Глава 1


Александр Башибузук

Комбриг





Пролог

Старенький Паккард страдальчески заскрипел всеми своими составными частями, пошел юзом и лихо остановился возле украшенных чугунным литьем высоких ворот. С визгом и гоготом разбежались собаки и гуси. Скрюченная пожилая китаянка внезапно выпрямилась и покрыла машину площадной бранью, призывая на машину всех демонов потустороннего мира.

— Плиехала, великая полководец Лан!!! — гордо сообщил по-русски маленький, круглолицый китаец.

Лекса от злости чуть не засадил кулаком по стриженой макушке своего водителя Пина. Во-первых, он терпеть ненавидел, когда его называют «великим полководцем», а во-вторых, клятый китайчонок собрал по дороге все ямы. И теперь у Лешки жутко ломило все тело, словно его переехало трактором, распоротый осколком бок пульсировал адским огнем, а голова гудела, как шаманский бубен.

— Алексеич… — страдальчески пробубнил Есенин и осторожно поерзал седалищем по сидению. — Скажи этому малахольному, чтобы отвез меня, чтоб его. Я сейчас только с твоей Бонечкой поздороваюсь…

Судя по всему, чувствовал себя поэт тоже неважно.

В процессе недавней рекогносцировки перед грядущим наступлением, какой-то удивительно меткий чжилийский артиллерист засадил снаряд прямо по наблюдательному пункту. К счастью никого не убило, но Лешке мелким осколком вспороло кожу на бедре и слегка контузило. А увязавшегося с ним великого поэта Хуергая приложило всем телом об дерево, и теперь он щеголял шикарной ссадиной на скуле. И не только. Впрочем, Есенин сильно изменился со времен своего московского бытия: отощал, раздался в плечах, а смазливая физиономия стала гораздо брутальней и наглее. Так что ссадины только подчеркивали впечатление.

— К кому? К Машке?

— Ага!.. — радостно улыбнулся Есенин. — Ты же сегодня уже никуда? Пусть потом тогда часам к восьми вечера заберет меня от Машки и отвезет к Соньке… — он покосился на водителя и поправился. — К госпоже Сунь Цинлин. У нас будут проходить поэтические чтения. Вот только поздороваюсь с госпожой Болинь…

— Угу, — Алексей отдал приказ Пину, вылез из машины и уже там поинтересовался у Есенина. — А не сотрется? Смотри, Серега, доведут тебя бабы до цугундера.

— Не-а! — весело заржал товарищ Хуергай. — Еще надолго хватит! Уж не знаю, как тебя благодарить, Алексеевич, за то, что вырвал меня из того сраного болота. А здесь я живу! Живу, чтоб его!

Он захохотал и закружился вокруг себя с раскинутыми руками.

Лекса машинально кивнул. Действительно, Есенин смотрелся очень счастливым. И было от чего.

Его брутальная морда, голубые глаза, «римский нос» и блондинистые кудри оказывали просто убойное действие на китаянок и на китайцев. Никакой критики, никаких душевных терзаний, а только всеобщее почитание.

Однако первым он угодил в страстные лапки товарища Чубаревой. Машка не только пользовала его самым наглым и развратным способом, но и успела подложить товарища Хуергая, в рамках своей профильной деятельности, под…

Под вдову Сунь Ятсена, Сунь Цинлин.

Все тактично маскировалось работой советско-китайского культурного обмена, но Алексей точно знал, что вдовушка тоже совсем не теряется.

А товарищ Хуергай…

Этот закаленный амурными битвами товарищ чувствовал себя как рыба в воде.

Алешка еще раз кивнул, потопал к себе в резиденцию и сразу насторожился. Его никто не встречал, а такого еще ни разу не случалось. Он покрутил головой, прошел сад, а там…

Ранец и саквояж сами выпали из рук, по спине нескончаемым потоком побежали ледяные мурашки, а ноги и язык, намертво онемели.

Потому что…

Он увидел в беседке собственную жену.

Гульнара в скромном, но элегантном дорожном костюмчике и шляпке с вуалеткой сидела в плетеном кресле, а перед ней на коленях, опустив голову, стояла Боня в своем обычном домашнем наряде, расшитой серебром шелковой пижамке и обруче с рыжими лисьими ушками.

— Азизим! — обрадовано воскликнула Гуля. — Я так рада, рада! Но сначала объясни мне, что здесь происходит? И кто это такая? Увидела меня, поклонилась, усадила в кресло, а потом упала на колени и молчит. Твоя кухарка? Она немая?

У Алексея все поплыло перед глазами.

Он сразу понял по лицу жены, что Гуля уже все знает.

За спиной раздался громкий шепот Есенина.

— Беги, Ляксеич, беги!

А следом послышались быстрые, удаляющиеся шаги.

— Азизим, ­– напомнила о себе жена. — Ты тоже онемел?

В ее голосе слышалась неприкрытая издевка.

— Ааа, я поняла! Это… это твой переводчик! Тот самый переводчик. Или переводчица? Ой…

Она прикрыла рот ладошками. Лешка не нашелся, что ответить и…

Сказалась хроническая усталость, раны и контузия. В общем, он не нашелся, что ответить и самым постыдным образом вырубился…





Глава 1





Очнулся Алексей от того, что кто-то с него стягивал штаны…

Штаны, кобылья сиська!

В голове сразу плеснулась отчаянная паническая мысль.

«Матерь божья! Господи помилуй, за что? Невиноватый я! Точно собралась резать. Не сметь, сучьи девки! Как же я без причиндалов? Отставить…»

Он попробовал заорать, но от дикого ужаса глотку и все тело парализовало. Даже глаза открыть не удалось.

Впрочем, ампутация несколько задерживалась, вместо этого, Алешку довольно бесцеремонном оттащили на кушетку и окончательно раздели.

Гуля молча и грубовато осмотрела его и уверенно заявила.

— Все в порядке с этим сладким мерзавцем. А раны сам обработает.

— Но… — протестующе пискнула Боня. — А если, если у него будет жар…

— Никаких, но! — властно прикрикнула Гульнара. — Молчи!

— Хорошо, госпожа…

— Куда ты смотришь, подлая мерзавка? — вдруг зло прошипела Гуля. — Это мое, только мое, поняла?

Лексу ухватили за мужской признак и несколько раз дернули.

— Как скажете, госпожа, — покорно всхлипнула Боня. — Я все поняла.

— Красивый, да? — голос Гульнары немного смягчился. — Часто видела его?

— Очень красивый! — чьи-то пальчики снова осторожно коснулись члена. — Самый красивый, госпожа. Раньше я часто видела, — честно призналась Боня. ­­– Каждый день. Но, тогда я была мальчиком. Поливала на господина воду, когда он мылся. А сейчас нет. Совсем нет, иногда только подглядывала…

— Какой кошмар! — бурно возмутилась Гульнара. — Подглядывала? Ничего не хочу слышать о этих ваших извращениях! Молчи! Говорить будешь только тогда, когда я тебе разрешу. Вот, получай распутница…

Раздался негромкий шлепок

— Хорошо, госпожа, как прикажете, только не бейте меня… — испуганно пискнула Боня, а Гуля грозно приказала:

— Называй меня только госпожа старшая жена! Поняла?

— Как прикажете, госпожа старшая жена, ­- быстро согласилась Боня. — Но… простите… тогда вы меня назначаете младшей женой?

В ее голосе плеснулась радость.

Лекса про себя улыбнулся. Переход сразу из наложниц в жены, в китайских традиционных семейных отношениях, считался невероятной удачей.

— Ты пока никто! — торжественно продекламировала Гульнара. — И если станешь кем-то, то только если я захочу! Поняла? Так что, слушайся меня!

— Слушаюсь, госпожа старшая жена… — покорно пискнула Боня.

— То-то же!

Лекса уже пришел в себя, думал «ожить» и объяснить все, но сразу передумал. Уж больно интересный получался разговор у Гули с Бонькой. Боню было очень жалко, но грозный тон и злость Гульнары выглядели несколько напускными и, самое главное, судя по всему, отыгрываемая роль старшей жены ей самой очень нравилась.

Последовала короткая пауза, после чего Гуля возмущенно заявила:

— Худой какой. Совсем отощал. Не кормишь его, что ли? Отвечай!

— Готовим, готовим, госпожа старшая жена! Много еды готовим! — испуганно пропищала Боня. — Господин хорошо кушает. Но готовит тетушка Лю Сяо, а я только прислуживаю.

— Что? — снова зашипела Гульнара. — Еще одна девка? Этого я точно не потерплю! Развели здесь бордель!

В этот раз, судя по голосу и тону, она возмутилась уже серьезно. Лешка даже снова испугался.

— Нет, нет, госпожа старшая жена, — поспешно заявила Боня. — Она только готовит и убирает! И она… такая… большая и старая. Ей целых двадцать шесть лет…

Лекса едва не расхохотался. Видишь ли, старая им Люська. Пигалицы! Хотя да, Боне всего семнадцать, а Гуля еще до двадцати одного даже не дотянула.

— Тогда ладно, — облегченно вздохнула Гульнара. — Толстых и старых он не любит. А что это у тебя за ушки?

— Это ушки лисички Хули Цзин! — быстро объяснила Боня. — Маленькие хитрые и волшебные китайские лисички из сказок. Господин любит и смеется, когда я надеваю ушки и делаю так…

Лекса осторожно приоткрыл правый глаз и увидел, как Боня сложила ладошки перед собой и детским голоском продекламировала:





— Партия доволен великий полководец Лан!

Кошко-жена получен!

Миска риса доставлен!

Нефритовый стержень огонь!

Социальный рейтинг плюс сто!

Самоходный телега Чанган на очереди!





— Какой-то бред, ничего не понимаю… — растерянно пожаловалась Гуля. — Но я не сомневаюсь, что он после этого свирепо чпокает тебя. Сношает, что не понятно?

— Госпожа! Я бы хотела, но совсем не так…

— Молчи распутная девка! — резко оборвала ее Гульнара, немного помедлила и приказала. — Достанешь мне такие же ушки, только… черные…

— Сегодня же куплю! — обрадовалась Боня. — В лавке тетушки Пень есть такие. Хорошая лавка, очень хорошая. Для любви много всего. Хвостик тоже?

— Хвостик? — удивилась Гуля. — Какой хвостик? Зачем он?

Лешка тоже удивился, о хвостике он даже не подозревал. А ушки… Ну было, дурачились. Пару раз. Или пять. И почему сразу «свирепо трахает»? Невинно все было. Почти…

— Да, хвостик. Пушистый такой, длинный, тоже будет черный! — радостно сообщила Боня.

— И куда он крепится? — озадачилась Гульнара. — К поясу?

— Нет, госпожа, там на кончике такая штука…

— Штука? Неужели туда…

— Ага, туда где выход, а не вход…

— Туда? Господи…

— Да, госпожа старшая жена…

— Какой кошмар! Извращенцы!.. — Гуля помедлила и решительно заявила. ­– И хвостик купи. Но хватит болтать, он скоро очнется! Идем, сделай мне чай! И сладкого принеси! Это будет твоей почетной обязанностью. Пошли, я тебе расскажу, как дальше будет…

Послышался удаляющийся звук шагов.

Алешка еще немного подождал, отрыл глаза и обнаружил, что его так и бросили на кушетке полностью раздетым. Гули и Бони уже вовсе не наблюдалось. С ним осталась только собачка Боньки по кличке Банда, что означало «сильная или свирепая» на китайском языке. Абсолютно безобидное существо, умещающееся в две ладони, при этом смахивающая на попугая с хронической аллопецией.

Алешка покрутил головой, в голос помянул кобылу, горько вздохнул, собрал вещи, чмокнул в нос Банду и потопал к себе. После чего вымылся, обработал раны и завалился спать на диване в кабинете. И проспал мертвым сном до утра следующего дня. Сложившуюся ситуацию он охарактеризовал всего одной короткой, но оптимистичной фразой.

— Авось к утру обойдется, чтобы вас кобыла копытом облизала…

При этом чувствовал себя со всех сторон виноватым, хотя формально виновным не являлся. Ну как… разве самую малость…

Утро началось стандартно, Лекса немного проспал, но отлично выспался, плеснул в лицо водичкой и отправился в домашний садик на спортплощадку — каждое утро он два часа посвящал физическим упражнениям, несмотря на погоду и время года.

Но в саду обнаружил Боню и Гулю. Супруга, уже в китайском наряде, который, надо понимать, она реквизировала у соперницы, изволили чаевничать в беседке, а Бонечка ей манерно и церемонно прислуживала. Обе не обращали на Алексея ровно никакого внимания.

Лешка обрадовался, подошел, чтобы объясниться, но тут…

Обе девушки заламывая руки, со страдальческим воплями и причитаниями сразу же бросились бежать.

Звучало все это примерно так:

— Я тебя отдала сердце и молодость, а ты воспользовался моей наивностью, подлый мерзавец, узурпатор, негодяй и тухлая черепаха, уу-у, глаза мои бы тебя не видели, сволочь…

— Твою же кобылу… — бессильно выдохнул Лекса. — Совсем сбрендили идиотки?

Но потом плюнул и взялся за упражнения, мельком заметив, что девы тут же вернулись в беседку и принялись его беззастенчиво разглядывать.

«Сговорились, заразы… ­- зло думал Лешка, свирепо колотя боксерскую грушу. — Ну да ладно, не на того нарвались…»

Ситуацию он решил пустить на самотек, а на дам не обращать внимание. Совсем. До разрешения ситуации, по существу. Пусть сами на поклон идут.

Завтраком его девы вовсе не собирались кормить, но тут пришла на помощь Лю Сяо и увела Лексу к себе на кухню.

Но только Лешка отправил в рот первую порцию гречневой лапшички размазни, как из двора опять понеслись страдальческие вопли.

— Да чтоб вас… — Алексей вскочил и узрел, как Гуля свирепо таскает Бо за волосы, попутно охаживая ее тапком, а Боня жалобно причитает.

— Ай-ай, не бейте меня, госпожа старшая жена! Пожалуйста, не бейте…

Первым желанием было бросится на помощь, но Лешка чудом удержался. Сценка была исполнена очень талантливо, но одновременно фальшиво. Со стопроцентной вероятностью «избиение» было подстроено.

Неожиданно за спиной прогремел мощный, но мелодичный бас:

— Господина, слушай меня, моя господина!

Лекса вздрогнул и обернулся.

— Твоя верная Лю Сяо скажет правду! — кухарка экспрессивно потрясла кулаками. — Этот злой, подлый и хитрый лисица-девка недостоин тебя, великий полководец Лан!

Лешка невольно залюбовался Люсей.

Лю Сяо напоминала собой скандинавскую валькирию в китайском варианте. Настоящая богатырша, при этом удивительно грациозная и фигуристая. Сейчас ее миловидное лицо пылало праведным гневом, что только добавляло привлекательности.

— Бей обе девка-лиса! — Люся схватила швабру, как тростинку переломила об колено и сунула древко в руки Лешка. — Сильно бей, пусть понимают, где их место. Больно бей!

Алексей посмотрел на деревяшку и грустно вздохнул. Люся была полностью права, но… Лекса сильно сомневался, что он решится поколотит Гулю и Боню.

— Бедный господин… — Люся несколько раз печально кивнула, после чего взяла Алексея за голову и прижала ее к своей груди. — Сильный, могучий и свирепый герой, но хитрый женщина из любого героя делает веревку…

Лекса сразу стало удивительно уютно в теплых и нежных объятиях кухарки. Лю Сяо отличалась удивительной чистоплотностью и от нее всегда очень вкусно пахло. Вот и сейчас у Алексея даже закружилась голова от ароматов корицы и ванили, слегка разбавленных жасмином.

И сразу внутри плеснулась горячая, неудержимая страсть.

Руки сами по себе скользнули на мощные бедра Люси…

«Одна, две, три… ­­- флегматично подумал Лешка. — Какая, хромой кобылы, уже разница?» ­– но тут же отпустил Люсю, сообразив, что три женщины доставят ему в три раза больше проблем.

В самом деле, война на носу, какие бабы?

В общем, очередного грехопадения пока не случилось. Алексей облопался, чмокнул Люсю в щечку и задался актуальным вопросом: чем заняться? В итоге было принято решение, по случаю воскресенья на службу не являться, а посвятить свободное время своего рода рекогносцировке — выяснить обстановку в дружеских рядах, перед грядущим завтра в академии Вампу Военным и политическим Советом Гоминьдана, где планировалось принять несколько важных решений.

В ванной перед зеркалом Лекса обнаружил, что на подбородке, наконец, появился долгожданный пушок. Едва заметный, но все-таки пушок. К этому знаменательному событию Лекса готовился уже давно, все необходимое присутствовало, так что поросль исчезла в мгновение ока. Дальше Алексей тщательно облачился в форму, вооружился, но прямо у калитки обнаружилось, что машину перед самым его носом реквизировали Боня и Гуля.

— Выпорю обеих! Сами напросились! — не совсем уверенно, но грозно пообещал Лешка и решил пройтись пешком, благо резиденция товарища Чубаревой находилась совсем рядом.

О неожиданном семейном конфликте по дороге не думал, раз за разом прогоняя в голове грядущую военную операцию.

Прохожие не досаждали, они просто молча кланялись и старались не отсвечивать. Все в округе знали, что в районе живет великий полководец Лан, но, все, так же знали, что этот свирепый маньчжурский волчара не любит внимания и может нагайкой отходить, если не в духе. К слову, каждое утро у калитки резиденции неведомым образом оказывались несколько корзин со свежей зеленью и прочей провизией. Как оказалось, таким образом, в том числе, воплощалась любовь местного люда к великому и ужасному генералу Лану. Алексей сначала бесился, но потом смирился и поставил регулировать процесс Люсю, наделив ее некоторой суммой. Таким образом подношения превратились в здоровый товарно-денежный обмен.

Так Лекса и дотопал до районного рынка, а там неожиданно услышал русскую речь…

— Стой на месте, Васька, стой говорю, где уже успел изгваздать рубашонку, окаянный?

Лекса повел головой и сразу вычленил взглядом в толпе соотечественников.

За большим прилавком с грудами зелени и прочих овощей стояла худая некрасивая женщина в черном глухом платье с двумя детьми, мальчиком лет восьми и девочкой лет двенадцати. Прилавок на фоне остальных выглядел основательно, чувствовалось, что спрос на продукцию имеется, дети смотрелись ухоженными и сытыми, а вот сама женщина…

Очень худая, сутулая, с изможденным, почти черным, болезненным лицом, она смахивала на живой скелет, хотя по возрасту она едва ли была старше сорока лет.

Соотечественников в Гуанчжоу хватало, Алексей мало обращал на таковых внимание, но, в данном случае, в первую очередь, его заинтересовала эта странная женщина.

Он подошел к прилавку и вежливо поздоровался с ней по-русски.

— Здравствуйте. Я Алексей Алексеевич Лан. Откуда вы?

Ответ оказался несколько неожиданным. А точнее, совсем уж странным.

Женщина одной рукой сгребла детей себе за спину, а второй схватила здоровенный секач с прилавка и глухо прохрипела:

— Не подходи упырь краснопузый, вспорю сволочь!!!

В ее глазах горела такая свирепая ненависть, что Лекса понял — ударит не задумываясь.

Алексей быстро мазнул взглядом по сторонам. За такое, в отношении генерала Лана, местный люд мог женщину и линчевать на месте, но, к счастью, в противоположном углу рынка вспыхнула какая-то ссора и все пялились только туда.

— Успокойтесь… — Алексей постарался говорить, как можно миролюбивей. — Вы привлекаете лишнее внимание. Уверяю, я не собираюсь причинять ни вам ни вашим детям никакого вреда. Что случилось? Вас кто-то обидел из состава советской миссии? Расскажите, я обязательно разберусь.

Женщина опустила тесак и с ненавистью процедила:

— Поздно разбираться, поздно!!! Ненавижу тварей! Строишь из себя чистенького, мразь? А где ты был, когда матросня моего Петеньку в Выборге на мачте повесила? А надо мной два дня измывались, растерзали всю, а потом штыком к кровати прикололи? Где был, сволочь? Слава богу, матушка спрятала деток и меня выходила. Так и ее, старушку, своим слюнявым вниманием не обошли, нелюди. Где ты был, спрашиваю? Что мы вам плохого сделали? За что? Мало их на борту броненосца по мордам бил мой Петенька, мало! Вовсе надо было убивать! Сечь линьками до смерти. Уходи, Христом Богом прошу! Уходиии…

Она сделала шаг вперед, губы задергались, а рука на рукоятке топора побелела.

Алексей помедлил мгновение и тихо сказал:

— Я Алексей Алексеевич Лан. Обращайтесь если возникнет нужда. Честь имею…

Откозырял, развернулся и ушел…





Глава 2


Глава 2





Всю оставшуюся дорогу Алексей размышлял над этой неожиданной встречей, искал какой-то подвох, но не находил. Все выглядело довольно правдоподобно, хотя и очень подозрительно. Революция принесла стране немало бед, кровь лилась рекой, с обеих сторон. Белые резали без разбору красных, красные — белых, а попутно, как всегда, массово страдали гражданские люди. Без мародерства и бесчинств тоже не обходилось. Революция создала у людей ложное и извращенное чувство свободы, освобождения от любых рамок, в том числе моральных. «Революционные» матросы — отдельный вопрос. Офицеров на Балтийском флоте вешали пачками практически бесконтрольно. А дальше ненависть вырвалась за пределы флота.

Для обуздания бесчинствующих шаек из флотских, революционным властям порой приходилось устраивать почти настоящие войсковые операции. Впрочем, очень многие царские морские офицеры, сами создали предпосылки к такой ненависти к себе. Рукоприкладство и унижения цвели и пахли махровым цветом вплоть до самой революции. Натянуть на руку лайковую перчатку и раздать «фиников» по утру каждому первому встречному матросу на царском флоте было не самым редким явлением. С этим перед революцией стали бороться, но, уже было поздно — ненависть прочно укоренилась.

Алексей понимал эту женщину, не дай бог такое пережить любому, но, как всегда, постарался дистанцироваться от событий минувших дней. Тысячам безвинно сгинувших людей он уже помочь не мог, а большинство мародеров и насильников власти и сами уже уничтожили. Жить стоило только ради будущего и пробовать делать так, чтобы ничего подобного больше не случилось. А для себя он пока отметил задачу: разузнать про эту семью и постараться что-нибудь сделать для нее полезное.

Пока Алексей раздумывал, дошел до места обитания товарища Чубаревой. Совсем небольшого, но очень красивого домика в китайском стиле, почти полностью скрытого ветвями раскидистых лип и сирени.

За пару шагов до калитки послышался угрожающий, глухой рык. Едва слышный, но жутко свирепый, можно даже было подумать, что во дворе скрывается тигр, а точнее медведь.

Лекса точно знал, кто это дает о себе знать, но все равно замедлился и без резких движений вошел во двор.

Открывшаяся картинка могла повергнуть в смятение любого непосвященного человека.

Перед домом на помосте сидел на корточках огромный, уродливый человек с жутковато выглядевшей кривой саблей на коленях. Бугристый лысый череп и плоское лицо были все исполосованы шрамами, рассеченная щека и губа неправильно срослись, из уголка рта торчал желтый жуткий клык, массивная голова вздымалась прямо из саженных покатых плеч, а само огромное тело, смахивающее на тушу, было затянуто в кольчугу.

Рядом с ним лежала большая груда свалявшейся шерсти из которой проглядывали налитые кровью глаза.

Бум и Гам. Настоящие имена охранника-монгола товарища Чубаревой и его собаки выговорить было практически невозможно, поэтому вынужденно приходилось их сократить. К счастью, Бум и Гам не возражали. Когда Лекса первый раз увидел эту парочку, он машинально схватился за пистолет. Где Машка откопала их пока осталось неизвестным, но теперь Алексей был абсолютно уверен, что безопасность Чубаревой находится в надежных руках и лапах. Монгол и его зверюга свою хозяйку просто боготворили. Опять же, по непонятным причинам.

Лекса с ними ладил, но до конца привыкнуть к этой парочке, так пока и не смог.

— Хав… — коротко громыхнул пес с ярко выраженным украинским акцентом, а его хозяин молча приподнялся, изобразил поклон всем телом и махнул рукой в сторону сада: мол, проходи, хозяйка там.

Лекса ответил вежливым кивком и прошел в садик.

В нос ударил густой аромат цветов, Мария поливала розы, солнышко пронизывало ее прозрачный халатик, подчеркивая красивую фигурку.

Лешка с трудом оторвал взгляд; как всегда, нижним бельем хозяйка садика пренебрегла, а ее обнаженное зрелое тело, даже несмотря на уже вполне выраженный животик, смотрелось очень соблазнительно.

— О, Лешка, вернулся! — радостно пискнула Мирра. — Дай, я тебя чмокну, красавчик…

Она подбежала к Алексею и крепко поцеловала его в губы

Лекса приобнял ее за талию, машинально скользнул рукой по горячей ягодице и…

И снова поспешил одернуть руку, потому что его опять пронзило горячее желание.

«Да чтоб тебя… — ахнул он мысленно. — Что творится-то? Как кобыла нашептала. Может контузия сподобила?..»

И чтобы не выдать желание, буркнул сердито.

— Мать, ты бы трусы хоть напялила. Светишь телесами, так и до греха недалеко…

Мария весело рассмеялась и поманила пальчиком.

— Идем в беседку, я тебя кофием напою. Там и поболтаем.

Она на минуту исчезла и вернулась уже в длинном халате из плотного шелка.

— Чтобы тебя не соблазнять, солнце мое… ­- пояснила она, разливая кофе по чашечкам. — Тебе и так сейчас нелегко, родной. Мирятся твои?

Лекса глубоко вздохнул.

— Пока непонятно. А еще больше непонятно, какой кобылы ты меня не предупредила?

— А я сама знала? — всплеснула руками Машка. — То, что прибудут советники по военно-медицинскому делу было известно давно, но список только вчера утром пришел, когда они уже были здесь. Неужто я бы тебя не предупредила, солнышко ты мое?

— Ладно, проехали… — буркнул Лешка.

— Справишься, — развела руками Чубарева. — Выхода у тебя другого нет. А я подсоблю. И не бойся, в Центр все правильно отсигналим. Я потом расскажу, что отвечать, если спрашивать будут.

— Проехали, говорю, — Алексей сделал маленький глоток из чашечки и цапнул с блюда рогалик. — Уммм… вкушно. Сама, что ли пекла? Когда ты, мать, успеваешь? А где товарищ Хуергай?

Чубарева махнула рукой.

— Где-где, в манде… — она хохотнула. — Но не в моей. У Соньки. Пусть его. Лучше скажи, как все прошло на линии разграничения? Шансы есть быстро закончить с милитаристами?

— Шансы есть всегда, — коротко ответил Алексей. — Но не буду забегать вперед. Как у тебя дела?

Лексу интересовал, в первую очередь, внутренний политический расклад в Китае. Новая советская стратегия «умеренной, но всеобъемлющей» экспансии Коммунистической партии Китая в общество, довольно неожиданно, почти сразу дала свои результаты. Коммунисты сменили свою агрессивную стратегию, таким образом для Чан Кайши был снят главный раздражитель, причем КПК стало надежным партнерами Гоминьдана в правительстве. А под этой маркой, коммунисты уверенно усиливали свое присутствие во всех сферах деятельности государства. Опять же, очень осторожно, признавая ведущую роль Чан Кайши, как военного и политического руководителя. Теперь они контролировали ряд важных комитетов, в том числе комитет народного образования, что им позволяло без лишнего шума внедрять коммунистическую идеологию в крестьянские массы.

— Помаленьку, — тоже коротко ответила Мария. — Пока без неожиданностей. Поддержка всех слоев населения растет, а это главное.

Лекса помедлил немного, обдумывая свой следующий вопрос, который, очень сильно беспокоил его. Попав в Китай, он напрочь позабыл о таком знаковом товарище, как Мао. Однако именно в это время Мао Цзэдун стал на старт своей политической карьеры. И именно он, в свое время, поверг свою страну в пучину настоящих бедствий. Не говоря о том, что Китай при нем превратился из верного союзника во врага Советского Союза. Из всего этого прямо произрастал вопрос. А не подрезать ли ему крылышки на старте?

Алексей напрочь не понимал, как это сделать, но решил все-таки попытаться. А почему бы нет? Как говорят, раз пошла такая пьянка — режь последний огурец. Да, конечно, вместо Мао во власть может пролезть еще более одиозный мудак и изувер, но такое достаточно маловероятно.

«Охо-хо… — подумал Лекса. — Как на минном поле, можно такое наворотить, столетиями не разгребешь. Посмотрим, что получится…»

— Чем-то озабочен, сладкий мой? — Мария подлила ему кофе в чашечку. — Говори уже.

— Мао. Мао Цзэдун. Слышала о таком из КПК?

— Да, — Мария кивнула. — Достаточно перспективный, но ничем не примечательный активист. Выезжает на популизме, умеет говорить, хитрый, тонко чувствует конъектуру. Его покровитель Ван Цзинвэй выдвинул Мао в Комитет крестьянского движения при Гоминьдане, а также назначил руководителем Института крестьянского движения. Быстро растет, но, как уже говорила, никакими особыми талантами не обладает. А что с ним не так?

Мария внимательно посмотрела на Алексея.

Алексей про себя обругал себе последними словами. Судя по всему, он опоздал, Мао уже перерос тот период своей карьеры, когда прихлопнуть его было достаточно легко. Но отказываться от идеи уже было поздно.

— Есть кое-что… — Лекса пожал плечами. — Из моих источников проскочило, что Мао моментами кормится с рук фытянской клики. Но не это самое главное. Есть слушок, что им играют в долгую бритты, чтобы вырастить ручного лидера. Увы, никаких доказательств у меня нет, все на уровне слухов. Меня не интересует ваша политическая возня, но ты должна об этом знать. Причем упоминал о нем человек совсем сторонний от КПК.

— Даже так? — на лице товарища Чубаревой проявилось хищное выражение. — Интересно. Поделишься источниками? Хотя да, о чем это я… — она немного помедлила. — На самом деле, я сильно сомневаюсь, что там все серьезно, но… — Мария зловеще усмехнулась. — Но я доверяю тебе. У тебя, Алешенька, есть какое-то удивительное чувство предвидения. А посему, сыграем на опережение, пока этот Мао не взлетел выше. Это сраный Китай, здесь все сложно. Вокруг сплошные оборотни. Даже вероятные кроты нам не нужны, тем более, никакой ценностью для нашей работы Мао не обладает. Таки как он здесь вагон и маленькая тележка. Я поговорю с Цзинвеем. У него есть очень полезное для нас качество — Ван патологически подозрителен…

Лекса облегченно вздохнул. Он даже не ожидал, что получится так просто. Да, фактически уже получилось, так как Машка заплела своими сетями всю партию китайских коммунистов, словно заправская паучиха. И могла решать почти любые вопросы. Не факт, что Цзэдун полностью откажется от политической карьеры, но тепы ее сильно замедлятся.

Лешка цапнул с блюда еще один рогалик.

— Маш, а что у нас на завтра в академии? Свою, военную часть, я проработал, а у вас?

— У нас ничего неожиданного не ожидается, ­- лениво ответила Чубарева. — Доклады, выступления, праздничные чествования и все такое. Все самое интересное начнется после похода. Но об этом позже.

— Бритты, япошки и остальные варвары будут, чтоб их?

— Ага, куда без них, будут. Военные атташе и послы Японии и Великобритании, да и остальные.

Алексей еще раз помянул вслух кобылу.

— И еще… — Чубарева улыбнулась. — Мои источники фиксируют повышенное внимание к тебе со стороны япошек и англов. Так что не удивляйся, если завтра они попробуют с тобой общаться.

— В хрен кобылий они мне не впирались… — буркнул Лекса.

Британию он не любил, а точнее ненавидел, еще с пошлой жизни. Не британцев, а их гребанную страну и правительство. Причина объяснялась просто. Достаточно просто хотя бы поверхностно просмотреть мировую историю и сразу станет понятно, что столько бед миру не принесла ни одна страна. А Алексей историю любил и изучал достаточно тщательно, чтобы разбираться в вопросе.

— К слову, ­- Мария снова стала серьезной. — Они считают тебя довольно талантливым и перспективным военачальником, но изувером. Успехов ты добиваешься, только заваливая врага трупами своих солдат. Эдаким паталогически жестоким садистом, держимордой, но не лишенным личной храбрости и талантов. Да-да, причем считали так еще до того, как я стала им скармливать дезинформацию насчет тебя. Так что в общении отыгрывай соответствующую роль…

— Угу… — Алексей поморщился от внезапной головной боли. Контузия опять проснулась, левый висок наливался свирепой пульсирующей болью, словно в него медленно забивали раскаленный гвоздь. — Есть заветные папочки на бриттов из разведки? Дашь полюбопытствовать?

— Конечно. Радость моя, что-то ты побледнел? — всполошилась Мария. — Тебе плохо? Голова? Подожди… — она побежала в дом и вернулась через несколько секунд с небольшим флаконом из темного стекла и ложкой. — Вот, мне помогает, у меня тоже до сих пор контузия сказывается…

Лекса послушно принял ложку терпкой жидкости, замер и почти сразу же почувствовал, как боль отступает.

— Лучше? — обрадовалась Машка. — Вот, другое дело.

Алексей взял флакон, прочитал состав на латинице и сразу отставил его в сторону. Ингредиенты, мягко говоря, шокировали.

— Ты бы это, мать… — он помялся, подбирая слова. — Не увлекалась бы этой бурдой.

— Пустяки, ­­- отмахнулась Чубарева. — Я иногда, по ложечке. Давай в постельку, родной. Полежишь немного, с контузией не шутят. И я рядышком у тебя на плечике прикорну…

Лекса даже дернулся от предложения, отчего Машка радостно расхохоталась.

— Шучу, солнышко мое, шучу. Экий ты все-таки забавный.

— Сама ты… такая… — обиделся Алексей. — Не провоцируй, искусительница, мне бы со своими девками разобраться. Стоп! Со мной сегодня произошел довольно странный случай. Ты ведешь учет белогвардейцев и прочих иммигрантов из России здесь, в Гуанчжоу? Отлично.

Лекса подробно описал случившееся на рынке.

Мария внимательно выслушала и сразу заявила.

— Есть такая. Екатерина Иоанновна фон Дюккер. Муж — Петр Петрович фон Дюккер, мичман, проходил службу на крейсере «Память Азова». Оба происходят из обедневших лифляндских дворянских фамилий. Муж отличался крайней жестокостью к матросскому составу, по нему даже было вынесено ряд представлений по этому поводу, но дела замяли. Во время восстания матросов в 1906 году, лично расстреливал активистов. За что и был казнен революционными массами.

Мария пожала плечами.

— Как говорится, сам напросился. К слову, его жена тоже не паинька, в свое время проходила по учетам выборгского отделения полицейского департамента за причинение увечий горничной — намеренно ошпарила ее кипятком.

— Веселенькая семейка… — Алексей покачал головой.

При встрече он сразу почувствовал какой-то подвох, было в этой женщине что-то странное.

— По поводу ее истории — увы, данных нет, — сухо продолжила Чубарева. — Но отрицать не стану, время было жуткое, всякое случалось. Однако ранее ничего подобного она здесь не устраивала. Публичной неприязни к советским военным советникам тоже не высказывала. Считается крепкой середнячкой, на нее работают несколько торговок зеленью, овощами и фруктами. Устраивает вечера для иммигрантов, поддерживает нуждающихся в своей среде. Странно все это Лешенька. Скорее всего тебя намеренно провоцировали. Возможно, исходя из твой репутации, ожидали жесткой реакции, чтобы скомпрометировать.

Алексей пожал плечами. Сам он ничего по этому поводу ничего сказать не мог, а гадать не любил.

— Странно все это… — повторила Мария. — И как раз совпало с интересом британской и японской разведок к тебе. Сам знаешь, бриттам и япошкам преобразование Китая, как серпом по яйцам, а успехи китайской армии приписывают только тебе. И не секрет, что они подкармливают с рук всякую белогвардейскую шваль.

— Учту, — коротко ответил Алексей.

— Поступим так… — Чубарева прихлопнула ладонью по столику. — Постарайся больше не вступать в разговоры с иммигрантами, передвижения пешком ограничь до минимума и своим девкам запрети. Не исключено, что попытаются добраться к тебе через них. А мы пока понаблюдаем. Понял, радость моя?

— Понял, — послушно согласился Лекса. — Мне оно даром не надь и деньгами не надь. Мое дело воевать, а не в шпионское кубло лезть.

— Вот и молодец! — улыбнулась Мария. — К слову, мне от тебя тоже требуется маленькая услуга. Есть один перспективный товарищ, а у этого товарища сын. Не мог бы ты этого сыночка к себе взять в штаб под крылышко? Ну как, лишь бы под пулю не попал. Не кривись, братское сердце, не пучь глаза. Знаю, знаю, терпеть такое не можешь. Но надо! Надо — понимаешь? Все одно дело делаем…

С Чубаревой Алексей проболтал до самого вечера, а потом собрался домой. А вот домой, ему, как раз, очень не хотелось. Но потопал, куда деваться. Настроение упало в минус, а голова, как назло, опять жестоко разболелась.

Так и шел, бурча под нос, по своему обыкновению, дурацкую песенку.





— По ночному лесу, лунною тропою…

Я иду по лесу, с сумкой за спиною…

А в котомке этой, передала мама, пирожки бабуле…

И кусочек сала!

Хоп-хоп, бах-бах…





По прибытию в расположение, настоятельно рекомендовалось, немедленно разрешить дурацкую ситуацию с Гулей и Боней, а Лексе вместо этого больше всего хотелось свалить с глаз долой куда-нить подальше на войну.





— Внучка, передай приветы…

Красненькая шапка…

С черным пистолетом!

Хоп-хоп, бах-бах…





Алексей резко остановился перед калиткой, помялся секунду и вошел во двор. Следом аккуратно снял с пояса ремень и, несколько раз, крест-накрест, вспорол им воздух и уверенно заявил:

— Ей-ей, шкуру с задниц спущу!

— Там, противный девка-лиса, там, моя лучшая хозяин… ­- Люся из окошка кухни с кровожадным выражением на физиономии указала на беседку в садике.

Гуля и Боня при виде Алексея снова с жалобными воплями бросились по сторонам.

— Стоять! — гаркнул Лешка и рубанул ремнем ко кофейному столику.

Столик с треском разлетелся на кусочки, а Гульнара с Бо резко остановились.

— За мной, шагом марш! — Лекса четко развернулся и пошел к себе в кабинет.

«Старшая» и «младшая» жены тут же покорно посеменили за ним.

В кабинете Алексей сел за стол, долго смотрел на «жен» тяжелым взглядом, не выпуская ремня из руки, а потом, мрачно и сухо поинтересовался:

— Может, хватит?

Дамы выглядели, словно нашкодившие школьницы, старательно прятали глаза, но, как Лекса не старался, никакого раскаяния на их мордашках так и не выявил.

— Что, хватит, проклятый изменщик? — язвительно пропищала Гуля. — Никак ты нас пороть собрался, изувер?

— Хватит — это хватит! — громыхнул Алексей.

Дамы дружно состроили плаксивое выражение на личиках, а потом…

А потом дружно рассмеялись.

— Экий ты бесчувственный солдафон… — Гуля ловко устроилась на коленке у Алексея. — Такую игру испортил.

Через несколько секунд на втором колене очутилась Боня.

Лекса вздрогнул, сбросил с себя девушек и поспешно отступил в угол кабинета.

— Вы чего это… Ей-ей, выпорю!

Гульнара опять весело расхохоталась.

— Азизим, не дури. Забыл, что я говорила про вторую жену?

— Так это… — промямлил Алешка. — Правда?

— Правда, чистая правда. Я восточная женщина! — Гуля состроила гордую рожицу. — Я с детства привыкла к такому. Мама тоже просила папу завести вторую жену, но он, как и ты, наотрез отказывался. Вторая жена — это, в первую очередь, близкая подруга. Это помощь, это поддержка во всем. Две жены — это гарантия, что муж не побежит к шлюхам. Вдвоем очень удобно делать мужу нервы. Да много чего. К тому же, Бонечка мне сразу понравилась. Мы с ней даже похожи во многом. Да знаю я, что вы пока не спали, знаю, что ты, олух царя небесного, вместо этого рассказывал ей, как меня любишь.

— Каждый день, — подтвердила Боня.

Алексею почему-то стало очень стыдно, и он пробормотал.

— Рассказывал, но… не каждый же день.

— Я принимаю ее, — спокойно заявила Гуля, пропустив мимо ушей ответ мужа. — Но спать, пока я в Китае, ты будешь только со мной. Уеду — резвитесь на здоровье, и чтобы дитятка мне родили. Понял? Старайся! — она стукнула кулачком Лексу.

— Я могу просто смотреть на вас, — невинно заявила Боня. — Чтобы вам интересней было. И немножечко помогать…

Лекса опять вздрогнул, что снова вызвало у девушек гомерический хохот.

У Алексея вертелось на языке много вопросов, но он предусмотрительно не стал задавать их. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо.

Если честно, на такой исход дела он даже не надеялся…





Глава 3


Глава 3

Шумно пыхтя, два курсанта с носилками промчались по дорожке, но уже через несколько шагов первый споткнулся и рухнул, носилки и «ранбольной» приземлились на него, а сверху с жалобным воплем грохнулся ведомый. Очередь на забег взорвалась хохотом, но уже через мгновение все резко заткнулись.

Гуля обвела курсантом ледяным взглядом, помедлила, подняла кулак и резко показала три пальца.

— Вы все тупые черепахи! — сухо и грозно перевела Боня. — Вы не способны даже помыть себе задницу, не то, чтобы спасать людей. Будете бежать, пока не сдохнете! Три круга, бегом марш! Еще раз уроните раненого, госпожа Лан сама разрежет вам живот и набьет его свиным пометом! Мне повторить?

Курсанты спешно схватили носилки, забросили туда «раненого» и помчались по стадиону галопом.

— Ох… — взволнованно ахнул один курсант из очереди. — Сестра господина Лана еще свирепей, чем ее великий брат! Смотрите на ее глаза! Ледяные и мертвые! У меня даже уши начали мерзнуть…

— Да-да, они из одного волчьего помета… — тихонько проскулил второй. — За что это нам все?

— Вы видели, как она управлялась с жирным Лю? — ошарашенно пробормотал третий. –Его вдвоем с места не сдвинешь, а она его одна тащила. Откуда в ней столько силы? Истинно говорю, она точно оборотень!

— Я ее боюсь… — пискнула миниатюрная девчонка из свежего пополнения, набранного на военно-санитарный факультет. — Отпустите меня домой, пожалуйста. Кажется я описялась…

Лекса стоял позади, все слышал и видел. Китай, кобыла его бы побрала. Народ эмоциональный, впечатлить китайцев просто, тем более, близкая связь с тем самым «злым маньчжуром» работает. Хотя, справедливости ради, Гуля и Боня на семинаре сами устроили настоящий террор, все в духе того же, великого полководца Лана. Гульнара даже палила над головами курсантов из своего браунинга, во время занятий по оказанию первой помощи на поле боя. И решительно пускала в ход свой стек, то есть кавалерийский хлыст. Да-да, дамы непонятно зачем обзавелись стеками, но с ними они смотрелись еще свирепей.

Причем обе выглядели просто великолепно. Военные френчи, бриджи, высокие кавалерийские сапоги, портупеи и фуражки, сидели на них как влитые. Вчерашний вечер, превращенный в одну сплошную примерку не прошел зря. Лекса сразу сбежал от этой суеты к Люсе на кухню, но сейчас даже почувствовал настоятельное желание прямо сейчас утащить «валькирий» в ближайшие кустики, а публика пришла в священный, наполненный страхом и ужасом восторг. Однако, почему-то, все считали, что госпожа Лан сестра Алексея, а не жена. Возможно потому, что она чем-то смахивала на самого «злого маньчжура» и была слишком смугленькой, а исходя из высоких китайских стандартов красоты — жена генерала Лана должна была обладать божественной белоснежной кожей. А может быть, дэзу запустила Машка, ради пущей конспирации.

Тем временем приуроченный к съезду Гоминьдана военно-спортивный праздник шел своим чередом. Все вокруг было завешано красочными плакатами, флагами и фонариками. Играло несколько оркестров, работали военно-полевые кухни, где гостям раздавали печеную свинину, на демонстрационных площадках курсанты показывали разного рода шоу на военную тематику. Даже выступал самодеятельный театр, с постановками на тему китайского героического эпоса. Словом, китайцы наглядно доказывали свое непревзойденное умение пускать пыль в глаза. Допущенная в академию публика просто заходилась в восторге. Все вокруг прямо намекало — ваша судьбы Гоминьдан!

Алексей тоже остался доволен, в основном тем, что почти все из новаторского обучения заменили банальным шоу, не имеющим ничего общего с реальным учебным процессом. А как иначе? На празднике в ассортименте присутствовали функционеры из иностранных дипломатических миссий, а значит, как говорил белорус комроты Недбайло из советских военспецов…

— Сала трэба перахаваць! — повторил вслух Лекса и улыбнулся. — Ибо не хрен буркалы пялить, куда не требуется, кобыльи дети.

— Генерал Лан? — позади раздался спокойный, бархатистый баритон.

Алексей неспешно обернулся и увидел высокого, стройного блондина в британской военной форме со знаками различия майора.

«Помяни черта… — мелькнуло у него в голове. — А он тут как тут. Вот же упырь…»

Он узнал офицера сразу, хотя встречаться им еще не приходилось — помогло подробное досье любезно предоставленное товарищем Чубаревой.

Это был майор Эдуард Сеймур-Конвей, военный атташе, резидент британской разведки и одновременно первый секретарь дипломатической миссии Великобритании в Китае. Представитель одной из старейших британских дворянских фамилий, кадровый боевой офицер, очень опытный дипломат, полиглот и разведчик, попортивший очень много крови молодому советскому государству, в том числе в Афганистане и Туркестане.

— Господин майор, — Лешка вежливо склонил голову.

Общаться с бриттом ему прямо претило, однако, сразу послать его в кобылье гузно, куда немногим ранее отправились французы, вздумавшие накоротке поболтать с генералом Ланом, Алексей слегка постеснялся, а точнее, оставил на потом, к тому времени, как клятый англ его окончательно достанет. Тем более, Машка рекомендовала никого никуда не посылать, а изображать изо всех сил дипломатические политесы.

— Майор Эдуард Сеймур-Конвей, представитель британской дипломатической миссии, — майор откозырял, по форме почтительно представился, но потом обаятельно улыбнулся и сразу перешел на отличный русский язык. — Впрочем, вы и сами прекрасно знаете кто я, Алексей Алексеевич, не так ли? Вы не против того, что мы пообщаемся на русском языке? Практика мне не помешает, увы.

— Отнюдь, не против, — коротко и сухо ответил Алексей. — Я найду для беседы несколько свободных минут.

Бритт ему сразу очень не понравился. Да, с виду образцовый офицер, холеный и лощеный, симпатичный, судя по всему, очень эрудированный, но очень опасный. Лешка чувствовал эту опасность прямо физически. Хотя внешне ее ничего не выдавало в майоре. Даже глаза: карие и веселые — были обычные. А внешне и манерой поведения он вообще смахивал на славянина. Никакой присущей островитянам чопорности — раскованный, юморной парень.

— Судя по вашему тону, — бритт картинно огорчился. — Вы не пылаете желанием со мной общаться?

— Отнюдь, — повторил Алексей. — Мои желания, уверяю, не имеют никакого значения. На них вам не стоит обращать внимание. Мне даже рекомендовали с вами поболтать. Но у меня очень мало времени. Так что поспешите…

Он не договорил, потому что прибежал запыхавшийся ординарец Чана и сходу, склонившись в поклоне, скороговоркой оттарабанил:

— Господин генерал Лан!!! Господин генерал Чан почтительно приглашает вас к себе! У него для вас есть важные известия…

Лекса жестом отослал мальчишку и повернулся к майору.

— Видите?

К Чану ему тоже не хотелось идти, Лешка только от него сбежал, но болтать с британцем улыбалось еще меньше.

— Я тоже собирался к нему! — не растерялся Сеймур. — Поболтаем по дороге. И знаете! — он радостно улыбнулся. — Предлагаю оформить нашу беседу в виде короткого интервью? Вы не против? Правда в газеты оно не попадет…

— А куда попадет? В мое личное дело в британской военной разведке? — криво усмехнулся Алексей.

— Ага! — майор снова расхохотался. — Право слово, соглашайтесь! А на досуге я вам отвечу тем же. Госпожа Чубарева вам бы настоятельно рекомендовала согласиться, уверяю.

— К делу, — сухо бросил Алексей и пошел по дорожке в направлении резиденции Чан Кайши.

— Каково это… — майор слегка запнулся. — Каково это быть, самым молодым комбригом и самым молодым кавалером четырех орденов Красного Знамени в Советской России? Тем более, таких кавалеров в России всего четверо? Быть народным героем, способным теоретиком военного дела, прославленным боевым командиром? Вам тяжело?

— Мне просто категорически не хватает времени, — недовольно буркнул Алексей.

— Как я вас понимаю, — искренне вздохнул Сеймур. — Мне тоже. Но речь не обо мне. К слову, мы заочно знакомы…

Алексей резко остановился и холодно посмотрел на британца.

— Туркестан?

— Туркестан, — спокойно подтвердил разведчик. — Ваши и так знают, что я там был, так что я не выдам никаких секретов. Я ушел из кишлака за час до того, как вы пришли туда за Ахмед-ханом и прочими. А мой коллега остался там навсегда. Тогда я еще не знал, что операцией руководили вы, Алексей Алексеевич, но сейчас уже знаю. Признаюсь, я впечатлен. Все прошло воистину блестяще. Вы разом покончили со всеми лидерами сопротивления. Сколько вам лет тогда было?

Алексей подивился осведомленности британцев и пожал плечами:

— Не с лидерами сопротивления, а с бандитами. По поводу возраста, увы, я не знаю даже сейчас, сколько мне точно лет. Увы, я беспризорник. Очень многое навсегда пропало из памяти. Около двадцати пяти, возможно немногим больше или меньше. Что касается Туркестана — увы, я не понимаю, о чем вы говорите. Я участвовал во многих операциях, как успешных, так и не очень.

— Мы поняли друг друга, товарищ Турчин, — Сеймур снова улыбнулся и галантно поприветствовал проходящую мимо закутанную в шелка дородную китаянку. — Так… следующий вопрос. Ряд блестящих операций: Туркестан, Польша, Бессарабия, теперь Китай! Чем вы руководствуетесь во время своих миссий? Что вас ведет? Вам самому нравится, чем вы занимаетесь?

— Приказ меня ведет… — недовольно выдавил из себя Лекса. — Приказ. Повторюсь, не имеет значения, что мне нравится или нет. При этом я полностью поддерживаю политику партии и правительства. А к упомянутым вами территориям я не имею никакого отношения. Так, понятно?

— Вполне! — искренне согласился Сеймур. — А вот я бунтарь! Как сказал мой дед, меня отравил либерализм еще с детства, когда я завел себе дружка — негритенка. Вы знаете, его секли розгами за меня, а я поклялся, что отомщу за него. И отомстил. Набил любимую трубку деда собачьими какашками. А вот, как раз, политику своего правительства я во многом не поддерживаю. Но, как и вы, предпочитаю исполнять приказы и люблю свою страну. Правительства и режим меняются, а страна остается. И да, передайте госпоже Чубаревой, что ловить меня на медовый пряник не стоит. Я не поддаюсь вербовке. Потому что давно и окончательно влюблен в свою жену. И боюсь ее немного. Вам это чувство знакомо, не так ли?

Он заразительно расхохотался. Лекса тоже невольно улыбнулся. К слову, общение с британским разведчиком даже получилось приятным. Да, он, в так называемом «интервью» пытался выведать довольно деликатные моменты, но не навязчиво, а Алексей без труда купировал эти попытки.

Уже когда подходили к месту, майор искренне заявил.

— Довольно странно такое говорить о своем идеологическом враге, но вы мне нравитесь, Алекс. Мы бы могли стать настоящими друзьями. Есть в вас эдакая природная харизма и надежность. На женщин такое действует убойно, но и меня зацепило. Сейчас самое время скрепить знакомство стаканчиком виски и сигарой, но я, как и вы, терпеть не могу спиртное и табак. А знаете, вместо этого, я хочу сделать вам своеобразный подарок — дам совет.

Британец весело, с налетом хулиганства, глянул на Алексея.

— Госпожа Чубарева его оценит. Я завтра возвращаюсь в метрополию, а меня уже сменил мой коллега майор Питер Хаббард, по прозвищу Бульдог. Его так назвали совсем не зря. Он моя полная противоположность и искренне ненавидит всех, кроме британцев. И не остановится ни перед чем, во имя приказа и оправдает своим псевдопатриотизмом любую мерзость. Будьте осторожней, Алекс. А я сейчас покину это великолепное мероприятие. Возможно, мы еще увидимся. Прощайте…

Он крепко пожал руку Лексе и ушел.

— Что это было? — растерянно пробормотал Алексей, смотря на удаляющегося британца. — Как-то все непонятно.

Впрочем, не стал ломать голову, решил написать подробный рапорт по встрече товарищу Чубаревой и отправился к генералу Чану.

А у него, в огромном павильоне происходило, пожалуй, главное действо.

Весь павильон был битком набит главными политическими функционерами Гоминьдана, высшими военными чинами и гостями из числа промышленников и торговцев. Чан восседал в первом ряду рядом с вдовой Сунь Ятсена, по правую сторону от него кресло пустовало, между ним и товарищем Чубаревой, а по левую сторону от вдовы скучал товарищ Хуергай.

Появление Лексы зал встретил восторженными, традиционными воплями:

— Тысяча лет, великому полководцу Лану. Вань суй, вань суй!

Следом все начали бурно рукоплескать.

Лекса тоже традиционно мысленно обматерил всех до единого, изобразил сдержанный, но полный скорби из-за опоздания поклон и занял свое место возле генерала.

— Где вас носит, мой добрый друг? — нарочито возмущенно прошипел Чан. — Мы вас тут ждем, ждем…

— Его, наверное, похитили местные красавицы, — манерно хихикнула вдова. — Простите нашего героя, господин генерал, это уважительная причина.

— Мое сердце полно скорби… — горько вздохнул Алексей. — Заставлять ждать столь мудрых и пресвященных друзей непростительно…

— Он китаец! — радостно воскликнул Чан, обращаясь к вдове. — Точно китаец! Я люблю его, как брата! Но хватит! Будем радоваться!

Он вальяжно хлопнул в ладони.

Занавес распахнулся, а за ним, по центру сцены, оказался непонятный объемный объект, размером с легкий танк, прикрытый шелковым покрывалом.

Следом к объекту выскочил маленький человечек, в традиционном китайском парадном костюме, несколько раз, манерно кривляясь, зачем-то прошелся туда и обратно, после чего резким движением сдернул покрывало.

А под ним…

Под ним оказался памятник, изображавший собой…

Сидящего на кресле товарища Сунь Ятсена. По правую сторону от него стоял генерал Чан Кайши, а по левую…

По левую — генерал Лан.

Всех персонажей изобразили почти с фотографической точностью, правда Лексу изваяли, изрядно добавив азиатских черт.

У Алексея даже челюсть отпала от удивления. Такого он точно не ожидал.

Павильон взорвался диким восторженным ревом.

— Не молчите… — Чан толкнул Лексу локтем.

— Это… — Лешка запнулся. — Это прекрасно, но…

Больше всего его сейчас заботило, как отреагирует начальство, на вот это самое увековечивание его при жизни.

— Ни слова больше, — Чан хохотнул. — Вы заслужили, мой храбрый друг. Деньги на этот памятник собрал китайский народ, а это дорогого стоит. Позже его отольют в бронзе и установят перед зданием управления академии. А копии в каждом городе Китая. Идемте, будем благодарить за доверие!

Пришлось идти.

А уже со сцены, Алексей увидел того самого майора Хаббарда. Невысокого крепкого мужичка, огненно-рыжего, с плоской, брылястой, «бульдожьей» мордой. И меленькими глазками, полными ненависти и презрения ко всему окружающему. И понял, что проблемы с ним обязательно возникнут.

После представления памятника наступил бенефис товарища Хуергая. Воистину, великолепный бенефис.

Есенин читал со сцены в русском переводе стихи культовых старинных китайских поэтов, потом свои стихи на китайском и заразил своей энергетикой весь зал. А в завершение, хор девочек исполнил на китайском песню на мотив его «Пожара голубого».

Зал просто взорвался, Есенина едва не разорвали, причислив к величайшим поэтам мира, наряду с Ли Бо и прочим китайским стихоплетам.

А уже к концу дня, у Лексы получилось поговорить с Марией о британских разведчиках.

— Что это было, мать? Ей богу, не соображу. Какой смысл?

Чубарева ненадолго задумалась и ответила:

— Конвей талантлив, стервец, признаю. В его исполнении это может быть все что угодно, вплоть до того, что он просто не ладит с Хаббардом и решил ему слегка насолить. А может это просто операция отвлечения. В любом случае, делай так, как я уже говорила. Не исключено, что будущий поход будут срывать. А вот как, увы, я пока не понимаю, но скоро пойму. И да, напиши мне официальный рапорт по произошедшему контакту.

Лекса написал, сразу после того, как попал домой. Все эти рапорты вполне могли ему спасти жизнь в будущем, когда начнут обвинять кого-ни попадя в работе на иностранные разведки.

А после того, вызвал на ковер Гулю и Боню. Девушки выглядели усталыми, но довольными и сразу же полезли к Лексе на колени, делится впечатлениями.

— Они меня боятся, реально! — удивлялась Гульнара. — Я что, такая страшная?

— Это все он, — хихикала Боня. — Запугал всех. Великий полководец Лан, оборотень, злой маньчжур! Я сама видела, как люди писались в штаны при виде нашего мужа. Правда, правда. А вы очень красивая, госпожа старшая жена!

Гуля ласково провела ладошкой по щечке Бони.

— Не подлизывайся, малыш…

Лешка посмотрел на всю эту милоту и сухо сообщил.

— С завтрашнего дня, ни шагу без сопровождения. А в академию вас будет возить машина с охраной.

— Но! — в один голос возмутились Боня и Гуля. — Но тебя же всегда нет!

Алексей тяжело вздохнул.

— Хорошо, я попрошу товарища Чубареву, чтобы она одалживала вам своего монгола. Но не часто. На этом разговор окончен. Устал как собака.

Собрался с духом и ляпнул:

— Кто сегодня со мной спит?

И сразу испугался, потому что ответ мог быть уж совсем непредсказуем. Вполне могло так случится, что спать пришлось бы одному. Долго.

Гуля с Боней лукаво переглянулись и застенчиво ответили:

— Мы...





Глава 4


Глава 4

- Перерезана подключичная артерия, - спокойно сообщила Гуля, вытирая руки платочком. – Судя по всему, удар наносился сзади и сверху, разрез узкий и глубокий, скорее всего, били стилетом. Как и в первом случае, смерть наступила в течении нескольких секунд. Убийца, а точней убийцы, прекрасно знали анатомию. Даже я, лучше бы не ударила.

Трупы обоих солдат лежали у ее ног. Винтовки остались при них. Оба молоденькие и щуплые, судя по удивленным лицам, они так и не поняли, что их убили.

- Езжайте домой, - тихо приказал Лешка. – Вас отвезут.

Гуля без лишних слов кивнула и ушла с Боней. Алексей провел их взглядом и свирепо выругался.

Ночка не задалась с самого вечера. Лешка предвкушал прекрасное времяпровождение с «женами», но тут примчался посыльный из штаба и сообщил, что на складе в порту, где хранилось поставленное из России оружие с боеприпасами, была совершена попытка диверсии, да еще с жертвами.

Уже на месте выяснилось, что неизвестные без проблем преодолели высокую стену с колючей проволокой, после чего аккуратно и незаметно сняли пару караульных, а их трупы спрятали под брезентом возле штабеля ящиков со снарядами. Мертвых караульных случайно обнаружил разводящий, он же сразу поднял тревогу, но, что еще успели натворить диверсанты, пока оставалось неизвестным. Но вся логика событий прямо намекала, что в склад залезли не просто так.

Лекса резко посмотрел на начальника караула.

- Ищем, ищем, господин генерал… - перепугано зачастил китайский лейтенант. – Все ищут…

- Что случилось, мой друг? – к Лексе быстрым шагом подошел Чан Кайши в сопровождении своей свиты. – Что еще успели натворить эти идиоты?

Генерал выглядел злым и раздраженным, чему Алексей особенно не удивился, так как у него самого от злости даже скулы сводило.

- Убили двух караульных, после чего, скорее всего, заложили бомбу. Бомбу ищут. Так что, мой добрый друг, лучше вам вернуться домой, а утром я вам подам рапорт о случившемся.

Чан побледнел.

- Вы уверены?

- Уверен, - Алексей взял его под локоть и развернул в нужном направлении. – Езжайте, мы справимся. Ваша жизнь нужна Китаю.

- Да, да! – все еще неуверенно забормотал генерал. – Я верю вам, обязательно доложите…

- Нашли, нашли!!! – из-за штабеля вывернулись два солдатика с массивным армейским ящиком в руках. – Вот! Вот, там лежал, там…

И грохнули его на землю прямо перед ногами Чан Кайши.

- Тупые идиоты, свиньям скормлю! – Чан со свитой сразу же галопом припустили к выходу со склада, а Лекса улыбнулся и опустился на колено рядом с ящиком.

Ему тоже было страшно, еще и как, но он уже давно привык держать свой страх в узде.

Посветил фонариком в щели, а потом откинул скобы и осторожно поднял крышку.

- Бомба, бомба!!! – все оставшиеся присутствующие шарахнулись в стороны.

Алексей негромко приказал:

- Пошли все вон!

Никому дважды повторять не пришлось, немедленно послышался дружный удаляющийся топот ботинок, но Лешка почти сразу облегченно выдохнул:

- Рукожопы, чтоб вас…

Внешне, бомба, действительно, выглядела жутковато. Связки динамитных шашек, провода и огромный будильник могли сразу ввести непосвященного человека в панику. Лешка не считал себя экспертом в области взрывных устройств, но даже его знаний хватило, чтобы понять – адскую машинку сляпали на редкость примитивно и топорно. А еще через несколько секунд выяснилось, почему бомба еще не рванула – будильник банально не работал. Или он оказался испорченным, либо его попросту не завели.

- Товарищ комбриг… - к Лешке подбежал один из советских военспецов артиллерист Попов. – По вашему приказанию прибыл. Ох, ети твою мать… - ахнул он, увидев содержимое ящика, но тут же нервно хохотнул: - Вот же рукожопы…

- Угу… - глубокомысленно согласился Алексей. – Но представляешь, если бы она рванула?

Попов быстро оглянулся и закивал:

- Угу, полгорода, как языком…

- Вот, вот. Ладно, разбирай ее на составляющие, а точнее просто убери батарею и убедись, что нет запасного элемента питания – Алексей встал. – Стоп! Пальчики бы с нее снять, а вдруг наследили. Перчатки есть? Подожди, сейчас прикажу, чтобы нашли. Вдруг в местной полиции найдется специалист по отпечаткам пальцев. Хотя, о чем я говорю, чтоб их кобыла выдрала…

Провозиться пришлось почти до самого утра, поэтому Алексей не стал возвращаться домой и отправился сразу в штаб. Подготовка к наступлению шла полным ходом, так что работы хватало. Непосвященным людям могло показаться, что генеральское дело только приказывать, а остальное сделают подчиненные, но Лешка работал вместе со своим штабом прорабатывая план наступления до самых мелочей.

По поводу диверсии у него сложилось вполне обоснованное мнение, что иностранные разведки к случаю прямой причастности не имеют, так как взрывное устройство было собрано откровенным дилетантом. Хотя сняли часовых настоящие профессионалы. Однако бритты или япошки, к примеру, могли вести свое дело в темную, чтобы никак не подставляться. И это заботило больше всего. Поэтому угрозу следовало немедленно купировать. И первым делом Лешка поговорил с Марией Чубаревой.

- Часовые были убиты настоящими профессионалами. К примеру, я сильно сомневаюсь, что с первого же удара сам попал бы в подключичную артерию. Я бил бы в почку или под лопатку, так как это проще. Поэтому искать надо среди местных. Здесь хватает разных специалистов. А вот с технически грамотными взрывниками, как раз неважно.

- Вполне может быть… - Мария согласно качнула головой. – Давай прикинем. Причина диверсии простая, это понятно, цель – сорвать грядущее наступление. Куда наступать без боеприпасов и оружия? С бенефициарами немного сложнее, потому что их больше. Первые – фынтянская клика. Им сам боженька велел ставить Гоминьдану палки в колеса. Вторые – британцы. Им тоже грядущее наступление, как серпом по яйцам. Они как раз могут работать на одну руку с фытянцами. Третьи – япошки. Китай в сфере их интересов и его усиление они не потерпят. И первые, как вторые и третьи, вполне могут подписать кого-то из местных. Доброжелателей, в кавычках, у нашего Чана, здесь хватает. Стоп!





фэнтяньская клика (фытянская, мукденская) — северо-восточная группировка китайских милитаристов в период республиканского Китая. Получила название от старого названия города Шэньян(Мукден)





Она на секунду замолчала, после чего слегка изменившимся тоном заявила.

- Вспомнила, проскальзывала у меня информация, что бритты плотно работают с Зелеными. Налаживанием контакта, к слову, занимался, тот самый Конвей, с которым ты дружески болтал. А это след, мой родной. Жирный такой след, потому что, как ты сам говоришь, среди этих зеленых ублюдков профессиональных живорезов хватает. С первого удара убили, говоришь? Вот!

- Зеленые? Кто такие? – переспросил Алексей. – Почему не знаю?

- Знаешь, правда косвенно, - мягко улыбнулась Мария. – Одного из них, мелкого районного главаря, ты отлупил нагайкой в порту, почти сразу, когда сюда приехал. Вспомнил? Так вот – докладываю. Зеленая банда – это преступная группировка, по-простому – банда. В прошлом они занимались контрабандой соли, а сейчас подмяли под себя всю проституцию, казино, снимают дань с торговцев и напропалую барыжат опиумом. Банда очень большая, просто огромная, взяла под себя все побережье Китая. Базируются в Шанхае, но здесь, у нас, в Гуанчжоу один из их главных филиалов. Возглавляет всю банду Большеухий Ду, а здесь руководит его правая рука Ду Фань, по кличке Нос. Ему в какой-то драке отхватили кончик носа. Очень серьезные товарищи, с ними считаются все. На зарплате у них почти все чиновники и очень многие в Гоминьдане. Даже наш Чан. Особой приязни к ним он не питает, потому что сам хочет перехватить поставки опиума, но вынужден заискивать. И брать денежку. И немалую.

- То есть… - задумался Лекса. – Если бриттам понадобятся исполнители, проще всего найти их у Зеленых? Тем более контакт с ними налажен. Так?

- Именно, - кивнула Мария. – Опять же, Нос пытался пропихнуть в Народное собрание своего человека, а мы ему помешали. Так что и личные мотив тоже присутствует. Но не все так просто – Зеленая банда – это гидра, руки отрубить им мало, снова отрастут. Тут надо решать разом со всей верхушкой и то не факт, что получится. Увы, у меня контактов среди бандитов нет, поэтому даже не знаю с чего начать. А по бриттам и остальным, попробую что-то выведать.

- Я понимаю, - сухо ответил Лекса. – С нашего генерала надо начинать. А там посмотрим.

Чубарева ушла, Лешка уже было собрался к Чану, но тут, в кабинет, без стука, да еще вразвалочку, вошел…

Майор Питер Хаббард.

Сказать, что Алексей охренел – это ничего не сказать. Объединенный военный штаб, режимный объект, а этот хмырь шатает, как у себя дома.

- Мистер Турчин! – нарочито радостно обрадовался Хаббард. – Вот вы где, а я вас ищу, ищу. Представляете, никто из этих дикарей не понимает человеческого языка. Надеюсь, хоть вы говорите по-английски?

Лексу передернуло от наглой развязности британца. Первым желанием было банально надавать ему лещей, а потом спустить с крыльца, но, все-таки, удержался. Он никак не мог понять, что творит британец. Вроде разведчик, по определению интеллектуал, а строит из себя какого-то клоуна. А потом догадался – так это банальная провокация!

Надаешь мудаку подзатыльников, сразу последует дипломатическая нота и все, чемодан – вокзал – Россия, потому что руководство страны сейчас старается сраных капиталистов не злить. И дело в шляпе – наступление сорвано, а пока пришлют нового руководителя миссии, пройдет время. Вот так бесхитростно, но эффективно.

На разговорном английском Лекса болтал достаточно прилично, но обнаруживать знание языка не стал и радушно поинтересовался у англичанина на родном и могучем.

- Ты что здесь делаешь, кобылий потрох?

- Чертов варвар… - ругнулся Хаббард и на ломанном русском выдавил. – Надо говорить. Сделка! Договариваться! Твоя будет довольна! Понять?

- Ни хрена не понял, сраный обезьян, - Лешка еще шире улыбнулся. – Шел бы ты от греха подальше…

- Мы еще будем говорить! – с угрозой продолжил Хаббард, встал, развязно потрепал Лешку по плечу и ушел.

Алексей глянул в окно, дождался пока он сядет в машину, после чего взял нагайку, вышел в коридор и спустился в дежурку.

- Господин генерал! – дежурный по штабу, молоденький китайский лейтенантик, вскочил и браво вытянулся в струнку.

Лешка удовлетворенно кивнул, после чего ткнул лейтенанта костяшками в солнечное сплетение, а когда тот согнулся, с оттяжкой секанул его нагайкой по спине.

И еще!

И еще раз!!!

А потом вздернул его за шиворот и ледяным тоном процедил в лицо.

- Еще раз пустишь в штаб, кого-нибудь постороннего без пропуска, я отрежу тебе голову и помочусь в шею! Ты понял?

Помедлил немного и буркнул.

- Остальной наряд накажешь сам. Ты офицер, а не тухлая черепаха, бояться и уважать должен только своего командира. А всяких британских варваров презирать. Понял?

Затем, не дожидаясь ответа, вышел из дежурки, где к нему заполошно подскочил ответственный по штабу с советской стороны, комроты Кокорин.

- Товарищ комбриг, что случилось? Я на секунду отлучился, а тут…

- Отлучился? – Алексей холодно посмотрел ему в глаза. – Режимный объект, а у тебя под носом английские разведчики шляются, как у себя дома? Кто пустил майора Хаббарда в штаб? Почему я ничего не знал о его прибытии? Знаешь, чем это пахнет? Подсказать? Расслабился, по Родине соскучился? Я тебе живо побывку устрою. Сегодня же составить документацию по строгому пропускному режиму и ко мне на утверждение. После чего довести до всего личного состава под роспись. Исполнять!

- Есть, товарищ комбриг! – ответственный дисциплинированно взял под козырек и умчался.

Алексей злобно хмыкнул и пробормотал себе под нос:

- Я вас научу Родину любить, кобыльи дети…

И потопал к генералу Чану в кабинет.

- Мой друг, вы очень вовремя, - генерал показал на кресло. – Как раз я хотел попросить вас прийти ко мне. У меня есть кое-какие мысли по поводу случившегося ночью, но хотелось бы сначала услышать ваши мудрые соображения. Вы чем-то взволнованы? Что-то еще случилось? При вас ваша замечательная плеть? Кто-то уже успел попасть под вашу справедливую и могучую руку?

Лекса сунул нагайку в сапог, присел в кресло и после тяжелой паузы недовольно процедил:

- У меня сложилось такое впечатление, что все вокруг нас, просто играются в войну, как детишки с деревянными саблями и пистолетиками. Но не буду о печальном. Если кратко, я усматриваю в произошедшем сегодня ночью происшествии руку Британии. Эти тухлые черепахи с гнилого острова пойдут на все, чтобы лишить Китай вашего мудрого правления. И с этим надо что-то делать. Немедленно. И начнем мы с британских прихвостней. Вы, конечно, знаете о продажных и лживых свиньях, называющих себя Зеленой бандой? Да, да, вы несомненно не ошиблись – эти бандиты вступили в мерзкий сговор с британскими варварами. Это предатели, не имеющие даже понятия о чести и патриотизме. Но мало их уничтожить. Вы знаете, у нас, у русских, есть одна интересная поговорка, если ты не можешь что-то предотвратить, надо это возглавить…

Чан Кайши внимательно посмотрел на Алексея, потом церемонно поклонился ему и ответил:

- Вы знаете, мой добрый друг, я всегда удивлялся тому, что мы с вами думаем одинаково. У меня даже закрадывались мысли, что вы мой брат, похищенный в детстве. Но этот разговор мы продолжим в другом месте. Вечером из дома вас заберет машина. Обещаю увлекательный вечер…

Алексей снова окунулся в работу, а вечером отправился домой. А там…

- Вот, мой господин! - красная от злости Люся положила к его ногам дохлую, уже завонявшуюся кошку, почему-то в женской юбочке. – Ночью повесили на забор, сволочи. Я ничего вашим девка-лиса не говорила, чтобы не они не боялись. Плохо, очень плохо, кто-то вас пугает, мой господин. Это местные бандиты, чтобы у них в животе черви завелись…

Лекса сразу все стало понятно – все сегодняшние события сошлись в одну ясную картинку. И несостоявшаяся диверсия, и бритт, и чертова тухлая кошка. Никаких сомнений в том, что англичане используют в своих целях местных бандитов, уже не оставалось. Судя по всему, майор Хаббард без дела сидеть не хотел и был сторонником комплексного подхода. В ход пошло сразу все: диверсии, провокации и даже запугивание. А этой дохлой кошкой прямо намекнули, что твои близкие в опасности. Оставалось только непонятным, насколько далеко бритты собираются пойти.

- Стрелять умеешь?

Люся кивнула с кровожадным выражением на личике.

- Лю Сяо все умеет. Лучше рубить, но стрелять тоже! Могу глаза выколоть!

Она сделала козу.

Алексей удовлетворенно кивнул, сходил к себе в кабинет и вынес ей короткую двустволку-лупару, десятого калибра и десяток патронов. После чего набрал Марию и попросил прислать монгола с собакой.

- И сама приезжай, места хватит.

- Сдурел? – удивилась Чубарева. – А твои бешенные кошки, как на меня среагируют? Тебе оно надо?

- Мать, я не шучу. Все очень серьезно, повторяю, мне до шуток. Без охраны тебе лучше не оставаться. Можно приставить к тебе взвод солдат, но китайцам я не доверяю, а наши военспецы все при деле. Давай, руки в ноги и ко мне. Приедешь, все расскажу.

Мария поворчала, но согласилась.

После чего состоялся разговор с Гулей и Боней, но они восприняли все нормально и клятвенно пообещали даже носа не совать за забор без охраны.

Машка прибыла через час, вместе с Бумом и Гамом.

Лешка с удивлением покосился на ее объемные чемоданы.

- И не говори, ­- хохотнула Чубарева, - совсем погрязла в мещанстве. Ну, где ты меня разместишь? Я бы не против твоей спаленки. Нет? Ну и не надо. Девочки, привет!

«Девочки» при виде Марии дружно изобразили дежурную натянутую улыбку, но тут, к Марии подскочила Люся, подхватила ее чемоданы и с почтительными причитаниями повела ее размещать. На лице домоправительницы открыто читалось: вот, настоящая госпожа, не то, что эти чахлые и противные лисодевки!

Монгол с собакой тут же устроились перед воротами, в своих обычных позах. Боня было сунулась погладить собачку, но Гам так рыкнул, что та мигом умчалась подальше. Чуть позже Люся притащила «бодигардам» целый тазик еды и устроилась в сторонке, умильно глядя, как охрана с аппетитом лопает.

Глядя на весь этот «парадиз» Лешка слегка успокоился. Все свои дома, а с остальным справимся.

А когда стемнело, за ним приехала машина от генерала Чана…





Глава 5


Глава 5

Алексея привезли в имение недалеко за городом. В машине были задернуты шторки, поэтому точное место определить не получилось, а расспрашивать водителя Лешка не стал, так как опасности не чувствовал. Хотя, на всякий случай, все-таки прихватил с собой свой обычный набор оружия. Время такое, тем более в Китае, где закадычные друзья могут враз стать заклятыми врагами. Опять же, последние тенденции прямо намекали – даже в сортир со стволом.

Имение оказалось совсем небольшим, но с мощным забором и было битком набито до зубов вооруженной охраной.

За воротами Алексей встретил сам Чан, в своей обычной домашней одежде – шитом золотыми драконами японском кимоно и тапочках гэта. Как Лекса уже знал, Чан провел в Японии немало времени, перенял многие привычки и обычаи, но самих японцев люто ненавидел.

- Рад вас приветствовать в моей берлоге, мой друг, ­– генерал крепко пожал Лешке руку и нарочито пафосно заявил. – Иногда хочется побыть одному, отринуть все мирское и задуматься о вечности!

И сразу расхохотался.

- Вас не посещают такие мысли?

- Очень часто, - признался Алексей. – Но получается очень редко.

И одновременно оценил жест генерала. С его-то подозрительностью, выдать свою тайную берлогу – это свидетельство какого-то сверхдоверия. Впрочем, таких «убежищ» могло оказаться еще с десяток, так что Лешка не стал особо проникаться оказанным доверием.

- Ничего удивительного, - Чан со скорбной гримасой закивал. – Мы люди долга, нас ведет забота о гораздо более важных вещах. Вы голодны?

- Как волк, мой друг!

- Отлично, - обрадовался Чан. – Сейчас как раз поужинаем, заодно обсудим все наши проблемы.

Алексей есть не хотел, Люся успела его накормить, но подыграл Чану, потому что в Китае было в порядке вещей обсуждать дела за едой.

Как только прошли в дом, Лешке тут же принесли точно такое же кимоно, как у Чана, но абсолютно новое, не распакованное, в заклеенном бумажном пакете. Алексей ничего против японской одежки не имел и быстро переоделся. Свободно, удобно, поддувает, опять же, чертовы сапоги надоели.

Ужинали не в садовой беседке, а гостиной, что тоже прямо намекало – разговор предстоит очень важный.

Стол, к удивлению, Лексы, оказался довольно скромный по китайским меркам, всего-то пять шесть перемен блюд, но, больше всего, его удивило присутствие за столом еще одного персонажа – молодого парня, китайца, в потертом европейском костюме и очках с проволочными дужками.

Во-первых, Алексей его не знал и даже, вроде, не встречал никогда, а во-вторых – паренек выглядел сущим ботаном, скромнягой и безобидным студентиком.

Появление такого персонажа, да еще на ужине с руководителем Гоминьдана и его ближайшим другом, самим генералом Ланом, где планировалось обсуждение совершенно секретной и деликатной информации, мягко говоря – удивляло.

Чан представил парня Дай Ли, назвал очень перспективным молодым человеком и настоящим патриотом Китая.

- Для меня большая честь, пожать вам руку, господин генерал! – Дай Ли после рукопожатия с достоинством поклонился. – Ваш героизм во имя нашей страны показывает пример десяткам тысяч молодых патриотов. Напутствуя соратников, мы говорим – делай как полководец Лан!

«Кто «мы»? – задумался Алексей и сам ответил на свой вопрос. – Так «синие рубашки» же! Те же хунвейбины, но в легком варианте. Но, все равно, ничего не понимаю, какого хрена его Чан притащил…»





Дай Ли - китайский генерал, руководитель разведки гоминьдана.

Общество синих рубашек – также известное как Общество практики Трёх Народных Принципов – секретная клика в китайской националистической партии Гоминьдан. Исполняли роль тайной полиции и военизированных подразделений.

хунвейбины – члены созданных в 1966—1967 годах отрядов студенческой и школьной молодёжи в Китае, одни из наиболее активных участников Культурной революции наряду с цзаофанями и другими.





Лексе паренек понравился своей вежливой уверенностью, он припомнил, что видел его среди курсантов академии, но это ничуть не раскрыло причину его появления в доме генерала.

А потом началась сущая пытка. Да потому, что хренов Чан добрый час болтал обо всем и не о чем и никак не хотел переходить к делу.

Лекса уже помянул «добрым» словом всех кобыл на свете, начал подумывать как-то пнуть «доброго друга», как Чан без перехода резко начал говорить о деле.

- Вмешательство иностранных разведок… - на его лице проявилась злая гримаса, – является возмутительным, особенно накануне решительно наступления, для объединения Китая в одну страну. Мы не потерпим такого!

Он сделал паузу и посмотрел на Алексея, словно предлагая продолжить.

Алексей уважительно кивнул и спокойно заметил:

- Нас ведет к победе воля китайского народа, а грязные варвары руководствуются в первую очередь своей корыстью и мерзкой развращенностью. Во имя святой цели – наш долг указать этим негодяям свое место. И мы сделаем это!

Он знал, что Чан обожает, когда апеллируют к чужой корысти, так как сам был нечист на руку и, на всякий случай, во всю подыгрывал ему, пока не понимая какого хрена притащили этого очкарика.

Генерал просиял, вежливо поклонился Лексе, а потом пронзил суровым, требовательным взглядом гостя.

Тот сразу же достал большой облезлый кожаный портфель, вынул из него стопку папок, разложил их перед собой и начал докладывать…

У Алексея от удивления едва глаза на лоб полезли.

Да потому, что паренек начал методично вскрывать британскую разведывательную структуру в Гуанчжоу. В буквальном смысле. Как консервную банку.

Численный состав в персоналиях, места проживания, круг общения, связи, направления работы, словом – все или почти все.

Воспользовавшись паузой, Чан сообщил Алексею:

- Я всегда понимал, что рано или поздно британские варвары станут на нашем пути, поэтому заранее приказал начать работу по выявлению их преступных намерений.

Лекса совершенно искренне склонил пред ним голову. Ну что тут скажешь – умница.

Он слабо разбирался в особенностях работы разведывательных служб, но даже ему стало понятно, что при армии, мягко говоря, средней паршивости, Чан обладает просто великолепной контрразведкой. К примеру, Машка Чубарева, даже за малую толику этих разведданных, скорее всего, продала бы душу самому дьяволу.

Отдельная часть доклада посвящалась связям британцев с криминалитетом и тут выяснился один очень любопытный момент. Майор Хаббард прибыл в Китай всего месяц назад и весь этот месяц Эдуард Конвей передавал ему дела. Но контакты британцев с «зелеными», в частности, с Рябым Хуаном, преемником которого стал Большеухий Ду и с самим Ду, начались гораздо раньше. И занимался ими, как раз Конвей. И он же начал разработку «злого маньчжура Лана», рассмотрев в нем опасность для интересов Британской империи.

Получалось, что Конвей проделал всю подготовительную работу, а потом его убрали, чтобы не подставлять, а направили уже исполнителя, оперативника, так сказать, человека действия, грубого, но эффективного, доводить до логического конца операцию по нейтрализации генерала Лана. С которым бритты безошибочно связали все успехи Гоминьдана.

«Сука, какая же ты, сука, Эдик… - Лекса обругал про себя майора Конвея. – Но какого кобыльего гузна, ты мне сдал своего сменщика? Обиделся, что тебе самому не дали довести операцию до конца? Или что-то еще? Вот же сволочь…»

- Британские грязные намерения в отношении вас категорически неприемлемы, мой добрый друг, - снова прокомментировал Чан Кайши. – И мы намерены решительно пресечь их подлые умыслы и указать этим тухлым обезьянам на их место. Меня интересует ваше мнение по этому поводу…

Дай Ли настороженно стрельнул глазами на Чана, а потом перевел взгляд на Алексея. Судя по всему, ему очень не понравилось намерение шефа «решительно пресекать».

Алексей помедлил, после чего вежливо поблагодарил генерала.

- Благодарю за доверие, мой добрый друг. Как вы мудро заметили, преступные действия британских служб неприемлемы. Однако, прямо сейчас, я не вижу смысла приступать к решительным действиям. Для меня Китай, прежде всего – это великая мудрость и терпением Когда британцы бегали по лесам в шкурах и с дубинами, китайцы уже изобрели каллиграфию и металлургию. Мы способны переиграть британцев в их же игру. В России есть хорошая пословица: предупрежден – значит вооружен. Меня сейчас больше беспокоит эта банда, посмевшая стать на нашем пути. К слову… вы упоминали, что Хаббард активно передвигается по городу? На всякий случай проработайте план по его деликатному «изъятию». Но пока не трогайте.

Дай Ли вскочил и пылко поклонился Алексею, видимо полностью согласившись с ним, но потом резко устыдился, сел обратно и опустил голову в знак раскаяния.

Чан сделал вид, что не заметил его пассаж и одобрительно закивал Алексею:

- Ваша мудрость, мой добрый друг, равна вашей выдающейся доблести. Несомненно, мы с вами являемся не только друзьями, но и братьями. Я поручу своим людям поискать наши родственные связи… - он покосился на контрразведчика.

Дуй в ответ едва заметно кивнул, но Лекса не обратил на это внимания.

А следом, началась второй доклад, уже по ведущим функционерам «зеленых». Такой же обстоятельный и подробный. Немногим позднее, Дуй представил план по нейтрализации верхушки банды. Как оказалось, почти все уже готово, осталось только дождаться приезда Большеухого в Гуанчжоу и получить отмашку руководства. И ключевую роль в этом плане играли боевые отряды «Общества синих рубашек». Именно они должны были силовыми методами сменить руководство банды, на полностью подконтрольных Чану людей.

Алексей еще раз мысленно поаплодировал «студентику», он оказался настоящим бриллиантом в коллекции Чан Кайши.

Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять; генерал Чан собрался полностью подмять торговлю опиумом под себя. Но Лекса относился к этому полностью индифферентно.

«Моя задача – выиграть войну и сохранить дружеские отношения между странами, - думал он. - А на остальное – плевать. Чан мерзавец, определенно, но пока наш мерзавец. Да, наркотики – откровенное зло, но полезу куда не следует – обрушу все. Так что тут поневоле станешь сторонником теории меньшего зла. А дальше посмотрим куда кривая вывезет…»

Дальше выяснилось, что Чан Кайши предлагает Алексею вступить в формальное оперативное руководство операцией по нейтрализации банды, вместе с собой. Лешка не стал отнекиваться и согласился. Отказываться было бы глупо, таким образом, он еще сильнее привязывал к себе Чана и еще больше становился «своим» в руководстве Китая.

Окончание ужина прошло вдвоем с генералом, так как Дуй Ли убрался восвояси. А перед самим отъездом самого Алексея, генерал обнял его и сказал:

- Мой добрый друг, за нами будущее Китая. Хотите, я вам признаюсь, почему я вас полюбил?

- У меня красивый нос и не растут волосы на теле, как у остальных варваров? – в шутку предположил Лекса.

Чан Кайши весело заржал, а потом, утирая слезы рукавом, просипел севшим от смеха голосом.

- Как брата, мой добрый друг, я вас полюбил как брата! Но да, будь я женщиной, я влюбился бы в вас без памяти. И все-таки. Вы расположили меня к себе тем, что вам от меня ничего не надо такого, чего я сам не хочу. Вы человек дела, прямой, искренний и бескорыстный. По-настоящему бескорыстный. А это, в Китае, большая редкость. Мы с вами прекрасно дополняем друг друга. Вы знаете, мне всегда не хватало брата. Нет, определенно, я поручу своим людям подготовить таинственную и жуткую историю об украденном в младенчестве ребенке и счастливом воссоединении братьев. Людям это понравится!

- Из вас получился бы великолепный писатель! – искренне заметил Лешка. – Или режиссер.

- А это хорошая идея, - снова захохотал китаец. – Я подумаю!

Домой получилось вернуться далеко за полночь. Лешка думал, что все уже спят, но в спальне его ждала Гуля.

- Вернулся блудный муж… - она состроила ехидную гримаску. – А я уже все жданки прождала. Надеюсь не у очередной девки торчал? – но потом, увидев лицо мужа, она серьезно пообещала. – Не буду больше так шутить. Никогда. Но хочу, чтобы ты знал, твою историю с Боней я поняла и приняла. Но больше никого не приму и не пойму. Понятно? На этом все. Боня у себя, ей нездоровится. Иди уже ко мне! Я так соскучилась, так соскучилась…

Заснуть не получилось вообще. Да никто и не собирался, собственно.

- Будь моя воля, я бы вообще из постели с тобой не вылезала, - хихикнула Гуля. – Целую неделю! Или две!

- И я тоже… - искренне поддакнул Лешка, а потом спохватился. – Ежик, а там наши уголовнички сами-то? Боязно, мне, что-то…

- Спохватился, папаша! – рассмеялась Гуля. – Да все с ними нормально будет, не пропадут. Броня уже отправилась в свою школу, минимум на месяц, а Сашка, Машка и Яшка в юношеский военно-спортивный лагерь убыли. Тоже будут под присмотром, там накормят и напоят, так что не переживай.

- Какие лагеря? – опешил Алексей.

- Да уж, совсем заработался… - Гуля встала и сладко потянулась, по ее смуглой коже пробежали отблески утреннего солнышка, сразу делая ее похожей на волшебную дриаду.

Лешка прикусил губу от вновь вспыхнувшего горячего желания, но сдержался.

- И все-таки?

- Сам же носился со своими военными школами командирского резерва. По всей стране пошло движение, первую экспериментальную под Москвой на базе «Выстрела» открыли. Лучших из лучших туда отправили. Отдохнуть бы тебе, родной?

- На том свете отдохну, - Лешка сгреб в охапку жену и опрокинулся с ней на постель.

- Бешеный, время же! Не успеем на службу…

- Успеем!

Успели, правда, утреннюю тренировку Алексею пришлось пропустить. А когда он спустился во двор, сразу наткнулся взглядом на…

На труп около ворот, рядом с помостом, где несли службу Бум и Гам.

Мертвое тело молодого, щуплого и кривоногого китайчонка, совсем мальчишки, в синей рабочей робе, а рядом с ним лежала очередная дохлая кошка в юбчонке.

У трупа был напрочь вырван затылок вместе с частью шеи, а посеревшие мозги свисали из черепа неряшливой кашицей. Судя по всему, в его смерти принял непосредственное участие компаньон монгола.

На молчаливый вопрос Лешки, Бум в ответ с достоинством прогудел на скверном китайском языке.

- Ночью этот приходил, Гам услышал, больше не придет. Все тихо делал, я никого не будить. Пусть забирать кто-то эту падаль, вонять скоро начнет. Я видеть его раньше, звать Кривая нога, слуга у один зеленый бандит.

Лешке осталось только вежливо поклониться этой жутковатой парочке.

Полиция примчалась фактически моментально, труп забрали, удовлетворились устными объяснениями и так же быстро убрались. В процессе разбирательства Лешка поинтересовался у Марии, где она откопала монгола с собакой?

- Из тюрьмы выкупила, - вздохнула Чубарева. – Смотрю, ведут их по рынку, худющих, побитых, в цепях, а собака миску в пасти несет. Не знал, что в местных тюрьмах заключенных не кормят, а заставляют побираться? Оказалось, Бухудергерей не захотел служить местному криминальному воротиле, а тот через своих полицейских упек его в тюрьму вместе с собакой. Ну я и пожалела, выкупила, тогда сама не знала, зачем. Теперь понимаю. К слову, о чем ты вчера вечером болтал с нашим Чаном? Есть что-то интересное?

Она внимательно посмотрела на Алексея.

Лешка еще вчера решил выдавать Марии полученную информацию строго дозированно, поэтому быстро отговорился.

- Почти ничего интересного. Вечерком поболтаем. На службу в моей машине поедешь. Оружие есть? Возьми с собой, только не свой Маузер. Нет другого? Ох, ты мое горюшко. Сейчас выдам, что-то компактное, только с отдачей. То есть, вернешь, как своим обзаведешься.

Боню пришлось оставить дома. По словам Гули, она подцепила какой-то пакостный ротавирус отчего выглядела совсем неважно, вся очень бледная и осунувшаяся.

- Простите, мой господин… - едва слышно бормотала она, пряча взгляд. – Я скоро выздоровею, правда скоро…

- Обними ее, тупой болван! – прошипела Гуля, больно ущипнув Лешку за руку.

Лекса встрепенулся, обнял Боню и поцеловал ее в висок.

- Моя Бо…

- Твоя, - всхлипнула девушка. – Всегда буду твоей. Но идите уже, опоздаете, а я буду вас ждать.

На службу все отправились в одной машине, Лешка на переднем пассажирском сиденье, положив на колени пистолет-пулемет Томпсона, Мария и Гуля – на заднем.

Никогда не подводившее предчувствие молчало, да и сам Алексей не думал, что британцы решатся на покушение средь бела дня. Паккард благополучно проколесил по переулкам, но...

Перед самым выездом на главную улицу, машина внезапно наткнулась на столпотворение селян с корзинами и запряженных волами двуколок.

Тут же плеснулась тревога, мозги пронзило горячее чувство неминуемой опасности.

- В переулок! Гони! – рявкнул Лекса, после чего неожиданно наткнулся взглядом в толпе на ничем не примечательного европейца в потертом пиджаке и кепке.

Мужчина стоял совсем рядом с Паккардом, пристально смотрел на Алексея и держал правую руку в кармане…





