Глава 1


Александр Башибузук

Офицер

Комэск

Пролог

Утро на вокзале начиналось, как обычно. На путях бойко пыхтели паровозы, по перрону сновали грузчики с тележками, возле вагонов толпились пассажиры и встречающие, а рядом, на стихийном рынке, оглушительно галдели торговцы и покупатели.

- Ко-ости!!! Свежие кости, с мяском… – бойкий дед в линялом армяке верещал фальцетом около корыта с грудой бурых лошадиных костей.

- Масло топленое, коровье! Яйца, мытые, не засраные… – надсаживалась, отмахивалась от мух сутулая баба, закутанная в платок по глаза.

- Меняем одежу на муку…

- А кому самовар! Тарелки, плошки, чашки…

- Одежа…

- Яйца…

- Мясо…

- Простокваша…

Ор и галдеж нарастал, в него начала вплетаться ругань торгующихся покупателей.

Словом, все как обычно, но, вдруг, неожиданно, над базарчиком пронесся истошный бабский вопль.

- Грабю-ю-ют!!! Держи во-о-ора…

Из толпы выскользнули двое щуплых мальчишек в обносках и, петляя как зайцы, понеслись между рядами.

- Ах ты сучье вымя!!! – хрипло взревел громадный детина в пропитанной потом малиновой рубахе, схватил одного из беглецов за воротник широченного драного пиджака, но на него сразу налетел второй, пнул с разбега в колено и вырвал товарища.

Хотя и его тут же сбила с ног подоспевшая погоня.

Беспризорников мигом окружила толпа, градом посыпались удары и пинки.

- По голове! По голове, сучьего потроха!

- Х-хех! Дави вошу!..

- Дай кося Степка, я хоть раза приложусь…

- По нутрях яво, по нутрях…

Мальчишка пытался зарывать своим телом товарища, но доставалось обоим, толпа начала стремительно звереть. Казалось, еще мгновение и мальчишек забьют насмерть, но тут, сквозь остервенелый рык и хрип, вдруг пробился звонкий женский крик:

- Что вы делаете, звери! Немедленно прекратите!

В толпу ворвалась маленькая, хрупкая девушка в скромном дорожном костюме и заслонила мальчишек.

- Прекратить! Не смейте!

Миловидное, совсем еще молоденькое лицо девушки искажала ярость, она даже руки с согнутыми пальцами выставила вперед, словно защищающая котят кошка свои лапы с выпущенными когтями.

Разъяренные люди сначала подались назад, но замешательство быстро прошло.

- Ишь, курва городская! Дай ей Прошка!

- Рви сучку!

- Да я сама ей зенки выцарапаю!

- Такая же ворюга! Бей, убивай!

Толпа снова навалилась, но, неожиданно, воздух разорвал оглушительный хлесткий выстрел.

Рядом с девушкой стал худощавый и высокий краском с пистолетом в руке. На его гимнастерке поблескивали два ордена Красного знамени, а на рукаве, под синим кавалерийским шевроном алели два кубика командира эскадрона. Выглядел он, как и девушка, совсем молодым, но жутковатое выражение на лице и холодные глаза, делали его гораздо старше.

- Назад! – спокойно процедил командир. – Кто сделает шаг вперед – умрет!

Люди в панике шарахнулись назад.

- Убива-а-ают!!! – истошно взвыла дородная, щекастая бабища, но тут же заткнулась.

Зазвенели трели милицейских свистков, сквозь толпу пробились два милиционера в белых гимнастерках с револьверами в руках.

- А ну, разойдись! В сторону, кто стрелял?

- Вона, вона, этот тать палил! – колченогий старикашка с клочковатой бородой на морщинистом лице ткнул рукой в сторону краскома и живо спрятался за спины милиционеров.

- Убивец! – снова взвыла баба.

- Вы это! Уберите оружие, товарищ командир! – буркнул усатый милиционер, не сводя глаз с орденов на гимнастерке комэска. – В чем дело? Почему стреляли? Непорядок…

- Занимался тем, чем вы должны заниматься, товарищи милиционеры, – спокойно и сухо ответил краском, пряча пистолет в кобуру. – Эти озверевшие сволочи убивали детей, пришлось вмешаться.

- Так это же беспризорная шваль, товарищ командир, от них не убудет, живучие как тараканы! – со смешком ответил второй милиционер, рыжий как огонь молодой парень, но сразу же осекся под взглядом своего старшего товарища.

- Понятно, товарищ командир эскадрона, непорядок, конечно, – строго пробухтел усач. – Люди обозлены, но и стрелять, того-этого, не положено. А можно ваши документики? Турчин Алексей Алексеевич? Так, так, значит, на обучение прибыли? Из Туркестана? Жена ваша?

- Турчин? – ахнул Евстюха, вытаращив глаза. – Клим Борисыч, так это… Не помните, что ли? Герой! Так это же он! В газетах прописывали про него!

Старший запнулся, стало ясно, что и он вспомнил, но виду не подал и нудно забухтел дальше:

- Понятно, ну что же, можете следовать дальше, выражаю благодарность за бдительность, товарищ командир эскадрона, но, все-таки, желательно удерживаться от стрельбы. Вы герой, но находитесь не на фронте, все-таки, того-этого. А беспризорников мы заберем! Евстюха, бери их…

Младший милиционер протянул руку, но мальчишки сразу отпрянули к своей спасительнице.

- Азизим! – девушка снова закрыла собой мальчишек и жалобно посмотрела на командира. – Пожалуйста…

- Вот же кобылий хвост… – досадливо буркнул краском. – Ну ни на секунду оставить тебя нельзя, ежик… – он нахмурился, помедлил мгновение и решительно сказал милиционерам. – Мальчишек мы заберем, не беспокойтесь. Будьте уверены, воровать и бродяжничать они больше не будут. А если понадобится, сами определим их в соответствующее заведение.

- Заберете? – усач растерялся. – Куда, зачем? Себе, что ли? Они же беспризорники, хлопот не оберетесь. Все равно же сбегут. Хотя… – он пожал плечами. – Хотя, почему бы и нет, того-этого. Забирайте. Только потом оформите опекунство официально, чтобы вопросов не было. Обратитесь для начала в отдел социально-правовой охраны несовершеннолетних. Таковые находятся при отделах народного образования. Идем, Евстюха…

Милиционеры откозыряли и ушли.

- Ты самый лучший, Лекса! – девушка расплылась в счастливой улыбке, неловко поправляя на себе маленькую шляпку с вуалеткой. – Самый, самый!

Краском тяжело вздохнул и притворно строго обратился к беспризорникам.

- Ну что, пойдете с нами?

- Куда? – недоверчиво спросил один из мальчишек, размазывая грязным рукавом кровь из разбитого носа по лицу. Второй, очень похожий на него, настороженно молчал.

- Куда? – краском хмыкнул. – Домой, вестимо. Вот только… мы пока сами там еще никогда не были…





Глава 1

В коридоре переливчато забренчал звонок. Лекса мельком глянул на часы, облегченно вздохнул и негромко скомандовал:

- Занятие закончено, сдать конспекты для проверки. Напоминаю, в понедельник у нас полевое занятие на тактической площадке. Поговаривают, что приедет комиссия, так что рекомендую не переусердствовать на выходных. Не послушаетесь, пеняйте на себя, гонять буду как сидоровых коз.

- Ура!!!

Загрохали крышки парт, оживленно переговариваясь, толкаясь и хохоча, курсанты Высшей тактическо-стрелковой школы командного состава РККА имени III Коминтерна, потянулись на выход из аудитории.

Алексей невольно улыбнулся.

Все слушатели школы с честью прошли горнило гражданской войны, выслужили свои треугольники и кубики кровью и потом, но сейчас больше всего напоминали обычных школьников и студентов.

- Лекса, братишка! – к Алексею склонился Серега Немоляев и заговорщицки зашептал. – Мы с Антохой, Пашкой и вторым Пашкой в ночное на озеро, рыбки наловим, я бредень достал, отдохнем! А с нами, – он расплылся в счастливой улыбке, – девчонки из института Лесгафта, они неподалеку летним лагерем стали. Ах, какие фемины! Щипни – лопнут, такие налитые, как яблочки! И очень любят красных командиров. Просто пищат, так любят. Айда с нами!

- Вот ты пентюх! – Серегу толкнул Антоха. – Это мы с тобой перекати поле, а он же женатик! Думай, кого зовешь, дура? Он спит и видит, когда к своей благоверной сдристнет.

- Да иди ты! – озлился Серега. – Ну пусть просто у костра посидит, воздухом подышит, ушицы похлебает, пропустит стаканчик, без девок! Ты глянь на него, высох аки Кошей, глаза красные, морда лица унылая. Того и гляди, сляжет. Не жалко боевого товарища?

Алексей молча слушал товарищей. Ему очень хотелось с ними в ночное, но еще больше хотелось увидеть жену. Домой удавалось вырываться только на выходные, да и то, далеко не каждые.

- Да не пьет он! Скоро ангельские крылья прорежутся.

- Отстань, пусть сам скажет!

- Ну что? – товарищи дружно уставились на Алешку.

Лекса пожал плечами.

- Увы, парни, в следующий раз. Работы до черта.

- Э-эх, пропащий человек! Ну ладно, как знаешь! Мы тебе рыбки печеной притащим! – курсанты шумно вывалились из аудитории.

Лекса с силой провел ладонями по лицу, с тоской посмотрел на ветки сирени через открытое окно и начал собирать конспекты. Уж чего-чего, а о преподавательстве, он даже никогда не задумывался, но все, как почти всегда, получилось помимо его воли.

При отъезде в Москву Алексей предполагал, что сразу возьмется за оружейной прогрессорство, буквально спал и видел, как в армию чередой пойдут новшества, но, к своему дикому разочарованию, все мечты сразу разбились о суровую действительность. А после того, как слушателей школы свозили на военное производство на экскурсию, стало ясно, что с кондачка эту вершину не взять. Да, промышленность в молодой стране находилась даже не в зачаточном состоянии – в этом Лекса убедился сам. Ни станков, ни специалистов, ни материалов, вообще ничего, а брак, к примеру, при производстве стволов, доходил до шестидесяти процентов. Но, зато, учеба в школе дала возможность заниматься военной наукой – личные работы курсантов не только приветствовались, но и поощрялись. Чем Алексей с радостью и занялся. Первую свою статью «Основы тактики малых штурмовых групп», он написал за месяц, а все специальные дополнения к ней осилил еще за два. Вытянул только на морально-волевых качествах, учеба в школе занимала все время, писать приходилось по ночам, но, к счастью, тогдашний начальник школы, бывший генерал-лейтенант Русской Императорской армии Филатов Николай Михайлович и начальник кафедры общей методики, тоже бывший царский генерал Триковский Николай Семенович, поддержали Лексу, загорелись идеей и сильно помогли своими академическими знаниями. Дальше работа была представлена на рассмотрение в научно-методическую комиссию Военной академии, где, благодаря связям преподавателей, ее оперативно изучили, после чего труд Лексы рассмотрел Реввоенсовет Республики и своим приказом ввел дисциплину в программу обучения всех военных заведений страны. Здесь сработали не только связи, а тот момент, что труд был уже апробирован в боевых условиях. И успешно апробирован. Да и личность автора работы, героя Туркестанского фронта и самого молодого в стране дважды кавалера ордена Красного знамени, тоже сыграла свою роль.

Все получилось на удивление быстро, даже по современным меркам.

Ну а сам командир эскадрона Алексей Алексеевич Турчин, нежданно-негаданно, в одночасье стал внештатным преподавателем кафедры тактики школы и начал вести ряд специальных дисциплин. Причем, без отрыва от личного обучения. Работы свалилось просто непочатый край, приходилось помимо преподавания и учебы работать над методической программой преподаваемых предметов и проводить обучающие семинары, на которые съезжались преподаватели из других учебных заведений. А еще гребаные митинги и прочие общественные мероприятия, на которые Лексу, так и норовили затащить.

- Воистину, инициатива сношает самого инициатора… – тоскливо пробормотал Лекса, еще раз глянул на часы и побрел в методический кабинет, где обустроил себе рабочее место. До поезда в Москву оставалось еще два часа и это время он собирался потратить опять на работу. Другого выхода просто не оставалось.

Сразу после первой удачи Алексей по инерции с пылом снова взялся за прогрессорство в области военной тактики, начал писать следующие работы: по батальонно-тактическим группам, конно-механизированным соединениям, о роли опорных пунктов в мобильной обороне и еще по целому ряду других тем. Словом, попытался передать весь свой немалый опыт современной войны.

Но, увы, сразу начал банально зашиваться – времени не хватало ни на что. Ни на отдых, ни на учебу, ни, в первую очередь, на семью. Бывший царский генерал Слащев, а ныне тоже преподаватель школы, заинтересовался Лешкиными работами, взялся помогать, но на практике, вся его помощь, по большей части, выражалась в откровенных издевках. Характер у Слащева оказался на удивление вздорный и мерзкий.

- Напиться, что ли? – горько усмехнулся Лешка. – Вот же напасть. На войне было легче. Ну да ладно, небось не сдохну…

Погоревал немного и принялся проверять конспекты, не забывая отмечать в своем блокнотике нерадивых курсантов. Как преподаватель, Лешка получился весьма вредным и придирчивым, за что уже успел удостоиться от курсантов прозвища Вредный Турок, хотя, в целом, со всеми вполне ладил.

Потянулось время, Лешка втянулся в работу и фоном размышлял над своей судьбой.

«Как-то все у меня быстро получается… – мрачно думал он. – За неполный год скакнул от помощника ездового, до командира эскадрона, орденоносца, преподавателя и автора работ, рекомендованных для внедрения во все военные заведения страны. А еще попутно умудрился решить вопрос с басмачеством в Туркестане и обзавестись женой. И детьми, чтобы их кобыла копытом поцеловала, малолетних головорезов. Вот уж попал, так попал. Впрочем, в прошлой жизни почти так же случилось, но там я быстро умер. Как говорят? Ярко жил, быстро сгорел? Вот-вот, как бы и сейчас, того… не сгореть, что более чем вероятно. Нынче сплошной либерализм, но пройдет еще десяток лет и головы полетят сплошным потоком. Никого не оправдываю, но почти на сто процентов уверен, что у большинства в репрессированной верхушки рыльце было не на шутку в пушку. Включили режим бога, почувствовали себя незаменимыми, расслабились, морально разложились, скрысились, положили болт на правила игры, потянули одеяло на себя не по чину – за что и получили сполна. Но дело в том, что крамолу начали выжигать по площадям – не только круги общения, но и всех причастных даже с очень слабой долей вероятности. Синдром херового работника тоже проявился во всей красе, как всегда у нас. Желающих выслужиться любой ценой, пусть за счет жизней других, всегда хватало. Угробили ненароком вместе с вредителем еще сотню невинных душ? Плевать! Не даром потом всех исполнителей тоже зачистили к херам собачим. Причем здесь я? Так вот, к примеру, обласкала меня практически вся военная верхушка страны, ручкались, наградами сыпали, вместе фотографировались, а потом, в один прекрасный момент, вдруг спросят у меня ответственные товарищи: а скажи, друг ситцевый, как так случилось, что практически все, кто подписывал твои наградные документы и представления на звания – враги народа? Может ты и сам матерая вражина? Не даром же они тебя продвигали? Аргумент? Еще какой, я бы сам насторожился. Вдобавок, под рукой у спрашивающих людишек будет папочка со всеми моими косяками. А косяков ой как немало, пусть не особо страшные, но все равно косяки. И как главный аргумент, дюжие, но тупые вертухаи, искренне ненавидящие всех, кто умнее и способней. Что делать? Что-что, признаваться в работе на разведку Гондураса и сдавать подельников. Потом тех, кто отбивал потроха, зачистят самих, а тебя оправдают, но тебе уже давно будет все равно. Весело? Обхохочешься. И как уцелеть, бог весть. Не высовываться не получится – уже высунулся…»

- Ляксей Ляксеевич, ну епта! – в кабинет вдруг с грохотом влетел Семка Ненашев, молоденький красноармеец из обслуживающей школу команды, а так же, по собственной воле, исполняющий роль ординарца при Лексе.

- Какой кобылы орешь? Приехал что ли кто-то? – Алексей сразу подумал, что в школу заявилось начальство с проверкой.

- Время, Ляксей Ляксеевич! – Семка замахал руками как ветряк. – Поезд! Опять свои цидульки пишите, а жена с детками, небось дома уже заждались. Время, епта, время, опоздали уже, поезд через пять минут отходит! Да и я прошляпил…

- Етить! – ахнул Лешка. – Чтоб меня кобыла поцеловала!!!

- На конюшне Гром под седлом! – заорал Семка. – А я на Звездочке с вами, потом Грома назад приведу. На переезде поезд перестренем, он там ход сбавляет. Айда! Вот, я тут вам гостинца для деток собрал! – он вздернул на руке сидор. – И паек ваш забрал. Айда, шибче!

Лешка напялил фуражку, подхватил вещмешок и галопом понесся за ординарцем. Вылетел из учебного корпуса и чуть не сшиб чинно фланирующих под ручку по главной аллее Филатова и Слащева.

- Алексей Алексеевич! – Филатов затряс бородищей и огорченно развел руками. – В самом деле, вы не мальчик уже! Чинней надо, степенней!

- Прстите, товарищи военспецы! – Лешка на ходу исполнил шутовской поклон. – Спешу-уу…

- От судьбы не убежишь, Турчин, га-га-га! – глумливо загикал Слащев. – Ату его, ату, держи вора!!!

- Иди в гузно, буржуйская козлина! – негромко ругнулся Лешка и помчал дальше. Перескочил живую изгородь, чуть не оборвал ремешки кобуры об сучок, подобрал слетевшую фуражку, подлетел к конюшне и сходу заскочил в седло.

- Давайте за мной! – Семка пустил кобылу с места в галоп. – Догоняйте, Ляксей Ляксеич! Успеем, епта…

С Алексея мигом слетела вся усталость и уныние. Бешеная скачка, ветер в лицо – что еще надо для счастья! В своей прошлой жизни Лекса даже слегка побаивался лошадей, а в нынешней ипостаси, словно родился в седле.

- Вона, вона! Перехватим! – Семка поставил кобылу на дыбы и ткнул рукой в шлейф паровозного дыма над рощицей. – За мной, за мной!

Через десять минут Алексей выскочил к железнодорожным путям, направил жеребца вдоль насыпи, немного сбавил ход, дождался пока теплушка сравняется с ним, встал на седло и…

И прыгнул!

Пока летел, в голове пронеслась вся жизнь, а когда удачно приземлился, вцепился в поручни и счастливо заорал:

- Эге-гей, кобылья сиська!!!

Семка на ходу перехватил поводья Грома и круто отвернул, что-то тоже крича и мотыляя руками.

Лекса убедился, что ничего не потерял, оглянулся, половчей перехватил туго набитый сидор и поудобней устроился на площадке. Но почти сразу же, почувствовав восхитительный запах еды из вещмешка, занялся проверкой содержимого.

Мешок до половины был забит мелкой картошкой вперемежку с яблоками, но остальная часть, по нынешним временам, для простых смертных представляла собой настоящее сокровище.

Курсантов в школе кормили без изысков, но сытно, а преподавательскому составу вдобавок полагался не очень впечатляющий паек, который давали с большой задержкой. Но сейчас тыловые службы явно расщедрились.

В промасленной газетке лежала целая селедка, ржавая, обветренная и тощая, но немалого размера. В маленькой бутылочке желтело растительное масло, в кулек из оберточной бумаги насыпали какую-то смесь круп, а в отдельном сверточке даже нашлось несколько кусочков сахара.

Остальное по собственному почину доложил Семка. Две больших луковицы, головку чеснока, небольшой кусочек желтого, старого сала в чистой тряпице, щипанного тощего рябчика и здоровенного копченого леща.

Помимо целой массы достоинств и недостатков, Семен обладал несомненным талантом снабженца. Пронырливый ординарец вовсю браконьерил, свел полезные знакомства с жителями села Солнечное, словом, крутился как мог. Без его «гостинцев» Лексе с Гулей и детьми пришлось бы совсем туго. В Москве с провиантом дело обстояло критически плохо, цены взлетели до небес, жалованья комэска хватало только на хлеб и картошку, да и то, впроголодь. Гуля не получала вообще ничего – студентов мединститута кормили в столовой, но очень скудно, хватало только, чтобы от голода не терять сознание. А оставшиеся со времен Туркестана золотые монеты сразу ушли на закупку муки, керосина и дров.

От одуряющего аромата рыбы моментально скрутило в узел желудок, рука сама по себе потянулось к лещу, но Лешка сразу обругал себя, выбрал яблочко поменьше, а остальное запихал обратно и покрепче прижал к себе сидор.

По пути к Москве удалось слегка вздремнуть. Вовремя проснувшись, Лешка спрыгнул на переезде, не доезжая Виндавского вокзала, успел запрыгнуть на ходу на трамвай и, несмотря на ругань вагоновожатого, доехал на подножке почти до самого дома.

Как выяснилось по прибытию в Москву, семья Казанцевых сделала Лексе с Гулей просто королевский подарок – Москва была забита под завязку, свободного жилищного фонда не осталось вообще. Все наличное уже давно было по третьему и четвертому кругу уплотнено.

А вторым подарком судьбы оказалась Исидора Ипатьевна, вдова фельдфебельской стати и норова, каким-то загадочным способом оградившая флигелек Казанцевых от посягательств. Таким, совершенно чудесным образом, Лекса с Гулей стали обладателями двух крошечных комнаток с верандочкой во флигеле двухэтажного большого дома на Второй Мещанской улице. Район получился аховый, криминал на криминале и криминалом погоняет, но достоинства своего жилья перевешивали все недостатки. Даже самые ужасные.

Быстро оглянувшись, Лешка снял застежку с кобуры на всякий случай и торопливо пошел домой.

Почти сразу же из переулка вдруг вышло трое человек. Один из них, широкий как шкаф коротышка, шагнул вперед.

- Слышь…

Алексей молча положил руку на кобуру.

Но доставать пистолет не пришлось, коротышку сразу оттянули назад за воротник пиджака, сунули ему в бок кулаком и задвинули подальше.

Из темноты засипел уважительной голос.

- Тиха, все в ажуре, Мурый! Разуй зенки, это докторицы тетки Гули мужик, да Сашки Малого с его сеструхой Машкой Вороной приемный батька, тот еще духарик, враз несчастными сделает. Наше вам с кисточкой, Алексей Алексеевич, попутали чутка, исправимся!

Алексей кивнул и пошел дальше. Сценка его не удивила, несмотря на то, что сам он даже пальцем не шевельнул, чтобы завоевать авторитет местного криминала. А вот любимая жена и детки… эти постарались на славу. Гуля частенько штопала жертв обычной для этого района поножовщины, да пользовала их марух по женской части. При этом, категорично безвозмездно – не брала за услуги ни копейки, даже от картошки отказывалась. А вот приемные чада… С детками до недавнего времени все было очень сложно. Да и сейчас сложно, но чуть легче чем раньше. Чада как две капли воды были похожи на самого Лексу, до его попадания в армию.

Разглядев за окошком слабый огонек, Алешка взялся за дверную ручку.

Гуля сидела у едва тлеющей лампы и читала толстенный учебник. Увидев Лексу, она приглушенно пискнула и кинулась к нему на шею.

- Азизим! Я знала, знала, ждала тебя!

Лешка прижал к себе, крепко поцеловал жену и шепнул ей на ухо.

- Головорезы спят?

- Не называй их так! – возмутилась Гуля, взяла Лешку за руку и подвела к приоткрытой двери. – Ага, спят, смотри, как ангелочки…

Сашка и Машка, повернувшись друг к другу спинами, мирно сопели на матрасе в углу комнатки. После случая на вокзале очень быстро выяснилось, что второй пацаненок внезапно оказался девочкой, родной сестрой двойняшкой первого.

- Ты смотри, действительно, как ангелочки! – искренне восхитился Лешка. – И не скажешь, что живорезы и убивцы. Никого сегодня не ограбили? Не пришили?

- Перестань, они хорошие! – Гуля щипнула Лешку. – Идем, кормить буду. Картошки сварила, но она… уже остыла, зато соль и немного хлеба есть…

Лешка торжественно начал выкладывать сокровища из вещмешка.

- Ой-е! – Гуля прижала ладони к щекам. – Лекса…

- Ела?

- Ела, ела…

- Не ври, ешь при мне.

- А детям?

- Гм… хорошо, вот это головорезам, а это тебе. Ешь, сказал!

- Я тебя люблю, азизим!

- Я тебя тоже, ежик… - Лешка в который раз понял, что совершенно счастлив. И даже непутевые чада вполне вписывались в это счастье.





Глава 2


Глава 2

- Советское правительство отвергло ультиматум Керзона!!! Советский болт капиталистам! Покупайте, покупайте! – по улице стайкой пронеслись мальчишки со стопками газет.

- Папиросы «Сафо»! Папиросы «Пушки», папиросы… – устало ревел лохматый мужик в блузе-распашонке и растоптанных донельзя ботинках.

- Счас как дам! Отвяньте сволочи! – торгующая семечками зловещего вида бабуля в некогда роскошной шляпке с поломанными перьями, грозила вившимся вокруг нее беспризорникам обломком старинного кирасирского палаша.

Прямо над ней нависал огромный плакат, на котором, на фоне огромной алой звезды, бесноватого и похмельного вида красноармеец, оскалив зубы, категорически требовал:

«Товарищ, сдай оружие!!!»

Сознательные товарищи на плакате охотно протягивали ему фентезийного вида револьверы, сабли и даже гранаты.

Лешка засмотрелся на гимнасток в трико, устраивавших какой-то замысловатый перфоманс на уличной трибуне, но тут же был вынужден вернуться в действительность.

- Азизим! Я прошу тебя, в последний раз! – Гуля намертво вцепилась в Лешкин рукав и остановилась. – Пожалуйста, спаси детей!

Гуля тоже вытянулась, стала взрослей и очень похорошела, превратившись из нескладного подростка в симпатичную девушку, каким-то странным образом, как две капли воды похожую на актрису и модель Софию Бутеллу. Коротенькая стрижка «Бубикопф», элегантно заломленная беретка, строгая блузка с коротким и широким галстуком, юбка до середины икры и туфли лодочки очень шли ей, добавляя строгости образу. Новомодные аляповатые платья баллоны с низкой талией и шляпки-горшки Гуля напрочь игнорировала, предпочитая консервативный образ.

- Ну? Ты меня слышишь, Лекса Турчин? – жена опять дернула Лешку за рукав гимнастерки.

Алексей тяжело вздохнул. Очень ожидаемо, обожаемые чада, на следующий же день после приезда Лексы, выкинули очередной фортель. С субботу с утра чинно отпросились погулять, все такие вежливые и ласковые, хоть к ране прикладывай, а после обеда пришел постовой милиционер и торжественно сообщил, что оные Сашка и Машка коротают время в камере участка и на этот раз их обязательно посодют, можете не сумлеваться.

- Ты не понимаешь, Ежик…

- Все я понимаю! – всхлипнула Гуля. – Они… они хорошие, просто… сами этого еще не знают…

- Ага, хорошие, просто замечательные, – беззлобно проворчал Лешка. – Когда спят зубами к стенке. Ежик, ты не понимаешь, здесь все просто, твою доброту они принимают за слабость. А слабые для таких, как они – просто жертвы, добыча.

- Нет! – горячо воскликнула Гуля. – Они просто еще не верят нам. Но скоро поверят, я обещаю. Ну пожалуйста, азизим… – в ее глазах заблестели слезы.

Лешка очень сильно удивился и моментально сдался. Раньше жена никогда не прибегала к этому испытанному веками женскому средству.

- Ну хорошо. Последний раз.

- И бить не будешь, после того, как их отпустят? Обещай!

- Я этих малолетних преступников когда-нибудь бил? – удивился Алексей.

- Нет… – Гуля потупилась. – Но ты можешь.

- Могу, но не бью. Это ты, вообще-то, их лупасишь всем, что под руку попадет.

- Я любя! – Гульнара смутилась. – И не больно, чтобы только стыдно им было.

- Стыдно им не бывает никогда! – отрезал Алексей. – Они даже не знают, что это такое. Все, хватит, идем. Сказал, попробую вытащить, значит попробую. И лупить не буду, хотя очень хочется. Ну? И глаза вытри, распустила нюни. Дай беретку поправлю. Вот!

Оплот законности в районе располагался в бывшем околотке, но пока никак не назывался – вывеску как раз рисовали малярными кистями два живописных оборванца, за которыми надзирал молодой милиционер в белой гимнастерке с алыми «разговорами», белой буденовке и здоровенной облупившейся кобурой с револьвером системы Смит-Вессон на поясе.

- Алексей Алексеевич! Гульнара Львовна! – милиционер при виде Алексея и Гули сразу же взял под козырек. – Здравия желаю, Акакий Мартемьянович уже ждет вас. Я провожу…

- Здравствуй, Прохор, – Алексей поздоровался с милиционером за руку. Благодаря непутевым чадам, он уже давно близко раззнакомился со всем личным составом участка.

- Привет, Проша. Все хорошо у мамы? – Гуля по-свойски поправила воротничок у парня на гимнастерке.

- Уже сама ходит! – радостно отрапортовал Прохор. – Гульнара Львовна, век помнить буду! Уж не знаю, как благодарить вас. Мама говорит, что рука у вас святая, не то, что у того коновала Рабиновича! Это же надо было так ловко чиряк вскрыть, раз и все, я пиво дольше открываю. Осторожней, здесь ступенька подламывается. Вона, там ваши архаровцы. Мартемьяныч побухтит немного, да отпустит, я сам за них просил…

«Архаровцы» содержались в склепанной из железных полос клетке, но смотрелись в ней совершенно чужеродно, примерно как бриллианты в картонной коробке. Милые симпатичные и одухотворенные личики, аккуратно стриженные, в чистенькой одежонке, белых рубашечках, шортах и юбочке с помочами, белых носочках и сандалетах. Вылитые пай-мальчик и пай-девочка. И только посвященные знали, что это самые настоящие закоренелые малолетние преступники, Сашка Малой и Машка Ворона. Малой являлся признанным среди своих карманником, которого уважали и побаивались даже старшаки, а Ворона искусно практиковала форточничество, мало того, железной рукой руководила бандой из трех десятков отпетых беспризорников.

За столом рядом с клеткой заседал пожилой и грузный усач, с длинным, мясистым носом насыщенного бордового цвета. Начальник районного участка милиции, Акакий Мартемьянович Чирков, тоже являлся в своем роде легендой. Причем стал ей еще до революции – занимая пост околоточного начальника. Его любил, уважал и одновременно боялся весь подучетный контингент, как в прошлом, так и в настоящем.

При виде Алексея и Гульнары Сашка и Машка фальшиво и не особо торопясь потупились, а Чирков надулся, побагровел, а потом, с трудом сдерживаясь, бросил Лешке:

- Идем, подымим, Алексей.

Выйдя во внутренний дворик участка Чирков раскурил папиросу, сделал пару затяжек, а затем поинтересовался у Лешки осипшим голосом.

- Вот скажи, Алешка, сколько тебе лет?

- Девятнадцать, – быстро соврал Лекса. Впрочем, даже не соврал, а покривил душой, по документам ему как раз было девятнадцать.

- Вот видишь, – тяжело вздохнул Акакий Мартемьянович. – Сам, почитай, подросток, а ты в отцы заделался. И Гуля твоя девчонка девчонкой. Все понимаю, ты герой, орденоносец, все-такое, но геройствовать – это тебе не детей воспитывать. С детьми – другое! Ну куда вы лезете? Подведут вас под цугундер эти… – он запнулся и раздраженно махнул рукой. – Да что я, сам все понимаешь.

- Понимаю. Что они на этот раз натворили? – Лешка почувствовал, что покраснел.

- Нарисовался у нас один нэпман Абрамянц, – Чирков сплюнул. – Лавки открыл, торговлю, та еще сука. Так вот, пока Машка ему баки забивала, она умеет, ох как умеет, Сашка с подельниками кассу у него в головной лавке начисто обнесли. Немалые деньги, между прочим, даже если наполовину соврал. Абрамянц прибежал к нам, я сразу смекнул, что твои чада при деле, дал команду – привели, сами под руку попались. Гуляли тут, прямо под носом под ручку, словно хотели, чтобы их побыстрей нашли. Так-то официально у меня на них ничего нет, но сам понимаешь. Захочу – появится. Осудить их не могут – факт, но в закрытое воспитательное учреждение – прямой путь. А это та же тюрьма, может даже хуже. Алеша, ты пойми, тебе с Гулей еще жить да жить, карьеру делать, а уголовники в семье ее могут очень сильно испортить.

Лекса с трудом выдавил из себя.

- Понимаю. Я верну все, что они украли.

Чирков раздраженно махнул рукой.

- Ничего не надо, по тому нэпману давно цугундер плачет. Там на нем всякого с лихвой хватает, от растления, до подлога с мошенничеством. Но ты просто пойми, если так будет продолжаться, я уже не смогу помочь. А продолжаться будет. Последний раз отпускаю, Алексей, последний.

- Спасибо, Акакий Мартемьяныч, – Лекса крепко пожал руку Чиркову. – Не буду обещать, что больше не подойду, но сильно постараюсь, что-то предпринять, чтобы… ну, ты понял сам…

- Э-эх, сколько волка не корми… – Чирков состроил огорченную физиономию. – Ну ладно, Лешка, иди уже. И это… там у меня Маланья Егоровна, жена моя, значит, прохворала, пяточная шпора, будь она неладна. Пусть твоя Гуля глянет, как время будет. Маланья гутарит, у нее руки прям золотые. А Машку с Сашкой забирай, сейчас их выпустят. Дать бы им, да лень…

Назад шли в полном молчании. Лекса с Гулей позади, под ручку, Сашка с Машкой впереди, с гордо вздернутыми головенками и руками за спиной, словно на расстрел топали. Гуля счастливо поглядывала на мужа и деток, а у Алексея, в буквальном смысле, руки чесались, потому что он всегда придерживался простого и действенного понятия – битие определяет сознание. Но при этом, прекрасно понимал, что лупасить Сашку с Машкой в данном случае нельзя. Обозлятся и окончательно уйдут. В первый раз они сбежали уже на третий день после спасения на вокзале. Сбежали, начисто обчистив флигелек. К счастью, Лекса догадывался, что так произойдет и перепрятал оружие с ценностями. А всего побегов случилось четыре. Последний раз, два месяца назад. Но тогда вернулись на следующий же день, Машка притащила на себе подрезанного брата. Сашку Гуля выходила, с тех пор дело вроде бы наладилось, детки вернулись в школу, вели себя почти хорошо, слушались, даже по вечерам уроки делали и помогали Гуле по хозяйству.

«Вот какой кобыльей сиськи им надо? – размышлял Лешка на ходу. – Хотя, с хрена ли, я спрашиваю? Сам таким был, до последнего бунтовал и проверял дядьку Михея на слабость. Сам того не хотя, натура срабатывала. Может и сейчас эти проверяют, не придуриваемся ли мы со своей отеческой заботой? Недолюбленные, недосмотренные, не верят никому, жизнь поломала, такое сразу не проходит. Нет, мне лупасить их ни в коем случае нельзя. Гульке можно, они ее уже больше чем меня за родителя воспринимают, но не сейчас. Сейчас только терпение. Вот какого черта, я согласился? Знал же, что так будет, но нет, пошел на поводу у любимой женушки. Каблук, ети меня в душу, образцовый каблук… »

Дома, Сашка и Машка сразу ушли к себе в комнату. Алексей с Гулей сели на кровать и посмотрели друг на друга.

- Ничего не говори, – тяжело вздохнула Гуля. – Да, да, я все сама знаю. Просто… по-другому не могу. Все получится, они исправятся. Я чувствую, что все получится.

- А я ничего тебе не говорю, – улыбнулся Лешка. – Какой смысл, все равно бесполезно. Ты упрямая, как барашка.

- Сам ты барашка! – возмутилась Гуля. – Ничего я не упрямая.

- Еще какая. Ладно, пойду огород копать…

- И я с тобой! – обрадовалась Гуля. – Может, успеем картошку посадить до ночи. Там всего-то полведра. А на ужин суп с пшеном и Семкиной птицей остался, ничего готовить не надо. Знаешь, чего сейчас я больше всего хочу? – Гуля положила голову на плечо Лешке. – Куда-нибудь в деревню! Чтобы птички пели, чтобы на речку ходить, чтобы вечером на лавочке сидеть. С тобой вдвоем!

- А этих уголовников возьмем с собой? – Алексей улыбнулся.

- Идут они к иблису! – фыркнула Гуля. – Могу я с мужем побыть вдвоем или нет? Хотя… – она состроила забавную рожицу. – Куда без них? Возьмем, конечно.

Дверь неожиданно распахнулась и в комнату вошли Сашка и Машка. Остановились перед Гулей и Алексеем, немного помедлили, переглянулись, а потом Сашка положил на стол толстенную пачку денег. Новеньких, послереформенных совзнаков достоинством по десять червонцев.

Лешка с удивлением уставился на деньги, такого количества он еще в глаза не видел. На хозяйстве до зарплаты оставалась сущая мелочь, если сравнивать с этой суммой.

- Вот, берите! – радушно сообщил Сашка. – Берите, не стесняйтесь. Здесь много, надолго хватит. А потом мы еще дадим.

- Где вы их взяли! – взвилась Гуля. – Украли? Отвечайте… – она недоговорила, потому что Лешка взял ее за руку и посадил обратно на кровать.

- Да какая разница, где взяли? – Сашка пожал плечами. – Там где взяли, больше уже нет. Берите.

- Забери обратно, – тихо сказал Алексей. – Забери, сказал.

- Но почему? – искренне удивился Сашка. – Мы от чистого сердца. Мы же видим, как вы на всем экономите, лучшее нам отдаете, а сами недоедаете. Вы хорошие, мы просто отблагодарить хотим. Вы же совсем еще молодые, ненамного старше нас, живите, наслаждайтесь.

- Знаешь, мальчик… – Гуля грустно улыбнулась. – Любовь и забота не нуждаются в благодарности. Хочется надеяться, что ты это когда-нибудь поймешь.

- Да какая любовь?! – вдруг зло отчеканила Маша. – Какая такая любовь? Вы завели нас как щеночков, завели, потому что своих детей не можете иметь! Вот почему! Вам просто нужны домашние питомцы, игрушки! А мы тоже люди, не игрушки!

В голосе девочки сквозила такая жуткая ненависть, что даже Сашка на нее испуганно покосился.

По щеке Гули потекла слеза. Алексей с трудом удержался, чтобы не ударить Машку, даже прикусил губу до крови. Вскоре после приезда в Москву выяснилось, что Гуля не может иметь детей из-за какой-то врожденной патологии. Лешка отнесся к известию спокойно, можно даже сказать, философски, на отношение к жене страшная новость никак не повлияла. Но Гуля очень переживала, стала на глазах угасать, Лешке с большим трудом удалось ее успокоить. С тех пор эта тема в семье стала безоговорочным табу. А эта мелкая мерзавка резала по живому, специально, чтобы сделать побольней.

- Вы врете! Сами себе врете! – с надрывом цедила Маша. – Любовь! Нет никакой любви, сплошные враки. Вы выросли на всем готовом, вокруг вас вились, целовали, тетешкались, уси-пуси, трали-вали, наши золотца, наши пупсики. А мы никогда не будем другими, никогда, поняли? Вы не знаете, что это такое, когда все вас ненавидят! Не знаете, как это, собирать на помойке сгнившую требуху и драться за нее насмерть с такими же маленькими голодными зверями! – она топнула ногой. – Не знаете!

- Знаем, – спокойно ответил Лешка. – Все мы знаем…

За все время с детьми ни Алексей ни Гуля даже словом не обмолвились о своем прошлом. Просто посчитали лишним, не хотели опускаться в общении до уровня найденышей и давить авторитетом прошлого.

- Откуда? – ахнул Сашка.

- Еще несколько лет назад меня самого топтали ногами на том самом базарчике, где мы вас нашли, – начал буднично рассказывать Алексей. – Каждая сволочь считала своим долгом пнуть ногой и хлестнуть батогом маленького грязного, завшивевшего заморыша. Не верите? Старый Аким Татарин еще заставляет детей воровать по карманам? А Матрена Дыра скупает краденое? А Левка Безносый жив или сдох уже? Вижу, что слышали о таких. Да, я тоже воровал, да, я тоже дрался за корку хлеба и тоже ночевал где придется, поэтому знаю, как это. В это самое время, Гуля, совсем еще маленькая, гнула спину на поле под палящим солнцем, стирала в кровь руки и ноги за кусочек черствой лепешки, которую ей бросали, как собачонке.

- Не надо! – всхлипнула Гуля. – Пожалуйста, азизим…

- Надо! – жестко оборвал Лекса. – Пусть знают!

- Но почему вы не говорили… – растерянно прошептала Маша.

- И ничего, выжили, не сломались, как вы, – Лешка не стал ей отвечать. – Нашлись хорошие люди, которые помогли, научили верить. Люди мерзкие сволочи, сволочей и уродов очень много, но хороших людей больше. А вы слабые, вы трусы. Вы живете тем, что причиняете боль другим. И не надо говорить, что вы стали такими из-за других. Идите с глаз моих долой…

Повисла мертвая тишина, а потом Машка с криком сорвалась с места, упала перед Гулей и Лешкой, схватила их за колени и запричитала.

- Простите нас, мама Гуля, папа Лекса, простите, пожалуйста…

Сашка просто стоял с потерянным лицом, по его щекам ручейками текли слезы.

Посадка картошки, очень ожидаемо, попала под угрозу, но Лешка своим волевым решением, все-таки выгнал всех в садик, где жильцы дома нарезали себе огородики. Люди использовали любую возможность, чтобы разнообразить питание.

Вечер провели за морковным чаем и сухарями, Гуля читала детям сказки, а Лешка все еще показательно и фальшиво дулся, сам не понимая зачем, но исправно отыгрывая роль. Он прекрасно понимал, что ничего еще не решилось, главные трудности еще даже не начались, но все равно радовался, оттого, что впереди забрезжил лучик надежды.

А рано утром в воскресенье случилось то, чего Алексей все это время сильно опасался.

Заявился ординарец Семка Ненашев. Стал на входе и радостно осклабился.

- Привет теть Гуль, привет мелкотня! Ляксей Ляксеич, тут такое дело…

- Возвращайся туда, откуда приперся! – зло гаркнул Лекса, потому что понял зачем заявился ординарец. – И скажи, что я плевать хотел на все комиссии вместе взятые. В понедельник у утра приеду, но не минутой раньше. Понял? Кругом, марш!

- Ну, Ляксей Ляксеич! – Семка опасливо шагнул назад и вжал шею в плечи. – Ну не гневайтесь, но там такое началось, такое! Филатов Николай Михайлович и Триковский даже бородищи свои постригли, Павлов бегает, кричит, сущий демон. Слащев запил от потрясения в душе, его мегера Нечволодова, всех материт, к мужу не допускает. А приедут страсть как много начальства. Из штаба РВС, из ЦИК, еще черт знает откуда, сам Троцкий припрется, гутарят. Ну поехали, а? Некрасиво получится, обозлятся на вас. Армия, как-никак, приказ хоть и дурной, но надо исполнять, сами говорили.

- Кобылья жопа… – обреченно ругнулся Лешка. – Чтоб вас кобыле под хвост сунуло…

Алексей был служака до мозга костей, жил службой и любил ее, но сейчас возвращаться в школу не хотелось категорически.

- Езжай, Лешенька! – Гуля погладила мужа по плечу.

- А давайте все вместе! – радостно заорал Семка. – А чего? Я поговорю с Матреной, бабка вам летнюю избу сдаст на недельку! Водичка в озере прямо парная, опять же, яблочки поспели, земляника в лесу. На недельку, отдохнете! Я с мелкими поутру за раками сбегаю, научу как. Айда, я помогу собраться.

- Сам ты мелкий, задрипанец! – буркнул Сашка. – Можно подумать, не ловили мы раков. Еще как ловили. Еще и тебя научим.

Машка просто рассматривала Семку нехорошим взглядом, словно прикидывала куда ему половчей загнать заточку.

- Ежик? – Лекса посмотрел на жену.

- Мне в институт не надо до начала следующей недели, – Гуля растерялась. – Но учить, страсть сколько. И ассистировать во вторник приглашали в Боткина. Ну, не знаю…

- Значит, едем, – улыбнулся Лешка. - Обойдутся без тебя.

- Значит, едем! – весело повторил Семка. – Мелкие, собираться. Бегом, бегом, через полтора часа поезд с вокзала отходит, как раз успеем!





Глава 3


Глава 3





- Выбор боевого порядка группы при выдвижении в район разведки и передвижения в нем зависит от: боевой задачи и численного состава группы, возможности эффективного управления подразделением, рельефа, защитных свойств местности, времени года и суток, предполагаемых направлений обнаружения противника или его нападения и минной обстановки…

Лешка выделил последние слова голосом и прервался, от построившейся группы курсантов сразу же отделились два бойца и пошли гуськом по тактическому полю, вертя стволами по сторонам. И всего через несколько метров, справа от них треснул негромкий взрыв и в воздух взмыло грязно-серое облачко.

- Произошло запланированное инициирование учебного макета «растяжки», – спокойно прокомментировал Алексей. – Простейшее, но очень эффективное минно-взрывное устройство под условным обозначением «растяжка», которую может обустроить любой обученный красноармеец, при наличии ручной гранаты и мотка тонкой проволоки. Сконструировано учитывая опыт боевых действий на базе нашей школы. Сейчас мы использовали макет, но, при боевом снаряжении, оба курсанта были бы выведены из строя почти со стопроцентной вероятностью. Сейчас минно-взрывные заграждения массово не используются, однако, стремительное совершенствование военной науки позволяет сделать прогноз о том, что минные поля вскоре станут обыденностью. Поэтому, каждый красноармеец и командир разведывательных и штурмовых групп должен уметь обращаться со скрытыми взрывными устройствами. Образцы подобных устройств и приспособлений находятся на столе с учебными экспонатами…

Гости ломанулись к большому столу, один из курсантов принялся им все объяснять, а Лешка получил возможность перевести дух и для начала несколько раз подряд мысленно помянул злосчастную кобылу. День выдался совершенно сумасшедшим. Началось с того, что недавно вступивший в должность начальника школы Павлов Павел Андреевич, знакомый Лешке еще с Туркестана, самым предательским образом кинул Алексея первым под «танки», решив сделать из него «главное блюдо» для комиссии.

Да и сама комиссия оказалась ого-го какой комиссией. Приперлось почти все политическое и военное руководство страны с окружением, не было только Владимира Ильича Ленина и Фрунзе, поговаривали, что они болеют. Сталин, Дзержинский, Киров, Бухарин, Рыков, Молотов, Троцкий, Буденный, Ворошилов, Тухачевский, Блюхер, Уборевич, Егоров, Якир и еще многие другие. Среди гостей даже затесался каким-то загадочным образом старый знакомец Баронов. И та самая Ида Вебер, из комиссии по борьбе с голодом ЦИК, с которой Лекса познакомился в Туркестане.

Баронов никак не обнаруживал свое знакомство, а вот Ида Вебер не сводила своего взгляда с Лексы.

Сталин, Дзержинский, Троцкий, Буденный, Ворошилов и Каменев, да и подавляющее большинство остальных гостей, внимательно слушали Алексея, а вот Тухачевский почему-то постоянно вертел головой, посмеивался и переговаривался с Уборевичем и Якиром. Складывалось впечатление, что ему совершенно не интересно.

Ну а сам Алексей, мягко говоря, чувствовал себя совсем не в своей тарелке. Нет, высокопоставленные гости не вызывали у него никакого пиетета. Количеством наград он даже превосходил большинство визитеров. Нервировало совсем другое. Он просто видел в этих людях живых мертвецов, так как совершенно точно помнил, что подавляющее число из них будет очень скоро расстреляно. А еще от того, что даже приблизительно не знал, как самому избежать этой участи.

- А это что за наряд? – Буденный ткнул пальцем в одного из курсантов, экипированного в РПС.

Недолго мудрствуя, Алешка взял за образец современную российскую РПС «Смерш», адаптировав ее к нынешним условиям и оружию. Конечно, пришлось все сильно упростить в части креплений, а из материалов, за не имением под рукой других, использовать кожу и брезент. Да и вообще, ни о каких других материалах пока речи даже еще не шло. Просто не изобрели еще. Но в целом получилось неплохо.

- Ременно-плечевая разгрузка, – четко отрапортовал Алексей. – В автономных рейдах личному составу диверсионно-разведывательных и штурмовых групп приходится нести на себе большое количество снаряжения, боеприпасов, оружия, воды и продовольствия. Такая конструкция упрощает и делает удобной транспортировку, а так же, не мешает при скрытом перемещении и в бою. Данный образец приспособлен для использования с пулеметом системы Мадсена и позволяет переносить на себе до десяти снаряженных магазинов и шесть ручных гранат, не считая боеприпасов в ранце.

- Толково! – Буденный уважительно закивал. – Вроде должно быть удобно. И не сложно изготовить. А ну-ка скидывай, дай мне попробовать…

Другие командармы обступили его и с шуточками принялись помогать экипироваться.

- Ваша разработка, комэскадрона? – Троцкий внимательно посмотрел на Алексея.

- Так это же тот самый Лекса Турчин! – вместо Алексея откликнулся Буденный. – Известный герой и выдумщик. Оный еще в Туркестане басмачам бошки заворачивал на раз своими придумками. А ну… – Буденный пошел вприсядку. – Опа, опа, а ничего, удобно…

- Некоторые тактические выкладки Алексея Турчина уже введены в обучение в военных заведениях, – спокойно подсказал главком вооруженных сил Каменев. – Чрезвычайно талантливый молодой командир.

- Вот, сами говорите, талант, а сунули парня на пехотные курсы! – опять влез Буденный. – Бардак, право слово. Он же кавалерист! Так бы и для кавалерии, что-нибудь придумал. Придумал бы, Лекса?

- Так точно, товарищ командарм! – бодро отрапортовал Алексей.

Ему очень хотелось прямо сейчас рассказать Буденному и другим командармам очень многое, но пришлось сдержаться, так как Лешка понимал, что пока слишком рано. Да и сами работы еще не были закончены.

- Подобные инициативы молодых красных командиров должны обязательно поощряться! – вдруг горячо заявил Троцкий. – В обязательном порядке! За ними будущее военной науки! Не за старыми, протирающими в креслах свои шаровары генералами, а за молодыми командирами. Пора ломать закостенелое мышление…

Председатель Реввоенсовета начал распаляться, но его, довольно беспардонно, осадил Сталин.

- Надо понимать, товарищ Турчин еще не закончил доклад? – Сталин ободряюще кивнул Алексею. – Так дадим ему возможность довести до нас все свои соображения, а выводами займемся после. Не так ли, товарищи?

Троцкий покраснел от злости, Алексей думал, что он грубо ответит, но тот просто молча ушел на свое место. Остальные, как по мановению волшебной палочки тоже стихли.

В голосе Сталина не присутствовало никакой угрозы и злости, он говорил совершенно спокойно и даже улыбался, но у Алексея по спине побежали ледяные мурашки. Правда, как только Лекса вернулся за кафедру, неприятные ощущения сразу прошли.

- Сейчас мы рассмотрим варианты боевого порядка разведывательной группы при выдвижении в район разведки и передвижения в ходе рейда. – Алексей подошел к плакату. – Итак, первый вариант – в колонну по одному, второй вариант, в колонну по два, так называемой «змейкой», следующие способы: «трилистник», «кольцо» и в линию…

Курсанты школы на заднем плане быстро и ловко демонстрировали построения. Лешке в очередной раз повезло: его ученики быстро освоили и втянулись в предмет, занимались с удовольствием, даже во внеурочное время, так что готовиться к приезду комиссии не пришлось – все уже было давно отрепетировано.

- Выделяемые от группы дозоры: разведывательный, головной, тыльный или боковые, передвигаются на удалении зрительной связи и огневой поддержки стрелкового оружия, – продолжил Лекса. – Боевой порядок дозора должен обеспечивать возможность кругового наблюдения и ведения огня. Основная задача дозора — своевременное обнаружение противника. Итак, варианты построения дозора: «заячий след», ромб, линия, клин. На схемах вы видите обозначенные сектора наблюдения для бойцов дозора…

Занятие прошло отлично, гости впечатлились, а Алексей уверенно ответил на все вопросы. Но без ложки дегтя не обошлось.

Совершенно неожиданно влез с критикой Тухачевский.

- Вполне любопытная и даже полезная тактика, – надменно бросил он. – Но я вижу ее применение только при ведении партизанской и полупартизанской войны. К примеру, для ликвидации бандитских вооруженных формирований, как это происходило в Туркестане. При ведении современных маневренных боевых действий, основанных на стремительном широкомасштабном наступлении – ваши пешие группы будут отставать от войск, а функции разведки возьмут на себя моторизированные мобильные отряды.

Закончив свой спич он с превосходством ухмыльнулся, а взгляды всех присутствующих сошлись на Алексее. Лешка мысленно обозвал командарма козлом, а потом ответил, совершенно не сомневаясь, что приязни от Тухачевского он уже никогда не дождется.

- Вы совершенно правы, товарищ командарм, при стремительном продвижении войск гораздо целесообразней будет использовать мобильные моторизированные отряды. Но, каждому наступлению предшествует разведка и подготовка, а диверсионно-разведывательные группы, главным преимуществом которых является скрытность, как раз создают необходимые условия для начала самого наступления. Атакуют командные пункты, перерезают линии связи, уничтожают склады снаряжения и боеприпасов, словом, сеют панику в тылу врага. А в дальнейшем, группы могут уже пересесть на транспорт и действовать впереди атакующих порядков, как справедливо вы заметили.

Сталин, Буденный, Ворошилов и Дзержинский кивнули, соглашаясь с Алексеем, а Тухачевский заметно посмурнел лицом

Лешка еще раз ругнул его и решил слегка подсластить пилюлю.

- Несомненно, приоритетом является быстрые и маневренные наступательные действия с участием всех родов войск, а тактика использования малых разведывательно-диверсионных и штурмовых отрядов является лишь вспомогательным действием.

И лесть удалась.

- Очень хорошо, что вы это осознаете! – Тухачевский важно кивнул и заявил всем. – Товарищ Турчин обладает явными способностями. После окончания школы для него обязательно найдется командная должность, я прослежу за этим.

На этом инцидент исчерпался, Алексей доложил о необходимости включения специализированных подразделений в штатную структуру полков, дивизий, корпусов и армий, гости согласились с ним, а потом комиссия переместилась на стрельбище.

Школа стреляла отлично, стрелковой подготовке традиционно уделялось очень большое внимание. Дальше показали штурм траншей и окопов по методу Турчина, приведя гостей в восторг, а потом наступил бенефис Лексы и Семки Ненашева. Вернее, в первую очередь Семена, Лекса выступал только лектором.

Надо сказать, в школе неожиданно оказалась просто великолепная оружейка. В ней каким-то загадочным собрали едва ли все наличествующие на данный момент в мире образцы стрелкового оружия. От полуавтоматической винтовки системы Мондрагона, которую Лешка разбирал и собирал только хорошенько помолившись и до немецкого пистолета-пулемета МР-18, понравившегося Алексею, но, при виде которого, он понимал, что даже полностью скопировав немца, советская промышленность сможет наладить только мизерное полукустарное производство. А о масштабном промышленном изготовлении, еще как минимум несколько лет, даже речи не может идти.

Так вот, рабочие пулеметы Мадсена, Льюиса и даже ручник Федорова тоже нашлись и Семка устроил на стрельбище просто феерическое действо.

Он стрелял из всех наличествующих систем, стрелял на ходу, с остановок, стоя, с колена, лежа, при маневрировании, в атаке, при фронтальном перемещении и при отходе, причем боевыми патронами по мишеням, стрелял на удивление точно, на разные дистанции. Семка словно сросся с пулеметами в единое целое, гости только рты открывали. Да и сам Алексей давно признал, что ученик уже перерос своего учителя.

Лекса по ходу выступления давал вводные и пояснял комиссии суть происходящего, а когда выступление закончилось, выступил с короткой речью.

- Бытует мнение, что пулеметы следует использовать в основном, как стационарные огневые единицы, но сейчас красноармеец Ненашев наглядно показал, что квалифицированный стрелок с легким пулеметом является мощным маневренным и наступательным средством. Кафедрой специальной тактики нашей школы уже разработано методическое пособие по подготовке пулеметчиков, рассчитанное на полугодичное обучение. Для обучения достаточно организовать пулеметные курсы при строевых подразделениях.

И добавил специально для Тухачевского.

- Сейчас ведутся работы над созданием методического пособия для обучения стрелков бронемашин. Однако, дело осложняется отсутствием необходимой материальной базы. На наш запрос предоставить школе бронемашины для использования в обучении ответа пока не поступило. При обучении используем телегу, таскаем ее вручную. Но, сами понимаете, во благо учебному процессу такой способ не идет.

Троцкий сердито зыркнул взглядом по свите и сухо скомандовал.

- Немедля изыскать. Через неделю ко мне на стол план введения в обучение методы товарища Турчина повсеместно. Товарищ Павлов!

Начальник школы вытянулся.

- Найдите возможность для обучения пулеметных инструкторов по методе Турчина при вашей школе. Первый набор осуществим… скажем, через два месяца.

Алексей чуть не прослезился от радости. Следом за первыми нововведениями, сразу в дело пошло следующее. На такой результат он даже мысленно не надеялся. Конечно, до массового и полноценного использования в обучении и применения дойдет не скоро, но начало положено.

- Мы готовы! – четко отрапортовал Павлов.

С ним все было заранее обговорено. Начальник школы согласился охотно, умножение штата и материальной базы только увеличивало значимость учебного заведения.

- Но необходимо расширить и усовершенствовать материальную базу, – продолжил Павлов. – Легких пулеметов у нас наличествует всего шесть единиц, два системы Льюиса, два системы Мадсена и два системы Федорова. Есть еще Гочкис и Шош, но они вышли из строя. Все оружие крайне изношено, а при систематическом использовании в обучении, очень скоро мы останемся без пулеметов.

- Пулеметы, пулеметы… – зло забормотал Троцкий. – Знаю, знаю, с легкими пулеметами все скверно. Хилькевич, займитесь, изыщите все легкие пулеметы, что имеются в наличии, а дальше мы сами займемся распределением по учебным заведениям.

- А что думает сам товарищ Турчин в отношении решения этой проблемы, – вдруг поинтересовался Сталин.

Троцкий опять состроил кислую физиономию, а Лекса даже вздрогнул от неожиданности, но быстро собрался и ответит.

- В условиях стремительно совершенствования способов ведения боевых действий легкие пулеметы являются действительным и эффективным способом значительно увеличить огневую мощь подразделений. По моему мнению, единственным правильным решением является, как можно скорее наладить производство легкого пулемета собственной, отечественной конструкции. Я уверен, что советские оружейные конструкторы успешно справятся с задачей. Как временное решение – восстановление хотя бы мелкосерийного производства легких пулеметов Мадсена и системы Федорова на Ковровском оружейном заводе. А так же активная закупка зарубежных образцов. К примеру, легкого пулемета Браунинга американского производства. Но только после испытания на пригодность в наших условиях. Мне о таком рассказывал один из китайских добровольцев в Туркестане, отзывался хвалебно, но проверка в любом случае необходима.

Дальше произошла оживленная дискуссия, про Лексу подзабыли, а потом политическое руководство страны вместе с Троцким уехало в Москву, но остальные военные остались, так как были запланированы открытые лекции по тактике. А вечером руководство школы собралось порадовать гостей посиделками на природе, у озера. Семка с ног сбился, организовывая мероприятие.

А перед отъездом к Лешке неожиданно подошел Сталин.

- Мы высоко ценим ваш вклад в обороноспособность нашего государства, товарищ Турчин, – Сталин пожал руку Лешке. – И выражаем вам благодарность. Нет ли у вас каких-либо личных пожеланий?

Лекса слегка замешался и поспешно ответил.

- Спасибо, товарищ Сталин. Пожеланий нет. Я обеспечен всем необходимым.

Сталин вел себя очень просто и доброжелательно, но, все равно, вызывал у него слегка жутковатое впечатление. Возможно, на фоне того, что Лешка наслушался и начитался о нем всякого разного в прошлой жизни.

- Насколько нам известно, вы уже женаты? – Иосиф Виссарионович улыбнулся. – И даже успели завести детей? Семья налагает большую ответственность. Вы должны заниматься своим делом, не беспокоясь о родных и быте. Не спешите, обдумайте свой ответ.

- Детей мы усыновили, – признался Алексей. – Сами с женой беспризорничали, вот и взяли сирот мальчика и девочку. Но справляемся. Спасибо, товарищ Сталин, мы всем обеспечены.

- Хорошо! – Сталин с улыбкой еще раз пожал Лексе руку. – Скромность очень похвальное качество. Тогда мы сами подумаем, как вам помочь. Думаю, мы с тобой еще встретимся, Лекса Турчин…

Сразу после него рядом с Лешкой оказалась Ида Вебер.

- Я же говорила, Лекса Турчин, что мы увидимся, – Ида шаловлива ткнула пальчиком в грудь Алексею. – Ты от меня никуда не сбежишь, мальчик… – она засмеялась, круто развернулась и ушла.

- Тьфу ты… – Лекса подавил в себе желание сплюнуть, быстро оглянулся, решил самоустраниться и убрался к себе в методический кабинет. Выступление перед гребаной комиссией забрало у него почти все силы.

Поплескал в лицо водичкой из рукомойника, сел на стул отдохнуть и попутно начал разбираться в своих первых впечатлениях о руководстве страны.

Сталин… с ним все сложно. Пока можно только сказать, что его побаиваются абсолютно все, в том числе Троцкий.

Троцкий вызвал у Лешки только отрицательные впечатления. Весь какой-то нервный, с истеричностью в голосе и облике, обидчивый словно институтка, глаза бегают. А больше всего бесили дурацкая бородка клинышком и пышная шевелюра. И это у военного руководителя? Все остальные военные, как положено, коротко и аккуратно стриженные, а этот словно гребаный неформал.

Буденный – отыгрывает своего в доску парня или на самом деле такой. Простой и шумный, с прекрасной спортивной подготовкой, в отличие от других, сразу видно, что боевой командир, рубака. Но в глазах хитринка, такая основательная, кондовая.

Ворошилов – никакой. Это первое, что пришло в голову Лексе. Вообще незаметный персонаж, никак не выделяющийся из остальных других.

Тухачевский – даже на первый взгляд, очень сложный и неординарный человек, умный, но эмоциональный, увлекающийся, самолюбивый и гордый. И очень амбициозный. Что, скорее всего, и свело его в могилу. И самое главное, у Лешки так и не появилось желание попробовать его спасти.

Дзержинский – Феликс Эдмундович Алексею понравился, прежде всего своей какой-то своей простой и интеллигентной обаятельностью. Его можно было принять за учителя или бухгалтера, да за кого угодно, но никак не за руководителя всесильной и зловещей службы.

На глаза Лексе вдруг попался аккордеон на стуле в углу. Фирмы «HARMONA», большой, слегка потертый и поцарапанный, но еще красивый, с блестящими накладками и перламутровыми клавишами. Он всегда лежал в методкабинете, но откуда и для чего он взялся в школе никто не знал.

Непонятно с какой стати руки сами потянулись к инструменту. Играть на аккордеоне, добровольно принудительно, Лешку научили еще в детском доме, но вспомнил об этом Алексей только сейчас.

Но только Лекса взял аккордеон, как совсем неподалеку хлестнуло три подряд револьверных выстрела…





Глава 4


Глава 4





Стреляли в учебной аудитории, расположенной напротив методического кабинета…

В той аудитории, где Слащев читал лекцию по тактике советским командирам высшего ранга…

С комиссией прибыла охрана, несколько человек в штатском, бестолково крутившихся вокруг своих подопечных, но они уже уехали, а военные остались совсем без прикрытия…

Безоружный дневальный в учебном корпусе мог задержать вероятных злоумышленников разве что теоретически…

Все это пронеслось в голове Лексы за доли секунды. В следующее мгновение Лешка уже выхватил Кольт из кобуры, загнал патрон в патронник и ринулся к аудитории.

Пинок, дверь с треском вылетает внутрь. Лекса нырнул, ушел вправо, понизил силуэт и зашарил стволом по аудитории, ища потенциального киллера.

Картинка выходила весьма занимательная, но совсем непонятная. Бледный как труп, но абсолютно спокойный Слащев стоял за кафедрой, на одном из учебных плакатов, прямо за его спиной, четко угадывались три пулевые пробоины, сильно пахло порохом, а все остальные ошалело переводили взгляды с преподавателя на Лешку и обратно.

Все кроме Буденного.

В этот самый момент, Семен Михайлович, со смущенной и растерянной мордой, неловко заталкивал свой наган в кобуру.

Лекса слегка охренел. По совокупности признаков выходило, что в Слащева стрелял именно Буденный.

В аудитории повисла мертвая тишина и первый ее нарушил Слащев.

- Гм… – громко кашлянул он. – Алексей Алексеевич, право слово, нет нужды ломать двери и отрабатывать на нас ваши кунштюки. Мы тут, э-ээ… – он запнулся. – Упражняемся в стрельбе…

Буденный энергично кивнул и показал Лешке рукой на дверь: мол, да, упражняемся, вали отсюда и поскорее.

Лекса охренел еще больше, быстро спрятал в кобуру пистолет, виновато развел руками и свалил к себе.

Что случилось, он так и не понял. И только в кабинете, до него потихоньку начал доходить смысл произошедшего.

Слащев читал лекцию красным командирам. В сие действо изначально был заложен элемент крайне язвительной насмешки, потому что бывший белогвардеец Слащев был как раз проигравшей стороной, а командармы и прочие присутствующие – выигравшей. Именно он, в свое время, попортил красным очень много крови. А дальше, скорее всего, по своему обычаю, Слащев проехался насчет профпригодности элиты Красной армии, что очень любил делать к месту и без места. И в ответ тут же получил, что тоже неудивительно. Потому что сам факт благополучного пребыванияв этой жизни Слащева являлся очень большой милостью со стороны властей. Если бы не Дзержинский, его бы давно уже шлепнули и очень быстро забыли.

Пристрелили бы и сейчас, за излишнее злословие, но опять помиловали. Судя по кучным пробоинам в плакате, практически пуля в пулю, Буденный стрелять умел, а значит, изначально целился так, чтобы только напугать.

- Чтоб вас кобыла облизала, гребаные мудаки… – беззлобно ругнулся Алексей и взял аккордеон. Пробежался по клавишам пальцами, взял несколько аккордов, а потом, совершенно неожиданно для себя запел:





- Ой да на речке оно было,

Е-е-е, братцы, на речке Камышинке,

Ой да на Камышинке.

Вот и там жили толечко они,

Они люди вольные,

Вот и собирались во единый круг.

Во кругу они думу думали:

Кому толечко из нас атаманом быть.

Ай да казаку, только Ермаку,

Братцы, сыну Тимофееву…





Пропел и сразу замолчал, потому что испугался, только сейчас осознав, какой шикарный голос достался ему вместе с телом настоящего Лексы Турчина. Получилось глубоко и пронзительно, да так, что тронуло за душу самого Алексея.

Лешка немного поколебался и снова развел меха.





- Чёрный ворон, чёрный ворон

Что ты вьёшься надо мной?

Ты добычи не добьёшься

Чёрный ворон, я не твой…





Лекса увлекся, песня следовала за песней, а пришел он в себя только тогда, когда в кабинет толпой ввалились красные командиры.

- Ох, етить!!! – Буденный рукавом смахнул слезинку. – Ох, Лекса, ну мастак, язви тя, прямо за душу взял, сучий потрох! Слушали тебя в коридоре, спугнуть боялись! А веселей, что можешь?

Лешка улыбнулся и выдал:





- Из-за леса выезжает

Конная милиция.

Становись-ка девки в позу –

Будет репетиция!..





Все оглушительно заржали. Отсмеявшись, Буденный решительно махнул рукой.

- А давай, Лекса, с нами! И ты собирайся… – он повернулся к Слащеву. – И не дуйся, винюсь, переборщил. Если хотел бы, попал, сам знаешь. А язык попридержи, искренне советую.

Больше всего Лешке хотелось домой, но отрицательного ответа на приглашение просто не подразумевалось. Пришлось тащиться на берег озера со всеми. Судя по кислой физиономии Слащева ему тоже особенно не улыбалось бражничать с недавними противниками, но его положение было еще хуже, чем у Алексея. Лешку, как самое страшное, за строптивость могли разве что притормозить в карьере, а немилость для Слащева означала неминуемую смерть.

К приезду комиссии школа в лице Семки Ненашева, назначенного за свою пронырливость ответственной за все персоной, начала готовиться еще заблаговременно.

И Ненашев оправдал доверие.

На живописном берегу озера Себеж уже установили длинный стол и лавки, для желающих приготовили бредень и другие рыболовные снасти, а для услады взора и души гостей пригнали целую стайку загорелых физкультурниц из института Лесгафта. Тех самых, которые очень любили красных командиров. Честно говоря, уговаривать девчонок не пришлось, как только они узнали о мероприятии выстроилась целая очередь желающих. О желудках тоже не забыли. Семка правдами и неправдами добыл целого барана, свежий хлеб, картошку и прочие овощи, а остальное комиссия привезла с собой, в том числе какое-то просто невероятное количество горячительных напитков. Очень многие из командования армии начинали воевать вместе, а потом их военная доля разбросала по стране. И теперь, старые знакомцы, судя по всему, решили вместе оторваться на славу: вспомнить былое и вообще, просто оторваться.

- Ой, какие мальчики! – радостно заверещала крепкая как спелая дынька и загорелая дочерна физкультурница. – Чур, мой тот, усатенький!

- Урааа!!! – восторженные вопли девушек и командиров сплелись вместе. – Купаться, купаться!!!

- Отставить! – гаркнул басом Буденный, оглаживая свои усищи. – Сначала налить, матьвашутакрастак! И еще раз налить! А потом только в воду лезть…

Ну а дальше все пошло своим чередом. Выпили, конечно, потом еще и еще, а дальше все голяком полезли в озеро. Как уже успел убедиться Алексей, к вопросам раскованности в молодом советском государстве относились вполне поощрительно. Берега Москвы реки и прочих водоемов вокруг столицы в летнее время всегда отсвечивали нагими телами. Сам Лешка тоже никогда не был ханжой, так что в экстаз пуританства впадать не собирался. Но в общем безобразии участвовать не стал, просто стянул сапоги и гимнастерку с нательной рубахой и пристроился в теньке. А пару налитых ему рюмочек благополучно обманным путем вылил на песочек.

- Где бы мы увиделись, Лекса! – рядом сел Баронов. – Смотрю, ты и здесь не теряешься. Матереешь не по дням, а по часам! По секрету, там уже очень серьезно задумались над твоей карьерой, так что не удивляйся, если скоро обрадуют.

Лекса пожал плечами и крепко пожал руку комиссару.

- Приветствую Борис Борисович. Нет весточек из Туркестана, как там наши?

- Увы, ничего не знаю, - комиссар качнул головой. – Басмачи опять голову пытаются поднять, словом, все по-старому. Не о том думаешь, Лекса. Без нас справятся. Ты на правильном пути стоишь, братка! – заявил Баронов склонившись к уху Лексы и горячо зашептал. – А теперь, самое главное, выбрать правильную сторону. Вот тебе мой совет, старайся держаться поближе к Михаилу Николаевичу Тухачевскому, за ним будущее. Нас, единомышленников, уже очень много. Поверь, не прогадаешь…

Лешке очень захотелось предупредить Баронова, раскрыть ему глаза, уберечь от смерти, но он все-таки не стал этого делать. Несмотря на некоторую антипатию к своему бывшему комиссару, зла на него он не держал. Но не было никаких аргументов, чтобы обосновать свою позицию. Тухачевский стремительно входил в силу, популярность его среди народа и командного состава армии росла, а беду ничего не предвещало. Не пророчествовать же, как та бабка-ведунья.

Пришлось пообещать, что прислушается. Только комиссар ушел, как рядом бухнулся Семка и сразу возбужденно зачастил.

- Хотите, Ляксеич, на колени перед вами стану? Ей-ей, стану!

- Сдурел? – Лешка легонько дал ему кулаком по ребрам. – Только попробуй, ирод!

- Не буду, не буду… – Ненашев шарахнулся в сторону. – Ох и больно бьетесь! Ну, а как благодарить-то? В люди меня вывели, вона, сегодня комотда навесили, все благодаря вам! Только не бросайте меня, а? Христом богом молю! Таперича наши путя вместе, как ни крути! Хороший вы человек!

- Не брошу, – пообещал Алексей. – А теперь сгинь. Да смотри, чтобы командармы не потопли с дурости и спьяну. И сам часом не нажрись, дурында. И это… маячь от меня неподалеку, в бутылку воды набери и подливай мне в рюмку. Смекаешь?

- Смекаю, Ляксеич! – Семка стукнул кулаком по груди. – Это мы запроста! А может все ж пропустите по маленькой? Нет, так нет…

Ординарец убежал, а Лешка принялся разглядывать аппетитные формы физкультурниц, но, при этом, немного злился на себя, так как не испытывал никакого сексуального влечения. Верней испытывал, но не к этим девчонкам. В общем, к жене хотелось просто не переносимо.

- Лекса, ты чего затихарился? Давай к нам!

Алексей встрепенулся и пошел к начальнику школы Павлову, которые командовал у котла с бурлящей шурпой и попутно о чем-то беседовал с главкомом РККА Сергей Сергеевичем Каменевым и первым помощником начальника Штаба РККА* Борисом Михайловичем Шапошниковым. Дружно ударявшим больше по мясу и водочке, чем по физкультурницам.





Штаб РККА – приказом Революционного военного совета Республики (РВС) от 10 февраля 1921 года Всероглавштаб был объединён с Полевым штабом и получил название Штаба Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Штаб РККА стал единым органом управления вооружёнными силами РСФСР и являлся исполнительным органом РВС Республики





По пути из кустов вывернулся Семка и сунул Лексе в руку стаканчик со студеной водицей.

- О! – обрадовался Павлов. – Ты уже с налитой? Ну, и нам негоже отставать!

Стаканчики приятно зазвенели, Лекса хватил воды и талантливо изобразил паралич гортани.

- Закусывай, закусывай… – захохотали командиры, подсунул ему на вилке шмат присыпанной крупной солью вареной баранины. – Вот молодежь пошла. Ну, отошел?

И почти сразу же, Павлов сообщил Алешке.

- Тут такое дело, сватают тебя. А я как та сваха, выбираю для тебя лучший вариант! – он засмеялся. – Ну а как? Мы с тобой еще с Туркестана вместе, бросать боевого товарища негоже. А если серьезно, Борис Михайлович, сами скажите.

Шапошников доброжелательно улыбнулся.

- Алексей Алексеевич, мы тут посовещались и решили, что вам с вашими идеями самое место в Штабе РККА. Нам очень нужны думающие и способные молодые командиры.

- Да какой из меня штабной? – искренне смутился Алексей. – Опять же, школу еще не закончил.

С одной стороны, предложение его обрадовало, должность в Штабе РККА давала уникальную возможность продвигать свои идеи, а с другой, штабных работников он не любил еще с прошлой жизни, вдобавок, карьерное продвижение на штабных должностях всегда шло гораздо медленней чем в строевых частях.

- Считай, что ты уже закончил школу, – заметил Павлов. – Приказано тебя выпустить досрочно. С отличием, естественно. Ты заслужил, Лекса. Еще неделю, вторую здесь, пока документы оформим, а дальше – служба.

Каменев хлопнул слегка растерявшегося Лешку по плечу.

- Не тушуйтесь, Алексей Алексеевич, служба в штабе даст вам необходимые знания и навыки, а дальше перейдете в строевую часть, если пожелаете. Хорошая, типичная карьера.

- Для начала, мы вас просто прикомандируем к Штабу РККА, – добавил Шапошников. – Полноценной должности для вас пока нет, поэтому будете исполнять обязанности моего личного помощника по специальным вопросам. В дальнейшем, после сформирования Инспектората, станете инспектором. Хорошая должность, уровня комполка, так что за знаками различия тоже дело не станет. Мы сейчас отдаем приоритет координации между подразделениями штаба, вот вы этим и займетесь. Не стоит думать, что вы будете проводить время за сугубо штабной деятельностью, совсем наоборот, мы найдем достойное применения всем вашим умениям и знаниям, в первую очередь, новаторским наработкам. Так что, протирать стул в кабинете точно не придется.

Лешка уже было собрался возражать, но потом сообразил, что вопрос решен и протестовать просто глупо. Настроение слегка испортилось, без каких либо серьезных на то оснований. Лешка прекрасно понимал, что надо двигаться вперед, предложенная должность является просто выдающимся рывком в карьере, но покидать школу не хотелось.

- Приступить к приему пищи!!! – Павлов загремел черпаком по крышке от котла. Галопом, галопом, пошел, пошел!

Краскомы и девчонки одобрительно загалдели и начали устраиваться за столом.

Алексей заметил, что накал гулянки нарастает и дернул к себе Семку.

- Пулей в расположение, приведи сюда три десятка бойцов из команды обеспечения, скажешь, что исполняешь приказ начальника школы. Оцепите все это место и чтобы муха не пролетела. Местных заворачивайте сразу. Если кто из присутствующих вздумает отлучиться за оцепление, не пускать, но со всем уважением. Если будут буянить и стращать зови меня. Понял?

- Как прикажете! – Ненашев откозырял и убежал.

Все опять пошло своим чередом, Лекса проявлял просто чудеса изворотливости, отлынивая от спиртного, а остальные себя ничуть воздержанием не стесняли. Впрочем, отдых в целом проходил без эксцессов, чинно и благообразно.

Немногим позже поведение командиров все-таки несколько оживилось.

Слащев очень быстро и эффективно упился до положения риз и был перебазирован в тенек под куст, под которым уже мирно дремали несколько краскомов. Тухачевский пытался руководить рыболовной командой с бреднем, но получалось плохо, он со всеми переругался и самоустранился. Буденный напропалую очаровывал своими усами физкультурниц, а дальше, с бурного одобрения всех присутствующих, попытался провести парад девушек в неформальной форме одежды, сиречь, голышом, но затея почти сразу провалилась, физкультурницы тоже перепились и разбрелись с кавалерами по округе.

В процессе гулянки удалось переговорить почти со всеми, но без какой-то конкретики, Алексей сначала подумывал заинтересовать кого-нибудь своими идеями, но потом передумал, резонно решив, что не время и не место. Самым потенциальным кандидатом для убеждения являлся Тухачевский, его идеи вполне корелировали с идеями Алексея, но все осложнялось его трагической судьбой. Лекса вполне резонно предполагал, что после того, как Тухачевский пойдет под суд, его наследие тоже будет стерто и забыто. Обычная практика: что такого хорошего может воплощать в жизнь враг народа? Правильно, ничего!

Алексей вполне серьезно задумывался над тем, как смягчить или хотя бы скорректировать волну будущих репрессий. Да, очень многие попавшие под каток правосудия краскомы, скорее всего, были сами виноваты, но, при этом, пострадало очень много невинных людей. Но сколько Лекса не ломал голову, даже приблизительно не мог сообразить, как все это провернуть.

После того как стемнело, все оставшиеся на ногах собрались вокруг костра, а Лешка опять взялся за аккордеон.

Очень скоро он охрип, но, к счастью, Буденный, Ворошилов и Тимошенко, тоже оказались певцами на славу и перехватили эстафету. А дальше присутствующие начали быстро «уставать», по приказу Лешки пригнали три подводы и начали бережно грузить краскомов. Еще полчаса ушло на то, чтобы собрать всех разбредшихся по округе и отобрать их у девушек. А физкультурницам в качестве трофеев и утешения достались очень не малые запасы съестного и выпивки. В общем, все остались довольными, а дома Алексей оказался как раз к полночи.

- Азизим! – Гуля бросилась ему на грудь, потом шмыгнула носом и удивленно поинтересовалась. – Не пил?

- Не-а… – Лекса улыбнулся.

- А может, все-таки стоило? Прям за тебя неудобно, все пьют, а ты нет. Я не буду ругаться, честно.

- Не стоило, – Алексей поцеловал жену. – Все прошло хорошо, меня скоро переведут в Штаб РККА, а школу, получается, я тоже успел уже закончить. Завтра расскажу. Нет, я не голоден, наелся от пуза, жаль ничего с собой прихватить не получилось.

- Семка уже успел принести всякого вкусного целый мешок, – хихикнула Гуля и потащила Лешку в дом. – Идем, идем же, я соскучилась.

- А где уголовники? – по привычке поинтересовался Лекса. – Спят уже?

- Они у бабули, отпросились у меня, сначала помогали на огороде, а сейчас она им сказки читает…

- Чего? – Лешка остановился и с подозрением уставился на жену. – Бабка Матрена? Сказки? Этим головорезам?

- Ага, – закивала Гуля. – Самой не верится. Даже слышно, окошко у нее открыто.

- Я хочу это слышать! Идем, только тихо…

Лешка с Гулей осторожно прокрались вдоль стены избы и замерли возле палисадника. Из открытого окна хорошо был слышен тихий, но густой и очень мелодичный женский голос.

- Кузнец без устали бежал куда глаза глядят. И бежал бы еще дольше, не попадись ему на глаза золотой топор, торчащий из пня у дороги. Не мог кузнец пройти мимо столь чудесной вещицы: схватил топор, а отпустить уже не смог – топор-то был зачарован…

Лешка не поверил своим ушам, даже провел ладонями по лицу, чтобы прогнать наваждение, но ничего не изменилось, голос все так же продолжал доноситься из окна, рассказывая странную сказку.

Алексей удивился не самой сказке и не тому, что дети пошли на контакт с хозяйкой, а тому, что этот голос ну никак не вязался с личностью бабки Матрены, постоянно закутанной в платки, сгорбленной, матюкливой и весьма вздорной старушенции, со скрипучим, крайне противным голоском.

А эта рассказчица, мало того, что ни разу не выматерилась, она вполне могла успешно выступать со своим голосом на оперной сцене. Да и по возрасту точно была не старухой.

Но никого, кроме бабки Матрены в доме быть не могло…





Глава 5


Глава 5





- Внимание! Пары, показавшие худшие результаты, после стрельб чистят пулеметы. Анкудинов, Ульманис, к машине! Следующая пара Поздняков и Никифоров…

Два краскома подбежали к броневику и нырнули в открытую дверцу. Через несколько секунд круглые башни с торчащими из них кожухами «Максимов» со скрипом закрутились. Движок «Остина-Путиловца» громко затрещал, из выхлопной трубы с грохотом выметнулся клуб черного, едко смердящего дыма, броневик тронулся с места и медленно пополз на исходный рубеж, страдальчески скрипя всеми своими сочленениями.

Лешка улыбнулся смотря на неказистую бронированную машину, достал казенный Наган из кобуры и начал демонстративно неспешно заталкивать в каморы барабана патроны.

Курсанты обеспокоенно переглянулись.

- Чтобы время не терять, – Алексей закрыл защелку и провел взглядом по строю. – Остальные отрабатывают передвижение за броней при обстреле противником. Марш!

- Убьешь ведь, ирод… – нарочито жалобно пожаловался Серега Немоляев.

- И ничего не будет ему за смертоубийство, – страдальчески вздохнул Пашка Краско. – Поговаривают, он с самим Буденным запросто ручкается. Сущий Турок, как есть…

- Отставить разговорчики! – рыкнул голосом Лекса, дождался когда курсанты сосредоточатся за броневиком и взбежал на пригорок.

«Остин» дополз до отмеченного флажками начала маршрута, со стволов пулеметов сорвались первые язычки пламени. Пули вздыбили фонтанчики пыли с небольшим недолетом перед мишенями.

Алексей прицелился и выстрелил поочередно по башням броневика, а потом, бегло дострелял барабан по корпусу. Быстро перезарядилсяи пальнул уже под ноги отстающим курсантам.

- Не высовываться, чтоб вас кобыла копытом поцеловала! Прикрываемся броней, прикрываемся! Таукчян, шевели гузном, тебя уже три раза убили!

Никакого умысла поиздеваться над личным составом Лекса не имел, просто учил всему тому, что знал сам, учил по своему разумению, так чтобы навсегда дошло.

К счастью подавляющее число курсантов роптать и жаловаться не собиралось. Все они учились охотно, а хлопки нагановских пуль о броню никого испугать не могли.

Что-то вдруг звонко лязгнуло, броневик дернулся, резко осел на правую сторону и сразу остановился.

- Подбил! Ну, Лекса, мастер! – заржали курсанты.

Из броневика выскочил затянутый в кожу водитель и с матами начал пинать машину.

Лешка подошел к нему.

- Что там?

- Рессора, мать его ети!!! – заорал водила и шваркнул щегольскую кожаную фуражку об землю. – Опять варить! Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого драндулета!

- К понедельнику успеешь исправить?

- Хрен его знает…

Лешка вздохнул и скомандовал.

- Понятно, становись! Занятие окончено. В понедельник проверка конспектов. Свободны!

- Ур-ра!!!

Лекса дождался пока курсанты смешают строй и мстительно гаркнул.

- Куда? Отставить! Отрабатываем передвижение в расположение перебежками. Разбились на тройки! Не забываем команды голосом и жестами. Аркадий Савельевич, не надо на меня сверкать глазами, как на врага трудового народа. Вы сюда прибыли совершенствовать боевую подготовку, так будьте добры совершенствовать. Я понимаю, возраст и все такое, но враг не станет смотреть на ваши седины. Тяжело в ученье, легко в бою. В атаку, марш-марш! Якубов, да не убивайся так, я сейчас пришлю бойцов, дотолкают в гараж твое корыто…

Лекса немного помедлил, поправил фуражку и быстрым шагом пошел в расположение. Гуля с «уголовниками» возвращалась в Москву уже в понедельник и эти выходные Алексей твердо собрался провести с семьей. Предвкушение встречи с женой подняло настроение, но мысли, как всегда, очень скоро свернули на службу.

Оперативность командования впечатлила, броневик прислали ровно на четвертый день после отъезда комиссии. Крашенное шаровой краской несуразное, проклепанное заклепками корыто, с гордой надписью на борту «Враг капитала». При виде этого чуда техники, Лешка даже выругаться не смог, только удрученно покачал головой, но сразу же взял машину в оборот и построил вокруг «Остина-Путиловца» полноценный учебный процесс. Мыслил при этом просто: со временем появится более современная техника, а пока пользуем то что есть. Все же полноценная машина, а не телега на ручной тяге, которой обходились до этого.

А еще через день после прибытия броневика, Турчин Алексей Алексеевич получил диплом с отличием об окончании школы. Но вот вызов для прохождения службы в Штаб РККА все еще почему-то не поступал, но Лекса не собирался огорчаться – придет время, позовут. А пока приносим пользу там где находимся, благо, каким-то загадочным образом почти все получается.

Если честно, на такой успех Алексей даже не надеялся.

Так, размышляя о былом и насущном, Лешка и добрел до школы, а там его уже нашел Сенька Ненашев.

- Ляксеич!!! – парень от возбуждения чуть ли не гарцевал, словно молодой жеребчик. – Прислали, прислали! Вас срочно требуют к начальнику!

- Что прислали?

- Ну как! Требование! – Сенька осклабился. – В Штаб, значитца! Товарищ Павлов так и сказал, давай Турка, то есть, простите. Турчина ко мне срочно, бумага пришла. Ищи где хочешь!

- А-аа… – до Лексы наконец дошло. – Ну, идем.

- А меня, Ляксеич? – Ненашев на ходу попытался заглянуть Алексею в глаза. – Меня с собой заберете?

- Куда? Чего тебе еще надо, хороняка? – нарочито недовольно фыркнул Алексей. – Вон, комотдом сделали. Кем ты был, а кем стал? Правильно, целый инструктор боевой подготовки. Людей учить будешь! Уважаемый, большой человек! А лет тебе сколь? Во-оот! А там, гляди, годков через пять-десять, старшину дадут.

- Ну, Ляксе-еич!!! – заныл Семка. – Кудыть-то я без вас, да и вы без меня. Вот напущу на вас Гулю Львовну, попомните, она меня в обиду не даст, так и знайте!

- Ну ладно, ладно… – улыбнулся Алексей. – Пока служи здесь, а я как обустроюсь на новом месте, найду способ тебя подтянуть. Сам же еше толком ничего не знаю, как и что там.

- Ну вот, другой разговор! – Ненашев расплылся в счастливой улыбке. – Ага, пришли. А я метнусь жеребчиком, гостинчик вам домой оттащу. Малинка, земляничка, пальчики слопаете, грибочки, один в один, да пару сигов, жирнющие, страсть! Деткам рыбка пользительная. Вы тоже не задерживайтесь, Гуля Львовна, небось, ждет…

- Да сгинь ты, наконец! – Алексей снова поправил фуражку и взялся за дверную ручку.

- Алексей Алексеевич, – начальник школы Павлов встал из-за стола и крепко пожал Алешке руку. – Наконец, прибыло предписание вам, явиться к месту нового прохождения службы… – он показал лист бумаги. – Предписано явиться через неделю. Так что, недельку отдохнете. Отпускаю вас, если честно, с большим сожалением и смею надеться, что вы нас не забудете. Почитаю за честь, служить с вами.

- Не забуду, – искренне пообещал Алексей. О руководстве школы у него сложились только положительные впечатления.

- К сожалению или к счастью, я тоже скоро убуду к новому месту службы, – Павлов развел руками. – В Бухарской республике формируется стрелковый корпус для окончательного подавления басмачества, меня направляют командовать им. Но не прощаюсь с вами…

Алексей очень хорошо поговорил с Павловым, попрощался с ним и уже в коридоре нос к носу столкнулся со Слащевым.





Яков Александрович Слащев (Слащев-Крымский) — русский и советский военачальник и военный педагог, генерал-лейтенант, в Гражданскую войну — активный участник Белого движения на юге России. Герой Первой мировой войны.





- Алексей Алексеевич… – Слащев помедлил, покачиваясь по своему обычаю на носках сапог. – Прошу за мной…

Алешка слегка опешил, в голосе Слащева почему-то не прослеживалось постоянного для него ерничанья. Сейчас он говорил очень серьезно, причем с явным уважением. Что тоже сильно насторожило Лешку, так как бывший царский генерал относился к Алексею всегда по большей части несерьезно, с хорошей долей насмешки. Впрочем, как со всеми, кроме царских военспецов.

У себя в кабинете, Слащев показал Лешке на стул и сел сам, после чего начал доставать из стола листы бумаги. Закончив, он аккуратно подровнял стопку со всех сторон, трагически вздохнул и подвинул ее к Алексею.

- Вот, Алексей Алексеевич, взял на себя смелость дополнить и привести в академический вид ваши работы…

Лешка быстро просмотрел бумаги и, мягко говоря, опешил. Все это время, Слащев Лексу с его работами высмеивал, а сейчас, оказалось, что он привел сумбурные заметки в полный порядок, создав настоящий академический труд, готовый для представления. Мало того, развил мысль, дополнил своими выкладками, полагающимися историческими сравнениями и четко вычерченными схемами.

- Ваша живость и глубина мысли впечатляют, Алексей Алексеевич… – Слащев запнулся, словно пересиливал себя. – Однако теоретические знания и способ подачи материала, совершенно неподобающие, можно даже сказать, варварские! Стыдно, Алексей Алексеевич, стыдно…

- Яков Александрович!!! – Лешка от избытка чувств приложил руку к сердцу.

- Полноте вам! – фыркнул Слащев. – Мне просто за державу обидно, но такие как вы, все-таки предоставляете мне хоть какие-то надежды. А еще, мне импонируют ваше отношение к отечественной военной науке, которую, некоторые, считают ненужным пережитком прошлого… – он презрительно продекламировал. – До основания все разрушим, п-фе, какая глупость и дикость. Сказано в Библии: слепые вожди слепых! Если слепой поведет слепого, оба упадут в яму. Впрочем, сильно сомневаюсь, что вы читали Библию…

- Не читал, мне, больше импонирует фон Клаузевиц. Но вы же видите, Яков Александрович, не все так плохо, – мягко возразил Алексей. – Все начинает становиться на круги свои. Государство придает очень большое значение подготовке командирских кадров, причем в условиях полной разрухи.

- Офицерских кадров! – машинально поправил Слащев и с ухмылкой добавил: - Товарищ командир эскадрона! Что за дикость? Зачем было отменять звания? Чем они мешали? Кому они мешали? Неудобно же!

- Все вернется, – Алексей улыбнулся. – Все очень скоро вернется.

- Ваши слова да богу в уши, – на усталом лице Слащева проявилась недоверчивая гримаса. – Кабы поздно не было.

- Что касается войны, – спокойно ответил Алексей, – понятие «поздно» всегда актуально. Ни одна страна никогда не вступала в войну полностью готовой к боевым действиям. Что касается нашей державы – это утверждение верно трижды. Но мы с вами можем и должны сделать так, чтобы…

- Вы прогнозируете скорую войну, Алексей Алексеевич? – перебил Слащев. – С кем? Неужели, очередная авантюра наподобие польской?

- Нет. По моим прикидкам, у нас есть как максимум, всего около двух десятков лет. А дальше… Германия. Немцы очень быстро станут на ноги после поражения и захотят реванша. И на пути этого реванша первыми станем мы.

Лешка ответил и сразу испугался, что сболтнул лишнего. Слащеву он не доверял и не собирался доверять, как, впрочем, кому-либо другому.

- Германцы? – Слащев встал и зашагал по кабинету. – Это очень серьезно. Мы не готовы и сильно сомневаюсь, что будем готовы. Кто сможет? Они? Пфе! А я бы схлестнулся с германцами! – на лице бывшего царского генерала проявилась хищная улыбка. - Я за возможность снова повоевать с ними многое отдал бы.

- Не стоит сомневаться. Как говорится, голова боится руки делают. А вам, я бы посоветовал забыть старые обиды.

- Это не старые обиды… – тихо ответил Слащев и сел за стол. – Нет, Алексей Алексеевич, не старые обиды. Это призраки прошлого, они терзают меня, не дают покоя, высасывают жизнь… – он провел по лицу ладонями. – Не знаю, хватит ли мне сил справиться…

- Хватит! – резко оборвал его Лешка. – Вы не институтка какая-то, право слово, а боевой офицер.

- Офицер? – хмыкнул Слащев. – Вы не ошиблись, может все-таки командир, так, по-вашему, будет правильно?

- Вы сами говорили, что умрете офицером, – парировал Лешка. – Сколько вам лет? Неважно, думаю, даже в шестьдесят вы будете вполне способны командовать корпусом или даже фронтом. Доживите только, а случай схлестнуться со старым врагом обязательно появится. А так, как вы живете, долго не протянете. Приведите голову и свои чувства в порядок.

Слащев долго смотрел молча на Алексея, а потом тихо сказал.

- Поздравляю, Алексей Алексеевич, я слышал, что вас перевели в Штаб РККА. По моему мнению, вы заслужили. Но не забывайте меня, заезжайте. Мне… интересно с вами. Такое чувство, что вы… вы не из этого времени, слишком… как это сказать… слишком вы другой…

- Обязательно, – искренне пообещал Алешка, а про будущее просто пропустил мимо ушей.

Расстались с генералом они вполне дружески, по пути домой Алексей размышлял над тем, что главное для человека – это цель. Вот и перед Слащевым появилась цель, которая поможет ему жить. Лешка помнил, что он трагически погиб, но как, напрочь вылетело из головы. И пообещал себе, по возможности, следить за бывшим царским генералом. Такой человек как Слащев, доживи он до войны с фашистами, мог очень сильно помочь Родине.

Когда показался поселок, Алексей снова вспомнил недавний случай с бабкой Матреной. «Уголовники» тогда так и заночевали в хате у бабули, а поутру, когда Лешка попытался расспрашивать о хозяйке, смотрели на него, как на умалишенного. Кто? Бабка? Какие сказки? Да мы только ради липового меда к этой старухе поперлись. Мед прекрасный, а бабка старая сволочь, заставила нас все грядки прополоть, а медка выделила мизер. В общем, детки врали самым наглым образом. Алексей немного поразмыслил и выбросил эту загадку из головы. Какая разница, рассказывала или не рассказывала и каким голосом, своих забот хватает.

Но только подошел к дому, сразу зло ругнулся про себя, потому что как раз наткнулся на оную бабулю.

Хозяйка стояла возле ворот и визгливо торговалась со старьевщиком: коренастым, кривоногим и лысым татарином, недавно объявившемся в поселке Солнечное.

- Чаво? Христа на тебе нет, татарва проклятущая! Буркалы разуй, совсем новая тяпка, наточить токмо надобно. Берешь, нехристь, али нет? – наседала бабка.

- Э-ээ, зачэм ругаться, два рубля дам, хорошая цена… – сипло отругивался Ахметка.

При виде Алексея они разом замолчали, а потом…

Потом татарин ловко и быстро выхватил из-под полы драного пиджака револьвер…

Лешка сразу понял, что не успеет вытащить свой наган, приготовился рывком уйти в сторону, но…

Но бабка Матрена вдруг с воплем вцепилась в руку старьевщика. Хлопнул выстрел, потом второй, хозяйка охнула и обмякла, Ахмет оттолкнул ее от себя, снова попробовал прицелиться, но тут же опрокинулся навзничь.

Алексей стрелял в грудь, в грудь и попал, было ясно видно, как пуля разорвала пиджак татарину.

Для надежности выстрелил второй раз, метнулся к старьевщику, отбросил ногой его револьвер и ухватил его за воротник.

- Кто? Кто заказал?

- Ты… – булькая кровью, едва слышно прохрипел татарин. – Ты… все равно умрешь, шайтан…

И умер.

- Чтоб тебя! – зло заорал Алексей и кинулся к хозяйке. Сорвал с нее платки и обмер – бабка, каким-то странным образом, превратилась в еще не старую, красивую женщину, это было заметно даже несмотря на измазанное сажей лицо.

- Лекса! – из двора заполошно выскочила Гуля, со своим «бульдогом» в руке, а следом за ней Машка с вилами и Сашка с топором.

- Жив… – Лешка отмахнулся. – Смотри, что с баб… – он запнулся и поправился. – Тьфу ты, кобылья напасть. С хозяйкой.

Гуля упала на колени перед «бабушкой», проверила пульс и резко скомандовала:

- Неси ее в дом! Живо!

Лекса быстро исполнил приказ и вернулся к трупу. И сразу же нашел при нем во внутреннем кармане пиджака аккуратно сложенную газету. Газету, со статьей про героя Туркестанского фронта и орденоносца Турчина Алексей Алексеевича. И в этой статье, помимо наличия четкого портрета, черным по белому было писано, что оный герой, в данный момент, совершенствует боевую подготовку в Высшей стрелковой школе имени Третьего Коминтерна.

Сразу стало ясно, что это подоспел «привет» из Туркестана, а старьевщик, скорее всего, Лешкин кровник или просто нанятый убийца. А найти Алексея на просторах страны, с такой-то оглаской, мог даже слепой и глухой.

К сожалению, ничего проясняющее личность старьевщика при трупе найти не удалось. Главной зацепкой позволяющей связать убийцу с Туркестаном являлся револьвер – очень редкий английский автоматический Webley-Fosbery с коротким стволом под стандартный британский калибр .455. Корпус револьвера был украшен восточными узорами, а в накладки из слоновой кости на рукоятке был врезал исламский полумесяц со звездой из серебра. А вторым доказательством был кожаный кисет с насваем.

Прибрав револьвер, Алексей оттащил мертвяка под забор, наказал соседскому мальчишке стремглав бежать на станцию и сообщить в милицию о случившемся, а сам вернулся во двор и громким шепотом поинтересовался в окошко.

- Ну?

Последовал злой категоричный ответ.

- Жди!

Сашка и Машка сидели на крылечке и дружно прятали глаза. Лешка сел рядом с ними и беззлобно ругнулся.

- Куда, вы, дуры, с дрекольем-то полезли?

- Спасать, – дружно отозвались детки. – Так-то ты у нас один, какой-никакой, но все-таки папочка. Ждать пока мама Гуля заведет другого хахаля не хочется. Да мало ли, какой еще попадется.

- Вот спасибо, добрые дети! – слегка ошалело буркнул Лешка.

- Кушайте, не обляпайтесь! – ехидно хихикнула Машка.

Дальше просто молчали, а потом вышла Гуля и показала всем на раскрытой ладони массивный, инкрустированный драгоценными камнями золотой крестик, с застрявшей в нем пулей.

- Жива! А вторая пуля только кожу подмышкой сорвала. Только… только она… ну… не совсем бабушка и не совсем Матрена. Верней, совсем не Матрена, а Анастасия. Правда не уверена, что и это имя настоящее. Плачет сейчас, к тюрьме и смерти готовится. Что делать-то?

Алексей помедлил. Ввязываться в дурацкую авантюру не хотелось, женщина рядилась в бабку явно неспроста, но, с другой стороны, она спасла ему жизнь. А выплаты по таким долгам всегда проходят и будут проходить по разряду обязательных. Потому что в следующий раз судьба обязательно обернется задом.

Поколебался и сухо сообщил.

- Что-что, а ничего. Татарин подох, признаться ни в чем не сможет. Соседи тоже ничего не видели. В общем, бабули не было. Стреляли в меня, я убил его в ответ. Поняли?

Гуля быстро кивнула, а Машка с Сашкой дружно перекрестились:

- Век воли не видать! Крест на пузе! Чтобы мы, с лягавыми разговоры разговаривали, да не в жисть!

Иного ответа от «уголовников» Лекса и не ожидал…





Глава 6


Глава 6

- Поговорить с ней можно?

- Можно… - неохотно разрешила Гуля. - А это обязательно?

- Обязательно. Ежик, ты со мной, Машка, Сашка, марш на стрем, да глядите в оба.

Горница, в которой лежала неизвестная женщина, была убрана с монашеской аскетичностью, правда, полевые цветочки в простеньких горшках, вязаные салфетки, скатерки и лоскутные половички создавали некое подобие уюта. Пахло ладаном и еще чем-то приятным, напоминающим аромат духов, из угла с почерневшей от старости иконы сурово хмурился Никола Чудотворец, а сама хозяйка лежала на кровати: ее бледное лицо было совершенно спокойным, а глаза наполняла мрачная решимость.

Лешка замялся, не зная с чего начать, но первой заговорила женщина.

- Анастасия, можете меня называть Анастасия. … – едва слышно прошептала она. – Или тетя Настя. Прошу простить меня за глупый маскарад и поведение. Увы, у меня просто не было другого выхода. Не стоило брать вас на постой, но не смогла сдержаться. Сначала, я с удовольствием играла вредную, несносную старушенцию, наслаждалась тем, что от меня шарахались, а потом, со временем, просто соскучилась по людям. И по детям.

- Как вы себя чувствуете? – так же тихо поинтересовался Алексей. Он почему-то чувствовал себя неловко, словно вломился в чужую квартиру. Или случайно узнал чужую тайну.

- Спасибо, – спокойно ответила Анастасия. – Уже почти не болит. Все хорошо. У Гульнары Львовны просто золотые руки.

Гуля подала женщине ее крестик, Анастасия посмотрела на него, улыбнулась, зажала в кулак и со странной интонацией сказала.

- Господь хранит меня, хотя я недостойная грешница. Это знак! Но не суть. Вы, наверное, о многом хотите меня расспросить? Свою личность я вам не раскрою, простите, но на остальные вопросы постараюсь ответить.

На самом деле, Лексе не собрался ни о чем расспрашивать хозяйку, ему хотелось, как можно быстрей убраться отсюда подальше, но все-таки задал вопрос.

- Почему вы вмешались? Ведь этот человек мог и вас убить.

- Затрудняюсь ответить, Алексей Алексеевич… – незнакомка слабо улыбнулась. – Наверное, это был порыв сердца. Вы славная пара и дети у вас славные. Было бы преступно позволить негодяю лишить их отца. Пускай, даже приемного. Извините, я многое про вас знаю. Но хватит разговоров, позвольте поинтересоваться, как вы собираетесь поступить со мной?

Ее лицо закаменело.

Лекса приметил, что левую руку хозяйка держит под одеялом, а в руке, скорей всего оружие, но не выдал себя и пожал плечами:

- Как? В любом случае, выдавать мы вас не собираемся. Живите и радуйтесь жизни. И… спасибо…

Гуля быстро кивнула.

- Спасибо вам!

- Несмотря на то, что вы не знаете, кто я? – удивленно спросила незнакомка. – А если я преступница или, хуже того, угнетательница трудового народа? Ваш ответ очень важен для меня.

Пока Алексей собирался с мыслями, Гуля ответила первой.

- Несмотря ни на что! – коротко и сердито бросила она. – Успокойтесь, Анастасия. Мы не собираемся никому раскрывать вашу настоящую личность. Если вас тяготит наше присутствие, завтра мы уедем.

- И уберите руку от пистолета, – добавил Алексей. – Не хватало, чтобы вы себя или кого-нибудь другого случайно поранили.

- Простите… – искренне смутилась женщина. – Я не собралась причинять вам вреда, ни в коем случае, не собралась. Просто… просто я не хочу еще раз попасть в руки…

Она замолчала, по ее лицу пробежала болезненная гримаса, словно воспоминания доставляли физическую боль.

- Мы пойдем, – Гуля взяла Лексу за руку. – Отдыхайте, а вечером я приду посмотреть рану… – и потащила мужа из избы.

Уже в домике, она зло сказала.

– Почему так? Объясни мне, Лекса! Революции должны приносить благо, но вместе с благом, они приносят очень много зла и крови!

Алексей прижал жену к себе.

- Так всегда происходит, Ежик. Без крови никогда не обходится. Никогда и нигде. Вспомни французскую революцию. Тысячи лет меньшинство угнетало подавляющее большинство. А потом это большинство отплатило меньшеству той же монетой за вековое угнетение. Жестоко, несправедливо, не все "угнетатели" являютса, собственно, угнетателями, но спорить не буду, потому что это естественный ход событий. Если ты о нашей хозяйке… то… мы не знаем, кто она, а значит, судить никого не можем. Ни ее, ни тех, кто причинил ей страдания. Возможно, ее муж или другой родственник расстреливал рабочих? Или она сама хлестала горничную по щекам за то, что та не вовремя вынесла ночной горшок? Или еще чего хуже. И вообще…

- Кто она, как ты думаешь? – Гуля положила голову на плечо Алексею. – Интересно же…

- А мне не очень, – буркнул Лекса. – Даже совсем не интересно. Да не смотри на меня так. Ну… скорее всего, она дворянка, возможно очень знатная. Внешность и манеры намекают. Возраст… ну…

Алексей запнулся, настоящий возраст псевдобабушки он так и не распознал.

- Сорок, сорок пять, где-то, – подсказала Гуля. – Давай дальше, интересно рассказываешь.

Лешка скорчил ей рожицу и продолжил.

- Сбежать из страны не успела или не захотела. Попала под… под горячую руку, словом, хлебнула горя, чудом уцелела и решила спрятаться таким образом. Повторюсь, мы не знаем, что ее заставило так спрятаться. Люди, очень часто склонны все преувеличивать. Возможно и повода у нее не было. Но, надо сказать, актриса она замечательная, хотя проявила непростительную слабость, наделала ошибок. А нам, теперь, придется как можно быстрей уехать и забыть о ней навсегда.

- Почему? – возмутилась Гуля.

- Потому, – сурово отрезал Лекса. – Теперь допусти, что она была в свое время графиней или княгиней, скажем, фрейлиной последней русской императрицы. Знаешь, как будет звучать эта история в официальных документах следственных органов? Не знаешь? Я подскажу. Турчин Алексей Алексеевич с супругой Турчиной Гульнарой Львовной, поддерживали дружеские отношения с оной преступницей и вступили с ней в преступный сговор с целью скрыть от власти ее истинную личность и так далее и тому подобное. Весело звучит? Что с нами после этого станет рассказывать? Так вот, не следует задавать лишних вопросов. Просто поверь мне.

- Но! – возмутилась Гуля. – Мы ничего плохого не сделали.

- Ни каких «но»! – Лешка подпустил в голос строгости. – Не о себе, так о детях подумай. Поняла? Ежик, повтори!

- Хорошо, хорошо… – Гуля стукнула Лексу кулачком. – Сейчас еще укушу, вредина! Но, мне, все равно, ее очень жалко. Жалко и все!

- Жалко у пчелки. Тащи бумагу, будем писать объяснительные. И еще один лист, я рапорт сразу напишу.

Через пару часов на запряженной хромой кобылой двуколке приехали два милиционера со станции.

- О! Мертвяк! – почему-то обрадовался один из них, коротышка с огромными усищами. – Это вы его, товарищ… эээ… – он запнулся, уставившись на ордена.

Второй, совсем еще пацан, вытянулся в струнку и бросил руку к шлему.

- Это я, да… – Алексей представился и коротко описал случившееся.

- Так это этот!!! – ахнул молодой. – Мне сразу его рожа не понравилась. Саныч, помнишь, дня три назад задерживали на станции?! С ним еще хромой был, тоже нерусь!

У Алексея по спине пробежал холодок. Этот непонятный «хромой», мог в этот самый момент сидеть в кустах.

- Хромой? Горб у него был?

- Не, не было горба. Просто ногу подволакивал чутка. – Саныч склонился над трупом, повертел ему голову и солидно покивал:

- Он самый. Как же его… Запамятовал. Рустамов? Русланов? Не, вылетело из головы. Надо глянуть в отделении, опрашивали его, объяснительную заполняли, там и фамилие евойное. Да при нем документ еще был. Не замечали при нем документа? Нет? Плохо. А второго, случаем, вы не того? – он оглянулся, словно искал второй труп.

- Нет, не того, – Алексей разозлился. – Но не сомневаюсь, что второй его сообщник. Делайте свое дело, а я доложу по своей инстанции.

- Ну… – усач почесал затылок. – А это, канешно, канешно… но надо бы нам… того… объяснение взять с вас, в письменном виде. Только, того… писать не на чем. И нечем…

- Я все уже написал, – Алексей передал милиционеру объяснительные. – Это от меня, а это от жены. Еще вопросы есть?

- Никак нет, товарищ командир эскадрона!!! – звонко отрапортовал усач и толкнул локтем напарника. – Чего валандаешься, давай грузить мертвяка. За ноги бери…

Труп общими усилиями погрузили на двуколку, после чего милиционеры укатили. Обходить дома и опрашивать свидетелей они даже не собирались. И про револьвер убийцы забыли.

Лекса сначала ругнулся, а потом облегченно вздохнул – в современности так просто от милиции отделаться не удалось бы.

Сразу после отъезда представителей власти Лешка велел своим запереться в избе, а сам метнулся в школу и доложил о случившемся начальнику.

Павлов разволновался, пообещал поднять на уши всех кого можно и уже было собрался выставить вокруг дома Алексея вооруженный караул, но Лешка поспешно отказался из-за ситуации с хозяйкой и вернулся домой. А после того, как дети начали бунтовать из-за вынужденного затворничества, выгнал их на улицу, расспрашивать друзей и подружек, насчет возможного второго убийцы.

А сам, в который раз, начал размышлять о случившемся. Ни о чем другом он сейчас думать просто не мог. Неожиданно обнаружившаяся под личиной бабки Матрены непонятная Анастасия могла стоить жизни всей семье. Жесткое время, жестокие решения. А потом винить можно разве только себя. Не додумал, сунулся куда не следовало, не доложил вовремя – сам виноват.

А прежние власти…

Лекса прекрасно знал, что дворянское сословие после революции, мягко говоря, не жаловали, но не акцентировал на этом свое внимание. Его отношение ко всему этому хорошо выражал куплет из известной песни: «нас никто не жалел и мы никого не жалели».

- Ты специально прогнал детей? – Гуля кокетливым движением поправила прядь волос.

- Что? – Лекса вынырнул из мыслей и недоуменно посмотрел на жену. – Специально? Кого?

- Что-то мне кажется, что ты меня совсем не любишь, – горько вздохнула Гуля, аккуратно примостилась на колени к мужу и гневно потребовала. – Быстро обними меня, Лекса Турчин!

- А-ааа… – до Лексы наконец дошло.

Остаться наедине с женой удавалось крайне редко. Служба, учеба и дети отнимали все время. Естественно, молодой организм сразу настоятельно потребовал своего.

- Очень даже люблю! – Лекса чмокнул жену в нос. – А ну проси прощения, ежиха вредная! Закусаю, защипаю, вредину несносную!

- Ой, ой, ой… – насмешливо пропела Гуля. – Ты еще порычи!

- И порычу! Я злой и страшный серый волк, р-р-р!..

И в этот самый момент в калитку кто-то сильно затарабанил, а потом донесся перепуганный голос Семки Ненашева.

- Ляксеич! Ляксеич! Ох-ти мне, проворонил! Гуля Львовна! Да где же вы, япона мать? Вот же бяда…

Под окнами послышался топот, судя по всему, Семка перепрыгнул забор.

- Твою же кобылу! – рыкнул Лекса. – Прибью засранца! Вот же вахлак незваный…

Гуля смущенно хихикнула.

- Не ругай его.

- Я его вообще отлуплю! – зло пообещал Алексей, прокрался к двери, резко открыл ее и свирепо гаркнул. – Какой кобылы шаришься под окнами балбес повапленный?

- Свят, свят… – Ненашев с перепуга шарахнулся назад и чуть не опрокинул бочку с дождевой водой. – Ляксеич, зачем так пужать?

- Зачем? А это что за хрень? Кто разрешил? – Алексей уставился на пулемет Льюиса в руках Семки. – Зачем?

- Дык… – Семка обиженно прогундел. – Тут мне птичка напела, что вас того, убить пытались. А мне даже словечком не обмолвились. Нехорошо, Ляксеич. А пулемет как пособие учебное в классе лежал, вот я его и прихватил. Через забор и айда. Охранять вас пришел, вот…

- Чего? – Лешка окончательно вышел из себя. – Спер пулемет, получатся? В самоволку сбежал? Да я тебя…

- Проходи, Семушка, не слушай этого изверга, – Гуля отодвинула мужа и улыбнулась Семке. – Сейчас прохладным компотом тебя напою. Небось взопрел, с такой тяжестью бегать. Поставь эту железную дурынду в угол.

- Да это черт знает что! – бессильно рыкнул Алешка. – Развели здесь, понимаешь панибратство…

Ну ругаться сразу прекратил, в присутствии Гуля вся его злость сразу бесследно испарялась.

- Ура, Семка! – в горницу ввалились Машка и Сашка и сразу прилипли к ординарцу. – Ух ты, пулемет притащил? Айда, палить! А вентири ставить будем? А раки уже пошли? Айда с нами во двор…

Дети Семена просто обожали.

- Чтоб вас кобыла облизала! – опять взвился Алексей. – Доклад где? Встать, смирно! Вы у меня еще наплачетесь разгильдяи. Зачем я вас посылал?

- Один он был, товарищ папаня! – четко доложила Машка. – Бабка Санька коз пасла, видела как татарин в село шел от станции со своей тележкой.

- Как есть, один, – подтвердил Сашка. – Второго никто никогда не видел, мы всех расспросили. Этот всегда один в село приходил. А так да, дядька Евстигней вспомнил, что старьевщик про нас, а верней, про тебя, вчера расспрашивал. Вот.

- Ну и валите со своим Семкой, куда вы там собирались, – махнул рукой Алексей. – А пулемет оставь, на обратном пути заберешь.

- А может все вместе пойдем? – с улыбкой предложила Гуля. – Погуляем по бережку, искупаемся, все-таки последний день в деревне?

Алексей тяжело вздохнул и согласился:

- Идем.

Вечер удался, переживания ушли далеко на второй план, а уже утром, когда Лекса, как всегда, вышел потренироваться с шашкой, он увидел хозяйку, опять в образе бабки Матрены. Но одетой во все чистое и черное, с клюкой в руке, котомкой за спиной и дорожных постолах – кожаных лаптях.

- Алексей Алексеевич… – хозяйка поясно поклонилась Лексе. – Спасибо вам за все. Но я вынуждена уйти. Так мне будет спокойней и за вас и за себя.

Лекса сильно растерялся и пробормотал.

- Куда же вы?

- В обитель, – спокойно ответила Анастасия. – В женскую монашескую обитель. Грех большой на мне…

- Вам здесь ничего не грозит, – попробовал уговорить ее Алексей. – А вот в монастыре… – он запнулся, подбирая слова. – Словом, там вам будет гораздо опасней.

Он хорошо помнил, что новая власть с монастырями и монахами тоже не церемонилась, но объяснять ничего не стал, по вполне понятным причинам.

- Я должна! – твердо ответила хозяйка. – Господь явил мне свой знак, перечить я не в праве. Не пытайтесь меня уговаривать, Алексей Алексеевич. Дом я оставляю вам. Не беспокойтесь, с моей настоящей личностью его ничего связывает. Это домик Матрены Никифоровны Огурцовой, моей дальней знакомой, а ее уже давно… в общем, умерла она. Я под ее личиной здесь жила. На случай, если к вам возникнул вопросы, на столе я оставила дарственную от ее имени на вашу жену. Все ключи под половиком на входе. Все осталось, с собой я забрала только икону. Благослови и храни вас Господь!

Анастасия еще раз поклонилась и ушла быстрой и легкой походкой.

- Ушла? – к Лексе подошла Гуля.

- Ушла. Ты знала, что она собирается уйти?

- Знала, – Гуля кивнула. – Она мне сказала, когда я ее вчера перед сном перевязывала. Знаешь, азизим, я не стала отговаривать, потому что поняла – ей будет в монастыре лучше. И тебе не стала говорить, чтобы ты не вмешался.

- А что с домом нам делать? – Лешка растерянно оглянулся.

- Будем приезжать время от времени, – спокойно ответила Гуля. – Детям здесь очень нравится. Только не вздумай занудничать. Как оформить? Ну, дарственная есть. А если ты попросишь свою школу дом на баланс взять? А потом они е передадут нам?

- Махинациями заниматься не буду! – твердо отрезал Алексей.

- Причем здесь махинации? Ладно, сама все попробую устроить, – Гуля отмахнулась.

Алексей кивнул. Он просто не нашелся, что ответить.

К вечеру он с женой и детьми благополучно добрался домой в Москву, а еще через день, решил, что неделя отпуска слишком много. Нет, дома не надоело, просто Лесе не терпелось начать службу на новом месте.

Тщательно обмундировался, из оружия повесил на пояс кобуру со штатным Наганом и шашку не забыл – из кавалерии его пока никуда не переводили. И явился в знаменитое здание в Колымажном переулке.

- Товарищ Турчин? – Шапошников удивленно посмотрел на Лексу. – Вам же предоставили неделю отпуска? Решили, что недели много? Рветесь в бой?

- Рвусь, товарищ первый помначштаба! – четко отрапортовал Алексей. – Готов приступить к службе!

- Похвально, похвально, – Шапошников улыбнулся. – Ну что же, не стану скрывать, вы очень вовремя, так как вас уже ждет первое мое поручение. Вашей открытой лекцией в школе, товарищ Турчин, вы невольно подтолкнули наше решение о создании и принятии на вооружение армии легкого пулемета отечественной конструкции. На стрелковый полигон хорошо вам знакомой Высшей стрелковой школы в понедельник отправляется комиссия для изучения уже имеющихся образцов и выработки по необходимости нового технического задания по созданию легкого пулемета. Комиссию возглавит председатель Стрелкового комитета товарищ Куйбышев, а вы войдете в нее как полномочный представитель Штаба РККА. Мы полагаемся на ваш опыт и ваши идеи. Словом, как говорится, вам и карты в руки. И да… снова организуйте демонстрацию владения легким пулеметом вашим стрелком… Ненашевым, если не ошибаюсь Я отдам приказ о его прикомандировании к комиссии. Конструкторам будет нелишним посмотреть наглядно, чего мы от них хотим…





Глава 7


Глава 7





Перед комиссией поставили задачу ознакомиться с уже существующими опытными образцами автоматического оружия и выработать в случае необходимости техническое задание по перспективному легкому пулемету. То есть, о полноценных испытаниях образцов и принятии их на вооружение даже речи не шло, но Алексей твердо решил использовать свой шанс и попробовать направить оружейников на правильный путь.

Мыслил он просто.

«Не факт, что я прав и далеко не факт, что у меня что-то получится. Оружейник из меня примерно, как из велосипеда боевая машина пехоты. Но, чтоб меня кобыла поцеловала, почему бы не попробовать? Тем более, без ложной скромности, с практикой у меня все в порядке. Да и пулеметной теорией тоже. Пробуй и обрящется…»

Со стороны оружейных производств на полигон съехалось человек десять – конструкторы с помощниками, в том числе великие представители советской оружейной школы, Федор Васильевич Токарев, Дегтярев Василий Алексеевич и Колесников Анатолий Васильевич. Верней, в будущем великие. А возглавлял делегацию конструкторов вообще сам Федоров, автор первого в мире автомата. Бодрый и подвижный моложавый старикан.

В комиссию входило двенадцать человек, из которых Алексей общался только с Куйбышевым, Буденным, бывшим начальником стрелковой школы Филатовым и нынешним – Павловым. К слову, Филатов оказался хорошо знакомым с Федоровым и два старика не отходили друг от друга.

На испытание почему-то были представлены всего три образца: две переделки знаменитого Максима в ручной пулемет от Токарева с Колесниковым и легкий пулемет Дегтярева, его собственной конструкции, созданной по личной инициативе.

Все началось с того, что Ненашев снова исполнил свое выступление, а Алексей по его окончании выступил с кратким докладом.

- Как вы видите, легкий пулемет является не только средством обороны, но и средством маневренного наступательного боя. В случае необходимости, стрелок может и должен непосредственно поддерживать атакующие порядки, даже без участия второго номера расчета. В данном случае использовался легкий пулемет системы Мадсена, хотя он обладает рядом серьезных недостатков, в том числе громоздкостью, недостаточной скорострельностью и малым объемом магазина. Рабоче-крестьянская красная армия нуждается в автоматическом оружии данного класса без указанных недостатков и на голову превосходящем зарубежные образцы…

Выступление Семки, как всегда, оказало на гостей большое впечатление, но вот слова Лешки их несколько смутили. Скорее всего, из-за того, что представленные ими образцы подобными характеристиками, мягко говоря, даже близко не обладали.

Дальше оружейники представили комиссии на стендах свои творения.

Переделки Максима особой оригинальностью не отличались и смотрелись крайне несуразно. А поделие Колесникова вообще щеголяло вычурным прикладом, словно на зениткой установке. Водяное охлаждение сняли, вместо него соорудили перфорированный кожух воздушного охлаждения, присобачили сошки и деревянные приклады. То есть, в целом пулеметы оставались все теми же Максимами со всеми его достоинствами и недостатками. В условиях тотального дефицита легких пулеметов в РККА, как временная мера, они вполне могли сгодиться, тем более, не требовали серьезной реконструкции производства. Но и только.

А вот пулемет Дегтярева…

К нему Алексея потянуло как магнитом.

Тот самый легендарный, еще сравнительно молодой и пока не знаменитый Дегтярев сам представлял свое оружие. Пулемет стоял на столе, а оружейник с указкой в руках, разъяснял на плакате его конструкцию.

- Данный образец является оружием с автоматикой на основе отвода пороховых газов и магазинным питанием… – уверенно басил Дегтярев. – Запирание затвора осуществляется двумя боевыми упорами, разводимыми в стороны при движении ударника вперёд. После того, как затвор приходит в переднее положение, затворная рама продолжает движение, при этом уширенная средняя часть соединённого с ней ударника, воздействуя изнутри на задние части боевых упоров, разводит их в стороны, в пазы ствольной коробки, жёстко запирая затвор. Такое запирание является надежными позваоляет использовать мощный патрон. Газовый двигатель имеет поршень с длинным рабочим ходом и газовый регулятор. Ствол легкосъемный, то есть, предполагается возможность его замены стрелком в случае перегрева. Боепитание осуществляется из дискового магазина…

- На основе какой зарубежной системы создан ваш пулемет? – оборвал его Буденный.

- Конструкция своя, оригинальная, – спокойно, с достоинством ответил Дегтярев. – Во многом оружии используется система отвода пороховых газов, но по совокупности технических узлов и параметров, моя конструкция оригинальная.

- Вот как… – искренне удивился Буденный. – Похвально, похвально! – и забросал Дегтярева вопросами.

Лешка не вмешивался в разговор и во все глаза пялился на пулемет.

Так уж сложилось, что Лекса еще в прошлой жизни хорошо ознакомился со всей линейкой ручных пулеметов знаменитого советского оружейника. Алексей просто обожал раритетное оружие и при первой же возможности вдоволь настрелялся из «старичков». В этом плане царило сплошное раздолье, на вооружении множественных отрядов добровольцев и ополченцев всегда хватало разнообразных стрелковых раритетов, массово снимавшихся со складов резерва. В том числе зарубежного производства, от чехословацкого «Брена» до знаменитой «пилы Гитлера».

Так вот, данный образец на столе, как раз и являлся родоначальником знаменитых ручных пулеметов Дегтярева. В нем сразу угадывался предок того самого Дегтярева Пехотного образца 1927 года, несмотря на то, что внешним видом он все-таки несколько отличался. Отсутствовал пламегаситель, приклад, диск, прицельные приспособления и кожух выглядели немного по-другому

От присутствия такого количества знаменитых в будущем оружейников Лешка слегка млел и терялся, но щадить никого не собирался. Справился с волнением, выбрал момент и задал своей вопрос.

- Скажите пожалуйста, товарищ Дегтярев, какова боевая скорострельность данного пулемета?

Дегтярев глянул на Алексея, скользнул взглядом по орденам на его гимнастерке и с едва заметным превосходством ответил:

- Пятьсот-шестьсот выстрелов в минуту.

Буденный одобрительно кивнул и шутливо толкнул плечом Алексея:

- Неплохо, примерно как у Максима! А это все-таки легкий пулемет. И уж побольше, чем у твоего любимого Мадсена. Я всегда говорил, что наши оружейники могут сделать лучше!

Алексей вежливо улыбнулся:

- Простите, я вел речь о боевой, скорострельности. Боевой, а не максимальной. То есть, учитывая смену магазина.

Дегтярев нахмурился и уже не столь уверенно ответил.

- Думаю… около ста выстрелов.

- Понятно, - Алексей кивнул. - Разрешите ознакомиться с оружием, товарищ Дегтярев?

- Конечно, для этого образец и представлен.

Лекса взял пулемет в руки. Покрутил его, сообразил, что «предок» разбирается примерно так же, как его потомки, заметил на столе специальный ключ, а потом…

Потом сноровисто произвел неполную разборку пулемета.

Порядок разборки «предка» несколько отличался от «потомка», но, в целом, все было интуитивно понятно.

- Вот ты хват, Лекса! – громко одобрил Буденный и с гордостью сообщил Дегтяреву. – Товарищ Турчин пулеметчик на загляденье. Имеет большой боевой опыт, не только стреляет но и создает учебные пособия по пулеметной тактике. Что хочешь разберет и соберет.

Оружейник несколько ошалело кивнул.

- Ну и что скажешь? – с интересом поинтересовался Буденный у Алексея.

Лекса чуть не вывалил скопом все свои замечания, но вовремя сдержался и только лаконично заметил:

- Конструкция простая и понятная. Даже проще, чем аналогичные зарубежные образцы. Что до самого пулемета – надо пробовать в работе.

- Так в чем же дело? – хмыкнул командарм. – Мы для того сюда и приехали. А ну пошли на позицию. Где там твой Семен, пусть патроны тащит и диски будет снаряжать. Товарищ Дегтярев, вы с нами. Товарищи краскомы, не стойте столбом, пробуйте образцы…

Буденный отстрелялся очень прилично, предок знаменитого «дегтяря» тоже не подвел. Ну а дальше, за пулемет лег сам Алексей.

Стрелял пулемет очень неплохо, во всяком случае, не хуже того же «Мадсена». Алексей дал несколько очередей, а потом без стеснения устроил образцу тест на выживаемость.

Дегтярев стоял рядом со стрелковой позицией и старательно изображал полную невозмутимость, хотя хорошо было заметно, что он с удовольствием огрел бы чем попало Лексу за издевательство над его творением.

Неподалеку от него расположились остальные оружейники: Токарев и Колесников. Которые тоже ревниво следили, как терзают представленные ими образцы переделки системы Максима в ручной пулемет. Рядом с ними прогуливался с палочкой Владимир Григорьевич Федоров. Он не привез своих образцов, но, судя по всему, прибыл поддержать своих учеников.

Алексей быстро дострелял диск, вставил второй, высадил его одной очередью, приладил третий, про себя ухмыльнулся, понимая, что произойдет дальше и очень ожидаемо добить патроны не успел. Примерно на половине диска пулемет чихнул, а затвор не подал патрон.

Образец страдал теми же самыми проблемами, что и его потомки. Судя по всему, перегрелась возвратная пружина.

Лекса подергал затвор, не смог устранить задержку, после чего встал, положил пулемет на стол рядом со стрелковой позицией и заговорил, не обращая внимание на недовольное лицо Дегтярева.

- Пулеметчику порой приходится вести длительный сплошной огонь. Если ствол можно сменить, то иные агрегаты, к примеру, пружину, уже так быстро не сменишь. А любая задержка – это срыв выполнения боевой задачи и смерть личного состава.

Дегтярев скупо кивнул и принялся разбирать пулемет.

Лешка стал рядом и задал очередной вопрос:

- Какой вы планируете носимый боезапас при вашем образце?

- По три диска в одной коробке, – быстро ответил оружейник. – Второй номер будет носить, скажем, две таких коробки.

- То есть, всего около трехсот патронов? – переспросил Лекса. – Такого боезапаса хватит примерно на пятнадцать-двадцать минут боя.

- Второй номер всегда может снарядить пустые диски в процессе ведения огня первым номером, – спокойно парировал Дегтярев.

Алексей кивнул и подал негромкую команду:

- Ненашев, ко мне! Снарядить пустые диски!

Семка подбежал, бухнулся на колени и принялся возиться с диском.

- Противник ведет сильный огонь! – Лекса вытащил из кобуры наган, дважды выстрелил в воздух над ухом Ненашева и заорал. – Залечь! Живее Ненашев! Быстрее, враг атакует! Твои товарищи гибнут! Давай диск! Я пустой, враг близко! Ненашев!!!

Снова бабахнул револьвер, Семка скрючился в ячейке и отчаянно тыкал патроны в приемник, вокруг собрались остальные оружейники и члены комиссии.

- Отставить! – резко скомандовал Алексей. – Атака сорвана, боевая задача не выполнена, подразделение погибло. Ненашев, назначаетесь вторым номером, отрабатываем передвижение на следующую огневую позицию…

Семка напялил на себя две брезентовые сумки с дисками, следом закинул за плечо винтовку и прихватил еще ящик с винтовочными патронами.

- Итого… – Лешка сделал паузу. – Шесть полных дисков – это примерно шестнадцать-восемнадцать килограмм, ящик с патронами – двадцать пять, плюс винтовка, боезапас к ней и гранаты. Считайте сами. Я допускаю, что физически подготовленный человек сможет быстро передвигаться с таким грузом, но, в данном случае, при этом он перестает быть полноценной боевой единицей – то есть, вести огонь на ходу он не сможет из-за невозможности удобно распределить на себе боезапас. Однорядные диски, увы, сильно габаритные А третий номер к легкому пулемету – это большая роскошь, которую мы не можем себе позволить…

Дегтярев слушал с каменным лицом.

Лекса запнулся, сообразив, что слегка переборщил. Желание грохнуть диск об камень для примера тоже прошло. Ссориться с оружейниками в его планы не входило.

Повисло молчание, но ситуацию спас начальник школы. Он громко сообщил, что испытания испытаниями, а обед по расписанию, поэтому будьте добры проследовать принять горячую пищу.

Народ начал расходится, а Лекса шепнул Дегтяреву.

- Если вы не голодны, задержитесь ненадолго, у меня есть несколько соображений по вашему образцу.

Оружейник несколько сердито глянул на Лешку и кивнул. Но поделиться своими «соображениями» Алексей не успел, потому что в разговор, очень неожиданно, вступил Федоров.

- Знаете, молодой человек, – Федоров усмехнулся. – Я внимательно слушал вас. Согласен, ваши претензии обоснованы, но… – он сделал паузу, сверля глазами Лексу. – Но, боюсь, вы не понимаете реалий. Да будет вам известно, оружие нами проектируется сразу с учетом возможностей его производства. А возможности производства весьма скромные и это мягко говоря. Станочный парк изношен, мало того, критически некомплектен, отсутствуют высококвалифицированные и просто квалифицированные кадры, нет материалов и сырья для материалов. Ничего нет, простите за откровенность. Цеха находятся в бревенчатых зданиях, а сами работники… – он пренебрежительно фыркнул. – Боюсь, они не совсем адекватно воспринимают действительность и еше не отошли от революционной эйфории. Но не суть. Так вот, мы можем удовлетворить ваши требования, даже самые смелые. Но, боюсь, исполнение этих требований закончится только единичными образцами, так как пустить в серию их мы не в состоянии. Вот этот пулемет, вершина того, что мы сейчас можем произвести. А точнее, не можем, а только сможем только через пару-тройку лет. Но ни в коем случае не сейчас. Вам понятно? Дайте нам такую станочную базу и таких специалистов, как у того же Браунинга, мы вам спроектируем и запустим в производство любое изделие. А пока так как есть.

Лешка растерялся от отповеди и машинально кивнул.

- Дисковый магазин вас не удовлетворяет… – Федоров распалился и останавливаться не собирался. – И я согласен, он не отвечает современным требованиям. Но дело вот в чем! – он ткнул под нос Лешке винтовочный патрон. – Видите что это? Это чертов рант! С ним в обозримом будущем не сделаешь надежный магазин, такой как вы хотите. Единственный выход – диск, такой как вы видите. Это работает и работает хорошо. Есть и нормальный патрон, мало того, уже работают мощности для его производства, это – патрон Арисака. Под него у нас есть интересные конструкции. Спросите почему мы их здесь не представили? Да потом что есть указание – единый патрон для всего оружия. Два разных патрона нецелесообразны, создадут неразбериху и снизят обороноспособность – точка. Возражения бесполезны.

Федоров выдохся и махнул рукой.

Лекса выждал немного, а потом спокойно обратился к Дегтяреву.

- Вы же создали этот образец на инициативной основе? Так вот, несмотря на недостатки, я считаю его самым достойным образцом из всех представленных. Мало того, в перспективе, после доработки, он станет одним из лучших пулеметов в мире в своем классе. Как представитель Штаба РККА, я буду предлагать предоставить под него государственный технический заказ. То есть, вам официально выделят госзаказ на доработку обоазца, финансирование и ресурсы.

Федоров и Дегтярев переглянулись. Видимо они уже успели решить, что этот непонятный малолетка с орденами решил зарубить их творение.

- А что касается недостатков, – продолжил Алексей. – Никто не собирается предъявлять вам невозможные претензии. Все вполне устранимо. Я не специалист, но позвольте все-таки изложить вам мои соображения. Возможно вы найдете им применение. Все достаточно просто. Смотрите…

Лекса вскинул пулемет к плечу и принял положение для стрельбы стоя.

- Видите? Цевья нет, хватать за кожух – обожжешь руку, держать за сошки – очень неудобно. Простейшая ручка для удержания спасет положение. Уверяю, пулеметчикам довольно часто приходится стрелять стоя. Идем дальше. При стрельбе из вашего образца из ствола вырывается огромный язык пламени, что демаскирует позицию и слепит самого стрелка. Простейший пламегаситель или дульный тормоз-компенсатор устранит вспышку и даже благоприятно повлияет на отдачу…

Лешка запнулся, сообразив, что сболтнул лишнего. Употребление таких терминов подразумевало под собой техническое образование, а по легенде Лекса оным не обладал…

- Где вы учились? – быстро поинтересовался Федоров.

- Четыре класса гимназии и Высшие стрелковые курсы, – обругав себя мысленно ответил Алексей. – Дело в том, что я пулеметчик с четырнадцати лет. За это время я работал, пожалуй, со всеми существующими системами пулеметов, разве что, кроме легкого пулемета Браунинга. При всем этом, очень люблю оружие и люблю читать. Но не суть. Так вот, если вы не против, поступим следующим образом. Сегодня вечером, в мастерской школы, я изложу вам свои соображения. Там есть доска и там нам не будут мешать.

- Не против! – почти синхронно ответили Федоров и Дегтярев. – Ваши идеи очень любопытны и оригинальны.

Алексей с облегчением выдохнул и пообещал себе на будущее держать язык за зубами.

Чуть позже, Алексея поймал за портупею Буденный и сердито забубнил, топорща усы.

- Ты чего это творишь? Сдурел, Лекса? Ты так всех мастеровых распугаешь, останемся без пулемета. Стреляют? Стреляют и неплохо! Так чего тебе надо, хороняка? Пулеметы нам надо сейчас, понятно? Даже не сейчас, а вчера. А потом доработают и новые сделают. Ишь, представление устроил…

- Семен Михайлович, – Лекса аккуратно освободился. – А я что, против? Хорошие пулеметы, но можно сделать еще лучше. Вы же меня знаете, я всегда за лучшее против хорошего. А чутка шугануть никогда не помешает. Чтобы не чувствовали себя незаменимыми прынцами. Всех шугать надо, сами знаете. Не шугнешь – дела не будет.

- Хм… – командарм неспешно оправил свои усищи. – Ну да, есть такое. Ну и что думаешь насчет машинок?

- Что, что… – Лекса почесал затылок. – Значитца так! Заказать сотню-другую пулеметов Максима-Токарева и Максима-Колесникова для войсковых испытаний. Это раз! Дегтяреву государственный заказ на доработку его трещотки. Чтобы все честь по чести, со сроками и требованиями. Требования я изложу вам лично подробно. Поверьте, Семен Михайлович, чутка его доработать – получится лялечка. Пулемет отличный. Да вы и сами пулеметчик на славу, неужто не заметили.

- То-то и оно, что заметил! – довольно ухмыльнулся Буденный. – Оттого и всполошился, когда ты его начал хаять. Ну да ладно. Так тому и быть. Соображения представишь мне в письменном виде. Понял? И вот еще, пни своего Семку, пусть организует нам на завтрашний вечер ушицу на бережку.

- А чего меня пинать-то… – обиженно пробубнил Ненашев. – Будто просто сказать нельзя. Ушицу так ушицу…

- Подслушиваешь, стервец? – Буденный грозно нахмурился. – А где моя нагайка?

А потом они с Лексой весело расхохотались, при виде перепуганной Семкиной физиономии.

С Буденным Алексей на удивление быстро сошелся. Вернее, наоборот, это командарм неожиданно быстро приблизил его к себе. Лешка общался с ним абсолютно комфортно и свободно, потому, что сам Буденный оказался мировым дядькой: простым, хотя и слегка хитроватым, с мужицкой смекалкой и практичностью.

А вечером Лекса встретился с Федоровым и Дегтяревым. И засиделся с ними до самой полуночи. Чертил, рассказывал, слушал, спорил и даже слегка поскандалил. Разговор с ними получился очень увлекательный, сложный и поучительный. Алексей окончательно убедился, что «придумать» и «сделать», "сделать" и "наладить поточное производство" в конструировании оружия очень далекие друг от друга понятия…





