1


— Тебе пора выбрать жениха, — заявляет дядя. — Прошел месяц. Мы больше не можем ждать.

Его слова кажутся чудовищной насмешкой.

Мой муж погиб, защищая меня. Закрыл от пуль. Принял удар на себя. Тот кошмарный день врезался в память так сильно, что все происходящее после словно бы не воспринимается.

День. Неделя. Месяц.

Время будто потеряло смысл. Как мир вокруг померкло. И кажется, что бы я не делала, это происходит на автомате.

Обнимаю себя руками. Отворачиваюсь от окна, встречая дядин взгляд.

— Нет, я не могу, — отвечаю тихо.

Не представляю, как предам его память. Как выйду замуж опять. Не то, что сейчас. Даже через несколько лет.

Никогда не смогу. Никогда! Хоть фиктивно, хоть…

— Ася, это не тот случай, когда ты можешь отказаться, — произносит дядя. — Милая, брак нужен для твоей защиты. В другой ситуации я бы не стал так настаивать. Дал бы тебе больше времени. Но я и так тянул как мог. Больше ждать нельзя. Люди ждут твоего решения.

Это он про женихов.

Тошнота подкатывает к горлу. В последнее время меня мутит все чаще. Почти каждое утро. По вечерам тоже бывает.

Больше не могу списывать это на случайность. На стечение обстоятельств.

— Мне надо умыться, — выдавливаю.

И тороплюсь скорее оказаться в ванной комнате.

— Ася! — доносится дядин возглас.

Но я уже закрываю дверь, включаю воду.

Тест на беременность не делала. Однако практически уверена, что у меня под сердцем ребенок от Марата.

Меня выворачивает наизнанку второй раз за день.

Разве это совпадение? Сомневаюсь.

Умом понимаю, что надо сказать дяде, но я пока не готова. Мне ни с кем не хочется этим делиться. Будто эта тайна связывает меня с Маратом. А стоит кому-то узнать, все развеется.

Есть еще кое-что.

На самом деле, мне страшно делать тест. Страшно думать, что все это может оказаться ложной беременностью или реакцией на стресс. Какой-нибудь нервной болезнью.

Кажется, только эта беременность сейчас и помогает держаться. Если вдруг выяснится, что никакого ребенка нет, потеряю последнюю опору.

Умываюсь. Смотрю на себя в зеркало.

Как бы не хотелось это признавать, а дядя прав. Нужно принимать решение. Чувствую себя в тупике. Конечно, если скажу про ребенка, то со свадьбой от меня отстанут. Однако проблемы не решатся. В любом случае находимся под угрозой. И я, и мой малыш.

Накрываю живот ладонью. Плоский. Ничего не заметно.

Но сколько еще у меня есть в запасе?

Новый приступ тошноты подкатывает к горлу, лишь стоит осознать, что люди, которые хотят меня убить, все еще на свободе. Вокруг много врагов. Доверять почти некому. Страшно.

Как мне быть?

Все, что есть, это наследство. То самое наследство, из-за которого меня хотят уничтожить.

Привожу себя в порядок, насколько это возможно. Выхожу из ванной и вижу, что дядя говорит по телефону:

— Нет, никаких сыновей у него никогда не было. Ну конечно, я уверен. Он один из моих братьев. Умер в Штатах лет десять назад. Один. Если бы у него были дети, это бы не прошло мимо.

Увидев меня, хмурится. В глазах беспокойство.

— Выясни. Перезвонишь, когда разберешься.

— Что-то случилось? — спрашиваю.

— Нет, — прячет телефон в карман пиджака, внимательно изучает мое лицо. — Тебе опять нездоровится. Давай съездим в клинику.

— Не надо.

— Ася…

— Есть причина для этого, верно? Я не знаю, как жить дальше, — судорожно выдыхаю. — Без него. Я просто не понимаю — как? Так что осмотр в клинике никак не поможет. Наверное, только время. А ты опять давишь на меня с этой дурацкой свадьбой.

— Не я, — говорит он, качая головой.

Спорить с этим тяжело.

Обстоятельства не оставляют выбора. Необходим сильный союзник. Часть меня это понимает. Очень малая часть. И включается инстинкт самосохранения.

Я должна защитить себя и своего ребенка. Как это сделать, оказавшись в эпицентре войны мафиозных кланов?

— Тебе придется сделать выбор, — говорит Валид. — Так нужно.

И я сама это понимаю.

Ну раз так, то пусть брак будет фиктивным. Настоящего не выдержу. Не позволю другому мужчине прикоснуться к себе.

— Хорошо, — киваю. — Я выбрала, за кого выйду замуж.

+++

Дорогие читатели, огромная просьба поддержать книгу лайком ("звездочка" в приложении или кнопочка "мне нравится") и добавить в библиотеку, чтобы не потерять! Будем очень рады вашим комментариям!





2


Дядя внимательно смотрит на меня, а я сама не верю, что говорю это. Не так давно свадьба с другим казалась полным бредом, чем-то из разряда фантастики. А теперь внутри пусто, мало что имеет смысл.

— Асадов, — бросаю без эмоций.

Не надо сильно приглядываться, чтобы увидеть, как выражение лица Валида меняется.

Асадов ему не нравится. Он мне его вообще как одного из кандидатов не предлагал. Но кажется, в моей ситуации это единственный возможный вариант. Другие хотят настоящий брак. Асадов сам предлагал мне фиктивный. С первой встречи все разложил.

Могу ли верить ему? Нет. Однако кого-то придется назвать.

Дядя мрачнеет.

— Ася, милая, ты уверена в этом решении? — спрашивает он.

Заметно, что сдерживает эмоции.

— Да, — отвечаю тихо.

Его челюсти жестко сжимаются. Он шагает ближе ко мне. И хоть ничего больше не произносит, сам его потемневший взгляд возвращает меня в тот самый день, когда я потеряла Марата.

Опять я будто в бездну проваливаюсь.

Прошлое проносится перед глазами ослепительными вспышками. Это точно кадры на осколках стекла. Один мелькает за другим. Без пауз.

…

— Он жив! Жив! — кричу и срываюсь на шепот. — Он не мог умереть. Не мог. Он… пожалуйста, нужен врач.

Не успеваю понять, когда и как рядом появляется дядя. Уже потом узнаю, что его люди добрались до заброшенного дома чуть ли не в последний момент.

Меня оттаскивают от Марата.

Вижу, как дядя склоняется над ним. Проверяет пульс. Его движения кажутся слишком медленными. Вокруг все вообще словно в замедленной съемке.

Потому я как заведенная требую скорее позвать врача. Мы же теряем драгоценное время.

Ему еще можно помочь. Его можно спасти.

Тогда я не замечаю ни его полностью окровавленную одежду, ни багровые струи, стекающие из его рта. Не вижу бледность.

— Врач, — повторяю нервно. — Кто-нибудь. Вызовите скорую.

— Ася…

— Прошу, — бормочу, задыхаясь. — Пожалуйста.

— Больше ничего нельзя сделать.

— Нет!

Дядя даже не говорит мне, что Марат мертв. Но это понятно по тому, как он проводит ладонью по его лицу, будто закрывая глаза. И дальше. По всем его обращениям ко мне, по тому, как он обнимает меня, прижимает крепче, пытается успокоить, хотя бы просто увести.

Обрушивается истерика.

Плохо помню, как меня забирают оттуда. Наверное, я в каком-то нервном припадке. Рыдаю, кричу. Потом затихаю, но меня все равно дико трясет.

Не верю.

Не хочу верить.

Он не мог уйти.

Не мог оставить меня так.

…

Первое время казалось, дядя что-то от меня скрывает. Разыгралась паранойя. Разум цеплялся за любой знак.

Похорон не было. Точнее я на них не была. Марата забрали на Родину, а я должна была остаться в Швейцарии.

Я просила увидеть его еще раз. Хотя бы один-единственный раз. А когда дядя мне в этом отказал, ловила каждый его телефонный разговор, напряженно вслушивалась в слова, в те распоряжения, которые он отдавал своим помощникам.

Может быть, Марат жив? Просто в больнице. Может быть, дядя намеренно скрывает от меня правду?

Однако реальность жестоко разбивала эти надежды.

— Ася, тебе нужно его отпустить, — сказал мне дядя. — Будь он жив, то не началось бы войны кланов. Его гибель запустила новый процесс. Да, все бы и так началось, давно назревало. Но тут последовал фатальный толчок.

Мне нужно его отпустить.

Ради ребенка.

Иначе просто с ума сойду.

Надо быть сильной. Ради моего малыша. Я должна защитить ребенка. Теперь это особенно важно. Когда вокруг закручивается очередная криминальная бойня.

Теперь дядя смотрит на меня, будто ожидая, что я все же поменяю свой выбор. Откажусь от Асадова. Но я молчу.

— Хорошо, — наконец произносит он. — Значит, завтра будет ваша помолвка. Отправлю к нему своего помощника. После этого ты уже не сможешь отказать Асадову.

Последний шанс. Но я этим шансом не пользуюсь.

Оставшись одна в комнате, достаю кулон, который мне дарил Марат, расстегиваю цепочку, вешаю туда обручальное кольцо.

Цепь крепкая. Выдержит.

Помедлив, надеваю на себя. Становится немного спокойнее. Однако саднящее чувство в груди никуда не уходит. Накрываю кулон и кольцо ладонью. Даже через ткань ощущается тепло, исходящее от них.

В голове мелькает дурацкая мысль.

Если мне так тепло, то Марат жив.

Но как это связано?

Все, хватит. Только истязаю себя этими мыслями.

Телефон на тумбочке вибрирует, на автомате тянусь за ним, веду пальцем по экрану, открывая сообщение.

Номер неизвестный. Внутри лаконичное:

«Асадов опасен».

Всего два слова. Заторможенно смотрю на экран, собираясь с мыслями. А после набираю этот номер. Но вызов не проходит. Оператор сообщает, что абонент недоступен.

Что за…

Кто это?

+++

Друзья, сегодня скидка на первую книгу про Марата и Асю, и мы дарим вам промо -

rNzb8_mG

GzOzknry

Xywakh_N

Книга





3


Возникает порыв написать что-то в ответ, но я себя останавливаю. Когда пальцы уже набивают «Кто ты?», помедлив, стираю сообщение.

Глупо. Нет смысла. На честность рассчитывать не стоит. И неизвестно кто пытается втянуть меня в общение.

А насчет Асадова логично, что он опасен. Только это ничего не меняет. Должна выбрать какого-то жениха. Другие еще хуже. Никто из тех типов, которых мой дядя выделил, не даст мне свободы.

Откладываю телефон.

Завтра помолвка, а после этого могу вступить в права наследства. Череда формальностей, которых не получится избежать.

Мне кажется, неплохо справляюсь. Ночью не плачу, а утром нет тошноты. Сара помогает собраться, отвлекает разговорами. После мы вдвоем спускаемся вниз. Там дядя говорит с Асадовым. Увидев нас, они замолкают.

Напряжение пронизывает воздух. Запах грозы витает вокруг.

Похоже, общение у них не заладилось. Но мой дядя не выносит Асадова. Это я сразу поняла.

Ничего нового.

— Здравствуй, Ася, — говорит Асадов.

Направляется ко мне.

Еще не осознаю происходящее до конца, но внутри будто поднимается острый протест. Хочется шагнуть назад, отпрянуть от него.

Вынуждаю себя замереть.

Выбор сделан. Мне бы все равно пришлось. Либо сейчас, либо… пара дней роли не сыграют. Точнее могут лишь ухудшить без того сложное положение.

Не могу рисковать.

Киваю Асадову в ответ.

Он подает мне небольшую коробочку, а я так и продолжаю стоять без движения. Казалось бы, достаточно слегка поднять руку, просто дотронуться. Но даже этот малейший жест у меня не идет.

Асадов открывает коробку сам.

Мой взгляд падает на кольцо. Глаза начинает предательски щипать. Горло будто железным обручем перехватывает.

Может я и справлялась. Но только до этого момента.

— Извините, что вмешиваюсь, — вдруг слышится голос Сары, и в следующую секунду я чувствую, как она крепко сжимает мою ладонь, отвлекает, помогая хоть немного отключиться от переживаний. — По нашим традициям обмен кольцами происходит непосредственно на церемонии бракосочетания.

— Это помолвочное кольцо, — говорит Асадов.

— Да, именно так.

— Традиция, значит? — выдает с расстановкой.

Чувствую, что смотрит на меня. Ждет ответа. Но я не могу насиловать себя дальше. Нельзя сейчас разрыдаться. Нельзя показывать слабость.

Вмешательство Сары буквально меня спасает.

— Все сказано, — заявляет дядя. — Обмен будет на церемонии.

— Впервые о таком слышу, — выдает Асадов.

Видимо, недоволен тем, что я не оценила его кольцо.

Но все, о чем могу думать, — так быть не должно. Не должна я снова выходить замуж. За чужого человека. За мужчину, которого не люблю.

Отчаяние накрывает. Затапливает. Хочется закричать.

Стараюсь переключиться. Если только это вообще возможно.

Стоп. Мне просто нужно собраться. Нужно больше времени. К счастью, разговор мужчин продолжается, а Сара сжимает мою ладонь еще сильнее. Поворачиваюсь к ней, ловлю ее взгляд. Становится немного легче.

Теперь появляются силы и на общение с Асадовым.

— Спасибо, — говорю. — У нас действительно принято так.

— Уважаю традиции, — произносит он.

В его глазах мелькает тень, но у меня нет желания что-то анализировать.

— Когда ты готова ко мне переехать? — спрашивает он.

— После свадьбы, — отвечает за меня дядя.

И тут я с ним полностью согласна. Чем позже, тем лучше.

— Наша помолвка официально заключена, — говорит Асадов, передавая коробку с кольцом Саре. — Для всех будет лучше, если ты переедешь ко мне сегодня.

— Что? — вырывается у меня.

— Это обычный порядок, — невозмутимо заключает Асадов.

— Это где еще такой порядок? — мрачно спрашивает дядя.

— Здесь, — ровно. — У всех свои традиции. Но в свете того, что происходит теперь, я не уверен, что здесь моя будущая жена в безопасности. Хочу лично дать ей защиту.

— Хочешь, чтобы моя девочка жила в твоем доме? — резко бросает дядя. — До свадьбы?

— У нас это допускается. Ася будет жить в отдельной комнате. В отдельном крыле.

— Нет.

Они обмениваются такими взглядами, что даже наблюдать за этим жутковато. Без ругательств, без оскорблений. Но чувство такое, словно хлещут друг друга словами.

— Когда есть угроза, жених имеет полное право забрать невесту в свой дом, — заявляет Асадов. — Угроза есть. Это не обсуждается. А раз так…

— Нет, — отрезает дядя. — До свадьбы Ася останется здесь.

Звук открываемой двери отвлекает.

Появляется один из помощников моего дяди. Выглядит взволнованным. Судя по тому, как он нарушает официоз, что-то важное.

— Срочное сообщение, — говорит и передает дяде письмо. — Для вас.

Замечаю, как тот мрачнеет, глянув на конверт. Открывает. Пробегает взглядом по строчкам, и чем дальше, тем сильнее сходятся его брови над переносицей. Наконец, он комкает письмо в кулаке.

— Ася, — смотрит на меня. — Тебе нужно собрать вещи.

— Но я…

— Ты переезжаешь к своему жениху.

Что?..

Нет!

— А с тобой у меня будет разговор, — обращается он уже к Асадову. — Идем в мой кабинет.





4


— Что было в письме? — прямо спрашиваю Сару.

Видела, как она взяла скомканный листок у дяди, прежде чем он скрылся в кабинете вместе с Асадовым. Просмотрела то, что было там написано, и тоже заметно переменилась в лице.

Это должно быть нечто весомое.

Иначе почему такая реакция у них обоих? И почему дядя настолько резко поменял свое решение по поводу моего переезда к Асадову до свадьбы? Буквально за секунду.

На ум приходит лишь какая-то серьезная угроза.

Хотелось бы разобраться в этом.

Сейчас мы вместе с Сарой в моей комнате, она помогает мне собрать чемодан. И прямой вопрос про письмо заставляет ее застыть.

— Я должна знать, — прибавляю. — Мне совсем не нравится эта идея с переездом. Не думаю, что до свадьбы стоит жить в доме Асадова. Но дядя теперь считает иначе. Почему?

Сара молчит.

— Что толкнуло его так резко поменять свое мнение? — не останавливаюсь, желая добраться до правды.

— Все в целях безопасности, — наконец произносит Сара.

В ее глазах мелькает напряжение пополам с беспокойством. Возможно, она и сама не до конца понимает, что именно происходит. Теперь же смотрит на меня, решает, говорить ли больше, или это уже будет лишнее.

— Что случилось? — выдаю тихо.

— Появился неожиданный претендент на свадьбу с тобой, — помедлив, отвечает Сара. — Письмо от него.

— Кто? — теперь и мне становится тревожно. — Я же выбрала Асадова. Ну то есть, как это может угрожать? Допустим, были другие кандидаты. Дядя меня с ними познакомил. Но выбрала я все равно сама.

— Верно, — кивает. — Только с этим кандидатом ты еще не знакома. А если руководствоваться старыми традициями, то… он вполне может настаивать на личной встрече. Как минимум один раз.

— Ничего не понимаю, — нервно мотаю головой. — Ну так до бесконечности кто-то может появляться. Неужели я не могу сама решить, за кого мне выйти замуж? Без этих знакомств?

— Не до бесконечности, — говорит Сара. — Он отправил предложение о встрече для знакомства. От лица своего клана. Так не может сделать кто угодно. Только представители самых влиятельных семей. Это довольно ограниченный круг.

— Какая-то странная формальность.

Сара снова молчит. Впечатление, будто думает о чем-то своем. Мысли ее словно уносятся куда-то далеко.

— Есть что-то еще, о чем я должна знать? — не выдерживаю.

Она слегка вздрагивает, хмурится.

— Валид не хотел тебе говорить, — произносит, будто тщательно подбирает каждое слово. — Не хотел тебя тревожить лишний раз. После всего. Тебе это может быть тяжело.

— Пожалуйста, Сара. Я хочу разобраться.

— Понимаю, — кивает, подходит ближе ко мне. — Думаю, тебе лучше это узнать сейчас. Похоже, информация все равно выплывет. Раз он так решительно начал действовать, то скорее всего, скоро приедет.

— Он?

— Тот человек, который хочет с тобой познакомиться, — короткая пауза. — Он из рода Ахмедовых.

Дрожь пробегает по моему телу.

Каменею.

Это как-то дико звучит. После всего, что случилось, кто-то из Ахмедовых хочет стать моим мужем?

В голове не укладывается. Это все слишком.

Сара обнимает меня за плечи.

— Такой реакции мы опасались, — тихо замечает она.

— Нет, я в порядке, — сама себе не верю, но не важно. — Просто не понимаю. Кто? Это что, брат Марата? Кажется, Ренат…

Точно. Ренат Ахмедов. Помню, что его жена погибла в автомобильной аварии. Там была темная история. И теперь, выходит, он хочет жениться снова? На мне?

От одной мысли становится дурно.

— Это не Ренат, — отвечает Сара.

Вообще, у них большая семья. Братьев много. На автомате именно Ренат первым пришел на ум.

— В том-то и дело, что мы даже не уверены, что этот человек действительно Ахмедов.

— Как это?

— Валид сомневается.

— Что-то я опять ничего не понимаю.

— Он в Америке. Никто из Ахмедовых с ним не знаком лично. Про него вообще несколько недель назад узнали. Неожиданно появился. Будто из ниоткуда. Пока выглядит так, будто он сын одного из братьев Ахмедова-старшего. Тот уехал давно. Еще до войны кланов. Общение с ним поддерживал только Валид. Он пытался ему помочь, но зависимость страшная вещь. Алкоголь его погубил. Потому история с его сыном выглядит… неправдоподобной. Валид не верит, что у него мог быть ребенок. Он от него ничего про сына не слышал.

В памяти тут же всплывает разговор дяди по телефону.

Кажется, именно это обсуждалось.

— Сначала Валид решил, что действует мошенник. Выдает себя за другого ради какой-нибудь схемы наживы. Но теперь все выглядит так, будто этот человек хорошо посвящен в традиции, знает, как и что можно использовать. Знает рычаги, которые неизвестны непосвященным. Тут уже не только для шантажа возможности. Тут скрывается нечто большее. И непонятно, какая именно сила за этим лже-Ахмедовым. Возможно, его намеренно продвигает один из кланов. Тогда даже обычная встреча с ним может стать для тебя опасностью.

Она замолкает.

Повисает вибрирующая тишина.

— Как его зовут? — выдаю тихо.

— Ася…

— Пожалуйста, — с нажимом. — Мне важно знать.

— Тимур, — говорит Сара.

Выдыхаю. Сама не знаю, почему. Наверное, часть меня испытывает облегчение от того, что в этой грязной игре хотя бы не стали использовать имя Марата.

Это было бы за гранью. Точно издевка.

— Может сами Ахмедовы этим занимаются?

— Валид склонен подозревать другие кланы. Но наверняка, мы пока не можем ничего определить.

— Но я же не обязана с ним встречаться?

— Уверена, Валид сделает все возможное, чтобы тебе не пришлось.

— И если я перееду к Асадову, — сглатываю. — Это поможет?

— Да. Его предложение о твоем переезде, — Сара хмурится. — Это очень спорное предложение. Думаю, ты и сама понимаешь. Даже если вы не в одной спальне. Нечто такое находится на грани приличия. В случае опасности правда возможны любые исключения. Однако тут и Валид достаточно силен, чтобы обеспечить твою защиту.

Нападение в отеле не в счет.

Я сама сбежала. Мы с Маратом хотели уехать подальше. На свой страх и риск. Иногда мне приходят изматывающие мысли о том «что было бы, если бы не?» Стараюсь их пресекать.

Как бы я не корила себя, прошлое не изменить.

Но все равно не могу перестать думать о том, что если бы я не пошла на тайное свидание к Марату, если бы он меня не украл, то сейчас все могло быть совсем иначе.

Он бы жил.

Осознание давит каменной плитой.

— Когда ты живешь у Асадова до свадьбы, для других кланов претендовать на брак становится… позорным. Прости за такое слово. Но иначе мне трудно было бы описать их восприятие.

— Ничего, я понимаю, — отвечаю, задумчиво качнув головой. — Только другое неясно. Если никто из Ахмедовых не знает этого Тимура и он возник словно бы на пустом месте. Как он вообще может на что-то претендовать? Использовать громкую фамилию клана?

— Вот еще одно подтверждение, что этот человек очень не прост. И скорее всего, за ним кто-то серьезный.

— В чем?

— Его предполагаемый отец уехал до войны кланов. Здесь в Швейцарии не признают тот раздел власти, который произошел у нас в прошлом. Потому на Родине он не имел бы никакого влияния, а здесь, хоть реальной власти у него нет, фамилию он вполне может использовать и его будут слушать, пока не доказано обратное. Здесь он в своем праве.

— Раз он лжет, достаточно сделать ДНК-тест.

— Валид занимается этим вопросом.

Спокойнее не становится, но хотя бы появляется больше ясности. А еще внутри вспыхивает раздражение. Не видела этого типа, однако все внутри закипает.

Он будто одним своим появлением оскорбляет память Марата.

Вот только еще не подозреваю, что переживать стоит совсем о другом.





5


— Это плохая идея, — говорит Асадов.

— Почему? — приподнимаю бровь. — Я бы хотела, чтобы Сара поехала вместе со мной. Первое время она могла бы жить рядом.

— Нет, — ровно, без тени эмоций.

Перевожу взгляд на дядю.

Он молчит.

— В моем доме достаточно прислуги, — говорит Асадов. — Тебе с радостью помогут по любому вопросу. А Сара… у нее другой статус. И она могла бы приезжать к нам в гости. Мы будем рады ее принять. В любое время.

Это вообще не ответ на мой вопрос.

Однако Асадов ясно дает понять, что мою идею не одобряет.

Сара предупреждала о такой вероятности. Дядя ничего не сможет сделать, ведь Асадов сам устанавливает порядки в своем доме.

Попробовать все равно стоило.

Но происходящее неприятно царапает. Сначала Асадов обещал мне полную демократию. Теперь же границы резко сужаются.

В памяти всплывают слова преподавателя по праву.

Больше всего свободы в тех странах, где про эту свободу не говорят.

Не вижу никакой проблемы в том, чтобы Сара сейчас поехала со мной. Но Асадов непреклонен.

Приходится принять его правила. На кону стоит безопасность меня и моего ребенка. Реакция дяди на письмо того неизвестного Ахмедова многое мне показала. Угроза есть. Иначе бы не произошло бы такого резкого согласия на мой переезд до свадьбы.

Значит, мне придется подавить собственные эмоции. Действовать разумно.

По приезду в новый дом, мне с порога представляют мою личную помощницу. Женщину лет сорока. Высокую стройную блондинку с непроницаемым выражением лица.

Она кажется абсолютной противоположностью Сары. Больше смахивает на робота. И мне не по себе от одного взгляда на нее.

— Стелла всегда рядом, чтобы тебе помочь, — говорит Асадов.

— Спасибо, — киваю.

Обращаюсь к женщине, стараясь наладить контакт. Однако не похоже, будто это в принципе возможно.

Не критично. Хоть и напрягает.

Может получится позже?

Радует, что эта Стелла не заходит следом за мной в комнату. Закрываюсь. Немного выдыхаю.

В этом большом и светлом доме чувствую себя чужой. Мне тут холодно и тревожно. Причем не физически.

Телефон вибрирует, и я вздрагиваю, увидев незнакомый номер на экране.

Опять. Тот самый.

Взгляд пробегает по строчкам сообщения.

«Спрячь телефон. Сейчас. Включи на тихий».

Зачем?

Раздается стук в дверь. Невольно вздрагиваю.

— Позвольте войти, — доносится ледяной голос Стеллы. — Ася, вы меня слышите?

Она дергает ручку.

Хорошо, что я успела закрыться.

— Сейчас, минутку! — бросаю ей.

Включаю тихий режим на телефоне, так, чтобы даже вибрации не было. Засовываю мобильный во внутренний карман джинсов. После этого открываю дверь.

— Что-то случилось? — спрашиваю. — Я хотела принять душ.

— Простите за беспокойство, мне требуется ваш телефон, — сухо произносит Стелла.

А дальше выдает подобие улыбки, от которого еще более жутко становится.

— Зачем?

— Необходимо установить приложение для защиты. Требования нашей системы безопасности.

— Хорошо, — киваю.

Делаю вид, что ищу телефон. Беру сумочку, роюсь там. И ничего не нахожу. Качнув головой, снова смотрю на Стеллу.

— Забыла его, — говорю. — Завтра мне Сара привезет.

Воздух будто электризуется.

Стелла сканирует меня таким взглядом, что чувствую себя на проверке детектором лжи.

— Что? — выдаю как можно более невинно.

— Доброй ночи, — выдавливает Стелла.

Вроде бы верит.

Провожаю ее взглядом и тут же снова закрываюсь.

Похоже, у меня хотели забрать телефон. Или… как еще это объяснить?

Ситуация накаляется. Понятно, что это распоряжение Асадова. С каждой новой секундой начинаю сомневаться в правильности своего выбора.

Достаю телефон и набираю сообщение в ответ.

«Откуда ты знал?»

Уже отправив это, думаю, что по ту сторону может оказаться и женщина. Почему обращаюсь именно в такой форме?

Нет. Чувство внутри такое, будто все сделала верно. Женщина бы писала иначе. Хотя что можно понять по нескольким строчкам?

Экран вспыхивает.

«Тебе нужно вернуться в дом Валида Ахмедова. Только там ты в безопасности. Асадов опасен».

Пишет мужчина. Еще сильнее в этом убеждаюсь.

Помедлив, повторяю.

«Откуда ты знал про телефон?»

Ответ не заставляет себя долго ждать.

«Асадов урод. Возвращайся в дом своего дяди».

Надо же. Сколько эмоций.

Мелькает догадка, которую стоит проверить.

«А что насчет Тимура Ахмедова? Он кто?»

Одна секунда. Две. Три…

Экран загорается.

«Осторожно. В твоей комнате прослушка».

Теперь и догадки проверять не тянет. Тем более, что мой неизвестный собеседник на какой-то своей волне.

Прослушка, значит.

Ну хоть не камеры.

Позвонить Саре не выйдет, но я смогу ей написать. Кем бы ни был тот человек, который мне пишет, а сейчас он сильно помог.

Убеждаюсь в этом, когда на следующий день Сару ко мне не пускают. Зато в доме появляется другой неожиданный гость.





6


Асадов сослался на меры безопасности. Якобы необходимо срочно обновить и усилить все системы наблюдения, прежде чем принимать гостей.

Он даже не стал заморачиваться насчет того, чтобы выдумать более логичный повод отказать Саре в визите ко мне.

Дядя не стал спорить. Вероятно, угроза со стороны неизвестного Ахмедова находится выше, чем странности поведения Асадова. И как бы там не было, сейчас именно этот тип заинтересован в том, чтобы меня защищать.

Однако пока он делает все, чтобы оградить меня от общения с другими людьми. Такое положение вещей напрягает.

Радует, что я хотя бы могу связаться с Сарой через сообщения на телефоне, иначе бы не знаю, как выдержала бы.

При первой же возможности спрашиваю Стеллу насчет мобильного.

— Мне ничего не передавали? — выдаю. — Дядя должен был отправить учебники. Думаю, мой телефон тоже нашли.

— Нет, ничего не было, — сухой ответ.

Продолжаю попытки наладить контакт, но наталкиваюсь на глухую стену. Кажется, эта женщина попросту меня не выносит. Без причины. Ну или мне возможная причина неясна. Ощущается все как неприязнь на пустом месте.

— Я ожидала, что ко мне приедет моя подруга, — продолжаю прощупывать почву. — Сара. Вы ничего не слышали? Без телефона я как без рук. Ни с кем нельзя связаться.

— Никто не приезжал, — опять без тени эмоций.

С тем же успехом могу пообщаться со стеной.

— Если вы что-нибудь узнаете, пожалуйста, скажите, — прибавляю.

— Разумеется, — она смотрит на меня с таким видом, будто только и ждет, чтобы я убралась куда подальше и отстала от нее с этими дурацкими расспросами.

Не задерживаюсь рядом с ней.

Тут все равно ничего нового не получится выяснить. Значит, надо двигаться в другом направлении.

Телефон решаю держать при себе.

Кто знает — вдруг мою комнату обыщут? Вернусь, а мобильного нет. Лучше не рисковать при таких условиях, ведь телефон — единственная ниточка, которая связывает меня с реальностью за пределами этого дома.

По поводу «обновления» системы безопасности Асадов лжет. Здесь все буквально напичкано камерами и датчиками движения.

А это лишь то, что я сама способна заметить.

Тогда сколько здесь всяких скрытых штуковин? Не говоря уже про многочисленную охрану.

Здоровенные бугаи бродят во дворе будто тени.

Высоченный глухой забор перед домом сильно выделяется на фоне остальной архитектуры. Некоторые особняки в этом районе окружены деревянными изгородями, а некоторые и вовсе цветочными клумбами. И только дом Асадова защищен под стать средневековой крепости.

Похоже, он не слишком верит в нейтралитет окружающей территории.

Прохаживаюсь по гостиной. Изучаю столовую. Заняться все равно больше нечем. А информация о месте, где я оказалась, будет не лишней.

Меня то и дело подмывает проверить свой телефон.

Вдруг тот незнакомец опять что-нибудь написал?

Не решаюсь достать мобильный. Может заметить кто-то из охраны. Или это попросту попадет на камеры.

Позже посмотрю.

Иду дальше. Хочу осмотреться на первом этаже. Однако в один момент передо мной вдруг возникает Стелла.

— Здесь крыло, где работает господин Асадов, — заявляет она.

— Хорошо, — киваю. — Мне как раз нужно с ним переговорить.

— Боюсь, он занят.

— Тогда я подожду, — невозмутимо, в тон ей.

— Это может занять много времени.

— Ничего страшного, не тороплюсь.

— Сейчас здесь ведутся работы.

— Я осторожно, — обещаю ровно. — Так, чтобы никому не помешать.

Кажется, на этом моменте у Стеллы слегка подергивается глаз из-за моей настойчивости. Она выдавливает улыбку, которая больше смахивает на жутковатую гримасу.

— Вам не рекомендуется здесь находится, — замечает наконец. — В целях безопасности.

Ну надо же. Как удобно.

— Хорошо, я не стану задерживаться, — киваю, проходя мимо нее. — Просто немного осмотрюсь. Хочу понять, где работает мой будущий муж.

Что они так от меня скрывают?

Или это уже из вредности?

Если Асадов работает, то скорее всего, в своем кабинете. Дверь будет закрыта. Вот и все.

Однако эта дама явно не хочет меня пропускать. Пусть и на какой-то один шаг вперед.

Вижу перед собой комнату, похожую на гостиную. Ничего необычного. Только слышится легкий возглас.

Оборачиваюсь и вижу, как с массивного кресла поднимается девушка, которую сразу не заметила из-за расположения мебели.

Высокая стройная блондинка. Эффектная. Наверное, не старше меня.

Стеллы будто и след простыл.

Кто это?

На кого-то из сотрудников она не похожа. Горничные здесь носят форму. Стелла тоже одета в элегантный костюм.

И не похоже, будто это кто-то случайный.

— Ну здравствуй, Ася, — блондинка слегка кривится, когда произносит мое имя, выделяет конец фразы особым тоном.

— Добрый день, — говорю спокойно. — Мы знакомы?

Она знает мое имя, но я вижу ее впервые. Внешность у девушки яркая, броская. Такую бы запомнила.

— Видимо, сейчас познакомимся, — протягивает она, словно нараспев, шагает ближе ко мне и произносит: — Эмилия.

Блондинка изучает меня так, будто оценивает.

— Ты сильно не радуйся, что Валид выбрал тебя, — вдруг бросает. — Это еще ничего не значит. Или ты думаешь, что раз он тебя в жены берет, то все уже решено?

Мои брови невольно приподнимаются.

Интересный гость у Асадова.

Значит, это «меры безопасности» не нарушает. Вопросов здесь никаких не возникает.

Хотя… откуда мне знать?

Может она тут вообще живет. И потому Стелла не хотела меня пропускать в это крыло.

— Его еще никто не смог удержать, — продолжает Эмилия. — И ты уж точно исключением не станешь. Ну женится он на тебе. И что? Сейчас свадьба это просто формальность.

Вероятно, она считает, что этим заденет меня. Не подозревает, что брак у нас фиктивный.

Ну что же, пускай.

— Далеко не каждая сможет удовлетворить Валида в постели, — добавляет блондинка. — Ты даже не представляешь, какие у него аппетиты.

Вот и хорошо. Разбираться с этим не собираюсь. Меня вполне устроит, если Асадов продолжить спать со всеми своими любовницами.

— Не знаю, чем ты его так зацепила, раз он вдруг решил жениться. Но тебе его не удержать. Не мечтай. Такие мужчины всегда ценят свободу. И в сексе им надо гораздо больше, чем неискушенная малолетка может дать.

Возможно, она старше, чем мне показалось. Не важно. Отмечаю главное — в планы Асадова блондинка не посвящена. Про клановые интриги ей ничего неизвестно. Видимо, не так они близки.

Уже сомневаюсь, что живет в этом доме.

— Молчишь, — почти шипит блондинка.

— Пытаюсь понять.

— Что? — хмыкает. — Тяжело?

— Да, — киваю. — Если у вас все так хорошо с Валидом, то почему вы сейчас все это на меня вывалили?

Она отшатывается назад, резко меняется в лице. Подозреваю, что причиной тому совсем не мой ответ. Может что-то бы и могло зацепить, но не до такой степени. Не с таким эффектом.

— Кто тебя пропустил? — хриплый голос звучит будто раскат грома.

Оборачиваюсь и вижу в дверном проеме Асадова. От его взгляда на уже сжавшуюся в комок блондинку мне самой становится не по себе.

— Валид, я…

— Разберись, — бросает Асадов, глянув в сторону.

Только теперь замечаю рядом с ним какого-то человека в костюме. Тот кивает и торопливо направляется прочь.

— Теперь — ты, — с расстановкой выдает Асадов, снова переключая внимание на блондинку.

— Я… извини, пожалуйста, — выдавливает. — Ты же обещал… ты…

Последнее произносит практически шепотом, едва различимо. Ее глаза наполняются слезами. Но не похоже, будто Асадова эта реакция трогает.

В комнате точно холоднее становится.

— Давай, — ледяным тоном говорит он.

Давит и тоном, и одним своим видом.

Блондинка дрожит, поворачиваясь ко мне.

— Извини, — шепотом.

— Не так, — резко обрывает Асадов.

И я непроизвольно вздрагиваю от хлесткости, которой теперь пронизан его голос.

Это совсем не тот человек, который предлагал мне фиктивный брак. И даже не тот, который вчера общался с моим дядей, практически поставив всех перед фактом переезда.

— Извините, — с напряжением выдыхает девушка.

Под взглядом Асадова бледнеет, вскоре повторяет громче:

— Извините, не хотела вас побеспокоить. Это… больше не повторится.

— Конечно, блять, не повторится, — сквозь зубы заявляет Асадов. — Пошла отсюда.

За считанные секунды красавица превращается в тень себя прежней. Спешит скорее удалиться из поля зрения Асадова.

Ну и сцена.

Нервно обнимаю себя руками.

— Это недоразумение, — говорит Асадов, когда мы остаемся наедине. — Но больше тебя никто не потревожит.

И почему от этого заявления мне самой лишь тревожнее становится?

А еще сознание царапает неприятная мысль.

Не потревожит — потому что меня больше за пределы моего крыла в доме не выпустят? Эта Стелла будто надзирательница в тюрьме. Не удивлюсь, если скоро не выйдет свободно куда-то пройти.

— Странно, что Сару не пропустили, — замечаю ровно, внимательно смотрю на него.

— Виновные будут наказаны, — кивает Асадов. — Лично этот вопрос под контроль беру.

— Я думала, что Сару не пропустили по твоему распоряжению.

— Временное неудобство.

— Я так и не получила свои вещи. Дядя должен был отправить книги, телефон, еще кое-что.

— Телефоном тебе пока лучше не пользоваться.

— Почему?

— Пока нежелательно. Не волнуйся, — хрипло произносит он. — Все скоро решу.

Чем дальше, тем сильнее Асадов действует мне на нервы.

— Интересная ситуация складывается, — говорю, не выдержав. — Значит, твои любовницы могут спокойно разгуливать здесь. А Саре приехать нельзя. Теперь еще выясняется, что и мобильным мне пользоваться не стоит. Что дальше? Ты меня в комнате закроешь? Запретишь выходить?

Асадов мрачнеет.

— Мне бы этого не хотелось, — говорит. — Но если так сложатся обстоятельства, то ничего нельзя исключать.

— Для моей безопасности?

— Да.

Чувствую, что ступаю на тонкий лед. Только на эмоциях несет вперед. Сейчас трудно притормозить.

— Мы иначе договаривались, — замечаю. — Когда ты предложил мне фиктивный брак, то обещал свободу. Учеба. Работа. Никаких ограничений. Теперь же я в твоем доме будто в клетке. Без связи с родными. А ведь мы еще даже не поженились. Знаешь, я уже совсем не уверена, что такие условия мне подойдут. Помолвку всегда можно расторгнуть.

Асадов надвигается на меня.

Невольно шагаю назад. Отступать вскоре становится особо некуда, потому очень скоро я упираюсь спиной в стенку.

— Помолвку нельзя расторгнуть, — тихо произносит Асадов, но как будто отрезает. — Ты живешь в моем доме. Что с церемонией, что без. Плевать. Ты моя жена.

Каждое новое словно чувствуется будто удар. Рублено, рвано.

И я все отчетливее осознаю, почему он настолько четко и методично решил обрезать мои связи с внешним миром.

— Ты по ходу многое не понимаешь, — продолжает он, и внутри все стынет от тех угрожающих искр, которые загораются в его глазах. — Сейчас я тебе объясню.





7


Асадов останавливается передо мной. Настолько близко, что я невольно смотрю по сторонам в безотчетном поиске путей для отступления. Только их нет. Массивный комод с одной стороны. Кресло — с другой.

Да и куда мне бежать?

Это же его дом.

Нужно выдохнуть. Попробовать договориться по-хорошему. Однако сейчас, глядя на его выражение лица, мне самой не верится, что это возможно.

Асадов выглядит жестко и непреклонно. Похоже, без разницы какие аргументы приведу. Он заманил меня в ловушку, создавая видимость «демократии» в нашем взаимовыгодном союзе. Теперь нет смысла что-то скрывать, вот он и показывает себя настоящего. Понимает, что никуда отсюда уже не денусь.

— Я думаю, мы сможем договориться, — все равно пытаюсь сгладить. — Мне важно учиться, потом найти работу. Думаю, мы могли бы обсудить компромисс. Такой вариант, который устроит всех.

Асадов продолжает пристально за мной наблюдать, склонив голову к плечу. Он закладывает ладони в карманы брюк.

— Да, — слегка кивает. — Такой вариант есть. Ты не будешь ни учиться, ни работать.

— Но ты… — на автомате пробую возразить.

Не дает.

— Это позор для мужчины, — чеканит он. — Если его женщина работает. Это значит, он не способен ее обеспечить.

— Мы же в Европе, — выдаю глухо. — Тут равноправие.

Однако последнее слово сейчас, когда я рядом с Асадовым, звучит инородно. Потому что там, где он, нечто такое в принципе невозможно.

— Ты вроде умная девушка, Ася, — произносит он с расстановкой, будто намеренно выделяя каждое новое слово. — Ты это серьезно?

— Мы не в Средних веках, когда женщинам все было запрещено. И я не понимаю, почему в нашу первую встречу ты говорил совсем иначе, — нервно мотаю головой. — Не ожидала, что ты окажешься таким лжецом.

Асадов криво усмехается.

— В чем ложь? — бросает невозмутимо. — Ты сама выбрала во что поверить. Какой нормальный мужчина позволить своей женщине заниматься такой ерундой? Тебе не придется работать. У тебя и так все будет. Наряды, драгоценности. Все, что захочешь.

— И как будет выглядеть моя жизнь? Заперта здесь? В четырех стенах?

— Не волнуйся, скучать тебе не придется. Активная светская жизнь. Выходы на приемы. Поездки со мной. Создание семейного уюта. Ты справишься. А главная твоя задача — рожать детей. Я хочу много наследников.

— Что?

Последние его заявления режут слух. Мой голос срывается от шока.

— Ты родишь мне здоровых и крепких сыновей, — невозмутимо произносит Асадов. — Гены у тебя хорошие. Клан Демидовых смогли одолеть только через подлость и предательство. К сожалению, даже у самых сильных игроков иногда случаются просчеты.

Оценивает меня словно племенную кобылу.

Но дело даже не в этих циничных заявлениях.

— Наш брак фиктивный, — выпаливаю.

— А секс будет настоящим, — спокойно говорит Асадов.

И хоть он не подается в мою сторону, не делает ни единого жеста, не шагает ближе ко мне, угроза нарастает за считанные секунды, чувствуется кожей.

Его взгляд ясно дает понять, какие у него намерения.

— Ты… я слышала, как ты сказал, что я не в твоем вкусе, — словно стараюсь ухватиться за соломинку.

Хотя он много чего тогда Теймурову выдал.

Это ничего не значит.

А может…

— Ты знал, что я слышу? — выпаливаю, не выдержав. — Знал, что я там? Ты намеренно тогда все разыграл?

Асадов и бровью не ведет.

— Ты красивая девушка, — ровно произносит он. — Кто бы устоял? Да, обычно я выбираю более… понятливых и покладистых. Но раз уж так сложилось, то я готов на компромисс.

Тянет влепить ему пощечину, однако включается инстинкт самосохранения.

Попала в ловушку. Надо выбираться. Аккуратно.

Лучше не злить Асадова. Не провоцировать ничем.

— Дыши, Ася, — хмыкает он. — Что ты так застыла? Тебе понравится, как я буду тебя трахать. Не строй из себя жертву. Тебе не идет.

Кажется, сейчас даже сердце не бьется. Кровь стынет в жилах. Тело каменеет от холода.

— Не трогай меня, — говорю тихо, но твердо.

— До свадьбы не трону, — выдает Асадов, однако выдохнуть у меня все равно не получается. — А потом дам тебе месяц. Может быть, два.

Его взгляд становится еще более острым и цепким.

— Я же не зверь, — заключает, пожирая меня глазами.

Не верю ему.

Не верю ни единому его слову.

Как бы там не сложилось, даже если именно сейчас он говорит правду, это ничего не меняет. Нельзя выходить за него замуж. Иначе окажусь навсегда в плену.



+++



К счастью, Асадова отвлекают. Кто-то из его помощников возникает рядом, и я пользуюсь этой возможностью, чтобы скорее уйти.

Сейчас он меня не тронет. Вероятно, традиции действительно очень для него важны. Но что будет после свадьбы?

Нет-нет. Проверять не хочу. Хватило с меня одной ловушки. Уже понятно, что нужно бежать.

Только как?

Вернуться в дом дяди. Но для этого нужно сперва выбраться отсюда. Из дома, который больше смахивает на неприступную крепость.

Пока мне приходит единственная идея. Написать обо всем дяде. Прямо.

Он должен помочь. Он заберет меня. И…

На самом деле, уверенности нет. Я же сама выбрала Асадова.

Останавливаюсь посреди лестницы, крепче сжимаю перила.

Кто знает, насколько реально забрать меня из дома Асадова сейчас?

После приходят на ум слова Сары. О том, что после моей ночевки здесь для других женихов союз со мной будет считаться позором.

Асадов и это просчитал наперед. На каждый новых ход у него заготовлен ответ. Мне нужно выйти замуж, а теперь я могу выйти замуж только за него одного.

Досада затапливает изнутри, сливается с захлестнувшим меня отчаянием.

Получается тупик.

Однако оставаться здесь не собираюсь. Одно дело фиктивный брак, и совсем другое — то, чего он хочет от меня. Если с какими-то ограничениями свободы можно было бы примириться, то спать с ним точно не собираюсь.

Напишу дяде. Потом видно будет.

Поднимаюсь на этаж, где находится моя комната, сворачиваю в коридор, когда вдруг слышатся голоса охранников. Они общаются между собой по-французски. Плохо понимаю этот язык, но имя различаю четко.

Именно имя и вынуждает меня замереть.

Марат.

Они говорят про Марата.

В напряжении вслушиваюсь.

— Нет, бред. Это не может быть Марат Ахмедов. Никто бы не выжил после таких ранений. Тем более, босс проверил.

— Знаю. Но ты видел того мужика? Один в один.

— Согласен. Тянет на брата-близнеца.

— Одна семья. Но все равно… чтобы такое сходство?

Шаги отдаляются вместе с голосами.

Обмираю. Прислоняюсь к стене, ощущая, как подгибаются ноги.

Наверное, речь про Рената. Хотя мне попадались его снимки, когда я пробовала что-то выяснить о Марате. Несколько фото. По ним тяжело судить, но я не сказала бы, что они как близнецы.

Ну то есть да, чем-то они похожи. Все-таки родные братья. Однако это не тот случай, чтобы можно было перепутать.

Может я неправильно поняла разговор? Ладно. В любом случае нет никакого смысла за это цепляться.

Если продолжу думать, то еще сильнее увязну. Тогда меня окончательно расшатает. А я должна выбраться из капкана.

Захожу в комнату. Закрываюсь на замок. Достаю телефон, чтобы скорее отправить сообщение дяди, но на экране входящее от незнакомца.

Читаю и леденею изнутри.

+++

Друзья, сегодня скидка на завершенную книгу про Рената (брат Марата), и я дарю вам промокоды!

Книга -



— Ненавижу тебя! — кричу, пытаюсь вырваться. — Убери от меня свои грязные руки!

— Ночью ты другое орала, — ухмыляется это животное, заваливает меня на спину и нависает сверху, хрипло продолжает: — Просила глубже. Жестче. Умоляла не останавливаться.

— Что? — в шоке смотрю на него. — Нет, я не могла.

— А ты ничего, — заявляет он. — Никогда бы не подумал, что такая заучка как ты даст фору бывалым девкам.

Ужас. Прошлую ночь не помню, а утром просыпаюсь в одной постели с этим подонком.

Красивый. Богатый. Опасный. Многие девушки мечтают, чтобы он хоть раз обратил на них внимание. А я хочу только сбежать.

Он жестокий, дикий, абсолютно неуправляемый. И главное — злейший враг моей семьи.

Неужели этот ублюдок и правда стал моим первым мужчиной?

Хочу стереть все из памяти, как страшный сон.

Но… вдруг оказывается, что теперь я должна стать его женой.

J2g7A2g_

SDMbFQvZ

tloRTflW

Книга тут -





8


Перечитываю сообщение несколько раз.

«Завтрак не трогай. Тебя хотят отравить».

Сердце судорожно сжимается. Меня все сильнее потряхивает от осознания смысла этого предупреждения.

Если в доме Асадова возможно нечто такое, то на какую безопасность я вообще могу рассчитывать?

А вдруг это сам Асадов и…

Нет. Не похоже. В сегодняшнем разговоре с него словно маска слетела. Теперь сомневаться в его намерениях не приходится. Он грамотно разыграл свою партию. Сделал все, чтобы я по доброй воле его выбрала. Ему нет смысла избавляться от меня. Цели у этого типа совсем другие.

Значит, это кто-то другой. И тут вариантов множество. От какой-нибудь одержимой любовницы Асадова до кого-то обиженного жениха.

И про главных моих врагов забывать не стоит.

Люди моего дяди убили многих в отеле. Но главари сбежали, пользуясь моментом всеобщей потасовки.

Завтрак не трогать…

А что насчет обеда и ужина? И как мне тут жить? Ну понятно, что надо выбираться из этой западни. Однако первое время, пока еще не успела придумать план побега.

Смотрю на сообщение. Решаю, что плевать мне на прослушку. Раз тут такое разворачивается, то пусть дядя меня отсюда забирает.

Причина безопасности отлично сработает.

Почему-то нет ни единого сомнения в предупреждении незнакомца. Наоборот, его слова будто еще сильнее подтверждают то тревожное ощущение, которое назревало внутри меня и прежде.

Набираю дядю — ничего. Гудки вообще не идут. Пробую позвонить Саре — та же картина.

Смотрю на значок сети — вроде бы отображается нормально. Но если так, то почему ни один вызов не проходит?

Пытаюсь дозвониться еще несколько раз. Ничего.

И тут дисплей вспыхивает. Новое входящее всплывает на экране.

«Ты не сможешь никому ни написать, ни позвонить. Асадов заблокировал доступ для сторонних сим-карт. Связь есть только со мной, потому что я взломал твой телефон».

Некоторое время тупо смотрю на экран.

Ярость поднимается внутри. В один момент оцепенение все же спадает. И я начинаю лихорадочно набирать ответ на сообщение.

«Как? Ну то есть… я должна связаться с дядей. Мне надо ему позвонить. Взломай мой телефон так, чтобы я смогла это сделать».

Не разбираюсь в технических деталях. Но если незнакомец пишет мне, а я могу отправить ему сообщение, то вероятно, есть возможность еще кому-то написать или даже позвонить.

Взгляд впивается в дисплей.

Сообщение не уходит.

Нет, нет. Только не это!

Ну что за…

Не отправлено. Не прочитано.

Растираю ладонью гудящий от напряжения затылок.

Экран гаснет, но практически сразу опять вспыхивает.

«Не выйдет».

Новое сообщение от незнакомца, пока мое так и не прочитано. Да что там — зависает без отправки.

Но он прочитал.

«Ты же читаешь» — отправляю ему.

Короткая пауза.

«Прямой доступ к твоему телефону».

Ладно.

«Как мне написать дяде?»

На этот раз пауза затягивается, и чтобы окончательно не впасть в истерику, начинаю ходить по комнате. Так хоть немного легче дышать.

«Он уже пытается забрать тебя. Об этом не думай. На завтраке ничего не ешь. Если будет новая опасность, я отправлю предупреждение».

Наверное, это должно меня успокоить. Но я ни тени спокойствия не чувствую. Скорее уж волнение разгорается с новой силой.

Зачем Асадов устроил эту блокировку? Подозревает, что у меня все же есть телефон?

Странно. Слишком сложно.

Видимо, все проще.

Я же общалась с Сарой. Возможно, после того, как ее не пропустили, дядя решил меня забрать? Вот Асадов и отрезает любые возможности для нашей связи.

Иначе почему незнакомец написал, что меня пытаются забрать?

Вопросов все больше с каждой новой прошедшей секундой.

Снова набираю сообщение.

«Кто ты? Откуда ты столько знаешь?»

На этот раз мне кажется, что ничего в ответ уже не придет. Проходит слишком много времени. Однако наконец экран подсвечивает входящее сообщение.

«Я за тебя».

Лаконично.

Вероятно, я совсем на грани, ведь даже это короткое послание от неизвестного человека действует успокаивающе.

По крайней мере у меня есть хотя бы какая-то связь с миром за пределами Асадовского особняка.

Вскоре экран мигает опять.

На этот раз ответ длиннее.

«Я найду способ, чтобы ты могла звонить и писать родным. Потребуется время. Ты под моей защитой. Всегда. Все будет хорошо, Ася».

Доверять какому-то постороннему типу, который даже не представляется, — просто безумие.

Но я делаю именно это.



+++



На следующее утро меня приглашают на завтрак вниз. Вместе с Асадовым за одним столом.

Ну как «приглашают»?

Стелла с видом надсмотрщика сообщает мне, что необходимо спуститься в столовую.

— В этом доме четкий распорядок, — заявляет она.

Еще вчера никакого распорядка не было.

Но я не спорю.

Утром незнакомец опять отправил предупреждение насчет завтрака. Связь так и не появилась. В любом случае к еде за столом притрагиваться не собираюсь.

Конечно, Асадов мое поведение замечает. Мрачнеет.

— Тебе ничего не нравится? — спрашивает он. — Скажи, что хочешь. Повар приготовит.

— Не в этом дело, — говорю.

— А в чем? — внимательный взгляд сканирует мое лицо.

— Я привыкла доверять интуиции. Часто меня это выручало. Сегодня видела дурной сон.

— Вот как, — хмыкает. — Что же тебе приснилось?

— Что моя еда на завтраке будет отравлена.

Глаза Асадова холодеют. Выражение лица будто каменеет, когда я выдаю ответ спокойным тоном.

Некоторое время он пристально смотрит на меня.

— Собрать охрану, — бросает резко.

Его помощник пытается что-то сказать, но не успевает…

— Всех, кто был на первом этаже и рядом с кухней, — чеканит Асадов. — Собрать здесь. Сейчас.

После он резко поднимается со своего стула.

— Ты, — поворачивается к Стелле.

Вижу, как Асадов слегка приподнимает бровь. И моя надсмотрщица от этого малейшего изменения в его мимике настолько бледнеет и сжимается, что во мне невольно просыпается жалость.

Будто другой человек.

— Нет, я не думаю, что нечто такое возможно, — бормочет она. — Мы все очень тщательно проверяем. Особенно в этот период. Мы строго следуем всем вашим распоряжением.

Вообще, думала, он мне не поверит.

Но Асадов относится к сказанному очень серьезно. И разбирательство не заставляет себя ждать.

+++

Промо на горячую завершенную историю про Рената Ахмедова! И на нее сегодня еще скидка действует -

Kl76NTTd

uqGxOsgN

Книга тут





9


За считанные секунды охранники собираются внизу, встают один рядом с другим. Одна линия вдоль гостиной, перед столом.

Асадов внимательно наблюдает за ними. Когда уже все в сборе, он кивком приказывает закрыть двери, после обращается к стоящим перед ним охранникам.

— Еда за столом отравлена, — говорит он. — Кто это сделал?

Ощущение, будто его взгляд сканирует каждого.

Я тоже невольно смотрю на охранников. Кто-то из них словно бы тушуется после такого резкого вопроса. Кто-то слегка слегка бледнеет.

По комнате проносится легкий гул. Никто не решается ничего лишнего произнести. Но выдохи и вдохи становятся шумнее.

Напряжение нарастает за секунду.

Асадов неторопливо проходится вдоль ряда своих охранников, окидывает пристальным взглядом каждого из них.

Холод сковывает мой позвоночник. Просто от этой картины.

Он что, как детектор лжи способен распознать ложь? По глазам поймет, кто виновен?

Насколько бы не был Асадов проницательным, а нечто такое не самый надежный источник.

Человек может просто волноваться. Или…

— Ты, — вдруг бросает Асадов.

Сориентироваться не успеваю. Все происходит слишком быстро. Практически молниеносно.

В руке Асадова что-то мелькает. Один миг — лезвие ножа уже прижато в горлу охранника.

Стальной блеск слепит, когда на него падает луч света, пробивающийся из окна. Яркая вспышка режет мои глаза.

Дежавю. Меня будто переносит назад в прошлое. Тогда нож был возле горла Марата.

А что если…

Тошнота подкатывает к горлу, мешая сосредоточиться. Но ум включается, и я понимаю, что Асадов не мог быть одним из нападающих.

Мой дядя это проверил. Сразу. К тому же, сам Асадов подоспел на помощь к его людям. Если бы он был среди нападавших, то не успел бы показаться быстро.

Насчет Теймурова и Карданова дядя так мне и не ответил. Вероятно, там не было четких улик. И вероятно, по той же причине он потому не стал настаивать на их кандидатурах при выборе мужа.

Но на самом деле, виновен мог быть кто угодно. Что местные, что приезжие.

Охранник смотрит на Асадова, тихо произносит:

— Босс, я вас хотел защитить. Эта девушка… она приносит несчастья. Она из проклятого рода. Так ее мать когда-то принесла смерть в клан Демидовых. А она сама привела к убийству Ахмедова. Она проклята!

Охранник говорит это с таким чувством уверенности, что меня еще сильнее прошибает холодом.

— Что за бред? — резко обрывает его Асадов. — Кто тебе мозги прочистил?

— Я…

— Кто?

— Я… сам.

— И яд сам достал?

— Нет, мне передали, но я сам это…

— Кто передал?

— Босс, прошу вас, послушайте, она проклята и…

Асадов делает шаг в сторону. Его массивная фигура закрывает вид на охранника. И дальше доносится хрип вместе с омерзительным булькающим звуком. А после тяжелый звук падения тела.

Асадов поворачивается. Его руки в крови. Черный костюм, вероятно, тоже. Просто этого не видно. Он вытирает нож платком. Небрежный жест, полное спокойствие.

Все молчат. Гробовая тишина вокруг.

— Вас допросят мои помощники. Если кто-то действовал вместе с этим уебком или хоть как-то был в курсе его помешательства, вам лучше сразу признаться. Предательство не прощаю. Но чистосердечное признание ценю. Ваша семья не понесет наказание. А иначе.

Он снова обводит охранников взглядом.

— Я все равно выясню правду. Вы знаете, что будет.

Асадов убирает нож.

— И еще. Если я хоть раз здесь услышу про эту хуйню с проклятьями. Что в шутку, что в каком-то гребаном обсуждении. Лично вырежу язык. Чтобы лишнего не трепали. Она — моя жена. Любое слово против нее — сказано против меня. Всем ясно?

Слышатся согласные возгласы.

Асадов делает знак, что можно расходится. Но жестом задерживает Стеллу, которая все это время будто тень жалась к стене.

— Ты должна была ее защищать, — резко произносит он. — И как ты с этим справилась?

— Хозяин, я… — чуть слышно.

— С тобой разберусь позже, — обрывает Асадов. — Уведите ее.

По его ледяному тону и каменному выражению лица становится ясно, что эту надзирательницу больше не увижу.

Если она вообще останется жива.





10


— Мне нужно вернуться в дом моего дяди, — говорю, глядя на Асадова. — Здесь я не чувствую себя в безопасности. Меня только что собирались убить. Неизвестно, сколько еще таких попыток будет. И что вообще может меня ждать тут в будущем.

Просто не могу не воспользоваться такой возможностью. Хотя понимаю, что Асадову моя идея не понравится. Попробовать все равно стоит.

Он изучает меня молча. После коротким кивком головы приказывает всем выйти.

Вероятно, мой выпад можно расценить как неуважение к хозяину. Ну что же, эмоции берут верх. Только в чем я не права?

Тело убитого охранника убирают так быстро и ловко, что не успеваю заметить, когда это происходит. Отвлекает зрительный контакт с Асадовым.

Вскоре мы остаемся наедине. Воздух звенит от напряжения, которым буквально пронизано все вокруг.

— Вопрос решен, — прохладным тоном произносит Асадов. — Тебе больше не придется ни о чем волноваться.

— Я так не думаю. Завтра кто-нибудь из твоих людей опять решит, будто я проклята и, — невольно дергаю плечом. — Я даже поесть спокойно не смогу.

— Буду проверять твою еду лично, — мрачно бросает он.

— Спасибо, конечно, но где гарантии, что кто-нибудь не захочет избавиться и от тебя?

— Ася, если я говорю, что вопрос решен, значит, так и есть, — отрезает таким тоном, что возражать ему больше не тянет.

Дуэль взглядов продолжается.

Повисает тишина.

Его обращение ко мне по имени не смягчает, а усиливает давление. Пусть голос не повышается, достаточно выразительного тембра. И взгляда, который будто добирается до мозга, сканирует все до мелочей.

— Я здесь еще не закончил, — добавляет Асадов. — Будет проведена работа, после которой никаких проблем не возникнет.

Еще не все наказаны. А когда он закончит, то никто из выживших не рискнет хоть в чем-то идти против решений своего босса.

— Да, многие не рады нашей свадьбе, — говорит Асадов. — По разным причинам. Но это не имеет никакого значения, потому что я больше всех заинтересован в твоей защите.

Ну это он мне уже дал понять. Раньше. У него большие планы — и на мое наследство, и на рождение детей, и на то, чтобы освоить новую территорию. Видимо, по его мнению, это должно меня успокоить, но пока что получается с точностью до наоборот.

Паника захлестывает, и я понимаю, что здесь никогда не буду в безопасности по-настоящему. Отсюда надо бежать. Однако никто меня так просто не выпустит. Дядя мог бы попробовать забрать — и то не факт, что это сработает. Про попытку отравления он не в курсе. Связаться с ним не могу. Если тот незнакомец не поможет мне наладить контакт.

— Хорошо, а как я могу… — начинаю было.

Стук в дверь прерывает.

Асадов поворачивается на звук с заметным недовольством.

После короткой паузы стук снова повторяется.

— Босс, доставили срочное письмо.

Асадов мрачнеет.

— Заходи, — выдает резко.

Дверь осторожно приоткрывается, в комнату заходит какой-то человек. И наблюдая за ним на автомате, не могу не заметить, как он с опаской обходит кровавые следы на полу. Поравнявшись с Асадовым, передает ему конверт.

Тогда, в день нашей помолвки, тоже было срочное письмо. Невольно провожу параллель. Сейчас во всем этом хаосе только того непонятного Ахмедова не хватало.

А с другой стороны — вдруг какие-нибудь перемены дадут лазейку?

— Босс, необходимо дать ответ, — тихо произносит помощник.

Странно, как он вообще решается заговорить.

Асадов будто каменеет, пока его взгляд проходится по строчкам письма. В его глазах словно сплошная чернота.

— Ответ? — с темной иронией. — Никакого ответа не будет. Неизвестно откуда взявшийся уебок. Он никто, чтобы я время тратил.

Похоже, моя догадка насчет «нового и неизвестного» Ахмедова подтверждается.

Но что в письме?

Асадов сминает бумагу, отбрасывает клочок небрежным жестом, помощник торопливо подбирает лист. Увидеть содержание невозможно.

Опять про свадьбу?

Кажется, нет. Асадов об этом наверняка знал, не было бы удивления и такой ярости. Вероятно, там что-то другое. Адресовано напрямую ему. Но что?

Вижу, его помощник собирается что-то произнести.

Асадов обрывает его жестом.

— Проведи мою жену в ее комнату, — говорит он. — Потом я дам новые распоряжения.

Вот и все. По его реакции понятно, я и так много лишнего сегодня увидела и услышала. Хватит.

+++

Девочки, у меня вышла горячая новинка, проды каждый день, завершение 31 мая, это будет короткий роман, успевайте добавить -





11


Нужно выяснить, что в письме. Второго шанса не будет. А я хочу понимать, что происходит вокруг меня.

От чего отказался Асадов?

Сам он вряд ли станет мне что-то объяснять. Поэтому остается только этот его помощник.

Спросить прямо?

Отметаю эту идею. Нет смысла. Чувствую, что ничего не расскажет. Скорее всего, есть запрет. Любые вопросы привлекут еще больше внимания.

Хорошо. Тогда как быть?

Мы уже поднимаемся по лестнице. Времени совсем немного. Нужно что-то срочно делать.

Я видела, как он спрятал смятое письмо в карман пиджака. Сейчас этот карман как раз с моей стороны. Но не могу же я просто сунуть туда руку.

Приходит идея, которую некогда анализировать.

Впереди остается всего несколько ступенек, и я делаю вид, что подворачиваю ногу, спотыкаюсь и хвастаюсь за своего спутника. Цепляюсь пальцами за его пиджак.

Сердце дико колотится, кровь ударяет в лицо, а меня всю трясет. Сама не знаю, как удается вытащить письмо.

Вероятно, помогает то, что эта ситуация выбивает из колеи и самого помощника Асадова. Положение двусмысленное. Невеста его босса наталкивается на него. Неизвестно, как это могут потом трактовать.

Он тушуется от неожиданности. Старается поддержать меня. А я тем временем сую смятый листок в карман джинсов.

— Моя нога… — простанываю от мнимой боли.

— Вы можете идти? — взволнованно спрашивает помощник.

— Не знаю.

— Я договорюсь, чтобы пришел врач. Как вы? Давайте позову кого-то…

— Стойте, мне кажется, — запинаюсь. — Нога болит, но идти могу. Извините, так глупо получилось. Не понимаю, как я могла споткнуться.

— Не волнуйтесь. Думаю, лучше в любом случае вызвать врача.

Хорошо, что Асадов смял листок, и теперь я смогла без проблем спрятать его в своем кармане.

Не верю, что сделала это. Чувствую себя какой-то воровкой, но выхода не было. Надо понять, что здесь творится.

Закрываюсь в своей комнате, достаю письмо. Текст на французском, и я чувствую досаду, ведь не смогу это перевести. В телефоне есть приложение, однако без Интернета оно не работает.

Всматриваюсь в текст. Очень сложные конструкции, витиеватые. Тут что-то формальное, но…

Перечитываю раз за разом. Конечно, могу легко что-то упустить, но некоторые фразы попросту нельзя понять иначе. Все четко.

Тимур Ахмедов бросает вызов Валиду Асадову. Он требует бой. Из-за его невесты.

Здесь мое имя.

Ася Демидова.

Опять просматриваю текст. Эти фразы и правда нельзя понять иначе. Теперь в памяти всплывают еще и слова Сары по поводу планов этого Ахмедова. Он может бросить вызов, чтобы расторгнуть нашу помолвку.

Разрываю письмо, выбрасываю в унитаз и смываю.

Не хочу оставлять никаких улик. Пусть лучше Асадов не догадывается, что я узнала.

Конечно, его помощник может что-то заподозрить, не найдя письмо у себя в пиджаке. Но для него разумнее будет промолчать, а сам Асадов в этой бумажке не был заинтересован.

Хорошо. Что теперь?

Асадов от боя отказался. Только не похоже, что этот непонятный Тимур легко сдастся. Наверное, он продолжит… писать письма?

Внутри поднимается тревога.

Асадов мне совсем не нравится. От него надо бежать. Но тот Ахмедов вообще неизвестен. И опасен. Один хуже другого.

Если бы я хотя бы могла позвонить дяде.

Достаю телефон, отправляю сообщение.

«Привет. Когда у меня будет связь?»

Ответ приходит быстро.

«Все хорошо. Не переживай».

Его манера общаться подбешивает.

«Ты обещал».

Короткая пауза.

«Нужно время».

Время, которого у меня нет. Раздраженно прохаживаюсь по комнате. Пытаюсь переварить то, что успела узнать.

Экран мобильного вспыхивает.

«Скоро я тебя заберу».

Сердце падает в пятки. Застываю на месте, глядя на дисплей. Может, нечто такое и могло бы порадовать, но…

«Я тебя не знаю».

Долго ждать не приходится.

«Узнаешь».



+++



На следующий день меня ждет сюрприз. Появляется новая надзирательница, надо признать более приятная, чем Стелла, и сообщает, что вечером мы с Асадовым должны посетить закрытое мероприятие.

— Я помогу вам собраться, — говорит она.

Неожиданно.

Он держит меня взаперти. Но теперь вдруг решил вывести в свет? Хорошо, почти уверена, что там будет мой дядя. Наконец, смогу поговорить с ним.

Аккуратно пробую расспросить насчет мероприятия.

— Мне бы хотелось понимать формат, — замечаю. — Так я могла бы лучше подготовиться.

— Не волнуйтесь, достаточно вашего присутствия. Это формальное мероприятие, которое давно планировалось. Сразу после него вы сможете заключить брак.

— Сразу?

— Завтра.

— Но я думала, — стараюсь подавить эмоции. — Это произойдет немного позже.

— Хозяин позаботился обо всем, — улыбается. — Вам так повезло.

Повезло — не то слово.

Хотя сейчас главное — оказаться за пределами этого особняка. Строю разные планы на выход, но реальность вносит свои коррективы.

Мы едем куда-то за город, еще дальше. В другой особняк.

Да, я оказываюсь среди людей, но отойти от себя хоть на шаг Асадов не разрешает. Вокруг его охрана.

Дядю не вижу. Напряженно ищу взглядом его или Сару, или кого-то из помощников, которых знаю, но здесь нет ни единого знакомого лица.

Вся на нервах.

Обратиться к незнакомым людям? Просить о помощи? Но любой здесь может оказаться врагом.

По залу проносится гул. Все словно в одну сторону поворачиваются. Кажется, кто-то важный пришел. Или в чем дело?

Мелькает мысль, что это может быть мой дядя. Тоже поворачиваюсь в сторону массивного проема.

И…

Холодею, не в силах ни то что сдвинуться с места, а даже просто моргнуть. Смотрю перед собой и не верю собственным глазам.

В проеме показывается массивная фигура.

Высокий. Мощный. До боли знакомый.

Мое сердце застывает. Кровь леденеет в жилах.

В просторный зал заходит…

Марат?





