленный мышечный каркас, мне здорово досталось.

Слово мысленно проинформировало:





Регенерация потребует пятнадцать процентов энергии.

Приступить? Да/нет





Дал добро. Стряхнул с себя осколки стекла, отстегнул ремень и вылез на капот сдохнувшей от такого столкновения «пони».

Слева, беззвучно ругаясь себе под нос, медленно подошла Алёна.

— Лось…

Я посмотрел на убившуюся об нас здоровенную скотину и, пойдя на поводу кипящего в крови адреналина, предложил:

— А давай, мы его поджарим и съедим?

Из глубины сознания донесся отклик: «Будет вкусно!». Потапыч одобрял, что мы, пусть и невольно, загнали лося.

Хотя, если посмотреть на превратившуюся в груду металлолома «пони», это ещё кто кого загнал…

Радовало одно — обошлось без серьёзных травм. А вот пустая дорога наводила на грустную мысль, что придётся идти пешком. Как там сказала Алёна? «Осталось каких-то двадцать километров»?

— Не теряй, — предупредил я Алёну, направляясь к ближайшим кустам. — Зов природы.

Алёна, присев у туши лося, молча махнула рукой

Я же, сделав свои дела, оглядел расстилающиеся вдоль дороги поля и задумчиво хмыкнул. Вернулся к девушке и задал насущный вопрос:

— Алён, ты ведь любой транспорт водишь?

Она посмотрела на меня непонимающим взглядом и кивнула.

— Тогда пошли. Я нашел нам новую тачку.

Выйдя на обочину, она с удивлением посмотрела на поле и протянула:

— Это что, комбайн?

— Наш новый транспорт, — поправил я девушку. — На нём нам никакой лось не страшен!

Алена бросила на меня убийственный взгляд, который я предпочел не замечать.

— Ну пошли…

Тяжело вздохнув, девушка направилась к одиноко стоявшей в поле махине. Добравшись до комбайна, мы поднялись по лестнице, ведущей в центральную кабину. Алёна уселась на центральное кресло, а я — на откидное сиденье возле двери.

Справа от Алёны находились три экрана, которые показывали круговую панораму. Девушка склонилась над приборной панелью, и уже через минуту комбайн, натужно взревев, покатил в сторону трассы.

— Мы же выплатим компенсацию его владельцу? — на всякий случай уточнил я, перекрикивая рёв комбайна.

— Разберёмся, — пообещала Алёна и, сняв со специального крючка наушники, протянула мне одну пару. Стоило их надеть, как уши, избавленные от дикого рёва, тут же сказали мне спасибо.

Выбравшись на шоссе, комбайн довольно бодро устремился вперёд. Но не успели мы проехать и пары километров, как нас догнал свет синих мигалок.

Нас было хорошо видно в кабине комбайна, и в следующий миг догнавшая нас полицейская машина перекрыла дорогу. Из неё выскочили два парня в форменной одежде и замахали светящимися палками.

Мы сняли наушники. Сквозь адский шум двигателя с трудом пробивался крякающий звук спецсигнала. Алёна вновь склонилась над приборной доской, и наш комбайн заглох.

Полицейские, не будь дураками, тут же отключили светошумовой сигнал. Один из них вернулся в машину, а второй, поднявшись по лестнице, вежливо постучал в закрытую стеклянную дверь.

На его груди сияла бляха с волком, кусающим цифру «три». Алёна молча продемонстрировала свой амулет с цифрой «десять».

Как парню удалось вытянуться на лестнице по стойке «смирно», козырнуть и при этом не навернуться, даже предположить не могу.

— Миша, здесь меня подожди, — проворчала Алёна, поднимаясь с кресла. — Протокол составим, и они нас за пять минут доставят до блокпоста.

Полицейский ловко спрыгнул с лестницы и застыл в ожидании Алёны. Я же пересел на кресло водителя, откуда было хорошо видно, как они садятся на заднее сиденье полицейской машины.

Но не успел я расслабиться, как двери распахнулись, и выскочившие из машины служители закона направили в мою сторону футуристического вида бластеры.

Я мгновенно нырнул под приборную панель, и практически одновременно с этим пришло Слово:





Обнаружено два сгустка энергии.

Поглотить? Да/нет





«Да!!!» — мысленно заорал я.

Я не видел, что происходит снаружи, но на помощь вновь пришло Слово:





Полученная энергия смерти вступает в конфликт с энергия данного тела.

Прошу указать место сброса.





«Эти двое!» — мысленно приказал я.

Снаружи донёсся звук упавших тел.

Не медля ни секунды, я выпрыгнул из комбайна и бросился к машине. Возле неё вместо служителей порядка на дороге лежали экстравагантно одетые, почти как я, пожилые джентльмены. Вместо бляхи с волком у них была книга с цифрой шесть.

Не переставая удивляться этому миру, я открыл заднюю дверцу машины. Алёна сидела, словно закаменев. Не моргала и не дышала. Совсем как в столовой…

— Знакомая ситуация, — пробормотал я.

Дотянувшись до её руки, отдал Слову приказ:

«Снять негативный эффект с тела спутника».

Последовал ответ:



Для запуска энергопотоков истрачено четырнадцать процентов энергии.



Алёна, отмерев, сделала глубокий вдох. Посмотрела на меня.

— Я не против быть младшей сестрёнкой… — протянула она. — Спасибо, Миш.

— Обращайся, — усмехнулся я.

Алёна выбралась из машины и с удивлением уставилась на трупы.

— Ты что, решил всех заслуженных учителей Российской империи на тот свет отправить? — усмехнулась Алёна.

— Да нет, просто как бывший ректор кардинально уволил нарушителей трудовой дисциплины, — отшутился я.

— Кроме шуток, — нахмурилась девушка. — Как тебе удалось их нейтрализовать?

Рассказывать о Слове-чипе мне не хотелось, поэтому дал стандартный ответ:

— Бог его знает. Выскочили двое полицейских, наставили на меня странные бластеры, потом —бац! — оружие рассыпается, и появляются два трупа.

— Ладно, — поморщилась Алёна, — не хочешь говорить — не надо. Но объясни хотя бы, как ты второй раз снимаешь полную блокировку с магопотоков?! Ведь это считается невозможным! Даже император не сможет ничего в этих случаях сделать!

С каждой фразой её голос становился всё громче. Под конец девушка перешла на крик.

Видя, что Алёна вновь находится на грани истерики, я наскоро просчитал варианты и гаркнул в ответ:

— Эти вопросы я должен задавать тебе! Кто из нас воин десятого ранга!? Я вообще пустышка с потерянной памятью!

Мы, сверкая глазами, как два рассерженных кота, настороженно уставились друг на друга.

Первой дала задний ход Алёна. Отведя взгляд, она пару раз глубоко вздохнула и примиряющим тоном произнесла:

— Прости, нервы.

Я тоже выдохнул в ответ:

— Ладно, проехали.

Мой взгляд зацепился за бляхи.

— Алёна, — я показал на бляхи заслуженных учителей, — будь добра, объясни назначение этих значков.

Девушка села за руль полицейской машины, дождалась, когда я займу место рядом, и, с пробуксовкой газанув, начала просветительскую деятельность:

— Любой гражданин в 18 лет может прикоснуться к Стеле. Она выдаст этот индивидуальный артефакт. Он намертво связан с тобой. В чужих руках рассыпается в пыль.

— Что он делает?

— У артефакта лишь одна функция. Он указывает ранг и способности одарённого. У тех двух идиотов, которые прикинулись полицейскими, была книга с цифрой «шесть». Это иллюзионисты. При работе со своим даром они почти не затрачивают энергию, и им не нужно пользоваться мудрами. Шестерка же означает, что они выполнили шесть заданий Стелы и имеют соответствующий объём внутренней энергии.

— А как ты определила по артефакту, что это заслуженные учителя?

— Да эти два предателя уже пять лет преподают в школе, находящейся под патронажем нашего рода. И ведь действительно классные учителя были. Многие гильдийцы из-за них в нашу школу своих детей возили.

В её рассказе что-то резануло мне слух. Пока девушка собиралась с мыслями, чтобы продолжить свой рассказ, я прокрутил в голове полученную информацию.

— Стоп, — прервал я Алёну, видя, что она собирается продолжить. — Ты сказала — любой гражданин может прикоснуться к Стеле. Почему тогда существуют пустышки?

— Тут несколько причин. Первое – в мире много пассивных людей, не желающих нести ответственность за силу и уж тем более — прикладывать усилия для возвышения. Втрое – аристократия не рада конкурентам. Ну и третье – страх. Если не пройдёшь испытание — погибнешь.

Алёна бросила на меня быстрый взгляд и, не дождавшись реакции, снова уставилась на дорогу.

— Обнулённые, Миш, всегда гибнут. А вообще, предлагаю заканчивать ночь вопросов и ответов. Доберемся до родовой усадьбы, отдохнём, а затем уж займемся твоим просвещением.

— Последний вопрос, — протянул я. — Что даёт тебе десятый ранг?

— Мой десятый ранг воина дает максимальное усиление тела и бешеную регенерацию. Я своего рода неубивашка, — с гордостью ответила Алёна.

— Это ты неубивашка?! — удивился я. — Да за одни только сутки ты дважды чуть концы не отдала!

Алёна, не глядя на меня, глухо ответила:

— Оба раза были использованы артефакты, подконтрольные только императорской семье.

Дальнейший путь мы провели в тишине. Ехали недолго. Не прошло и пяти минут, как мы свернули с трассы под информационным щитом. Я успел прочитать:



Частная территория рода Арзамасских.



Почти сразу мы упёрлись в блокпост.

Бетонные коробки, стоящие с двух сторон дороги, ощетинились стволами огнестрелов. Из левой медленно вышел здоровый двухметровый воин и направился к нам. На груди блестела бляха с цифрой «два».

Заметив за рулем Алёну, он вытянулся в струнку.

— Рад приветствовать вас, Алёна Игоревна!

— Привет, Вован. Опять залёты на дежурстве?

— Да опять придираются, — прогудел в ответ здоровяк. — Вижу, транспорт сменили. Хозяев ждать?

— Нет. Вован, давай идентификатор. Отследишь наш путь, решишь все вопросы. Сил нет, хочу есть и спать.

— Сделаем, Алёна Игоревна!

С этими словами здоровяк достал электронный поисковик. Алёна приложила к экрану ладонь. Девайс пискнул, и Вован, кивнув, махнул рукой.

Ворота распахнулись, и Алёна поехала дальше.

Спустя несколько минут мы выехали на холм. Картина, открывшаяся моему взору, напомнила средневековую гравюру. Замок с крепостной стеной, подъёмный мост через заполненный водой ров. Девушка притормозила, давая мне насладиться видом.

— А почему на ночь мост не подняли? — с улыбкой поинтересовался я.

Алена хмыкнула, прибавила скорость, и через пару минут мы притормозили у парадной лестницы.

Скрипнул ручник, и Алёна, не дожидаясь, пока машина полностью остановится, выскочила наружу. Пожилой мужчина, встречающий нас на нижней ступени, неодобрительно покачал головой.

— Дядя Кузя, как я по тебе соскучилась! — радостно завопила девушка.

Машина, наконец, остановилась, и я тоже выбрался на волю, наблюдая, как Алёна тискает несчастного дядю Кузю.

Тот пытался вырываться, но потом смирился и обвис. Лишь улыбка в пышных усах выдавала его радость. В конце концов дядю Кузю вернули на лестницу, и он, приняв недовольный вид, проворчал:

— Ай-ай-йай, Алёна Игоревна. Такая большая девочка, а всё хулиганите, как в детстве!

Следом дядя Кузя соизволил заметить меня. Радостное выражение сменилось маской равнодушной холодности. Мужчина поклонился и бесцветным голосом произнёс:

— Князь Забайкальский. Вас с Алёной Игоревной ожидает граф Арзамасский Игорь Андреевич. Он в своём рабочем кабинете

Еще раз чопорно поклонившись, дядя Кузя подошёл к машине и сел за руль. Сделав круг возле центральной клумбы, он поехал в сторону ведущего к подземной парковке пандуса.

Я вскинул в немом вопросе бровь и посмотрел на Алёну.

— Ну а чего ты хочешь? — пожала плечами девушка, стремительно поднимаясь по лестнице. — К Кузьмичу у всех особое отношение. Он ещё моего деда нянчил. А ты, когда пять лет назад приехал, сразу строить его начал. Вот он тебя и невзлюбил. Ну да это всё лирика. Сейчас к отцу — и отдыхать.

Мне, чтобы догнать её, пришлось прыгать через пару ступенек за раз.

Алёна шла так быстро, что я даже не успел осмотреть внутреннее убранство замка. Только и заметил, как мы встали на металлический диск с перилами, и Алёна каблуком надавила на расположенную в центре пластину.

Площадка с тихим гулом устремилась вверх и влетела в вырезанную в потолке тёмную шахту.

— Смотрю, вместе с «памятью» исчезла и твоя фобия к нашему подъёмнику, — усмехнулась Алёна.

— Обменял всю коллекцию фобий на одну паранойю, — отшутился я в ответ.

Платформа закончила своё бесшумное скольжение в помещении под самым шпилем замка.

Видимо, это и был кабинет главы рода Арзамасских.

Удобная, но не располагающая к расслабленности мебель. Нейтральные сероватые обои. Хозяин кабинета явно был приверженцем голой функциональности.

Сам он сидел за столом. Дорогой серый костюм на нём смотрелся, как на медведе — вот-вот треснет по швам.

Глава Арзамасских поднял на нас тяжёлый взгляд. Взмахом руки указал на два стула, стоящих возле стола. А сам продолжил свой разговор по переговорнику:

— Хорошо… Принял к сведению.

Я, сев на стул, с интересом вслушивался в доносящийся из переговорника бубнёж. Кажется, отца Алёны о чём-то просили.

— Ясно… Понял.

Отец Алены поморщился и, взяв свободной рукой со стола монетку, скомкал её в шарик, словно это была не сталь, а бумага.

— Постараюсь сделать всё, что от меня зависит, — прогудел он в трубку.

Бросив металлический шарик в наполненную такими же мусорку, он аккуратно отключил переговорник и посмотрел на меня.

Я спокойно встретил тяжёлый взгляд графа. Таким можно было задавить юного Мишу. Мне же, как ректору, приходилось общаться и с более властными людьми.

Считав мою реакцию, отец Алёны задал неожиданный вопрос:

— Ты кто?

— Перестаньте «тыкать», — поморщился я. — Это несерьёзно.

— Я не люблю неучтённых факторов, — нахмурился хозяин кабинета. — Проще всего их убрать. Вы так не считаете?

— Пока этот путь вам не подходит, — отозвался я. — И вы сами это знаете.

Алёна в растерянности переводила взгляд с отца на меня.

— Поясните, — бросил он.

—Во-первых, меня приняла Стела, — принялся перечислять я. — И, думаю, вы не хотели бы рисковать обнулением дочери. Во-вторых, такой воин, как вы, не болтает, а сразу убивает. В-третьих, будет очень сложно в случае моего исчезновения объясниться с императором. Этого достаточно?

Пока я говорил, внимательно отслеживал его мимику и телодвижения. Готовность к бою сошла на нет. Расслабленные до этого кисти рук сцепились в замок.

— Значит, Миша погиб, — разорвав зрительный контакт, пробурчал мужчина. — Непонятно только, почему не отреагировала Стела.

Сразу стало понятно, от кого Алёна переняла привычку бурчать.

Впрочем, отец Алёны взял свой властный характер под контроль и поинтересовался:

— Реинкарнация или форточник?

— Не реинкарнация, — не задумываясь, ответил я. — А кто такие форточники?

— После появления проколов, Стел и магии изредка стали появляться люди из других миров в своих родных телах, — Арзамасский говорил кратко, по делу. — Вселенная велика и многогранна, при этом форточники были идентичны нам, жителям этого мира. Сначала их уничтожали, жгли на кострах. Потом по заданию Стелы из них стали создавать отряды при специальных храмах. Если они проходили испытание, Стела их принимала как жителей нашего мира.

Закончив говорить, он в ожидании ответа уставился на меня.

— Однозначно не форточник, — покачал головой я. — Это телу принадлежит Михаилу Вячеславовичу Медведеву. Скорее всего, я из параллельной реальности. Последний в роду Медведевых. Так же, как и Михаил. Погиб в своём мире и по воле высших сил возродился в этом теле.

Раскрывать тему долга перед высшей сущностью я посчитал преждевременным, поэтому закончил максимально расплывчато:

— Цель и задачи неизвестны.

В кабинете повисла вязкая тишина, а я только сейчас понял, как же сильно устал.

— Предлагаю перенести разговор на завтра, — предложил я. — Как говорили умные люди моего мира – утро вечера мудренее.

После этих слов Игорь Андреевич согласно кивнул и произнес:

— Согласен. Последний вопрос на сегодня. Сколько вам было лет?

— Шестьдесят пять. Одна треть до завершения пути.

— Ясно, — Арзамасский устало поднялся со стула, и Алёна, до этого сидевшая, словно мышка под веником, резво вскочила. — Доча, проводи Михаила Вячеславовича в его покои. Потом вернись ко мне.

Обозначив поклон, мы с Алёной вернулись на подъёмник. Он устремился вниз, но остановился, по моим ощущениям, где-то в середине шахты. Стенка с правой стороны отъехала в сторону, и мы вышли в освещённый дневными лампами коридор.

Мой взгляд упал на три двери со стеклянными идентификаторами. Алёна, заметив, куда я смотрю, тут же подсказала:

— Библиотека, спортзал, и твои покои. Руку приложи.

Я прижал ладонь к идентификатору правой двери. Она тотчас ушла в стену, и в комнате автоматически зажёгся рассеянный свет от внутрипотолочных лампочек. Открылся вид на шикарную гостиную. Мягкая мебель в серых тонах, паркетный пол, огромный экран на стене и две двери, ведущие в соседние помещения.

— Тебе подсказать, где и что здесь находится? — спросила Алёна безо всякого энтузиазма. Видимо, даже её модифицированный организм начал сбоить.

— Сам разберусь, не маленький, — буркнул я в ответ.

Видно, эта семейка заразила меня бурчанием себе под нос.

— Тогда отдыхай, — бросила девушка напоследок и скрылась за дверью.

Я плюхнулся в кресло и тяжело вздохнул. События, летящие в меня, как из пулемёта, здорово утомили. Прикрыл глаза.

Но не успел я расслабиться, как на меня накатили страшная безнадёга и тоска. А следом пришла боль.

И если до этого момента я был уверен, что знаком с болью, то сейчас понял, насколько заблуждался.

Стало так больно, что потемнело в глазах. Я едва слышно захрипел. Следом передо мной появился тоннель, в котором периодически проскакивали разряды электричества.

Все тело свела судорога. Мою истерзанную болью душу затянуло в темный провал тоннеля.





