Глава 1


Пробуждение… Оно было не просто плохим. Оно было откровенно паршивым, из тех, что заставляют жалеть о самом факте своего существования.

Первым ударил молот боли, раскалывающий череп изнутри. Не острая, режущая боль, а тупой, пульсирующий ритм в висках, словно там, за костью, поселился неумелый барабанщик-сатанист, отбивающий дьявольскую дробь с каждым ударом сердца. Вторым пришел сушняк. Не просто жажда, а ощущение, будто горло засыпали раскаленным песком Сахары, а потом отполировали наждачкой. Язык, распухший и шершавый, ворочался во рту как дохлая, высохшая на солнце ящерица. Сознание возвращалось неохотно, рваными клочьями, цепляясь за спасительные, темные обрывки небытия, но реальность была настойчива и безжалостна.

Прежде чем я успел до конца очухаться и собрать воедино осколки мыслей, в нос ударил запах. Тошнотворный, кисло-сладкий, безошибочно узнаваемый смрад. Запах блевотины. Иронично, но эта вонь прояснила сознание лучше, чем мог бы сделать ушат ледяной воды. Я попытался поморщиться, но даже это простое движение лицевых мышц вызвало новую волну тошноты, подкатившую к горлу.

Хотя нет… Все оказалось еще хуже. Это не просто запах. Это и есть блевотина. Липкая, остывающая лужа мерзких излияний собственного организма пропитала футболку и неприятно холодила кожу на спине и плече. Осознание этого факта окатило ледяной волной омерзения, заставив содрогнуться. И все бы ничего, мало ли что в жизни бывает, но это откровенно не то, чем мне запомнились последние мгновения перед сном. Я отчетливо помню, как ложился спать. У себя дома. В своей чистой, свежезастеленной кровати. Абсолютно трезвый и в адекватном состоянии. А сейчас…

С трудом, опираясь на липкий, шершавый пол подрагивающими, непривычно слабыми руками, я заставил свое отравленное тело принять сидячее положение. Комнату качнуло, словно палубу корабля в девятибалльный шторм. Я зажмурился, вцепившись пальцами в пол и пережидая приступ головокружения, и, наконец, огляделся. Увиденное мне категорически, до скрежета зубовного, не понравилось.

Это не моя спальня. Это даже близко не мой дом.

Крошечная однушка, а точнее — студия. Навскидку, квадратов двадцать пять, может, тридцать. Большая, если это слово здесь вообще применимо, комната, выполняющая функции и гостиной, и спальни, и черт знает чего еще. Потрепанный диван с вылезшими кое-где пружинами, видавший лучшие дни еще при Никсоне. Неуклюжий шкаф из дешевого ДСП с отслаивающейся по краям пленкой «под дерево». Письменный стол, заваленный какими-то бумагами и пустыми упаковками от лапши быстрого приготовления. В углу ютится кухонный гарнитур — пара шкафчиков, мойка с горой грязной посуды и электрическая плитка на две конфорки. Все выглядело не просто неказисто, а убого и безнадежно. В сравнении с моим просторным частным домом, который я своими руками поднимал из руин последние десять лет, это место выглядело как собачья будка рядом с дворцом.

Но главный вопрос был не в этом. ЧТО. Я. ЗДЕСЬ. ЗАБЫЛ?

Мысли путались, цеплялись одна за другую. Похитили, насильно напоили до беспамятства и бросили здесь? Бредовая идея. Кому я нужен? Друзья устроили какой-то идиотский, за гранью добра и зла розыгрыш? Нет, ни разу не в их духе. Да и практически все они в городе, за сотни километров отсюда. Им что, делать нечего, кроме как ехать посреди ночи, чтобы провернуть такую сложную и бессмысленную операцию? Плюс, нужно же было меня как-то вытащить из дома, не разбудив, влить в меня литры алкоголя... Нет, не сходится. Абсолютно.

И только сейчас до моего все еще не шибко соображающего разума дошло. То самое несоответствие, которое подсознание настойчиво игнорировало, но оно все лезло и лезло наружу, вызывая глухую, сосущую тревогу. Тело! Габариты! Мои руки! Какого черта они выглядят такими… тощими и нежными? Это не мои рабочие, жилистые руки, покрытые густой сеткой старых шрамов и трудовыми мозолями от десятилетней работы с деревом и металлом! Руки, которые могли одним точным ударом кулака загнать гвоздь-сотку в сосновую доску и не заметить. А эти… Эти годились разве что для нажимания кнопок на клавиатуре или перелистывания страниц. Да и в целом, я ощущаю себя как будто… ниже? Легче?

Сложно. Слишком много вопросов и ни одного ответа. Знаю лишь то, что ничего не знаю. Но разобраться надо. С твердым намерением найти хоть какую-то зацепку, я, пошатываясь, направился в единственную отдельную комнату в этой студии — ванную. Каждый шаг отдавался гулкой болью в голове, тело нещадно ломило, но с горем пополам я оказался внутри. Грязная… было бы слишком мягко сказано. Въевшаяся желтизна на фаянсе унитаза, глубокая трещина на раковине, кое-как заклеенная серым скотчем, скользкий дешевый обмылок вместо нормального мыла. От единственной лампочки без плафона исходил тусклый, мертвенный свет. Все здесь вопило о бедности, безразличии и запущенности. Мой взгляд уперся в замызганное, покрытое высохшими брызгами зеркало над умывальником. Именно в это зеркало я и посмотрел.

— Да ну нахуй, блядь! – вырвалось у меня хриплым, чужим юношеским голосом. Я отпрянул от зеркала так, будто оно было прокаженной зомби-тварью с часовым взрывным механизмом на груди.

Из зеркала на меня смотрел… не Я. Это если вкратце. А если не вкратце, то на меня смотрел юноша лет девятнадцати. Растрепанные темно-русые волосы, большие карие глаза, в которых плескалась смесь животного страха и растерянности, и довольно обычное, ничем не примечательное лицо. Ни моей привычной трехдневной щетины, ни сетки морщин у глаз, ни глубокого шрама на подбородке, оставленного сорвавшейся стамеской пару лет назад. Просто гладкая, бледная кожа с едва заметными следами подростковых прыщей. Тощее телосложение, рост порядка метра семидесяти пяти, если судить по грубым прикидкам. Из одежды – серая, пропитанная рвотой футболка и клетчатые хлопковые шорты.





Я стоял, как громом пораженный, и смотрел на отражение, но видел не его. Перед внутренним взором встала другая картина. Моя мастерская в гараже. Запах озона от работающего сварочного аппарата, смешанный с терпкой сладостью сосновой стружки. Мои руки, о которых я так некстати подумал ранее… Я помнил их до мельчайших деталей. Широкая, мозолистая ладонь, способная без труда обхватить торец бруса «сотки». Сеть мелких белесых шрамов – память о сорвавшихся сверлах, острых кромках металла и занозах, которые уже стали частью рельефа кожи. Под ногтями – въевшаяся, почти перманентная темная полоска смеси машинного масла и древесной пыли, которую не брал ни один растворитель. Эти руки были инструментом, продолжением моей воли. А то, что я видел сейчас у себя и в зеркале… Эти бледные, узкие ладони с тонкими пальцами пианиста или художника, они вызывали у меня не просто отторжение, а какое-то глубинное, животное чувство неправильности. Словно мне подменили не просто тело, а саму мою суть. Я сжал кулаки, чувствуя, как непривычно хрустнули тонкие суставы. Нет, это абсолютно точно не мои кулаки.

Как? Как я оказался в теле этого… парня? Почему именно я? Что стало с моим настоящим телом? Кто этот парень вообще такой? Что, черт возьми, делать дальше? Вопросы роились в голове, как взбесившиеся пчелы, и без того не желающая утихать похмельная боль превратилась в оглушающую мигрень.

С трудом стянув с себя заблеванную одежду и брезгливо отшвырнув ее в угол, я залез под холодный душ. Ледяные струи немного привели в чувство, смывая не только грязь, но и часть первобытного шока. Решив пока не забивать свою туго соображающую голову тысячей и одним вопросом, я, обойдя блевотное пятно на полу, рухнул на диван.

Разлегшись и уставившись в потрескавшийся, испещренный мелкими морщинами потолок, я старался ни о чем не думать. Удивительно, но меня начало клонить в сон. Это хорошо. К черту проблемы, утро вечера мудренее. Во мне все еще теплилась слабая, иррациональная надежда, что все происходящее — это всего лишь сон. Дурной, жутко реалистичный, чертовски страшный, но просто сон. С такими обнадеживающими мыслями я снова провалился в царство Морфея, и даже головная боль, наконец, отошла на второй план.





Сколько я так спал… понятия не имею. Но когда я проснулся, за окном уже царила густая, бархатная ночь. Город жил своей жизнью: неоновые вывески и фонари бросали на стены комнаты причудливые, пляшущие тени, доносился гул машин и далекий, тоскливый вой сирены. Ночной Нью-Йорк, должно быть, прекрасен, вот только на улицы Адской Кухни ночью лучше не соваться. Тебе крупно повезет, если просто отнимут кошелек и смартфон, а не жизнь. Хотя, есть шанс, что Дьявол Адской Кухни услышит твою молитву о помощи и разберется с бандитами. Но что он попросит взамен? Простого линчевателя Дьяволом за красивые глазки не назовут…

— Какого?.. — прошептал я в пустоту, внезапно осознав, что эти мысли… не совсем мои.

Они нахлынули внезапно, словно прорвавшаяся плотина. Чужие воспоминания, чувства, эмоции. Я — Джон Томпсон. Сирота. Студент Нью-Йоркского Колледжа Искусств. И я по уши влюблен в рыжеволосую девчонку-одногруппницу. Ту самую, которую буквально вчера застал с другим. С богатеньким мажором, что приехал за ней на блестящей Ауди, чья цена превышает стоимость этой съемной студии в несколько раз. Осознание этого ударило по мозгам Джона настолько сильно, что он не удержался и потратил последние деньги на дешевый виски. Решил утопить горе в алкоголе. И, судя по всему, утонул сам.

Нет! Нет! НЕТ! Я — Александр Никифоров! Тридцативосьмилетний холостяк-фрилансер, немного мастер на все руки по моему личному скромному мнению, что последние десять лет жил в своем родном ПГТ, восстанавливая из руин частный дом, доставшийся в наследство от родителей. Никаких глупых подростковых влюбленностей в рыжеволосых бестий, никаких богемных колледжей искусств и уж точно никакого акта бессмысленного самоубийственного алкоголизма, который, вероятно, и оборвал страдания этого чертова Джона Томпсона!

— Я — это Я, пусть и с воспоминаниями неопытного придурка из США! – заявил я твердо и четко в пустоту, закрепляя этот немаловажный факт в первую очередь для самого себя.

Одно дело — просто осознавать, продолжая путаться в собственных мыслях, пытаясь отделить зерна от плевел, а другое — твердо знать, что именно твоя личность является превалирующей. Я — Александр, неведомым образом попавший в тело этого паренька.

И на мгновение меня накрыло. Не паникой, нет. Глухой, черной, беспросветной тоской. Дом. Мой дом. Десять лет жизни, вложенные в каждый кирпич, в каждую доску. В памяти всплыл терпкий запах свежей сосновой стружки, когда я строгал доски для веранды. Ощущение привычной тяжести любимого молотка в руке — старого, советского, доставшегося еще от отца, а ему — от его отца. Вид багрового заката с крыльца, которое я закончил всего месяц назад. Все мои труды, все планы… Все это просто стерли. Словно меня и не было. Что стало с моим телом? Оно просто умерло во сне? Лежит сейчас, остывает в доме, который теперь, за отсутствием у меня наследников, отойдет государству? От этих мыслей в горле встал тяжелый ком, а глаза предательски защипало.

Все, что мне остается… это смириться.

Сущность, закон мироздания или просто злая шутка Вселенной — что бы ни стояло за моим переселением, оно находится за гранью моего понимания. Вариантов действий немного. Либо прыгнуть с крыши, закончив эту нелепую историю, либо… просто жить.

Именно жить я и собирался. Воспоминания «тушки» наконец-то улеглись, выстроились в более-менее стройную картину, и теперь я мог отделить их от своей основной личности. Они были… тусклыми, словно старая выцветшая фотография. Мысленно прогнав биографию Джона Томпсона, я понял, что парень мне достался максимально обычный, невзрачный и неприметный.

В семь лет лишился родителей в автокатастрофе. До двенадцати — приют. Затем приемная семья, которая по факту мало отличалась от приюта, ведь помимо него там было еще двенадцать таких же детей. Очевидно, что предприимчивые опекуны жили за счет солидных социальных отчислений от мэрии Нью-Йорка. Каких-либо теплых чувств к ним Джон не испытывал, прекрасно понимая, что для них он — просто бизнес-проект. Поэтому, как только ему стукнуло восемнадцать, он отправился на вольные хлеба.

Будучи сиротой, получил льготный социальный кредит на обучение в Колледже Искусств на специальность актера театра. И вот уже год он влачил жалкое существование нищего студента, перебиваясь случайными подработками, социальными пособиями и вечными терзаниями из-за учебного кредита, который после выпуска придется как-то отдавать.

И, казалось бы, ну жизнь как жизнь, особенно по американским меркам. Не сторчался, не сел в тюрьму, даже пытался учиться. Но стоило в потоке воспоминаний всплыть одному конкретному имени, как я понял, в какой глобальный, вселенский пиздец меня занесла судьба.

Мэри Джейн Уотсон.

Рыжая отличница, красавица, активистка и мечта всех парней колледжа, по которой так безответно страдал Джон… Таких совпадений не бывает. А еще Дьявол Адской Кухни. А еще башня «Старк Индастриз», пронзающая небо в центре Манхэттена. А еще газета «Дэйли Бьюгл» с ее эпатажным и известным на весь Нью-Йорк главным редактором Джеем Джоной Джеймсоном. Мало? А как насчет новостей о таинственном государстве Латверия? Или о предстоящей космической экспедиции, которую обсасывали во всех новостях, — экспедиции некоего Рида Ричардса. Вишенкой на этом торте безумия была Женщина-Паук — героиня в маске, что появилась в городе сравнительно недавно, но уже успела полюбиться горожанам и которую тот самый усатый скандалист из «Бьюгла» люто невзлюбил.

Я в мире Марвел.

В мире, где гребаные мутанты дерутся на равных с асгардскими богами. В мире, где мимо пролетающая космическая хтонь может щелчком пальцев стереть не то что планету — половину галактики. В мире, где понятие Мультивселенной является настолько базовым, что их буквально бесконечное количество… Главное — не оказаться в том кластере, который подлежит уничтожению от каприза условного Феникса или по решению Живого Трибунала.

— Мда… Тяжела жизнь моя нелегкая, бытие мое окаянное, судьбинушка моя горькая… — пробормотал я любимую присказку матери, царство ей небесное, уставившись пустым взглядом в стену.

Экзистенциальный ужас накатывал ледяной волной, грозя парализовать волю. Чтобы хоть как-то отвлечься, я подошел к окну. Вид открывался на глухую кирпичную стену соседнего здания и узкий, заваленный мусором переулок. Снизу доносились отголоски пьяной перепалки, где-то вдалеке завыла сирена. Адская Кухня во всей своей красе.

Ну и что прикажете делать в такой ситуации?

Мой взгляд снова наткнулся на засыхающую лужу блевотины. Сна не было ни в одном глазу. Вместо того чтобы нагружать мозг тяжелыми думами, которые вряд ли приведут к чему-то полезному, я решил сделать то, что хотя бы могу, — убраться.

Найдя в шкафу нечто, отдаленно напоминающее чистую одежду, я набрал в ванной ведро воды и принялся за работу. Я драил пол с остервенением, оттирал въевшуюся грязь, и эта простая физическая работа помогала упорядочить мысли. Попутно я протер пыль, перемыл гору грязной посуды в раковине, собрал весь мусор по пакетам, но выносить его ночью на улицы самого опасного района Нью-Йорка не рискнул.

Так ни к чему конкретному и не придя, я сел за письменный стол, где лежал старенький, поцарапанный ноутбук. Открыв крышку и на автомате введя пароль из памяти Джона, я уже хотел было начать поиск информации о текущем положении дел в мире, но высшая суЧность, или кто там отвечает за логистику для попаданцев, решила, что это идеальный момент для сюрприза.

Без пафоса, без лишних фанфар, прямо перед глазами вспыхнула скромная полупрозрачная плашка голубого цвета.

[Система «Небесная Кузница» Активирована!]

Оп-па… Вот это поворот. И чем, интересно, я заслужил подобную честь? Может, произошла полная ассимиляция воспоминаний? Или я получил достаточно информации о мире и как следствие — осознал, в какой заднице нахожусь? А может, я все усложняю, и просто прошло условные восемь часов после моего первого пробуждения? Ай, какая к черту разница! Главное, что это — система. А система — это шанс. Шанс не просто выжить, но и, возможно, чего-то добиться в этом безумном мире.





Глава 2


Эффект от первых эмоций — а это были, не буду лукавить, крайне положительные эмоции — схлынул, оставив после себя трезвый расчет и зудящее любопытство. Я, не раздумывая, мысленно пожелал войти, погрузиться внутрь этой «системы». На удивление, переход прошел абсолютно буднично, без спецэффектов и фанфар. Словно я всю жизнь пользовался этим интерфейсом, и он был таким же естественным продолжением моих мыслей, как рука — продолжение тела. Но вот увиденное… Меня, мягко говоря, озадачило.

В самом центре полупрозрачного интерфейса, паря в невесомости, находился молот, хотя скорее его эскиз. Не простой столярный или слесарный, а настоящий кузнечный молот. Массивный боёк из неизвестного металла, испещренный витиеватыми руническими узорами, что светились мягким, неземным светом. Рукоять, обвитая чем-то похожим на кожу рептилии, была украшена сложными финтифлюшками, которые, казалось, постоянно меняли свою форму. Он напоминал скорее бесценный музейный экспонат или оружие какого-нибудь асгардского бога, чем рабочий инструмент. Мой старый, верный слесарный молоток с рукоятью из ясеня, идеально подогнанной под мою ладонь за годы работы, выглядел бы на его фоне убогим нищим. И все же, в эту секунду я понял, что не променял бы свой надежный инструмент ни на какое божественное оружие. Мой молот был настоящим, а этот… этот пока лишь красивой картинкой.

Под молотом красовалась надпись, выведенная строгим, но элегантным шрифтом: «Ковать Мироздание! Стоимость: 100 ОР». Я мысленно сосредоточился на ней, и в сознание тут же влился небольшой, даже крошечный информационный пакет.

Каждая попытка Ковки позволяет получить доступ к технологиям из бесконечного количества вариаций Мультивселенной.

И это… всё? То есть я трачу 100 ОР, нажимаю на виртуальный молот и получаю «технологию»? Слишком много неизвестных. Каким образом я ее получу? В виде реального материального прототипа, который свалится мне на голову? Или как информационный пакет, вживленный прямо в мозг, о том, как эту технологию создать? А может, просто пачка чертежей, с которыми еще предстоит возиться годами, не имея нужных ресурсов и оборудования? И какого рода эти технологии? Биоинженерия Крии? Магия этого мира, вроде как существующая по четко очерченным законам — это технология или уже нет? Само слово «технология» можно трактовать настолько широко, что голова шла кругом. Ладно, надеюсь, со временем разберусь. Пока что вопросов больше, чем ответов.





Сверху над молотом располагались три вкладки. Первая — «Ковка Мироздания» — была активна сейчас. Вторая гласила: «Технологии». Предвкушая невесть что, я переключился на нее лишь затем, чтобы разочарованно выдохнуть. Пусто. Абсолютно. Даже какой-нибудь завалящей тестовой технологии для примера зажмотили. Эх, жадины.

Третья вкладка — «Инвентарь». Вот это уже интересно. Если он работает как в классических ЛитРПГ, то это будет не просто подспорьем, а настоящим читом в реальном мире. Задержав от легкого волнения дыхание, я переключился на инвентарь. Передо мной раскинулось поле из клеток 5 на 5 — всего двадцать пять ячеек. Немного, но для начала сойдет. Я посмотрел на старенький ноутбук на столе. Прикоснувшись к нему и мысленно представив, как он перемещается в одну из ячеек, я сфокусировался на этом желании. На моих глазах произошла настоящая, беспримесная МАГИЯ. Ноутбук не исчез во вспышке света, он просто… растворился, словно мираж, оставив после себя лишь пыльный прямоугольник на поверхности стола.

— А вот теперь… верю, — пробормотал я, потрясенно глядя на пустующее место, а затем на иконку ноутбука, сиротливо висевшую в первой ячейке инвентаря.

Я мысленно «кликнул» на иконку, и появилось краткое описание:

«Ноутбук марки Zuun Electronics. Редкость: Обычный. Состояние: 73/100».

Ого, инвентарь еще и выступает в роли некоего упрощенного справочника. Удобно. С новым усилием воли я пожелал вернуть ноутбук на место. Спустя мгновение он материализовался на столе с тихим, едва слышным щелчком. Невероятно! Одно дело — видеть системные глюки перед глазами, и совсем другое — когда происходит нечто, ломающее все законы физики! Это меняло абсолютно все. Возможности, которые открывал такой карманный склад, были поистине безграничны: от банальной переноски тяжестей до… да чего угодно!

С тремя основными вкладками я разобрался. Остался последний видимый элемент — в правом верхнем углу интерфейса горела плашка: «0 ОР». Местная валюта, необходимая для «круток». Осталось понять главное: как мне ее заработать?

ОР (Очки Ремесла) — валюта, необходимая для Ковки Мироздания и разблокировки технологий. Зарабатывается путем проявления Искры Творца пользователя в процессе созидания чего-либо.

«Ага… Нифига не понятно, но очень интересно», — как говорится. Ладно, лукавлю. В общих чертах ясно: мне нужно что-то создавать своими руками. Вопрос в том, что именно входит в это размытое понятие «чего-либо»? Подойдет ли, например… Мой взгляд зацепился за старый деревянный стул в углу, одна из ножек которого заметно проседала. Старая привычка взяла свое. Я подошел, перевернул его. Так и есть, разболтался винт. Инструментов под рукой не было, но ребро монеты, найденной в кармане, вполне подошло в качестве импровизированной отвертки. Пара минут, и ножка стояла как влитая. Привычное чувство удовлетворения от хорошо сделанной работы… и тишина. Я ждал системного уведомления, всплывающего сообщения, хоть какого-то знака. Но его не последовало. Хм. Похоже, ремонт не считается «созиданием». Системе нужно что-то новое, созданное с нуля. Это важное и довольно неприятное уточнение.

Мой взгляд поблуждал по комнате в поисках вдохновения и наткнулся на студенческую тетрадку, лежащую на углу стола. Рисование или… оригами?

Взяв тетрадку и найдя в ящике стола шариковую ручку, я сначала попробовал что-нибудь нарисовать. Художником я не был от слова «совсем», как, впрочем, и Джон. Спустя несколько кривых набросков, не получив от системы никакого отклика, я с досадой вырвал один лист. Бумага. Что можно создать из бумаги? Ответ пришел сам собой еще раньше, когда я выбирал. Оригами. Я начал складывать всем знакомую классику — журавлика. Что-то уровнем чуть посложнее примитивного самолетика, но и не заумный легендарный дракон, который соберет всего пара человек в мире. Спустя пару минут неспешной и аккуратной работы, бумажный журавлик был готов. Он кривовато стоял на столе, радуя мой глаз, но еще больше глаз обрадовало выскочившее системное уведомление!

[Создано простое изделие искусства: Оригами. Сложность: Минимальная. Получено +1 ОР!]

— Сюда лут! — не удержался я от легендарной геймерской фразы. Первое очко в копилку моего будущего величия! Осталось сделать всего-то девяносто девять таких же журавликов, и можно будет крутануть колесо… точнее, ударить молотом! Главное, чтобы листов в тетрадке хватило.

Замотивированный первым успехом, я забыл и про исследование интернета, и про построение планов на будущее. Цель была одна, простая и ясная — заработать первые сто ОР. Весь мир сжался до моих рук, кропотливо складывающих бумагу, и коротких вспышек системных уведомлений.

[Получено +1 ОР!]

[Получено +1 ОР!]

…

[Получено +1 ОР!]

[Внимание! Лимит получения ОР в области создания простых Оригами исчерпан!]

Последнее сообщение ударило под дых, мгновенно остудив мой энтузиазм. Всего с журавликов я смог получить жалкие 10 ОР. Десять! А я уже настроился на медитативный гринд, как в той сказке про тысячу журавликов ради исполнения желания… Эх, не видать мне простых путей. По крайней мере, об этом недвусмысленно намекала приписка «простых» оригами. Следовательно, если я буду делать что-то посерьезнее, есть шанс снова начать фармить ОР.

Пришлось все-таки лезть в интернет, правда, совсем не по той причине, что я планировал изначально. Потратив полчаса на просмотр сайтов и видеоуроков, я с сожалением констатировал: моих навыков точно не хватит на создание условного Слона и уж тем более Дракона, схемы которых требовали по сотне шагов. Причем не просто шагов, а шагов, подкрепленных страшными словами типа: «птичья база» с дополнительными сгибами, «обратные сгибы», «кроличье ухо», «мокрое складывание»… Это была уже какая-то высшая математика, а не рукоделие.

Но выход все же нашелся. Элегантный и, как мне показалось, идеально подходящий для фарма — модульное оригами. Самый очевидный вариант — кусудама, бумажный шар. Та же кусудама «Электра», если верить гайдам, требовала 30 одинаковых модулей. Сложность каждого модуля была ненамного выше журавлика, но их совокупность должна была дать нужный результат.

Я вырвал еще один лист из тетради и принялся за работу. И тут же столкнулся с проблемой. Мои пальцы, привыкшие к грубой работе, к тяжелым рукояткам инструментов, казались неуклюжими сосисками. Я чертыхнулся, когда в очередной раз не смог сделать ровный, четкий сгиб. Я, человек, который мог с закрытыми глазами собрать мебельный щит или выточить идеальную ножку для стола, не мог справиться с паршивым куском бумаги! Абсурд!

Кое-как, испортив пару листов и потратив уйму нервов, я все же приноровился. По моим расчетам, на создание одной кусудамы уйдет где-то полчаса. Вот только была еще одна загвоздка — листы в тетради стремительно заканчивались. Придется идти в магазин. Пошарив по карманам шорт и в ящиках стола, я наскреб пару мятых долларов и горсть мелочи. Негусто. Ближайший круглосуточный магазинчик встретил меня запахом дешевого кофе и дезинфекции. Под безразличным взглядом кассира-индуса я выбрал самую простую пачку офисной бумаги. Возвращаясь по пустынным ночным улицам, освещенным редкими фонарями, я чувствовал себя полным идиотом, ибо потенциальные риски от выхода на ночную улицу этого неблагополучного района абсолютно того не стоили. Я не рискнул выйти на улицу ради того чтобы выбросить мусор, но рискнул ради покупки бумаги, вот будет смешно если это мне аукнется (шутка)...

Адская Кухня ночью была совершенно другим местом, нежели днем. Она сбрасывала маску обычного небогатого района и показывала свое истинное лицо. Из темного переулка доносился грохот перевернутого мусорного бака и злобное кошачье шипение. На углу, под мигающим неоном вывески «Joe's Pizza», стояла группа парней в мешковатой одежде. Они не делали ничего противозаконного, просто курили и тихо переговаривались, но от них исходила аура затаившейся угрозы. Я ускорил шаг, стараясь не встречаться с ними взглядом. В этом мире одного косого взгляда могло быть достаточно, чтобы получить нож под ребра.

Воздух был густым и влажным, пахнущим прелым мусором, дешевой едой из круглосуточных забегаловок и выхлопными газами. Где-то вдалеке в очередной раз завыла сирена – неотъемлемый саундтрек этого города, и этого района в частности. Я вдруг отчетливо осознал свою уязвимость. В своем старом теле я был не Гераклом, но мог за себя постоять. Десять лет физического труда сделали свое дело. Сейчас же я был в теле хлипкого студента, который, судя по воспоминаниям, последний раз дрался в средней школе, и то неудачно. Любой из тех парней на углу мог сломать меня пополам. И никакой Дьявол Адской Кухни, о котором я вспомнил ранее, не придет на помощь. Метт Мёрдок, в какой-то степени может, и герой, но он не всевидящ и не всемогущ. Он разбирается с бандами и убийцами, а не спасает каждого идиота, решившего прогуляться по ночному району. Эта прогулка отрезвила меня лучше любого холодного душа. Мне нужна была не просто «технология» от системы. Мне нужна была сила. Или хотя бы что-то, что поможет мне защитить эту хрупкую новую жизнь.

Вернувшись в квартиру, я с новым рвением принялся за дело. Сорок минут концентрации, скрипа зубов и тихих ругательств, и первая кусудама была готова. Она получилась немного кособокой, но вполне узнаваемой.

[Создано изделие искусства: Оригами. Сложность: Средняя. Получено +3 ОР!]

Отлично! Средняя сложность засчитана, а награда в три очка была приятным бонусом. Пусть за те же 40 минут я мог бы сделать больше журавликов, если бы не лимит, главное было в другом — фарм ОР сдвинулся с мертвой точки.

Взглянув на часы на ноутбуке — два часа ночи — я понял, чем займусь в ближайшие часы. Мысль о колледже промелькнула и погасла. Четверг, учебный день… Как бы я ни считал этот колледж бесполезной тратой времени, он мог стать источником информации. Там учится Мэри Джейн, а за ней, возможно, заезжает Гарри Озборн. Это уже не просто статисты, а ключевые, пусть и второстепенные фигуры. Так что посетить колледж стоит. А сейчас — гринд!

Следующие часы пролетели как в тумане. Руки механически складывали модули, соединяли их в готовые шары. Чтобы не сойти с ума от монотонности, я включил на ноутбуке новостной канал. Я настолько приноровился, что на одну кусудаму стало уходить не больше двадцати минут. Первую десятку я собрал к половине шестого утра. Но одиннадцатый шар встретил меня очередным неприятным сюрпризом.

[Создано изделие искусства: Оригами. Сложность: Средняя. Получено +1 ОР!]

[Внимание! Лимит получения ОР в области создания Оригами средней сложности частично исчерпан! За следующие 9 изделий будет начислено по +1 ОР.]

Итак, сейчас у меня 10 + (10 * 3) + 1 = 41 ОР. И еще 9 очков я смогу вымучить из этих бумажных шаров. Итого — 50. Ровно половина пути. Не так уж и плохо. К тому же, модули можно складывать и на парах в колледже. Так что мучиться здесь и сейчас не было смысла, тем более что меня начало неумолимо клонить в сон. Память Джона подсказала, что завтра три пары, начиная с 10:15. До колледжа пешком полчаса. Значит, три-четыре часа на сон у меня есть.

Завалившись на диван, я, прежде чем уйти в царство Морфея во второй раз за эти безумные сутки, задумался. Моя жизнь перевернулась не просто с ног на голову, она сделала сальто через уши. Мир Марвел, странная, не слишком щедрая система, новое тело… Вспоминая свою старую, размеренную жизнь, я ощутил укол тоски. Там я создавал вещи, которые можно было потрогать, которые служили людям, хотя скорее в первую очередь мне. Крепкий стол, надежная крыша. Ощутимый, реальный результат. А здесь? Я создаю хрупкие бумажные поделки ради эфемерных очков, чтобы получить неизвестную «технологию». Есть в этом какая-то злая ирония. Словно я променял настоящее мастерство на видеоигру с сомнительным призом.

Вдруг эта версия Марвел — одна из самых мрачных? Что, если Галактус уже летит к Земле? Или, не дай бог, это вселенная зомби-апокалипсиса? Уж лучше в Вархаммер чем в Марвел-Зомби... Пока я размышлял о космических ужасах, снизу с улицы донесся звон разбитой бутылки и пьяный крик. Тонкие стены не спасали от шума. Я ощутил холодный сквозняк от щели в оконной раме. Порыв холодного воздуха немного отрезвил меня и мысли вновь вернулись к осмысливанию произошедших со мной событий, в частности того что касалось процесса созидания.

Пальцы до сих пор помнили ощущение бумаги, монотонные, выверенные движения. Я сделал за ночь сотни одинаковых модулей. И с каждым новым сгибом во мне росло глухое раздражение, переходящее в тихую ярость. Это было неправильно. Созидание, в моем понимании, всегда было осмысленным процессом. Ты берешь бесформенный материал – дерево, металл, глину – и вкладываешь в него свой труд, свое умение, частичку своей души, чтобы создать что-то полезное. Что-то, что будет служить. Стул, на котором можно сидеть. Тарелка, в которую можно наложить еду. Инструмент, которым можно работать. Это был диалог с материалом. А то, чем я занимался сейчас, было профанацией. Бездушная, механическая работа ради виртуальных очков.

Эти бумажные шары, кусудамы, были пустыми внутри и снаружи. Они не несли никакой функции, кроме эстетической, да и та была сомнительной. Они были хрупкими и бессмысленными. И система поощряла меня за создание этого мусора. Я чувствовал себя обезьяной в лаборатории, которая нажимает на рычаг, чтобы получить банан. Неужели это и есть моя «Искра Творца»? В складывании бумажек по чужой схеме? Эта мысль была оскорбительной. Нет, я определенно должен как можно скорее накопить эти проклятые сто очков и получить первую технологию. Чтобы начать создавать что-то настоящее. Что-то, что будет иметь вес, прочность и смысл. Что-то, что я смогу с гордостью назвать своей работой.

Но даже так, прежде чем беспокоиться о великих творениях и не менее великих опасностях в лице Пожирателей Миров, мне нужно пережить завтрашний день в этой картонной коробке в самом опасном районе города. И эта мысль здесь и сейчас была куда более отрезвляющей чем любой Галактус.

Молюсь всем богам, которые здесь, в отличие от моего мира, не просто пустой звук, чтобы эта версия оказалась… ну хотя бы не той, где все обречены на аннигиляцию. Под эти ободряющие мысли я и заснул, предвкушая новый день.





Глава 3


Я забился на галерку, в самый дальний и темный угол огромной аудитории, превратив свое место в маленький островок отчуждения. Здесь, под гул проектора и монотонный бубнеж лектора, я методично сгибал бумажные модули. Мои руки, уже привыкшие к этому странному ремеслу, двигались на автомате, в то время как сознание отчаянно пыталось возвести стену между собой и окружающей реальностью. Лекция по истории театра… Господи, какая же бесполезная, оторванная от жизни и здравого смысла, концентрированная херня.

Я, тридцативосьмилетний мужик, чьи руки привыкли к весу молотка, шероховатости дерева и компьютерной мышке, запертый в тщедушном теле сопливого студента. В мире, где в любой момент на город может свалиться армада Читаури или фиолетовый титан с манией тотального геноцида, я вынужден слушать про катарсис в древнегреческой трагедии. Абсурд был настолько густым и вязким, что его, казалось, можно было резать ножом и намазывать на хлеб.

Вокруг меня раскинулось сонное царство студенческой апатии. Каждый существовал в своем собственном мирке, лишь физически присутствуя в этом помещении. Парень слева, типичный гик в очках и футболке с выцветшим логотипом, спрятался за экраном ноутбука. Судя по периодическому тихому фырканью и подрагивающим плечам, он смотрел какой-то ситком, полностью игнорируя лекцию. Девчонка рядом с ним, с кислотно-розовыми волосами и пирсингом в носу, вела ожесточенную переписку в телефоне. Ее пальцы порхали над экраном с такой скоростью, будто она отбивала телеграмму Морзе о конце света. А верзила впереди, чья бычья шея занимала половину моего обзора, и вовсе беззастенчиво дремал, прикрыв лицо толстенным фолиантом и издавая едва слышное сопение. На этом фоне мое тихое, никому не мешающее хобби, практически не производящее ни звука, ни запаха, почему-то привлекло нежелательное внимание.

— Мистер Томпсон, не будете ли вы так любезны подсказать нам, в чем заключается ключевое отличие актерского метода Станиславского от метода Страсберга? — Голос преподавателя, сухой и скрипучий, как несмазанная дверная петля, безжалостно вырвал меня из бумажной медитации.

Он стоял у кафедры, седовласый мужчина лет пятидесяти, подтянутый, в строгом твидовом пиджаке. Его пронзительный, умный взгляд поверх очков в тонкой металлической оправе не сулил ничего хорошего. Он не был стариком, нет. В нем чувствовалась старая школа, порода и полное отсутствие терпимости к разгильдяйству. И он, очевидно, давно заприметил мою тихую фабрику по производству бумажных модулей.

— Без понятия, профессор, — ответил я ровным, безразличным тоном, чисто на автомате, не отрываясь от очередного аккуратного сгиба. И только когда по аудитории пронесся едва заметный смешок, до меня дошло, насколько дерзко и вызывающе это прозвучало. Я медленно поднял голову, встречая его выжидающий, чуть прищуренный взгляд, и решил срочно сдать назад. — Простите. Я последние дни болел и не посещал занятия, поэтому, к сожалению, пропустил эту тему.

Ну да… Болел. Алкоголизмом. И ведь не соврал же, по сути. Всемирная организация здравоохранения вполне официально признает алкоголизм болезнью. А тот факт, что для Джона Томпсона это была первая и, увы, последняя попойка в его короткой, бесславной жизни… это уже несущественные частности, о которых лектору знать необязательно.

— Ясно, — профессор не выглядел впечатленным моей отговоркой. Его взгляд опустился на мои руки, в которых покоился почти готовый модуль. — А сейчас, мистер Томпсон, вы с таким усердием складываете оригами на моей лекции, чтобы… что? Улучшить мелкую моторику в терапевтических целях после болезни?

Вопросительно иронично поднятая бровь не сулила ничего хорошего. Этот мужик мне определенно нравился — прямой, как рельса, без заходов и подковерных игр. Он четко обозначил проблему, и теперь ждал от меня такого же четкого, вразумительного ответа, а не студенческого лепета. Пришлось импровизировать на полную.

— Делаю подарок девушке-медсестре, которая меня, можно сказать, с того света вытащила, — на ходу сочинил я жалостливую, но правдоподобную историю, вложив в голос нотки искренней, неподдельной благодарности. — Мы разговорились, пока я отлеживался, и оказалось, что она увлекается оригами. Вот и решил сделать ей в знак признательности кусудаму. Говорят, ее можно использовать как вазу для сухих цветов. Но вашу лекцию я слушаю, профессор, не сомневайтесь. Последнее, о чем вы говорили, — это инновации в сценическом освещении, внедренные в авангардных театрах Европы в конце XX века. В частности, про работы Йозефа Свободы и его концепцию «живой сценографии». Могу перечислить основные его постановки, если необходимо.

Память Джона, оказывается, была не так уж и бесполезна. Мда… Первый полноценный выход в социум, и я уже вру как сивый мерин. Но, эй! Я сижу тихо, никому не мешаю и даже умудряюсь краем уха фильтровать информацию! Чем я хуже этих оболтусов, что в открытую пялятся в свои гаджеты?

К моему облегчению, профессор Уикли, кажется, был удовлетворен. Он хмыкнул, окинул меня долгим, изучающим взглядом, словно решая, стоит ли продолжать экзекуцию, но в итоге лишь кивнул и вернулся к своей лекции. На следующих двух парах я предусмотрительно забился в еще более дальний угол, скрывшись за широкой спиной одного из одногруппников и не отсвечивал. К концу учебного дня мой скромный рюкзак был до отказа набит аккуратными стопками бумажных модулей — ровно двести семьдесят штук, на девять полноценных кусудам.

Выйдя из душных стен колледжа на залитую солнцем улицу, я на ходу осмысливал полученную за день информацию. И речь шла не об учебных материалах. К чему мне «Теория кинематографа», когда за окном может развернуться блокбастер Майкла Бэя в реальном времени? Меня интересовали люди. В частности, одна рыжеволосая девушка, в какой-то мере ставшая причиной скоропостижной кончины моего предшественника. Мэри Джейн Уотсон.

Она стояла у входа, окруженная свитой подружек, и смеялась. Душа компании, неформальный лидер, альфа-самка в своем маленьком прайде. В меру красивая, хотя ее яркость во многом была заслугой умело наложенного макияжа, скрывающего бледную кожу и веснушки. В меру общительная, в меру фигуристая. В общем, объективно — твердые семь с половиной из десяти. Я искренне не понимал, почему Джон так по ней убивался. Хотя… все познается в сравнении. На фоне серых мышек и откровенно неухоженных девиц с нашего курса она действительно выглядела как голливудская звезда. Но стоило выйти на улицы Манхэттена, и за полчаса можно встретить десяток девушек ничуть не хуже, а то и лучше. Александр, тридцативосьмилетний мужик внутри меня, смотрел на нее и видел не богиню, а просто девушку, которая слишком хорошо знает себе цену и умело пользуется своей привлекательностью.

Я не знал, насколько эта версия Эм Джей соответствует ее каноничным образам, но в большинстве из них она была… неоднозначным персонажем. Ветреная, мечущаяся между мужчинами, часто создающая проблемы на ровном месте. А что здесь? Я прищурился, наблюдая, как она прощается с подругами и направляется к черной, отполированной до зеркального блеска Ауди.





Рядом с машиной ее нетерпеливо ждал черноволосый юноша в дорогом костюме. Их объятие было каким-то… показным, отрепетированным для невидимой публики. Ее улыбка была ослепительной, как вспышка фотокамеры, но совершенно не грела. Его рука на ее талии лежала скорее собственнически, чем нежно. Поцелуй был быстрым, почти формальным, чмоком в щеку. И на долю секунды, когда Мэри Джейн отстранилась, прежде чем снова натянуть на лицо маску обожания, я увидел в ее глазах то, что ни с чем не спутаешь. Скуку. Обычную, всепоглощающую, тоскливую женскую скуку. Интересно. Парень же, наоборот, выглядел напряженным, словно боялся, что она сейчас растворится в воздухе. Дорогая машина, одежда с иголочки от известного бренда, а во взгляде — зияющая неуверенность и страх потерять этот яркий трофей.

Эм Джей уже тянулась к дверце машины, но я не для того перся в этот чертов колледж, чтобы уйти ни с чем.

— Мэри Джейн, постой, пожалуйста! — окликнул я ее, чуть ускорив шаг и стараясь, чтобы голос звучал как можно более дружелюбно и безобидно.

Она обернулась, и на ее лице промелькнуло вежливое недоумение. Она явно не помнила меня.

— Эм… Прости, мы знакомы?

— Томпсон. Джон Томпсон, мы в одной группе по истории театра, — представился я. — Не подскажешь, где найти хорошего репетитора по актерскому мастерству? Ты же лучшая на потоке, наверняка знаешь кого-нибудь толкового.

— А, да, точно! Томпсон! Это же ты сегодня оригами для медсестры собирал! — с внезапным, немного наигранным энтузиазмом воскликнула она. — Что касается репетитора, то могу посоветовать одного, но он дорого берет. Записывай номер.

К черту мне номер сраного репетитора! Моя цель стояла в метре от нее и хмурила брови.

— Да, спасибо, и дай, пожалуйста, свой номер на всякий случай, — добавил я как можно более небрежно. — Вдруг не потяну по деньгам, так хоть с тобой проконсультируюсь, как с экспертом. Просто я в ближайшие дни не смогу посещать колледж, дела не ждут.

— Кхм, Мэри Джейн, нам пора, — о, наконец-то! Лед тронулся. Ревность — отличный катализатор. Парень шагнул ближе, властно кладя руку ей на плечо.

— Прости, а ты кто? — я повернулся к нему, изображая искреннее неведение. Раз он влез в наш диалог, это дает мне полное право завести диалог уже с ним.

— Я ее парень, — чуть похмурившись, процедил он. Я видел, как его взгляд оценивающе скользнул по моей потертой кофте и дешевым джинсам, и тут же расслабился. Угрозы в тощем, невзрачном студенте он не увидел.

— У парня ведь есть имя? — я протянул руку с максимально обезоруживающей улыбкой. — Я Джон Томпсон, одногруппник. Впрочем, ты это уже слышал.

— Гарри Озборн, — ответил он, нехотя пожимая мою руку. Его хватка была слабой, вялой, как у рыбы.

— О, Озборн? Наверное, тебе уже надоело это слышать, но… ты случайно не сын того самого Нормана Озборна? Основателя «Озкорп»?

— Ты даже не представляешь, как надоело, — в его голосе проскользнула искренняя, неподдельная усталость и горечь. — Я бы, может, и пожаловался на жизнь, но мы с Эм Джей правда очень спешим. Пусть она уже продиктует тебе номер репетитора, и мы поедем.

Миссия была успешно выполнена. Я получил подтверждение. Это действительно Гарри Озборн. Мэри Джейн, с вероятностью 99%, с ним из-за денег и статуса. А сам Гарри — типичный «золотой мальчик» с кучей комплексов, отчаянно пытающийся вырваться из тени могущественного отца. Эта информация определенно не будет лишней.

Пока я шел по направлению к своей конуре, первоначальное удовлетворение от успешно проведенной «операции» сменилось холодным, липким чувством тревоги. Одно дело – знать, что ты в мире Марвел. Другое – лично пожать руку человеку, чья судьба – стать одним из самых известных суперзлодеев этого города. Гарри Озборн. В ряде версий — Зеленый Гоблин, в ряде просто Гоблин...

В голове всплывали обрывки комиксов и фильмов. Глайдер, тыквенные бомбы, безумный смех и сверхчеловеческие физические параметры. И Норман Озборн – его отец. Первый и самый опасный Гоблин. Человек, который не остановится ни перед чем ради достижения своих целей. Я только что влез в их личное пространство. Пусть и на мгновение, пусть и под самым невинным предлогом. Но что, если этот короткий разговор был замечен? Что, если у Нормана паранойя, и он отслеживает все контакты своего сына? Бред, конечно, и тут паранойя скорее у меня. Я для них – пустое место, мошка на лобовом стекле. Но сам факт… Я не просто наблюдатель, я теперь частично участник этой глобальной игры. А игроки здесь – фигуры совершенно другого калибра.

Внезапно моя затея показалась мне верхом идиотизма. Зачем я полез? Узнать то, что и так было очевидно? Убедиться, что это тот самый Гарри? Мне нужно было держаться от этих людей как можно дальше. Забыть про Мэри Джейн, про Озборнов, про всех этих персонажей с трагическими и опасными судьбами. Мне нужно было забиться в свою нору и тихо крафтить, пока я не стану достаточно сильным, чтобы не бояться каждого шороха. Но увы, уже поздно. Контакт состоялся. И где-то в глубине души шевелился мерзкий червячок страха: а что, если этот контакт будет иметь последствия?

Вернувшись под эти тяжелые думы в свою каморку, я, как на конвейере, за час собрал девять оставшихся кусудам и довел свой баланс до заветных 50 ОР. Ровно половина пути. Но что дальше? Связываться с оригами более высокой сложности я желанием не горел, а значит, нужно было создавать что-то другое. Что-то настоящее. Что-то, что мои руки помнят. Но для этого нужны были материалы и инструменты. А для них — деньги.

Я открыл ноутбук. Онлайн-банк встретил меня жестокой реальностью: $17.35. Семнадцать долларов. Плюс десятка и горсть мелочи в кармане. Вот и весь мой капитал. На это не то что материалы для крафта — еды на пару дней не купишь. Осознание собственной нищеты ударило под дых. В прошлой жизни я был самодостаточным. Я никогда не был богат, но у меня всегда были деньги на жизнь и на любимое дело. А здесь… я был на самом дне.

— Меня коробит от одной только мысли, но, похоже, придется совершить сделку с дьяволом… — пробормотал я, натягивая единственные приличные кроссовки.

Вывеска «Нью-Йоркский Центральный Банк» на фасаде роскошного здания в Манхэттене сияла фальшивым золотом и давила своей монументальностью. Внутри все было еще хуже: холодный, гулкий мрамор, тихий шепот кондиционеров и клерки в дорогих костюмах с натянутыми улыбками акул. В прошлой жизни я ненавидел кредиты. И Джон, судя по его воспоминаниям о приемной матери, которая вечно была в долгах, разделял эту нелюбовь. Для нас обоих банк был храмом ростовщичества, местом, где у людей отбирают их мечты, заворачивая это в красивые слова о «возможностях».

Сглотнув ком в горле, я подошел к стойке. Молодой парень в идеально выглаженном костюме, с прической волосок к волоску, выслушав мою просьбу о кредитной карте, просиял так, будто я предложил ему вечную жизнь. Он тараторил о «невероятных возможностях», «беспроцентном периоде» и «гибких условиях», почти не обращая внимания на мой статус безработного студента-сироты. Впрочем, последнее обстоятельство заставило его чуть поумерить пыл, но он все равно предложил максимальный месячный лимит по карте в две тысячи долларов. Две тысячи. Просто так. Нищему студенту.

«В чем подвох?» — стучало у меня в голове. На родине за такой щедростью скрывались бы драконовские проценты и десяток страниц мелкого шрифта с ловушками. Но здесь… Процент был всего 7% годовых. По американским меркам — грабительский. По моим же… до смешного низкий. Я молча кивнул, подписывая бумаги. Эта система, где деньги раздавали так легко, казалась мне порочной и опасной. Но сейчас у меня не было выбора.

Да, я ненавидел это. Я привык жить по средствам. Зарабатывать, копить, вкладывать в то, что действительно нужно. Долг для меня всегда был синонимом рабства. И вот сейчас я добровольно надевал на себя эти кандалы. Рука, державшая ручку, слегка дрогнула. Внутри все протестовало. Это было неправильно, это было против всех моих принципов. Но потом я вспомнил пустой холодильник, отсутствие банальных материалов и инструментов и свою беспомощность. Принципы – это роскошь, которую могут позволить себе те, у кого есть выбор. У меня сейчас его нет. В любом случае это не заем на новый айфон или модные шмотки. Это инвестиция. Инвестиция в мое выживание и будущее. Я с силой нажал на ручку, оставляя на бумаге свою новую, чужую подпись. Сделка с дьяволом заключена.

Покинув холодный мраморный ад с куском пластика в кармане, я почувствовал смесь отвращения и облегчения. Я направился прямиком в строительный супермаркет. План был прост: купить всего понемногу. Деревянные бруски, ПВХ-трубы для условного Бульбамёта, базовый набор ручных инструментов. Нужно было определить ценность разных видов ремесла для системы.

По пути я достал телефон и набрал номер Билли, владельца хотдожной, в которой Джон подрабатывал два через два, и следующая смена как раз должна была начаться завтра.

— Билли, привет, это Джон. Слушай, я тут серьезно заболел. Врач сказал, нужна пара недель постельного режима. Понятия не имею, когда смогу выйти. Да, очень жаль. Как только, так сразу.

Я закончил звонок и убрал телефон. Низкооплачиваемая работа и бесполезный колледж… подождут. Следующие несколько дней я собирался посвятить исключительно себе и своей новой, странной силе. Моему ремеслу.





Глава 4


Пятьсот пятьдесят долларов.

Сумма, отпечатавшаяся на чеке, горела в моем сознании раскаленным клеймом. Я стоял посреди своей убогой студии, окруженный несколькими плотными пластиковыми пакетами, от которых исходил смешанный аромат свежего дерева, химического клея и обработанной кожи. Этот запах, запах потенциала, был единственным, что удерживало меня от приступа паники.

Пятьсот пятьдесят долларов, спущенные на предстоящие эксперименты. Огромные, неподъемные деньги для Джона Томпсона, да и для меня, в моем нынешнем положении. Я искренне, почти по-детски, надеялся, что эта авантюра окупится сторицей. Ибо, глядя на это закупленное добро, я четко понимал: если ничего не выйдет, если «технология», которую я получу от первой прокрутки, окажется бесполезным мусором, а не золотым граалем или хотя бы курицей, несущей золотые яйца, то мне… придется отрабатывать эти траты. Долго. Мучительно. Торгуя хот-догами на углу улицы или моя посуду в какой-нибудь захудалой забегаловке.

Впрочем, если трезво взвесить все риски… что я теряю на самом деле? Долг на кредитке, который можно реструктурировать или просто забить на него, сбежав в другой штат? Репутацию и обучение в колледже, на которые мне плевать с высокой колокольни? Все это было пылью по сравнению с тем, что я уже потерял, и тем, что мог бы обрести.

На крайний случай, в моем арсенале всегда оставался козырь — читерный инвентарь. Соблазн был велик. Представить, как легко можно было бы решить все финансовые проблемы: сначала, под покровом ночи поместить в инвентарь защищенную дверь, затем зайти внутрь условного ювелирного, «вдохнуть» в инвентарь пару лотков с бриллиантами и спокойно выйти. Но я гнал эти мысли прочь. Я искренне не хотел ступать на эту скользкую дорожку. Не из-за какого-то абстрактного морального кодекса, а по сугубо практическим соображениям. В этом мире, кишащем телепатами, магами, гениями-детективами, уличными мстителями со сверхчутким слухом и всевидящими правительственными организациями, слишком легко привлечь нежелательное внимание. Внимание тех, чье даже желательное присутствие в твоей жизни лучше исключить. Так что пока я буду стараться быть честным малым. Обычным парнем-трудягой… с волшебным карманом и кредитной картой.

Теперь главный вопрос — с чего начать? Вариантов было действительно много. Я аккуратно разложил все купленное добро на единственном столе, и это зрелище, этот натюрморт ремесленника, немного успокоил нервы.

Во-первых, и самое очевидное, моя, в каком-то роде родная стихия — работа с деревом. Я любовно провел пальцами по рукояткам нового набора стамесок и резцов. Рядом лежали листы наждачной бумаги разной зернистости, маленькая, но острая ножовка, банка с лаком и, конечно же, несколько брусков липы и сосны. План был прост: протестировать различные вариации. Начать с простенькой декоративной фигурки, а затем перейти к чему-то более функциональному, вроде шкатулки или хотя бы ложки. Мне нужно было понять, существует ли для системы корреляция между вещами, созданными ради искусства, и утилитарными предметами. Что она ценит больше: красоту или пользу?

Во-вторых, механика и инженерия. Раз уж упомянул картофелемет, то слово надо держать. Мужик ты или кто? Бульбамёту — быть, и это не обсуждается! Вариаций этого инженерного шедевра в интернете были буквально сотни, от простейших до почти полупрофессиональных. Я остановился на базовой, проверенной временем конструкции. Для нее я и купил несколько ПВХ-труб разного диаметра, едкий клей для пластика, пьезоэлемент для розжига от старой зажигалки, фитинги и баллончик с пропан-бутановой смесью. Мне было чертовски интересно, как система оценит эту поделку. Будет ли она считаться «оружием»? И сколько ОР отвалит? Я был почти уверен, что счет пойдет на десятки. Ведь бульбамёт, он и в мире Мстителей — бульбамёт!

В-третьих, кожевничество. Изначально я хотел взять глину, но быстро понял, что для полноценной работы с керамикой нужна муфельная печь для обжига, а у меня в распоряжении лишь двухконфорочная мини-плита. Так что с глиной я решил повременить и взял стартовый набор для работы с кожей: несколько тонких кусков растительного дубления, острое шило, набор пробойников, катушку вощеной нити и специальные иглы. Канцелярский нож и металлическая линейка были универсальными инструментами. План — по гайдам из интернета сделать себе простенький кошелек-картхолдер. Что-то практичное и долговечное.

Прежде чем приступить к работе, я позволил себе небольшой ритуал, оставшийся из прошлой жизни. Я сварил себе крепкий черный кофе в старой турке Джона, которую отмыл до блеска. Аромат заполнил крошечную студию, на мгновение перебив запах дешевых обоев и бедности. Сидя за столом, заставленным инструментами и материалами, я смотрел на это изобилие и чувствовал почти забытое предвкушение. Это было не просто начало работы. Это было заявление.

В моем старом мире каждый новый проект начинался так — с чашки кофе и тихого планирования. Это было время, когда я мысленно проигрывал каждый этап: от первого реза до финальной полировки. Сейчас, в этом чужом теле и чужой квартире, этот простой ритуал стал мостом, соединяющим меня прошлого с собой настоящим. Он напоминал мне, что, несмотря на всю эту марвеловскую мишуру, в своей основе я остался прежним. Я — человек, который берет хаос материалов и превращает его в порядок вещей. И неважно, что я создаю — табуретку, бульбамёт или, возможно, однажды, что-то способное спасти мир. Процесс остается священным.

Еще раз окинув взглядом свой импровизированный верстак и прокрутив в голове следующие шаги, я решил не мудрствовать лукаво и начать по порядку. С дерева. С того, что было мне знакомо и близко. Если это поможет мне заработать оставшиеся 50 ОР, я буду несказанно рад. А все остальное пойдет в зачет для фарма на следующую прокрутку.

— Итак, что бы такого вырезать, чтобы система четко это интерпретировала как деревянную фигурку? И на каком именно этапе она зафиксирует готовность работы? — задался я вслух очевидным вопросом, взяв в руки небольшой, примерно с мой кулак, брусок липы.

Едва пальцы коснулись теплой, гладкой древесины, я почувствовал… облегчение. Глубокое, почти физическое. Легкий, сладковатый запах липы, ее податливая, однородная структура — все это было до боли знакомым, родным. Это было частью моего старого мира, осязаемым якорем в этом океане безумия. Не бумажные журавлики и не студенческие лекции. Настоящее дело.

Я взял в руки резец, и его деревянная рукоять легла в ладонь как влитая. На мгновение я закрыл глаза, и в памяти яркой вспышкой всплыл образ: я сижу на свежеструганном крыльце своего дома, летнее солнце греет спину. Рядом на корточках сидит соседский шестилетний мальчишка, Лёшка, и с немым восхищением смотрит, как из-под моих рук, из точно такого же липового бруска, появляется простенькая деревянная лошадка. Я помню, как протянул ее ему, и как его лицо озарила чистая, искренняя радость. Простой момент из жизни, которой у меня больше нет.

Боль от этой мысли была острой, как лезвие резца в моей руке. Я на секунду замер, глядя на деревянный брусок. Это будет не просто фигурка. Это призрак из прошлого, материализовавшееся воспоминание. И я вдруг подумал, а что, если система считывает не только сложность и материалы. Что, если она считывает и эмоциональный вклад? Намерение? Ведь та лошадка для Лёшки была не просто поделкой. В неё была вложена толика тепла, желание порадовать ребенка, частичка души. А что я вкладываю сейчас? Холодный расчет. Жажду ОР. Я — ремесленник на сделке с дьяволом, и моя работа — лишь валюта. Интересно, оценит ли система разницу? Если я вырежу эту фигурку с той же теплотой, что и ту лошадку, получу ли я больше очков? Или для бездушного механизма все это — лишь переменные в формуле? Я усмехнулся. Пытаться обмануть или разжалобить вселенский артефакт — глупость. Но я все равно буду стараться вложить в плавные изгибы фигурки не только мастерство, но и то самое чувство тихой радости от созидания. Просто для себя.

Ладно, отставить сантименты! Есть задача. Деревянные фигурки. Несмотря на то что я никогда не считал себя скульптором, за годы работы с деревом руку я набил. Особенно хорошо у меня почему-то получались зайцы. Простая, узнаваемая форма. Решив не изобретать велосипед, я принялся за кропотливую работу, включив на ноутбуке фоном новостной канал. Стружка ложилась на стол ровными, ароматными завитками, резец пел свою тихую, успокаивающую песню, и я почти забыл, где нахожусь и зачем все это делаю. Я просто работал. И это было прекрасно.

— …а тем временем, представители компании «Damage Control» сообщают, что работы по ликвидации последствий недавнего инцидента в Бронксе будут завершены к пятнице. Мэрия вновь призывает граждан не приближаться к оцепленным кварталам…

Я хмыкнул, не отрываясь от работы. «Инцидент». Какое красивое, стерильное слово для очередной потасовки между каким-нибудь Халком и Мерзостью, разнесшей в щебень пару городских кварталов.

— …а мы переходим к главным новостям науки. Стало известно, что гениальный ученый, доктор Отто Октавиус, через месяц, 14 октября, проведет закрытую презентацию для инвесторов. Предположительно, на ней он впервые представит прототип своих нейроинтерфейсных манипуляторов, которые, по слухам, могут совершить настоящий прорыв в целом ряде областей, от хирургии до строительства!

На этом моменте моя рука дрогнула, и резец срезал слишком большую щепку с уха будущего зайца. Черт. Октавиус. Еще один гений, который вот-вот свернет не на ту дорожку. Календарь в моей голове щелкнул. Значит, события только начинают раскручиваться. Я аккуратно подправил форму, чуть изменив положение головы зайчика, чтобы скрыть дефект. Под тяжелые думы о том, что мир медленно, но верно идет по наклонной, я довел работу до конца. Последний штрих наждачкой, и вот он — гладкий, приятный на ощупь деревянный зверек. На все про все ушло примерно полчаса. Поставив его на стол, я с замиранием сердца получил системное уведомление:

[Создана простая деревянная фигурка. Сложность: Минимальная. Получено +5 ОР!]

Есть! За полчаса ненапряжной, почти медитативной работы я получил в пять раз больше ОР, чем за одного бумажного журавлика! Система ценила настоящее мастерство, пусть и в таком простом проявлении. Это не просто радовало, это давало надежду. Я начинал понимать правила этой игры.





Взяв в руки другой брусок, я снова принялся вырезать зайчика, стараясь сделать его точной копией первого. Но в этот раз я мысленно транслировал системе: «Работа не закончена, пока я не покрою его лаком». Система молчала. Даже когда вторая фигурка была полностью готова и отшлифована, уведомления не было. Но стоило мне кисточкой нанести тонкий слой лака и поставить зайца сохнуть на листе бумаги, как тут же пришел результат.

[Создана простая лакированная деревянная фигурка. Сложность: Минимальная. Получено +6 ОР!]

+1 халявный ОР! Только за то, что я потратил лишнюю минуту на финишную обработку! Моя теория подтвердилась. Чем более многосоставной и завершенной является работа, даже если дополнительные этапы незначительны, тем выше итоговая награда. По такой логике, за бульбамёт, где есть и сборка, и склейка, и установка механизма, я получу… много. Очень много. Уже не терпелось им заняться, но… дисциплина прежде всего. Нужно было добить оставшиеся 39 ОР и наконец-то закрыть гештальт с первой прокруткой.

Следующие три часа превратились в небольшой конвейер по производству деревянных лакированных зайчиков. Я мог бы остановиться, сделав нужное количество, но что-то внутри заставило меня продолжать, чтобы нащупать предел. Десятый заяц… одиннадцатый…

[Создана простая лакированная деревянная фигурка. Сложность: Минимальная. Получено +3 ОР!]

[Внимание! Лимит получения ОР в области создания деревянных фигурок минимальной сложности частично исчерпан! За следующие 9 фигурок будет начислено по +3 ОР.]

Даже за лак перестали добавлять. Обидно. Но на моем счету красовалась цифра 112 ОР. Этого было более чем достаточно. Не став тянуть кота за причинное место, я открыл системный интерфейс, нашел вкладку «Ковка Мироздания» и, набрав побольше воздуха в грудь, мысленно нажал на изображение молота.

Никаких ярких спецэффектов, светомузыки или эпилептических гача-анимаций. Моя система была донельзя прагматичной. Простое текстовое уведомление:

[Получен Чертеж (простой) - Проект (Арканум Паровых Механизмов и Магических Таинств). (Разблокировка технологии стоит 50 ОР)]

Эта небольшая папка содержит любую одну схему по вашему выбору из тех, что вы можете найти в Аркануме. Вы можете выбрать как стандартные технологии, такие как Топор Легкого Веса и Слоновья Винтовка, так и прототипы изобретений, которые не входят в учебную программу технологических дисциплин, например, Чудо-Лекарство, Электро-Броня или Успокоительное Ружье.

Так… И что дальше? Я переключился на вкладку «Технологии» и увидел там новую, серую, неактивную строчку с названием проекта. Заблокированную! Какого черта?! Мне снова нужно платить?! Я же уже заплатил сто очков за прокрутку! Я честным и упорным трудом, вырезая этих чертовых зайцев, зарабатывал эти гребаные ОР, чтобы… чтобы получить право заплатить еще раз?!

— Да вы, блять, издеваетесь! — вырвалось у меня вслух. Вернувшись на вкладку «Ковки Мироздания», я с неприятным шоком отметил, что цена за следующую активацию выросла. «Ковать Мироздание! Стоимость: 150 ОР».

150 за следующую, значит, 200 за после-следующую, 250 и так далее… Неприятно. Очень неприятно. Горячая, бесполезная ярость поднялась из глубины души. Хотелось швырнуть что-нибудь в стену, разнести в щепки этих дурацких зайцев. Но я сдержался. Глубокий вдох. Выдох. Злость — плохой советчик. Надо думать. Система — не игровой автомат. Она не выдает случайный мусор. С первой же попытки она дала мне не один конкретный чертеж, а целый каталог. Папку с проектами. Выбор. Она дала мне выбор, но за него нужно платить. Это… было по-своему логично. Хоть и чертовски обидно.

Но дьявол, как всегда, крылся в деталях. «Арканум Паровых Механизмов и Магических Таинств». Слово МАГИЧЕСКИХ било тревогу в моем практичном уме. Что, если в выбранном мною чертеже будут компоненты, которые я чисто физически не смогу достать? Что, если для «Чудо-Лекарства» нужен порошок из рога грифона или слеза феникса? А для «Электро-Брони» — вибраниум, который хрен достанешь за пределами Ваканды? Что, если для сплава «Топора Легкого Веса» нужен металл уру из кузниц Нидавеллира? Что прикажете делать в таком случае?

А что оставалось? Только продолжать фармить. Этот «Арканум» был либо долгосрочной инвестицией в туманное будущее, либо мог приятно удивить меня как только я его разблокирую. Я посмотрел на оставшиеся деревянные бруски. Хватит с меня зайчиков. Пора сделать что-нибудь функциональное. Заодно и проверю, как система оценит утилитарность. 50 ОР для разблокировки я в любом случае добью сегодня же.

Взяв новый брусок и отпилив нужный кусок ножовкой, я принялся за старую добрую резьбу, на этот раз вырезая простую деревянную ложку. Двадцать минут работы — и вот результат.

[Создана простая деревянная посуда. Сложность: Минимальная. Получено +5 ОР!]

Столько же, сколько и за зайца. Лакировать ложку я не рискнул, но результатом остался доволен. Делать ложку было проще и быстрее. Следующие часы я провел в монотонной резьбе, доводя счетчик ОР до нужной отметки.

Комната стала завалена стружкой, стол покрыт слоем лака и древесной пыли, а в углу теперь возвышается целая армия деревянных зайцев и гора ложек. Запах дерева был густым и приятным. Я посмотрел на свои руки. Руки Джона. Они стали покрыты мелкими царапинами и занозами, на пальцах проступали первые мозоли. Они переставали быть чужими. Они становились моими рабочими руками, инструментом.

Я чувствовал приятную усталость в мышцах, ту самую, что приходит после долгого, продуктивного дня. За сегодня я сделал больше, чем Джон Томпсон, вероятно, за весь последний год своей жизни. Я не просто выживал. Я действовал. Я ставил цели и достигал их. И пусть цели эти были пока мелкими — накопить очки, разблокировать чертеж — но они были. Они задавали вектор движения в этом безумном мире. Я еще не знал, что ждет меня в этом «Аркануме», но впервые за долгое время я чувствовал не страх перед будущим, а жгучее, азартное любопытство.

[Создана простая деревянная посуда. Сложность: Минимальная. Получено +3 ОР!]

[Внимание! Лимит получения ОР в области создания деревянной посуды минимальной сложности частично исчерпал себя! За следующие 9 творений будет начислено по +3 ОР.]

Наконец, на моем счету было 65 ОР. 50 из которых сейчас уйдут на первую разблокировку. Я наконец-то получу от системы что-то реально прикладное. А точнее чертеж этого чего-то...

[Вы действительно желаете разблокировать Чертеж (простой) - Проект (Арканум Паровых Механизмов и Магических Таинств) за 50 ОР?]

Мысленно ответив твердым согласием, я затаил дыхание, ожидая увидеть то, не знаю что. Прямо как в сказке. Хотя сказкой с натяжкой мою нынешнюю жизнь назвать и можно...





Глава 5


Первое, что я увидел, был список дисциплин. Восемь штук, как ветки прокачки в какой-нибудь РПГ, только вместо виртуальных навыков — вполне реальные, потенциально смертоносные знания. Они не просто висели в воздухе, а словно были выгравированы светом на темном фоне интерфейса. У каждой было короткое, но емкое описание.

Гербология (Сила природы) — дисциплина, сосредоточенная на использовании растений для создания лечебных и усиливающих составов. Первая мысль была скептической. Гербология? Звучит как название предмета в школе для волшебников, что-то для девочек-отличниц и ботаников. Я представил себе бесконечные часы перетирания пестиком в ступке каких-то корешков. Но потом до меня дошло. Это же мир Марвел. Мир, где в Ваканде растет трава в форме сердца, дающая сверхсилу, а где-то в космосе бродят живые деревья. Я сразу понял, что речь тут пойдет не о ромашках и подорожниках. Скорее всего, придется гоняться за какой-нибудь «лунной ромашкой», растущей раз в сто лет на вершине Гималайских гор, или «шепчущим мхом» из пещер Асгарда. Перспективно, без сомнения. Создание сывороток, повышающих силу или регенерацию, — это прямой путь в высшую лигу. Но с логистикой могут быть, мягко говоря, проблемы. Я нищий студент в Адской Кухне. Мне бы на метро денег наскрести, не то что на экспедицию в Тибет. Так что да, заманчиво, но это игра для богатых и влиятельных. Пока отложим.

Химия (Преобразование материи) — наука о смешивании веществ для получения новых, часто опасных соединений. Вот это уже ближе к делу. Никакой абстрактной алхимии с чудо-травками, философским камнем и трансмутацией свинца в золото. В теории — вполне конкретные формулы, реакции и реагенты. Химия — это основа всего. От бытовой чистящей отравы до самых изощренных ядов и взрывчатки. Это и клейкая паутина, которой Женщина-паук пришпиливает к стенам бандитов, и кислота, способная прожечь банковский сейф. Опасно? Безусловно. Я не химик, и одна ошибка, одна неверная капля или лишний градус при нагреве может стоить мне этой убогой квартиры, а то и жизни. Я живо представил, как от случайной искры моя конура превращается в маленький филиал ада с ядовитым дымом и ошметками мебели на стенах. Но потенциал огромен. И главное — доступность. Многие реагенты, пускай и в грязном виде, можно достать из обычных хозяйственных товаров. Это рискованно, грязно, но реально. Однозначно фиксируем в уме.

Взрывчатка (Управляемый хаос) — искусство создания и применения взрывчатых веществ. Название говорило само за себя. Прямолинейно и без прикрас. Не «пиротехника», а именно «взрывчатка». Я мысленно представил заголовки в «Дэйли Бьюгл»: «Таинственный подрывник из Адской Кухни снова нанес удар!». Нет, спасибо. Привлекать внимание Щ.И.Т.а, ФБР и прочих ребят в черном в мои планы не входило. Я — строитель по натуре, а не разрушитель. Но… циничная, практичная часть моего сознания тут же подкинула другую мысль. Взрывчатка — это не только бомбы. Это и дымовые шашки для отступления, и светошумовые гранаты для дезориентации противника, и кумулятивные заряды для вскрытия бронированных дверей. Это инструмент. Мощный, страшный, но инструмент. Изучить рецепты стоило хотя бы для общего развития и понимания, как эта дрянь работает. Чтобы знать, чего ждать от других. Так что создавать пока не планирую, но изучать — обязательно.

Кузнечное дело (Искусство металла) — обработка металла для создания доспехов и оружия. Здесь во мне проснулся ремесленник. Строчка завибрировала, затронув что-то глубоко внутри. Запах раскаленного металла и угля, оглушительный, но ритмичный грохот молота по наковальне, шипение раскаленной стали, погружаемой в воду… Я почти физически ощутил это. Это было мое. Настоящее, честное ремесло. Но реальность тут же окатила холодной водой. Кузница. В моей студии-однушке? Здесь даже перфоратором работать — уже проблема с соседями, не говоря уже о горне, который выжжет всю проводку и устроит пожар. Это цель на далекое, очень далекое будущее, когда у меня будет свой гараж или мастерская. Мечта, к которой стоит стремиться.

Оружейное дело (Гром и сталь) — создание и модификация огнестрельного оружия. Хм. Я в США. Здесь ствол можно купить в супермаркете за углом, было бы разрешение, а иногда и без него. Тратить время и ресурсы на создание кремниевого стимпанк-пистолета, который уступает заводским образцам, — глупость. Я не оружейник, и мой самопал, скорее всего, взорвется у меня же в руках. Но вот если рецепты предложат что-то… экзотическое? Рельсотрон в формате винтовки? Плазменный резак? Электромагнитный ускоритель, стреляющий шарикоподшипниками? Или хотя бы просто модификация: создание идеального глушителя, нелетальных боеприпасов, умных прицелов. Вот тогда разговор другой. Это направление сильно зависит от того, что именно предложит система. Пока что — в список «посмотреть», и плевать что в этом списке все дисциплины, хах.

Электричество (Искра жизни) — приручение силы электричества для создания удивительных устройств. В мире, где живет Тони Старк, это направление — одно из ключевых. Электричество — это язык, на котором говорит современная технология. Это и оружие, и защита, и энергия для будущих проектов. От простого электрошокера до сложнейших микросхем, источников питания вроде дугового реактора или даже ЭМИ-генераторов. Потенциал безграничен. Но и порог вхождения, я подозреваю, высочайший. Это не просто «плюс» к «минусу» прикрутить. Это физика, математика, схемотехника. Хотя, учитывая откуда конкретно будут рецепты, я живо представил схемы, в которых будет пункт «зарядить от молнии Тора» или «подключить к тессеракту». Определенно нужно изучить подробнее, но я почему-то уверен, что без базы из других дисциплин, вроде Механики, далеко я тут не уеду.

Механика (Движение и логика) — проектирование и создание сложных механизмов и автоматонов. Вот это — да. Вот это мое. Это не табуретки чинить, а создавать что-то по-настоящему сложное. Механика — это скелет любого устройства. Это шестеренки, рычаги, приводы, гидравлика. Это основа для всего остального. Хочешь сделать крутой ствол? Тебе нужна механика. Хочешь собрать робота-помощника? Механика. Экзоскелет? Снова она. В отличие от кузнечного дела, здесь можно начать с малого. Разбирать старую технику, копаться на свалках, создавать что-то из подручных материалов. Это прямой и понятный мне путь к созданию полезных гаджетов и инструментов, которые облегчат мне жизнь и работу в других областях. Опять же, все упирается в ресурсы и мастерскую, но начать можно и на коленке, главное чтобы рецепты позволили. Это — фундамент.

Терапевтика (Технология исцеления) — сочетание химии и механики для создания лечебных устройств и сильнодействующих лекарств. Я мысленно отвесил поклон этой дисциплине. Это джокер. Козырной туз в рукаве. В мире, где постоянно что-то взрывается, рушится, где герои и злодеи сходятся в битвах, разносящих целые кварталы, умение лечить — не просто полезный навык. Это выживание, деньги, влияние. Возможность зашить себе рану без похода в больницу, где начнут задавать неудобные вопросы. Возможность создать регенеративный гель или стимулятор, который поставит на ноги за пару часов, а не недель. Вот где зарыто настоящее золото. Но это же и самая большая опасность. Человек, способный творить медицинские чудеса, тут же станет мишенью для всех: от правительства до преступных синдикатов. Тебя либо попытаются взять под контроль, либо просто убьют, чтобы ты не достался врагу. Сложность тут тоже запредельная — нужно разбираться и в химии, и в механике, и, видимо, в биологии. Это цель на перспективу. Очень важная, но не первоочередная.



Итак, коротко пробежавшись по дисциплинам и заголовкам я приступил к самому важному и ответственному этапу — выбору рецепта! Открывая одну дисциплину за одной я внимательно читал опять же сокращенные описания рецептов и отмечал наиболее интересные и потенциально полезные. В каждой дисциплине было по несколько десятков рецептов, что меня порадовало, ибо если бы счет исчислялся сотнями... Боюсь даже одной ночи не хватило бы, чтобы адекватно охватить их все, а так всего порядка 200-250 рецептов из всех дисциплин.

Начать отмечать полезные, и чтобы не запутаться я выписывал названия в тетрадь, я решил по порядку, с Гербологии. Здесь мне приглянулось 7 рецептов, каждый из которых по-своему полезен и функционален: целебный бальзам, эликсир убеждения, таблетки усталости, восстанавливающее средство, чудо-лекарство, зелье ускорения и снадобье интеллекта. Несмотря на казалось бы очевидные названия, описания того же эликсира убеждения или таблеток усталости меня удивили, собственно поэтому я их и добавил в свой список желаемого. Эликсир убеждения временно повышал обаяние и красноречие того, кто его выпил, а таблетки усталости снимали эту самую усталость и по идее им ближе бы название таблетки анти-усталости.

Еще раз прочитал глазами получившийся список я вычеркнул из него целебный бальзам и восстанавливающее средство. Это менее эффективные лечебные аналоги чудо-лекарства. Звездочкой я пометил Снадобье Интеллекта, которое судя по описанию временно обостряло ум, позволяя решать сложные задачи или замечать то, что раньше было скрыто. Этакий НЗТ-48 на минималках. В итоге осталось 5 рецептов, проблема которых была в том, что я не понимал необходимы ли для них магические травы, кои я вряд-ли смогу добыть... В общем анализ и переходим к Химии!

Здесь, отбросив кучу ядов разной степени сомнительности и летальности, кучу вариантов направленных на нейтрализацию или усиление магии я в итоге остановился всего на 3 рецептах: Кислотная смесь (едкая кислота способная разъедать броню, оружие и плоть), Эликсир Огненной Стойкости и Яд Паралич Воли (сильный нейротоксин, который полностью парализует жертву на некоторое время, не убивая её). По кратким описаниям как дисциплины так и самих рецептов, смею надеяться что здесь не сильно задействована магия, хотя...

Мой взгляд вновь задержался на «Эликсире Огненной Стойкости». Это был идеальный пример того, что меня смущало в этом «Аркануме». Где проходила грань между наукой и магией? Описание гласило: «состав, делающий кожу временно невосприимчивой к высоким температурам за счет формирования нестабильного энергетического поля». Звучало наукообразно. Но что такое «нестабильное энергетическое поле»? Это что-то из лексикона Тони Старка или же Доктора Стрэнджа? Если для его создания нужен, условно, порошок из чешуи мифической саламандры, то это магия. Если же это достигается путем смешивания редкоземельных металлов и облучения их определенной частотой, то это наука, пусть и запредельно сложная. Система смешивала эти понятия, называя все «технологиями». Возможно, для нее не было разницы. Как говорил Артур Кларк, любая достаточно развитая технология неотличима от магии. И мне, похоже, придется привыкать к этой размытой границе. Главное, чтобы в списке ингредиентов не было пунктов вроде «добавить щепотку веры и каплю удачи». С этим у меня могли возникнуть проблемы. Ладно, переходим к Взрывной дисциплине!

Коктейль Молотова, Динамит, Огнемёт, Мина, Граната с Хлорным Газом... Все это и даже больше я отмел в топку! Пока летальность мне не нужна, в итоге осталось всего 2, а по факту даже 1 рецепт, который меня заинтересовал: Оглушающая граната — нелетальное устройство, которое при взрыве дезориентирует и оглушает всех в радиусе действия яркой вспышкой и громким звуком. По описанию вещица полезная, вторым рецептом является Пластиковая взрывчатка (мощная и управляемая взрывчатка, которую можно прикрепить к любой поверхности), и именно из-за того, что её можно контролировать я отметил её знаком вопроса, но все равно скорее нет чем да. Следующее у нас Кузнечное дело.

Топоры, мечи, щиты, доспехи, латные перчатки, шлема и даже бумеранги... Разные свойства, неотличимые от магии, а скорее всего ей и являющиеся и огромный выбор рецептов, из которых я не взял на заметку ничего по той простой причине что создать что-то из этого списка в своих нынешних реалиях я вряд ли смогу. Например, Доспех из Расплавленного Стекла (уникальная броня, созданная с использованием вулканического стекла, которая отлично защищает от огня), мне физически сложно представить, как сделать доспех из стекла и что такое Вулканическое стекло вообще? Или Щит-бумеранг (аэродинамически выверенный щит, который после броска возвращается к владельцу), нужно ли тренироваться чтобы его использовать на манер Капитана-Америки? Или это концептуальное свойство, зашитое в щит при его создании и срабатывающее независимо от владельца щита и его навыков? Вопросы... Очень много вопросов на которые я пока не способен ответить адекватно, поэтому переходим к Оружейному делу.

Здесь дела обстояли примерно, как и с Кузнечным делом. Мне физически сложно представить где и как я могу сейчас собрать условную Гарпунную пушку (метает стальной гарпун, привязанный к тросу, позволяя притягивать врагов или предметы) или Слоновью винтовку (крупнокалиберная винтовка с чудовищной убойной силой). Пробежавшись по внушительному списку рецептов ружей, дробовиков, револьверов, винтовок и разного рода экзотики я в итоге остановился всего на 1 рецепте: Ружье Тесла (стреляет концентрированными разрядами молний, нанося огромный урон по площади и особенно эффективно против механизмов и электроники), выбирать я его точно не буду, но просто отметить Гаусс-пушку на максималках мне никто не мешает, тем более что следующая дисциплина у нас Электричество и думаю там будут варианты поинтереснее Большой-Пушка-Делать-Бум.

Исключая совсем уж убойные вещи и просто аналоги шокера, который я могу купить в магазине типа Посоха-шокера (посох, способный бить врагов электрическими разрядами при контакте), я остановил свой выбор всего на 3 рецептах, один из которых даже по описанию звучит слишком имбалансно, но мечтать не вредно: Механический Паук-шокер (маленький автоматон, который подбегает к врагу и бьёт его мощным разрядом тока), Генератор Защитного Поля (устройство, создающее небольшой силовой барьер, способный останавливать пули и стрелы) и имбалансный Маяк для Телепортации (сложное устройство, которое после установки создаёт точку-якорь, к которой можно будет телепортироваться с помощью специального пульта). Естественно Генератор Защитного Поля выглядит наиболее очевидным выбором, если убрать за скобки Маяк, создать который я вряд-ли смогу, да и звучит это как что-то... Магическое. Брр, коротит от этого слова, ну да ладно, следующая дисциплина Механика!

Рецептов здесь было... Немало, почти как в Кузнечном деле, вот только большая их часть это узкоспециализированные автоматоны. Я обычного Автоматона-паука (механический помощник, способный сражаться и переносить грузы) то вряд ли соберу, что уж говорить про условного Медицинского Паука (продвинутый автоматон, запрограммированный на оказание первой помощи и способный вводить лечебные бальзамы) для которого нужны еще и лечебные бальзамы, подозреваю что из Гербологии или Терапевтики, да и сложно доверить оказание первой помощи роботу, собранному на коленке (при условии, что я вообще смогу его собрать). В общем, Автоматоны пусть идут в топку, фиксирую следующие интересные рецепты: Механический кинжал (кинжал со сложным пружинным механизмом, который "выстреливает" лезвием вперёд, увеличивая дистанцию атаки), Очки-бинокль (оптическое устройство для наблюдения за удалёнными объектами), Гироскоп (сложное устройство, которое можно встроить в оружие или броню для улучшения баланса и точности) и Экзоскелет (вершина механики. Силовой каркас, который не только защищает, но и значительно увеличивает физическую силу носителя). Последнее опять же чтобы пооблизываться на стимпанк-версию брони Железного Человека на минималках, хах. Что касается Механического кинжала, то это ностальгия на скрытый клинок Ассасинов, а Очки-бинокль по факту и не сильно то нужны учитывая тот факт что я могу купить обычный бинокль, ладно вычеркивать все равно не буду. По идее наиболее полезным в этой дисциплине является Гироскоп, но как он работает я без понятия, поэтому просто помечу звездочкой и перехожу к последней и наиболее интересной для меня дисциплине – Терапевтике!

Десятки вариантов Зелья Лечения, отличающиеся по факту только названиями я пропустил, тем более что их аналоги есть и в Гербологии, и в итоге у меня осталось всего 4 относительно интересных рецепта... Негусто, но грех жаловаться, все равно дальше предстоит по-настоящему сложный выбор, сейчас же в Терапевтике я остановился на следующих рецептах: Некромайзер (химический состав, который при контакте с нежитью вызывает у неё цепную реакцию распада), Стимулятор Мышц (мощный стероид, который временно увеличивает силу и выносливость до сверхчеловеческих пределов без побочных последствий), Вивисектор (редчайшее и сложнейшее устройство, которое, будучи применено к только что умершему, может запустить его сердце и вернуть к жизни) и Сыворотка Чистоты (лекарство, способное излечить самые страшные болезни и даже снять некоторые проклятия, воздействуя на них на клеточном уровне).

Некромайзер я оставил чисто на всякий случай, вдруг случится зомби-апокалипсис, все же это Марвел, тут ни от чего нельзя быть застрахованным... Среди остальных 3 вариантов наиболее интересным выглядит Вивисектор, но и Сыворотка Чистоты, по факту являющаяся Зельем Лечения на максималках тоже привлекательна. Правда ни Вивисектор, ни Сыворотку Чистоты я создать скорее всего не смогу, а значит звездочка идет в Стимулятор Мышц.

Еще раз пробежавшись глазами по списку и отметив звездочками наиболее интересные и очевидные варианты, которые не выглядят как «Атомный реактор в Гараже», итоговый выбор у меня оказался не сильно то и большой: Снадобье Интеллекта, Яд Паралич Воли, Оглушающая Граната, Генератор Защитного Поля, Гироскоп и Стимулятор Мышц. Всего 6 вариантов, с которыми я в теории (пока только в ней) смогу что-то сделать, и то насчет условного Генератора Защитного Поля и Гироскопа я не уверен какой уровень технологий там требуется... Почему всего 1 рецепт на выбор... Это слишком сложно! Ладно, на самом деле выбор довольно очевиден.





Глава 6


Выбор, ограниченный лишь одним вариантом, ощущался как тугой ошейник на шее моих амбиций. Приходилось резать по живому. Генератор Защитного Поля и Гравитационный Гироскоп — я отбросил их сразу. Эти проекты выглядели и звучали для меня нынешнего титанами, сборка которых потребует, как минимум мастерской, а как максимум целого промышленного комплекса и, вероятно, недешевых ресурсов. Это цели для будущего, для того меня, который еще не существует. Оглушающая Граната, хоть и была соблазнительно практичной, казалась слишком... приземленной. Это расходник, тактический инструмент, который в крайнем случае можно будет купить или заменить чем-то похожим. Нет, мне нужно нечто фундаментальное.

Так на моем мысленном столе остались три карты, надеюсь козырные: Яд, Мышцы и Интеллект. Стимулятор Мышц манил, искушал обещанием силы без побочных эффектов. В мире, где за каждым углом может скрываться сверхсильный громила, физическая мощь — это весомый аргумент. Но чем дольше я вчитывался в списки рецептов, тем отчетливее понимал: грубая сила — это всего лишь инструмент. А я хотел стать тем, кто эти инструменты создает.

И потому — Интеллект.

Это основа основ, фундамент, на котором можно возвести что угодно. Это база, которая позволит мне не просто слепо следовать полученным от Кузницы чертежам, а понимать их на интуитивном, глубинном уровне. Возможно, даже модифицировать и улучшать. Вдобавок, в этой вселенной, интеллект — это не просто преимущество, это реальное оружие стратегического назначения. Рид Ричардс, чьи мозги растягивались так же легко, как и его тело, меняя саму ткань реальности. Тони Старк, создавший в пещере из металлолома сердце для себя и броню для всего мира. Отто Октавиус, Виктор фон Дум, Хэнк Пим, да даже вечно стесненный в средствах Питер Паркер. Бесчисленное количество личностей в этом мире вознеслись на вершины или погрузились в пучины безумия исключительно благодаря мощи своих нетривиальных мозгов. Если это чертово снадобье позволит мне хотя бы временно, хотя бы на пару жалких единиц разогнать свой собственный процессор... Это откроет передо мной такие горизонты возможностей, о которых я сейчас, ввиду серости своего сознания, вероятно, и не подозреваю.

А еще... была и другая причина, куда более личная, острая, как заноза под ногтем, о которой я старался не думать. В своей прошлой жизни я не был гением. Я не был и идиотом, нет, просто... обычным. Одним из миллиардов винтиков в гигантском механизме. Я усердно учился, вгрызался в работу, пытался выпрыгнуть из штанов, чтобы добиться чего-то значимого, но всегда находился кто-то умнее, быстрее, талантливее. Я видел, как идеи, что туманными образами бродили в моей голове, другие воплощали в блестящие, успешные проекты. Я чувствовал, как возможности, до которых я не додумался, уплывали к тем, кто мог просчитать все на несколько ходов вперед.

Это было не то чтобы обидно, скорее... утомительно. Постоянная изнуряющая гонка, в которой ты заранее знаешь свое место где-то в середине потока, собственно поэтому в какой-то момент я и бросил все, уехав практически в деревню, о чем справедливости ради и не жалел. Здесь, в мире, где ставки неизмеримо выше, где на одной чаше весов — гений Тони Старка, а на другой — безумие Зеленого Гоблина, быть «обычным» — это смертный приговор. Стимулятор Мышц дал бы мне силу, возможность убежать или дать сдачи. Но он не научил бы меня видеть ловушку до того, как я в нее угожу. Он не позволил бы мне создать что-то, что уравняет шансы с богами и монстрами. А интеллект... Это не просто оружие. Это мой личный бунт против прошлой серости. Шанс не просто выжить, а наконец-то стать тем, кем я в глубине души всегда хотел, но не мог — архитектором своей судьбы, а не ее статистом.

Я подошел к окну. Внизу, по тротуару, текли безликие фигурки людей. В прошлой жизни я был одним из них. Человеком, живущим по правилам, созданным другими. Я покупал инструменты, сделанные на чужих заводах, строил из материалов, произведенных по чужим технологиям, следовал законам, написанным не мной. Мой творческий порыв был заключен в жесткие рамки физического мира, законодательства и моих собственных ограниченных знаний. Стимулятор Мышц сделает меня просто сильной, выносливой деталью в чужом механизме. А Снадобье Интеллекта… оно даст шанс самому стать механиком. Не просто следовать инструкции, а писать свои собственные. Перестать быть пользователем и стать разработчиком. Эта мысль пьянила похлеще любого виски. Возможность не просто адаптироваться к этому безумному миру, а понять его фундаментальные принципы и, быть может, даже немного их изменить под себя. Это была высшая форма ремесла, о которой я и мечтать не мог. И это окончательно утвердило мой выбор. Сила — это инструмент. Интеллект — это рука, которая держит все инструменты.





Правда, оставалась одна проблема, которую мой разум уже препарировал десятки раз — возможные ингредиенты. Что, если я не смогу их достать из-за их редкости или заоблачной цены? Что, если они вообще не существуют в этом мире? Второе я мысленно отмел, уповая на адаптивность системы. Она должна подстроить рецептуру, подобрать аналоги. Но первое... Ладно, в любом случае это долгосрочная инвестиция. Не смогу создать это снадобье в ближайшие дни или месяцы, смогу позже. Я же не собираюсь стоять на месте. В моих планах как минимум собрать Бульбамёт, а как максимум... Даже не знаю, Звезду Смерти, хах?

Я снова сфокусировался на внутреннем интерфейсе. Он не походил на экран компьютера, скорее на полупрозрачный ментальный чертеж, висящий прямо в моем сознании. Текст и иконки светились мягким, призрачно-голубым светом, а навигация происходила не движением глаз, а чистым намерением. Я «подумал» о выборе Снадобья Интеллекта, и соответствующая строка в списке подсветилась. Рядом с кнопкой «Подтвердить» горела цифра «-50 ОР», а в центре развернувшегося окна медленно вращалась трехмерная модель небольшой колбы с переливающейся жидкостью. Я на мгновение замер. Пятьдесят очков... заработанных честным, кропотливым трудом. Моя первая серьезная инвестиция во что-то реально осязаемое, пусть и в будущем. От мысли, что она может оказаться пустой, по спине пробежал холодок. Что если рецепт невыполним? Что если я просто сжег свои ОР впустую? Я с силой отогнал эти мысли. Кто не рискует, тот до конца своих дней сидит в картонной коробке в Адской Кухне, шарахаясь от каждой тени. Собравшись с духом, я сформировал мысленную команду, вложив в нее всю свою решимость. «Подтвердить».

Голубая надпись вспыхнула, цифра «50» рассыпалась на мириады светящихся частиц и исчезла, а мой баланс обновился до унылых «15 ОР». И сразу за этим пришла боль.

Это не было похоже на обычную головную боль. Ощущение, будто в мои виски вонзили два раскаленных добела гвоздя, а затем провернули. Боль была острой, но мимолетной, как удар молнии. Она прошла спустя мгновение, оставив после себя оглушительную тишину в голове и... знание. Я идеально, до последней молекулы, до самого крошечного нюанса знал рецептуру этого чертова снадобья! Это было не похоже на чтение книги или просмотр видео. Знание не «появилось» в голове, оно «стало» частью меня, словно всегда там было. Словно внезапно всплывшее воспоминание из глубокого, забытого детства.

Я не просто знал список ингредиентов — я чувствовал их. Я мог представить себе на ощупь бархатистую, почти призрачную поверхность цветка Призрачной Орхидеи, ощущал резкий, стерильный запах изопропилового спирта на языке, почти слышал тихий, гармоничный гул заряжаемого кристалла кварца. Процесс синтеза развернулся в моем сознании не как сухая схема, а как яркий, объемный фильм, проигранный за долю секунды. Я видел, как молекулы Фантазмина, активного вещества орхидеи, выстраиваются в сложные цепочки, соединяясь с ионами серебра. Я наблюдал, как кристаллическая решетка кварца вибрирует под воздействием электрического разряда, испуская каталитический импульс, запускающий реакцию. Это было пугающе и восхитительно одновременно. Система не просто дала мне инструкцию. Она вживила в меня опыт несуществующего алхимика. И это наводило на серьезные мысли: что еще она может в меня загрузить? Воспоминания пилота-аса? Опыт нейрохирурга? Знания целой исчезнувшей цивилизации? Потенциал «Небесной Кузницы» был куда глубже и опаснее, чем я предполагал.

Помимо самой рецептуры и методов обработки, я получил информацию и о самих ингредиентах. И именно это было самым важным! Без этого знания, без понимания, где и как искать ту же Призрачную Орхидею, рецепт был бы бесполезной строчкой текста. Но я знал!

В целом, рецепт не был запредельно сложным, но требовал точности и довольно специфических условий. Всего четыре основных компонента:

Активный агент: Пыльца Призрачной Орхидеи.Экстрагент: Изопропиловый спирт с чистотой 99.9%+.Проводник: Коллоидное серебро с концентрацией примерно 20 РРМ.Катализатор: Аттенюированный кристалл Кварца.

Дальше начинался замороченный ритуал. Кристалл кварца необходимо поместить в клетку Фарадея и зарядить разрядом молнии. Затем — экстракция. В полной темноте смешать пыльцу Призрачной Орхидеи и изопропиловый спирт, чтобы получить экстракт Фантазмина — ключевого вещества во всем снадобье. И последний этап — синтез. Готовый экстракт и коллоидное серебро помещаются в колбу, к которой подносится «заряженный» кристалл. Его поле запускает цепную реакцию.

На выходе я получу примерно 20-30 миллилитров прозрачной жидкости — одну дозу Снадобья Интеллекта, эффект которой длится пару часов. Что это за эффект? О, это самое интересное. Все благодаря Фантазмину — крайне нестабильному, но мощному алкалоиду, который действует как универсальный нейронный проводник. Он не сделает меня умнее в долгосрочной перспективе, а скорее заставит мой мозг работать на пиковой, запредельной эффективности. Ускорит синаптические связи до скорости света, улучшит доступ ко всем, даже самым глубоким, отделам памяти и многократно усилит способности к анализу и распознаванию паттернов. Временный эффект обусловлен тем, что катализатор быстро распадается на безвредные компоненты, и нейронная сеть возвращается в свое обычное состояние.

— Это же гребанный НЗТ-48... — пробормотал я задумчиво, обдумывая, где достать главный ингредиент. — По крайней мере, эффект очень похож. Занятно. Основной проблемой будут капризные Призрачные Орхидеи...

Почему это капризный цветок? Да потому что это, по сути, эндемик для мест с остаточной «энергией творения» или там, где истончились грани реальности. Материальным и видимым он становится только по ночам. Днем это просто сгусток энергии. Именно поэтому экстракцию необходимо проводить в полной темноте — орхидея не переносит ультрафиолет. Что это за места? Я имел примерное представление. В мире Марвел, и даже конкретно в Нью-Йорке, их должно быть предостаточно. Заброшенные святилища, места недавних битв могущественных магов... Да даже район Гринвич-Виллидж, где, вроде как, находится Санктум Санкторум пока только будущего Доктора Стрэнджа. В теории, любое место с высоким магическим фоном может подойти. В общем, допустим, с Орхидеей вопрос решаем. Что с остальным?

Изопропиловый спирт такой чистоты — это полноценный лабораторный реактив, но быстрый поиск в интернете меня успокоил: его можно заказать в промышленном химическом магазине. Коллоидное серебро также можно либо купить, либо изготовить самому, но для второго нужна мини-лаборатория, так что проще купить. Кристалл кварца нужного размера и чистоты — тоже не проблема, геологические лавки к моим услугам. Похоже, серьезных, нерешаемых препятствий нет. Я облегченно выдохнул. Система смогла адаптировать рецепт под этот мир и даже под мои текущие возможности. Это не могло не радовать.

Открыв интерфейс системы и еще раз взглянув на сиротливые 15 ОР, я заметил, что так и не переключил вкладку технологий на вкладку «гачи». Каково же было мое удивление, когда вместо ожидаемой пустоты на вкладке технологий я увидел уже знакомый мне чертеж!

Чертеж (простой) - Проект (Арканум Паровых Механизмов и Магических Таинств) (Разблокировка технологии стоит 100 ОP)

— Так технологии не одноразовые! — воскликнул я в сердцах. В этот момент с моей души упал огромный камень. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

И плевать, что стоимость разблокировки следующего рецепта из этого же проекта выросла вдвое. Мышечному стимулятору, зельям лечения, генератору защитного поля и еще куче других интересных вариантов — БЫТЬ! Мне отчаянно захотелось разразиться злодейским хохотом, но я сдержался. Не время. Пока что.

Эта новость мгновенно перевернула всю мою стратегию. Я думал, что каждый выбор — окончательный, что я иду по узкой, единственной тропинке, отсекая все другие пути. Но это была не тропинка. Это была центральная площадь, от которой расходились десятки дорог, и со временем я мог пройти по каждой из них. Технологии перестали быть одиночными решениями, они стали элементами конструктора. Я мог планировать комбинации, создавать синергии и постоянно усиливаться.

Итак, каковы мои следующие шаги?

Первое: Накопить 150 ОР и крутануть гачу второй раз. Если этот чертеж с кучей полезных рецептов считается «простым», мне страшно и дико интересно представить, что скрывается за более высокими уровнями редкости. Броня Железного Человека? Портальная Пушка Рика? Атомарный 3D-принтер? Гадать можно бесконечно. Технологии — мой ключ ко всему.

Второе: Создание Снадобья Интеллекта. В идеале — нескольких порций. Использовать их в критических ситуациях, при проектировании сложных устройств или для решения нетривиальных задач.

Третье: Разблокировка рецепта Стимулятора Мышц. Или, если из второй крутки выпадет что-то более... «вкусное», в общем скорректирую план по ситуации.

Четвертое: Заработок денег и обустройство жизни. Отчислиться из колледжа, который теперь кажется пустой тратой времени, переехать в жилье получше — в идеале, в частный дом с гаражом под лабораторию, купить машину и решить прочие бытовые нюансы.

Пятое... Не умереть. Впрочем, это не отдельный шаг, а НАД-шаг, константа, от которой зависит все остальное. Не привлекать внимания спецслужб, не высовываться, не геройствовать, не лезть на рожон. Избегать всего того, что так любят игнорировать 99.9% попаданцев в книгах. Но у них есть сюжетная броня, а у меня? Можно ли систему считать таковой? В этом мире должны существовать провидцы, пророки и прочие сверхсущности, для которых мой аномальный потенциал роста должен светиться, как маяк в ночи. Но меня еще не аннигилировали. Следовательно, либо я должен сыграть какую-то ключевую роль в будущем, либо я настолько незначителен, что меня не замечают, либо — и этот вариант мне нравился больше всего — моя система делает меня слепым пятном для них. Ладно, отставить в сторону размышления, очевидно, не моего уровня. Приступаем к созданию Бульбамёта-3000!

Тут я хорошенько зевнул и наконец-то обратил внимание на часы. Час ночи. Учитывая, что в последний раз я спал меньше пяти часов, истязать организм дальше было бы глупо. Ладно, Бульбамёт может подождать до завтра. А вот что не может, так это эксперименты с инвентарем. Это не займет много времени, но даст мне понимание моей чуть ли не единственной моей материальной способности с приставкой «супер».

Первый эксперимент, самый очевидный: контейнеры. Коробки под рукой не нашлось, поэтому я вытащил ящик стола, накидал в него всякую мелочевку — ручку, ластик, пару скрепок, старый ключ — прикоснулся и мысленно отправил его в инвентарь. Успех. Он занял одну ячейку, несмотря на содержимое. Отлично.

Но что с самим содержимым? Является ли ящик «контейнером», сохраняющим относительное положение вещей, или они сваливаются в общую кучу в подпространстве? Я вернул ящик в реальность, аккуратно разложил внутри ручку, ластик и несколько монет, запомнив их точное расположение. Снова убрал в инвентарь и тут же достал. Все лежало на своих местах, до миллиметра. Инвентарь сохранял не только сам объект-контейнер, но и всю его внутреннюю структуру. Это открывало колоссальные возможности для транспортировки сложных и хрупких устройств в будущем. Никакой тряски, никаких ударов.

Дальше — жидкости. Налив в стакан воды, я попытался поместить в инвентарь только воду, проведя пальцем по ее поверхности. Ничего. Система, видимо, требовала четко очерченных границ объекта. Тогда я поместил в инвентарь весь стакан с водой. Успешно. Когда я достал его, ни одна капля не расплескалась. Более того, на стенках стакана не было ни малейшего конденсата, хотя в комнате было довольно тепло. Это наводило на мысль о полном стазисе не только времени, но и термодинамических процессов.

Следующий логичный тест — время. Включив секундомер на смартфоне, я убрал его в инвентарь. Выждал, как мне показалось, около тридцати секунд и вернул телефон. Секундомер показывал то же самое время, что и в момент исчезновения, до сотой доли секунды. Время внутри инвентаря было заморожено. Зафиксировал.

Затем эксперимент, связанный с живыми существами. Осмотрев комнату, я нашел в углу потолка небольшого паучка. Аккуратно подставив палец и прикоснувшись к паукообразному, я пожелал поместить его в инвентарь, но система ответила мгновенным и четким ментальным блоком.

[Живые существа не могут быть помещены в Инвентарь!]

Ну и ладно, не больно-то и хотелось. Проверяем вес и габариты. Из тяжелых вещей в моей студии были только полупустой холодильник и двухметровый платяной шкаф. Оба без малейших проблем отправились в инвентарь и вернулись обратно. Предельный вес и габариты пока не установлены, и, похоже, они весьма велики.

Финальные эксперименты — с физическими законами. Я нагрел сковороду на плите до шипения и убрал ее в инвентарь. Затем скомкал лист бумаги в шарик, подбросил его и, пока он был в воздухе, тоже отправил в инвентарь. Когда я вернул шарик, он просто появился в моей руке, не сохранив импульса падения. Я повторил эксперимент с более тяжелым деревянным бруском — тот же результат. Импульс не сохраняется. А вот тепло — еще как. Достав сковороду через десять минут, я ощутил исходящий от нее жар, будто только что снял с плиты. Стазис действительно распространялся и на термодинамику.

Укладываясь спать, я в последний раз мысленно прокрутил результаты. Отсутствие сохранения импульса было небольшим разочарованием. Идея «выстреливать» предметами из инвентаря была заманчивой. Но в то же время это было и благословением. Это означало, что я не смогу случайно устроить катастрофу, достав на ходу тяжелый предмет.

Если резюмировать, то система была не только мощной, но и, по-своему, безопасной. Она давала мне невероятные возможности, но и ставила четкие рамки. «Нельзя помещать живое». «Импульс не сохраняется». Это не баги, а своего рода фичи. Правила, которые заставляют искать более изящные решения, чем применение грубой силы. Система не хочет, чтобы я стал богом, швыряющимся астероидами из кармана. Она хочет, чтобы я оставался ремесленником. Умным, хитрым, изобретательным ремесленником, который использует законы своего мира и своей силы для достижения целей. И этот подход мне импонировал. Он довольно... честный.

Перед тем как окончательно провалиться в сон, я улыбнулся. Завтра я буду строить картофельную пушку. Это будет нелепый, почти детский проект. Но в этом новом мире он для меня является чем-то большим. Это мой первый настоящий акт творения чего-то сложнее деревянных фигурок.





Глава 7


Следующее утро встретило меня не просто хорошим настроением, а настоящим ментальным взрывом, цунами чистой энергии. Пробуждение было сродни удару тока, но не болезненного, а живительного, который мгновенно выпарил остатки сна и вчерашней усталости. Я подскочил с кровати с таким яростным, первобытным зарядом бодрости, с такой чистой незамутненной мотивацией и зудящим в кончиках пальцев желанием творить, какой не испытывал, вероятно, ни разу за всю свою прошлую жизнь. Вот что система окаянная способна сделать с обычным человеком — сломать его апатию и превратить в одержимого трудоголика. Страшно! Но и чертовски, пьяняще приятно.

Не став противиться этому мощному внутреннему импульсу, который требовал немедленно что-то создавать, я действовал как хорошо отлаженный механизм. Быстрый, почти ледяной душ, чтобы окончательно разогнать кровь. Наспех сделанный завтрак из вчерашней пиццы, проглоченный без особого внимания ко вкусу, потому что мысли уже были далеко. И вот, я стою над столом, который превратился в операционный. На его поверхности аккуратно разложены ПВХ-трубы, нож, листы наждачной бумаги, тюбик с едко пахнущим клеем и простенькая пьезозажигалка. Экран ноутбука отбрасывает голубоватый свет на мое лицо, на нем открыта примитивная инструкция из интернета. Я принялся творить.

Картофельная пушка, картофелемет или, как я его для себя торжественно окрестил, Бульбамёт-3000. Простая конструкция, которая во влажных снах Белорусских политиков является оружием массового поражения, способным аннигилировать все живое. В суровой реальности же — это просто хитроумный набор скрепленных ПВХ-труб и легковоспламеняющийся газ. Из основной трубы — ствола нашего оружия — под давлением расширяющихся газов вылетает клубень картофеля, выступающий в роли снаряда. В зависимости от конструкции, герметичности и используемого топлива расстояние полета картошки варьируется от нескольких десятков до нескольких сотен метров. Моя конструкция будет до смешного простой, так что я реалистично рассчитываю на уверенные метров пятьдесят, не больше.

Первым делом я занялся трубами. Движения были точными, выверенными, словно я занимался этим всю жизнь. Камера сгорания — из широкой, 80-миллиметровой трубы, отрезок длиной около сорока сантиметров, с откручивающимся блоком сверху для «зарядки» топливом. Ствол — из более узкой, 50-миллиметровой трубы, длиной около метра для лучшего разгона снаряда. Я аккуратно обработал срезы наждачной бумагой, добиваясь идеальной гладкости, чтобы ничто не мешало поклейке. На один конец камеры сгорания намертво приклеил заглушку, вдыхая едкий, химический запах клея, который неприятно щекотал ноздри. На другой конец посадил переходник с 80 на 50 мм. Дальше, с той же дотошной аккуратностью, к переходнику уже приклеил длинную трубу-ствол. Основной каркас легендарного Бульбамёта готов, и выглядит он на удивление грозно.

Следующий этап — система зажигания, сердце моего творения. Я просверлил в заглушке камеры сгорания два крошечных отверстия под винты диаметром 4мм. Затем вкрутил винты под небольшим углом, так, чтобы внутри камеры их металлические концы были на расстоянии всего 2-3 миллиметров друг от друга — импровизированные, но эффективные электроды. К торчащим снаружи винтам я аккуратно подключил провода от разобранной пьезозажигалки, а сам ее пластиковый корпус надежно закрепил несколькими слоями скотча на камере сгорания. Палец нажал на кнопку. Щелк! Яркая, злая синеватая искра с сухим треском проскочила между концами винтов. Отлично, практически все готово!

Последние штрихи перед триумфальным испытанием: финальная проверка всех соединений на герметичность и, конечно же, поиск подходящего боеприпаса. За последним пришлось сбегать в ближайший продуктовый магазин. И вот оно, спустя меньше чем час с начала работы, легенда была готова! С приятным усилием втиснув в ствол крупный, плотный клубень картофеля, я почувствовал, как края трубы срезают с него тонкий слой кожуры, обеспечивая идеальную обтюрацию. Открутив крышку на камере сгорания, я впрыснул туда щедрую порцию пропан-бутана из баллончика для заправки зажигалок. Затем подошел к окну, распахнул его настежь, впуская в комнату прохладный утренний воздух города, и направил ствол Бульбамёта вверх, целясь так, чтобы картошка приземлилась где-нибудь на плоской крыше соседнего здания. Сердце забилось чуть быстрее в предвкушении. Я нажал на зажигалку.

Короткий, но на удивление сочный и радующий ухо хлопок! Картофельный снаряд с невидимым свистом успешно покинул орбиту Земли, ну или, как минимум, орбиту моей квартиры на пятом этаже. В тот же миг перед моими глазами вспыхнуло системное уведомление, светящееся мягким голубым светом.

[Создана простая оружейная конструкция «Картофельная Пушка». Сложность: Минимальная. Получено +50 ОР!]

Я тут же высунулся из окна, пытаясь проследить за полетом клубня, но он слишком быстро превратился в темную точку и исчез из виду на фоне утреннего неба. В нос ударил резкий, химический запах сгоревшего газа, смешанный с едва уловимым, почти сладковатым ароматом печеного крахмала. Корпус пушки в руках был ощутимо теплым, а отдача, хоть и слабая, приятно толкнула в плечо, подтверждая свершившийся факт выстрела. Это было… настоящее творение. Не фигурка из бумаги, не рисунок, не строчка кода. Функциональное, пусть и примитивное, устройство. В каком-то смысле, даже оружие. Я провел пальцем по гладкому ПВХ-пластику, ощущая едва заметные швы на стыках, склеенные моими собственными руками. Чувство глубокого, чистого удовлетворения было почти пьянящим. Я не просто следовал рецепту из интернета. Я взял разрозненные куски материи — трубы, зажигалку, клей — и силой своей воли, своими знаниями и руками превратил их в нечто цельное, обладающее целью и функцией. Это было маленькое, почти детское чудо, но оно было моим.





В этот момент я понял, что «Небесная Кузница» — это не просто системная механика по выдаче очков. Это сама суть творчества, возведенная в абсолют, катализатор созидательной воли. И если уж я испытал такой детский, неподдельный восторг от картофелемета, то что же я почувствую, когда соберу что-то действительно сложное? Генератор защитного поля? Силовую броню? На губах сама собой появилась широкая, хищная ухмылка. Я только начал, и впереди меня ждала целая вселенная возможностей.

Что касается полученных +50 ОР, то, как и ожидалось, за комплексные и более-менее функциональные творения система щедро награждает! Еще один немаловажный факт, это то, что у конструкции появилась именная приставка, если не ошибаюсь, система впервые даёт чему-то наименование. Обычно все ограничивалось общими, безликими понятиями, типа «фигурка», «посуда», «оригами». Это ощущалось как признание.

И так, сейчас у меня 65 ОР. Простая арифметика подсказывала, что если я сделаю буквально еще два Бульбамёта, на которые не тратятся ни значительные деньги, ни время, ни усилия, то уже через пару часов смогу крутануть «Ковку Мироздания» еще раз. И нет, я не лудоман, твердо и четко! Это холодный, рациональный расчет. Просто самый эффективный способ на данный момент получить новый технологический пакет.

Проблема лишь в том, что я, в своей недальновидности, покупал материалы, необходимые для крафта всего одного Бульбамёта. А значит, снова придется идти в строительный магазин и закупаться ПВХ-трубами и пьезозажигалками. Ладно, заодно пройдусь, проветрю голову и разомну ноги. Мда, надо бы еще физической активностью заняться, а то телосложением я напоминаю тощую жердь. Или не надо? Вдруг я вытяну из системной рулетки что-то типа «рецепта сыворотки суперсолдата в домашних условиях и для чайников», или еще лучше — уже готовую саму сыворотку, в аккуратной ампуле. Ладно, пока побуду тощим немощем, с физухой разберемся позже, приоритеты расставлены.

На дворе пятница, 11 сентября 2015 года, и на улице стоит на удивление теплая, приятная погода. Поэтому, накинув простое серое худи, джинсы и старые кеды, я покинул свою скромную обитель, думая уже о том, чем займусь после фарма ОР на Бульбамётах.

Идя по улице, я не мог не отметить, насколько же изменилось мое восприятие мира. Буквально день назад я видел вокруг себя лишь серые здания, безликую толпу и потенциальную угрозу в каждом темном переулке. Сейчас же мой взгляд цеплялся за детали с жадностью инженера. Я смотрел на строительные леса и в уме прикидывал, как можно было бы улучшить их конструкцию, добавив контрфорсы для большей устойчивости. Я видел старый, гудящий кондиционер на стене и мысленно разбирал его на компоненты, гадая, нет ли внутри полезного вентилятора или медного радиатора для будущих проектов. Уличный фонарь перестал быть просто источником света — я думал о его проводке, о типе лампы, о том, можно ли из его прочного алюминиевого корпуса сделать что-нибудь полезное. Мир превратился для меня в огромный склад материалов и нереализованных проектов. «Небесная Кузница» заразила меня вирусом созидания, и теперь я смотрел на все через призму вопроса: «А что я могу из этого сделать?». Это было похоже на профессиональную деформацию, усиленную в тысячу раз. Но пока лучше чрезмерно не увлекаться, у меня и так есть чем заняться.

Как минимум не стоит игнорировать кожевничество, ибо деньги на набор потрачены, нужно и выхлоп с этого получить, ну и Снадобье Интеллекта определенно стоит создать. Если за него будут начислены ОР, а я почему-то в этом абсолютно уверен, там, вероятно, счет уже будет исчисляться сотнями. Еще все зависит от того, что я получу из второй крутки, и насколько мне мозгов хватит, чтобы переварить и реализовать полученное.

Увлекшись мыслями, я и не заметил, как практически дошел до строительного. Там, купив все нужное для крафта пяти бульбамётов — большее я в руках, увы, не унесу, а раскрывать существование инвентаря из-за такой мелочи себе дороже — я направился обратно в свою скромную обитель. По пути, в один из моментов, я заметил какой-то чересчур уж яркий ажиотаж среди прохожих. Люди останавливались, задирали головы, показывали пальцами. Я поднял и свою. И увидел её. На тонкой, почти невидимой нити паутины, рассекая пространство между зданиями, неслась черно-белая фигурка. Женщина-паук. Ненавистная одним усатым журналюгой и в большинстве своем благосклонно воспринимаемая жителями Нью-Йорка.

Она была близко. Пролетая между зданиями, она сделала широкий, элегантный вираж, и на одно короткое, замершее мгновение наши взгляды почти встретились. Я успел рассмотреть детали ее костюма: строгий черно-белый дизайн, облегающий фигуру, капюшон, придающий силуэту таинственности, большие белые линзы маски, скрывающие лицо, но почему-то кажущиеся выразительными. Она двигалась с нечеловеческой, текучей грацией, словно была каплей ртути, и в то же время ощущалась мощь, как в натянутой до предела тетиве лука. Паутина выстреливала из ее веб-шутеров с тихим, но отчетливым «фвввть», и она летела над улицей, бросая дерзкий вызов гравитации. А потом она исчезла за углом, оставив после себя лишь ошеломленных прохожих, разинувших рты, и меня, стоящего посреди тротуара с дурацким пакетом ПВХ-труб. И внезапно вся моя гордость от созданного Бульбамёта показалась такой жалкой, такой наивной и детской.

Там, в небе, была настоящая сила, настоящая технология или мутация — неважно. Нечто, что ставит своего обладателя на совершенно иной уровень бытия. А я... собрал пушку, стреляющую картошкой. Ледяной, липкий пот прошиб меня. Одно дело — читать комиксы и смотреть фильмы, и совсем другое — видеть это своими глазами, в трех измерениях, с реальным звуком и ощущением ветра от ее полета. Угрозы в этом мире были не абстрактными. Они были вот такими же реальными, быстрыми и смертоносными. И моя главная цель — не умереть — внезапно перестала быть просто НАД-пунктом в списке. Она стала навязчивой, пульсирующей в висках физической необходимостью. Мне нужно больше. Гораздо, неизмеримо больше, чем просто стрелять картошкой.

А еще, что касается паучьей братии... Если здесь нет Человека-Паука, ни Питера, ни Майлза, значит первый, гениальный, но неуверенный в себе парень, может натворить страшных делов в попытках пойти по геройскому пути бравой подруги (если они с Гвен вообще дружат). А второй... Вроде как может стать преемником Бродяги, своего дяди, но это относительно безобидная угроза по сравнению с Питером-Ящером, или Питером-Гоблином, или Веномом... В общем, Вселенная вряд ли захочет упускать из рук сей лакомый кусочек в лице уязвленного гения, вопрос лишь в том, какой путь ему уготован конкретно здесь. И стоит ли мне вообще в это лезть?

Ладно... Очевидно, что лезть не стоит, я уже этот момент вроде как осмыслил и принял. Но некоторые угрозы... Они ведь сами могут прийти в мой дом, и это не фигура речи. То есть, рано или поздно мне придется вмешаться в разного рода события, ибо я абсолютно без понятия, в какой из бесконечного множества вариаций Вселенной Марвел оказался, и существует ненулевой шанс глобального пиздеца для всего человечества. А я хочу жить, это вообще-то НАД-шаг всех моих шагов в этом мире!

Так и не придя к чему-то конкретному, лишь утвердившись во мнении, что мне нужно продолжать действовать, как я действую сейчас — тихо, мирно сидеть дома, не отсвечивать и наращивать свою мощь — я наконец добрался до своей квартиры. По пути не забыл заскочить в супермаркет и купить больше картошки, теперь уже не просто еды, а стратегических боеприпасов.

[Создана простая оружейная конструкция «Картофельная Пушка». Сложность: Минимальная. Получено +40 ОР!]

[Создана простая оружейная конструкция «Картофельная Пушка». Сложность: Минимальная. Получено +30 ОР!]

[Создана простая оружейная конструкция «Картофельная Пушка». Сложность: Минимальная. Получено +20 ОР!]

Воу, система, остынь, так сильно резать ОР за каждый успешно созданный Бульбамёт! Я так понимаю, это защита от бездумного гринда. Подозреваю, что, начиная со следующего, я буду получать по 10 ОР, а то и меньше. А я, наивный дурак, полагал, что создам десяток Бульбамётов и получу 500 ОР в общей сложности, ага, в своих влажных фантазиях только... В любом случае, у меня сейчас 155 ОР, и я, комфортно устроившись на диване и скрестив пальцы на удачу, мысленно нажал на сияющую кнопку «Ковать Мироздание! 150 ОР».

[Получен информационный пакет (обычный) – Риск Разборки (Мышиная Охота). (Разблокировка информационного пакета стоит 100 ОP)]

При создании ловушки, необходимо учитывать, как часто охотник перемещается из региона в регион, а также большое разнообразие мышей, способных полностью разрушить ловушку. Поскольку проектирование неломаемой ловушки, скорее всего, сделает её громоздкой, альтернативный подход заключается в том, чтобы спроектировать её так, чтобы она ломалась грамотно. Эта философия, применённая к вашим ремесленным начинаниям, позволяет вам создавать вещи, которые спроектированы так, чтобы безопасно разбираться на части независимо от обстоятельств — конечно, вам придётся собирать вещь заново после поломки, но риск того, что она полностью разлетится под силой огня драконьей мыши, устранён.



Вы можете создавать предметы, которые при разрушении распадаются на части, не теряя своих компонентов. Ловушки, оружие или инструменты легко разбираются и собираются заново в любом месте, что делает их устойчивыми к атакам мощных врагов.

Я несколько раз медленно перечитал описание, и мой мозг начал лихорадочно просчитывать варианты. Это не просто «навык ремонта». Это целая инженерная философия. «Ломаться грамотно». Это значит, что я могу заранее заложить в любую конструкцию контролируемые слабые места, которые при критической нагрузке сработают как предохранители, не давая всему устройству разлететься на атомы. Я представил, как создаю какой-нибудь силовой кастет. Враг бьет по нему с нечеловеческой силой. Обычный кастет либо выдержит, либо треснет и разлетится на бесполезные осколки. Мой же, спроектированный с учетом «Риска Разборки», просто распадется на несколько крупных, целых модулей: источник питания, проектор поля, рукоять. Компоненты целы. Мне достаточно будет скрыться, потратить минуту на сборку, и я снова в бою. Это же кардинально меняет все! Долговечность и ремонтопригодность становятся не пассивными характеристиками, а активной, динамической защитой.

А что если применить это не к защите, а к нападению? Можно ли создать снаряд, который при попадании в цель «грамотно разбирается», высвобождая внутренние компоненты, вроде шрапнели или химического реагента, с максимальным поражающим эффектом? Или ловушку, которая после срабатывания не уничтожается, а просто «раскладывается», готовая к быстрой повторной установке? Мысли роились в голове, как взбесившийся улей. Этот, казалось бы, простой «обычный» информационный пакет является настоящим сокровищем для инженера. Он дает не новый рецепт, а новый способ мышления.

По первому впечатлению, по крайней мере в будущем этот навык мне очень пригодится, ибо, например, соберу сложную штуковину, которая быстро потеряет свою актуальность, и довольно легко смогу её разобрать на полезные компоненты для нового проекта! Тратить 100 ОР на этот навык конкретно сейчас я не буду, ибо по плану у меня сейчас стоит разблокировка Стимулятора Мышц, но это после создания Снадобья Интеллекта. Блин, это получается, мне снова идти по магазинам, чтобы купить все необходимое для него... А еще ждать грозу, чтобы «возбудить» за счет молнии кристаллическую решетку кварца. Хотя, ладно, если хорошенько подумать, то можно будет и без грозы обойтись, наверное... Вот только парадокс в том, что для того, чтобы хорошенько подумать, мне и нужно Снадобье Интеллекта. Придется шерстить интернет в поисках альтернативы для зарядки кристалла.

Немного загрузившись, я встряхнул нагрянувшее наваждение. Пора сосредотачиваться на создании первой по-настоящему потрясной вещи! Создав Снадобье Интеллекта, я уже прямым делом подтвержу, что способен создавать нетривиальные штуки, способные менять исходы событий. Это придаст мне дополнительной уверенности, ну и кучу ОР, что я получу в награду, точно со счетов списывать не стоит! Значит, сейчас, пока еще день, покупаю кристалл.





Глава 8


К 8 вечера, знатно порывшись по форумам, я составил свой ночной маршрут, в который вошло 5 мест, а также, хочется верить, что решил проблему с зарядкой кристалла, но это в любом случае не дело сегодняшнего дня и даже ночи. А вот что является делом, так это поиски Призрачной Орхидеи, и предположительно вся эта затея может занять от пары часов до всей ночи, если мне не повезет, и Орхидея окажется на последнем месте в маршруте. Ну или ОЧЕНЬ НЕ повезет и я вообще её не найду... Поэтому нужно поспать хотя бы пару часиков и в часов 11 можно будет отправляться на ночное собирательство.

Проснувшись по будильнику в 11 и плотно поев, я собрал рюкзак с разными полезными мелочами, хотя... разные полезные мелочи — это я, конечно, скромно выразился. Рюкзак был подготовлен с почти военной дотошностью, насколько это вообще возможно для человека, который еще вчера считал вершиной подготовки к вылазке проверку заряда в пауэрбанке. Сегодня же в нем лежали: светодиодный фонарь с несколькими запасными аккумуляторами, мультитул, небольшой, но очень острый нож, моток прочной нейлоновой веревки, перчатки с прорезиненными ладонями, компактная аптечка и даже пара энергетических батончиков с бутылкой воды. Естественно на все пришлось вновь тратить деньги...

Каждая вещь в этом рюкзаке была не просто предметом, а маленьким полисом страхования от неизвестности. Фонарик — не просто чтобы видеть, а, чтобы гнать прочь первобытный страх темноты, который гнездится в душе любого человека и даже мой ментальный возраст не помощник. Мультитул — карманный набор инструментов, способный решить сотню мелких проблем, от перекусывания проволоки до открытия консервной банки, это если ночь затянется или возникнет проблема, которую не решит инвентарь. Нож, холодный и увесистый в руке, мой символ последней черты, той самой крайней меры, о которой не хочется думать, но к которой нужно быть готовым. Я не являюсь воином или выживальщиком, но эта ночь требует от меня стать кем-то большим, чем просто студентик колледжа искусств.

Я не знал, с чем именно мне придется столкнуться, но форумы, посвященные городским исследованиям, научили меня одному: лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь. Система пока не дала мне боевых навыков и предметов, а значит, моим главным оружием является предусмотрительность и инвентарь, который, к счастью, может вместить в себя куда больше, чем этот скромный рюкзак. Я мысленно перепроверил список еще раз. Вроде все на месте. Самое главное — телефон с загруженными картами и описаниями локаций — лежал во внутреннем кармане худи. Чувство легкого мандража смешивалось с предвкушением. Это не просто ночная прогулка, это формально моя первая настоящая вылазка за ингредиентом, который не купишь ни за какие деньги. И от ее успеха зависит слишком многое.

Не став тянуть время, которого и так не очень много, я быстрым шагом направился к метро, стараясь избегать переулков и подозрительно темных мест. Адская Кухня ночью не лучшее место для одиночек, к счастью мне повезло и дойдя до ближайшей ветки я сел в вагон поезда, в Восточном направлении к Нью-Йоркской Публичной Библиотеке.

На метро весь путь занял всего 10 минут, если бы я рискнул идти пешком, то во-первых скорее всего не дошел бы, а во-вторых, шел бы минут сорок, ибо до 5го Авеню от меня путь не самый близкий. Но вот я стою перед масштабным величественным зданием одной из самых больших библиотек в мире, вот только само здание меня не интересует, меня интересуют его архивы, скрытые в подвальной части библиотеки!

По описаниям людей, что там бывали (законно и не очень), в закрытых архивах этой библиотеки ты чувствуешь себя иначе, как будто бы прикоснулся к инфополю Земли, и энергетически впитываешь все знания, накопленные человечеством за тысячелетия. И ладно если бы это было единичное упоминание, но разные форумы, разные люди, даже документальные фильмы были сняты на эту тему. Если здесь есть какая-то информационная аномалия, то Орхидея в теории может произрастать внутри.

Обойдя здание по кругу и убедившись, что охранники внутри, а снаружи вроде как чисто, да и около служебного входа в подвальные помещения камер не видно, я подошел к массивной железной двери, которая по ощущениям в несколько раз старше меня, и прикоснувшись к большому резному замку, поместил тот в инвентарь. После чего со скрипом открыв дверь вошел внутрь подвального помещения, который представлял собой каменный коридор, идущий внутрь. Достав из рюкзака фонарик и включив тот, я двинулся вперед, минуя комнаты что наиболее близко расположены к «источникам загрязнения инфополя», нет, меня интересуют самые темные, самые дальние, самые забытые уголки этой обители знаний.

С каждым шагом вниз по каменным ступеням температура заметно падала. Воздух становился плотнее, словно я погружался в толщу воды. Стены, сложенные из грубо отесанных блоков, казалось, сочились холодом и хранили эхо шагов тех, кто ходил здесь десятилетия, а может и столетия назад. Это своего рода путешествие во времени, спуск в другой мир, который существовал параллельно шумному и яркому Нью-Йорку наверху. Здесь, внизу, время течет иначе, замедляясь до ленивого шепота, и единственное напоминание о современности это яркий, холодный луч моего светодиодного фонарика, вырывавший из тьмы древнюю кладку и паутину в углах.

Спустя несколько поворотов и опустившись еще на десяток метров вниз, передо мной предстал наиболее древний архив библиотеки: 1670-1920гг, гласила бронзовая табличка рядом с очередной массивной дверью, которая была заперта на обычный дверной замок, как и при входе в подземелье. Поместив его в инвентарь, и открыв эту дверь с еще большим скрипом чем предыдущую, я не удержался и чихнул. Такой концентрированный заряд пыли, затхлости и старости ударил мне в ноздри, что не чихнуть было выше моих сил.

Воздух здесь был другим. Тяжелым, спертым, пропитанным запахом старой бумаги, клея и чего-то еще, неуловимо-сладковатого, как увядающие цветы. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь скрипом моих собственных шагов и гулким эхом чиха. Луч фонарика выхватывал из темноты бесконечные ряды стеллажей, уходящих ввысь, теряясь во мраке. Корешки книг, потемневшие от времени, казались рядами надгробий, а начертанные на них имена авторов — эпитафиями. Мне стало неуютно. Было ощущение, что я нахожусь не в архиве, а в склепе, где похоронены не люди, а их мысли, мечты и знания. Казалось, стоит мне отвернуться, и книги начнут шептаться между собой, обсуждая незваного гостя. Я даже пару раз резко оборачивался, направляя луч фонаря в темноту за спиной, но видел лишь пляшущие тени и столбы пыли, взметнувшиеся от моего движения.

Информационная аномалия... Я чувствовал ее не как прилив знаний, а как тяжесть. Миллионы страниц, миллионы историй, судеб, открытий и заблуждений — все это давило, создавая почти осязаемое поле ментального шума. Я поежился, плотнее запахивая худи. Нужно было поскорее найти то, за чем я пришел, и убираться отсюда. Это место было слишком... живым для мертвого архива. Хотя не удивлюсь, если это все просто эффект самовнушения, уж слишком это место... Давящее.

Подсвечивая фонариком деревянные, некоторые уже отсыревшие стеллажи с книгами, коих было очень много, да и сама комната была довольно большой, я принялся высматривать цветочки Призрачной Орхидеи. Выглядит она, если верить загруженному в память информационному пакету, как обычная Орхидея, только белого цвета и чуть светится в темноте, в общем не прогляжу если замечу.

Увы, но обойдя весь немаленький архив примерно 3 раза, заглядывая в каждый темный уголок, под каждый стеллаж, в каждую трещину в каменных стенах я так ничего и не нашел.

Неудача. Первая же локация — и пусто. Легкое разочарование кольнуло где-то внутри, но я тут же его подавил. А чего я ожидал? Что магический цветок будет расти на самом видном месте с табличкой «Возьми меня»? Было бы слишком просто. Анализируй, думай. Это в любом случае не провал, а калибровка. И как бы не было печально, но именно поэтому я и выбрал 5 мест, а не 1, терять время здесь дальше не стоит, продолжаем поиски!

Покинув сначала архив, а затем и само подземелье библиотеки, естественно вернув замки на место, спасибо инвентарю, что адаптировался под мою хотелку, я двинулся к следующей локации. Заброшенная ветка Метрополитена под станцией Бруклин Бридж – Сити Холл. По слухам, и городским легендам, во время строительства этой ветки таинственным образом пропало 7 строителей, некоторые отчаянные энтузиасты посещали это место, в том числе и на видео и отмечали что в целом, в отличии от большинства подземных веток метро, здесь дышится легче и свободнее. Естественно объяснений подобному находилось масса, но для меня в первую очередь важен ореол таинственности, загадочности и «волшебства»!

Доехав до нужной станции и убедившись, что любопытных людей здесь нет, а даже если и были, то им явно не до меня, я двинулся в сторону неиспользуемых технических тоннелей, по пути минуя несколько видов заграждений и снова спускаясь все ниже и ниже. Для обхода препятствий я пользовался старой доброй тактикой абуза инвентарем.

Спустя примерно полчаса пути вниз, я оказался на легендарной недостроенной ветке метрополитена, начав жадно освещать фонариком все до чего дотянется мой взгляд и даже больше.

Я медленно шел вдоль ржавых, покрытых слизью рельсов. С потолка монотонно капала вода, и каждый шлепок капли о лужу отдавался в гулкой тишине многократным эхом, создавая иллюзию чьих-то шагов позади. Я старался не думать об этом. Яркий луч фонаря выхватывал из темноты граффити давно исчезнувших художников, кучи мусора и нечто, похожее на огромное гнездо, свитое из тряпок и проволоки. Я обошел его по широкой дуге.

Атмосфера здесь была совершенно иной, нежели в библиотеке. Там была тяжесть знаний, здесь — тяжесть забвения. Запах плесени, сырого бетона и озона смешивался с едва уловимым душком гниения, отчего хотелось дышать через раз. Каждый звук, даже самый тихий, казался здесь неуместным и громким. Я чувствовал себя чужаком, вторгшимся в давно заброшенное царство, где действуют свои, неизвестные мне законы. Тишина не была умиротворяющей, она была напряженной, звенящей, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть от любого неосторожного движения. Я шел, стараясь ступать как можно тише, словно боялся разбудить нечто, что дремало в этих туннелях.

Внезапно, далеко впереди по туннелю раздался скрежет металла. Я замер, мгновенно выключив фонарь и вжимаясь в сырую стену. Сердце заколотилось где-то в горле. Скрежет повторился, ближе, и к нему добавилось чье-то тяжелое, сиплое дыхание. Это не было похоже на животное. Я задержал дыхание, пытаясь превратиться в камень. Кто это мог быть? Бездомный? Рабочий? Или кто-то из тех, кого городские легенды называют "кротами"? Прошла, казалось, вечность. Дыхание и скрежет удалялись, пока не стихли совсем. Я выждал еще минут пять, прежде чем осмелился снова включить фонарь. Руки слегка дрожали. Это было отрезвляющее напоминание: я не в компьютерной игре, где локации пусты до прихода игрока. Это реальный, живой мир, и его темные уголки могут скрывать вполне реальные опасности, для которых не нужны суперсилы.

На часах было уже час ночи и потратить на этой ветке я мог не более часа, благо что она оказалась не сильно большой, но увы, даже периодически отключая фонарик чтобы остаться в абсолютной темноте и найти таким образом слабосветящиеся цветы, я так их и не нашел. Благо что больше неожиданных пугающих встреч не было...

Движемся дальше!

Выбравшись на поверхность, естественно вернув все замки и ограждения на место, я двинулся пешком на Юг, в сторону Боулинг Грин, финансовый район, который ночью был пустым, из-за чего прогулка по нему ощущалась особенно атмосферной. Но интересовал меня не район, а парк в этом районе, самый старый парк Нью-Йорка и место, где по слухам коренные американцы племени Ленапе проводили свои обряды и ритуалы.

Переход был разительным. Из клаустрофобного, давящего подземелья я вышел в простор каменных джунглей. Небоскребы Финансового района, темные и безмолвные в этот час, походили на гигантских спящих титанов. Здесь не было суеты Адской Кухни, не было даже редких прохожих. Только я, гулкое эхо моих шагов и ветер, гуляющий между громадами из стекла и бетона. Эта пустота была по-своему жуткой, но после пережитого в туннеле она ощущалась как глоток свежего воздуха. Я шел, задрав голову, и смотрел на далекие звезды, едва пробивающиеся сквозь городское световое загрязнение, чувствуя себя песчинкой в этом огромном, застывшем мире.

Что касается Ленапе и их потенциально-священного места, то узнал я это все благодаря тем же форумам, роясь в ветке мифологии коренных народностей Америки и местам их обитания. Почему это место считалось у Ленапе священным и что это вообще означает я без понятия, но так как это довольно удобный переходный пункт между 2 и 4м местом, решил заскочить по пути. Итак, парк! Не самый большой, я бы даже сказал довольно маленький, вопрос в том, что конкретно мне здесь искать? Особенно учитывая, что он освещен фонарными столбами из-за чего поиск слабосветящихся растений чуть затруднен. Ладно, здесь всего несколько десятков деревьев, просто обойду каждое и пойду дальше.

Спустя примерно 7 или 8 изученных вдоль и поперек деревьев я подошел к старому Вязу, самое большое и, подозреваю старое, дерево парка. Вокруг него уровень травы был на порядок выше, да и в целом как-то неестественно тихо и спокойно. Мое сердце замерло, ибо за два предыдущих места я не чувствовал чего-то подобного, неужели?

Городской шум, казалось, отступил, сменившись почти полной тишиной, словно дерево создавало вокруг себя купол спокойствия. И тогда я увидел их. Это было похоже на россыпь жидкого лунного света, застывшего на темной коре. Цветы не просто были белыми — они излучали мягкое, жемчужное сияние, едва заметное, но абсолютно неземное. Каждый лепесток казался выточенным из перламутра, а в самом сердце цветка пульсировала крошечная точка более яркого света, как бьющееся сердце. Они не росли, а скорее проявлялись из самой структуры реальности, словно тонкая грань между мирами в этом месте истончилась настолько, что позволила просочиться частичке магии. Я протянул руку, но остановился в сантиметре от ближайшего цветка. От них исходило едва ощутимое тепло и что-то еще... вибрация, похожая на тихую, гармоничную мелодию, которую можно было скорее почувствовать кожей, чем услышать. Это было невероятно. В мире бетона, стали и выхлопных газов я нашел нечто чистое, волшебное, живое доказательство того, что магия реальна. И это сокровище теперь станет частью моего первого настоящего творения.

В этот момент все пережитые за ночь трудности — напряжение, страх, разочарование — испарились без следа. Остался только чистый, незамутненный восторг первооткрывателя. Я смотрел на цветы, и мне казалось, что я вижу не просто растение, а ответ на все мои невысказанные вопросы. Ответ был прост: этот мир гораздо сложнее и удивительнее, чем я мог себе представить. И у меня, благодаря системе, появился шанс не просто наблюдать за его чудесами, а взаимодействовать с ними, изучать их, использовать их. Это было не просто обретение редкого ингредиента, это было подтверждение правильности выбранного пути. Пути Интеллекта. Ведь только разум мог привести меня сюда, через анализ и планирование, а не грубая сила.





— Да! — воскликнул я, сжав от радости кулаки.

Посмотрев по сторонам и убедившись, что народ если и есть, то не в парке, я аккуратно прикоснулся ко всему соцветию, помещая то в инвентарь. На коре не осталось ничего, на всякий случай обойдя все дерево по кругу и изучив следующие несколько деревьев, я решил, что лучше не жадничать и свалил в закат, точнее домой. Миссия выполнена успешно!

Помимо того, что я нашел то за чем двинулся, меня еще безмерно радовало что не пришлось посещать подвал одного полуразрушенного здания, что в 20 веке служил местом собрания культистов, балующихся жертвоприношениями. И последним местом в списке были руина Госпиталя для больных оспой на острове Рузвельта. Одно из самых стрёмных и любимых блогерами «охотниками за паранормальщиной» мест. Нет, мне не страшно посетить это место, просто добраться до туда целый квест, и не факт что я успел бы в рамках этой ночи, но благо что свой квест я уже выполнил.

Адская Кухня после двух часов ночи, как и практически весь город, становилась пустой. Даже самые отъявленные головорезы хотят спать, поэтому до своей квартиры я добрался без лишних приключений и сбросив с себя одежду завалился спать. Завтра будет важный день, очень важный, поэтому необходимо быть в состоянии чистого разума и адекватного восприятия реальности, если это вообще возможно при наличии системы в голове, хах. В любом случае быстро заснув я также быстро и проснулся в 10 утра.

Сна не было ни в одном глазу, энергия так и перла из тела, которое желало одного — творить! Неважно что, Бульбамёт, кожаное портмоне, Снадобье Интеллекта или историю, главное чем-то занять свой разум и руки. Тело молодое, пышущее гормонами и энтузиазмом, поэтому позавтракав я принялся за планирование предстоящего дня.

По факту, самый сложный в добыче ингредиент я успешно заполучил в свои загребущие руки. Кристалл у меня куплен, но так как я хочу сделать несколько порций Снадобья, благо что цветов хватит, придется докупить еще. Коллоидное серебро, изопропиловый спирт, набор колб из боросиликатного стекла и даже б\ушная центрифуга для отделения чистого экстракта Фантазмина тоже в наличии. Основной квест на повестке дня — зарядка кристаллов кварца. Для этого придется собирать то что в простонародье называется Генератором Маркса, а это та еще задачка, придется весь день провести на Ebay в поисках нужных мне лотов. А, еще и паяльник купить... А деньги то с кредитной карты убывают гораздо быстрее чем я рассчитывал. Неприятненько...

Я открыл на телефоне приложение банка и поморщился. Цифры на экране таяли, как снег в апреле. Каждая покупка, каждая мелочь для моих будущих проектов отщипывала от кредитного лимита ощутимый кусок. Это отрезвляет. Одно дело — обладать почти божественной системой, способной даровать чертежи невероятных устройств, и совсем другое — существовать в мире, где для покупки банального конденсатора или резистора нужны вполне реальные, бумажные деньги. Контраст между моим потенциалом и текущим финансовым положением удручающий. Я не могу вечно сидеть на кредитке, нужно срочно думать, как монетизировать свои новые знания, иначе мой путь закончится, не успев начаться, из-за банального звонка из коллекторского агентства.





Глава 9


Сев за ноутбук в поисках, подходящих и нужных мне лотов, следующие несколько часов я провел в активном ресерче, параллельно сверяясь с инструкциями с форума любителей радиоэлектроники и гаражных самоделок. Нужны были конденсаторы, да не абы какие, а высоковольтные, которые в простом магазине радиоэлектроники хрен достанешь, зато можно достать из старых ЭЛТ телевизоров или мониторов, из дефибрилляторов, из промышленных лазеров или сварочных аппаратов. В общем варианты есть, но конкретно ЭЛТ-телевизоры наиболее очевидный.

Поиск превратился в настоящее цифровое сафари. Я пролистывал десятки страниц на Craigslist, eBay, и каких-то местечковых форумах-барахолках. Большинство объявлений были мусором: одиночные, полумертвые телевизоры с треснувшими экранами, которые продавали за бесценок. Мне же нужна унификация, идентичность, чтобы параметры каждого конденсатора совпадали с точностью до долей процента. Я читал споры на форумах, где седобородые инженеры-любители с пеной у рта доказывали преимущества одних моделей над другими, запоминал марки и серийные номера, создавая в голове целую базу данных. Это оказалась довольно утомительная, кропотливая работа, требующая терпения и внимания к деталям.

Ключевой проблемой было то, что конденсаторы должны быть абсолютно одинаковыми! То есть если и покупать телевизоры, то одной модели и в идеале одной партии, и такие варианты были, и были даже в Нью-Йорке, правда где-то телевизоры были не рабочие, а где-то слишком дорогие, но спустя несколько сотен просмотренных объявлений я нашел кажется идеальный вариант! 12 ЭЛТ-телевизоров от уже знакомой мне по моему ноутбуку марки Zuun Electronics, все рабочие, все одной модели и смею надеяться одной партии, использовались в комнате охраны для трансляции с камер видеонаблюдения и цена более чем приемлемая, 30 баксов за штуку, а за все 12 — 300. Естественно я не мог упустить такой шанс, объявление появилось буквально пару часов назад и судя по количеству просмотров, любителей радиоэлектроники в Нью-Йорке немало.

— Алло, я по объявлению! — тут же набрал я номер, и после короткого диалога, мы договорились на встречу через час. Как раз успею доехать до Бруклина, в район Сансет Парка, а на обратный путь закажу уже грузовое такси.

Место встречи оказалось небольшим складом в промзоне Сансет-Парка. Меня встретил грузный мужчина лет пятидесяти в засаленной кепке, смеривший меня скептическим взглядом.

— Это ты за телевизорами? — пробасил он, вытирая руки о комбинезон. — Двенадцать штук?

— Я, — кивнул я, стараясь выглядеть уверенно.

— А на кой они тебе, парень? — он прищурился. — Ностальгия замучила? Или ты какой-то художник, инсталляцию делаешь? У меня тут один такой был, скупал старые утюги. Пирамиду из них строил.

Я лихорадочно соображал. Сказать правду про высоковольтные конденсаторы — значит привлечь ненужное внимание.

— Что-то вроде того, — уклончиво ответил я. — Видеоарт. Хочу сделать стену из экранов, на которую будет выводиться один и тот же статический шум. Концептуально. Про отчуждение в информационном обществе.

Легенда про видеоарт родилась спонтанно, сотканная из обрывков статей о современном искусстве, которые я когда-то читал и памяти Джона, который вообще то студент колледжа Искусств. Это было достаточно претенциозно и странно, чтобы звучать правдоподобно для человека, далекого от этой темы. Главное — говорить уверенно, со скучающим видом, будто для тебя это обыденное дело.

Мужик на секунду задумался, а потом расхохотался.

— Во дает молодежь! Шум на экранах за триста баксов! В мое время мы просто антенну выдергивали, и вот тебе бесплатное отчуждение. Ладно, пошли, покажу твое «концептуальное искусство».

Он провел меня вглубь склада, где на паллете пылились двенадцать одинаковых кубов с логотипом Zuun Electronics. Они выглядели как динозавры из ушедшей эпохи.

— Рабочие, как и писал в объявлении. Можешь проверить.

— Верю на слово, — поспешно сказал я, доставая заранее сняте наличные. Мне не хотелось, чтобы он увидел, с каким хищным блеском в глазах я смотрю не на экраны, а на их нутро.

Расплатившись и вызвав грузовое такси, я ждал у ворот склада, чувствуя себя недошпионом, который только что провернул тайную операцию по приобретению компонентов для супероружия под прикрытием покупки антиквариата для скучающего художника, хах.

На часах 2 дня, а я довольный совершил сделку века, правда кредитных долларов с каждой тратой становится все меньше и меньше, как бы не опуститься до того, что я открою еще одну кредитную карту... Но пока деньги есть, можно жить не тужить и творить, хах.

Вернувшись домой я принялся за поиск следующих важных комплектующих, тут уже все было на порядок проще. Бушная, но хорошая микроволновка за 20 баксов, диод, резисторы, лист плексигласа, несколько деревянных шкатулок, свинцовая фольга, поролон, паяльник, мультиметр, диэлектрические щипцы, высоковольтные провода и кучу прочей мелочевки. Честно говоря, к 6 вечера я уже устал мотаться по городу туда-сюда, и это притом что на все про все ушло еще несколько сотен баксов, по прикидкам на карте осталось порядка 500 баксов и мысли как заработать деньги у меня уже имеются, но для этого мне жизненно необходимо создать Снадобье Интеллекта, благо что стадия предподготовки частично завершена, можно начинать!

Окинув взглядом небольшую студию, которая из-за моих покупок стала еще меньше, я понял что картина получилась сюрреалистичная. Двенадцать громоздких ЭЛТ-телевизоров, похожих на надгробия ушедшей эпохи. Блестящая, почти новая микроволновка, купленная лишь для того, чтобы быть безжалостно выпотрошенной. Моточки проводов, пакетики с резисторами и диодами, листы плексигласа и свинцовой фольги, паяльник, еще запакованный в блистер. Все это напоминало реквизит для съемок низкобюджетного фильма о безумном ученом.

Я сел на пол и обвел все это взглядом. Сотни долларов, слитые с кредитки, лежали передо мной в виде горы старого и нового барахла. На мгновение меня охватило сомнение. А что, если ничего не получится? Что, если я спалю конденсаторы? Или трансформатор окажется нерабочим? Что, если вся эта затея — просто дорогостоящая глупость, навеянная странным глюком в моей голове, который я называю Системой? Но потом я посмотрел на свой ноутбук, на котором все еще была открыта схема Генератора Маркса. И сомнения ушли. Страх неудачи был, но жажда созидания, желание своими руками собрать эту сложную и опасную машину, было сильнее. Это вызов. Не только Системе, но и самому себе. Проверка на прочность, на интеллект, на аккуратность. Я встал, хрустнув суставами. Хватит рефлексировать. Пора превращать этот хаос в работающее устройство.

Перед началом создания самого генератора, нужно разобраться с источником питания. Мне нужен высоковольтный источник постоянного тока, чтобы заряжать конденсаторы. И как ни странно, но лучший "гаражный" вариант для этого — модифицированный трансформатор от микроволновой печи (MOT), собственно именно поэтому я микроволновку и купил. Разобрав железную коробку, я вытащил оттуда трансформатор, именно та деталь что преобразует бытовые 110\220 вольт переменно тока в примерно 2000 вольт. Правда ток мне нужен не переменный, а постоянный, но в этой же микроволновке есть высоковольтный диод, который я просто подключу к одному из выходов трансформатора, и он будет пропускать ток только в одну сторону, превращая переменный ток в пульсирующий постоянный. Для зарядки генератора этого достаточно.

Процесс разборки микроволновки был актом целенаправленного вандализма. Я не чинил, а ломал, но с четкой целью. С каждым открученным винтом, с каждой снятой панелью я чувствовал себя хирургом, препарирующим тело, чтобы добраться до жизненно важного органа. И вот он — трансформатор. Тяжелый, массивный, с густой медной обмоткой, он выглядел сердцем этой микроволновки, хотя в какой-то мере им и являлся. Смотря на него, я вижу не просто кусок железа и меди, а ключ, который позволит мне поднять напряжение бытовой сети до смертельно опасных величин. Это мой первый реальный шаг от теории и закупок к практике.

Все, с источником питания я разобрался, теперь необходимо выпаять конденсаторы из телевизоров, чем я и занялся, тщательно проверяя каждый мультиметром на ёмкость и отсутствие пробоя, здесь мне повезло и телевизоры действительно были из одной партии и все конденсаторы были в порядке. Дальше я взял лист плексигласа и разметил «лесенку» — места для 12 конденсаторов, которые будут расположены в 2 ряда по 6, это будет шасси генератора.

Следующий шаг — это монтаж компонентов, конденсаторы, высоковольтные резисторы и самодельные разрядники (два винта с закруглёнными шляпками, вкрученные в брусок плексигласа на расстоянии 3-5 мм друг от друга) я прикрепил к основанию листа.

Проводка, самый важный этап! Используя высоковольтные провода я соединил все конденсаторы, параллельно через резисторы со своим источником питания (трансформатор из микроволновки+диод оттуда же). Плюс источника из резистора идет на плюсы всех конденсаторов, а минус на все минусы, в итоге цепь обеспечивает медленную и одновременную зарядку всех ступеней. Следом я соединил конденсаторы последовательно через разрядники, то есть плюс первого конденсатора соединил с минусом второго через разрядник, плюс второго с минусом третьего через следующий разрядник и так далее.



После всех этих процедур, с большей частью работы можно сказать покончено, я просто на одном конце своей «лесенки» установил 2 выходных электрода, роль которых выполняли простые отполированные металлические шары на изолированных стойках. Расстояние между ними всего несколько сантиметров и именно между ними и будет проскакивать итоговая молния. Под этими шарами я расположу клетку-резонатор для «возбуждения» кристалла кварца. Генератор готов, и судя по всему система такого же мнения!

[Создана простая электрическая конструкция «Генератор Маркса». Сложность Минимальная. Получено +50 ОР!]

Приятно черт возьми. Подтверждение системы лучшая гарантия того, что я все сделал правильно и конструкция меня не убьет. Ну при учете соблюдения базовых правил техники безопасности, конечно же. Правило одной руки, самое главное правило высоковольтников. При работе с включённой или потенциально заряженной схемой одна рука всегда должна находиться за спиной. Это предотвращает прохождение тока через грудную клетку и сердце в случае случайного касания. Изоляция, для которой я работал в кроссовках, стоя на линолеуме, и отсутствие беспорядка на рабочем месте, все провода должны быть надёжно закреплены, а включение генератора производится дистанционно, с помощью выключателя на расстоянии.

Перед тем как зарядить кристаллы, я подготовил для них коробочки, ибо заряженный кристалл будет нестабилен и чувствителен к внешним полям, следовательно, мне нужно некое подобие «энергетического термоса». По факту я просто взял небольшие деревянные шкатулки, и сначала внутрянку оббил тонкой свинцовой фольгой, а затем поролоном. В эту шкатулку я помещу заряженный кристалл и уже шкатулку с кристаллом в инвентарь.

Решив не тянуть кота за причинное место, я поместил под выходными электродами диэлектрическую керамическую подставку, на неё положил сам кристалл и отойдя подальше, включил эту монструозную конструкцию, ощущая себя безумным ученым. За микросекунды конденсаторы выстроились в цепь и на выходе получилось суммарное напряжение в 60 000 Вольт (12 конденсаторов по 5 000 В каждый). Несмотря на то что разряд длился буквально миллионные доли секунды, этого оказалось достаточно чтобы «встряхнуть» кристаллическую решетку кварца, который оказался в эпицентре

В нос ударил резкий, чистый запах озона, как после сильной грозы. Несмотря на то что это все длилось долю секунды, в тот момент я почувствовал первобытную мощь стихии, заключенную в моей квартире. Десятки тысяч вольт, высвобожденные одним щелчком выключателя. Это одновременно пугающе и невероятно волнующе. Настоящая, рукотворная молния. Я заставил себя успокоиться и подождал, пока напряжение на остаточных емкостях спадет. Внутри все ликовало. Получилось! Я не просто собрал какую-то поделку, я создал рабочий высоковольтный импульсный генератор. И даже система наградила меня очками, но главное удовлетворение было не в этом, а в самом факте успеха. Я смог. Я довел сложный технический проект от идеи и поиска компонентов до финального результата.

Кристалл кварца, лежавший на подставке, теперь, казалось, неуловимо изменился. Он будто впитал в себя часть этой энергии, и его внутренняя структура теперь тихо гудела на недоступной слуху частоте электромагнитного импульса. В итоге я аккуратно подошел к подставке с кристаллом и одной рукой открыл коробочку, а другой взял диэлектрические щипцы с керамическими наконечниками, которыми уже взял кристалл и поместил тот в коробочку, а коробочку в инвентарь. Первый пошел, осталось 4 и можно будет приступать к алхимии!

Повторив процедуру с кристаллом 4 раза, после чего отключив генератор, я принялся за подготовку места к уже полноценному созданию Снадобья Интеллекта. Несмотря на то, что создаваться оно будет ночью, лучше быть готовым заранее. Судя по информации о нюансах этапа экстракции Фантазмина, проводиться этот этап должен в полной тьме, но допускается использование красного света, как в условной фотолаборатории, поэтому пришлось сбегать в специальный магазин и потратить еще 10 баксов на лампочку. А еще этот же этап требует медленного равномерного нагрева до 40 градусов... Пришлось экстренно искать варианты того как это провернуть в интернете, остановился на очевидном и самом простом: сухой нагревательный блок! Компактный, настраиваемый и относительно дешевый (естественно в б/у состоянии), еще 200 долларов улетело в трубу, но теперь то я точно готов!

На часах 6 вечера, до ночи еще есть время, поэтому я решил заняться последним делом, которое откладывал из-за обилия других дел, но на которое я потратил деньги — кожевничеством! Естественно добить необходимые для крутки уже 200 ОР я и не рассчитывал, особенно учитывая мои нынешние 55 ОР, но понять что это за зверь такой и с чем его едят пожалуй стоит.

Открыв набор начинающего кожевника и положив перед собой пару кожаных лоскутков, я естественно первым делом просмотрел несколько гайдов по крафту простого картхолдера с двумя отделениями для карт. Вроде несложно, поэтому положив кусочек кожи размером 20х20 см на коврик для резки, я принялся за резку, предварительно естественно перенеся шаблон самого картхолдера 10х7 см и двух прямоугольников 10х4 см для карманов, оставив 0,5см припусков на швы.

Затем у вырезанных элементов отшлифовал края наждачкой, чтобы они были гладкими и разметил линию шва линейкой (примерно 4мм от краев), затем шилом пробил отверстия с шагом в 4мм. После всех этих процедур я нанес клей на края карманов (10х4 см, которые) и приклеил их к основной части, один карман сверху, другой снизу, создав таким образом 2 отделения и дал клею высохнуть. Следующее что я сделал это сшил основную часть с карманами вощеной нитью и двумя иглами для седельного шва, отшлифовал края наждачкой, нанес воск и отполировал деревянной палочкой для гладкости. Финальным штрихом является нанесение защитного крема для долговечности, и вот, спустя примерно полтора часа аккуратной и кропотливой работы я получил заветное уведомление!

[Создано простое кожаное изделие. Сложность Минимальная. Получено +20 ОР!]

Эх, картхолдер оказался для системы слишком простым и не именным, поэтому не сильно много ОР, но зато я получил неплохой начальный опыт и удовольствие от работы. Сейчас у меня в общей сложности 75 ОР, и с учетом оставшейся кожи я могу сделать еще несколько простых вещей, например, обложку для паспорта, ключницу, кожаный браслет ну и может быть еще один картхолдер, но уже, например, с тремя отделениями. В любом случае до полуночи еще больше 4 часов, а ОР лишними никогда не будут, поэтому принимаемся за работу!

После напряжения и озонового запаха высоковольтных разрядов, работа с кожей была как бальзам на душу. Здесь не было риска мгновенной смерти от одной ошибки. Только материал, инструмент и твои руки. Я вдыхал густой, терпкий аромат натуральной кожи, и он успокаивал. Процесс был медленным, почти медитативным. Плавное движение ножа по линейке, создающее идеально ровный срез. Ритмичный стук шила, пробивающего отверстия для шва. Точное, выверенное движение двух игл, сплетающих вощеную нить в красивый и невероятно прочный седельный шов. В этом была своя магия, совершенно иная, чем та, что я искал предыдущей ночью. Не магия тонких граней реальности, а магия ремесла.

Превращение бесформенного лоскута в элегантную, функциональную вещь. Если сборка генератора Маркса была актом грубой, первобытной силы, укрощением стихии, то кожевничество было диалогом с материалом. Нужно было чувствовать его толщину, его пластичность, понимать, как он поведет себя под натяжением нити или при обработке воском. Я понял, что получаю удовольствие не только от системного уведомления о начислении ОР. Мне нравился сам процесс. Нравилось видеть, как под моими пальцами рождается что-то красивое и полезное. Возможно, в этом и был ключ. Чтобы создавать сложные, меняющие мир технологии, нужно было не забывать и о таких простых, земных вещах. Одно давало мощь, другое — концентрацию и душевное равновесие. И мне, как оказалось, были нужны оба.

Следующие часы я провел в кожаном угаре, если это можно так назвать, и последнее что я сделал это несколько простых кожаных браслетов за каждый из которых получил всего по 5 ОР, но зато кожи больше не осталось. Всего же со своих кожаных творений я получил сверху 70 ОР, доведя показатель моего баланса до 145 ОР, и так как 55 ОР в ближайшие часы я вряд ли смогу получить, можно приступать к созданию Снадобья Интеллекта. Рецепт там несложный, подготовительная фаза потребовала гораздо больше усилий и денег, хух, ладно, собираемся с мыслями и начинаем!





Глава 10


И так, с чего вообще начинается создание Снадобья Интеллекта, если исключить подготовительный этап, который я успешно преодолел? Конечно же с другого подготовительного этапа в виде зашторивания помещения и включения красного света. Густая, тревожная полутьма залила мою квартирку, превращая ее в подобие алхимической лаборатории или фотокомнаты маньяка. Благо, моя квартирная псевдолаборатория уже была собрана на столе, а инструкции четко выгравированы в памяти, поэтому начинаем с экстракции Фантазмина.

Пыльца Призрачной Орхидеи являет собой не порошок, как мог бы подумать неискушенный наблюдатель, а поллиний. Единая восковая масса, в случае с Призрачной Орхидеей ослепительно-белого цвета с легким перламутровым отливом, которую я аккуратно достал из центра материализовавшегося из инвентаря цветка пинцетом. Естественно, в квартире, за исключением багрового свечения лампы, больше не было источников света.

Восковой кусочек поллиния я поместил на небольшие лабораторные весы. Цифры на дисплее замерли: 57 миллиграмм. Входит в границы 50-70 миллиграмм, необходимых для создания одной порции Снадобья, а значит, продолжаем. С этим намерением я поместил взвешенный поллиний в абсолютно сухую и чистую колбу на 50 мл, затем с помощью мерного цилиндра отмерил ровно 20 миллилитров изопропилового спирта, чей резкий, стерильный запах на миг ударил в нос, и добавил его в колбу к поллинию.

Включив сухой нагревательный блок, я быстро его настроил на постепенное разогревание в течении 5 минут с 30 до 40 градусов, и следующие 10 минут — поддержание именно 40 градусов. Поместив колбу в блок, я принялся ждать, периодически вглядываясь, пошел ли процесс распада поллиния. По идее, он должен начать растворяться, окрашивая спирт в едва заметный опалесцирующий оттенок. Нервы были натянуты, как струны. К счастью, на десятой минуте процесс пошел, и спустя еще 5 минут, когда нагревательный блок, тихо щелкнув, прекратил работу, я перелил полученный раствор в пробирку для центрифуги и запустил устройство. Комнату наполнил нарастающий, монотонный гул.

Пять минут спустя все нерастворимые частицы, типа воска, частиц цветка, пыли и прочего осели на дно плотным белесым осадком. Мне же нужна только чистая жидкость сверху — супернатант, который я аккуратно слил с помощью шприца в новую стерильную колбу. Это и есть очищенный экстракт Фантазмина, к которому я тут же добавил ровно 5 мл коллоидного серебра. Раствор немедленно отреагировал, став слегка мутным, что говорило о правильности моих шагов. Перед почти последним, важнейшим этапом, я, поместив колбу в инвентарь, набрал в глубокую тарелку холодной воды и, добавив в нее соли и льда, вернул колбу с экстрактом в реальность.

Коробочка с одним из заряженных кристаллов кварца молчаливо появилась на столе. Я, взяв в руку керамические щипцы, подцепил ими кристалл, от которого, казалось, исходило едва уловимое покалывание, и приложил его к внешней стенке колбы, что стояла на столе. Проделывать эту операцию в руках я не рискнул, опасаясь дестабилизации заряда кварца. Сейчас же все должно пройти успешно. Надеюсь...

Вибрационное поле кристалла проникло сквозь стекло и запустило ожидаемую мной цепную реакцию. Сначала жидкость сильно помутнела, став молочно-белой. Я терпеливо продолжал ждать, держа кристалл у колбы и чувствуя, как воздух вокруг словно уплотнился. Спустя примерно 3 минуты жидкость начала резко светлеть, это было похоже на рассеивание тумана в ускоренной съемке, и спустя еще примерно минуту жидкость стала абсолютно прозрачной и чистой, как вода. Вдобавок по квартире разнесся легкий, свежий запах озона, еще один признак успешной активации.

Не убирая кристалл от стекла, я другими щипцами аккуратно подхватил колбу и поместил ту в подготовленную ледяную соленую воду. Раздалось тихое шипение. Резкое падение температуры зафиксировало нестабильную молекулярную структуру Снадобья, делая его пригодным для употребления и хранения. Спустя минуту я вытащил колбу из ледяной бани, а уже разряженный, ставший обычным камнем, кристалл вернул в коробочку. Следующее что я сделал, это взял небольшой светонепроницаемый стеклянный флакон и с помощью шприца перелил примерно 25 мл снадобья туда. Все, Снадобье Интеллекта официально готово, и система, к счастью, такого же мнения!

[Создано зелье обычной сложности «Снадобье Интеллекта». Сложность Нормальная. Получено +200 ОР!]

Хух, наконец-то! Я сделал это! Столько усилий, столько трат, столько планов и амбиций на это Снадобье, которое система метко окрестила зельем, и вот оно у меня в руке. Хотелось выпить его здесь и сейчас, но я сдержал свой порыв. Не время... Тем более что впереди у меня еще процесс создания 4 Снадобий, поэтому, убрав флакон в инвентарь, я приступил к процессу «Зельеварения», хах.

[Создано зелье обычной сложности «Снадобье Интеллекта». Сложность Нормальная. Получено +150 ОР!]

[Создано зелье обычной сложности «Снадобье Интеллекта». Сложность Нормальная. Получено +100 ОР!]

[Создано зелье обычной сложности «Снадобье Интеллекта». Сложность Нормальная. Получено +50 ОР!]

[Создано зелье обычной сложности «Снадобье Интеллекта». Сложность Нормальная. Получено +40 ОР!]

Очень сильно система режет награждение за успешные, но повторяющиеся действия. Это неприятно, но я как будто бы уже привык, ибо даже с учетом урезания наград, я с 5 Снадобий Интеллекта получил чистыми +540 ОР, а общий баланс достиг умопомрачительных 685 ОР. Сумма, о которой я пару дней назад не мог и мечтать, но реальность довольно быстро отрезвила мой взбудораженный разум. Этого не хватит на 3 крутки системы, только на 2: одну за 200 и одну за 250. Третью, за 300, я не потяну, ибо останется 235 ОР, сотня из которых, скорее всего, пойдет на разблокировку Стимулятора Мышц (если из системы не выпадет чего поинтереснее).

Обдумав все еще разок, я в итоге решил, что это действительно наилучший вариант. Но завтра. Перед крутками и дальнейшим планированием шагов я обязательно приму Снадобье Интеллекта. Почему завтра? Ну, на дворе ночь, после плодотворной и успешной работы меня сильно клонит в сон, поэтому можно и поспать и уже на трезвую, выспавшуюся голову действовать. Согласившись с этой железобетонной логикой, я включил наконец-то нормальный свет и, убрав все следы своей импровизированной хим-лаборатории, завалился спать.

Воскресное утро встретило меня, как и в предыдущий день, невероятным зарядом бодрости и мотивации. После быстрого душа и завтрака я достал из инвентаря Снадобье Интеллекта и, осушив то одним глотком, принялся ждать. Эффект наступил довольно быстро. Это было похоже на то, как с глаз спадает пелена, а из ушей вынимают вату — мир стал четче, яснее, а мысли, до этого бывшие просто быстрыми, теперь неслись со скоростью света, выстраиваясь в идеальные логические конструкции. Почувствовав небывалую легкость сознания и ощущение, будто я способен достичь чего угодно, я не стал терять драгоценное время и открыл систему, активируя первую «крутку» за 200 ОР!

[Получен чертеж (обычный) – Доработанная Формула Экстремиса (Марвел). (Разблокировка чертежа стоит 500 ОP)]

Вирус Экстремис — новейшая разработка в стремлении создать

суперсолдата. Он наделяет человека сверхчеловеческой силой, молниеносными

рефлексами и непревзойдённой выносливостью. Пользователи Экстремиса обретают

уникальную способность генерировать экстремальное тепло через метаболический

процесс, позволяя нагревать любую часть тела до тысяч градусов Цельсия по

собственному желанию. Регенерация с Экстремисом выглядит впечатляюще: раны

превращаются в тлеющий пепел, из которого за минуты восстанавливаются

утраченные ткани, возвращаясь к нормальной коже, плоти и костям. Однако эта

сила имеет цену: тело светится на тепловых датчиках, а чрезмерный перегрев

может привести к катастрофическому взрыву. Используйте с осторожностью!

Это... Переворачивает все мои планы с ног на голову, делая их резко неактуальными и несерьезными. Гребаный Экстремис из этой же Вселенной! Ну ладно, не факт, что конкретно этой, но... Ух, даже под сильным нейро-стимулятором я не могу сдержать волнения. Хочу, хочу, хочу! Это было почти физическое желание, голод по силе, который обещал этот чертеж. Тем более что это доработанная версия, а значит, риск взрыва при введении вируса отсутствует, впрочем, перегрев, увы, так и остается проблемой. Но черт возьми, как же аппетитно это выглядит, особенно учитывая, что у меня осталось 485 ОР и 15 ОР я добью буквально за полчаса. То есть я могу получить знание о том, как изготовить гребаную сыворотку суперсолдата, практически не сходя с места и в самое ближайшее время.

Заставив себя успокоиться, я стал думать. Эмоции — в сторону, только холодный расчет. Экстремис здесь и сейчас, а точнее рецепт. В отличии от простого (по меркам системы) Снадобья Интеллекта, здесь вряд ли получится обойтись тем, что у меня имеется в наличии. Если мне не изменяет память, а с учетом нейро-стимулятора шанс этого низкий, в создании Экстремиса напрямую задействованы нанотехнологии, а это уже чуть ли не высшая лига. Нужна более продвинутая лаборатория, нужны ресурсы, деньги и больше знаний! Последнее, причем, самое важное. Разблокировать рецепт сейчас — все равно что купить чертеж звездолета, имея на заднем дворе только груду металлолома и гаечный ключ. Соблазнительно, но абсолютно бесполезно на данном этапе.

Как бы разблокировка рецепта ни была соблазнительна, я сдержал порыв и, снова очистив мысли, крутанул гачу второй раз, уже за 250 ОР, надеясь, что мне упадет что-то не хуже, а то и лучше читерного рецепта сыворотки суперсолдата. Блин, а ведь этот рецепт имеет Обычную редкость, и ничего выше неё мне пока еще не падало, может, хоть сейчас?

[Получен предмет (обычный) – Ящик Магической Руды (Каждый Возвращается Домой). (Разблокировка предмета стоит 400 ОP, убедитесь, что в инвентаре имеется 1 свободная ячейка!)]

Какой кузнец обойдётся без металла? В этом мире снаряжение решает многое, и без качественных материалов ремесленнику не раскрыть свой потенциал.

К счастью, у вас есть вместительный ящик для хранения (2х2х1 м), наполненный до краев кусками необработанной руды — от обычного железа до редчайших небесных металлов. Чем ценнее руда, тем меньше её в запасе. Надеюсь, у вас есть инструменты для их очистки и ковки! Каждый месяц запасы ящика будут восполняться.

Предмет! Да, наконец-то! И в этот момент мой мозг, работающий на пределе, мгновенно выстроил цепочку. Экстремис — это цель. Ящик с рудой — это средство для достижения этой цели. Это не просто деньги. Это фундамент. Это бесконечный источник ресурсов для постройки лаборатории, для создания оборудования, для финансовой независимости. Какого фига этот «Обычный» Ящик с Рудами такой читерный? Да, разблокировка недешевая, но ежемесячное восполнение самых разных руд, от простых до условного Адамантия или Уру... Нет, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. А ведь там вполне могут быть и золото, и платина, что позволит мне решить проблему с финансами. Очевидно, приоритет разблокировки технологий изменился. В первую очередь — этот ящик. Во-вторую — что-нибудь из Арканума, типа Стимулятора Мышц, для выживаемости. И в третью, уже более основательно осев в этом мире, обзаведясь полноценной мастерской и деньгами, — чертеж Экстремиса.

Итак, сейчас у меня есть еще примерно полтора-два часа времени, пока действует Снадобье Интеллекта, нужно попробовать определиться со следующими моментами:

Где я наследил и наследил ли вообще, привлекая ненужное внимание.Как наиболее эффективно заработать больше ОР, чтобы добить баланс до 400, в идеале в течение этого же дня. Рассчитать необходимый мне бюджет для переезда из этой дыры и как мне конвертировать ценные руды из ящика в деньги, не привлекая излишнего внимания. Иные вопросы, если останется время, и вообще понять, есть ли они, хотя как минимум вспомнить ключевые моменты становления ключевых персонажей этой вселенной и сравнить их с этим миром лишним не будет, все таки иметь представление, откуда ведется точка отсчета, необходимо.

Хорошо, пойдем по порядку. Мой мозг, словно мощный процессор, выделил под первую задачу максимум ресурсов. Я не зря первым пунктом отметил возможные следы, потому что таковой есть, и он не возможный, а более чем реальный! Призрачная Орхидея. Растущая ночью в парке одного из центральных районов Нью-Йорка, она просто не могла не быть незамеченной. Вот только в открытом доступе про этот цветок упоминаний не найти, что логично на самом деле, ибо про тот же вибраниум ты тоже ничего не найдешь в открытом доступе. То есть существование Призрачной Орхидеи — это скрытое знание, лишь для посвященных, и я посягнул на него.

Неважно, кто именно занимается сбором этого мистического цветка с территории парка на Боулинг-Грин — Щ.И.Т., какой-нибудь орден магов или корпорация в стиле "Озкорп". Важно, что в ту ночь, как я его забрал, или в следующую ночь, этот кто-то цветок не обнаружит. И моя главная ошибка, продиктованная импульсивной жадностью, — я забрал все соцветие с несколькими десятками цветов! Один пропавший цветок могли списать на животного или вандала. Пропажа всего растения — это прямое заявление о краже. Итак, могут ли на меня выйти? И как?

Анализ угроз: стандартные методы. Отслеживание по камерам, коих в городе бесчисленное множество. Профессионалы смогут построить тепловую карту моих передвижений, отследить "цифрового призрака" — мой телефон, даже если он был выключен, а он НЕ БЫЛ выключен, оставлял следы, подключаясь к вышкам. Они сформируют маршрут, сузят круг поиска до района Адской Кухни, где с камерами есть свои сложности, но они все же есть. Возможно, даже до моей улицы, которая считается более-менее благопристойной по меркам района. Но дальше? Только методом перебора, поквартирный опрос, поиск аномалий — например, резкое увеличение потребления электроэнергии моей квартирой. Либо я где-то очень сильно отметился и сейчас, даже под мозговым допингом, не могу этого осознать. В любом случае, спецслужбы типа Щ.И.Т.а, если захотят меня найти, то найдут. Это лишь вопрос времени и приоритетности моей угрозы. Пока я для них — неизвестный вор редкого, но все же относительно распространенного в мире растения, и это при условии, что я вообще попал на карандаш. Но если они узнают, что я из него сделал...

Анализ угроз: нестандартные методы. Условный шаман племени Ленапе, занимающийся сбором цветочков для создания особо забористого волшебного табачка? Если он реально маг, то... Вроде чего-то типа предвиденья или доступа к инфополю у местных магов я не припомню, ну разве что за счет Великих Артефактов типа Ока Агамото, что по факту так-то Камень Времени. Сомневаюсь, что на поиски цветка бросят артефакт вселенского масштаба. Вдобавок, мне искренне хочется верить, что я "слепое пятно" для этого мира. Моя природа попаданца, наличие Системы — это может делать меня невидимым для магических сенсоров. И тот факт, что прошло уже почти два дня и за мной никто не явился, — лучшее тому подтверждение. Меня если и будут искать, то стандартными способами. А это значит, что переживать, конечно, есть о чем, но паниковать рано. Однако это ставит передо мной жесткое условие: нужно форсировать переезд. Правда, с оставшимися 200 долларами на кредитном счету...

Ладно, наследил ли я еще где-то? Закупка материалов: старался использовать разные строительные магазины или покупать б/ушное у частников, платил наличными. Допустим, тут чисто. Да и в целом материалы у меня не складываются по первичному ощущению во что-то типа метамфетамина — обычные лабораторные принадлежности. Взаимодействие с Мэри Джейн и Гарри Озборном? Думаю, они уже забыли о моем существовании. Хорошо, фиксирую на будущее: не совершать грубых ошибок во взаимодействии с закрытыми для общественности ресурсами. Это может привлечь нежелательное внимание.

С первым пунктом все ясно. Угроза реальна, но отложена по времени. У меня есть окно возможностей, и я должен его использовать. И это подводит меня к следующему шагу.

Следующий вопрос на повестке дня: Как мне наиболее эффективно добить за сегодня 400 ОР?





---------------------

Примечание от автора: Сводка по итогам глав 1-10

Здравствуйте, уважаемые читатели!

Прошло десять глав, и наш герой уже успел немного освоиться. Чтобы систематизировать всю информацию и помочь вам следить за его прогрессом, я ввожу сводку каждые десять глав.

Статус главного героя

1. Основные характеристики:

Телосложение: Обычное (без модификаций).Интеллект: Средний (временно повышен под действием «Снадобья Интеллекта»).Загруженные знания: Рецепт «Снадобье Интеллекта» (из набора «Арканум»).

2. Временные и пространственные координаты:

Текущая дата: Воскресенье, 13 сентября 2015 года.Время с момента попадания: 5 дней (со среды, 9 сентября 2015 г.).Местоположение: США, Нью-Йорк, район Адская Кухня, 10-я авеню.

3. Финансы и ресурсы:

ОР (Очки Развития): 235 (следующая «Ковка Мироздания» стоит 300 ОР)Денежные средства: ~$200Ценное в инвентаре: Снадобье Интеллекта (4 порции).

4. Технологии, навыки и предметы:

Разблокировано:Рецепт «Снадобье Интеллекта».Заблокировано (ожидает ОР):Чертеж «Доработанная Формула Экстремиса» (Стоимость: 500 ОР).Предмет «Ящик Магической Руды» (Стоимость: 400 ОР).Информационный пакет «Риска Разборки» (Стоимость: 100 ОР).Остальные чертежи и рецепты из набора «Арканум» (Стоимость: 100 ОР с последующим увеличением).





Ответы на ряд вопросов (в первую очередь из комментариев):

Механика рандомизации

Возможно кому-то будет интересна внутренняя кухня Системы. Вот как работает «крутка» (получение наград):

1. Выбор области: Сначала система случайным образом выбирает одну из 38 сфер и областей (например, «Сфера: Защита», «Область: Знания: Способности и Навыки» и т.д.).

2. Определение редкости: Затем бросается "онлайн-кубик" от 1 до 1000, чтобы определить редкость награды:

1 - 600:Обычный (шанс 60%)601 - 850:Необычный (шанс 25%)851 - 950:Редкий (шанс 10%)951 - 990:Эпический (шанс 4%)991 - 1000:Легендарный (шанс 1%)

3. Выбор награды: После этого я смотрю, сколько всего предметов/чертежей данной редкости есть в выбранной области (например, 11 обычных чертежей), и случайным образом рандомизирую один из них.

Надеюсь, это поможет вам лучше ориентироваться в происходящем. Спасибо за вашу поддержку и до встречи в новых главах!





Глава 11


Нужно нафармить 165 ОР, в идеале — за сегодняшний день. Варианты?

Критерии простые: быстро, дёшево, функционально. Без лишних выкрутасов и долгих подготовок — только то, что реально приносит очки и не упирается в редкие материалы.

Разогнанный Снадобьем Интеллекта мозг, работающий на 110% своей мощности, тут же начал накидывать идеи — от неосвоенных сфер ремесленничества, вроде той же лепки из глины и продвинутой столярки, до создания более сложной электроники и механизмов, по которым в интернете навалом подробных гайдов. Правда, большую часть вариантов я сразу отсеивал: где-то не хватало финансирования, где-то требовалась дорогая оснастка или редкие расходники, а кое-что упиралось в длительную отладку, на которую сейчас нет ни времени, ни сил. Плюс я сознательно сосредоточился на прикладных и функциональных предметах: мой небольшой опыт уже подтвердил — за понятную пользу система насыпает заметно больше ОР, чем за «красиво, но бесполезно».

Естественно, параллельно с обдумыванием идей я рылся в интернете: на DIY-форумах (Do It Yourself, он же «Сделай Сам»), в сообществах любителей самопального оружия и апгрейдов, у механиков, электриков и даже у химиков в профильных ветках. Я искал вдохновение и технологические решения отовсюду; всё, что мне было нужно, — это один, максимум два предмета, которые я смогу собрать быстро и дёшево, а система оценит «ох как дорого», то есть хотя бы в 50+ ОР, как в случае с тем самым Бульбамётом. Он, кстати, идеально соответствовал всем моим текущим критериям, за исключением одного обидного факта: уже был скрафчен и повторно систему на 50+ ОР не впечатлит.

Я даже рассматривал усложнённые версии Бульбамёта: пневматический вариант с компрессором, многоствольную модификацию и даже Гаусс-Бульбамёт (да, я нашёл в интернете и на этого монстра подробную инструкцию — сам в шоке!). Но всё упиралось в одну и ту же проблему. Я не уверен, как система оценит подобное — не жульничество, конечно, скорее хитрый повтор. Формально Бульбамёт даже легендарной редкости и сложности концептуально остаётся Бульбамётом, а значит, есть риск получить заниженный множитель. Плюс остаётся вопрос с покупкой и поиском материалов, особенно для Гаусс-версии: часть комплектующих и редкая, и дорогая. В общем, пока вариант с Бульбамётом отметаем. Тем более что я нашёл то, что искал, и это снова ПВХ-трубы, которые оказались гораздо более универсальным и интересным инструментом для крафта, чем я считал ранее.

На одной из веток DIY-форума я наткнулся на энтузиаста, который поэтапно расписывал и показывал процесс создания разного рода «оружия» — если вообще уместно так называть эти, по сути, безобидные стреляющие поделки. С учётом того, что у меня в наличии пять Бульбамётов, которые я при необходимости могу разобрать на фитинги и крепёж, а недостающие трубы докуплю — долларов двести хватит с головой, они недорогие — меня заинтересовало сразу несколько его конструкций. За каждую из них, думаю, система щедро отсыплет ОР: простая механика, понятный функционал, аккуратный результат.

Первый вариант — ПВХ-арбалет. Лёгкий арбалет, где ПВХ-труба служит основой и для дуги, и для корпуса, а выстрел обеспечивается эластичным шнуром. По материалам всё просто: трубы (часть уже есть у меня на полке), эластичный шнур, деревянная или пластиковая рукоять, парочка металлических скоб, винты, шайбы — и прочие мелочи для жёсткой фиксации узлов. Болты или стрелы сделаю из обычных деревянных дюбелей: слегка подправить геометрию, вклеить лёгкие наконечники или просто заострить их — и готово. Весь процесс укладывается в несколько часов, а итог выходит вполне функциональным. В общем, арбалет фиксируем!

Второй вариант — логично было бы сказать «ПВХ-лук», но его слишком уж просто собрать: велика вероятность, что система оценит его в символические 10 ОР. А материалы я сейчас экономлю и не хочу сжигать их на заведомо «тонкий» результат. Поэтому, проигнорировав лук и останавливаюсь на ПВХ-водяной пушке. По сути — водяной «помповик», только мощнее типового пистолетика. Для крафта нужна труба (естественно), насос — ручной или велосипедный, обратный клапан, сопло (подойдёт от садового шланга) и герметик или клей для ПВХ, чтобы всё держало давление. Стоит весь набор дёшево, собирается быстро, а система такое любит: понятный механизм с очевидным функционалом. Фиксирую в уме как второй обязательный пункт.

Изначально мне хотелось еще и третий, финальный и самый сложный вариант, но просмотрев гайд я отбросил его почти сразу же. Ну его нафиг — делать ПВХ-пневматическую турель. Сервоприводы, микроконтроллер для автоматизации, электромагнитные клапаны, компрессоры со сжатым воздухом, проводка, отладка — красивый проект, но сейчас не мой уровень по времени и по рискам. Посмотрев получасовое видео, где у мужика всё так гладко и красиво получалось, я трезво понял: повторить можно, но цена ошибки и затраты ресурсов велики. Теоретически, если очень захотеть, как с тем же Снадобьем Интеллекта, ради которого я собрал чёртов Генератор Маркса, можно и осилить, но это займёт хрен знает сколько времени и сил. На данном этапе я обойдусь Арбалетом и Водяной Пушкой; если понадобится — соберу по два-три экземпляра каждого и доберу недостающие очки. 165 ОР за сегодня — достижимо.

Хорошо, с крафтом разобрались. Что у нас дальше на повестке дня? Бюджет, чтобы свалить из Адской Кухни (ещё бы понять — куда именно), и схема, как конвертировать руды из «читерного» ящичка в реальные деньги. С первым более-менее ясно: нужен частный дом с гаражом-пристройкой и обширным, в идеале непроглядываемым для соседей, задним двором. По районам очевидные приоритеты — Бруклин, Квинс и Статен-Айленд: именно там чаще встречаются дома, подходящие под мои критерии. Изучив карту города и прикинув цены, я в итоге остановился на Бруклине и Квинсе. Да, месячная аренда там немного выше, чем на Статен-Айленде, зато близость к Манхэттену подкупает, а сами районы ощущаются более… благородными, что ли. И логистика проще.

Что по ценам? Тут я неприятно удивился. Снимая эту студию в Адской Кухне за 500 баксов, я ожидал, что частный домик с гаражом и двором в приличном районе будет в пару раз дороже, но не в шесть-восемь! Двухэтажный таунхаус в Бруклине за 4500 баксов в месяц… Пиздец, и это я ещё мягко выражаюсь. Вдобавок — комиссия брокеру 10–15% годовой аренды, то есть ещё минус несколько тысяч; коммуналка, которая часто не входит в цену; страховки; и депозит — от нескольких тысяч вплоть до десяти. В итоге выходит, что мне понадобится МИНИМУМ 20 000 долларов на руках, чтобы безболезненно снять дом для спокойного крафта хотя бы на три месяца, а в идеале — сразу на полгода. Нижний порог фиксирую: двадцать тысяч.

Ладно, с целевой суммой определились. Теперь — как легализовать руды из моего будущего чудо-ящичка. Быстро пробежавшись по ценам на драгметаллы, я остановился на золоте и платине (ориентировочно 38 000 и 32 000 долларов за килограмм). Думаю, что-то из этого в ящичке найдётся. Какие у меня есть варианты сбыта? По сути — рабочий в данный момент один: ломбарды. До суммы около 10 000 долларов они обычно не требуют документов или подробных подтверждений происхождения. Другое дело, что чистую необработанную руду там примут без особого энтузиазма и, скорее всего, сильно занизят оценку. Значит, предварительно придётся сходить к переплавщику (ввиду отсутствия у меня собственной мастерской) и за пару сотен баксов выплавить слитки или гранулы. Уже их можно будет толкать в ломбарды по всему городу.

Рискованно? Определённо. Какие ещё есть варианты? Онлайн-аукционы, продажа частным коллекционерам или дилерам металла, попытка выйти напрямую на промышленников и предложить им что-то из редкозёма. Но каждый из этих путей на старте ещё более рискованный, чем обход ломбардами: выше порог входа, больше бумажной волокиты и внимательных взглядов. Значит, пока останавливаюсь на ломбардах — и именно во множественном числе, с получением оплаты наличкой. Базовые меры предосторожности — обязательны: приходить в разные точки в разные дни, в разное время, менять одежду и маршрут, не создавать повторяющийся паттерн. Я хоть и не супершпион, но хочется верить, что не совсем дурак. Хотя… уже наследил с Призрачной Орхидеей — так что дурак. Ладно, двигаемся дальше без самобичевания, просто аккуратнее.

Теперь, когда первоочередная задача по анализу наиболее важных вещей была решена, на повестке дня стоял анализ иного рода. Глубокий, дотошный анализ жопы, в которую меня занесло. Этим, по идее, любой правильный попаданец должен был озаботиться в первые же часы. Но, увы, система оказалась слишком увлекательной игрушкой, и первые дни прошли в тактической гонке за ресурсами, а не в стратегическом планировании. Сейчас же, когда на кону стоит не просто выживание, а будущее развитие, игнорировать этот вопрос будет равносильно самоубийству.

Итак, начнем с картотеки в моей голове. Ключевые персонажи, фракции, события. Из того, что я знаю и помню, разумеется.

Глобальный уровень: Боги и Монстры. Верхушка пищевой цепи Земли и Нью-Йорка в частности. Тони Старк, он же Железный Человек; Стив Роджерс, он же Капитан Америка; Брюс Беннер, он же Неуничтожимая Сверхсильная Зелёная Гора Ярости, он же Халк; Тор, он же асгардец и Настоящий Бог Грома и Молний. И остальные Мстители по убыванию их важности для глобального сюжета. Это титаны, столкновение которых способно стереть с карты город. Сейчас они — разрозненные, а некоторые даже несуществующие фигуры, но я знаю, что их объединение — лишь вопрос времени и правильной угрозы.

Уровень Идеологов: Мутанты. Две основные, вечно противоборствующие силы. Магнето с его идеей превосходства мутантов и профессор Икс с его мечтой о мирном сосуществовании. Школа для одарённых детей имени Чарльза Ксавьера, судя по обрывочной информации в сети, успешно существует, но маскируется под элитное закрытое учебное заведение. Сам факт, что мутанты сокрыты от общественности, напрягает. Это не мир, где они — часть общества; это мир, где они — тикающая бомба. Про Магнето упоминаний нет, а это еще хуже. Значит, он либо затаился, либо еще не начал свою войну. Есть конечно мизерный шанс что его вообще не существует в этой реальности, но в любом случае соваться в их разборки — безумие.

Уровень Улиц: Герои и Пауки. Мой нынешний мир, то, что происходит за окном. Паучок — а в моем случае, Паучиха. Буду называть ее Гвен-паук, для удобства и тешения эго. Она уже действует, но быстрый анализ новостей подтвердил: пока это борьба с обычной преступностью. Однако ее личная галерея врагов — это классика паучьей братии: Кингпин, заправляющий преступным миром; Ящер — и здесь меня пробирает холодок, ведь в большинстве реальностей с Гвен-паук этот перформанс исполняет Питер Паркер; Морлан, энергетический вампир, охотящийся на паучьи тотемы; Шакал, Крейвен-Охотник, Стервятник, Доктор Осьминог, Гоблин и, конечно же, Веном. Раз Октавиус проводит презентацию своих манипуляторов 14 октября, всего через месяц, то, подозреваю, именно он и станет ее первым серьезным противником. И это событие станет отправной точкой для появления в Нью-Йорке целой плеяды мета-преступников.

Но Гвен не единственная на этом уровне. Адская Кухня, мой район... это территория Дьявола. Сорвиголова. Слепой адвокат Мэтт Мёрдок днем, линчеватель ночью. Его война с Кингпином и японским кланом ниндзя «Рука» — это теневая сторона города, невидимая для обывателей. В какой-то мере, я сам того не желая живу в эпицентре этой войны. Еще один стимул покинуть этот район...

Уровень Науки и Космоса: Первопроходцы. Фантастическая Четвёрка. Их космическая экспедиция стартует 22 сентября, буквально через несколько дней. Сколько они пробудут на орбите — неизвестно, но их возвращение станет сенсацией. И вместе с ними в мир придут две угрозы совершенно разного масштаба. Первая — Виктор фон Дум. Гений, миллиардер, король Латверии, могущественный маг — его версия и уровень угрозы может быть любой, но он всегда будет одним из опаснейших людей на планете. Вторая угроза… абсолютная. Галактус, Пожиратель Миров. Он и его вестник, Серебряный Сёрфер, почему-то тесно связаны именно с Четвёркой. И если появление Дума — это политический и технологический кризис, то прилёт Галактуса — это конец света. И я понятия не имею, что смогу этому противопоставить и стоит ли вообще...

Точка отсчета: Гений, Миллиардер, Плейбой, Филантроп. Конечно же, Тони Старк. Именно с его арки становления Железным Человеком, по идее, и должна начаться вся эпопея с Мстителями, вторжением Читаури и Безумными Титанами, которые любят пощёлкать пальцами. Когда он полетит в Афганистан? Неизвестно. В сети нет ни единого упоминания ракет «Иерихон». Это может быть сверхсекретный проект. Но следить за новостями, касающимися «Старк Индастриз», — мой высочайший приоритет. Его похищение станет гонгом, возвещающим о начале новой эры.

Скрытые силы: Тени и Заговоры. Щ.И.Т. с Ником Фьюри и Гидра, пустившая метастазы в его структуру. Они — серые кардиналы, ведущие свою войну. Магия. Доктор Стивен Стрэндж — гениальный нейрохирург — пока еще спасает жизни в операционной, и с его руками все в порядке. Его грядущая автокатастрофа станет порталом в мир, где законы физики — лишь рекомендация, вдобавок он играет важную роль в глобальных событиях и вроде как пару раз даже спасал мир. За ним тоже нужно следить. Древняя (или Древний) где-то в Камар-Тадже обучает аколитов.

И все это лишь верхушка айсберга. Блэйд и вампирские кланы, ведущие свою тысячелетнюю войну в ночи. Капитан Марвел и вечный конфликт Кри и Скруллов где-то в глубинах космоса. Целестиалы, создавшие жизнь. Стражи Галактики. Шан-Чи, Десять Колец и мистические силы Кунь-Луня. Клуб Адского Пламени, тайное общество богатейших и влиятельнейших людей. И десятки других скрытых организаций, древних культов и инопланетных рас.

Этот мир — безумный, многослойный пирог из угроз. Пытаться охватить все — значит сойти с ума. Мне не нужно знать всё. Мне нужно знать достаточно, чтобы выжить и стать сильнее. Всё, чего я пока хочу, — чтобы мне дали время на раскачку. Моя сила — в постоянном, пусть и относительно медленном, усилении. Но это пока. Прогрессия у меня не арифметическая, а геометрическая. И кто знает, какой навык, чертёж или предмет Легендарной сложности позволит мне наконец выйти из тени и самому стать фигурой на этой безумной шахматной доске. А до тех пор — тишина, развитие и сбор информации.

Закрыв инкогнито-браузер с защищённым тоннельным шифрованием, я откинулся на спинку стула, выдыхая весь накопившийся стресс и усталость от хорошо проделанной умственной работы. Действие Снадобья Интеллекта сошло на нет, и я резко почувствовал себя тупым и тяжёлым, как после бессонной ночи. Но заглянув в записи, которые вёл последние часы, фиксируя самые важные и полезные мысли, я понял, что не всё так плохо. Псевдо-НЗТ-48 свою миссию выполнил: я получил ответы на терзавшие вопросы и упростил себе ближайшие решения. И даже несмотря на подступающую головную боль — небольшой откат от действия Снадобья — я готов начать творить и зарабатывать ОР. Мне жизненно необходим этот чудо-ящик с рудами — от него сейчас зависит слишком многое.

Хлопнув себя по щекам и собравшись с духом, я открыл уже обычный браузер — на вкладке с пошаговым процессом создания ПВХ-арбалета. Полчаса-часик пережду головную боль: за это время можно как раз сходить в строительный и купить недостающее для Арбалета и Водяной Пушки — шнур, пару фитингов, клей, мелкий крепёж и прочее. Вернусь — и начинаю фарм. Сегодня закрываю 165 ОР. А завтра займусь заработком денег. Затем — всем остальным, по плану и по нарастающей.





Глава 12


В строительном я действовал быстро и точно. В голове был четкий список, рожденный под действием Снадобья Интеллекта и гайдов из интернета. ПВХ-трубы нужного диаметра для арбалета и водяной пушки, эластичный банджи-шнур, компактный насос, пара клапанов, сопла. Расставаться с еще одной сотней долларов было неприятно. Кошелек, еще вчера приятно оттопыривавший карман, снова стал удручающе тонким. Финальный баланс в сто баксов не мог не нервировать, заставляя чувствовать себя уязвимым.

Я мысленно повторил мантру: «Деньги — не проблема. У меня есть чудо-ящик». Но одно дело — знать, и совсем другое — чувствовать. Ладно, передо мной есть четко очерченная цель, и я должен ее достигнуть.

Приступаем к крафту ПВХ-арбалета. Крафт. Это слово теперь вызывало у меня нечто сродни трепету. Это не просто процесс сборки, а акт творения, который сама Система признавала и вознаграждала. Итак, с чего начинается превращение сантехнической трубы в оружие? Со сгибания.

Я взял в руки 70-сантиметровый отрезок ПВХ-трубы диаметром 25 мм. Над нагретой конфоркой белый пластик начал медленно сдаваться. Появился характерный едкий запах, и труба стала податливой, как глина. Я осторожно, но уверенно согнул ее в идеальную дугу, отмерив изгиб примерно в 25 сантиметров от центра. Следующие пять минут я просто держал ее в этом положении, чувствуя, как пластик остывает и твердеет, навеки запоминая новую форму. Дуга была готова.

Теперь корпус. Тут все было проще. Такая же труба, но длиной в 50 см. Я аккуратно сделал на одном конце прорезь — направляющую для стрел. Затем, с помощью хомутов, прикрепил к середине деревянный брусок — простую, но удобную рукоять. Дальше дело за малым: соединить дугу с корпусом с помощью винтов, натянуть на дугу эластичный и прочный банджи-шнур. Тетива встала на место с тугим, обещающим щелчком.

Последний штрих — спусковой механизм. Я вырезал из деревянной ложки небольшой рычаг-курок и прикрепил его к корпусу. Простая защелка из плотной проволоки для удержания тетивы, соединенная с рычагом — и готово. Арбалет лежал у меня в руках, вполне себе функциональный и грозный на вид. Но я мысленно не ставил точку, и Система молчала. Конечно. Какое же оружие без боеприпасов?

Со стрелой все было на порядки проще. Обычный деревянный дюбель длиной в 30 см, заостренный на одном конце и с вырезом для тетивы на другом. Я натянул тетиву, вложил импровизированную стрелу в направляющую. Вот теперь — точно всё.

Для проформы я направил арбалет на одну из многочисленных коробок из под хлопьев, и нажал на спуск. Раздался резкий, хлесткий звук, и стрела, просвистев в воздухе, с глухим стуком вонзилась в картон и пластиковый пакет с хлопьями внутри, пробив их насквозь. Есть пробитие. И Система, к счастью, была того же мнения.

[Создана простая оружейная конструкция «ПВХ-Арбалет». Сложность: Минимальная. Получено +50 ОР!]

Отлично, +50 ОР. По аналогии с Бульбамётом, за следующий арбалет я получу 40, а дальше — с убыванием. Но прежде чем ставить производство на поток, нужно было проверить одну гипотезу, записанную во время брейн-шторма под Снадобьем.

Я взял в руки только что собранный арбалет и принялся методично деконструировать свое творение. Разбирать было проще, чем собирать. Когда передо мной снова лежала груда компонентов, я заменил деревянную рукоять на другой, почти идентичный брусок, и начал сборку заново. Пять минут, и арбалет снова был готов.

Никакого уведомления. Тишина. Теория подтвердилась. Систему не обманешь, постоянно собирая и разбирая одно и то же. Она вознаграждает за акт творения, за ту самую «Искру», что вдыхает в набор компонентов новую жизнь, превращая их в нечто цельное. Потенциал компонентов в рамках этого творения исчерпан. Однако эти же самые компоненты можно использовать для создания чего-то другого. Проверено еще на деревянном курке, который я изначально сделал из ложки. Логично.

Ладно, дальше по списку — ПВХ-водяная пушка. И, честно говоря, после Бульбамёта, после Генератора Маркса, да даже после этого простого арбалета, ее создание ощущалось как сборка детского конструктора. Всего четыре шага: создание резервуара из более толстой трубы, установка клапана, добавление сопла и подключение насоса. Наполнив получившееся чудо-юдо водой и открыв клапан, я намеренно направил струю в стену ванной. Мощный поток воды ударил в кафель, окатив все вокруг брызгами. Глупо, просто и на удивление весело. А главное, система приняла эту поделку.

[Создана простая оружейная конструкция «ПВХ-Водяная Пушка». Сложность: Минимальная. Получено +50 ОР!]

Оставшиеся 65 ОР я добил тем что сделал еще один арбалет и еще одну водяную пушку получив за них в сумме 80 ОР. Баланс в 415 ОР радовал глаз и невольно я даже задумался о том чтобы покрутить гачу за 300 ОР, но это было мимолетное секундное желание которое я легко проигнорировал, мысленно вызывая систему и вливая ОР в разблокировку Ящика Магической Руды. ОР тут же списались с баланса и без лишних фанфар, уведомлений и прочего, ящик появился у меня в инвентаре. Из вкладки технологий он к счастью не пропал, правда цена следующего ящика составляла теперь 500 ОР, в будущем наверняка пригодится, а сейчас хватит и одного, надеюсь.

Оглядев свою студию, которая за эти дни стала центром на первый взгляд бессистемного хаоса и беспорядка, я понял, что здесь воплощать ящик 2х2х1 не вариант, и даже не потому что с местом туго, если надо я смогу организовать такой клочок свободного пространства, дело в полах. Дом старый, вес ящика доверху набитого рудами разной плотности и как следствие веса представить сложно, и рисковать тем что пол провалится я не хочу, пусть это и крайне малый риск, а значит нужно прогуляться по городу в поисках заброшенных строек.

На часах было четыре пополудни. В это время Адская Кухня жила своей обычной, шумной жизнью, и дневной свет делал ее улицы относительно безопасными. Я натянул неприметную уличную одежду и двинулся на поиски временного логова. Мне нужна была заброшка — место, настолько неприглядное, что им побрезгуют даже бездомные. Таких в этом районе хватало, но я искал особый вариант: уединенный, с минимумом сквозных проходов и подальше от любопытных глаз.

Спустя полчаса поисков, петляя по переулкам, от которых несло мочой и гниющим мусором, я нашел то, что нужно. Пятиэтажный недостроенный кирпичный монстр с пустыми глазницами оконных проемов, стоящий на небольшом пустыре. Стены были сплошь покрыты уродливыми граффити, а земля вокруг перерыта и завалена строительным мусором. Идеально.

Но даже в таком месте нельзя было терять бдительность. Я зашел в ближайший магазинчик и купил перцовый баллончик за десять баксов. Мелочь, но с ним на душе стало спокойнее. Сжимая баллончик в кармане, я скользнул внутрь здания.

Внутри царил полумрак и пахло сырой бетонной пылью. Каждый мой шаг гулко отдавался в пустоте, заставляя вздрагивать. Я двигался осторожно, заглядывая в каждую комнату, пока не нашел на первом этаже то, что искал — небольшое помещение без окон, с одним-единственным дверным проемом, расположенное в глубине здания. Убедившись, что я один, я затаил дыхание и материализовал из инвентаря чудо-ящик.

Он возник бесшумно, массивный и чужеродный в этом царстве разрухи. Ящик был набит до краев грубыми, необработанными камнями всех форм и размеров. — Ну, он действительно набит, — пробормотал я в пустоту, и мой шепот показался оглушительно громким. — И, на первый взгляд, руда не самая ценная, как я и думал...

Я взял в руки увесистый, темно-серый кусок с металлическим блеском и поместил его в инвентарь для анализа.

[Кусок необработанной Земной Свинцовой Руды (галенит). Вес 1,4 кг. Содержание металла 89%. Редкость: Обычный. Состояние: 10/10]

Ага, свинец. С почти 90-процентным содержанием чистого металла! Это не просто руда, это почти готовый продукт. Я мысленно отвесил поклон неведомым создателям ящика. Любопытство подстегивало. Что тут у нас еще? Я вытащил рыжевато-бурый камень.

[Кусок необработанной Земной Железной Руды (гематит). Вес 1,7 кг. Содержание металла 82%. Редкость: Обычный. Состояние: 10/10]

Стало ясно, что без полной ревизии не обойтись. Но перебирать сотни килограммов руды прямо на грязном полу было не вариант. Мне отчаянно нужны были контейнеры для сортировки. Это означало, что придется снова выходить в город и тратить и без того скудные деньги. Но, глядя на это сокровище, я понимал — жаловаться было бы грешно.

Спрятав ящик обратно в инвентарь, я покинул свое временное убежище. В ближайшем хозяйственном магазине я приобрел набор из десяти больших картонных коробок для переезда. Еще минус десять баксов. Коробки были хлипкими, но для инвентаря их физические свойства не имели значения. Главное — они были контейнерами.

Вернувшись в ту же укромную комнату, я разложил на полу десять коробок, создав подобие сортировочного центра. Снова призвав читерный ящик, я начал монотонный, но невероятно увлекательный марафон оценки сокровищ.

Каждый кусок руды я брал в руки, отправлял на мгновение в инвентарь для сканирования и, получив информацию, перекладывал в соответствующую коробку. Сначала шли промышленные металлы.

[Кусок необработанной Земной Медной Руды (халькопирит). Вес 1,2 кг. Содержание металла 84%...]

[Кусок необработанной Земной Оловянной Руды (касситерит). Вес 2.1 кг. Содержание металла 80%...]

[Кусок необработанной Земной Алюминиевой Руды (боксит). Вес 1,3 кг. Содержание металла 82%...]

Постепенно коробки наполнялись. Но настоящий азарт начался, когда я наткнулся на первый драгоценный металл.

[Кусок необработанной Земной Серебряной Руды (аргентит). Вес 1,1 кг. Содержание металла 86%...]

Мое сердце пропустило удар. А за ним пошли и другие.

[Кусок необработанной Земной Золотой Руды (самородок). Вес 0,7 кг. Содержание металла 88%...]

[Кусок необработанной Земной Платиновой Руды. Вес 0,4 кг. Содержание металла 82%...]

[Кусок необработанной Земной Палладиевой Руды. Вес 0,5 кг. Содержание металла 87%...]

[Кусок необработанной Земной Титановой Руды (ильменит). Вес 1,0 кг. Содержание металла 89%...]

Когда первая волна ревизии закончилась, передо мной стояло десять коробок, каждая из которых была подписана своим металлом. Всего десять представителей обычных, «Земных» руд. Довольно... мало, если вдуматься. Где, например, никель для сплавов? Или тугоплавкий вольфрам для серьезных инструментов? Но жаловаться было глупо. Золото, платина, палладий — это не просто материалы для крафта, это моя финансовая независимость. Особенно с таким невероятным содержанием чистого металла!

Я уже думал, что на этом сюрпризы закончились, но, разгребая остатки руды на дне ящика, я наткнулся на нечто иное. Там, среди обычных камней, лежали три куска руды, которые выглядели... неправильно. Один переливался всеми цветами радуги, другой был угольно-черным, но поглощал свет, а третий слабо светился в полумраке комнаты. Мой инвентарь подтвердил догадку — это было нечто совершенно иного порядка. Ящичек припас для меня самые редкие и экзотические варианты на десерт. И каждый из них даже по меркам Системы имел огромную ценность.

Первый из трех необычных кусков руды переливался на свету всеми цветами радуги. Я взял его в руки, ощутив странную, едва уловимую вибрацию, и отправил в инвентарь на сканирование.

[Кусок необработанной Вибраниумной Руды. Вес 0,3 кг. Содержание металла 96%. Редкость: Редкий. Состояние: 10/10]

У меня перехватило дыхание. Вибраниум. Металл, из которого сделан щит Капитана Америки, костюм Черной Пантеры, протез Зимнего Солдата и черти знает, что еще. Основа технологий целой скрытной высокотехнологической нации. Я сглотнул, осторожно откладывая его в сторону, словно это была не руда, а спящая граната.

Второй кусок был угольно-черным, но таким плотным, что, казалось, поглощал сам свет. Он был обманчиво тяжелым для своего размера.

[Кусок необработанной Адамантной Руды. Вес 0,4 кг. Содержание металла 93%. Редкость: Редкий. Состояние: 10/10]

Адамантий. Металл, которым покрыт скелет Росомахи. Символ абсолютной, немыслимой прочности. Холодный пот прошиб меня. Иметь в руках два этих металла одновременно — это уже не просто удача, это какая-то насмешка судьбы.

А третий... третий кусок тускло светился в полумраке комнаты собственным, неземным светом, словно внутри него тлел уголек, принесенный из кузницы богов.

[Кусок необработанной Руды Уру. Вес 0,5 кг. Содержание металла 98%. Редкость: Редкий. Состояние: 10/10]

Вибраниум, Адамантий и гребаный металл Богов Уру. В этот момент я чуть не рассмеялся от истерического ужаса и восторга. Я пока и близко не знал, что мне делать с этими Сокровищами. Но вот что я знал точно, так это то, что за каждый из этих невзрачных на вид камней в этом мире готовы не просто убить. Нет... Здесь готовы выдрать твою душу с того света, чтобы ты рассказал, где спрятал еще. Светить такими ценностями было равносильно тому, чтобы повесить себе на шею неоновую вывеску: «Убей меня и стань одним из самых могущественных существ на планете».

Собрав все до единого кусочка этих трех руд, я сложил их в отдельную картонную коробку, мысленно зафиксировав их общий вес, и немедленно отправил эту коробку в инвентарь. Пусть не провоцируют реальность.

Теперь, когда самое ценное было в безопасности, нужно было провести полную инвентаризацию. Следующие два часа превратились в монотонный, но жизненно важный труд. Комнату наполнил глухой стук камней, шорох пыли и мое сбитое дыхание. Это была работа грузчика, бухгалтера и оценщика в одном лице. Я перетаскивал сотни килограммов руды из чудо-ящика на пол, взвешивал каждую партию, отправляя в инвентарь для суммирования веса, и сортировал по коробкам. Когда пыль улеглась, перед моим мысленным взором предстала полная картина моего новообретенного состояния:

Железная руда: ~700 кгСвинцовая руда: ~500 кгМедная руда: ~250 кгОловянная руда: ~200 кгАлюминиевая руда: ~150 кгТитановая руда: ~80 кгСеребряная руда: ~60 кгЗолотая руда: ~12 кгПлатиновая руда: ~10 кгПалладиевая руда: ~6 кгВибраниум: ~2 кгАдамантий: ~1.8 кгУру: 0.5 кг

Примерно две тонны руды, из которых килограммов двести — примеси. Нехило. Система не обманула: чем ценнее руда, тем её меньше. Иерархия была очевидна.

План в моей голове выстроился сам собой, четкий и неотвратимый. Шаг первый: Изоляция. Золото, платину и палладий, наиболее ценные с денежной точки зрения металлы, нужно отделить от промышленных. Шаг второй: Оптимизация. Весь этот основной костяк (железо, свинец и т.д.) нужно переместить в отдельный большой контейнер в инвентаре, чтобы чудо-ящик остался пустым и через месяц автоматически заполнился новыми рудами. Шаг третий: Постоянное развитие. Вернуться домой, пока улицы окончательно не погрузились во мрак, и попробовать что-нибудь покрафтить, чтобы заработать лишнюю копеечку ОР, даже несмотря на хлопоты и дела, минимум 50 ОР в день я должен зарабатывать. Шаг четвертый: Легализация. Продумать завтрашний маршрут по ломбардам, не забыв про переплавку полученного золота. Придется провести небольшой сравнительный анализ цен, но для этого даже Снадобье Интеллекта тратить не придется.

Мысленно согласившись с этой последовательностью, я поместил коробки и ящик с рудами в инвентарь, сложил оставшиеся пустые коробки и, забрав их с собой, двинулся домой. Сумерки уже сгущались над Адской Кухней, и из темных переулков начинала выползать ночная жизнь.

Завтра наступит понедельник, и это будет не просто очередной тяжелый день. Это будет первый день моей новой жизни. День, когда я перестану быть нищим сиротой из Адской Кухни, цепляющимся за выживание. Завтра я начну строить своего рода финансовую империю, пусть пока и свою личную.





Глава 13


За вчерашний вечер благодаря еще одному собранному арбалету и парочке мелочевки из дерева, я заработал 50 ОР, и несмотря на то что в ближайшие дни я вероятнее всего буду сильно занят хлопотами с обналичиванием руды, поиском жилья и переездом, я поставил себе за цель стараться как минимум зарабатывать 50 ОР в день. Моя главная сила — это система, и даже обзаведясь деньгами, домом и какой-никакой стабильностью в жизни, худшее что я могу сделать это расслабиться и перестать развиваться.

— Алло, добрый день. Я звоню в мастерскую Manhattan Gold and Silver, верно? — прежде чем выйти в город, я набрал номер лучшего, по моей скромной оценке, варианта для переплавки. Голос на той стороне, принадлежавший женщине, прозвучал профессионально и приятно.

— Да, это мы. Чем могу помочь?

Я сделал небольшую паузу, подбирая правильный тон — не слишком уверенный, чтобы не вызывать подозрений, но и не слишком робкий. — Понимаете, у меня немного необычная ситуация. Я недавно получил в наследство от деда... несколько кусков золотой руды. Хотел бы узнать, можете ли вы помочь переплавить их в небольшие слитки.

После слова «наследство» и «золотая руда» интонация в голосе девушки неуловимо изменилась, стала более заинтересованной и деловой. — Конечно, мы занимаемся этим. Можете назвать примерные габариты, вес? Возможно, вам известна чистота руды?

— Всего два куска, общий вес — один и восемь килограмма. Дед говорил, что чистота там высокая, где-то в районе восьмидесяти пяти-восьмидесяти восьми процентов, но это неточно. Думаю, у вас скажут точнее.

— Безусловно. У нас в наличии высокоточные лабораторные спектрометры, так что с определением чистоты проблем не будет. Мы сможем проконсультировать вас по всем вопросам. Когда вас ожидать?

— Планирую быть в ближайшие часы, но прежде я хотел бы прояснить несколько моментов. Я читал о вас отличные отзывы и был на вашем сайте, но все же... — я намеренно сделал паузу, изображая осторожность. — Вы действительно можете принять часть металла, полученного от переплавки, в счет оплаты ваших услуг?

— Да, это стандартная практика, — доброжелательно ответила девушка, и с моей души упал небольшой камень. — Мы просто вычтем стоимость работы из итогового веса чистого металла.

— Отлично. Тогда второй вопрос, который меня волнует. Я могу лично присутствовать во время процесса? Все-таки речь о серьезных деньгах, и это... ну, память о деде. Хотелось бы все проконтролировать.

— Я вас прекрасно понимаю, — в ее голосе послышались нотки сочувствия. — И да, конечно, это довольно распространенная просьба. Процесс много времени не займет, и наш мастер даже сможет все пояснить вам по ходу дела, если вам будет интересно.

«Именно это мне и интересно, — подумал я. — И чтобы в процессе меня не обвесили, конечно же». — Замечательно. И последний, наверное, вопрос. Могу ли я часть золота продать вам напрямую? Мне понадобится немного наличных, но связываться с банками и декларациями совсем не хочется. Речь идет о сумме меньше десяти тысяч долларов, чтобы избежать лишней бумажной волокиты.

Я был почти уверен, что они согласятся. Для такой мастерской выкупить немного золота у клиента, который принес им крупный заказ — выгодная сделка. Они, как и ломбарды, возьмут его с дисконтом, к чему я был готов. Девушка ответила практически мгновенно, без запинки.

— Конечно. Мы занимаемся выкупом, но цена будет на двадцать пять процентов ниже текущей рыночной. На данный момент это составит примерно 24 562 доллара за килограмм чистого золота.

— Хорошо, меня это более чем устраивает. А что насчет сертификации?

— Не переживайте. По завершении работы мы предоставим вам все необходимые сертификаты и квитанции. В них будут указаны точный вес до и после переплавки, проба чистоты, а также стоимость наших услуг и сумма продажи, если потребуется. Все официально.

— Что ж, я узнал все, что хотел. Огромное спасибо за подробную консультацию. Ожидайте меня в пределах часа-двух.

— Спасибо, что выбрали нашу мастерскую. С нетерпением ждем вас!

Я завершил звонок и выдохнул. Manhattan Gold and Silver — одна из старейших ювелирных мастерских Нью-Йорка, и, судя по всему, одна из самых честных. План казался надежным.

Погрузив тяжелую, обернутую в ткань руду на дно рюкзака, я ощутил ее солидный вес. Абсурдность ситуации забавляла: нести в обычном рюкзаке состояние, способное изменить всю мою жизнь. Я двинулся пешком в сторону 47-й улицы на Манхэттене. Именно там, между Пятой и Шестой авеню, располагался знаменитый Бриллиантовый Район.

Улицы менялись на глазах. Мрачноватые кирпичные фасады Адской Кухни уступали место сверкающим витринам и стеклянным небоскребам Мидтауна. Воздух стал плотнее, наполнился гулом дорогих машин и обрывками разговоров на десятках языков. Здесь, в этом плавильном котле амбиций, мои богатства были лишь каплей в море. Я видел ортодоксальных евреев с кейсами, прикованными к запястьям, арабских шейхов, выходящих из бронированных лимузинов, азиатских бизнесменов, обсуждающих сделки на миллионы долларов прямо на тротуаре. На их фоне я был просто еще одним клиентом. Моя легенда про наследство от деда казалась здесь на удивление правдоподобной. Люди вон в наследство коллекционные карточки покемонов оставляют стоимостью в сотни тысяч долларов, и ничего. Обычное дело.

Через сорок минут я стоял перед пятиэтажным зданием с благородным фасадом из песчаника. Первые два этажа занимала мастерская. За массивной дверью из темного дерева и стекла меня встретила прохлада кондиционера и тишина, нарушаемая лишь гулом невидимой вытяжки. Молодой человек в идеально сидящем костюме, один из менеджеров, вежливо поинтересовался целью моего визита. Узнав, что это я недавно звонил по поводу крупного заказа на переплавку руды, он тут же провел меня вглубь мастерской, в рабочую зону.

Мастер, здоровый дядька лет сорока с идеально подкрученными усами и в кожаном фартуке, уже ожидал меня. Его руки были руками рабочего — сильные, с въевшейся в кожу металлической пылью, но взгляд был острым и оценивающим. Я снял рюкзак и аккуратно выгрузил два тусклых, тяжелых куска руды на специально подготовленный стол, покрытый жаропрочным материалом. Мастер, не тратя драгоценного времени на лишние слова, лишь кивнул и тут же приступил к осмотру. Уважаю.

Первым делом — оценка. Я молча наблюдал, как мастер которого зовут Энрики, словно хирург, орудует спектрометром. Он крутил мои самородки и так и сяк, прикладывая датчик к разным частям, и цифры на маленьком экране прибора постоянно менялись. Мастер что-то сосредоточенно записывал в потертый блокнот, хмуря густые брови. Эти пятнадцать минут тянулись для меня целую вечность. В голове крутился рой мыслей: «А что, если он занизит показатели? Что я буду делать? Спорить? Уходить?».

Наконец, Энрики отложил прибор и вынес свой вердикт, постучав карандашом по блокноту:

— Итак, парень. Первый кусок — 87,6% содержания золота. Второй похуже, но тоже неплох — 83,1%.

Я мысленно выдохнул. В инвентаре самородки имели значения 88% и 83%. Система, очевидно, округляла цифры, но вердикт мастера был пугающе точен. Если бы он назвал условно 85 и 80, я бы развернулся и ушел, но здесь все было честно. Я кивнул, давая согласие.

Дальше все завертелось. Раздался оглушительный скрежет, и стальные челюсти дробилки без видимого усилия превратили мои самородки в груду мелких осколков размером с ноготь. Еще десять минут, и эти кусочки уже были аккуратно засыпаны в графитовый тигель.

— Сейчас будет жарко, — предупредил Энрики, надевая защитные очки и толстые перчатки.

От печи дохнуло волной сухого, обжигающего жара, заставив меня отступить на шаг. Мастер установил тигель внутрь, и комната наполнилась нарастающим гулом. Я смотрел через небольшое окошко из жаропрочного стекла, как осколки руды начинают терять форму, оплывать, превращаясь в единую, светящуюся массу. Внутри тигля, в ослепительном сиянии, плескалось маленькое солнце — гипнотическое и опасное зрелище. Двадцать минут спустя мои 1,8 килограмма руды стали жидким огнем.

Уверенным, отточенным движением Энрики извлек тигель и начал разливать расплав по небольшим формочкам. Золото текло густой, сияющей струей. Еще пятнадцать минут на охлаждение, и вот он, результат: на столе передо мной лежали шестнадцать идеальных стограммовых слитков и одна небольшая, застывшая капля весом в 37 граммов. Мастер тут же, словно ювелир, отделил от этой капли 12 граммов — оплата металлом за его услуги. У меня на руках осталось 1625 граммов чистого золота 999-й пробы. Каждый слиток был сопровожден небольшой квитанцией, подтверждающей его подлинность.

— Хорошая руда, — неожиданно произнес Энрики, протирая руки ветошью. — У твоего деда был наметанный глаз. Ты, вроде, говорил менеджеру, что хочешь часть сбыть?

— Да, мне подтвердили, что я могу сделать это здесь, — ответил я, с трепетом укладывая теплые, тяжелые слитки в пластиковые контейнеры и пряча их в рюкзак.

— Можешь, конечно, — легко согласился он. — Но если хочешь продать больше, да еще и с уценкой всего в двадцать процентов, а не в двадцать пять, как у нас, могу посоветовать ломбард моего приятеля. Скажешь, что от Энрики, и он не будет задавать лишних вопросов. Если понесешь на улицу вслепую, с тебя три шкуры сдерут.

— Хм, звучит довольно привлекательно. Давайте адрес.

Получив от мастера адрес ломбарда, который, к моему удивлению, находился на этой же улице, я почувствовал, как паранойя немного отступает. Здесь, в Бриллиантовом Районе, репутация — это все. Я направился к тому же менеджеру, что встретил меня на входе.

Полчаса спустя я вышел из мастерской на оживленную улицу, и мир показался мне совершенно другим. В рюкзаке, помимо золотых слитков на 1225 грамм, лежала тугая пачка стодолларовых купюр — 9825 долларов. Я богат! Ну ладно, по меркам Нью-Йорка я даже в средний класс с натяжкой вхожу, но это было неважно. Важно было ощущение. Словно с плеч свалился невидимый груз. Стало так легко дышать, а мысли, больше не обремененные заботами о том, на что прожить следующий день, потекли свободно и ясно. Это была эйфория, непередаваемая эмоция свободы. Наверное, нечто подобное чувствует человек, который только что полностью погасил ипотеку!

В таком благодушном настроении я зашел в ломбард посоветованный мастером. Сказав полноватому мужчине за бронированным стеклом, что я от Энрики, и предъявив сертификаты, я без лишних вопросов продал еще 325 грамм золота, получив на руки 8380 долларов.

И вот тут эйфория схлынула, сменившись ледяным уколом страха. В общей сложности у меня сейчас 18 205 долларов наличными и еще 900 грамм золота. Внезапно оживленные улицы Манхэттена показались враждебными. Каждый прохожий, что бросал случайный взгляд на мой рюкзак, в моем воображении превращался в грабителя. Недолго думая, я заскочил в ближайший магазинчик, купил самый дешевый и неприметный пластиковый пакет-майку, сложил в него всю наличку и оставшиеся слитки, после чего засунул этот драгоценный сверток в инвентарь. Фух. Стало гораздо спокойнее. Теперь я могу идти по улице, не шарахаясь от каждой тени.

Оставшееся золото я могу продать в течение пары дней, в разных ломбардах, чтобы не светить сразу крупной суммой. Но это потом. Финансовая подушка безопасности создана. А значит, следующий вопрос на повестке дня — аренда нового жилья!

Вернувшись в свою тесную студию, я ощутил острый диссонанс. Воздух был спертым, а стены, казалось, давили еще сильнее, чем раньше. Контраст между этим убогим убежищем и десятками тысяч долларов, спрятанными в моем инвентаре, был почти физически ощутим. Пора было с этим заканчивать.

Я тут же сел за ноутбук. На экране замелькали страницы Крэйглиста и СтритИзи. Фильтры были выставлены четко: районы Бруклина и Квинса, обязательное наличие гаража-пристройки и заднего двора. Первые же результаты заставили меня поморщиться. Цены, задранные брокерами, выглядели как форменное издевательство. Эти цифровые стервятники готовы были содрать тысячи долларов за пару электронных писем и один показ. Спустя десять минут бесплодных поисков я, раздраженно цыкнув, убрал из фильтров галочку «брокеры».

И случилось чудо. Цена, до этого казавшаяся неадекватной, вдруг начала радовать глаз. Частники сдавали жилье на двадцать, а то и тридцать процентов дешевле. Депозиты были разумнее, и не нужно было платить комиссию. Я хоть и стал на порядок богаче, чем был утром, но это не освобождало меня от ответственности. Легкие деньги так же легко и уходят, если тратить их бездумно.

Еще полчаса ушло на тщательный отбор. Я остановил свой выбор на трех вариантах, которые подкупили меня адекватным описанием и живыми, не фейковыми аккаунтами владельцев.

Первый, самый привлекательный: одноэтажный домик в Бруклине, в районе Бэй Ридж. Гараж-пристройка, густо заросший зеленью задний двор — идеальное прикрытие от любопытных соседей. Цена — 3000 долларов в месяц плюс коммуналка.

Второй: двухэтажный дом там же, в Бруклине, но уже в Марин Парк. 4500 долларов, но коммуналка включена. Дороговато и слишком много лишнего пространства.

Третий: двухэтажный дом в Квинсе за 3500 долларов. Этот вариант был самым подозрительным. Слишком сладкая цена для такого метража. Явно какой-то подвох. Ему я решил звонить в последнюю очередь, если вообще решу.

Все мысли возвращались к первому варианту. Он был идеален. Компактный, без лишних комнат, за которые пришлось бы переплачивать. Район Бэй Ридж стратегически выгоден: рядом мост на Стейтен-Айленд, недалеко порт — если понадобится арендовать грузовой контейнер или склад, все будет под рукой. Само объявление внушало доверие: нотариальное заверение договора, срок сдачи минимум от года, депозит всего 3000 долларов и, что немаловажно, готовность принять наличные. Судя по всему, дом сдавала семья, переезжающая в другой город. Это значило, что они, скорее всего, не будут докучать излишними проверками, им просто нужен был надежный жилец. Решено. Я набрал номер, надеясь на удачу.

— Алло, добрый день. Я звоню по объявлению об аренде дома на Бэй Ридж. Оно еще актуально? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно.

— Добрый. Да, актуально, — ответил женский голос, в котором слышалась усталость, вероятно, от переезда и бесконечных звонков.

— Отлично. Я хотел бы его посмотреть. Могу подъехать в ближайшее время, если вам удобно.

— Хорошо... А кто будет проживать? Семья?

— Нет, только я один. Я студент, переезжаю для учебы. Мне как раз нужно тихое место, чтобы спокойно заниматься.

— А, студент... — в ее голосе проскользнула нотка сомнения. — Понимаете, мы ищем кого-то надолго. Без вечеринок, громкой музыки...

— Полностью вас понимаю, — поспешил я ее заверить. — Я не гулящий, скорее наоборот, самый интровертный интроверт на свете. Шумные компании — это не мое. А договор на год меня абсолютно устраивает, именно поэтому ваше объявление меня и привлекло.

На том конце провода наступила короткая пауза. Она явно взвешивала мои слова.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Вы... местный?

Это был завуалированный вопрос о моей внешности и происхождении. — Я европеоид, — ответил я прямо. — Вы можете ожидать меня в течение часа-двух?

— Да, хорошо, подъезжайте. Адрес знаете?

— Да. Буду скоро.

Я завершил звонок и облегченно выдохнул. Первичную оценку я прошел. Теперь нужно было соответствовать созданному образу.

План был прост: произвести впечатление надежности. Первым делом — смыть с себя саму ауру Адской Кухни. После душа я зашел в ближайший магазин одежды и потратил сотню долларов на простую, но приличную одежду: чистые джинсы, рубашку-поло и приличные кроссовки. В идеале бы еще к парикмахеру, но времени уже не было. Переодевшись прямо в примерочной, я вызвал такси.

В желтом кэбе, уносящем меня из Манхэттена в Бруклин, я впервые за долгое время почувствовал себя не просто выживающим, а живущим. Я еду не прятаться, а начинать новую жизнь. И впереди меня ждет мой будущий дом. Надеюсь.





Глава 14


Приехав на адрес, я встретился с Луизой, милой, но явно уставшей от переезда женщиной лет сорока. Она провела мне быструю экскурсию по уже практически опустевшему дому. Гуляя по комнатам, где эхом отдавались наши шаги, я ощущал не пустоту, а потенциал. Вот здесь, в гостиной, будет своего рода зона отдыха и планирования. А эта небольшая комната идеально подойдет под кабинет. Но главное — гараж. Просторный, с отдельным выходом на задний двор. Моя будущая мастерская.

Луиза объяснила, что они всей семьей уже практически живут в новом доме в другом штате, и им осталось лишь сдать этот флэтхаус, чтобы закрыть все дела. Изначально они выставили его за 3500 долларов, но звонков было мало — для одноэтажного дома, пусть и в хорошем районе, это было дороговато. Поэтому этим утром они приняли стратегическое решение — понизить цену до 3000. Я оказался одним из первых, кто позвонил по новой цене. Удача улыбнулась мне.

Еще больше она улыбнулась, когда Луиза, оценив мой опрятный вид и спокойную манеру речи, кажется, увидела во мне идеального арендатора. Ей не нужен был проблемный жилец, за которым пришлось бы следить из другого города. Ей нужен был кто-то, кто просто будет платить вовремя и не устраивать вечеринок. Моя легенда об «интровертном студенте» сработала на все сто. Спустя буквально двадцать минут после моего приезда на Бэй Ридж мы уже ехали на ее машине к нотариусу, чтобы подписать договор.

Спешка семьи Луизы сыграла мне на руку, она в этот же вечер отчалила в свой новый дом. А я весь следующий вторник и среду я посвятил переезду. Это было изматывающе. Сначала — вывезти свои немногочисленные, но важные пожитки из клоповника в Адской Кухне. Пришлось расторгнуть договор с предыдущим арендодателем, который, разумеется, не вернул мне 500 долларов залога, заплаченного еще старым Джоном. Я воспринял эту потерю философски — это плата за прощание с прошлой жизнью.

Затем началось обустройство. Таскать коробки, расставлять оборудование в гараже, закупать всякую бытовую мелочь. Постоянные поездки на такси быстро показали мне суровую правду: даже мой разбухший карман можно опустошить, если бездумно тратить деньги на извозчиков. Я понял, что пора приобретать машину. Не только для удобства, но и как важный стратегический актив.

К моему огромному удивлению, порывшись по памяти я понял, что водительское удостоверение у меня уже имелось. Спасибо приемной матери Джона, которая активно пользовалась всеми социальными льготами, включая бесплатное обучение вождению для приемных детей. Еще один неожиданный подарок из прошлого.

Часть Среды, помимо домашних хлопот я посвятил поиску машину. Анализ предложений на Крейглисте, поездки по разным уголкам Бруклина, осмотр нескольких проржавевших ведер с болтами. Наконец, я нашел то, что нужно — Honda CR-V 2007 года. Неброская, надежная, достаточно вместительная и, главное, не привлекающая лишнего внимания. Идеальный «серый» автомобиль для моих целей. Всего за 7200 долларов. После короткого торга и осмотра я рассчитался на месте наличкой, получил на руки расписку и документ о собственности, и в тот же день оформил машину на себя в департаменте транспорта Бруклина, там же оплатив страховку за 100 долларов в месяц.

И вот, к вечеру среды, я сидел в своем собственном гараже, на своем собственном раскладном стуле, рядом со своей собственной машиной. Я закрыл ворота, отрезав себя от внешнего мира, и позволил себе наконец-то подвести итоги. На руках у меня имеются следующие карты: надежная машина, приятный тихий домик с годовой арендой, 180 ОР на балансе (в редкие свободные минуты я не сидел без дела, а крафтил всякую мелочевку) и тугая пачка наличных на 25 тысяч долларов — я все-таки продал все золотые слитки, методично объехав разные ломбарды по всему городу.

Жизнь хороша. Я ощущал пьянящее чувство контроля и безопасности, которого мне так не хватало. Но для полного освобождения оставалось сделать еще пару шагов. Завтра я отчислюсь из Колледжа Искусств. Он не является серьезной проблемой, но подсознательно я чувствую себя скованным этой формальностью. А еще нужно бы погасить 2000 долларов кредита. Закрыть все старые счета, чтобы начать с чистого листа.

Я потратил еще часик на разгребание гаража, сортируя свое оборудование и раскладывая по полкам материалы. Эта монотонная работа успокаивала и приносила удовлетворение. С чувством выполненного долга я добил сверху 20 ОР на мелком крафте, доведя баланс до круглых двухсот, и пошел спать. План на завтра был прост и ясен. Отчисляюсь из колледжа. Добиваю еще 50 ОР. И разблокирую сразу два рецепта из набора «Арканума»: «Стимулятор Мышц» и «Генератор Защитного Поля». С моими средствами и ресурсами, я уверен, что смогу осилить создание чего-то из этих двух вариантов и каждый из них по-своему хорош. Если деньги понадобятся еще, я соберу или куплю личную плавильню для руд прямо здесь, в гараже. Но это все завтра...

Утро в новом доме было другим. Тихим. Спокойным. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, не нес в себе тревоги и запаха сырости, как в старой студии. Он обещал продуктивный день. Энергия, бурлившая внутри, была уже не просто юношеским максимализмом. Я чувствовал ее почти физически — нечто теплое и плотное в груди, требующее выхода, жаждущее созидать. Это гормоны молодого тела так на меня влияют? Или пресловутая системная Искра Творца, о которой мне пока практически ничего не известно, действительно раздувается, чтобы со временем стать полноценным Пламенем Небесного Кузнеца?

Я прислушался к внутренним ощущениям. Они были специфичны, но определенно позитивны. Это был зуд в кончиках пальцев, желание взять инструменты и превратить груду материалов во что-то новое. Этот внутренний огонь мог подталкивать меня к разного рода свершениям, великим и не очень. Решив не забивать себе голову философскими вопросами, я позавтракал и устроился с ноутбуком, планируя следующие шаги на поприще крафта. Параллельно я пережидал утренние пробки Нью-Йорка, и только когда трафик немного рассосался, сел в свою Хонду и поехал в Колледж.

Передо мной стояла простая, хоть и нудная задача: официально сжечь мосты. Подать заявление на отчисление, заполнить форму на вывод из программы кредитования, выслушать обязательную консультацию, где мне с усталым видом объяснят то, что я и так уже нагуглил. А дальше — расчет. Семестр здесь стоил 4500 долларов, год — 9000. Дороже моей машины. Джон как раз отучился полный год, так что именно эту сумму, плюс начисления в 300-500 долларов за эти полмесяца, мне и предстояло вернуть. К счастью, условия льготного кредита были щадящими: никаких процентов, а начать выплаты можно было спустя полгода в течение десяти лет. Я, естественно, тянуть не собирался. Настрою автоплатеж и забуду об этом долге, как о страшном сне.

Прибыв в Колледж я на реактивной тяге начал обходить кабинеты администрации. Вся эта бюрократическая волокита заняла около часа. Каждый поставленный росчерк на бумагах ощущался как щелчок ножниц, отрезающих еще одну нить, связывавшую меня с жизнью Джона. Наконец, мне на руки выдали официальное подтверждение. Я больше не числился студентом этого Колледжа. Правда, кредитным рабом быть не перестал, но это уже частности, хах.

Довольный, я направился к выходу. В голове уже роились планы: заехать в строительный, закупиться по полной и на весь день уйти в ремесленнический экстаз. Но моим планам не суждено было сбыться так просто. Прямо навстречу мне, по залитому солнцем коридору, шла она. Знакомая копна рыжих волос в толпе студентов была как яркая вспышка — Мэри Джейн Уотсон собственной персоной.

Рядом с ней шел парень, который был ее полной противоположностью (и я не только про пол, хах). Тощий, немного сутулящийся, он был соткан из острых углов и нервной энергии, а за стеклами очков в круглой оправе прятался взгляд, привыкший к страницам книг, а не к лицам людей. Зеленый свитер, потертые джинсы... Не в обиду парню, но он был архетипичным представителем фракции ботаников, вот прямо эталонным экземпляром.

И все бы ничего. Я не собирался менять маршрут или заводить разговор. Девушка заметила меня и приветственно кивнула с легкой улыбкой. Я кивнул в ответ, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица. Мы разминулись. Я уже сделал пару шагов, погруженный в свои мысли о предстоящем крафте, когда до моих ушей долетел обрывок их разговора. Одно слово. Точнее одно имя, произнесенное ею, заставило меня замереть на месте.

— …Там правда ничего сложного, Питер, с твоими-то мозгами ты починишь этот прожектор на раз-два...

Что она говорила дальше, я пропустил. Мой слух зацепился за одно-единственное слово, и весь остальной мир просто перестал существовать.

Имя. Питер.

Мой мозг, в этот момент экстренно заработавший в ускоренном режиме, мгновенно просеял гигабайты метазнаний. Питер. В окружении Мэри Джейн... Тощий. Ботаник. Очки... Паззл сложился с оглушительной, беззвучной вспышкой.

Питер. Паркер.

Я смотрел на спину этого сутулого парня и пытался соотнести его образ с легендой. Не было ни уверенности, ни скрытой силы, ни даже намека на того остроумного героя, которым он должен был стать. Только неуклюжая юность. Вот что с людьми делает отсутствие укуса радиоактивного паука...

Вопрос в другом. Что мне предпринять? И стоит ли вообще что-то предпринимать? Причины для вмешательства? Как минимум две, и обе — весомые.

Первая — Питер Паркер чертов Гений. Один из умнейших людей этого мира. Я не знаю, насколько гениальна конкретно эта его версия, но это легко можно будет понять из разговора.

Вторая — его трагическое будущее. Его альтер-эго Ящера, которое почти неизбежно в тех вариациях вселенной, где существует Гвен-паук. Я не герой, но... Возможно ли предотвратить появление одного из довольно опасных монстров Нью-Йорка еще на этапе зарождения?

Так, стоп. Без спешки. Давай еще раз все обдумаем. Холодно и по порядку.

Актив: Гений. Какое это значение имеет конкретно для меня? Я — не гений, и близко нет. Я практик с доступом к потенциально невероятным технологиям. Но я не всегда понимаю фундаментальные принципы, лежащие в их основе. Паркер — это мост. Он не просто ресурс. Он — мультипликатор силы. Живой суперкомпьютер, способный взять мои чертежи из Кузни — артефакты из других реальностей, нарушающие законы физики, — и найти способ заставить их работать здесь, в моем гараже, с помощью паяльника и деталей с радиорынка. Он сможет объяснить мне биохимию Стимулятора Мышц, оптимизировать механизм для Генератора Защитного Поля, помочь с программированием. Это не просто ускорение фарма ОР. Это квантовый скачок в качестве и скорости моего развития. Питер Паркер — один из немногих гениев-универсалов, и игнорировать такой актив, когда он находится буквально на расстоянии вытянутой руки, было бы преступной глупостью.

Пассив: Ящер. А на другой чаше весов — его чудовищное альтер-эго. Меня, честно говоря, мало волнуют моральные дилеммы и путь становления Гвен как героини. Меня волнует анализ рисков. Настолько ли важна эта трагедия для Гвен, как, условно, смерть ее отца? Судя по тому, как Питер сейчас тенью следует за Мэри Джейн, готовясь исполнять ее просьбу, вряд ли у них с Гвен сейчас тесные отношения. Скорее всего, его поступок будет продиктован завистью к супергероине (если он уже знает о ее альтер-эго) и желанием доказать что-то миру. Классика. Слабость, на которой можно и нужно сыграть. Предотвратить его трансформацию — значит устранить будущую угрозу и, возможно, получить его лояльность.

Нет. Думать об этом можно и потом. Они уходят. Окно возможностей закрывается с каждой секундой. Первый шаг в любой стратегии — сбор данных. Мне нужно поговорить с ним. Оценить его. Понять, кто передо мной — будущий нобелевский лауреат, будущий монстр или просто забитый вчерашний подросток.

Да, это самый простой и очевидный вариант. От результатов этого разговора я и буду плясать.

Они уже почти скрылись за углом коридора. Шанс уходил. Действовать нужно было немедленно.

— Эй, ЭмДжей, постой! — окликнул я, стараясь, чтобы голос звучал максимально непринужденно.

Они остановились. Мэри Джейн повернулась, и на ее лице промелькнуло удивление, сменившееся дружелюбием. — Я тут краем уха услышал про какой-то прожектор... Что за катастрофа стряслась? — я подошел ближе, намеренно используя слово «катастрофа», чтобы сыграть на ее легкой театральности.

Это сработало. Девушка всплеснула руками, и в ее голосе появились трагические нотки.

— О, это просто ужас! На одной из сцен для репетиций сломался главный прожектор! А официальному электрику нужно оставлять заявку, ждать три дня... ты же знаешь эту бюрократию! А у нас с девочками выступление в небольшом театре уже завтра, нам жизненно необходимо провести финальную репетицию сегодня! — она сделала паузу и с гордостью кивнула в сторону своего спутника. — К счастью, договорившись с кафедрой, я смогла привлечь независимого эксперта со стороны!

Я перевел взгляд на Питера, который под этим титулом сжался еще сильнее и выглядел так, будто хочет слиться со стеной.

— Эксперт, значит? — я позволил себе легкую усмешку, протягивая руку Паркеру. — А он точно справится? По нему чувствуется, что он больше теоретик, нежели практик.

— Еще как справится! — тут же вступилась за него Мэри Джейн, пока Питер неловко пожимал мою руку. — Питер умнейший из всех, кого я знаю!

— А этот умнейший из людей может... — я сделал вид, что лихорадочно перебираю в голове варианты, хотя на самом деле выбрал тест заранее, — Собрать генератор Маркса, например?

Мэри Джейн вопросительно посмотрела на парня, очевидно, не имея ни малейшего понятия, о чем я говорю. А вот Питер изменился. До этого момента он выглядел как тень Мэри Джейн, потерянный и неловкий. Но при словах «генератор Маркса» что-то щелкнуло. Он выпрямился, взгляд за стеклами очков сфокусировался на мне, и в нем промелькнул огонек живого, профессионального интереса.

— В средней школе баловался, — его голос, до этого тихий, приобрел чуть более уверенные нотки. — Правда, достать одинаковые высоковольтные конденсаторы — та еще задачка... пришлось самому собирать из фольги и пластиковых бутылок.

— Хм, уважаемо, — кивнул я, изображая легкое удивление, хотя внутри ликовал. Тест пройден. — А где ты вообще работаешь, если не секрет? Или учишься?

— Учусь в Нью-Йоркском университете. Факультет Биохимии, кафедра Генной Инженерии, — он неловко почесал неряшливо растрепанную голову. — Параллельно подрабатываю.

Бинго. Таких совпадений не бывает. Но мне нужен был контрольный выстрел.

— Это не там случайно работает доктор Курт Коннорс?

Вот теперь глаза Паркера по-настояшему удивленно расширились.

— Там. Я у него даже немного ассистирую. Пока на полставки, но... грех жаловаться. Получить, пусть и ограниченный, доступ к лаборатории такого уровня и к поистине бесценным знаниям — это невероятная удача.

Джекпот.

— Мальчики, может, хватит шушукаться о своей науке? — прервала наш зарождающийся диалог Мэри Джейн, картинно поставив руки в боки. — У нас, как бы, прожектор сам себя не починит.

— Да, пожалуй, нам пора, — виновато согласился Питер.

Я понял, что шанс упускать нельзя. — Можешь дать свой номер, пожалуйста? — обратился я прямо к нему. — Иметь в контактах умнейшего человека по версии Мэри Джейн Уотсон всяко лучше, чем не иметь.

Легкий румянец тронул щеки Питера, но он кивнул.

— Эм, да, без проблем, записывай.

Записав номер, я попрощался и покинул Колледж в еще более приподнятом настроении, чем после отчисления. Я не просто избавился от ненужных обязательств, я приобрел ключевой актив.

Сев в свою Хонду, я вырулил на авеню, чувствуя себя хозяином положения. Мир был полон возможностей. Но эйфория длилась недолго. Из-за недостатка водительского опыта в этом теле, на этой машине и с учетом специфики американских ПДД, я как и вчера, был предельно сконцентрирован на дороге. И именно эта концентрация позволила мне заметить кое-что неприятное.

В зеркале заднего вида уже несколько кварталов маячил черный внедорожник. Toyota Land Cruiser, тонированный в ноль. Я свернул направо, на менее оживленную улицу. Секундная задержка — и «Крузак» последовал за мной. Холодная струйка пота стекла по спине. Еще один поворот. Он все еще там. Это уже не было совпадением.

— Бля, — прошипел я сквозь зубы, вцепившись в руль. — Надеюсь, это просто паранойя, и маршрут этого гроба на колесах, до каждого, даже случайного поворота, просто совпадает с моим...





Глава 15


Ледяные пальцы паники сомкнулись на затылке и поползли вниз по позвоночнику. Руки, вцепившиеся в руль, стали влажными. Сердце забилось в ребра, как пойманная птица.

Что делать? Кто это? Что им от меня нужно?

Мысли неслись в паническом хороводе, одна другой страшнее. Неужели я умру? Так глупо и бесславно, всего лишь спустя неделю моего попаданчества, когда жизнь только-только начала налаживаться?

Так, ладно. Вдох. Выдох. Спокойствие.

Я заставил себя сделать глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как легкие горят. Паникой ситуацию не исправить. Логика. Мне нужна логика. Хотели бы убить — вероятно, уже бы убили. Расстреляли бы машину на одном из перекрестков. А раз они просто следят, значит, у них иная цель. Значит, у меня есть время. Нужно избавиться от преследователей.

Как это делают в крутых шпионских боевиках? Резко свернуть в переулок? Уйти в отрыв на скорости? Как назло, в голове была звенящая пустота. Все дельные мысли испарились, оставив меня наедине с паникующим, бесполезным мозгом.

Мысли... Точно. Снадобье Интеллекта. Мой козырь. С ним я точно что-то придумаю. Но чтобы его принять, нужно выиграть хотя бы несколько минут.

Увидев небольшое кафе с открытыми витринами, я, стараясь не выдавать своего волнения, плавно перестроился и припарковался. Я вышел из машины, не оглядываясь, словно это было запланировано, и зашел внутрь. Заказал какой-то салат и кофе — самое обыденное, что пришло в голову. Пока заказ готовили, я сел за столик у окна. Черный «Крузак» не проехал мимо. Он припарковался чуть поодаль на другой стороне улицы. Они ждут. Ждут, когда я выйду. И, судя по всему, врываться внутрь и устраивать сцену в центре Манхэттена не в их стиле. Это давало мне передышку.

Я зашел в туалет. Холодная вода на запястья немного сбила лихорадочный пульс. Посмотрев на свое бледное отражение в зеркале, я достал из инвентаря один флакон Снадобья. Залпом выпил терпкую, безвкусную жидкость.

Эффект наступил не сразу. Я вернулся за столик, и первые несколько секунд ничего не происходило. А затем... Словно кто-то повернул ручку настройки в моей голове. Панический шум начал стихать, распадаясь на отдельные, четкие сигналы. Эмоции отступили на задний план, превратившись из всепоглощающего ужаса в переменную в уравнении. Мозг разогнался до невероятных скоростей, полностью отрешившись от мира. Осталась только проблема и пути ее решения.

Проблема: Группа неизвестных преследователей на тонированном черном Toyota Land Cruiser. Цели: Неизвестны. Состав: Неизвестен.

Анализ преследователей: Уровень профессионализма — средний или ниже. Профессионалы высочайшего уровня (Щ.И.Т., ФБР) не стали бы использовать один и тот же заметный автомобиль для слежки. Они бы вели «коробочкой», постоянно меняя машины. Их тактика — грубая и прямолинейная. Это либо демонстрация силы, либо неумение. Вероятность мета-ловушки (они хотели, чтобы я их заметил): 5%. Слишком сложно для непрофессионалов, слишком топорно для профи. Отметаем как маловероятное. Вывод: Я имею дело не с государственной спецслужбой высшего эшелона.

Анализ мотивов (ПОЧЕМУ?): Необходимо проанализировать все мои недавние аномальные действия.

1. Призрачная Орхидея (вероятность ~70%). Уникальный, мистический ресурс. Его «кража» — пока самое громкое мое «заявление» в этом мире. Вероятно, у цветка были хранители, и им понадобилась несколько дней, чтобы стандартными методами (камеры, свидетели) выйти на меня.

2. Продажа золота (вероятность ~25%). Менее вероятно. Золото — обычный криминальный интерес. Бандиты, отследившие меня от ломбарда, скорее бы попытались совершить налет, а не вести осторожную слежку. Но исключать нельзя — возможно, они считают, что у меня есть источник, и хотят его отжать.

3. Иной фактор (вероятность ~5%). Моя встреча с Паркером? Короткий диалог с Озборном? Моя природа «попаданца»? Слишком много неизвестных. Принимаем за статистическую погрешность до появления новых данных. Вывод: Наиболее вероятная причина — Призрачная Орхидея.

Анализ личностей (КТО?): Если причина — Орхидея, то преследователи — те, кто знает о ее существовании. Круг сужается, но все еще широк. Потомки Ленапе? Магический орден? Элитная банда, использующая ее для своих ритуалов? Клан «Рука»? Последних я бы, скорее всего, не заметил. Нужно искать зацепки в том, что я вижу.

Черный Лэнд Крузер. Тонировка под ноль. Передние боковые окна. Тоже тонированные. Стоп. Это же прямое нарушение ПДД штата Нью-Йорк. Я быстро открыл браузер в телефоне. «Закон о тонировке Нью-Йорк». Так и есть. Передние боковые окна не могут пропускать менее 70% света. Полная тонировка запрещена. Но есть исключение. Всего одно. Медицинская справка о высокой фоточувствительности. Мой мозг мгновенно выстроил цепочку. Высокая фоточувствительность - Болезни - Порфирия, альбинизм, системная волчанка... Аллергия на солнце. В мире Марвел есть как минимум одна разумная раса с подобным диагнозом. Раса, которая ведет ночной образ жизни, обладает сверхчеловеческой силой и скоростью. И не любит солнечный свет. Вампиры.

Гипотеза мгновенно объясняла все: их нежелание покидать автомобиль днем, выбор грубой силы вместо скрытности, интерес к мистическому ингредиенту вроде Орхидеи. Золото их вряд ли интересует в такой примитивной форме.

Итог: С вероятностью 80% меня преследует клан вампиров из-за кражи Призрачной Орхидеи.

Хорошо. Предположим, только предположим, что это действительно вампиры. Что дальше? Мой мозг, свободный от страха, начал просчитывать варианты. Прямое столкновение — гарантированная смерть. Их физические данные на порядки превосходят мои. Но у них есть слабости. Солнце. И, возможно, серебро.

Но все их физические преимущества меркли по сравнению с одной ключевой слабостью. Уязвимостью, о которой я бы, вероятно, и не подумал, если бы не Снадобье. Сейчас же мой мозг, работающий под допингом, просчитывал сотни вариантов развития событий, отсеивал проигрышные и искал ту самую, единственную возможность. И, кажется, нашел. План был безумным, рискованным и опирался на одно допущение, которое я никогда не проверял на практике. Но он был.

— Ваш заказ, сэр, — миловидная официантка поставила передо мной тарелку с салатом и чашку кофе, на мгновение выдернув меня из вихря тактических расчетов.

Поблагодарив девушку, я принялся медленно есть, используя это время, чтобы еще и еще раз прокрутить в голове все детали предстоящей авантюры. Вампиры в этом мире — не пафосные отшельники из подростковых романов. Это хищники высшего порядка, машины для убийств, способные ментально подчинять своих жертв. Именно последнее делало их особенно опасными. Один взгляд, одна команда, и я мог бы сам отдать им все, что они захотят. Значит, прямого контакта нужно избегать любой ценой. Мой план не предполагал диалогов. Он не предполагал даже визуального контакта. Либо я их, либо они меня. Третьего не дано.

Закончив трапезу, я оставил на столе несколько долларов и вышел из кафе. Спокойно, без спешки, я сел за руль своей Хонды и двинулся в сторону Адской Кухни. Черный «Крузак» плавно тронулся следом.

Несмотря на проблему в лице гребаных сверхлюдей, устроивших на меня охоту, я не был совсем уж легкой мишенью. У меня был ряд асимметричных преимуществ. Система. Разогнанный интеллект. И тот факт, что они не знали адрес моего нового дома. Впрочем, я чувствовал, что последнее — преимущество временное. Решив проблему с этими кровососами, мне придется серьезно поломать голову над тем, как жить дальше.

— Кхааа… — выдохнул я раздраженно. Мой короткий отпуск в этом мире закончился, даже не начавшись. Я и близко не достиг того уровня силы и безопасности, о котором мечтал. А значит, что? Придется экстренно форсировать свое развитие, рискуя привлечь еще больше нежелательного внимания. — Просто пиздец. Что ж вам дома-то не сиделось, черти окаянные, — пробормотал я злобно в пустоту, не забывая внимательно следить за дорогой.

Периодически бросая взгляд в зеркало заднего вида, я отмечал, что «Крузак» исправно держится на хвосте, сохраняя дистанцию в 7-10 машин. Они были достаточно профессиональны, чтобы не прижиматься вплотную, но недостаточно, чтобы оставаться незамеченными. Я вел их. Вел их на свою, заранее выбранную территорию.

Вот и она. Знакомая заброшка, где я изучал руды из своего чудо-ящичка. Пятиэтажное, потрепанное временем здание на отшибе. С одной стороны — высокий бетонный забор, создающий естественный коридор. Ни камер, ни случайных прохожих. А самое приятное — изрытая, неровная земля перед въездом. Гнать по такой рискнет только самоубийца. Идеальное место для моей авантюры.

Я свернул в тот самый небольшой проезд, зажатый между стеной здания и забором — фактический тупик. Заглушил двигатель. И тут же, не выходя из машины, привел в исполнение первую часть плана. Мысленное усилие и я поместил свою Хонду в инвентарь. На долю секунды я ощутил дезориентирующее чувство падения, прежде чем мои ноги коснулись земли.

Не теряя времени, я скользнул в темный дверной проем заброшки и затаился, превратившись в тень. Теперь я был приманкой в собственной ловушке. Оставалось только ждать. Они должны, просто обязаны приехать сюда. А пространство здесь узкое. Стоит мне выйти из проема, и я окажусь от их машины на расстоянии вытянутой руки. Но пока — тишина. Не высовываться. Не выдавать себя раньше времени. Ориентироваться только на звук.

Ждать пришлось недолго. Буквально через шесть минут по моему внутреннему хронометру тишину нарушил рокот мощного двигателя. Звук шин, скребущих по гравию и земле, становился все громче. Они были близко. Спустя еще мгновение, массивный черный внедорожник медленно въехал в тупик, переваливаясь на ухабах.

Они остановились там, где еще секунду назад стояла моя машина. Я видел их силуэт сквозь щели в стене и игру теней. Они наверняка были в недоумении. Цель исчезла. А вдруг они все поголовно в толстом слое солнцезащитного крема, готовые к таким ситуациям?

Нельзя было давать им время на размышления. Нельзя было ждать, пока они заглушат двигатель или включат заднюю передачу.

Сейчас.

Я решительно рванул из дверного проема. Два быстрых шага, мир сузился до одной цели — черного металлического бока машины. Я протянул руку вперед, и в следующее мгновение мои пальцы коснулись теплого, покрытого пылью кузова. В этот момент я вложил в одно-единственное мысленное желание все свои отчаянные надежды на этот план.

Тысячные доли секунды.

Мир словно моргнул. Массивный черный внедорожник, только что заполнявший собой все пространство, просто... исчез. Исчез вместе со своими «мертвыми» пассажирами.

Я, ошеломленный, несколько долгих секунд стоял и пялился в пустоту, где только что находилась двухтонная машина смерти. Воздух все еще вибрировал от звука ее двигателя, но самого двигателя уже не было.

— Слишком... легко, — пробормотал я, пораженный тем, что мой безумный, авантюрный план, имевший кучу допущений, сработал. Сработал настолько чисто, что даже под Снадобьем Интеллекта я не мог не удивиться.

К счастью, мой разум, все еще работающий на стероидах Снадобья, не позволял эмоциям вроде шока или восторга взять верх. Вместо этого он запустил холодный, беспристрастный пост-анализ, прогоняя симуляции провальных сценариев. Что, если бы я ошибся?

Сценарий Альфа: Цели — живые люди. Что, если бы в машине были не вампиры и инвентарь не поместил бы их внутрь? В тот момент, когда я бы понял, что мой главный козырь не сработал, у меня было бы примерно от 0.7 до 4,3 секунд до того, как они осознав свое положение (вне машины) откроют ответный огонь. Единственное тактическое решение в такой ситуации — мгновенная смена вектора атаки. Призвать их же автомобиль им на головы. Жестоко? Да. Кровожадно? Безусловно. Но это была бы не злоба, а холодная математика выживания. Под действием Снадобья я бы пошел на это без колебаний.

Сценарий Бета: Система считает вампиров «живыми». Философский парадокс. Мыслю, значит существую. Существую, значит живу. Могла ли Система рассматривать вампиров как извращенную, но все же форму жизни? Вполне. План действий в этом случае был бы идентичен первому. Призвать «Крузак» им на головы и молиться, чтобы дневной свет, заливающий тупик, сыграл мне на руку и замедлил их реакцию.

Сценарий Гамма: Я — идиот, они — профессионалы. Это был самый неприятный вариант. Что, если бы они почуяли подвох и вышли из машины заранее? Успели среагировать на мой выпад? Или просто остались ждать меня на выезде из заброшки, перекрыв единственный путь к отступлению? Здесь я, каюсь, уповал на их небрежность. Я сделал ставку на то, что они не воспринимают меня всерьез, на их хищническую самоуверенность и извращенную логику, которой я только что коснулся, использовав ее против них. Ставка сыграла. Но это была рискованная игра.

Я принудительно оборвал этот поток мыслей. Забивать себе голову, как в той сказке про упавшее полено, что чуть не убило младшую дочь, было контрпродуктивно. Первые враги повержены. Но узнаю ли я, кто они, откуда, кем присланы? В ближайшее время — вряд ли. А это значит, что в тени могут скрываться другие. Я привлек ненужное внимание, совершил косяк, и теперь мне нужно его отрабатывать. Пора переставать быть статистом.

Естественно ни о каком выезде отсюда на моей машине не может быть и речи. Если я поеду на ней до дома, то меня вычислят довольно быстро, и вероятно уже этой ночью нагрянут незванные гости, а выиграть хотя бы несколько дней для меня сейчас ключевая задача. Благо что в процессе отчисления я свой новый адрес не указывал, так что сейчас я просто перелез через бетонную стену и вышел из заброшки с другой стороны, как абсолютно нормальный парень с Адской Кухни. Направился я в сторону ближайшего и проверенного строительного, и этот поход в него кардинально отличался от предыдущих.

Я больше не экономил каждый доллар. Я инвестировал. В тележку летели не просто трубы и провода. Туда отправлялись сварочный аппарат, набор прецизионных отверток, паяльная станция, осциллограф, продвинутые наборы инструментов и материалов, канистры с химическими реагентами — все, что могло превратить пустой гараж в настоящую лабораторию. Несколько тысяч долларов ушли не моргнув глазом. Заказав доставку до дома, я покинул строительный, направляясь к метро.

Успешно домчавшись на подземке до ближайшей станции от моего нового дома и немного попетляв пешком по кварталу, чтобы убедиться в отсутствии лишних наблюдателей, я зашел внутрь. К этому моменту как раз привезли купленное мною добро, которое я разместил в гараже. Мой новый храм, моя кузница была готова к работе.

Мозг услужливо вывел на внутренний экран системы. Текущий баланс: 200 ОР.

Моя цель: достичь 250 ОР. Основная задача: разблокировать два ключевых, в моей нынешней ситуации, чертежа «Арканума» для повышения выживаемости. «Стимулятор Мышц» и «Генератор Защитного Поля».

Я на секунду задержался на альтернативной ветке развития. «Яд»? Соблазнительно. Но анализ рисков тут же выдал красные флажки: высокая стоимость в ОР, предполагаемая сложность синтеза и добычи ядовитых, а возможно и экзотических ингридиентов, непредсказуемый эффект на нелюдей, риск случайного заражения в моей импровизированной лаборатории. Отклонено. Приоритет — выживаемость и прямое усиление.

Что ж, за работу. Что-то из этих двух вариантов я должен создать уже сегодня.





Глава 16


Пятьдесят очков. Всего пятьдесят жалких ОР отделяют меня от следующего этапа развития. Я мог бы, конечно, пойти по пути наименьшего сопротивления. Гараж был забит кучей материалов, и я легко мог бы состряпать еще один бесполезный, но засчитываемый системой «кустарный шедевр». Но что-то внутри, сам мой дух Творца, познавший липкий страх настоящей погони, бунтовал против этой идеи. Создавать мусор ради очков, когда по твоему следу идут сверхъестественные хищники? Нет, это путь не выжившего, а будущего трупа.

Нужно было оружие. Что-то, что даст мне реальное преимущество, если они вернутся. А они вернутся. Слабости вампиров в этом мире, судя по раннему анализу, были классическими, и это развязывает мне руки. Мысли лихорадочно закрутились в голове. Чесночная аэрозольная бомба? Слишком ситуативно и нелетально. Автоматический арбалет с осиновыми болтами? Эффективно, но требует точности, которой у меня пока нет. Серебряные пули? Для них нужно огнестрельное оружие, а это лишние проблемы с законом, в Нью-Йорке получить лицензию на пистолет та еще морока...

И тут в памяти всплыл яркий образ из старого фильма про чернокожего брутального охотника-полукровку. Ультрафиолет. Мощный, концентрированный ультрафиолетовый свет, обращающий вампиров в пепел. Вот оно! Элегантно, технологично и, что самое главное, бьет точно в их главную уязвимость. Решено.

Ради такой задачи я не пожалел одного из трех оставшихся Снадобий Интеллекта. Мир сузился, отсекая все лишнее. Следующий час я был не просто человеком, а сверхразумным поисковым алгоритмом, просеивающим терабайты данных на инженерных форумах, в научных статьях по физике и каталогах электронных компонентов. Связи, которые обычный мозг строил бы неделями, в моей голове формировались за доли секунды. И вот, на экране ноутбука начал вырисовываться чертеж. Не от Системы, а мой собственный. Я мысленно назвал его Ультрафиолетовый Проектор «Дневной Свет», но в душе прижилось более честное и грубое имя: «Жопаболь Вампира».

Дело было за малым — воплотить идею в металле и пластике.

Источник излучения. Сердцем устройства должны были стать несколько высокомощных UVC светодиодных чипов по 20 ватт каждый. Настоящие промышленные монстры, обычно применяемые в установках для стерилизации воды. Я нашел поставщика в сети и, не торгуясь, отдал триста долларов за лучшие образцы. На выживании не экономят.

Питание. Обычные батарейки тут же бы задохнулись. Этим светодиодам нужен не просто вольтаж, а чудовищная токоотдача. Решение пришло из мира радиоуправляемых моделей: несколько литий-полимерных аккумуляторов для гоночных моделей и дронов, спаянные в единый блок, способный выдать необходимый ток. Еще минус сто пятьдесят баксов.

Система охлаждения. Вот это и была настоящая инженерная задача. До 70% энергии светодиод такой мощности превращает не в свет, а в чистый, раскаленный ад. Без активного охлаждения мои дорогие чипы сгорели бы за три секунды. Простой радиатор не справится. Но мозг под Снадобьем уже нашел решение — элегантное и безжалостно эффективное. Я создал комбинированную систему: прямо на медную подложку светодиодной матрицы я установил термоэлектрический охладитель — элемент Пельтье. Одна его сторона при контакте с матрицей становилась ледяной, а вторая — раскалялась, отводя тепло. На эту горячую сторону я уже водрузил массивный медный радиатор, для какого-то серверного оборудования, а на него — мощный, высокооборотистый кулер. При включении вся конструкция издавала низкий, хищный гул.

Для оптики пришлось раскошелиться на линзу из плавленого кварца — обычное стекло просто не пропустило бы жесткий UVC-спектр. Всю эту начинку я упаковал в выпотрошенный корпус от мощного строительного прожектора. Собранное на верстаке в моем гараже, это устройство пугало даже меня. Оно выглядело как оружие из фантастического боевика — громоздкое, утилитарное, смертоносное для одной конкретной расы разумных существ. Добавив плату управления с массивной кнопкой включения и переключателем режимов (постоянный луч и дезориентирующий стробоскоп), я отступил на шаг, любуясь творением.

Я сделал это без чертежей и подсказок Системы. Я сам проанализировал проблему, нашел решение и воплотил его. Я рос как Творец. И Система, к счастью, оказалась того же мнения.

[Создана простая инженерная конструкция «УФ-прожектор». Сложность: Минимальная. Получено +50 ОР!]

Укол обиды от «минимальной» сложности был привычным. Для Системы, считающей формулу Экстремиса «обычным» рецептом, мои поделки были не более чем баловством. Песчаные куличики в песочнице, пока взрослые строят ядерные реакторы.

Но сейчас было не время для рефлексии. Прожектор отправился в инвентарь — мой первый реальный козырь против ночных тварей. А я, с балансом в 250 ОР, наконец-то мог приступить к самому главному пункту на сегодня. Время тратить очки.

Системное окно послушно всплыло перед глазами. Вкладка «Технологии», раздел «Арканум» — путь, ставший почти привычным. Восемь дисциплин смотрели на меня, обещая могущество за определенную цену. Что же сначала, «Стимулятор Мышц» или «Генератор Защитного Поля»? Пожалуй, для контраста стоит начать с, предположительно, самого сложного.

Переместившись в дисциплину «Электричество», я выбрал нужный чертеж и мысленно подтвердил трату. 100 ОР... Я влил очки в рецепт.

И тут же пожалел.

Если Снадобье Интеллекта было потоком кристально чистых знаний, то это — информационное цунами из битого стекла и раскаленного металла. В мой мозг ворвался ураган данных, чуждых концепций, фрактальных геометрий и законов физики, которые здесь еще даже не были открыты. Головная боль была не просто сильной — она была сокрушительной.

— Пиздец... — прохрипел я в пустоту гаража, когда мир перестал вращаться, а в глазах прояснилось. Первичный анализ технологии, теперь навсегда впечатанной в мою память, вызвал не восторг, а тихий ужас.

Генератор Защитного Поля. Классификация Арканума: Артефакт / Устройство пространственной манипуляции. Компактная коробочка размером с портсигар, способная проецировать однонаправленный силовой барьер диаметром в метр. Щит останавливал большинство кинетических угроз, от пистолетных пуль до шрапнели. Звучало как идеальное средство выживания. Но список компонентов... Система адаптировала рецепт под реалии мира Marvel, и от этой адаптации хотелось выть.

Устройство состояло из трех модулей, и каждый был персональным технологическим адом.

1. Силовой модуль. Источник питания — компактный стронциевый радиоизотопный термоэлектрический генератор (РИТЭГ). Ядерная батарейка, как в межпланетных зондах или сверхдорогих кардиостимуляторах. Просто так ее в магазине не купишь. Это закрытая область, для доступа к которой мне понадобится как минимум поддельная личность уровня «ведущий физик-ядерщик секретного проекта». И это только начало. Накопитель энергии — батарея из твердотельных графеновых суперконденсаторов. Для их создания требовалось оборудование для работы с наноматериалами в условиях вакуума. В гараже такое не собрать, а купить готовые... я даже не знал, существуют ли они в открытом доступе.

2. Эмиттер поля. Фокусирующий кристалл — синтетический монокристалл сапфира с равномерно распределенными наночастицами грёбаного Вибраниума. Я покосился на ящик с рудой. У меня был этот металл. Но у меня не было высокотемпературной печи для выращивания кристаллов и оборудования для нанодисперсного распыления самого прочного металла на планете. Это была разница между обладанием глыбой мрамора и способностью изваять Давида. Проекционная решетка, сеть из вольфрамовых микронитей, казалась на этом фоне детской забавой. Да, это уровень целого НИИ, но их хотя бы теоретически можно было где-то заказать, в отличие от ядерной батарейки.

3. Модуль управления. И здесь Система меня добила. Стабилизатор частоты требовал создания резонансного камертона из магического металла Уру. Я мысленно представил свой полукилограммовый слиток. Я не знал, как его даже поцарапать, не то что придать ему идеальную форму с прецизионной точностью. Единственным «простым» элементом был управляющий чип — кастомный микропроцессор. Очевидно, технологическая замена какому-то магическому артефакту из оригинального рецепта. Но на фоне остального это было слабым утешением.

И вишенка на торте: сборка. Требования включали вакуумную камеру для напыления проводников, лазерную калибровку с микронной точностью и чистую комнату класса ISO 3. Без полноценной, высокотехнологичной лаборатории стоимостью в миллионы долларов этот чертеж был просто красивой, но бесполезной картинкой.

Это был тот самый случай, когда Система дала мне чертеж звездолета, забыв упомянуть, что для его постройки нужен планетарный завод. Когда я разовьюсь до уровня, на котором смогу себе это позволить, нужда в таком примитивном щите, скорее всего, отпадет. Гача Небесной Кузницы непредсказуема. Что она подкинет в следующий раз? Навык интуитивной замены компонентов? Доступ к библиотеке Камар-Таджа? Готовую тактическую броню из другой вселенной?

Нет. Генератор Защитного Поля отправляется в самый дальний ящик ментального стола. Минус 100 ОР, вложенные в знание, которым я не смогу воспользоваться еще очень долго. Обидно, но это был ценный урок.

Оставалось 150 ОР. Скрестив пальцы, я влил их в «Стимулятор Мышц». Новая волна информации, новый приступ головной боли, но на этот раз... она была другой. Структурированной. Похожей на сложную, но решаемую задачу. Я выдохнул с таким облегчением, что закружилась голова. В отличие от Генератора, это я мог сделать. Теоретически, собрав все необходимое, я мог бы сварить несколько доз уже сегодня, вернув потраченные очки с лихвой.

Стимулятор Мышц. Классификация Арканума: Алхимический препарат / Биоусилитель временного действия. Одноразовый инъектор, экстренно разгоняющий мышечную силу, скорость и выносливость до пиковых человеческих значений, а местами и за грань. Он не переписывает твою ДНК, как сыворотка суперсолдата, а действует на клеточном уровне. Активное вещество, кластеры нестабильного озона, связываются с АТФ в мышцах, устраивая им «азотистое зажигание» — заставляя высвобождать энергию в 10-15 раз интенсивнее. Это допинг, после которого не будет отката. Палладиевый стабилизатор в составе работает как идеальный радиатор, рассеивая стресс и выводя продукты распада, не давая клеткам выгореть. Эффект длится 15-20 минут — идеальное окно для боя или побега.

Да, рецептура является нетривиальной, но после монструозного Генератора она казалась детской инструкцией из набора «Юный химик». Пора закупаться.

Я мысленно составил список, параллельно роясь в интернете:

Основа (Активное вещество): Синтетический тестостерон. Главная проблема. В аптеке строго по рецепту, и то не в каждой. Придется искать обходные пути. Этот пункт я оставил на финал. Стабилизатор: Коллоидный раствор Палладия. Руда у меня была, но зачем усложнять? Готовый лабораторный раствор можно купить в химическом магазине. Флакон на 100 мл обойдется примерно в 200 долларов. Легко. Связующий агент: Очищенный бычий сывороточный альбумин (БСА). Тоже не проблема. Коммерческие лаборатории продают его в виде порошка. Еще 200 долларов за банку, которой хватит на целую армию. Катализатор: Титановая сетка. Мелкая, 100 меш. Небольшой лист 15х15 см, которого хватит на десятки порций, стоит всего 100 долларов в онлайн-магазине для промышленных фильтров. Растворитель: Изопропиловый спирт. Уже есть в наличии.

План вырисовывался. Большая часть компонентов была в пределах досягаемости. Но что делать с основой? Рецепт допускал замену тестостерона его прекурсором, диэтиламином, но эффективность препарата при этом заметно падала. Нет, мне нужен оригинал. Максимальная мощность.

Ладно. Сначала то, что можно купить легально и быстро. А с тестостероном... что-нибудь придумаю. В этом городе полно гениев, которым могут понадобиться «реактивы для научного проекта».

Я вернулся в гараж, когда на Бруклин уже начинали спускаться сумерки. На верстаке аккуратными рядами стали расставлены плоды моих дневных трудов: флаконы с коллоидным палладием, контейнер с белоснежным порошком альбумина, катушки титановой сетки. За эту кучу реагентов пришлось выложить почти тысячу долларов, причем часть суммы ушла на «ускорение» чрезмерно медлительных лаборантов. Теперь у меня есть запас компонентов на десятки порций стимулятора. Но все это не имеет смысла без главного ингредиента.

На часах было всего шесть вечера, но по ощущениям прошла целая вечность. Четверг выдался настолько насыщенным, что событий хватило бы на месяц. И сейчас, стоя перед последним, самым сложным препятствием, я чувствовал, как накатывает усталость и головная боль. Гребаный синтетический тестостерон.

По-хорошему, его нужно было достать как можно скорее. Но как? Купить легально — невозможно. Украсть из аптеки или со склада? С моим инвентарем это было бы несложно — телепортировать нужный ящик прямо с полки. Но это равносильно тому, чтобы повесить себе на спину неоновую вывеску: «Эй, всемогущие организации, обратите внимание на меня!». Я и так уже привлек вампиров, и мне совершенно не улыбалось решать еще и проблемы с какой-нибудь фармацевтической мегакорпорацией.

Оставался еще один вариант: синтезировать самому. Но для этого требовалось оборудование, на порядок превосходящее мою скромную гаражную лабораторию. Газовый хроматограф, реактор высокого давления, центрифуга, способная разделять изомеры... У меня этого не было. Но...

На этом «но» мои пальцы замерли, перестав барабанить по столу. В голове родилась идея. Скользкая, рискованная, морально сомнительная, но дьявольски соблазнительная.

— А плевать, что я теряю? — пробормотал я сам себе, находя в телефоне номер, который получил всего несколько часов назад. Контакт «Питер Паркер».

Я несколько раз переписал первое сообщение, пытаясь найти идеальный баланс между дружелюбием и лестью, чтобы не выглядеть жутким сталкером.

«Питер, привет! Это Джон Томпсон, мы сегодня в колледже пересеклись. Слушай, у меня тут научный затык, а Мэри Джейн вроде сегодня сказала, что ты самый умный парень на свете. Почему-то я подозреваю, что она не преувеличивала».

Отправив, я почувствовал укол совести. Я собирался использовать этого парня, его доброту и гениальность, в своих целях. Но тут же задавил это чувство. На кону стоит мое выживание. Это не личное, это необходимость. Четыре минуты ожидания показались вечностью. Наконец, экран моргнул.

«Привет. Да ладно тебе, она преувеличивает. Чем могу помочь?»

Он клюнул. Скромный, отзывчивый — идеальная цель. Я быстро напечатал заранее продуманную легенду.

«Я тут занимаюсь, ну, скажем так, DIY-биохакингом. Пытаюсь заставить культуру клеток хлореллы делать интересные вещи. Могу скинуть фотку своей мини-лабы, чтобы ты не думал, что я псих :)»

Не дожидаясь ответа, я отправил фото. Я специально выбрал ракурс, где в кадр попал микроскоп, пара колб с безобидной зеленой жижей (обычная вода с красителем), лабораторная центрифуга и несколько банок с реагентами. Выглядело как проект увлеченного студента-биолога, но не как подпольное производство сверхчеловеческого допинга.

«Вау. Серьезный подход для домашнего проекта».

Отлично, он впечатлен. Теперь — суть проблемы, завернутая в наукообразную обертку.

«Спасибо. Но я уперся в стену. Мне нужен один реагент для стимуляции метаболизма, но я не могу его нигде купить в чистом виде. А без него клетки просто не реагируют на катализатор. Это стероидная основа, очень похожая на тестостерон, но мне нужна максимальная изомерная чистота, иначе вся культура гибнет».

«То есть, проблема в загрязнении коммерческих образцов?»

Есть! Он сам подвел меня к нужной мысли. Он уже решал мою проблему в своей голове.

«Именно! Я уже три образца запорол, кучу денег впустую потратил. И тут я подумал... ты же, наверное, работаешь в хорошо оборудованной лаборатории. У тебя есть доступ к оборудованию, о котором я могу только мечтать. Может, поможешь энтузиасту? Синтезировать пару миллилитров чистого продукта. Все расходы, само собой, на мне. Я заплачу за реактивы и за твое время».

Последнее предложение было ключевым. Это превращало сомнительную просьбу в частично деловое предложение. Я затаил дыхание. Если он откажет, придется возвращаться к идее с ограблением.

«Хм... В теории это возможно. Ничего сверхсложного. Я как раз сегодня после пар буду допоздна в университетской лабе. Можешь подъехать к главному корпусу NYU?»

«Выручил, прям нереально выручил! Буду на месте, как только дашь знак!»

Я откинулся на спинку стула и шумно выдохнул. Получилось. Крючок был заглочен. Проблема с основой, можно сказать, решена. План выстраивался сам собой: получаю тестостерон, создаю несколько стимуляторов, возвращаю потраченные ОР и кручу эту чертову гачу. А потом... потом надо будет решать, что делать с клыкастыми проблемами, которые сейчас пылятся в моем инвентаре в черном Крузаке. Интересно, в каком они там состоянии? Концептуальный стазис? Или просто умерли? Ладно, пока я слаб, не стоит даже думать об этом. Проверю, как только получу в руки что-то посерьезнее УФ-прожектора. А в идеале когда решу проблему с вампирами на корню, а не купирую за счет стимуляторов и прочих самоделок.

Следующие пару часов я провел, пытаясь отвлечься просмотром обучающих видео для гаражных инженеров на YouTube, но мысли постоянно возвращались к предстоящей встрече. Наконец, телефон звякнул сообщением от Паркера. «Я на месте, лаборатория 304».

Пора. Я вызвал такси. Моя Honda, на которой я уходил от погони, остается в инвентаре. Никаких лишних ниточек, никаких совпадений. Паранойя — лучшая подруга выжившего.





Глава 17


Университетская лаборатория поздним вечером обладала своей, особой магией. Тихо гудели вентиляционные системы и холодильные установки, воздух пах озоном, спиртом и чем-то стерильным. Питер Паркер, несмотря на поздний час, выглядел не уставшим, а наоборот — полным энергии. В своей стихии.

— Готово, — сказал он, с гордостью ученого, демонстрирующего плоды трудов. Он аккуратно передал мне небольшой флакон из темного стекла. Жидкость внутри выглядела абсолютно прозрачной. — Пятьдесят миллилитров. Чистота 99,98%, проверил на хроматографе.

Я бережно принял сосуд, чувствуя его приятную прохладу. Пятьдесят миллилитров. Десять порций Стимулятора. Десять инъекций сверхсилы. Внутри все ликовало.

— Сколько с меня? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Эм-м, ну... — Питер замялся, виновато почесывая затылок. — С реактивами вышло где-то на 300 долларов. Придется заказывать новые для лаборатории. Я, кажется, немного увлекся с объемом, хотел добиться максимальной чистоты фракционной перегонкой, а для этого нужен был запас... Наверное, надо было сделать поменьше, а то дороговато...

— Нет, нет, что ты, — я поспешил его успокоить, видя искреннее смущение на его лице. Это было даже трогательно. — Это не дорого, это идеально. Деньги вообще не проблема. Вот, держи. Это за реактивы и за твое потраченное время.

Я протянул ему пять свежих стодолларовых купюр. Глаза Питера расширились.

— Пятьсот? Это... слишком много за двадцать минут на синтезаторе! Я не могу взять...

Я видел его простую, немного потертую одежду, стоптанные кеды. Я знал, что деньги ему нужны. Но просто всучить их было нельзя — его гордость бы не позволила. Нужно было зайти с другой стороны, превратить это не в подачку, а в логичное и справедливое вознаграждение.

— Питер, — я сменил тему, сбив его с толку. — Ты где живешь?

— Э-э... в Квинсе, а что? — ага, как и думал, эта версия с тетей, и, надеюсь живым дядей Беном.

— Один или с семьей?

— С дядей и тетей, — в его голосе уже сквозило недоумение.

— Понятно. Ты учишься в престижном университете, живешь в одном из самых дорогих городов мира, в недешевом районе, подрабатываешь на полставки у Коннорса... Скажи честно, за это нормально платят? — я задал последний вопрос мягко, без нажима.

В его глазах промелькнуло понимание. Он посмотрел на свои руки, потом на купюры в моей ладони. Он понял, что я не пытаюсь его унизить, а просто констатирую факт. Он, гений, который вынужден считать каждый цент. Больше он не возражал и, аккуратно взяв деньги, сунул их в карман джинсов.

Воцарилось неловкое молчание. Чтобы его разбавить, Питер вернулся к единственной теме, которая нас связывала.

— Так зачем все-таки стимулировать метаболизм хлореллы? — его научное любопытство пересилило смущение. — Использовать активное вещество на основе тестостерона... это очень нетривиальный подход к работе с растительными клетками. Я даже не нашел похожих исследований.

Черт. Он слишком умен. Простой отговоркой тут не отделаешься.

— Скажем так, это мое странное хобби, — я усмехнулся, стараясь выглядеть как эксцентричный энтузиаст. — Долгосрочный проект по исследованию гормональных аналогов для запуска каскадных реакций липидного синтеза. Скорее всего, провальный, но идея засела в голове. Не забивай себе этим голову.

Я видел, что не до конца его убедил, но он, по крайней мере, сделал вид, что принял ответ. Пора было сворачивать удочки.

— В общем, я пойду. Еще раз огромное спасибо. Слушай, ты не будешь против, если я иногда буду писать тебе со странными научными вопросами? Как более опытному коллеге по ремеслу.

Эта фраза попала точно в цель. Глаза Питера загорелись фанатичным блеском.

— Конечно, не затруднит! — с искренней улыбкой ответил он. — Пиши в любое время. Не буду тебя задерживать. Пока.

Мы пожали руки, и я покинул лабораторию, чувствуя себя второсортным шпионом, только что завербовавшим ценнейший актив.

В такси, несущем меня сквозь ночной город, я позволил себе расслабиться. Десять порций стимулятора. Если Система оценит их так же, как Снадобье Интеллекта, это 200 ОР за первую, плюс еще 9 поменьше. Итого — гора очков. Я не крутил гачу с того самого раза, когда мне выпал Экстремис и ящик с рудой. Следующие две «крутки» стоили 300 и 350 ОР. После создания стимуляторов у меня вероятно хватит на обе, а если не хватит то добью остаток быстро. Что же мне выпадет? Еще один невозможный чертеж? Или, может, еще один читерный предмет, невероятно полезный прямо сейчас?

— Приехали, — голос таксиста вырвал меня из мечтаний о предметах редкости выше «обычной».

Расплатившись, я вышел из машины и зашел в свой гараж — мою крепость, мою мастерскую. Драгоценный флакон с тестостероном занял почетное место на специальной подставке. Я несколько минут просто стоял, прокручивая в голове предстоящий процесс, настраиваясь на работу. Сегодняшний день вымотал меня, но именно сейчас, перед финальным рывком, я чувствовал невероятный прилив сил.

— Фу-ух... — я выдохнул, отгоняя все лишние мысли. — Порядок. Можно приступать.

Процесс был похож на танец хирурга. Никакой спешки, каждое движение выверено. Первым делом — активация. В стеклянную колбу на магнитной мешалке я отмерил ровно 5 миллилитров синтетического тестостерона. Жидкость лениво плескалась, отражая свет лампы. Затем я опустил в нее небольшой квадрат титановой сетки. Включив подогрев и перемешивание, я установил температуру на 80 градусов по Цельсию. Тихий гул мешалки стал единственным звуком в гараже. Через несколько минут под воздействием тепла и титанового катализатора, который безжалостно «рвал» стабильные молекулярные связи, прозрачная жидкость начала мутнеть, превращаясь в активную, нестабильную азотистую суспензию.

Готовую основу я охладил в ледяной бане, а затем отправил в центрифугу. На высоких оборотах она отделила непрореагировавшие остатки и микроскопические примеси. В очищенную, почти невесомую суспензию я ввел несколько миллилитров коллоидного раствора палладия. Если верить знаниям, впечатанным в мой мозг, микроскопические ионы палладия тут же начинали «обволакивать» нестабильные молекулы, словно сажая их в индивидуальные клетки. Они не давали им разрушиться раньше времени и, что важнее, обеспечивали их безопасный вывод из организма после использования.

Финальный штрих: пара миллиграммов порошка БСА для лучшей усвояемости и разбавление смесью дистиллированной воды и изопропилового спирта до нужной концентрации. Все. Препарат был готов. Я аккуратно перелил готовую дозу в автоматический инъектор, похожий на футуристический шприц-ручку.

[Создано зелье «Стимулятор Мышц». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

Есть! 200 очков, как и за первую дозу Снадобья Интеллекта. Но в этот раз не пришлось рисковать жизнью ради Призрачной Орхидеи. Только чистая наука, химия и немного непонятной мне пока техномагии Арканума.

Следующие полтора часа я провел в состоянии потока, повторяя процедуру еще девять раз. Это была медитативная, почти гипнотическая работа.

[Создано зелье «Стимулятор Мышц». Сложность: Нормальная. Получено +150 ОР!]

[Создано зелье «Стимулятор Мышц». Сложность: Нормальная. Получено +100 ОР!]

[Создано зелье «Стимулятор Мышц». Сложность: Нормальная. Получено +50 ОР!]

[... Получено +40 ОР!]

...

[... Получено +10 ОР!]

Когда последний инъектор был заполнен, я откинулся на стул. Итог: 620 ОР. На вторую крутку гачи за 350 очков не хватало каких-то тридцати ОР. Можно было бы быстро их добить, но азарт уже взял свое. Если с первой попытки выпадет что-то стоящее, вторая может и не понадобиться. Решено. Сначала кручу, потом думаю.

Я закрыл глаза, сосредоточился и отдал мысленную команду: «Ковать Мироздание!». 300 ОР списались с моего баланса, и перед внутренним взором вспыхнуло системное уведомление. Я жадно впился в текст.

[Получен информационный пакет (Обычный) – Мастер-Часовщик (Арканум Паровых Механизмов и Магических Таинств). Стоимость разблокировки: 200 ОР]

Долгие годы работы с механизмами и сложными чертежами отточили ваше внимание к мельчайшим деталям. Ваше зрение остаётся острым даже в тусклом свете мастерской, позволяя различать тончайшие элементы конструкций. Ваш разум способен мгновенно запоминать и анализировать сложные схемы, делая сборку любых устройств быстрой и точной. Монокль, некогда необходимый для работы, теперь служит лишь стильным дополнением к вашему мастерству»

Мастер-Часовщик? Бог Рандома явно обладал извращенным чувством юмора, снова подсунув мне что-то из «Арканума». Но... я перечитал описание еще раз. Это был уже не абстрактный чертеж. Это был пассивный навык. И не просто навык, а настоящий Грааль для любого Творца. Мгновенное запоминание схем, точность, внимание к деталям... Это означает, что мне больше не придется тратить драгоценные Снадобья Интеллекта на сборку сложных устройств вроде УФ-прожектора. Достаточно будет один раз взглянуть на чертеж. За 200 ОР это была не покупка, а кража средь бела дня. Беру!

Не раздумывая, я влил очки в разблокировку. И тут же понял, что боль от получения чертежа Генератора Защитного Поля была детским лепетом. В меня не просто загружали данные. В меня впихивали целую жизнь. Десятки лет чужого опыта, отданные работе с крошечными шестеренками и пружинами. Я чувствовал фантомные мозоли на пальцах, ощущал призрачный вес монокля на глазу, вдыхал несуществующий запах латуни и часового масла. Вся суть, вся одержимость и педантичность старого мастера вливалась в меня за несколько мучительных минут.

Когда боль отступила, я открыл глаза. И ужаснулся.

Я посмотрел на свою гаражную лабораторию новым, незамутненным взглядом. И то, что я увидел, было омерзительно. Это был не творческий беспорядок. Это был хаос. Инструменты валялись не на своих местах. На столе виднелись разводы от химикатов, которые могли повлиять на чистоту будущих реакций. Провода от оборудования были спутаны в клубок, представляя угрозу пожара. Недостаточная вентиляция, неправильное освещение, неэффективная организация пространства... Десятки, сотни мелких и крупных проблем, которые мой мозг теперь не мог игнорировать, вопили о некомпетентности.

Взгляд Мастера-Часовщика, привыкшего к микронной точности и идеальному порядку, оценивал это место как катастрофу. И этот же взгляд не мог не заметить, что на часах глубокая ночь. Нужно было решать, что делать дальше. Остаться здесь, в этом рассаднике антисанитарии и неэффективности? Или сбежать в какой-нибудь анонимный мотель, чтобы дать новоприобретенным инстинктам успокоиться? Но я знал ответ. Мастер внутри меня не потерпел бы сна, зная, что его мастерская находится в таком плачевном состоянии.

*****

В комнате без окон царил мрак, густой и бархатный, как вековая пыль в склепе. Воздух был неподвижен и холоден, пропитан тонким ароматом дорогого табака и чего-то неуловимо-металлического, чего-то что опытный медик сразу же назвал бы кровью. Единственным источником света служила одинокая настольная лампа, выхватывающая из темноты идеально выглаженный костюм-тройку и хищный профиль черноволосого мужчины.

— Что значит «пропали»? — голос, что нарушил тишину, был спокоен, но от этой ледяной сдержанности веяло большей угрозой, чем от любого крика. — У них была одна задача. Одна. Проследить за сопляком. Выяснить его новое логово. И доложить. Объясни мне, как они умудрились провалить настолько примитивное задание.

На ковре, в пятне света у ног хозяина, стоял на одном колене его подчиненный. Его бледное, худощавое лицо блестело от волнения, а все его тело била мелкая дрожь.

— Л-лорд Ликкус... — начал он, запинаясь. — Мы проверили последнее известное местоположение. Тупик у заброшенного здания в Адской Кухне. Туда свернула машина мальчишки, а за ней — наша. На местности есть четкие следы протекторов... но...

Ликкус Хаскиэль медленно поднял руку, и подчиненный замолчал, боясь дышать. Идеально отполированный ноготь начал выбивать по столешнице из черного дерева тихий, нервный ритм.

— «Но»? — прошипел он.

— Но там никого нет! — выпалил подчиненный. — Машина... она будто испарилась! Мы прочесали всю округу. Никто не подъезжал к этому зданию и не выезжал оттуда после них. Ни Хонда сопляка, ни наш Ленд Крузер. Абсолютная пустота. Они просто исчезли. Бесследно.

Стук ногтя по дереву стал чаще. На дворе стояла их ночь, их время. Его гончие уже должны были притащить наглого воришку, посягнувшего на собственность Клана. В зависимости от ответов мальчишки решилась бы его судьба — быстрая смерть или долгие, мучительные часы развлечений для Ликкуса. Но вместо этого исчезли его люди. Опытные, сильные вампиры, отправленные на слежку за простым человеком. Не мутантом, не магом, не наемником в тактической броне. За обычным смертным студентом. Оскорбление было неслыханным.

— Его собственная машина. Она появлялась на камерах в течение дня?

— Нет, мой Лорд. Наш специалист по сетям не зафиксировал ее передвижений.

Ритм по столу оборвался. Ликкус сцепил пальцы в замок. Ситуация ему не нравилась все больше. Такое бесследное исчезновение — это работа профессионала. Неужели этот сопляк оказался не тем, кем кажется? Вряд ли. Скорее всего, и Призрачную Орхидею он похитил по чьей-то указке. Но кто этот кукловод?

Вражеские кланы? Ублюдки из Мистиэль? Это в их стиле — действовать чужими руками, плести интриги из-за спины. Эти парфюмированные змеи всегда были падки на редкие алхимические ингредиенты. Но между их кланами было перемирие. Шаткое, висящее на волоске, но оно пока действовало.

Кригеры? Эти тупоголовые берсерки? Им бы не хватило мозгов провернуть что-то настолько чистое. Они бы просто снесли стену его особняка, перебили бы охрану и попытались забрать то, что им нужно, оставив за собой гору трупов и разрушений. Нет, это не их почерк.

Трикс? Этих тварей-каннибалов, презираемых даже в вампирском сообществе, вырезали под корень. Лично грёбаный Блэйд прошелся по их нью-йоркскому логову огнем и серебром. Этот ублюдок не упустил бы ни одну тварь, его чутье на вампиров лучше, чем у любой охотничьей собаки. Могли ли выжить несколько особей и затаиться? Взять под контроль смертного, заманить его людей в ловушку и осушить их до капли? Вероятность была, но она казалась ничтожной.

Кто еще? Джамлины? Краснокожие отшельники, веками не высовывавшиеся из своих подземных нор? Или слабаки из Анхориэль, которые снова перепили животной крови, «познали дзен» и решили, что им нужна Орхидея для очередного провального Зелья Высшей Мудрости? Нет, их методы — подкуп и торговля, а не подобные трюки.

Что-то не сходилось... А что, если кукловод — не вампир? Спецслужбы? Договоренности все еще в силе; его людей не стали бы трогать без веской причины и последующего уведомления. Очередной самозваный супергерой в трико? Возможно. Последователь Блэйда? Тоже вариант. Но точно не сам Блэйд. Дневной Бродяга не стал бы так мелочиться. Его стиль — врываться с дробовиком наперевес, а не устраивать тихие исчезновения.

— Ответ в сопляке... — наконец произнес Ликкус, и его голос снова стал холодным и ровным. Он посмотрел на своего подручного взглядом, от которого у того заледенела кровь в жилах. — И мы его получим. Это больше не мелкая кража. Это кровная обида, нанесенная Клану Хаскиэль. Найдите мальчишку. Любой ценой.

Он сделал паузу, обдумывая.

— Захватить живым. Но если он окажется действительно скользким ублюдком... мертвый тоже подойдет. Мы всегда можем воскресить его как нового раба Клана. Мертвые куда более разговорчивы.





Глава 18


Я потратил на уборку почти час. Час, в течение которого мой новоприобретенный разум Мастера-Часовщика вел безжалостную войну с хаосом. Каждый инструмент, лежавший не под тем углом, каждая капля реагента на столешнице воспринимались как личное оскорбление. Это не было простой уборкой; это была калибровка. Приведение моего мира в соответствие с новым, кристально четким восприятием.

И пока руки работали, голова думала. Мыслей было много, но они больше не роились в панике. Разум мастера рассматривал текущую проблему с вампирами не как экзистенциальную угрозу, а как неисправность в сложном механизме моего выживания. Неисправность, которую нужно было устранить. И тот факт, что я еще не нашел элегантного решения, уязвлял мою новую сущность.

Спать не хотелось. Адреналин от событий дня и осознание своего положения действовали лучше любого кофе. Раз так, то время нельзя терять. Я решил пополнить запасы Снадобий Интеллекта. Все компоненты были под рукой, и процесс, благодаря навыку часовщика, шел как по маслу. Каждое движение было точным, каждое измерение — идеальным. Я даже заметил пару мелких конструктивных недостатков в своем же Генераторе Маркса, которые можно будет исправить позже.

[Создано зелье «Снадобье Интеллекта». Сложность: Нормальная. Получено +30 ОР!]

...

[Создано зелье «Снадобье Интеллекта». Сложность: Нормальная. Получено +10 ОР!]

Пять флаконов принесли в сумме 80 ОР, доведя мой баланс до ровных 200. Приятный бонус. Когда я закончил, линия горизонта уже окрасилась в розоватые тона. Рассвет. Раз за ночь они не явились, значит, мое логово пока не раскрыто. Установив на входе в гараж и в дом простую растяжку-шумелку, я, не раздеваясь, рухнул на кровать и мгновенно отключился.

Пробуждение в час дня было неприятным. Никакой мотивации, никакой бьющей через край энергии, как в предыдущие дни. Только тупая апатия, раздражение и холодное понимание, что каждый час промедления — это час, который я даю своим врагам. Песец не стучится в дверь, он ее выламывает.

Я без колебаний вскрыл один из свежесваренных флаконов. Привычный холод Снадобья Интеллекта прогнал апатию, заменяя ее острой, аналитической ясностью. Сев перед ноутбуком, я начал систематизировать свои мысли.

Активы:

1. Навыки: «Мастер-Часовщик» — бесценен для крафта, но бесполезен в бою. И мой главный козырь — касание Инвентаря. Способность, убравшая вампиров вместе с машиной. Меня до сих пор безмерно радует, что вампиры, как нежить, считаются системой «неживыми». Это мой джокер, и если противник о нем узнает — я проиграл.

2. Снаряжение: УФ-прожектор. Десять инъекторов «Стимулятора Мышц». Комплект легальной самообороны: мощные перцовые баллончики, пара электрошокеров, тактическая дубинка. И тяжелый бронежилет 4-го класса. Я примерил его — тринадцать килограмм ощущались как чугунная плита. Но под действием стимулятора я смогу в нем не только ходить, но и бегать.

3. Ресурсы: Около 19 тысяч долларов наличными. Моя «Хонда». И «Тойота» с вампирами внутри — потенциальное кинетическое оружие. Можно сбросить ее с большой высоты или материализовать на пути врага. Идея найти что-то более массивное, вроде вагона поезда, была заманчивой, но непрактичной. Вампиры, судя по моим метазнаниям, почти всегда невероятно быстры и ловки. Против них нужна не грубая сила, а точность и хитрость.

Проблема:

За мной охотится клан, род, семья или просто организованная группировка сверхъестественных хищников.

Варианты решения:

1. Бежать. Переехать в другой город, страну. Но это не жизнь, а выживание в постоянном страхе. Они найдут меня. Не сегодня, так через неделю или месяц. От себя и своих проблем не убежишь. Вариант отбрасывается.

2. Бить. Единственный логичный путь. Но с оговорками. Я — слабак в прямом столкновествии. Даже со стимулятором. Бронежилетом, прожектором и инвентарем я проиграю отряду опытных вампиров. Значит, бить нужно не в лоб. Бить нужно асимметрично, используя главное преимущество — интеллект. Проблему усугубляет еще тот факт, что я не могу просто купировать проблему, мне нужно РЕШИТЬ её, вырвать на корню, чтобы меня оставили в покое, а значит нужно ультимативное решение. Не условный Некромайзер из Арканума, о котором я подсознательно думал уже давно, нет, нужна тяжелая артиллерия!

Я откинулся на спинку стула, позволяя усиленному мозгу просеивать терабайты информации, почерпнутой из прошлой жизни. Комиксы, фильмы, сериалы, фанатские вики... Весь этот бесполезный на первый взгляд гиковский мусор теперь был моей главной оружейной. Мозг строил схемы, отбрасывал варианты, искал связи...

И нашел.

Картинка сложилась. Словно последний тумблер в сложном замке щелкнул, открывая дверь. В этом мире, если повезет, то даже в этом городе, существовал один персонаж. Не герой в сияющих доспехах, не всемогущее космическое существо. А специалист узкого профиля. Тот, для кого борьба с вампирами является не просто миссией, а делом всей жизни. Тот, кто обладает знаниями, опытом и оружием, способным решить мою проблему раз и навсегда.

План безумный. Опасный. Вероятность того, что меня как минимум не захотят выслушать, а как максимум просто убьют при попытке контакта, была высока.

Но это единственный план, который мог сработать.

Осталось лишь найти его. Эрик Брукс, он же Блейд, он же самый крутой потрошитель Вампиров на районе, он же один из представителей «теневой» стороны этого мира, скрытной от глаз простых людей, впрочем, как и сами вампиры. Память услужливо подкидывала информацию, что он толи вампир-полукровка, не обладающий слабостями обычных кровососов, толи обычный, но чертовски тренированный человек, возможно владеющий Ци, в общем вариации Блейда на просторах мультивселенной существуют разные, мне лишь остается надеяться, что мой окажется достаточно адекватным.

Итак, план был принят. Безумный, но единственно верный. Оставалась самая сложная часть: найти в многомиллиардном мире человека, который вероятнее всего не хотел быть найденным. Как на него выйти? У меня нет ни единой зацепки, только имя и обрывки метазнаний. Я могу уповать лишь на цифровой след, каким бы слабым он ни был, и на мозг, разогнанный Снадобьем Интеллекта.

Возникал и другой вопрос: как его заинтересовать? Будет ли ему, легендарному Блэйду, возможно лучшему охотнику на вампиров в этом мире, дело до проблем какого-то ноунейма, которого хотят убить эти самые вампиры, коих он крошит пачками? Возможно, нет. Но я не собирался приходить с пустыми руками. Социальный капитал среди «фигур» этого мира — вещь бесценная. Особенно среди тех, кто не захочет препарировать тебя в подпольной лаборатории. И ситуации вроде моей — лучший способ его заработать. Главное, чтобы в выигрыше остались обе стороны. А мне есть что предложить. Я ведь не просто так ношу самозванный гордый титул гаражного недо-гения.

Приступаем.

Я запустил на ноутбуке виртуальную машину, подключился к VPN, пропустив трафик через несколько стран, и только потом открыл браузер Tor. Конечно, это не стопроцентная защита, но в терабайтах мусорного интернет-трафика, что ежесекундно изливаются в сеть, мой безобидный запрос довольно рядового имени «Эрик Брукс» должен был утонуть без следа.

Естественно, поиск в социальных сетях был отброшен сразу. Это было бы равносильно попытке найти иголку в стоге сена, предварительно высыпав на него еще десяток таких же стогов. Мой подход был иным. Усиленный Снадобьем мозг работал как поисковый алгоритм, отсекая гигабайты ненужной информации по четко заданным критериям.

Имя: Эрик Брукс (или Брук).Этническая принадлежность: Чернокожий (вероятность 98%).Происхождение: Британец (вероятность 80%).Физические данные: Спортивное или крупно-спортивное телосложение.Дополнительно (опционально): Возможное военное прошлое.

Я просматривал новостные архивы, правительственные публикации, оцифрованные газетные вырезки. Десятки Эриков Бруксов — футболисты, музыканты, политики, обычные работяги — проносились перед глазами и тут же отбраковывались. Пока, спустя почти час, судьба не занесла меня на пыльный форум для коллекционеров военных наград, в ветку обсуждения Ордена Британской Империи (OBE).

Престижная награда, присуждаемая короной за выдающийся вклад в общественную безопасность, науку или искусство. В 2003 году ее получили 79 человек. И среди них был некто Эрик Брук. К сообщению прилагалась старая, зернистая фотография из британской газеты. На ней, среди людей в строгих костюмах, стоял высокий, здоровый чернокожий мужчина. Он был одет в нелепое, абсолютно не подходящее для церемонии длинное кожаное пальто. На лацкан был небрежно прицеплен орден, а на лице застыла фальшивая, натянутая улыбка для камеры. Он выглядел так, будто его силой затащили под софиты из темного подвала, и он ненавидел каждую секунду пребывания на этом мероприятии. Бинго. Это точно он.

Я напал на след. Прямой поиск Блэйда был обречен, но теперь у меня была точка во времени и пространстве. Церемония награждения. А ведь там были и другие люди. Его окружение. Я начал распутывать этот цифровой клубок дальше, пробивая имена тех, кто получал награду в тот же день. Писатели, актеры, ученые — все мимо. Пока я не наткнулся на Бена Карпера. Еще одно фото, из другой газеты. Брутальный сорокалетний вояка, который, как и Блэйд, пришел на церемонию в неподобающей одежде — полевой куртке — и так же фальшиво улыбался камере. Два бельма на глазу у высшего общества. Они точно были знакомы.

В отличие от Блэйда, с Беном Карпером все оказалось на порядок проще. Его цифровой след был четким. Аккаунт в соцсетях я нашел за минуту. Мужчина, которому сейчас было пятьдесят шесть, отставной военный британской армии. Вел тихую пенсионерскую жизнь: фотографии с рыбалки, редкие снимки с женой. Номера телефона, разумеется, в открытом доступе не было.

Пришло время для рискованного шага. Использовать сервисы по «пробиву» данных на самого Блэйда было бы самоубийством — такой запрос точно бы кто-нибудь отследил. Но на скромного британского пенсионера? Риск минимален. Я зашел на теневой форум, нашел проверенного специалиста, перевел ему 100 долларов в криптовалюте и стал ждать. Через полчаса на мой защищенный ящик пришло сообщение с одной строкой: британский номер телефона.

Быстрая анонимная регистрация в Скайпе, ибо симку-карту с телефона я благоразумно уже давно вытащил, 30 долларов за пакет международных звонков, и вот я уже сижу, глядя на экран ноутбука. У меня на часах два часа дня. В Британии, в зависимости от того где он живет — около пяти-семи вечера. Идеальное время.

Сердце заколотилось. Я перешел от теории к практике. Сейчас, одним нажатием кнопки, я вторгнусь в мир, из которого нет простого выхода. Секундное колебание — и я нажал на вызов. Длинные, протяжные гудки международного звонка... и наконец, щелчок. Из динамика ноутбука раздался спокойный мужской голос с британским акцентом:

— Алло?

— Бен Карпер? — я постарался, чтобы мой голос звучал максимально уверенно.

— Он самый, — ответ был коротким, рубленым, как команда сержанта. Никаких любезностей.

Понимая, что с такими людьми долгие прелюдии бесполезны, я решил идти ва-банк.

— Мне нужен Эрик Брук. Свяжите меня с ним. Срочно.

На том конце провода воцарилась тишина. Долгая, тяжелая, давящая. Я уже решил, что он просто повесит трубку.

— Кто спрашивает? — голос стал еще холоднее, если это вообще было возможно.

— Человек, у которого серьезные неприятности. Неприятности, которые прячутся в тенях и имеют бледный оттенок кожи, — я завуалировал намек ровно настолько, чтобы свой понял, а чужой счел бы меня психом.

— Понятия не имею, о чем ты, парень, — последовал предсказуемый отказ. — И никаких Бруков я не знаю. Я не благотворительный фонд для параноиков.

Он не сбросил. Это был ключ. Он не сбросил. Это проверка. Он ждал, что я скажу дальше. Ай, к черту! Сыграем роль, которую он хочет услышать. Роль отчаявшегося клиента.

— Я и не прошу благотворительности! — я намеренно добавил в голос пафоса и дрожи. — Мне нужен специалист. Лучший. Тот, кто может спасти мою скромную жизнь, а может, и весь этот чертов мир! Мне всего девятнадцать, я еще толком не жил... Пожалуйста. Передайте ему. Он поймет.

Я вложил в последнюю фразу всю искренность, на которую был способен. После этого — короткие гудки. Он сбросил.

Провал. Сокрушительный, оглушительный провал. Я не убедил старого, черствого вояку, который, вероятно, отправил на тот свет больше людей и нелюдей, чем я видел за всю свою жизнь. Моя псевдо-гениальная авантюра с Блэйдом провалилась, не начавшись.

Значит, план «Б». Панический, рискованный, отвратительный план «Б».

Мне нужно было как-то вытащить одного вампира из «Крузака». Поместить его в инвентарь отдельно от машины. А потом допросить в гараже под лучами УФ-прожектора, предварительно обмотавшись бронежилетом и держа наготове стимулятор. Так я хотя бы узнаю, кто они и чего хотят. Но как, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, вытащить одну тварь из запертой машины, которая существует в моем карманном измерении?! Призвать ее в реальность? Двери будут заперты. Пока я буду их вскрывать, твари внутри... если они вообще еще «живы»... Нет. Слишком рискованно. Может, проще выехать в город на своей Хонде и сыграть роль приманки? Идиотская идея.

В этот момент на экране ноутбука, в окне Скайпа, раздался резкий, незнакомый рингтон. Входящий вызов. ID абонента — бессмысленный набор букв и цифр. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Это могли быть они. Могли взломать мой ноутбук. Но инстинкт, обостренный опасностью, кричал: «Ответь!». Я нажал на зеленую кнопку.

— Йоу. Это тебе нужен работяга узкого профиля? — раздался из динамиков низкий, брутальный голос. Снова британский акцент, но другой — более глубокий, с рычащими нотками. Голос, похожий на скрежет гравия. Неужели?..

— Вы... вы знаете про кровососов? — это было все, что я смог выдавить.

— Ну, то, что они сосут, знаю. Но в моем случае — не кровь, — обладатель голоса хрипло рассмеялся собственной незамысловатой шутке. — Так что, введешь в курс дела работягу? А я на месте уже расценки выкачу.

Это был он. Блэйд. Карпер все-таки передал сообщение.

— Да... да, конечно! — я прочистил горло, пытаясь собраться с мыслями. — Все произошло вчера. Нью-Йорк, Манхэттен. Я вышел из колледжа, сел в машину и почти сразу заметил за собой хвост...

Я вкратце пересказал ему историю погони, намеренно опустив факт существования инвентаря и то, как именно я избавился от преследователей. Я соврал, что просто сумел оторваться от них в городском трафике. Моя история была сшита белыми нитками, и Блэйд, не перебивая, дал мне договорить, а потом задал всего один, самый главный вопрос:

— Ясно. А теперь объясни, какого хуя охоту открыли именно на тебя, сопляка? По голосу ты не похож на того, кто им дорогу перешел.

— Эм... — я замялся. — Видимо, из-за того, что я украл Призрачную Орхидею.

И прежде чем он успел отреагировать, я поспешно добавил:

— Но я не знал, что она кому-то принадлежит! Честно! Просто шел ночью по парку, смотрю — на дереве цветет что-то невероятное. Ну как я мог удержаться?

В динамиках повисла тишина, а потом раздался саркастический смешок.

— Ага. Ну да. Чисто случайно оказался ночью в месте, которое среди посвященных считается священным. Чисто случайно знаешь название редчайшего мистического ингредиента. Чисто случайно способен его видеть и срывать, в отличие от 99% смертных. И вишенка на торте — чисто случайно знаешь о существовании теневой стороны этого мира и о решале вроде меня. Парень, ты хреново врешь.

Меня словно ледяной водой окатили. Он видел меня насквозь.

— Ладно, — я сглотнул. — Цветок я нашел не случайно. Но я и понятия не имел, что у него есть владельцы, это правда! А что касается того, зачем он мне был нужен... Я бы предпочел обсудить это лично. Этот вопрос может напрямую касаться оплаты ваших услуг. Для примерного понимания ценности оплаты, можете посмотреть фильм "Области Тьмы".

Это был мой единственный козырь. Перевести разговор из плоскости «помогите бедному студенту» в плоскость «у меня есть то, что может вас заинтересовать», и я даже дал нескромный намек на что конкретно.

— Хм. Резонно. Заинтересовал. — после недолгой паузы согласился он. — И так слишком много лишнего по открытой связи, хоть я и звоню через защищенный канал. Ладно, буду в Нью-Йорке через восемь часов. Манхэттен, кафе «Лили и Мили». Знаешь такое? С тебя их фирменный бургер и история, в которую я смогу поверить.

Он помолчал и добавил с ноткой черного юмора:

— И постарайся дожить до встречи.

Звонок завершился. Я откинулся на спинку стула и шумно выдохнул, чувствуя, как по всему телу разливается слабость. Страх смешался с эйфорией. Я это сделал. Я буду жить.





Глава 19


Восемь часов. С учетом дороги — семь. Семь часов до встречи, которая определит, умру ли я мучительной смертью или получу шанс на жизнь. Это время нужно потратить с максимальной пользой. И я знаю, как.

Вернувшись в гараж, я оглядел порядок, наведенный моими руками. Каждый инструмент лежал на своем месте, каждая поверхность была чистой. Но вместо удовлетворения я почувствовал пустоту. И тут же ее заполнило желание — острое, всепоглощающее, почти болезненное. Это была не просто прихоть. Это был зов моей Искры Творца, многократно усиленный навыком и десятилетиями чужого опыта. Зов Мастера-часовщика, который требовал немедленно создать нечто совершенное. Он требовал создать часы.

Не просто часы. Качественные, наручные, механические. Нечто, что заставило бы 98% ширпотреба, продающегося в магазинах, выглядеть жалкими поделками.

Новообретенные знания услужливо подсказывали, что создание шедевра с абсолютного нуля сейчас невозможно. Выплавка специальной стали для пружин, выращивание синтетических сапфиров для стекол и рубинов для камней, работа со станками... У меня не было ни оборудования, ни месяцев времени. Придется использовать обходной путь. Мой навык позволял работать с нечеловеческой скоростью и точностью, а значит, я мог взять за основу высококачественный швейцарский черновой механизм (ébauche) и превратить его в нечто совершенно иное. Я пропущу этап ремесла и сразу перейду к чистому искусству.

Вызывая такси, я уже составлял в голове список покупок. Внутренняя жаба, привыкшая считать каждый доллар, протестующе квакнула, когда в уме сложилась приблизительная сумма. Но я безжалостно ее задавил. Искра Творца не терпит низменных препятствий вроде денег. Я снова ехал в Бриллиантовый Район, но на этот раз не как клиент ломбардов и плавильных мастерских, а как специалист, идущий за конкретными инструментами и компонентами.

Приехав на место, я смотрел на витрины уже не как дилетант. Мой наметанный взгляд мгновенно отсеивал мусор, цепляясь за качество. В небольшом, пыльном магазинчике, забитом деталями и инструментами, я нашел то, что искал. Мой выбор пал на ETA 6497. Я словно чувствовал его потенциал — крупный, надежный механизм с ручным заводом давал мне идеальное «полотно» для декоративной отделки. 500 долларов перекочевали из моего кармана в кассу.

Дальше — «тело». Высококачественный корпус из нержавеющей стали 316L, идеально отполированный, диаметром 42 мм. Два сапфировых стекла, чтобы механизм — мое будущее творение — был виден со всех сторон. Заготовка для циферблата из чистого серебра и комплект стрелок из вороненой стали. Ремешок... Мастер внутри меня требовал создать и его, но прагматик понимал, что это займет слишком много времени. Это было болезненным компромиссом, но я выбрал лучший из доступных, вариантов ручной работы, из толстой натуральной кожи. Еще 800 долларов.

И, наконец, инструменты. Моя база была хороша для электроники и грубых поделок, но для часового искусства требовалось иное. Я брал лучшее: набор отверток Bergeon, антимагнитные пинцеты, набор надфилей, полировальные пасты, экзотические бруски из горечавки для финишной полировки, бормашину с насадками и, конечно, таймграфер. Счет на 3500 долларов заставил меня на секунду зажмуриться.

Итого: 4800 долларов. Больше четверти моих наличных. За эти деньги можно было купить неплохие швейцарские часы. Но Мастер-часовщик внутри меня презрительно фыркнул. Носить что-то, созданное чужими руками? Какое оскорбление! Даже купленные мной детали воспринимались им как уступка, временная мера. Настоящий мастер каждую деталь создает сам, от первого винтика до последнего. Но увы, я не мог позволить себе роскошь потратить на это месяцы.

Вернувшись в гараж, я ощутил себя хирургом перед важнейшей операцией. Стол был зачищен. Все лишнее убрано. Я почти с благоговением разложил на чистой поверхности новые, сверкающие инструменты и компоненты. Во внешнем мире меня ждала встреча с охотником на вампиров и, возможно, смерть. Но здесь, в этом гараже, в следующие несколько часов буду существовать только я, металл и тихий, ровный ход времени, который я собирался обуздать и заключить в стальной корпус.

Я приступил к магии. По-другому это назвать было нельзя. Еще вчера я мог лишь мечтать о подобном. Сегодня я собирался это сделать.

Я погрузился в работу с головой. Внешний мир перестал существовать. Не было ни вампиров, ни Блэйда, ни смертельной опасности. Был только я, сверкающие инструменты и микроскопическая вселенная из шестеренок и пружин, рождавшаяся под моими пальцами.

Первым делом — отделка. Это был не просто этап, это было таинство, превращающее стандартный, хоть и качественный, механизм в произведение искусства. Я полностью разобрал ETA 6497. Каждая деталь, каждый винтик был отполирован до зеркального блеска, в котором отражался свет моей лампы. Затем настал черед англажа. Склонившись над деталью с надфилем в руке, я вошел в состояние потока. Мои движения были нечеловечески точными. Я вручную создавал и полировал идеальные фаски на всех мостах механизма. Работа, на которую у обычного мастера уходят дни и недели кропотливого труда, у меня заняла чуть больше часа.

Декорирование стало творческим выплеском. С помощью бормашины я нанес узор «перлаж», а мосты украсил классическими «женевскими волнами». Наконец, циферблат. На серебряной заготовке я выгравировал минималистичные метки и свой собственный логотип, идея которого родилась мгновенно, словно всегда была частью меня — стилизованный кузнечный молот. Символ моей сущности Творца и дара Небесной Кузницы.

Сборка стала кульминацией. Стерилизовав рабочее место, я приступил к священнодействию. Колесная система, анкерная вилка, балансовое колесо — все становилось на свои места с абсолютной точностью. Микроскопические дозы разных масел ложились точно в пазы. Ни единой ошибки. Ни единой пылинки.

Собранный механизм я поместил на таймграфер. Устройство запищало, выводя на экран диаграмму. Я приступил к настройке, добиваясь феноменальной точности — отклонение в 0 секунд в сутки во всех шести позициях. Это был уровень лучших хронометров мира. Завершив настройку, я установил циферблат, стрелки, поместил бьющееся сердце часов в корпус, герметично закрутил заднюю крышку и прикрепил ремешок.

— Красивые... — прошептал я, поднимая на свет шедевр, созданный своими руками.

Матовый блеск стали, глубокая синева вороненых стрелок на серебряном циферблате, идеальные волны на мостах, видимые сквозь сапфировое стекло. Они не уступали Patek Philippe или Rolex. Для меня — они их превосходили, потому что в них была часть моей души. В этот момент я испытал такой прилив гордости, какого не чувствовал никогда в жизни. И система, казалось, согласилась со мной.

[Создан малый Часовой Механизм. Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

200 очков! За пять часов непыльной, увлекательной и почти медитативной работы. И что самое главное — это была первая крупная награда за творение, созданное по моей собственной воле, а не по чертежу Системы. Я был не просто исполнителем, я был Творцом.

Аккуратно, будто это бесценное сокровище, я надел часы на запястье. Они идеально легли на руку. Убедившись, что до встречи еще есть время, я, окрыленный успехом, решил испытать удачу. Открыв системное окно, я потратил 350 ОР на «Ковку Мироздания».

[Получен информационный пакет (Обычный) – Ритуалист-Оптимизатор (Азерот). Стоимость разблокировки: 100 ОР]

Ваше мастерство в магических ритуалах позволяет сокращать затраты ресурсов вдвое для заклинаний Зачарования и Начертания, сохраняя их эффективность. Например, ритуал, требующий крови десяти девственниц, вы выполняете с кровью пяти. Научные процессы, такие как создание роботов, не поддаются оптимизации.

Я несколько раз перечитал описание. Азерот? Это навык из World of Warcraft? Но даже так, разочарование было почти физическим. Навык, который является абсолютно бесполезен для меня сейчас. Ни магии, ни ритуалистики, ни уж тем более зачарования я не знал. Цена в 100 ОР лишь подчеркивала его узкую направленность. Увы, сегодня без читерных плюшек. А фармить 400 и больше ОР на следующие крутки становится все сложнее.

Что ж, пора. Освободив пространство в гараже, я вытащил из инвентаря свою «Хонду» и разместил ее внутри. Есть у меня одна потенциальная мыслишка, связанная с моей машиной, но инвентарь раскрывать пока не хочется. Вызвав такси, я поехал в кафе «Лили и Мили».

Место было кошмарным. Аляповато-розовые стены, ванильный запах, плюшевые игрушки на полках. Оно никак не вязалось с образом мрачного потрошителя вампиров. Впрочем, судя по нашему короткому разговору, Блэйд тот еще любитель ломать шаблоны. Я заказал два фирменных бургера, пару молочных коктейлей и стал ждать, любуясь игрой света на гранях своих часов.

— Улетные часики. Где купил?

Низкий, брутальный голос раздался прямо над ухом, заставив меня подпрыгнуть на месте. Я даже не услышал, как он подошел.

— Та не дрейфь, салага, — продолжил он, плавно опускаясь на стул напротив. — Я из правильных нигеров. Бургер, надеюсь, заказал?

Черная обтягивающая водолазка, темные джинсы, солнцезащитные очки, хотя на улице уже сгущались сумерки. Это был он. Как он понял, что я — это я, оставалось загадкой.

Я перевел дыхание и, ощутив приятную тяжесть часов на запястье, почувствовал прилив уверенности.

— Сам собрал. Буквально перед встречей, — ответил я с легкой улыбкой. — Бургеры уже несут.

Он хмыкнул, чуть склонив голову набок. Сквозь темные стекла очков я чувствовал его изучающий, пронзительный взгляд. Разговор только начинался, и я надеюсь, что если он умеет чувствовать ложь, то в его глазах я хотя бы стал чуть поинтереснее чем просто безымянный проблемный пацан, ставший целью вампиров.

— Сам, значит. Это хорошо. Рукастых профи сейчас хрен найдешь, все больше на кнопкодавство перешли. Заказы принимаешь?

Его вопрос был небрежным, но я почувствовал в нем подвох. Это тест?

— Возможно, — я спокойно встретил его невидимый за очками взгляд. — Но ты же понимаешь, чтобы выполнить любой заказ, мне для начала нужно остаться в живых.

— Пфф, не дрейфь. Я, по-твоему, зря сюда через полмира летел? — он махнул рукой. — Периодически приходится проводить санитарную чистку особо наглых выблядков и параллельно спасать чью-нибудь тушку. Не за бесплатно, конечно. Так что давай, вводи в курс дела. Только в этот раз без пиздежа. От слова «совсем».

Я кивнул. Момент истины.

— Без пиздежа так без пиздежа... — пробормотал я, засунув руку в карман куртки. На секунду я почувствовал, как напряглись мышцы Блэйда, его тело превратилось в сжатую пружину. Он был готов к атаке. Я медленно вытащил руку, в которой заранее, материализовался из моего инвентаря флакон. — Это Снадобье Интеллекта. Грубо говоря, зелье Разума. На пару часов разгоняет мозг до сверхскоростей. Благодаря ему я и выяснил, что за мной гонялись именно вампиры, а не просто бандиты. И он же помог мне выйти на тебя. Цифровой след можно подтирать, но невозможно зачистить абсолютно все: старые веб-архивы, пыльные форумы... Так я и наткнулся на Орден Британской Империи, выданный некоему Эрику Бруку в 2003 году.

— Все, понял, не дурак, — остановил меня Блэйд. К этому моменту официантка принесла наши бургеры. С ярко-розовыми булочками. Я невольно уставился на это кулинарное недоразумение. — Не смотри так, — буркнул Блэйд, хватая свою порцию. — Они лучшие в городе. Так я понимаю, Призрачная Орхидея — основной компонент?

— Да, — кивнул я, осторожно откусывая бургер. И правда, неплохо. — Это не единственное, что я могу создать. Но именно это доставило мне больше всего проблем.

— Справедливости ради, часики твои тоже могут доставить проблем, — проговорил он с набитым ртом. — Особенно если погуляешь с ними не в тех районах.

— Знаю. Но это мои первые. Знаешь, как первый заработанный доллар, который вешают в рамку на стену? Я просто не мог не надеть их на эту встречу. Это... визитная карточка.

Блэйд перестал жевать и посмотрел на меня.

— Да ты шутишь? Первые собранные часы — и сразу такого качества? Снадобье из Призрачной Орхидеи... и что-то еще, о чем ты пока благоразумно молчишь. Ты, парень, ходячий кладезь талантов. И самое стремное, что ты не врешь. Я это чую.

— Ты сказал без вранья, я стараюсь.

— А вот тут явно спиздел, впрочем тактика недоговаривать имеет место быть! — усмехнулся Эрик. — Ладно, расклад примерно ясен. Могу даже по секрету подкинуть инфу: рецепт твоего Снадобья вампиры из клана Анхориэль купят по цене частного самолета. Они несколько веков бьются над созданием своего «Зелья Высшей Мудрости», и твой рецепт — это вероятно то, что они ищут. Это одни из немногих адекватных упырей. Так, к слову.

— Это... очень интересная мысль. Спасибо. А это не могут быть они?

— Ты чем слушал? — Блэйд посмотрел на меня как на идиота. — Я сказал «адекватные». Анхориэль — отшельники, пьют кровь животных и проповедуют философию ненасилия. Вампиры-буддисты, хах. Я лучший специалист по этим тварям в мире, уж поверь.

— Тогда кто?

— Очевидно, клан, который «смотрящий» за территорией, где ты свистнул цветочек. Где это было?

— Парк на Боулинг-Грин.

— Финансовый квартал. Ясно. Такой райончик в клановых войнах отжать могут только игроки высшей лиги. Кланы с тремя и более чистокровными в составе. В Нью-Йорке таких четыре: Мистиэль, Кригеры, Хаскиэль и Мокша.

Он сделал глоток коктейля, давая мне переварить информацию.

— Вторых и последних отсекаем сразу.

— Почему?

— Потому что Кригеры — это тупоголовые берсерки. Они бы разорвали тебя на куски прямо посреди улицы, а потом бы подчистили память свидетелям. А Мокша... они провидцы. Если бы они хотели тебя убрать, ты бы до этого момента просто не дожил — споткнулся бы и упал на арматуру. У них свои методы.

Тот факт, что способности пророков на меня, возможно, не работают, я благоразумно оставил при себе.

— Остаются Мистиэль и Хаскиэль. Хитрожопые технологи против аристократов старой закалки. Первые активно юзают современное оружие и гаджеты, предпочитая клыкам винтовку с тепловизором. Вторые — это корпорации, хедж-фонды, связи в высшем обществе. Предпочитают не светиться, действовать через подставных лиц. Относительно адекватны, но, — он сделал паузу, — только с равными или с теми, кто сильнее.

— И что делать?

— А вот это уже твой вопрос. Я вижу, что ты не так прост, как хочешь казаться. Не мог же ты припереться сюда без единой мысли в голове. Твои предложения?

Он снова меня проверял. Я сделал глубокий вдох.

— У меня в гараже стоит «Хонда». Та самая, на которой я уходил от погони. Она засвечена, — я внимательно следил за его реакцией. — Если я покатаюсь на ней по Финансовому району... можно попробовать выманить их на живца.

Широкая, хищная улыбка тронула губы Блэйда.

— А ты мне нравишься, пацан. Не будем тянуть кота за клык. Погнали к тебе.

— Мы еще не обсудили оплату.

— Похер, по ходу обсудим. Деньги меня не особо волнуют. А вот зелья... если твое Снадобье работает так, как ты говоришь...

Я не дал ему закончить.

— Держи.

Я передал ему флакон. А затем, опять засунув руку в карман, материализовал там уже инъектор, с другой жидкостью.

— И это тоже. Стимулятор Мышц. Разгоняет все физические показатели до сверхчеловеческих на 15-20 минут. Без побочек. Не знаю, как сработает на ком-то вроде тебя, но хуже быть не должно. Считай это залогом. И инвестицией в наши с тобой... деловые отношения.

Блэйд молча взял оба флакона. Он внимательно их осмотрел, повертел в руках. Его улыбка стала еще шире.

— Хм. Мне все больше и больше нравится мое решение прилететь сюда.

А мне... мне остается лишь надеяться, что мое решение оказалось верным.





Глава 20


Бонусная внеплановая глава! Спасибо за 1000 💜💜💜

-----------------

Прошел практически целый день. Целый день унизительного бездействия и оглушительной тишины. Информации о воришке так и не поступило. С каждым часом ярость Ликкуса Хаскиэля становилась холоднее, тверже и острее. Для него, прожившего на этой планете более двухсот лет, эта досадная помеха была не просто провалом операции — это был личный удар по его репутации, по самой его сути.

В отличие от большинства своих собратьев, упивающихся вечностью и скатывающихся в пучину пороков, Ликкус ценил время. Он был хищником, и его главной чертой была концентрация. Стоило в его жизни возникнуть проблеме — угрозе его власти, его амбициям, его безупречному порядку, — как он мобилизовал все ресурсы на ее немедленное и бесповоротное уничтожение. Обычно это было быстро. Почти всегда — кроваво. И неизменно — эффективно. Именно эта безжалостная эффективность позволила ему, седьмому сыну патриарха клана, занять пост управляющего Нью-Йорком. Этот город был слишком ценным призом, чтобы отдавать его «по блату», а не за реальные заслуги.

— Лорд Ликкус, цель найдена!

Дверь кабинета распахнулась без стука. Когда Ликкус был на охоте, все эфемерные ритуалы отбрасывались в пользу скорости.

— Более того... мальчишка на Боулинг-Грин. Катается по району на своей «Хонде», абсолютно не скрываясь.

Ликкус замер. Даже его удивленный подчиненный не мог сравниться с тем изумлением, что на миг отразилось на лице вампира. Какого черта? Этот мелкий воришка их ни во что не ставит? Он что, издевается? Удивление сменилось холодной злостью, а за ней пришло первобытное желание разорвать этого ублюдка своими собственными руками. Украсть священный цветок, а теперь бросать им открытый вызов?!

— Собираемся, — пророкотал Ликкус, поднимаясь с кресла. Его глаза горели потусторонним огнем. — Я еду с вами. Лично.

Сборы не заняли много времени. Ночь была их временем. Спустя десять минут несколько черных седанов без номеров уже неслись по улицам финансового района. Ликкус сидел на заднем сиденье, получая доклады по рации. Каждое сообщение лишь усиливало его предвкушение. И вот, наконец: мальчишку загнали в тупик, выезды перекрыты. Он в ловушке. Кровожадная ухмылка тронула губы Ликкуса.

Но где-то на подкорке сознания, отточенное веками интриг чутье шептало, что все это... слишком просто.

— Ждите моего сигнала. Я лично познакомлюсь с этим выродком, — отдал он команду, когда его машина остановилась в начале переулка.

Почему интуиция кричала об опасности? Он отбросил эти мысли. Лишние рефлексии. Он вышел из машины.

Переулок был залит светом фар его людей. В центре, словно затравленный зверек, стояла старая, дешевая «Хонда». Ликкус шел неторопливо, смакуя момент триумфа. Двое верных телохранителей следовали за ним. Он вглядывался в лицо ублюдка через лобовое стекло. Мальчишка отводил взгляд, не решаясь посмотреть ему в глаза. Но... в нем не было страха. Не было паники. А сейчас... сейчас он вообще... улыбнулся.

Это ловушка!

Мысль обожгла разум Ликкуса за долю секунды до того, как задняя дверь «Хонды» плавно открылась.

Из машины не просто вышел человек. Сама тьма внутри салона, казалось, сгустилась, обрела форму и шагнула наружу. Фигура, которой пугали новообращенных вампиров. Имя, которое было синонимом слова «геноцид» в их сообществе. Человек в полном боевом облачении: облегающая пластинчатая броня, длинное кожаное пальто, развевающееся на ночном ветру. И катана на левом бедре. Та самая катана, что внушала вампирам больше ужаса, чем любой святой артефакт. Меч, который, по слухам, уничтожал любую нечисть одним касанием.

В этот момент Ликкус понял все. Улыбку мальчишки. Его показную храбрость. Простоту, с которой их заманили сюда. Они были не охотниками. Они были приманкой.

И Дневной Бродяга пришел на их зов.

Тишина в переулке была густой и тяжелой. Ее нарушал лишь тихий гул двигателей черных седанов, оцепивших старую «Хонду».

— Так, Хаскиэль, значит, — лениво протянул Блэйд, нарушая молчание. Он расслабленно облокотился на крышу машины, словно был не в окружении смертоносных хищников, а на пикнике с друзьями. — Эй, а чего это вы так побледнели при виде меня? А, ой... вы же и так бледные!

Он хрипло рассмеялся. Этот смех, лишенный веселья, эхом отразился от стен, заставляя вампиров нервно переступать с ноги на ногу.

— Блэйд... — прошипел Ликкус, с трудом сдерживая ярость. Страх боролся в нем с оскорбленной гордостью. Он мгновенно перестраивал план. Ни о каком вреде мальчишке больше не могло быть и речи. Теперь задача — уйти отсюда живым и сохранить лицо. — Ты знаешь наш клан. Ты знаешь, как мы ведем дела. Мы чтим порядок.

— Одно дело знать, другое — видеть, как вы всей стаей охотитесь на моего другана, — Блэйд ткнул большим пальцем в сторону машины. — Он, знаете ли, обычный малый. Не такой крепкий, как я. И сдачи дать не может. Что ж вы слабых и немощных-то обижаете, а? Не по-аристократически как-то.

— Он вор! — в голосе Ликкуса зазвенел металл. — Он похитил то, что принадлежит нашему клану по праву крови! То, о чем простой смертный даже знать не может! Так что твои слова о том, что он «обычный малый» — фальшивка!

— Чтобы что-то украсть, нужно знать, что оно кому-то принадлежит! — в их беседу вмешался сам «обычный малый». Он вышел из машины и встал рядом с Блэйдом, чувствуя себя на удивление спокойно под его защитой. — На вашей Призрачной Орхидее не было вывески «Собственность клана Хаскиэль. За срыв — смерть!».

— Незнание не освобождает от ответственности! — прорычал Ликкус.

— Короче, оба заткнулись и слушаем меня! — рявкнул Блэйд, и его голос мгновенно оборвал спор. Расслабленность исчезла, уступив место ледяной угрозе. — Расклад простой. Либо я сейчас вырезаю тут всех вас, бледнолицые, и отправляю к праотцам. Либо вы клянетесь, что оставляете моего дружбана в покое. Навсегда. Забываете о его существовании.

— А как же возмещение ущерба? — Ликкус не мог упасть в грязь лицом. Даже перед Блэйдом нужно было поддерживать достоинство клана.

— Твоя жизнь — лучшее возмещение, — отрезал Блэйд.

На улице снова воцарилась тишина. Блэйд, словно из ниоткуда, извлек серебряный кунай и начал расслабленно подбрасывать его в руке. Свист рассекаемого лезвием воздуха действовал на нервы вампиров лучше любой пытки.

— Если ты убьешь нас... Патриарх не оставит это просто так! — предпринял последнюю попытку Ликкус.

— Пфф, я уже танцевал со стариком Александром. С тех пор я сильно подрос в навыках, — Блэйд хищно улыбнулся, демонстрируя клыки дампира. — Так что я готов к новой встрече.

— Другие кланы этого не потерпят!

— А ты думаешь, я зачем в Америку прилетел? Отдохнуть? Для меня будет лучшим вариантом, если все ублюдки сами ко мне на огонек заглянут. Сэкономит мне время на поиски, — он снова усмехнулся.

Ликкусу было не до смеха. Он в ловушке. Блэйд был прав. Либо унижение и жизнь, либо смерть и бесчестье. Будучи молодым по меркам чистокровных, он был слишком слаб, чтобы противостоять этой машине смерти.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Я согласен. Оставим мальчишку в покое. Клянусь именем клана Хаскиэль...

— Эй, эй, стой! — прервал его Блэйд, перестав играть с кунаем. — Никаких пустых слов. На крови.

Блядь! Мысленно выругался Ликкус. Клятва на Крови. Древний, нерушимый ритуал. Она не просто свяжет его волю, она истощит его, сделает уязвимым на недели. А нарушение клятвы приведет к деградации его крови, к потере чистоты и падению в иерархии клана. Это было хуже смерти. Но выбирать не приходилось.

Он вытянул руку вперед и, сосредоточившись, произнес слова, которые отдавались болью в каждой клетке его тела:

— Я, Ликкус Хаскиэль, чистокровный вампир во втором поколении, клянусь своей кровью, что оставлю человека, известного как Джон Томпсон, и его окружение в покое. Клянусь своей кровью, что не стану замышлять против него зла ни лично, ни через третьих лиц. Клянусь своей кровью, что, если мне станет известно о прямой угрозе его жизни, я предупрежу его об этом.

На последнем слове он согнулся пополам, и из его рта вырвался сгусток темной, почти черной крови. Он упал на асфальт, и тот зашипел, словно от кислоты, оставляя на мгновение тлеющий символ. Ликкус побледнел еще сильнее и, казалось, постарел на несколько лет.

— Вот это другой разговор! — усмехнулся Блэйд. — Всегда знал, что с Хаскиэль можно договориться. Ну, бывайте.

— Стой. Мои люди... — ослабленным голосом спросил Ликкус. — Те, что следили за ним вчера. Ты их убил?

— Во-первых, не «люди». Во-вторых, не твое собачье дело, — бросил Блэйд и, обойдя машину, сел на переднее пассажирское сиденье.

Перед тем как сесть за руль, мальчишка повернулся к вампиру.

— Я был бы не прочь наладить с вами сотрудничество в будущем, лорд Ликкус.

— Катись в Ад! — прошипел тот, с ненавистью глядя на него, и развернулся к своей машине.

Юноша пожал плечами, сел в «Хонду» и, никем не сдерживаемый, выехал из переулка.

В своем автомобиле Ликкус откинулся на сиденье, пытаясь восстановить дыхание. Он проанализировал произошедшее и пришел к выводу, что они отделались малой кровью. Потеряли одно соцветие, пару лет его жизненной энергии и трех рядовых восрешенных. Взамен получили... своеобразный иммунитет. Пока мальчишка жив и находится под защитой Блэйда, их клан, связанный клятвой, будет вне поля зрения Дневного Бродяги.

— Лорд, мы действительно... оставим его? — спросил помощник, выруливая на ночную улицу.

— Это лучшее, что мы можем сделать, — ответил Ликкус, глядя в окно. — Блэйд здесь не просто так. Грядут чистки. И в ближайшие месяцы, а то и годы... нам лучше залечь на дно.

*****

Мы ехали в тишине несколько минут. Я вел машину, все еще ощущая привкус адреналина и победы. Блэйд молча смотрел на проносящиеся мимо огни ночного Нью-Йорка, и я мог лишь догадываться, о чем он думает. Вероятно, анализировал прошедшую встречу, меня, мои слова. Несмотря на показную небрежность, он явно был профессионалом до мозга костей.

— «Просто скрылся от слежки», говоришь? — внезапно нарушил он молчание, не поворачивая головы.

Ну да... Инвентарь, Система, метазнания. Секреты, которые в этом мире стоят дороже жизни. Я промолчал, и Блэйд, подумав еще пару секунд, вдруг резко, но несильно хлопнул себя по лбу.

— Блять. А откуда ты вообще узнал про существование вампиров? И про меня? Это же первое, что я должен был спросить. Твои гребаные часы сбили меня с мысли.

— Это... те секреты, которые я предпочел бы оставить при себе, — осторожно ответил я.

К моему облегчению, такой ответ его устроил. Он хмыкнул, поворачиваясь ко мне.

— При себе так при себе. У каждого свои скелеты в шкафу. Не парься, я четкий нигга. Если будешь периодически снабжать меня своими отварчиками, мы вообще станем лучшими друзьями. Тем более, я планирую тут подзадержаться. Пора немного проредить местное поголовье тварей.

— А что насчет Хаскиэль? Ты оставишь их в покое?

— А что с ними? Я убиваю только зарвавшихся ублюдков и конченых отморозков. Эти, ты сам видел, договороспособны. Они — часть экосистемы, и далеко не худшая. Держат бизнесы, крышуют, платят налоги... Ну, свои, вампирские, налоги. Пока они сидят тихо, мне на них плевать.

— Понятно. Главное, что я теперь могу дышать спокойно. И действительно могу поставлять тебе полезные штуки. Но не бесплатно, естественно.

— Ха! Обижаешь, — усмехнулся Блэйд. — Дядюшка Блэйд всегда платит по счетам.

— Вот и договорились, — кивнул я. Напряжение спало, и я позволил себе перевести тему на то, что действительно меня интересовало. — Кстати, когда Ликкус клялся... что значит «чистокровный вампир во втором поколении»?

Блэйд посмотрел на меня с искренним удивлением.

— Ты знаешь, как меня найти, но не знаешь их внутренней кухни? Забавно. Ладно, слушай мини-лекцию по вампирологии. Авось, однажды это спасет твою задницу. Короче. Все началось с Варнаэ. Первый вампир. Создан хер пойми кем, хер пойми когда. Среди упырей он зовется Прародителем. По-любому неебически сильный ублюдок, который скрутит меня в бараний рог одним мизинцем. К счастью, лично не встречались.

— Может, он давно умер?

— Не-а, — мотнул головой Блэйд. — Такая мразь не дохнет. Просто не отсвечивает. Так вот. Прародитель веков пять назад ушел в тень и передал власть своим прямым Потомкам. Всего их было шесть. Одного, кстати, укокошил лично я. Из оставшихся пяти самый известный — Дракула. Сейчас он правит всем вампирским шабашем и считается сильнейшим из них.

— И он живет где-нибудь в замке в Румынии?

— Ха, почти угадал. В Чернобыле, — ответ Блэйда заставил меня на секунду потерять дар речи. — Ему нравится атмосфера. Очень пост-апокалиптично. От Потомков уже пошли чистокровные первого поколения, от них — второго, как наш знакомый Ликкус, от них — третьего. Дальше кровь сильно разбавляется, и на выходе получаются обычные вампиры. Поэтому чистокровных четвертого поколения в природе не существует.

— А как они... размножаются? Укусами?

— Варнаэ и его Потомки могут классическим способом. Ну, ты понял, — Блэйд пошло хмыкнул. — Чистокровные первого и второго поколения — тоже. А вот у третьих уже редко что рождается. Поэтому, да, большинство новых вампиров появляется через укус.

— Получается, некоторые из них... в какой-то степени живые? — этот вопрос волновал меня особенно остро.

— В какой-то степени — да. Особенно те, кто рожден, а не обращен. Для обращенных укусом же, это как генетическое заболевание, вирус. Но есть и исключения. Как раз наш случай. Кланы вроде Хаскиэль предпочитают не обращать живых, а оживлять мертвые тела и ставить их себе на службу. Такие болванчики живыми точно не являются. У них нет души, нет своих мыслей. Только осколки личности, которые были у них при жизни. Безвольные куклы.

Холодная волна прошла по моей спине. Вот оно. Объяснение. Оживленные трупы. Система без зазрения совести пометила их как «неживые объекты», позволив мне убрать их в инвентарь. Но Ликкус... чистокровный, рожденный вампир... Я вдруг с абсолютной уверенностью понял, что мое касание на него бы не сработало. Мой главный козырь, моя ультимативная на первый взгляд способность имела слепое пятно. И я чуть не поставил на нее все, даже не зная правил игры.

А ведь в этом мире есть или скоро появятся и иные формы жизни, которые на первый взгляд таковыми могут и не казаться. Границы определения «живой» здесь размыты до неузнаваемости. Мой мозг, начал лихорадочно перебирать варианты, и от каждого нового примера по спине пробегал холодок.

Тот же Вижн, например. Синтетическое тело из вибраниума, компьютерный разум на основе искусственного интеллекта... и душа или её подобие, дарованная Камнем Бесконечности. Живой ли он? С точки зрения человеческой этики — безусловно. Но для бездушной Системы? Он не был рожден, у него нет ДНК. Да и его «душа» в каком-то роде искусственная. Смогу ли я поместить его в инвентарь? Сама мысль об этом была чудовищной.

Или еще проще — Песочный Человек. Флинт Марко. Его сознание, его личность, его душа — без сомнения, человеческие и живые. Но его тело — это просто диоксид кремния, оживший песок. Что является критерием для Системы? Биологическая оболочка или наличие разумной души? Смогу ли я «собрать» его в инвентарь, как кучу песка, или его воля сделает его «живым» объектом?

А что насчет Бена Гримма, Существа из Фантастической Четверки? Его тело — живой камень, органическая силикатная порода. Он дышит, ест, мыслит. Он определенно «живой», хоть и не состоит из привычного белка. Значит, дело не в химическом составе. Что насчет экзотических рас из космоса? Существа из чистой энергии, коллективные разумы, кристаллоидные формы жизни...

Мой инвентарь из ультимативного оружия «нажми и победи любую нежить» на моих глазах превратился в высокоточный хирургический инструмент с непонятной инструкцией. Использование его наобум равносильно попытке провести операцию на мозге с помощью отбойного молотка. С этого момента каждый новый противник будет по умолчанию считаться «живым». Каждая угроза требует глубокого анализа. Опора на инвентарь как на панацею является смертельно опасной ошибкой, которую я, к счастью, осознал до того, как она меня бы убила.

— Приехали, — сказал я, глуша двигатель у своего дома. Осознание собственной удачи и одновременно уязвимости с глупостью оставило горький привкус.

Блэйд окинул взглядом мой скромный одноэтажный дом.

— Ну, давай, показывай свою Обитель Зла.





-----------------

Примечание от автора: Сводка по итогам глав 1-20

Здравствуйте, уважаемые читатели!

Прошло двадцать глав, и наш герой уже успел более серьезно освоиться и даже успешно преодолеть первое серьезное испытание.

Статус главного героя

1. Основные характеристики:

Телосложение: Обычное (без модификаций).Интеллект: Средне-Высокий (за счет Мастера-Часовшика).Загруженные знания: Рецепты Снадобье Интеллекта, Стимулятор Мышц, Генератор Защитного Поля (из набора «Арканум»), Информационный пакет Мастер-Часовщик (тоже Арканум)

2. Временные и пространственные координаты:

Текущая дата: Суббота, ночь, 19 сентября 2015 года.Время с момента попадания: 10 дней (со среды, 9 сентября 2015 г.).Местоположение: США, Нью-Йорк, Бруклин, Бэй Ридж

3. Финансы и ресурсы:

ОР (Очки Развития): 50 (следующая «Ковка Мироздания» стоит 400 ОР)Денежные средства: ~$14000Ценное в инвентаре: Снадобье Интеллекта (5 порций), Стимулятор Мышц (9 порций), Руды и сам Ящик Магических Руд

4. Технологии, навыки и предметы:

Разблокировано:Рецепт «Снадобье Интеллекта».Рецепт «Стимулятор Мышц».Рецепт «Генератор Защитного Поля».Навык «Мастер-Часовщик».Предмет «Ящик Магической Руды»Заблокировано (ожидает ОР):Чертеж «Доработанная Формула Экстремиса» (Стоимость: 500 ОР).Предмет «Ящик Магической Руды» (Стоимость: 500 ОР).Информационный пакет «Риска Разборки» (Стоимость: 100 ОР).Информационный пакет «Ритуалист-Оптимизатор» (Стоимость: 100 ОР).Остальные чертежи и рецепты из набора «Арканум» (Стоимость: 200 ОР с последующим увеличением).





Глава 21


— Тю, а неплохая мастерская, — прокомментировал Блэйд, медленно проходя вглубь гаража. Он двигался с хищной грацией, его взгляд цеплялся за каждую деталь: от паяльной станции до рядов химических реагентов. — Учитывая, что это просто гараж. Сразу видно специалиста широкого профиля. А это что? — он с неподдельным интересом ткнул пальцем в сторону одного из моих первых творений. — Арбалет из ПВХ-труб? Оригинально.

Я проигнорировал его замечание. Сейчас было не до сантиментов. Подойдя к одному из непримечательных пластиковых ящиков, я засунул в него руку и материализовал из инвентаря еще одно Снадобье Интеллекта и три инъектора Стимулятора Мышц.

— Держи. Это — оплата за твою помощь, — я протянул ему зелья. — Снадобье Интеллекта наиболее ценное, поэтому больше дать пока не могу.

Ага, у самого остается всего четыре флакона... Надо будет выделить время и сварить еще. Уж слишком полезная штука.

— Но если сможешь раздобыть Призрачную Орхидею, часть готовой продукции пойдет в счет будущей оплаты.

Блэйд взял флаконы, внимательно их осмотрел, взболтнул. Его движения были движениями профессионала, оценивающего новое снаряжение.

— Для начала я проверю, что это и с чем его едят. Благо, с учетом предстоящих чисток, возможностей испытать твои чудо-лекарства будет предостаточно. Фидбэк, естественно, дам. А там и подумаем о поставке ингредиентов.

— Отлично. Эффект тебя не разочарует, — заверил я. И тут же решил ковать железо, пока горячо. — Кстати, ты случаем не знаешь каких-нибудь... интересных рецептов?

Возможность легально и без траты ОР получить чертеж, который Система могла бы оценить в сотни очков, чертовски манила.

Блэйд нахмурился:

— Весь мой арсенал заточен под одно — убивать вампиров.

— Плевать! — я почти с мальчишеским азартом подался вперед. — Мне просто хочется создать что-нибудь новое. Для меня важен сам процесс созидания!

Ну и ОР, конечно же. Много ОР.

Он изучал меня несколько секунд, а потом уголок его рта дернулся в усмешке.

— Хотя... есть один рецептик. Боевой стимулятор. Убойная вещичка, улучшает реакцию, обостряет инстинкты и интуицию в бою до запредельного уровня. Правда, есть отходняки: давление скачет, сердце колотится как бешеное, а неподготовленный организм вообще может откинуться.

— Звучит как то, что будет идеально сочетаться с моим Стимулятором Мышц! — мои глаза загорелись.

— Я тоже так думаю, — кивнул Блэйд, и в его взгляде появился коммерческий интерес. — Собственно, за еще один инъектор твоего стимулятора я, так уж и быть, щедро поделюсь рецептиком. А за еще один — выдам целый список по крафту убойных штучек специально для вампиров.

— Кхааа... Грабишь бедного ремесленника средь бела дня! А ведь мы вроде не в гетто... — картинно вздохнул я, но все же полез в ящик и протянул Блэйду еще два инъектора.

Блэйд на мой пассаж лишь насмешливо хмыкнул, принимая «оплату».

— В общем, слушай. А лучше — записывай. Начнем с боевого стимулятора, который упыри называют «Зельем Зверя». У них, кстати, рецептик и отжал.

Достав из другой коробки блокнот, испещренный моими ранними, в основном аналитическими записями, я приготовился фиксировать бесценную информацию.

— Короче. Основа — это экстракт аконита «Волчья Погибель». Штука редкая, но убойная. Временно подавляет логику и страх, высвобождая чистые боевые инстинкты. Достаточно двух миллилитров на порцию.

— Где и как его достать?

— Растет в горных районах Тибета. Но не дрейфь, дядюшка Блэйд поделится номером поставщика. Скажешь, что от Эрика. Может, даже скидку сделает, — Блэйд усмехнулся. — Хотя, скорее наоборот, цену задерет. Дальше. Активатор ЦНС. Син-эпифен... тьфу ты, эпинефриновый комплекс. Тут тебе помогут яйцеголовые, штука синтезируется в лаборатории. Один миллилитр на дозу.

— С этих проблем не возникнет, — мысленно я уже составлял техзадание для Питера. — Надеюсь.

— Отлично. Дальше идет очищенный яд паука-охотника, вида Dolomedes tenebrosus. Я развожу их сам, и процесс «дойки» и очистки — та еще морока. Но, предвосхищая твой вопрос, мои милашки остались в Британии. Так что думай сам, как добыть яд. На порцию нужно полмиллилитра.

— Хм, думаю, это не будет серьезной проблемой, — кивнул я, уже прикидывая варианты.

— Я тоже так думаю. В Америке при должных усилиях можно найти что угодно. С растворителем, а именно ди-ме-тил-суль-фо-ксидом, проблем точно не возникнет, главное — бери с чистотой повыше. Ну и, собственно, процесс: нагреваешь экстракт аконита в растворителе примерно до 60 градусов. Охлаждаешь, добавляешь яд паучка и перемешиваешь в центрифуге на низких оборотах. Дальше в полученную эмульсию вводишь син-эпин-хрен-пойми-что, короче, активатор ЦНС. Все это проделываешь на низких температурах, чтобы избежать распада. Препарат готов, можно переливать в инъектор. Действует семь-десять минут.

Уточнив пару моментов и зафиксировав все в блокноте с точностью, достойной моего нового навыка, мы перешли к убойным штукам для вампиров.

Рецептуры здесь были заметно проще, но от этого не менее эффективными. Первой шло «Зелье УФ-вспышки» — по факту, алхимическая граната. При разбитии происходит мощная, ослепляющая вспышка концентрированного ультрафиолета, которая сжигает кожу вампиров в радиусе 5-7 метров и вызывает у них кратковременную слепоту.

По рецептуре это была относительно простая двухкомпонентная смесь. Внешняя сфера заполняется порошком магния и перхлоратом калия. Внутри — тонкая стеклянная ампула с катализатором: смесью соли стронция и мелкодисперсного порошка Кварца «Солнечный Свет». Тоже редкая штука, которую можно достать через того же поставщика. Как я понял, соль стронция при реакции обеспечивает дополнительную энергию и температуру, которая и выступает детонатором для кварца, заставляя тот высвободить накопленное УФ-излучение. Просто, брутально и смертоносно. Как раз в стиле Блэйда.

— Второе зелье — это, грубо говоря, «Чесночное Облако», — продолжил Блэйд, и в его голосе появились нотки садистского удовольствия. — При разбитии создается плотное, едкое аэрозольное облако радиусом метров десять. Концентрация аллицина в нем такая, что упыри начинают задыхаться и корчиться, словно им в легкие залили кислоту. Вызывает мучительные ожоги дыхательных путей и слизистых. Особенно эффективно в замкнутых пространствах. — Он кровожадно усмехнулся. — Кидаешь такую штуку в вентиляцию ночного клуба, где засел выводок кровососов, и просто ждешь снаружи. Очень весело.

Рецепт был до смешного прост: лиофилизированный (сублимированный) экстракт аллицина в виде порошка смешивается с обычной пищевой содой. Внутренняя ампула с концентрированным раствором лимонной кислоты при разбитии вызывает бурную реакцию, и углекислый газ распыляет чесночный ад во все стороны. Занятная и дешевая в производстве вещичка.

— Третье и финальное, «Серебряное Зелье». В отличие от предыдущих, оно не взрывается, а разбрызгивает липкую, вязкую жидкость. В ней — взвесь наночастиц серебра. Эта дрянь вызывает глубокие, незаживающие химические ожоги. Гель трудно стереть, и он продолжает разъедать их плоть часами.

Рецепт был еще проще: коллоидный раствор серебра сверхвысокой концентрации смешивается с полимерным гелем на основе глицерина. Все.

— Я использую его как смазку для кунаев и сюрикенов, — добавил он, машинально коснувшись рукояти одного из метательных ножей на поясе.

Его оружие меня заинтересовало. Закончив с записью рецептов, я убедился, что все детали, благодаря новому навыку, плотно осели в моей голове, и задал вопрос:

— Твое оружие... Почему оно так похоже на арсенал японских шиноби?

Блэйд посмотрел на меня, а потом расплылся в широкой улыбке.

— Потому что я и есть самый настоящий шиноби.

— Чего? — я ненаигранно удивился. Этот факт в моих метазнаниях отсутствовал.

— А вот так, — он пожал плечами. — Долгая история. Почистил поголовье кровососов в Японии, нарвался на их пахана, Александра Хаскиэля, о котором ты уже слышал сегодня и чуть не отъехал. Но, как и подобает силам бобра, смог сбежать. Там меня, полумертвого, нашел один старый мастер. Он и взял меня в ученики. Пару десятков лет я учился быть не просто машиной для убийств, а тенью, призраком от машины для убийств. Когда я закончил, старик Хаскиэль уже подуспокоился и больше не нарывался. А вот остальные кланы за эти десятилетия расслабились и позабыли о моем существовании. Ох и пролилось тогда вампирской крови... — этот его оскал был за сегодня самым кровожадным из всех, что я видел.

— А когда это было, если не секрет?

— Ну, «лихие 90-е», как их у называли в Советском Союзе.

Я быстро прикинул в уме. — То есть, ты потратил пару десятков лет на обучение ниндзюцу до 90-х, жил еще до этого, и после прошло еще больше двадцати пяти лет...

— А-а, я понял, к чему ты клонишь, паря, — он усмехнулся. — Мне 173 года. Я дампир. Полукровка человека и чистокровного вампира. Такие рождаются крайне редко и обычно дефектные, наследуют все дерьмо от обеих рас. Мне же, наоборот, повезло. Сила и регенерация упырей, но без их слабостей.

— И кто твой отец?

Взгляд Блэйда на мгновение стал ледяным.

— Неважно. Я его все равно убил. — Он резко сменил тему. — Что-то мы увлеклись болтовней. Мне пора на работу. Если что, на связи.

— Да, давай. Мне бы тоже поспать не мешало.

— Ага, развлекайся в своей мастерской, — он кивнул в сторону моего верстака. — Но не увлекайся чрезмерно. У меня порой бывало, что вся эта алхимия взрывалась прямо в руках.

— Постараюсь... — пробормотал я. Уж в чем, в чем, а в точности, аккуратности и четкости, дарованных мне Мастером-Часовщиком, я был уверен.

Блэйд ушел, растворившись в ночи так же тихо, как и появился. А я, вопреки жгучему желанию немедленно опробовать новые рецепты, запер гараж и пошел в дом. Головная боль в лице клана Хаскиэль была решена. Я мог выдохнуть свободно.

Стоя в тишине своего нового дома, я вдруг осознал, что сегодняшний день для меня стал своего рода переломным в этом мире. Я не просто выжил. Я дал отпор, нашел могущественного союзника и получил бесценные знания. Главный урок теперь мной усвоен: в этом мире нельзя чрезмерно увлекаться добычей мистических ингредиентов в проходных местах. Рано или поздно это привлечет внимание. Но теперь я был готов к этому вниманию куда лучше, чем вчера. Теперь у меня есть план, ресурсы и союзник.

И целая ночь впереди, чтобы выспаться перед новой, безумной жизнью.

Я проснулся от лучей солнца, пробивающихся сквозь жалюзи. В этот раз, к счастью, сон был крепким и здоровым, без тени паранойи. Угроза клана Хаскиэль была нейтрализована, и это ощущается как снятие с плеч невидимого, но невероятно тяжелого груза. Утро субботы встретило меня зарядом чистой, незамутненной мотивации. Хотелось творить. И творить уже серьезные вещи, а не игрушки вроде Бульбамёта, благо что новые рецепты имеются в наличии.

Кто я такой, чтобы противиться этому желанию? Особенно учитывая, что оно было выгодно мне со всех сторон. Я быстро прикинул потенциальную прибыль в ОР.

Зелье Зверя: За первую порцию система должна дать не меньше 200 ОР. Дальше по убывающей: 150, 100, 50, 40... Пять зелий — это примерно 620 ОР.Алхимические гранаты: УФ-вспышка и Чесночное Облако — расходники попроще. Я ставил на 100 ОР за первую, итого по 240 ОР за пять штук каждого вида. В сумме — 480 ОР.Серебряное Зелье: Рецепт элементарный. Если дадут 50 ОР за первую, будет уже хорошо. Примерно 150 ОР за пять флаконов.

Итого, если я смогу все скрафтить, на моем балансе окажется свыше 1200 ОР.

— Такие цифры не могут не мотивировать... — пробормотал я в пустоту, беря смартфон. Пора было начинать. Я набрал номер, который вчера дал мне Блэйд.

— Привет. Я от Эрика, — сказал я, когда на том конце ответили.

Диалог с мужчиной, представившимся Лукасом, был коротким и деловым. Никаких лишних вопросов. Самые экзотические ингредиенты: 20 мл экстракта Аконита (брал с запасом) — 4000 долларов. Один кристалл «Солнечного Кварца», которого хватит на десятки гранат — 1000 долларов. Пара миллилитров яда паука-охотника нужного вида — 300 долларов. Забрать можно после пяти вечера. Оплата — только наличными. Идеально.

Теперь дело за малым: докупить остальное. И тут возникла очевидная проблема, которая вроде её быть и не должна: син-эпинефриновый комплекс.

— Блять... — я схватился за голову. — Если я снова обращусь к Паркеру, это будет выглядеть уж слишком подозрительно.

Синтетический аналог адреналина. Такое в свободной продаже не найти. Спросить у Блэйда? Нет, я же сказал, что проблем с этим не будет, нужно держать марку. Придется снова рисковать с Питером.

Ай, была не была! Я нашел его номер и на этот раз решил позвонить. Суббота, выходной. Даже если он в лаборатории, то, скорее всего, занимается личными проектами. Это мне и нужно.

— Привет, Питер, не отвлекаю? — спросил я, как только гудки прервались.

— Привет, Джон! Нет, все нормально! Тебе еще что-то нужно синтезировать? — голос Питера был... странным. Слишком бодрым, с нотками нетерпения и плохо скрываемого волнения. Он даже не пытался это скрыть.

— Эм, Питер, у тебя все в порядке? Что-то случилось? — я решил прощупать почву.

— Что? С чего ты взял? Нет, все отлично! — его наигранная беззаботность лишь подтвердила мои догадки. У него точно какие-то проблемы. И, зная его тип личности, он никогда в них не признается, пока не станет слишком поздно.

— Хм, ну ладно. Видимо, не выспался, вот и выдумываю, — я плавно сменил тему. — Ты мне лучше скажи, возьмешься еще за один заказ? Нужно синтезировать примерно 10 миллилитров син-эпинефринового комплекса. Сколько это будет стоить и как много времени займет? А то частные лаборатории требуют за такое баснословных денег.

Последнее я добавил специально, чтобы создать у него ощущение, что у меня есть и другие, пусть и дорогие, варианты.

— О, теперь синтетический адреналин? Занятно, занятно... — в его голосе проснулся научный интерес. — Да, могу. По твоему объему реактивов выйдет где-то на 100 долларов, плюс-минус.

— Я заплачу 300. За срочность и твои гениальные мозги.

— Эм, да, конечно... Тогда я, наверное, сейчас выезжаю в лабораторию. Она по выходным все равно пустует. Начну синтез, и часа через два можешь подъезжать.

Он согласился слишком легко. Моя догадка о его проблемах, скорее всего, верна. И эти проблемы, вероятнее всего, финансовые. Грех не воспользоваться моментом.

— Питер, еще кое-что. 100 миллилитров уже знакомого тебе тестостерона. С меня — тысяча долларов.

— Тысяча?! — я буквально услышал через трубку, как на том конце расширились глаза, а дыхание стало прерывистым. — Д-да, я, конечно, могу, но... Джон, зачем тебе все это?

Вот оно. Дилемма. Его научное любопытство и подозрения боролись с отчаянной нуждой в деньгах. Пришло время немного приоткрыть карты.

— Давай так, — мой голос стал серьезнее. — Когда я приеду, я тебе кое-что расскажу и объясню. Это не для телефонного разговора. С тебя — синтез и полное молчание. Договорились?

На том конце провода повисла пауза. Я слышал его тяжелое дыхание.

— Да... — наконец ответил он. — Думаю, так будет лучше всего.

Он положил трубку.

Что ж, похоже, сегодня день укрепления отношений с Паркером. Я собирался не просто использовать его, а сделать из него полноценного, хоть и не до конца осведомленного, партнера. Интересно, он уже повязан с Гвен Стейси, а точнее её паучьим альтер-эго? Этот момент тоже нужно будет аккуратно выяснить.





Глава 22


Лаборатория в субботу днем была тихой и пустынной. Гудели лишь холодильные установки да системы вентиляции. Я принял от Питера два дешевых флакона с синтезированными им ингредиентами, отсчитал и протянул ему тринадцать стодолларовых купюр. Он взял их с какой-то смесью облегчения и стыда, быстро убрав в карман рюкзака.

— Ну, колись, что случилось? — спросил я, присаживаясь на край лабораторного стола. Я решил начать с этого, прежде чем раскрывать хоть что-то о себе. — Мы оба понимаем, что занимаемся... не совсем стандартными вещами. Доверие — штука хрупкая. И то, что я расскажу тебе дальше, напрямую зависит от того, что за проблемы заставили тебя так срочно искать деньги. Надеюсь, ты не с мафией связался?

Последний вопрос я задал с легкой усмешкой, чтобы немного разрядить обстановку.

— Эм... Нет, никакой мафии! — Питер вздрогнул, его щеки залил румянец. — Но... неужели так заметно, что у меня проблемы? Я думал... Эм Джей вроде общалась со мной как обычно...

— Заметно — не то слово, Питер. А мужчины, вопреки распространенному заблуждению, порой бывают более эмпатичны чем женщины. Я почувствовал неладное в твоем голосе еще во время нашего телефонного разговора.

— Я так и понял... — буркнул он, опустив взгляд. Но, к счастью, он не стал закрываться. Моя прямота, финансовая помощь и готовность к диалогу сделали свое дело. — В общем, дядя Бен... он мне практически как отец. Вчера его экстренно госпитализировали. Почечная недостаточность. Счета за лечение, даже в государственной клинике... они огромные. Мы с тётей Мэй просто не тянем. Она работает в некоммерческом благотворительном фонде, там платят копейки. Я вот начал подрабатывать фотографом в «Дейли Бьюгл», платят немного, но работа ненормированная, и даже так денег все равно катастрофически не хватает.

М-да... Это действительно серьезная проблема. Я нахмурился. Какого черта? В классической истории дядя Бен становится жертвой преступника, что и запускает геройский путь Питера. А здесь — болезнь. Без явных предпосылок, учитывая что Питер не паучок и вряд ли уже им будет. А может... это и есть катализатор о котором я даже и не думал? Болезнь будет усугубляться, врачи разведут руками, и доведенный до отчаяния Питер решит испытать на дяде (или на себе, чтобы проверить лекарство) сыворотку доктора Коннорса. Звучит до ужаса складно. И я, со своими деньгами, только что вмешался в этот сценарий.

— Послушай, Питер. Мы не так давно знакомы, но у тебя реально серьезная ситуация. Неужели нет близких друзей, кто мог бы помочь? Та же Мэри Джейн? Ты ведь знаешь, что ее парень — Гарри Озборн. Сын Нормана Озборна. Миллиардера, владельца «Озкорп», которому принадлежит половина частных клиник в этом городе!

Я видел, как мои слова ударили по нему. Это было не просто упоминание богатых знакомых. Это было напоминание о пропасти между их миром и его.

— Эм Джей и Гарри... там все сложно, — он отвел взгляд, и в его голосе прозвучала горечь. — Они... они не помогут. У них свой мир — вечеринки, дорогие машины и рестораны... Куда им до скромного недоучки, который просто помогал им с домашкой в школе?

Это было откровение. Он не просто был влюблен в ту же Мери Джейн. Он чувствовал себя использованным с её стороны, но все равно не отворачивался, в то время как они от него...

— Что касается других... — он вздохнул. — Есть коллега, Гвен Стейси. Она на пару лет старше, но уже полноценный младший ассистент Коннорса. Мы вроде неплохо общаемся, уважаем интеллект друг друга. Но это... даже не приятельские отношения. В этом плане даже ты, за пару наших встреч, стал мне как-то ближе.

Слишком много откровений на квадратный сантиметр диалога. Питер был не просто стеснительным гением. Он был глубоко одиноким человеком. Ни близких друзей, ни подруги, ни родственников, кроме больного дяди и тети, едва сводящей концы с концами. Он был со мной предельно честен, обнажив свои самые уязвимые места.

А значит, пришло время и мне приоткрыть часть своих карт. Его история меня тронула. Но мой прагматичный разум видел в этом и возможность. Сейчас Питер является идеальным кандидатом в союзники: гениальный, в отчаянном положении и, что самое главное, благодарный.

Пора начинать вербовку.

— Значит так, — начал я, решив ковать железо, пока горячо. — Твою проблему с деньгами мы решим. Это будет что-то вроде частного гранта на исследования. Взамен мне нужна будет твоя всесторонняя поддержка в оказании, скажем так, специфических услуг, на которые способен только твой гениальный мозг.

Питер открыл было рот, и я, предвидя его вопрос, поспешно добавил: — Ничего противозаконного! Никакого оружия, наркотиков или промышленного шпионажа.

— Я... я ценю предложение, Джон, но, несмотря на доступ к лаборатории, я довольно серьезно ограничен, — его голос звучал неуверенно. — Я не могу просто так заказывать любые реагенты. А с частью оборудования, вроде масс-спектрометра, запрещено работать без согласования с профессором Коннорсом. Возможно, кроме синтеза по готовой формуле я больше ничем и не смогу быть полезен...

— На данном этапе мне и этого достаточно. Но в будущем меня интересуют в основном консультации и помощь с теорией для моих проектов.

— Что за проекты? Я, честно говоря, до сих пор не понимаю, чем конкретно ты занят.

— Ну-у, если вкратце... — я понизил голос, создавая атмосферу заговора. — Проекты, связанные с созданием биоусилителей. Серьезных псевдобоевых и боевых стимуляторов. Например, мышечных, или тех, что ускоряют и обостряют боевые инстинкты. Или даже... — тут я перешел на шепот, — мозгового допинга без побочных эффектов.

— Это... это что-то вроде стероидов нового поколения? — нахмурился Питер.

— Это лучше! — с энтузиазмом ответил я. — Это продукты, работающие в реальном времени и практически без побочек. Ну, разве что у боевого стимулятора есть ряд неприятных моментов, но если с твоей помощью доработать формулу!.. — вот она, главная причина. Без системного навыка я мог лишь слепо следовать рецепту Блэйда и создать зелье, которое с высокой вероятностью просто убьет мое хилое тело.

— То есть, ты предлагаешь мне заниматься подпольным созданием несертифицированных препаратов... Чтобы что? Ты их продаешь? — в голосе Питера появились стальные нотки. — Хотя чего это я. Ясно, что продаешь, иначе откуда у тебя такие деньги.

— Во-первых, не химических, а... — я запнулся. Химия — это точные формулы, понимание реакций. А я просто следовал инструкциям, как средневековый подмастерье, не вникая в суть... Да, вот оно. — Алхимических. А во-вторых, я их никому не продаю. Это сугубо для личного пользования.

Про Блэйда я благоразумно умолчал, тем более что это скорее бартер, а не продажа.

— Алхимия? — скептически поднял бровь Паркер. — Ты сейчас шутишь? Алхимия — это лженаучная мистика, основанная на вере в трансмутацию и философский камень. То, что из нее выжило и работает, называется «химия».

— Смотри, — я достал из кармана инъектор Стимулятора Мышц. — Это — результат. При полной дозе он позволяет человеку на 15-20 минут достичь практически сверхчеловеческих показателей. Он действует на клеточном уровне: кластеры нестабильного озона связываются с АТФ в мышцах, устраивая им «азотистое зажигание», а палладиевый стабилизатор работает как радиатор, не давая клеткам выгореть.

Питер посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Это звучит как полная антинаучная чушь. «Кластеры нестабильного озона»? Озон — это O₃, мощнейший окислитель. Он бы вызвал некроз тканей, а не усиление! «Азотистое зажигание» — это термин из автомеханики, а не из биохимии. А палладий — это металл платиновой группы, катализатор, а не «радиатор для клеток»! Тепло отводится кровотоком! Ты смешал в кучу термины из трех разных областей науки, и ни один из них не работает так, как ты описал!

— Тогда давай проверим, — я развел руками. — На любой из этих мышей.

— А чего не на себе? Ты же говоришь, он работает.

— Ну, на мышь уйдет одна капля, а на меня — вся доза. Жалко, — усмехнулся я.

— Ха-а, ладно, — вздохнул Питер. — Но если ты думал, что убедил меня, то ошибаешься. Пока не увижу своими глазами — не поверю!

— Питер, ты работаешь с Коннорсом над регенеративной сывороткой, которая в теории отращивает конечности. С каких пор простой мышечный стимулятор тебя так удивляет?

— Во-первых, ни хера он не простой! — огрызнулся Питер, забирая инъектор. Он явно был задет за живое. — А во-вторых, сыворотка Коннорса, при всей ее амбициозности, основана на понятных принципах межвидовой генетики и стимуляции стволовых клеток! А не на том, что палладий вдруг решил поработать радиатором!

Я молча наблюдал, как он аккуратно извлек из инъектора одну каплю и с помощью пипетки дал ее лабораторной мыши.

— Как я и говорю, объяснить, КАК это работает, я не могу. Но... — я улыбнулся, заметив, как мышь начала меняться. — Ты же видишь, что оно работает.

Эффект был почти мгновенным. Мышцы грызуна на глазах вздулись, рельеф проявился настолько четко, будто это был нелепый фотошоп. Сама мышь, казалось, ничего не заметила — она спокойно дожевывала свой корм, лишь пару раз чуть не завалившись на бок от непривычной мощи в лапках. Никаких признаков боли, агрессии или мозговых отклонений. Спустя примерно семь-восемь минут мышцы начали так же быстро «ссыхаться», возвращаясь в норму. От тела грызуна пошел легкий, едва заметный пар.

Питер молчал. Он смотрел на мышь широко раскрытыми глазами, в которых скепсис боролся с абсолютным изумлением.

— Ладно... — ошеломленно пробормотал он, приходя в себя. — Теперь... теперь я верю, что что-то произошло. Но я не поверю в безопасность, пока не обследую эту мышь!

Его неверие мгновенно сменилось лихорадочным научным азартом.

— Мне нужны образцы крови, сейчас же! Сделать биохимический анализ, проверить на клеточное повреждение, уровень лактата, остаточные элементы... Господи, что это за дрянь?!

Следующий час я с искренним интересом наблюдал за гением в его естественной среде обитания. Питер метался по лаборатории, как заведенный. Он брал пробы крови у мыши, крутил их в центрифуге, анализировал в спектрометре, изучал срезы тканей под микроскопом. Он постоянно что-то бормотал себе под нос: «Никаких признаков клеточного распада... Уровень лактата в норме... Куда делась дополнительная биомасса? Закон сохранения энергии никто не отменял... Это невозможно!»

Наблюдать было забавно, но на часах было уже три часа дня. Мне скоро нужно было ехать на встречу с Лукасом.

— Питер, — негромко окликнул я его. — Смирись. Ты ничего не найдешь. Этот стимулятор работает без побочных эффектов. Я это знаю абсолютно точно.

— Невозможно! — он резко развернулся ко мне, сжимая в руке распечатку с какими-то графиками. — Это просто физически, термодинамически невозможно! Мышечная масса не берется из ниоткуда и не уходит в никуда, рассеиваясь в виде пара! Слушай, а ты не можешь дать мне полную формулу? — тут Питер осекся, поняв, как это прозвучало. — Эм... Я клянусь, что никому ее не раскрою и не буду использовать. Это... это сугубо для удовлетворения моего научного голода! Я должен понять механизм!

— Хах, я все понимаю, — я усмехнулся. — И пока ты тут метался, уже набросал ее для тебя. Правда, это не формула, а скорее... рецепт. Держи.

Я протянул ему лист бумаги. Питер жадно впился в него глазами, и его лицо начало стремительно меняться, проходя все стадии от недоумения до отчаяния.

— Нет... Бред... Какой же бред... — он схватился за голову. — Это не химия, это набор шаманских ритуалов! Титановая сетка как катализатор для тестостерона? Коллоидный палладий в роли... чего, клеточного теплоотвода?! Может, за счет квантовых флуктуаций определенная последовательность молекул создает локальное возмущение реальности? Чтобы нивелировать эффект наблюдателя, все происходит внутри мышечных тканей? Нет... Квантовая механика, запущенная на тестостероне и созданная на коленке... Блять...

Последнее слово было произнесено с такой интонацией безысходности, что я на мгновение почувствовал укол совести. Я столкнул юного ученого с чем-то, что ломало его картину мира. С другой стороны, ему пора привыкать, ведь дальше больше.

— Попробуешь его создать? — предложил я. — Оборудование у тебя есть. Тестостерон можешь синтезировать. Остальные ингредиенты у меня с собой, в коробке в машине (на самом деле они в инвентаре).

— Да! Конечно, попробую! Прямо сейчас! — его отчаяние мгновенно сменилось решимостью. Для его гениального мозга этот простой рецепт был как инструкция по сборке табуретки. Но эффект... это было все равно что собрать табуретку, способную выдержать падение метеорита.

Я сходил к машине и «из коробки» достал сывороточный альбумин и коллоидный раствор палладия. Питер, получив ингредиенты, принялся за работу. Даже Мастер-Часовщик внутри меня признавал: парень работал с невероятной четкостью и педантичностью. Каждое движение выверено, ни одной лишней секунды не потрачено в никуда.

Меньше чем за полчаса у него в руках был готовый инъектор. Он проверил его на другой лабораторной крысе. Эффект был идентичным. Питер молча наблюдал, как мышцы грызуна раздуваются, а затем возвращаются в норму. После чего он медленно сел за лабораторный стол и обхватил голову руками.

— Пиздец...

— Согласен, — веско подтвердил я. — И это ты еще Снадобье Интеллекта не видел.

Прежде чем он успел что-то спросить, я продолжил: — Но это следующий уровень. Сейчас у меня для тебя есть конкретная задача.

Я протянул ему другой лист, на котором подробно изложил рецепт «Зелья Зверя». Несколько минут Питер молча изучал его, и тишина в его голове явно отсутствовала.

— Я вижу... — наконец произнес он. — Активатор, син-эпинефриновый комплекс. Классический катехоламиновый шторм. Он перегружает бета-адренорецепторы. Отсюда и побочные эффекты, которые ты описал: тахикардия, риск аритмии, гипертонический криз. Это не стимулятор, а удар кувалдой по нервной системе.

— Ты гений, тебе виднее, — согласился я. — Мне нужно, чтобы ты убрал эти побочки. Создал чистый продукт, который можно будет идеально использовать совместно со Стимулятором Мышц.

— Это... это работа не на один месяц, Джон! — воскликнул он. — Нужно смоделировать активные компоненты, рассчитать сотни аналогов для стабилизатора, провести симуляции, синтезировать десятки вариантов для тестов! Это целая диссертация, а не задачка на субботу!

— Стоп-стоп-стоп! — остановил я его поток научной речи. — Мы справимся за сегодня. Ты забыл, о чем я говорил? Ты еще не видел и, тем более, не чувствовал эффект Снадобья Интеллекта. Поверь, оно не просто добавит тебе пунктов IQ. Оно ускоряет синаптические связи, обостряет интуицию и позволяет видеть все возможные решения одновременно. Те месяцы исследований, о которых ты говоришь... ты проведешь их в своей голове за пару часов.

Я видел, что он сомневается. Но он уже стал свидетелем невозможного. После недолгих раздумий он кивнул.

— Но если ничего не получится...

— Получится, — уверенно сказал я. — Я еду сейчас к поставщику за редкими ингредиентами. Когда вернусь, все будет в твоем распоряжении. Под баффом интеллекта.

Диалог был завершен. Время приближалось к пяти, и я поехал на встречу. Мне и самому было интересно, насколько гениальнее станет Питер. И не совершаю ли я ошибку, ввязывая его в это?

Ладно, прочь сомнения. В идеале, нужно будет не просто сделать стимуляторы совместимыми, а совместить их оба в один препарат. В еще большем идеале... Как-то перманентно закрепить эффект Снадобья Интеллекта, или хотя бы его ослабленной версии, чтобы не перегрузить процессор. Хм, еще ряд задач для моего нового гениального партнера.





Глава 23


Встреча с Лукасом прошла в лучших традициях шпионских фильмов. Дальний столик в полупустом кафе, два идентичных свертка, быстрый обмен без лишних слов и зрительного контакта. Я передал ему деньги, он мне — бесценные ингредиенты. Уже на обратном пути в университет мне позвонил Питер и взволнованным голосом попросил докупить ряд специфических химикатов, которых не оказалось в свободном доступе в лаборатории. «Сугубо на всякий случай», — добавил он. Мне было несложно.

Вернувшись в лабораторию к шести вечера, я протянул ему коробку с покупками. Внутрь я предусмотрительно положил небольшой флакон.

— Снадобье Интеллекта. Пей. Эффект длится несколько часов.

Питер посмотрел на флакон, потом на меня.

— А ты? Не будешь принимать? Мы же вроде как вместе будем работать.

— А смысл? — я пожал плечами. — Оно не создает знания из ниоткуда, а значительно улучшает базис. Условно, если твой мозг — это пятиэтажный дом, то со снадобьем он станет элитным двадцатиэтажным пентхаусом. Но фундамент останется тот же. А в нейробиохимии мой фундамент — это ничто. Я буквально ни бум-бум.

— Но... ты же как-то создал стимулятор мышц? И это снадобье тоже... — сейчас Питер смотрел на флакон с явным подозрением.

— Я просто идеально следовал готовому рецепту. Откуда они у меня — не скажу. Но в дальнейшем их станет больше, и это будут не только временные стимуляторы, — я надеюсь.

— Можно... можно я хотя бы на мыши его испытаю? Я тебе верю и все такое, но...

— «Доверяй, но проверяй», — я закончил за него с усмешкой. — Конечно, можешь. Дай каплю мышке. Посмотрим, как быстро она защитит диссертацию по квантовой физике.

Последующие события заняли меньше десяти минут, но они перевернули мир Питера Паркера. Он поместил в сложный многоуровневый лабиринт обычную лабораторную мышь. Та нерешительно двинулась вперед. Затем Питер дал ей одну каплю Снадобья. Мышь на секунду замерла, а потом сорвалась с места. Она не бежала хаотично. Она двигалась с невероятной скоростью и точностью, ни разу не свернув в тупик, мгновенно находя единственно верный путь, который был отложен в её памяти, и сейчас благодаря снадобью, она смогла это знание использовать.

— Это... новый рекорд! — шокировано выдохнул Питер, недоверчиво глядя на секундомер. — Возможно, новый рекорд среди всех лабораторий США!

Мышь в финишной камере молча взирала на нас своими черными глазами-бусинками, уплетая заслуженный сыр.

— Теперь ты начинаешь понимать, почему все это должно оставаться в секрете? — серьезно спросил я. — Стоит кому-то наверху узнать о существовании чего-то подобного, и участь этой лабораторной мыши покажется нам обоим милостью.

— Я... я понимаю, — поспешно заверил меня Питер. Он взял в руки флакон и, больше не раздумывая, осушил его одним глотком.

— Эффект проявляется почти сразу, но пик мозговой активности наступит примерно через полчаса. Сейчас твой мозг, можно сказать, разгоняется.

— Д-да... я чувствую... — Питер замер, его глаза расширились. — Столько идей... потоки данных... Рецепт твоего «Зелья Зверя»... Господи, он же грубый и неэффективный! Это не рецепт, это биохимическая «кувалда»!

Это было первое, что он сказал, вновь пробежавшись глазами по листу. Его голос изменился, стал более четким, уверенным, быстрым.

— Так, активное вещество, алкалоид аконитин... он принудительно открывает натриевые каналы в нейронах, вызывая хаотичную деполяризацию. Создатель рецепта думал, что это «высвобождает инстинкты», но по сути здесь просто создается огромный нейронный «шум»! Сигналы от префронтальной коры — центра логики и страха — просто тонут в этом хаосе!

— Я приблизительно понял, — кивнул я, стараясь успевать за его мыслью.

— Да, если грубо, это не обострение инстинктов, а подавление аналитики через нейротоксический шок! Отсюда и огромная нагрузка на всю нервную систему и когнитивные «отходняки» после.

— Значит, дело не только в стимуляторе... — пробормотал я.

— Именно! Но, справедливости ради, он еще хуже! Это классический неселективный агонист адренорецепторов. Он бьет по всем рецепторам сразу: альфа-1 — сужение сосудов, дикое давление. Бета-1 — учащение и усиление сердцебиения, прямой путь к аритмии и инфаркту. Бета-2 — расширение бронхов, что полезно, но этот эффект тонет в общем негативе! Это аварийная перегрузка всей сердечно-сосудистой системы!

— Пиздец... А что с ядом паука? Он тоже подливает масла в огонь?

— Хм, а вот он — самое интересное, — Питер на секунду задумался, и я видел, как в его глазах проносятся сотни вариантов. — Яд этого вида содержит сложные пептиды. Моя гипотеза: один из них действует как шаперон — «молекула-нянька». Он связывается с алкалоидами аконита, позволяя им легче преодолевать гематоэнцефалический барьер и, что важнее, частично блокирует их воздействие на натриевые каналы именно в сердечной мышце! — увидев, что я немного поплыл, Питер быстро упростил. — В общем, без этого яда зелье было бы мгновенно летальным. Это не катализатор, а примитивный, грубый буфер безопасности.

— И каков твой итоговый вердикт?

Питер посмотрел на меня, и в его глазах горел огонь гения, столкнувшегося с невозможной, но увлекательной задачей.

— Это не наука! Этот рецепт — попытка отравить организм ровно настолько, чтобы он впал в состояние боевого безумия, но не умер. Грубо, примитивно... Я... — он сделал глубокий вдох. — Я могу лучше. Да. Сейчас я понимаю, что действительно могу.

После этой фразы Питер превратился в ходячий вихрь. Он начал наворачивать круги по лаборатории, его мозг, разогнанный до немыслимых скоростей, работал на пределе. Он что-то бормотал себе под нос, жестикулировал, а затем подбегал к лабораторной доске и покрывал ее рядами сложнейших формул и диаграмм, которые для меня выглядели как клинопись.

— Нет, не то! — воскликнул он, стерев целую секцию расчетов. — Замена аконита на селективный стимулятор ЦНС, например, на модифицированный амфетамин... Да, реакция будет молниеносной, но какой ценой? Туннельное зрение, потеря периферийного анализа. Боец станет быстрым, но глупым. Он будет видеть только цель, но не нож у себя под ребрами. Провал.

Он снова заходил по кругу.

— Вариант второй: добавить «противоядие»? Ввести в состав селективный бета-блокатор для защиты сердца и ноотроп для стабилизации ЦНС... Бред! Это будет фармакологический хаос! Компоненты вступят в антагонистическую реакцию. Ноотроп будет пытаться «починить» мозг, пока аконит его «ломает». Это все равно что одновременно жать на газ и на тормоз. Эффект — тошнота, головокружение, полная потеря координации. Снова провал!

Десятки симуляций проносились в его голове за секунды. Сотни теорий рождались и тут же умирали. Добрый час Питер носился по лаборатории, периодически восклицая: «Эта идея тянет на Нобелевку!», но тут же возвращался к поставленной задаче. И вот, наконец...

— Бинго! — воскликнул он так громко, что я вздрогнул. Он что-то быстро начертил на листе и продемонстрировал мне. Я увидел сложную схему белковой молекулы и ничего не понял. Благо, Питер тут же начал пояснять, его глаза горели восторгом первооткрывателя. — Я был идиотом! Я был сосредоточен на замене «плохих» компонентов, упуская из виду яд паука! Я думал: «он работает, не трогай». Но именно в нем и был ключ! Нужно было не заменять аконит и адреналин, а создать для них идеальную систему доставки!

— И? К чему ты пришел? — спросил я, чувствуя, как голова пухнет от потока гениальных мыслей.

— Я синтезирую искусственный белок-носитель, по структуре напоминающий паучий шелк! — он ткнул пальцем в чертеж. — Он будет иметь два активных центра. Один связывается с новым, синтезированным мной нейро-ингибирующим пептидом, который будет действовать чисто и без токсического шума. Другой — с мио-рефлекторным потенциатором. И вот гениальная часть: этот белок запрограммирован так, что первый модуль высвобождается только после преодоления гематоэнцефалического барьера, то есть в мозге, а второй — в общем кровотоке, не достигая мозга! Идеальная целевая доставка без побочных эффектов!

Каюсь, я ни хера не понял. Но я понял главное: он решил проблему. Моя ставка на этого скромного гения сыграла.

— Значит... — задумчиво протянул я, — новая сыворотка будет делать то же, что и Зелье Зверя, но без побочек. Она не превратит меня в берсерка, а сделает идеального хищника — спокойного, интуитивного, с молниеносной реакцией.

— В целом, да. И вместо «отходняков» после окончания действия наступит лишь легкая умственная и физическая усталость.

— Поразительно! — я не играл, я действительно был восхищен. — Дело за малым: создай новую версию и пропиши рецептуру так, чтобы даже я смог повторить ее у себя в гараже. — ОР-ы сами себя не заработают.

Питер кивнул, но его взгляд уже блуждал по лаборатории, цепляясь за оборудование для другого проекта.

— Да, но это можно и позже. Пока действует эффект Снадобья, я должен... я могу решить несколько ключевых проблем в проекте регенеративной сыворотки!

— Питер! — резко окликнул я его, охлаждая пыл.

— Да, Джон?

— Ты — второкурсник, младший ассистент на полставки. Гениальный, спору нет. Но если ты сейчас решишь проблемы, над которыми вся исследовательская группа бьется месяцами, возникнут вопросы. Очень неудобные вопросы. От Коннорса, от университета, от условных спонсоров в лице каких-нибудь «Озкорп». А они нам сейчас ни к чему.

— Да, но... дядя Бен... сыворотка может ему помочь...

— И когда она ему поможет? — я подошел ближе. — Через годы клинических испытаний, сертификаций и борьбы с фарм-лобби? Питер, твоему дяде сейчас не грозит смертельная опасность. А у меня, поверь, есть доступ к таким «рецептам», по сравнению с которыми сыворотка Коннорса — это детский рисунок рядом с «Моной Лизой».

Он посмотрел на меня, и я увидел, как в его глазах борется желание помочь дяде и здравый смысл, усиленный Снадобьем.

— Ты прав... — наконец признал он. — Сейчас лучше не привлекать лишнего внимания. Но остаточная мощность Снадобья... ее нужно использовать. Дай мне задачу!

— Объединение Стимулятора Мышц и твоего нового боевого стимулятора в один препарат?

Питер нахмурился, и я впервые увидел на лице сверх-гения выражение полного недоумения.

— Нет. Даже сейчас, в лучшем состоянии ума, я не понимаю, по какому принципу Стимулятор Мышц вообще работает. Он нарушает законы биохимии и термодинамики. Я не могу объединить его с чем-то, потому что не знаю его операционных принципов! Это как просить скрестить двигатель внутреннего сгорания с призраком! Дай мне что-то... чуть попроще. Что-то, что подчиняется законам физики.

Я смотрел на Питера, чей мозг сейчас работал на скоростях суперкомпьютера, и отбросил свою первоначальную идею. Вводить его в курс дела насчет Призрачной Орхидеи и теневой стороны мира было еще рано. Ему нужно было сначала привыкнуть к «магии», которую можно потрогать и измерить. А для этого требовалась практическая, почти невозможная задача.

— Ткань, — произнес я, прерывая его внутренний монолог. — Мне нужна ткань. Но не простая. Она должна быть устойчива к режущим повреждениям и экстремальным температурам. Быть водонепроницаемой. И, что самое главное, технологию ее создания я должен суметь повторить у себя в гараже.

Учитывая, что в некоторых версиях этой вселенной Питер сам создавал свою невероятную паутину, я был уверен, что такая задачка не станет для него проблемой. Я не прогадал. Он замер на секунду, его взгляд расфокусировался. Я видел, как в его голове проносятся сотни вариантов, как его биокомпьютер обрабатывает запрос. Спустя минут десять он моргнул, и его взгляд снова стал ясным. Вердикт был готов.

— Итак, есть три варианта, — он подошел к лабораторной доске, взяв в руки маркер. — Пойдем от простого к сложному. Вариант первый я условно назвал «Бастион». Это ламинированный арамидный композит. Самый прагматичный и быстрый в реализации. Мы берем лучшие из уже существующих материалов и соединяем их в... «сэндвич».

Он быстро нарисовал схему из трех слоев.

— Внешний слой — защита от стихии. Ткань из арамидного волокна с покрытием из тефлона. Защита от огня до 400°C и полная водонепроницаемость. Средний слой — основной, защита от порезов. Полотно из СВМПЭ (сверхвысокомолекулярного полиэтилена высокой плотности). Оно легче и прочнее кевлара на разрыв и срез. Ну и внутренний слой — тонкая микрофибра для комфорта.

— Звучит неплохо, — кивнул я. — Но ты сказал, это самый простой вариант. В чем подвох?

— В том, что это, по сути, не одежда, а легкая броня, — пояснил Питер. — Ключ в процессе ламинирования. Нужен термопресс и специальный термоклей. Мы склеиваем слои под давлением. На выходе получается относительно недорогая ткань из проверенных материалов. Но она будет жесткой, громоздкой и почти не будет «дышать».

— Понятно. Следующие варианты в этом плане лучше?

— Значительно, — заверил меня Питер, стирая с доски первую схему. — Второй вариант, «Химера». Основа — любая эластичная ткань, наш «каркас». А усиление — углеродные нанотрубки. Их можно купить в виде суспензии.

— В чем сложность?

— В процессе, — вздохнул Питер. — Нужна ванна для электрофоретического осаждения. Звучит страшно, но собрать ее можно. Суть в том, что мы пропускаем через суспензию с тканью электрический ток, и нанотрубки буквально «впечатываются» в структуру волокон. Процесс сложный, не допускает ошибок, и сама суспензия — дорогой и редкий компонент. Но на выходе — тонкая, легкая и гибкая ткань с колоссальной прочностью.

— Хорошо, я тебя понял. Этот вариант выглядит всяко предпочтительнее. Что ты припас напоследок? — судя по загоревшейся улыбке на лице Питера, ему не терпелось рассказать.

— Честно говоря, это самый элегантный и... гениальный вариант. Я сам не понимаю, как додумался, — он начал быстро рисовать новую, еще более сложную схему. — Ткань, которая в обычном состоянии мягкая и эластичная, как спортивная одежда, но при резком воздействии — ударе или порезе — мгновенно становится твердой как камень. Ткань с неньютоновской пропиткой!

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой...

— Проблема в реализации, — его взгляд чуть помрачнел. — Основа — 3D-сетка из арамидных волокон. Она должна впитать и удержать пропитку. А пропитка — это не просто крахмал с водой. Я рассчитал оптимальную формулу: суспензия наночастиц диоксида кремния в полиэтиленгликоле. При ударе частицы мгновенно сцепляются, образуя твердую структуру и рассеивая энергию. Но для пропитки нужна вакуумная камера, высокоскоростной миксер, термообработка... Это самый сложный и капризный технологический процесс. Любая ошибка испортит всю партию.

Он замолчал, подводя итог.

— В общем, «Протей», как я его назвал — это вершина. Легкий, гибкий, удобный и с невероятной защитой.

Я посмотрел на выжидающего Питера. Выбор был очевиден.

— Мне кажется, тут и раздумывать нечего. Естественно, третий вариант!

— Отлично! — энтузиазм из парня так и пёр. — Тогда, когда начинаем? Я готов хоть сейчас!

Мне пришлось его охладить. У меня были свои планы на вечер — заработок ОР. Да и очевидно, что за один вечер мы не управимся, это проект на целый день, особенно учитывая, что сама ткань — это лишь основа для костюма.

— Предположительно, в понедельник. Сегодня и завтра у меня много дел. Но ты заранее составь полный список всего, что нужно купить. Дальше уже у меня в гараже разберемся.

— Да, без проблем! — он выглядел немного разочарованным, но согласился.

— И еще... — я сделал паузу, привлекая его полное внимание. — У меня для тебя будет новое, важное задание. Напрямую связанное со Снадобьем Интеллекта.

Питер тут же подался вперед, его глаза загорелись с новой силой. Прочувствовав подобный эффект один раз, устоять было невозможно.

— Я весь во внимании!





Глава 24


Возвращаясь домой по вечерним улицам Квинса, Питер думал. Параллельно он с горечью отмечал, насколько мучительно медленным и... тусклым стал этот процесс.

Стандартное мышление после нескольких часов работы мозга, разогнанного Снадобьем Интеллекта, ощущалось как злая насмешка. Как будто слепому на пару часов дали прозреть, показали ему мир в сверхвысоком разрешении, со всеми его невидимыми паттернами и связями, а потом снова выкололи глаза, оставив лишь воспоминание о свете. Мир, который только что был кристально чистым потоком данных, снова превратился в мутную, медленную реку. Его собственный разум, который он всегда считал своим главным активом, теперь казался вялым и неэффективным.

Но даже так, Питер адаптировался. Он заставил себя привыкнуть к старым, неторопливым мыслям, к отсутствию тысяч гениальных идей в секунду, к неабсолютной памяти. И сейчас, в этой привычной медлительности, он думал о Джоне.

Обычный парень. Учится на одном потоке с Эм Джей, которая, впрочем, ничего толком о нем рассказать не могла. Невзрачная одежда, невзрачная внешность, полная, всеобъемлющая... обычность. Питер и сам был бы таким же, если бы не его страсть к науке. Но у Питера, в отличие от Джона, не было рецептов.

Рецептов, которые перевернули его научную картину мира с ног на голову. Рецептов, которые, как он теперь понимал, вряд ли смог бы создать даже гений уровня Рида Ричардса или Курта Коннорса. Те работали в рамках физики и генетики. А «алхимия» Джона, казалось, просто игнорировала эти рамки, заставляя реальность подчиняться своей собственной, чуждой логике. И все это исходило от парня, у которого, по его же признанию, не было никакой научной базы. Так откуда?

Ладно. Плевать. Питер благоразумно решил не лезть не в свое дело. Придет время — Джон сам расскажет. А если нет, на то будут свои причины. Все, что он мог со своей стороны — это сохранить его тайну. А он умел хранить секреты...

Эта мысль плавно перетекла к другому, самому серьезному и тщательно охраняемому им секрету. Секрету, который он раскрыл почти случайно, просто применив научный метод там, где другие видели лишь совпадения.

Личность Женщины-Паука. Его коллега по лаборатории, Гвен Стейси.

Естественно, она понятия не имела, что он знает. А сам Питер... он просто не мог не заметить. Сначала была гипотеза, рожденная из простого сопоставления фактов: моменты внезапных отлучек Гвен с работы («мне срочно нужно к врачу», «проблемы с семьей») поразительно точно совпадали по времени с появлением героини на улицах города, о чем трубили новостные сайты.

Ради интереса он завел на своем компьютере защищенный паролем файл. Электронную таблицу. В одной колонке — время и причина отсутствия Гвен. В другой — время и место появления Женщины-Паука по данным новостей и полицейских сводок. Спустя месяц наблюдений вывод был очевиден: за все это время Гвен Стейси в лаборатории и Женщина-Паук на улицах Нью-Йорка ни разу не находились в двух местах одновременно. Корреляция была стопроцентной.

После этого Питер стал подмечать мелкие детали. Небольшая ссадина на ее скуле, которую она пыталась скрыть тональным кремом, на следующий день после того, как Женщина-Паук остановила ограбление, пролетев сквозь витрину. Глубокая царапина на предплечье, идеально совпадающая с новостным фото, где героиня уклонялась от ножа преступника. Легкое прихрамывание после жесткого приземления, которое он видел в ролике очевидца.

Но больше всего его поражала ее неестественная регенерация. Ссадины и синяки, которые у обычного человека проходили бы неделю, на ней исчезали за ночь. Здесь даже фраза «заживает, как на собаке» была неуместна. Это была биологическая аномалия.

Естественно, Питер не сказал о своих наблюдениях и подозрениях никому. Даже самой Гвен. Зачем? Чтобы обременить ее еще одной тайной, еще одним поводом для беспокойства? Он уважал героев, которые искренне помогали другим. Как однажды сказал ему дядя Бен, когда по телевизору впервые показали репортаж о Женщине-Пауке: «С большой силой приходит и большая ответственность». Гвен пользовалась своей силой ответственно. Немного бесшабашно и рискованно, на его скромный взгляд, но кто он такой, чтобы ей указывать?

По крайней мере, кем он был раньше? Студент-доходяга, почти без друзей, живущий на шее дяди и тёти.

А кто он сейчас?

Прошедший вечер изменил все. Теперь он знал, как создать боевой стимулятор, который превращает человека в хищника. Он знал, как создать стимулятор мышц, от принципа работы которого его научное нутро до сих пор передергивало. Он знал, как создать «Протей» — ткань, опережающую современные технологии на десятилетия. В его голове, в его руках теперь была реальная сила. Сила, способная изменить мир.

И с ней, как твердил голос дяди в его памяти, приходит и ответственность.

Какой смысл во всех этих стимуляторах, в крутой ткани для защиты, если они будут просто пылиться в коробке у Джона? Разве это не безответственно — обладать силой и не использовать ее во благо? Он мог бы стать настоящим героем. Тем, кем всегда мечтал быть в глубине души...

Но это были мысли не сегодняшнего дня, и даже не завтрашнего. Нужно все тщательно обдумать, поработать с Джоном, возможно, даже обсудить этот момент с ним. Кто знает, какие еще сюрпризы преподнесет этот парень? Особенно учитывая его последнее «задание».

Призрачная Орхидея. Особый цветок, о котором Питер никогда раньше не слышал, и который был ключевым компонентом Снадобья Интеллекта. Задача, поставленная Джоном, была одновременно простой и невероятно сложной: понять, что такое алкалоид «Фантазмин», содержащийся в пыльце цветка. Проанализировать его структуру, свойства и найти способ синтезировать его аналог. Джон услужливо оставил ему один цветок в специальном контейнере, предварительно проинструктировав по уходу. И эти инструкции... снова выходили за рамки науки. Впрочем, Питер уже начинал привыкать к этому безумию.

Но помимо самой Орхидеи, Джон оставил ему нечто гораздо более ценное. Сам рецепт Снадобья Интеллекта. Это был не просто список ингредиентов. Это был акт высочайшего доверия, который Питер просто не мог и не смел предать.

И он не планировал. Наоборот, он собирался выложиться в изучении этого странного цветка на все 200%. Он построит теоретическую базу, сформулирует десятки гипотез, проведет все возможные анализы, чтобы ему было на что опереться перед финальным мозговым штурмом. Штурмом, который он проведет под действием своего собственного, созданного им Снадобья.

Помимо синтеза Фантазмина, перед ними стояли и другие, еще более амбициозные задачи. Улучшить Снадобье, возможно, изменить его форм-фактор на таблетки или капсулы. А в идеале... добиться перманентного эффекта. От одной этой мысли у Питера перехватывало дыхание. Постоянный, необратимый интеллектуальный бафф. Это была цель, достойная гения. И эти временные сеансы «прозрения» нужно будет потратить с максимальной пользой.

Питер шел по ночной улице, и на его лице играла легкая улыбка.

Интеллект. То, чем он втайне гордился всю свою жизнь.

Оказывается, он может быть на несколько порядков круче. И Питер был в невероятном предвкушении того, какие еще вершины ему предстоит покорить.

*****

Создание алхимических гранат Блэйда оказалось на удивление медитативным процессом. В этом была заслуга «Мастера-часовщика». Навык, который, как оказалось, распространялся далеко за пределы шестеренок и пружин. Он давал мне нечеловеческую точность и аккуратность в движениях, превращая опасную работу с летучими химикатами в выверенный танец. Ни одной лишней капли, ни одного неверного движения.

За четыре часа сосредоточенной работы я создал по пять экземпляров каждой из трех гранат. И результат меня более чем порадовал.

[Создано зелье «Солнечная Вспышка». Сложность: Низкая. Получено +100 ОР!]

[Создано зелье «Чесночное Облако». Сложность: Низкая. Получено +100 ОР!]

[Создано зелье «Серебряный Гель». Сложность: Минимальная. Получено +50 ОР!]

Последующие крафты приносили все меньше очков, но в сумме со всех пятнадцати зелий я получил 630 ОР. С учетом имевшихся 50, итоговый баланс достиг солидных 680 ОР. Завтра эта цифра станет еще больше, когда я примусь за «Зелье Зверя». Но сейчас — спать. Естественно, перед сном потратив часть накоплений на «Ковку Мироздания» за 400 ОР.

[Получен информационный пакет (Обычный) – Мастер-Гурман (Подземелье Вкусностей). Стоимость разблокировки: 200 ОР]

«Ваше утончённое чутьё к кулинарным и алхимическим изыскам достигло совершенства. Этот пассивный навык полностью нейтрализует любые негативные эффекты от еды, напитков и зелий... Ваш организм извлекает максимум из каждого блюда или эликсира, усиливая их положительные эффекты на 15%!»

«Подземелье Вкусностей»? Система что, анимешница? Я усмехнулся, но тут же отдал мысленную команду: «Разблокировать!». Без малейших колебаний. Пассивный навык, дающий иммунитет к ядам и отравлениям, — это уже само по себе бесценно. Но усиление положительных эффектов на 15%?! Это же прямой апгрейд всего, что я делаю! Мои стимуляторы станут мощнее, Снадобье Интеллекта — эффективнее. Да будь здесь только этот эффект, я бы все равно его взял. Оставшиеся 80 ОР пусть и немного, но это дело наживное, а постоянные пассивные усиления — это фундамент моего будущего могущества.

В благодушном настроении я принял душ и лег спать. Но сон был недолгим. Примерно в три часа ночи меня вырвал из объятий Морфея раздражающий рингтон. Неизвестный номер. Я уже догадывался, кто это.

— Йоу, салага! Лучший потрошитель кровосись на связи! — раздражающе бодрый для трех часов ночи голос Блэйда ворвался в сонную тишину.

— Да я так и понял... — прохрипел я в трубку, пытаясь разлепить глаза.

— Чё-то ты какой-то кислый, не выспался? — коротко хохотнув, Блэйд перешел к делу. — Я чего звоню-то. Твой стимулятор мышц — штука крайне зачетная. Даже на меня работает, а я как бы и так типа сверх.

— Это радует, — действительно, было бы обидно, если бы он не работал на тех, кто уже за гранью человеческих возможностей. Хотя что-то мне подсказывало, что на ком-то вроде Стива Роджерса или Халка эффект был бы минимальным...

— Радует — не то слово! Я сегодня знатно повеселился в одном готическом притоне в Митпэкинге. Нарвался на парочку чистокровных, они меня почти прижали. Мое «Зелье Зверя» — штука забористая, даже для меня отходняки бывают. Так вот, я как раз начал выдыхаться, а тут твой стимулятор... Как же твари удивились, когда у меня открылось второе дыхание, смертельно удивились, эхе-хех.

Он звучал искренне довольным. И это был идеальный момент.

— Хм, да... Насчет «Зелья Зверя» кстати... — я сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Я тут немного подшаманил над рецептом. Теперь у него нет побочных эффектов.

На том конце провода воцарилась тишина. Настолько внезапная и глубокая, что я даже проверил, не прервался ли звонок.

— ...Чаво?! — наконец выдавил он. Голос был уже не бодрым, а ошеломленным. — Ты сейчас пошутил, я надеюсь? Прошло меньше суток, когда ты, блядь, успел?! Целый вампирский клан держался на этой дряни, они веками ее улучшали, но даже так побочки — та еще гадость! Ты, парень, случаем не внебрачный сын Рида Ричардса и Тони Старка?!

— В детали вдаваться не буду, но это не шутка, — мой голос в три часа ночи звучал абсолютно ровно и уверенно. — И да, улучшенное «Зелье Зверя» теперь с моей стороны тоже доступно для «продажи».

Я намеренно сделал акцент на последнем слове. Блэйд на том конце провода на секунду замолчал, обрабатывая информацию.

— Да базару ноль, все честно, — наконец ответил он, и в его голосе уже не было былой расслабленности, а появились деловые нотки. — Но ты это, хотя бы прайс-лист примерный озвучь. Чтобы я понимал, на что рассчитывать.

— Все просто. Редкие ингредиенты, уникальные рецепты, полезные связи, информация. Возможно, интересные артефакты и технологии, которых нет в открытом доступе. Деньги меня не сильно интересуют. Хотя, — я сделал паузу, — стимуляторы, что боевой, что мышечный, могу продать и за них. Скажем, по десятке за инъектор.

— Фи-и-у, — удивленно и уважительно присвистнул Блэйд. — А ты, я смотрю, парень, играешь по-крупному. Уважаю. Только почему ты про свое «расширяющее границы познания» зелье ничего не сказал?

— Потому что оно несоизмеримо ценнее. Оно не продается за деньги.

— Ух... — выдохнул он. — Теперь мне еще больше хочется им закинуться. Ну да ладно, я тебя понял. Ширпотреб — за наличку, эксклюзив — за что-то поинтереснее.

— Если вкратце, то да. Принесешь, например, с десяток цветков Призрачной Орхидеи — получишь на руки как минимум одно Снадобье. Кстати, по поводу связей... У кого в этом городе можно купить ствол? Без лицензий, без лишних вопросов и по адекватной цене. — вопрос, который меня интересовал довольно давно, но связываться с сомнительными ни разу не подозрительными продаванами с условной Адской Кухни крайне не хотелось, поэтому я откладывал, сейчас же пора и озаботиться безопасностью посерьезнее.

— Эту инфу я тебе и бесплатно подкину, считай бонусом за стимулятор, — ответил он без промедления. — Можешь обратиться к тому же Лукасу. Он достанет все, на что способна твоя больная фантазия, были бы деньги. Хоть танк. Но если хочешь сначала пощупать, пострелять, выбрать под себя... то это тебе к моему братишке, Фрэнки. Только он... парень со своими принципами. Клиентов выбирает тщательно.

Фрэнки? Уж не Фрэнк Касл ли? Каратель? От этой мысли по спине пробежал холодок. Этот вопрос я благоразумно оставил при себе.

— Ладно, слушай, Эрик, я... — я демонстративно зевнул в трубку.

— Понял, понял, не разваливайся. Я днем подкачу насчет бартера. Успеешь улучшенные «Зелья Зверя» сделать?

— Да. По Фрэнки скинь инфу смс-кой. А я спать.

Я завершил разговор и, не тратя ни секунды на его обдумывание, мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений.

Воскресное утро выдалось на удивление солнечным. В приподнятом настроении, после быстрого завтрака, я спустился в гараж. Все ингредиенты, включая синтезированные Питером, были разложены на чистом верстаке. Инструкции — в моей голове, и благодаря «Мастеру-часовщику», они оттуда уже никуда не денутся. Взяв в руки колбу, я начал творить Алхимию.

Первым я создал оригинальное «Зелье Зверя» по рецепту Блэйда. Подсознательно процесс ощущался... грубым. Нестабильным. Словно я собирал двигатель кувалдой. Оно и неудивительно, учитывая, что я знаю о том, что это зелье при всех своих положительных эффектах реально опасно!

[Создано зелье «Зелье Зверя». Сложность: Нормальная. Получено +150 ОР!]

Ага, всего 150. Не 200, как я рассчитывал. Теперь — улучшенный рецепт от Питера. Работа с ним была совершенно иной. Элегантной, точной, стабильной. Каждый этап подсознанием ощущался правильным. Интересно это система на меня так влияет или навык мастера-часовщика? Впрочем неважно, первый улучшенный стимулятор готов!

[Создано зелье «Сыворотка Абсолютного Хищника». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

Система даже дала ему другое имя. Теперь все ясно. Побочные эффекты для Системы — это показатель несовершенства продукта, за который она режет итоговую награду.

За следующие пару часов я создал еще четыре «Зелья Зверя» (чисто для фарма ОР) и десяток «Сывороток Абсолютного Хищника» — моего нового флагманского продукта. В итоге на моем балансе сейчас 1070 ОР. Хватит на две крутки.

Я уже было открыл системное окно, предвкушая новую порцию удачи или разочарования, как тишину воскресного утра разорвал низкий, утробный рев мощного двигателя. К моему дому подъехал и остановился черный Dodge Charger 1969 года, который несмотря на год производства был в идеальном состоянии, видно что за машиной ухаживают с любовью. Из него с ленивой грацией вышел синоним слова «Армагеддон» для вампиров.

Ладно. Крутки могут немного подождать.





Глава 25


— Итак, подведем итог, — я стоял, скрестив руки на груди, ощущая себя директором на встрече с ключевым инвестором. — Пять инъекторов улучшенного боевого стимулятора, который я назвал «Сывороткой Абсолютного Хищника». — не я, а система, — мысленно поправил я себя, но Блэйду об этом знать было необязательно. — Еще два мышечных стимулятора. И я забронировал для тебя одно Снадобье Интеллекта под будущий бартер. Все верно?

— Да, — кивнул Блэйд, облокотившись на свой «Чарджер». — Если бы ты не жмотился, то продал бы больше стимуляторов.

— У самого пока мало, это не серийное производство, — я развел руками. — И пока ты можешь предложить только деньги, это мой максимум.

Семь стимуляторов. По десять тысяч долларов каждый. Семьдесят тысяч. Блэйд согласился, даже не моргнув. Впрочем, за его солнцезащитными очками этого все равно не было видно, может и моргнул...

— Да принесу я тебе на неделе одну интересную штуку. Она точно стоит обмена на твое чудо-снадобье, — пообещал он. — Ты лучше подготовь запасов расходников побольше, чтоб я на них мелочь не тратил.

На этих словах я поперхнулся воздухом.

— Мелочь?! Это семьдесят тысяч долларов! Неужели истребление вампиров — настолько выгодное занятие?

— Хе, — он усмехнулся и нежно похлопал по рукояти своей катаны. — Если бы ты знал, сколько стоит она и ее обслуживание... А так да, что-то с упырей перепадает, что-то досталось в наследство от упокоенного мной папаши, что-то зарабатываю на экстренных миссиях «сверху». — Тут Блэйд многозначительно поднял палец вверх, давая понять, что в эти «верхи» мне лезть не стоит.

— Ху-ух, ладно, — выдохнул я. — Честно говоря, я цену на стимуляторы завысил, чтобы отбить желание покупать их за деньги. Планировал заняться выплавкой металлов... Но кто же знал, что в твоем случае это сработает наоборот.

— Парень, я просто понимаю, что ты в любой момент можешь свернуть эту лавочку, — его тон стал серьезнее. — Твои зелья — это тактическое преимущество, которое не измерить деньгами. Пока есть возможность, я буду ею пользоваться.

— Как оплачивать будешь? Наличкой? Не уверен, что ты возишь с собой чемодан денег.

— Не, это неудобно, — фыркнул он. — Цифровой век на дворе. Зачем таскать килограммы бумаги, когда существуют защищенные счета и прочие ништяки цивилизации?

— Чтобы тебя не отследили и не прижали за хвост...

— Если у тебя есть связи «сверху», — ухмыльнулся Блэйд, снова указывая пальцем в небо, — то ты становишься практически призраком в системе. Неприкасаемым. Так что вот, держи.

Он запустил руку во внутренний карман своего пальто и достал оттуда пластиковую карту. Матово-черная, без имени, без номера, лишь золотой чип и крошечная, едва заметная гравировка короны.

— К ней подвязан счет, защищенный Британской Короной. Траты до миллиона баксов в месяц не привлекут лишнего внимания. Даже если потратишь больше — тебе ничего не грозит, «сверху» порешают. Я сейчас перепривяжу ее на тебя через онлайн-банкинг и скину данные. Семьдесят кусков будут на счете уже сегодня.

— Удобно... — вынужден был признать я, принимая карту. Она была тяжелее обычного пластика. Я убрал ее в карман, ощущая, как моя финансовая реальность только что совершила квантовый скачок, как назвали бы это блохерши из моего прошлого мира. — Кстати, ты случаем не скупаешь золото или платину?

Руду нужно было сбывать, ибо траты будут только расти и расти, а ходить по ломбардам становится все рискованнее.

— Ты видишь у меня длинный нос и ермолку? — он усмехнулся. — Не, парень, я таким не промышляю. Но теперь, кажись, понимаю, почему деньги тебя не сильно интересуют. Короче, есть у меня проверенный скупщик. Берет всего на 20% ниже рыночной цены, работает с любыми объемами, платит в любом виде. Лишних вопросов не задает.

— Отлично! Жду его контакт, контакт Фрэнки и данные от банковского аккаунта.

— Без Б, — Блэйд достал смартфон, и через мгновение на мой телефон пришло два сообщения. — Данные аккаунта отправлю чуть позже.

— А это... нормально? Отправлять такие важные сведения по смс?

— Люди «сверху», — многозначительно улыбнулся Блэйд.

— Блять, я теперь переживаю, как бы не привлечь внимание этих могущественных людей... — пробормотал я.

— Не парься, — он хлопнул меня по плечу. — Я работаю с десятками таких, как ты. Но такой, как я — один. Я — меч. А ты — кузнец. Им интересен меч, а не кузнец, который его точит. Пока будешь работать в своем гараже и не отсвечивать, все будет нормалек.

В том-то и проблема, что рано или поздно мне придется выйти из тени. Но ладно, будем разбираться на ходу. Блэйд сел в свой «Чарджер», двигатель взревел, и машина сорвалась с места, оставляя меня в тишине воскресного дня.

Я посмотрел на свой баланс ОР. На карту, которая лежала в кармане. На новые контакты в телефоне. А потом мысленно кликнул на иконку в системном интерфейсе. И нет, я не лудоман!

«Ковать Мироздание! 450 ОР».

Я уставился на полученный результат.

[Получен информационный пакет (Необычный) – Временной Принцип Манипуляции Антиматерией — ВПМА (Final Fantasy XIII-3). Стоимость разблокировки: 900 ОР]

Вы можете освоить запретную технологию Академии Гран Пульса, объединяющую антиматерию и Хаос для управления временем. Без оборудования вы можете локально (на небольшом участке пространства) остановить время на 3 секунды, но будете серьезно истощены и ваши движения будут замедленны, а повторное использование полностью вымотает ваше тело. С подходящими инструментами и материалами вы способны создавать устройства, замедляющие, ускоряющие или останавливающие время. Фал’Си Пандемониум запретил эту силу, боясь её потенциала разрушить реальность, но возможно вы сумеет раскрыть её секреты.

Чего? Нет, не так. ЧЕГО, БЛЯТЬ?! Это вообще законно?! Одно дело — стимуляторы, другое — нарушение фундаментальных законов вселенной! Даже три жалкие секунды остановки времени — это слишком... СЛИШКОМ! Это что за гребаный Дио на минималках? Хотя, судя по описанию, на очень-очень минималках, с кучей костылей и побочных эффектов. Но даже так... И это всего лишь «Необычный» предмет. Я впервые получил что-то выше «Обычной» редкости! Значит, я все-таки не проклят!

Эйфория от осознания, что мне выпала сила божественного уровня, быстро сменилась холодным прагматизмом. Что мне с этим делать? Нет, ясно, что однажды я это разблокирую. Но нужно ли мне это здесь и сейчас? На счету осталось 620 ОР, до разблокировки нужно накопить еще 280. В то же время, я могу сделать еще одну крутку за 500 и получить что-то более практичное. Синица в виде временных манипуляций в руках или непонятный журавль в небе?

Я потратил десять минут на размышления. Искушение было велико. Но истинный потенциал ВПМА раскрывался именно в технологиях. А для этого нужны были ресурсы, лаборатории и знания, которых у меня и близко не было. Три секунды остановки времени могут спасти мне жизнь, но та же ткань Питера «Протей», стимуляторы и ствол от Фрэнка обеспечат мне безопасность на более постоянной основе. А для монстров типа Халка эти три секунды ничего не решат. Нет. Это навык для эндгейма. А я пока даже не в мидгейме.

«Ковать Мироздание! 500 ОР».

[Внимание! В связи с достижением ценового порога в 500 ОР пользователем, шанс выпадения более редких позиций повышен! Улучшено описание создаваемых пользователем вещей. Улучшено описание выпадаемых системных позиций.]

Вот это уже интересно! Система вознаграждает за крупные ставки. Это не могло не радовать. Интересно, после 1000 ОР тоже будет апгрейд? Поживем — узнаем. Сейчас важнее то, что мне выпало.

[Получен информационный пакет (Необычный) – Технологическая Модернизация (Terra Formars). Стоимость разблокировки: 700 ОР]

Вы — мастер переосмысления технологий, способный разобрать любое лабораторное оборудование до винтика и превратить его в нечто совершенно новое. Центрифуга становится метателем смертоносных снарядов, спектрометр — лазером для резки титана, а промышленный 3D-принтер — генератором антиматерии. Ваше глубокое понимание механизмов позволяет создавать инновационные инструменты и оружие из самых обыденных устройств, ограниченных лишь доступными материалами и вашей изобретательностью. С этим информационным пакетом вы превращаете лабораторию в арсенал, а каждый инструмент — в шедевр.

Теперь вы способны переделать ювелирную печь в мини-горн для выплавки уникальных руд, превратить лабораторный миксер в импульсный генератор для оглушения врагов, модифицировать осциллограф в детектор инородной энергии. И это лишь небольшая часть вашего истинного потенциала!

Перед тем как изучить информационный пакет, учтите, что вам требуется физическое оборудование (лабораторное или промышленное). Результаты ограничены материалами и сложностью исходного устройства. Вы не способны создавать магические эффекты, только технологические, только наука.

Боже, храни Систему! Второй «необычный» навык подряд! И этот... он был в тысячу раз лучше ВПМА, конкретно для меня нынешнего. Только прочитав описание, я уже почувствовал, как мой мир расширяется. С этим навыком я перестану быть просто ремесленником, слепо следующим чужим рецептам. Я получил потенциал наконец-то стать Изобретателем.

Блин... В голове уже роились идеи, одна безумнее другой! Я смотрю на свой сварочный аппарат и уже мысленно вижу, как прикручиваю к нему условные магнитные катушки, превращая в плазменный резак Айзека. Вижу, как мой генератор Маркса и набор конденсаторов становятся основой для вибро-перчаток Шокера. Но к черту только оружие! Я ведь смогу собрать миниатюрных дронов-разведчиков! Улучшить костюм из ткани «Протей», добавив в него... Не знаю, систему активного термоконтроля или еще лучше — адаптивный камуфляж! И даже... даже тот чертов Генератор Защитного Поля с этим навыком уже не будет казаться невозможным!

Этот навык... Я просто обязан его получить. Как можно раньше.

И тут я вспомнил. Лечебное зелье для дяди Питера. Я планировал его разблокировать в ближайшие дни из набора Арканум за 200 ОР. На моем балансе сейчас 120... И мне нужно собрать еще 580 для разблокировки этого Чудо-Навыка. Прости, Питер. Твой дядя в относительно-стабильном состоянии, у него есть месяцы, если не годы. А мне эта сила нужна сейчас, чтобы эти месяцы и годы у нас вообще были. С подобным навыком я заработаю эти 200 ОР по щелчку пальцев.

Уфф. Все. Спокойствие, Джон. Только спокойствие. Да, Система подкинула джекпот. Но это не повод радоваться как ребенок. Это повод стать еще аккуратнее. Потому что чем больше у тебя сила, тем больше соблазн ее применить. И тем выше цена ошибки. Ну и пресловутая ответственность, куда ж без нее...

В этот момент на смартфон пришло сообщение, прерывая мои думы. Блэйд.

«Твой логин и пароль от UK-International Bank. Он уже подвязан к твоему номеру. 70к зелени на счету».

Я скачал приложение, прошел быструю аутентификацию. На экране высветилась цифра: $70,000.00. Не просто цифра. Это свобода. Свобода действовать, строить, защищаться. Свобода от налоговой в конце то концов! Отлично. Пора за покупками.

— Йоу, Питер, привет, не отвлекаю? — набрал я его номер. Бл... стыдоба-то какая. Зачем я начал с «йоу»? Пару дней общения с Блэйдом, и я уже перенимаю его манеру...

— Привет, Джон! Нет, совсем не отвлекаешь! А что? — его голос на том конце звучал бодро и полным энтузиазма.

— Я тут прикинул, раз уж мы решили делать «Протей», в ближайшее время, то чего тянуть? Нужно закупить все необходимое. Можешь накидать точный список? Я постараюсь сегодня же все достать.

— Да, конечно! Но, Джон, я серьезно, большую часть этого в обычных магазинах не купишь. Нужно обращаться напрямую к промышленным и лабораторным поставщикам, это займет время...

— У меня есть свои поставщики, — уверенно ответил я, вспоминая Лукаса. Надеюсь, Блэйд не соврал, и он действительно может достать что угодно. — Так что диктуй полный список, без компромиссов. И накидай приблизительные цены, чтобы меня не налюбили. Раз мы приступаем к работе завтра, значит, так оно и будет.

На том конце провода воцарилась восхищенная тишина, а затем Питер, шурша бумагами, начал диктовать с профессионализмом настоящего руководителя проекта:

— Хорошо, если так, то отлично! Итак, компоненты для самой ткани. Основа — 3D-сетка из арамидных волокон. Квадратный метр стоит порядка 70-100 долларов, в зависимости от плотности плетения.

— Ага, принял. Возьму с запасом, метров 50, — прикинул я, что костюмов понадобится несколько. Один для тестов, один рабочий, один про запас, один возможно Питеру...

— Пятьдесят?! — воскликнул Питер. — Джон, этого хватит, чтобы одеть небольшую тактическую группу! Ладно... для такого объема ткани понадобится 10-12 килограмм гидрофильного аморфного диоксида кремния. Нанопорошок, размер частиц 7-15 нанометров, но чем меньше — тем лучше... и дороже. Для жидкой основы — полиэтиленгликоль, литров 30. Все вместе потянет где-то на 2500-3000 долларов.

— Терпимо, — кивнул я сам себе, фиксируя информацию.

— Дальше. Мембранная ткань для внешнего слоя. Еще 800-1000 баксов за твой объем.

— Будем делать по полной, так что да, отметил.

— Тогда нужен и полиуретановый термоклей, он недорогой. С расходниками, в принципе, все.

— Отлично. Теперь оборудование. Давай, испугай меня.

— Высокоскоростной гомогенизатор, а не просто миксер, чтобы суспензия была идеальной — около 2000 долларов. Вакуумная камера, достаточно большая, чтобы вместить рулон ткани — тут готовься, около 4000. Промышленная печь для термообработки с точным контролем — еще 2500-3000. Термопресс можно найти за 1500. А вот промышленная швейная машинка с шагающей лапкой, способная пробивать арамид... это еще минус 3000. Ну и по мелочи: специальные ножницы, иглы, кевларовые нити, герметик для швов... еще тысяча.

— Офигеть... — выдохнул я. — Я только по грубым прикидкам насчитал двадцатку.

— Ага... — грустно подтвердил Питер, для которого эта сумма, очевидно, была астрономической.

— Ну ладно. Спасибо, Питер, я все запомнил. Не буду больше отвлекать. Думаю, к вечеру, в крайнем случае завтра, все будет у меня.

— Ты... ты действительно собираешься все это купить?! — в его голосе смешались шок и восхищение.

— Постараюсь приложить все усилия, — хмыкнул я. — Ладно, пока.

Положив трубку, я тут же набрал Лукаса. Перечислив ему весь список, от арамидной сетки до гомогенизатора, я стал ждать. Лукас считал долго, на том конце провода было слышно лишь тихое щелканье клавиатуры. Я его не торопил.

— Двадцать пять тысяч семьсот долларов, — наконец произнес он безэмоциональным голосом. — С доставкой грузовиком прямо к твоему дому — ровно двадцать шесть тысяч. Все анонимно, в любое удобное для тебя время сегодня после шести. Оплата — либо наличными курьеру, либо полная предоплата на мои реквизиты.

— Давай доставку и по полной предоплате, — легко согласился я, внутренне выдыхая. Наценка за такой сервис была на удивление божеской.

Перечислив Лукасу деньги с новой карты и согласовав доставку на 6:30 вечера, я повесил трубку. Первая крупная инвестиция в мою безопасность и будущее фактически была сделана. Оставалась вторая. Нападение.

Я сел в «Хонду» и поехал за оружием. К Фрэнку, который, возможно, был Карателем. В голове уже крутились мысли. Мне нужно не просто оружие. Мне нужна надежная платформа, которую я в теории смогу модифицировать, как только разблокирую «Технологическую Модернизацию». Надеюсь, я смогу найти с ним общий язык. А то фраза Блэйда «он парень со своими принципами» звучала довольно зловеще.





Глава 26


«Оружейный магазин Фрэнка», — гласила скромная, выцветшая вывеска на обшарпанной двери. Само здание представляло собой небольшой одноэтажный кирпичный домик-коробку, уныло вписывающийся в серый и скучный пейзаж Квинс Вилладж. Никаких эмоций, никакой интриги, никакого желания войти внутрь для случайного прохожего.

Стоило мне толкнуть тяжелую дверь и войти внутрь, как ожидания, вскормленные шпионскими фильмами, разбились о суровую, брутальную реальность. Никаких блестящих витрин и развешанных по стенам крутых образцов. Меня встретил минималистичный, идеально организованный спартанский интерьер. Воздух был густым и пах сталью, оружейным маслом и порохом. Серые кирпичные стены были пусты. Лишь пара деревянных стеллажей, на которых стояло несколько винтовок и пистолетов. Мой новый взгляд Мастера-часовщика мгновенно подметил едва заметные швы литья на пластике и отсутствие микроцарапин от использования. Бутафория.

За единственным массивным дубовым прилавком на меня молча взирал он. Высокий, жилистый мужчина лет тридцати, с черными, коротко стриженными волосами, волевым подбородком и холодными, оценивающими глазами. Фирменной футболки с белым черепом на нем не было — лишь простая черная футболка, — но я на 95% уверен, что это Каратель. Будущий или, возможно, уже настоящий.

Тишина затягивалась. Продавец явно не собирался ее прерывать. Это место было «для своих». Залетный покупатель, испугавшись этой атмосферы, ушел бы отсюда с пустыми руками. Но я пришел с конкретной целью.

— Эм... Я от Эрика, — наконец произнес я, и мой голос прозвучал в тишине неуместно громко.

— Имя? — коротко, без эмоций спросил он. Его взгляд не изменился.

— Джон. Джон Томпсон.

Он молча смотрел на меня еще несколько секунд, словно сверяясь с каким-то внутренним списком. Вероятно, Блэйд все же предупредил его. Фрэнк коротко кивнул, и я заметил, как напряжение в его плечах спало на один, едва уловимый градус. Если бы не мой навык, подмечающий мельчайшие детали, я бы этого и не заметил.

— С какой целью покупаешь оружие? — его голос был ровным, но в вопросе чувствовался вес. Это проверка.

— Самозащита. И дальнейшая модификация, — ответил я так же прямо.

Слово «самозащита» он, казалось, пропустил мимо ушей. Но на слове «модификация» его правая бровь чуть дрогнула. Я решил развить мысль.

— Мне нужно не просто оружие. Мне нужны надежные и легко модифицируемые оружейные платформы. Чтобы я мог лично... доводить их до ума, не рискуя повредить основной механизм. — про Технологическую Модернизацию я тактично умолчал.

— Хм... Занятно, — на его лице впервые промелькнуло нечто похожее на интерес. — Довольно редкий запрос. Эрик был прав, ты интересный малый. Что конкретно из платформ тебя интересует?

— Для начала я бы хотел взять пистолет, две разные штурмовые винтовки и одну снайперскую, — озвучил я свой план. — Но я не специалист, так что в выборе конкретных моделей доверюсь тебе.

— Хорошо. Жди.

С этими словами Фрэнк беззвучно скрылся в подсобке. Вернулся он спустя три минуты, неся в руках целый арсенал. Он с хирургической точностью разложил на прилавке четыре единицы оружия.

— Начнем с простого, — он указал на пистолет. — Глок-17. Австрийский пластиковый кирпич. В нем почти нечему ломаться. Он будет стрелять в грязи, под водой, после того как ты уронишь его с крыши. Он прост как молоток и так же надежен. Но главное для тебя — это платформа. На него существует больше деталей для тюнинга, чем на любой другой пистолет в мире. Ствол, затвор, рукоятка, спуск — ты можешь заменить все. Превратить его в спортивный пистолет или в бесшумное оружие для тихой работы. Это чистый лист.

Этот мужик способен на такие длинные и проникновенные речи?! Шок. Хотя, речь шла об оружии — очевидно, главной страсти в его жизни. И я был с ним согласен. Глок — это бренд, это надежность. Но, находясь в одной комнате с одним из лучших знатоков оружия в мире, я не мог не утолить свое любопытство.

— Фрэнк, можно пару вопросов? Я новичок, и почти все мои знания из фильмов и игр, так что они, скорее всего, неверны...

Он медленно кивнул.

— Так вот. Почему «Глок», а не, скажем, «Беретта» 92FS? Она же классика, армия США ее использовала десятилетиями.

— Ключевое слово — «использовала», — ответил Фрэнк без паузы. — «Беретта» — неплохой пистолет. Но это дизайн и эргономика из семидесятых. Он тяжелее. У него сложный спуск двойного действия — первый выстрел требует одного усилия, второй — другого. Это лишняя переменная, когда у тебя трясутся руки. Открытый затвор — магнит для грязи. Он просто хорошо работает. «Глок» работает хорошо каждый раз. Для новичка простота — это жизнь. Чем меньше деталей, тем меньше шансов, что что-то пойдет не так.

Я кивнул, принимая его логику. Простота — это жизнь. Но мое любопытство, вскормленное поп-культурой, требовало ответов.

— Понял. А что насчет эм... — я замялся, понимая, насколько глупо это прозвучит, но желание услышать вердикт от профессионала было сильнее стыда. — «Дезерт Игла»? Я знаю, что он, скорее всего, переоценен, но останавливающая сила...

Фрэнк на мгновение замер, словно анализируя, не ослышался ли он. Затем он издал короткий, сухой смешок, лишенный всякого веселья.

— «Останавливающая сила»? — он указал подбородком на АК. — Патрон из «Калашникова» пробьет твою цель, парня за ним и кирпичную стену за ними обоими. В городе это называется «избыточное пробитие» и является прямой дорогой к убийству невинных. Это — пассив. — после этих слов он снова сходил в подсобку и вернулся с еще одним пистолетом. — А теперь возьми это.

Он протянул мне массивный, хромированный пистолет, очевидно, тот самый «Дезерт Игл». Он весил как небольшой якорь.

— В его магазине семь патронов. В «Глоке», — он кивнул на прилавок, — семнадцать. Этот весит в два раза больше. После первого выстрела ты будешь целиться в потолок. А еще он клинит, если держать его неправильно. Это реквизит для кино. Громкий, блестящий и абсолютно бесполезный в реальном бою. Ты пришел за инструментами или за реквизитом?

Я почувствовал, как краснею, и поспешно положил «Дезерт Игл» на прилавок. Логика Фрэнка была убийственной.

— Это, я так понимаю, АК-47? — я поспешил перевести тему, указывая на легендарный автомат.

— Он самый. Автомат Калашникова, — Фрэнк с явным уважением провел рукой по деревянному цевью. — Он будет стрелять, даже если ты будешь использовать его как весло. Ему плевать на грязь, песок и отсутствие ухода. Патрон 7.62 пробивает легкие укрытия, перед которыми спасует следующий экземпляр. Он не такой точный, лягается сильнее. Но когда дело дойдет до выживания в полном дерьме — он тебя не подведет. Это не скальпель. Это топор. Тебе нужны оба инструмента.

Тут Фрэнк взял в руки черную, выглядящую более современно винтовку.

— AR-15. Конструктор «Лего» для взрослых. Легкая, точная, эргономичная. Модульная система позволит тебе менять на ней все: от приклада до калибра. Сегодня это карабин для ближнего боя. Завтра — снайперская винтовка для средних дистанций. Она капризнее «Калашникова», требует чистоты и ухода, как породистая лошадь. Но за это платит точностью и удобством.

— Хм, а почему не классическая М16? Она же вроде как прародитель всего этого? — неопределенно махнул я рукой.

— Потому что прародитель был сырым, — ответил Фрэнк без паузы. — Первые М16, которые отправили во Вьетнам, клинили от влажности. Их доводили до ума десятилетиями. То, что лежит перед тобой — результат пятидесяти лет работы над ошибками. AR-15 в компоновке карабина короче, легче и надежнее, чем тот длинный мушкет. Ты же не станешь пользоваться первой версией программы, если есть финальный релиз со всеми патчами?

— Логично. Что насчет снайперской винтовки? — указал я на последнее оружие. Оно выглядело на удивление просто.

— Ремингтон 700. Для работы на дистанции. Затворная группа этой винтовки — золотой стандарт уже полвека. Невероятно точная и надежная. И, как и все остальное здесь, это — платформа. Ты можешь со временем построить вокруг этого затвора абсолютно новый агрегат. Это оружие не для суеты. Это для одного точного, выверенного выстрела, который решает все.

— Но... она выглядит какой-то слишком простой. Я видел винтовки Barrett, например. Они выглядят куда внушительнее. Разве они не лучше? Я готов заплатить.

Фрэнк посмотрел на меня, и в его взгляде не было презрения, скорее усталость учителя, объясняющего очевидные вещи.

— Вопрос не в том, лучше ли винтовка. Вопрос в том, лучше ли ты. Винтовка за двадцать тысяч долларов может выбить группу в полдюйма на 500 метрах. Этот «Ремингтон» выбьет группу в три четверти дюйма. Ты почувствуешь разницу, только когда твой собственный навык превзойдет возможности этого оружия. До этого момента пройдут годы и тысячи патронов. — Он указал на винтовку, а затем на весь комплект. — Ты потратишь пять тысяч на все это. А остальные пятнадцать, которые ты бы выкинул на модный бренд, лучше потрать на патроны и тренировки. Именно это сделает тебя лучше, а не шильдик на ствольной коробке.

— Спасибо за науку, — искренне поблагодарил я. Он действительно открыл мне глаза. Фрэнк кивнул и подвел итог.

— Этот набор закрывает все твои потребности. Надежный пистолет. Точный карабин. Неубиваемая штурмовая винтовка. И инструмент, чтобы решать проблемы на расстоянии. Научись в совершенстве владеть этим, и ты будешь опаснее 99 процентов вооруженных людей на этой планете.

— Насчет «научись»... — я решил рискнуть. — Может, посоветуешь кого-нибудь? Хорошего инструктора.

Я ожидал, что он даст мне визитку или номер телефона. Но он просто посмотрел на меня.

— Себя, — не раздумывая ответил Фрэнк, изрядно меня удивив. Увидев немой вопрос на моем лице, он пояснил. — Этот магазин для своих. Посторонние сюда не заходят. А наценка у меня небольшая. Так что параллельно я ставлю базу новичкам. Таким, как ты.

— И сколько времени займет освоение базы? С учетом того, что я хочу сделать это как можно быстрее.

Фрэнк на мгновение задумался, оценивая меня.

— Пистолет — час. АК и AR — три. «Ремингтон» — еще три. Но это именно что самые основы, — он назвал цену без малейшего торга. — Триста долларов в час. За четыре часа ты уйдешь отсюда способным защитить свою жизнь в перестрелках в подворотнях, а не просто продырявить бумагу.

— Не то чтобы мне нужно было отстреливаться в подворотнях, — пробормотал я, — но твои услуги инструктора я оплачу с радостью.

— Тогда поехали, — сказал он, направляясь к выходу.

— Прямо сейчас?

Фрэнк остановился и посмотрел на меня через плечо.

— Время — ресурс. У меня его немного. Мне нужно быть дома к шести.

Мне кстати тоже.

— Значит, успеем только пистолет и автоматы, — быстро прикинул я. — С «Ремингтоном» разберемся в другой раз.

Мы не стали тянуть. Я сел в свою «Хонду» и поехал за ним. Машиной Фрэнка оказался черный Chevrolet Chevelle SS 1970 года. Старый, идеально отреставрированный маслкар, чей низкий, утробный рев, казалось, заставлял дрожать асфальт. Он вел машину по непримечательным улицам Квинса, и вскоре мы свернули в безлюдный промышленный переулок, остановившись у неприметной металлической двери в стене склада.

Полигон представлял собой огромное подвальное помещение. Запах пороха и оружейного масла здесь был на порядки гуще, чем в магазине. Холодный серый бетон, стены, обитые звукопоглощающими плитами, и тусклый свет, которого было ровно столько, чтобы видеть мишени. Атмосфера была давящей, функциональной и абсолютно лишенной всякой мишуры.

— Моя задача — не научить тебя получать удовольствие от стрельбы, — сказал Фрэнк, заметив мой оценивающий взгляд. — А вбить в твою мышечную память навыки, которые позволят тебе выжить.

— Да мне здесь даже нравится. Антуражненько, — пожал я плечами.

Фрэнк проигнорировал мою браваду. Он молча выложил на деревянную стойку по два экземпляра «Глока», АК-47 и AR-15.

— Для начала — четыре фундаментальных правила. Это не пустой звук. Это твоя новая религия. Запоминай. Правило номер один: ВСЕГДА ОБРАЩАЙСЯ С ОРУЖИЕМ ТАК, БУДТО ОНО ЗАРЯЖЕНО.

Он взял в руки «Глок», одним плавным движением извлек магазин, затем отвел затвор назад, визуально и тактильно проверив патронник.

— Нет понятия «незаряженное». Есть «заряженное» и «непроверенное». Каждый раз, когда берешь ствол, первое, что делаешь — проверяешь патронник. Без исключений. «Я думал, оно не заряжено» — это то, что пишут на надгробиях идиотов. Зафиксировал?

Он с явным намеком передал «Глок» мне. Я кивнул и попытался повторить процедуру. Извлек магазин, начал отводить затвор... и в этот момент моя неопытность дала о себе знать. На долю секунды, всего на одно неловкое движение, ствол пистолета сместился в сторону Фрэнка.

Его реакция была молниеносной. Он не просто шагнул в сторону, его тело словно размылось в движении, мгновенно уходя с линии огня. В следующую секунду он рявкнул, и его голос ударил по ушам, как выстрел:

— Правило номер два: НИКОГДА НЕ НАПРАВЛЯЙ ОРУЖИЕ НА ТО, ВО ЧТО НЕ СОБИРАЕШЬСЯ СТРЕЛЯТЬ!

Я замер, холодея. Тишина в подвале стала оглушительной.

— Ствол смотрит либо на мишень, либо в пол, либо в потолок, — уже спокойнее, но с ледяным холодом в голосе продолжил он. — Тебя толкнут, ты споткнешься, палец соскользнет — пуля вылетит. И ей будет все равно, что ты не хотел. Это выжигается в рефлексах. Еще раз — и я сломаю тебе руку. Понял?

Я судорожно сглотнул и кивнул. Урок был усвоен. И проверять правда ли про «сломаю руку», мне сильно не хотелось.

Фрэнк взял второй «Глок», демонстрируя свой хват. Его указательный палец лежал идеально ровно на раме, далеко от спускового крючка.

— Правило номер три: ДЕРЖИ ПАЛЕЦ ВНЕ СПУСКОВОГО КРЮЧКА, ПОКА НЕ ГОТОВ СТРЕЛЯТЬ. Твой палец лежит на раме, прямой, как стрела. Он касается спуска только в тот момент, когда твои прицельные приспособления наведены на цель и ты принял решение выстрелить. Не раньше. Это самое частое нарушение новичков. И самое смертельное.

Он положил «Глок» и указал на дальнюю стену с мишенями.

— Правило номер четыре: ВСЕГДА ЗНАЙ СВОЮ ЦЕЛЬ И ЧТО НАХОДИТСЯ ЗА НЕЙ. В городе нет «безопасных выстрелов». Пули пробивают стены, машины и людей. За твоей целью может быть кто угодно. Каждый раз, когда ты нажимаешь на спуск, ты несешь ответственность за весь путь, который проделает пуля. Нет уверенности — нет выстрела. Итак, зафиксировал?

Я выпрямился, глядя ему прямо в глаза, и четко, без единой запинки, отчеканил:

— Всегда обращаться с оружием так, будто оно заряжено. Никогда не направлять его на то, во что не собираюсь стрелять. Держать палец вне спускового крючка, пока не буду готов. И всегда знать свою цель и что находится за ней.

Правила были выгравированы в моем мозгу. Фрэнк молча кивнул. Теоретическая часть была окончена.

— Пойдет, — коротко бросил Фрэнк, и в этом слове не было и намека на похвалу, лишь констатация факта. — Приступаем к практике. Начинаем со сборки-разборки.

Он взял в руки «Глок». Его движения были экономичными, плавными, без единого лишнего жеста.

— «Глок» — как я уже говорил, простой как кирпич. Тут всего пять основных частей, которые нужно знать: рама, затвор, ствол, возвратная пружина, магазин. Разбирается за три секунды, — он комментировал каждое свое действие, словно диктовал инструкцию. — Снимаешь магазин. Проверяешь патронник. Отводишь затвор чуть назад. Отжимаешь фиксаторы. Снимаешь затвор. Все. Ты должен уметь делать это вслепую, в полной темноте, под огнем.

Повторив процесс еще раз, уже молниеносно, он жестом указал на второй пистолет. Сигнал для меня. Я прокрутил в голове его инструкцию, которая уже отпечаталась в памяти, и взялся за оружие. К моему собственному удивлению, я справился с первого раза. Мои пальцы двигались с такой уверенностью и точностью, будто я всю жизнь только и делал, что разбирал и собирал «Глоки». Магия «Мастера-часовщика» работала безупречно, превращая любое механическое устройство в интуитивно понятную мне систему.

Фрэнк долго молча смотрел на мои руки, и его взгляд был тяжелым, анализирующим.

— Схватываешь на лету, — наконец произнес он, и это была высшая степень похвалы, на которую он, видимо, был способен. Он тут же взялся за АК. — Тогда переходим к оружию, созданному для войны, а не для выставки. Здесь зазоры между деталями такие, что туда можно засыпать песок, и он все равно будет стрелять. Разборка примитивная. Нажимаешь фиксатор, снимаешь крышку ствольной коробки. Вынимаешь возвратный механизм. Вытаскиваешь затворную раму с затвором. Готово. Детали крупные, прочные. Это оружие прощает ошибки.

Я повторил за ним, и снова все прошло идеально. Мысль о школьных уроках ОБЖ вызвала у меня усмешку. Тогда мои руки были неуклюжими, я путал последовательность. Сейчас же они двигались с грацией и пониманием, которые я не контролировал до конца. Фрэнк скупо кивнул, его взгляд стал еще более изучающим, и перешел к последнему оружию на сегодня.

— А это — другая философия. Точность и модульность. AR-15. Разбирается на две половины — верхний и нижний ресивер. Выдавливаешь два штифта, и винтовка «переламывается». Затворная группа вынимается сзади. Детали меньше, допуски жестче. Требует внимания и чистоты. Если в АК попадет грязь, он ее «выплюнет». Если она попадет сюда — его может заклинить. Учитывай это.

Сборка-разборка не заняла много времени. Убедившись, что механику я освоил, Фрэнк перешел к следующему этапу.

— Теперь — основы боевой меткости. Твое тело — это станок, который держит инструмент. И этот станок должен быть идеально отстроен.

Он подошел ко мне и жестко, без церемоний, начал корректировать мою позу.

— Никаких расслабленных поз. Ноги на ширине плеч, колени согнуты, вес тела — вперед, на носки. Стойка должна быть агрессивной, готовой к движению. Пистолет держишь максимально высоко. Хват — мертвый. Ты должен «раздавить» рукоятку, чтобы оружие стало частью твоего тела, а не отдельным предметом.

— А что по поводу дыхания? Это вроде важно? — поинтересовался я, пытаясь привыкнуть к непривычно напряженной позе.

— На спортивных соревнованиях — может быть. Там тебе расскажут про задержку на выдохе, — в его голосе прозвучало презрение. — В бою на эту херню нет времени. Твое сердце будет колотиться как бешеное, легкие будут гореть. Ты учишься обрабатывать спуск в естественных паузах между ударами сердца. Ты не борешься с телом. Ты находишь островок спокойствия посреди шторма и работаешь оттуда.

После отработки стойки началась практика с пистолетом. Фрэнк объяснил мне разницу между двумя видами перезарядки.

— Экстренная. Бой в разгаре, затвор встал на задержку. Ты пуст. Твоя задача — максимально быстро вернуть оружие в строй. Движение одно, слитное: палец сбрасывает пустой магазин, он летит на землю — забудь о нем, он тебе жизнь не спасет. Одновременно другая рука уже летит к подсумку, достает полный магазин, вставляет его, ты бьешь по нему ладонью и нажимаешь рычаг затворной задержки. Оружие снова в бою. Норматив — полторы секунды.

Даже с «Мастером-часовщиком» мой лучший результат после десятков повторений был около двух секунд. Мышцам требовалась практика.

— Тактическая. Бой затих. В магазине осталось несколько патронов. Начинать новый бой с полупустым магазином — идиотизм. Ты достаешь полный магазин, подносишь его к пистолету. Затем аккуратно извлекаешь неполный и прячешь его. Только после этого вставляешь полный. Делать все естественно на максимально возможной скорости, но даже так, это медленнее, но ты сохраняешь боеприпасы и всегда готов к новой схватке.

С этим у меня получилось лучше. Более сложная и точная последовательность движений идеально ложилась на мой навык. Фрэнк это заметил.

— Сложнее — значит лучше для тебя. Как часовщик, — пробормотал он себе под нос, но я услышал.

Я также тактично умолчал с расспросами о том, какие именно бои мне предстоят. Это было бы глупо. Это мир Марвел. Здесь опасность не нужно искать — она найдет тебя сама.

Последний час тренировки был самым интенсивным. Фрэнк гонял меня по упражнениям с карабинами до седьмого пота, и его похвала, пусть и скупая, за мою меткость, была лучшей наградой.

— Посмотри на винтовку, — сказал он, взяв AR-15. — Прицел здесь, — он постучал по коллиматору, — а ствол — здесь, на два с половиной дюйма ниже. На пятидесяти метрах это неважно. Но если цель в трех метрах от тебя, и ты целишься в голову — пуля уйдет в грудь. Целишься в глаз — попадешь в подбородок. Это называется механическое смещение. В ближнем бою ты должен инстинктивно целиться выше. Мы отработаем это, пока ты не начнешь чувствовать это на уровне рефлексов.

И мы начали отрабатывать. Я стрелял... много стрелял. Отдача, запах пороха, звон гильз — все это слилось в единый поток. Кульминацией стало упражнение на переход. Когда Фрэнк рычал: «Пуст!», я уже на автомате бросал винтовку на ремень, выхватывал пистолет и продолжал вести огонь. Как сказал Фрэнк, это упражнение, которое спасает жизни. И я был с ним абсолютно согласен.

К концу четвертого часа я чувствовал каждую мышцу. Ноги гудели, руки дрожали от напряжения. Но они помнили. Помнили, как вслепую разобрать «Калашников», как за две секунды сменить магазин на «Глоке», как мгновенно перейти на пистолет, когда в винтовке закончились патроны. Я ушел от Фрэнка не экспертом, но с прочным фундаментом боевых навыков. Я купил не просто куски смертоносного металла, а понятные и предсказуемые инструменты. И теперь, на этом фундаменте, можно было построить настоящее боевое мастерство. Шесть тысяч долларов были потрачены не зря.

Возвращаясь домой за рулем «Хонды», я думал о Фрэнке. Один непростой вопрос не давал мне покоя: он уже Каратель или еще нет? Вспоминая его манеру держаться, говорить, его сухой, мрачный юмор, я приходил к выводу, что нет. В нем была жизнь. Была ярость, была дисциплина, но не было той мертвой, выжженной пустоты, о которой я читал в комиксах. Оригинальный Каратель — это глубоко печальный и сломленный персонаж, отринувший человечность. А этот Фрэнк был живым. А значит, у него было, зачем жить.

С вероятностью в 90% его семья была в порядке. И было бы чертовски хорошо, если бы так и оставалось. Не из чистого альтруизма. Стабильный Фрэнк Касл — ценный и надежный контакт. Каратель — это просто стихийное бедствие. Так что да, когда-нибудь, когда у меня будет достаточно сил, нужно будет подумать, как подстраховать его семью. Но это мысли на будущее...

Приехав домой, я посмотрел на свои, уже ставшие любимыми, наручные часы. 6:11. До приезда курьера Лукаса оставалось двадцать минут. Я быстро сходил в душ, смывая с себя пот и пороховую гарь, и переоделся. Мышцы приятно ныли. Фрэнк сказал, что, несмотря на мою врожденную (приобретенную, но ему об этом знать не стоит) меткость, мне нужно будет тратить пару часов в неделю в тире. Пристреливаться, оттачивать навыки.

Ровно в 6:30 к дому подъехал неприметный грузовой фургон. Двое молчаливых парней в рабочей одежде быстро и профессионально выгрузили все купленное. Мой гараж мгновенно превратился из относительно просторной мастерской в склад высокотехнологичного оборудования. Часть коробок пришлось даже занести в дом — места катастрофически не хватало.

Когда фургон уехал, я остался один посреди своего нового арсенала. Время близилось к семи вечера. Я посмотрел на вакуумную камеру, на промышленный миксер, на рулоны арамидной ткани, на ящики с химикатами.

Все части на месте. Все инструменты готовы. Вопрос теперь в том, чем заняться...





Глава 27


Вечер воскресенья. Время, когда нормальные люди позволяют себе расслабиться перед началом рабочей недели, собравшись с семьей или друзьями. Но я уже давно выпал из категории «нормальных». Пока я отдыхаю, какой-нибудь Драугр точит свой топор. Пока я сплю, Танос делает еще один подход на бицепс. Локи плетет свои хитроумные интриги, а Галактус, не обремененный моралью, выбирает на ужин очередную планету с миллиардами разумных существ.

Я бы и рад был прилечь на пару часов — от этого мир точно не рухнет. Проблема в том, что за последние полторы недели во мне произошла лавина радикальных изменений, и дело не только в условных кровососах, напугавших меня до седых волос. Мое обновленное девятнадцатилетнее тело буквально вибрировало от избытка энергии, которую отчаянно хотелось куда-то направить. И мое сознание, помнящее жизнь взрослого человека, требовало, чтобы эта энергия была потрачена рационально.

Дров в этот костер подкинул навык «Мастер-часовщик». Он даровал не просто точность рук, а состояние потока — способность полностью концентрироваться на задаче, отрешаясь от всего остального мира. И вишенка на торте — простое, но всеобъемлющее осознание: я в мире Marvel. В мире, где вампиры — даже не среднее звено в пищевой цепочке. И у меня есть читерская Система, способная вылепить из меня если не бога, то как минимум полубога.

Рецепт успеха был прост: работать. Создавать новые артефакты, фармить ОР, улучшать себя во всех аспектах, строить связи, опираясь на метазнания, которые являются не меньшим читом, чем сама Система. Не филонить. И однажды я смогу на равных зарубиться в армрестлинг с Тором, пояснить Старку за инженерию и щелчком пальцев победить Таноса.

Вот и сейчас, вместо отдыха, я сидел в своем гараже-лаборатории. Мои руки двигались с плавной, почти гипнотической точностью. На верстаке лежала россыпь микросхем, литий-полимерных ячеек и катушек индуктивности. Я собирал кастомный пауэрбанк с функцией беспроводной зарядки и встроенным ЭМИ-излучателем малой мощности — простенькая вещица по гайду из интернета, но идеальная для оттачивания навыков и фарма капель ОР. Паяльник в моей руке казался продолжением пальцев. Мир сузился до блеска олова и точного расположения контактов. Это был тот самый «поток», и в такие моменты мозг, освобожденный от контроля за моторикой, начинал жить своей жизнью.

И, конечно же, он свернул в сторону девушек.

Я старательно гнал эти мысли последние дни, но гормоны молодого тела брали свое. Девятнадцать лет — самый сок, пик биологической активности. И я нахожусь в мире, населенном одними из самых красивых, сильных и интересных женщин, когда-либо придуманных коллективным разумом мужчин, рисующих комиксы.

Первой на ум пришла Гвен Стейси. Гвен-Паук. Та самая девушка, что в своем паучьем амплуа так поразила меня в первые дни. Я не поленился и нашел ее страницу через друзей Питера. Она была объективно безупречна. Длинные золотистые волосы, яркие голубые глаза, симметричное лицо, которому место на обложке Vogue. Что она вообще забыла в науке? С такой внешностью ее бы с руками оторвали в любом модельном агентстве. И уж тем более, зачем ей понадобилось рисковать этой красотой и жизнью ради спасения простых граждан? Увы, философию героизма я пока осознать не был способен.

Кто еще? Конечно же, секс-символ этой вселенной — Наташа Романофф. Черная Вдова. Супершпионка, специалист узкого профиля, взращенная в том числе для того, чтобы соблазнять и ломать таких вот неокрепших и гормонально-нестабильных юнцов, как я. Это уже высшая лига, ее в соцсетях не найдешь. А вот кого найдешь, так это Джин Грей.

Рыжеволосая красавица восемнадцати лет, студентка частной школы Профессора Ксавьера. Она не особо скрывала свою личность, что удивляло. Впрочем, Ксавьеру виднее — возможно, это часть терапии для одного из сильнейших и нестабильнейших мутантов планеты, носительницы космической силы, способной сжигать звезды. Она не уступала Гвен в красоте, но была ядовитым цветком, прикосновение к которому равносильно засовыванию головы в пасть льву.

Эмма Фрост. Сьюзан Шторм. Анна Мария, она же Роуг. Алая Ведьма. Капитан Марвел. Электра. Мистик. Фелиция Харди, Черная Кошка. Десятки, если не сотни интересных, чертовски опасных и запредельно сексуальных вариантов. Но это не фанфик, где попаданец — априори центр вселенной, и все красотки выстраиваются в очередь. У этих женщин своя жизнь, свои любовные интересы, свои трагедии и цели. С большинством из них я, скорее всего, никогда даже не пересекусь. Но чисто эстетически любоваться ведь никто не мешает?

Хватит самообмана. Конечно же, я, как любой уважающий себя мужчина, хочу не просто любоваться. Я хочу добиться лучшей. И пусть сейчас я сам мало что из себя представляю, но это скоро изменится. Сначала — фундамент. Сила, ресурсы, безопасность. А уже потом, когда я смогу гарантировать не только свою жизнь, но и жизнь близкого человека, можно будет выделить немного времени и на личную жизнь.

[Создана простая электро-механическая конструкция «ЭМИ-Пауэрбанк». Сложность: Низкая. Получено +100 ОР!]

Устройство, создающее незначительные ЭМИ-помехи, параллельно выполняющее функции компактного зарядного устройства.

Монотонная работа отгоняла ненужные мысли, а приятный звук системного уведомления окончательно вернул меня в конструктивное русло. Действительно, сначала самолеты, а девушки — потом. Или, в моем случае, сначала — фарм ОР для защиты своей задницы, а уже потом — все остальное.

Радовало, что Система сдержала слово: у моих творений появилось краткое описание. Пусть оно и было лаконичным донельзя, это уже прогресс. Возможно, в будущем, с ростом возможностей системы, которые как я понял растут от количества круток, описания станут более подробными, раскрывая скрытый потенциал или необычные синергии. Я механически, почти на автомате, собрал еще три таких же ЭМИ-пауэрбанка. Процесс был отточен до совершенства: руки двигались сами, пока разум был свободен — эта простая симфония ремесла принесла мне еще 300 очков, доведя баланс до 340 ОР. Усталость взяла свое, и я, бросив инструменты на верстак, отправился спать. Завтрашний день был обведен в моем ментальном календаре жирным красным маркером.

Проснувшись ровно в восемь утра без будильника — еще один плюс обновленного молодого тела — я быстро приготовил завтрак из яичницы и крепкого кофе. Аромат напитка заполнил кухню, пока я устраивался с ноутбуком за столом. Сегодня я не мог пропустить одно из важнейших событий, которое для всего мира было прорывом, а для меня — точкой отсчета, началом новой эпохи. Финальная презентация космической экспедиции Рида Ричардса.

На часах 8:30. Таймер на новостном портале обнулился, и на экране появилось изображение огромного конференц-зала, забитого журналистами. Камера сфокусировалась на трибуне, за которой стоял мужчина лет тридцати. На первый взгляд — типичный «ботаник»: слегка сутулый, в строгом костюме, с умным, но немного рассеянным взглядом. Но я не обманывался. Этот человек — Рид Ричардс, интеллект номер один на планете Земля. И то, как часто о нем забывают во время глобальных угроз вроде Локи или Таноса, откровенно вызывало вопросы. С его мозгом многие кризисы решались бы еще на стадии зарождения.

За его спиной, словно группа поддержки, стояли четверо. Камера медленно прошлась по ним, и мой мозг, основываясь на изученных сводках, мгновенно выдавал справку на каждого. Бен Гримм. Крепко сбитый мужчина, бывший военный летчик и астронавт. В его осанке чувствовалась скала уверенности. Лучший пилот, верный друг Рида. И будущий трагический монстр. Джонни Шторм. Самый молодой, всего двадцать пять. Типичный красавчик-сердцеед с обезоруживающей улыбкой, но за этой легкомысленной внешностью скрывался обладатель докторской степени по физике и гениальный инженер-механик. Сьюзан Шторм. Его старшая сестра, элегантная и красивая блондинка двадцати семи лет. Биохимик, блестящий ученый. Она держалась с достоинством, но в ее глазах читалось беспокойство за предстоящую конференцию, а может и саму экспедицию. Пятая фигура стояла чуть поодаль, ее лицо было скрыто тенью и капюшоном темной мантии. Интрига. Главный анонс. Но для меня интриги не было. Я почти со стопроцентной уверенностью знал, кто это.

Тем временем Ричардс начал свою речь. Его голос, спокойный и идеально поставленный, мгновенно заполнил зал, приковав к себе всё внимание.

— Мы стоим на берегу безбрежного космического океана, — начал он, и в его голосе не было пафоса, лишь констатация факта. — Тысячелетиями человечество смотрело на звезды, задаваясь вопросом: «Одни ли мы во Вселенной?». Сегодня мы готовы сделать первый шаг, чтобы превратить этот вопрос в ответ.

Он нажал кнопку на пульте, и за его спиной на огромном экране появился слайд. Изображение планеты, окутанной сине-зеленой дымкой.

— Система TRAPPIST-1. Сорок четыре световых года отсюда. Несколько лет назад наши телескопы обнаружили там нечто невероятное. Планету в «зоне Златовласки», обладающую атмосферой с явными признаками биомаркеров — метана и кислорода. — Он сделал паузу, давая аудитории осознать масштаб заявления. — Цель нашей экспедиции проста и в то же время грандиозна: подтвердить или опровергнуть наличие жизни за пределами Земли. Мы совершим высадку, проведем спектроскопический анализ, картографируем поверхность и соберем образцы. Мы прикоснемся к новому миру.

Следующий слайд продемонстрировал космический корабль. Внешне он выглядел довольно обыденно — футуристичный шаттл, не более. Но я знал: вся магия была внутри. Именно здесь гений Ричардса проявился во всей красе.

— Чтобы преодолеть колоссальное расстояние, наша команда разработала «Авангард Звездного Света», — продолжил Рид, и в его голосе прозвучала гордость. — Его сердце — экспериментальный двигатель с модифицированным варп-приводом, основанном на гипотетическом сжатии пространства-времени, его энергия черпается из реактора, стабилизирующего космические лучи, которые я изучал десятилетиями. Этот двигатель позволит нам совершить путешествие не за сотни лет, а за несколько дней.

Вот оно, — подумал я. — Ключевой элемент. Космическая энергия, которая станет их даром и проклятием.

На экране появилась детальная инфографика.

Двигатель: Модифицированный варп-привод. Использует энергию, черпаемую из реактора, стабилизирующего космические лучи, для создания микро-туннелей в пространстве-времени (адаптированная доктором Ричардсом концепция Алькубьерре). Защита: Корпус из сплава с нестабильными молекулами, поглощающий и рассеивающий космическую радиацию. Навигация: Квантовый компьютер с ИИ. Экипаж: 5 человек.

Я мысленно выделил ключевые слова. «Космические лучи». «Нестабильные молекулы». Формула катастрофы и рождения героев была прямо передо мной.

— И, конечно, такая амбициозная миссия была бы невозможна без лучших умов планеты, — Рид обернулся к своей команде. После представления Бена, Сью и Джонни, он повернулся к загадочной пятой фигуре. — Но даже наших усилий было бы недостаточно без финансовой и интеллектуальной поддержки нашего главного инвестора и второго научного руководителя. Человека, чей гений не уступает лучшим умам современности.

Фигура в мантии сделала шаг вперед и скинула капюшон. Зал ахнул, а затем взорвался аплодисментами и вспышками фотокамер. Виктор фон Дум. Наследный принц Латверии. Полимат, гений в физике и робототехнике. Чертовски красивый, с аристократическими чертами лица и пронзительным взглядом. В свои двадцать пять он занимал второе место в мировом рейтинге Форбс «топ-30 до 30», уступая лишь Тони Старку. Он окинул зал властным взглядом и слегка улыбнулся. Улыбка хищника, который знает, что весь мир лежит у его ног.

Я откинулся на спинку стула. Шоу началось. Фантастическая Четверка и Доктор Дум готовы были отправиться к звездам, навстречу своей судьбе. И я был единственным зрителем, который знал, чем закончится этот полет.

На экране Рид Ричардс широким жестом окинул изображение «Авангарда Звездного Света».

— Длительность экспедиции не займет более двух недель, — его голос звучал уверенно, почти пророчески. — И кто знает, возможно, уже в начале октября человечество шагнет в новую эру — эру изведанного космоса!

Зал взорвался аплодисментами. Рид терпеливо переждал, пока гул стихнет, и его взгляд стал серьезнее. Рядом с ним Виктор фон Дум стоял с непроницаемым выражением лица, словно высеченный из мрамора — идеальный образ гения и аристократа. Гребаная модельная внешность и запредельный интеллект, — мелькнуло у меня в голове. — Этот мир вообще любит баланс? Если супершпионка или воровка мирового класса — то обязательно фотомодель. Если гений-миллиардер — то обаятельный красавчик вроде Старка или Дума. Даже Питеру, по сути, достаточно было подкачаться и выпрямить осанку. На их фоне моя собственная заурядная внешность немного деморализовала. Впрочем, к черту эти мысли о несправедливости бытия. Мне ли жаловаться, имея то, чего нет ни у кого в этом мире?

— А теперь, — произнес Рид, — мы готовы ответить на ваши вопросы.

Лес рук взметнулся вверх. Началась самая напряженная часть.

— Мистер Ричардс, — голос задавшей вопрос женщины из первого ряда был острым, как скальпель. — Как вы оправдаете колоссальные затраты на миссию, если гипотеза о биомаркерах окажется ложной?

Вопрос попал в яблочко. Я заметил, как на долю секунды на непроницаемом лице Рида дрогнул мускул. Ему, в отличие от Старка, явно было некомфортно говорить о деньгах. На эту экспедицию, спонсируемую консорциумом корпораций и двумя странами, было поставлено слишком многое. Но он быстро взял себя в руки.

— Ценность этой миссии не измеряется лишь поиском жизни, — ответил он спокойно. — Даже в «пустом» мире мы получим бесценные данные о планетарной геологии и пригодности для будущей колонизации. Сами технологии, созданные для «Авангарда» — варп-двигатель, защитные сплавы — уже являются революцией, которая многократно окупит себя в будущем. Считайте это не тратой, а инвестицией в само будущее человечества.

— Следующий вопрос! — модератор указал на репортера из другого конца зала. — Почему вы рискуете жизнями, отправляя пилотируемую экспедицию, а не более безопасный автоматизированный зонд?

— Потому что зонд — это просто инструмент. Он следует программе, — парировал Рид. — А наш экипаж — это команда экспертов, способных адаптироваться. Никакой алгоритм не заменит интуицию пилота, аналитический ум биохимика или находчивость инженера в непредвиденной ситуации. Для миссии такого масштаба, где на кону стоит открытие века, нам нужны не автоматы, а лучшие умы и руки.

— Вопрос о безопасности! Что если ваш реактор на космических лучах выйдет из строя? — выкрикнул кто-то.

— Реактор имеет тройную систему отказоустойчивости, — терпеливо объяснял Рид, словно профессор студентам. — Магнитные ограничители, система аварийного сброса энергии и резервный термоядерный источник. Мы провели пятьдесят полномасштабных симуляций. Ни одного сбоя.

— Каковы персональные риски для экипажа? Что, если миссия провалится?

— Риск — неотъемлемая часть любого великого свершения, — ответил Рид, и его взгляд на мгновение стал стальным. — Но мы сделали все, чтобы его минимизировать. Корабль оснащен автономными системами возвращения, а каждый член экипажа прошел годовую подготовку в экстремальных условиях. В случае провала данные все равно будут переданы на Землю через квантовый канал связи. Знание, которое мы получим, не будет потеряно.

И десятки других вопросов. Умных и не очень. Ричардс отбивал их с уверенностью опытного фехтовальщика. Он подготовился монументально. На какой-то безумный миг в моей голове промелькнула шальная мысль: а что, если?.. Стать частью их экипажа, получить суперсилы... Будь у меня невидимость, я бы может и попробовал пробраться на борт.

Но разум тут же одернул меня. Слишком много «НО». Во-первых, система безопасности корабля гения мирового уровня, которая вскроет меня на раз-два. Это в лучшем случае приведет к отмене полета, и никто не получит свои силы. В худшем — меня сочтут шпионом. Во-вторых, и это главное, — нет никаких гарантий, что моя трансформация мне понравится. Получить судьбу Бена Гримма? Стать не каменным, а тентаклевым монстром? Нет, спасибо. Работает — не трогай. В эту авантюру, тем более что старт уже завтра, я точно не полезу. У меня скоро появится «Технологическая Модернизация», а там и до «Экстремиса» недалеко. Скоро заживем, и без космической лотереи.

Презентация подошла к концу под очередную волну аплодисментов. Я захлопнул ноутбук как раз в тот момент, когда у дома притормозило такси. Из него вышел Питер, с рюкзаком за плечами и любопытством во взгляде.

Сегодняшняя презентация войдет в мировую историю, а завтрашний день так уж тем более. Но даже несмотря на это, мы с Паркером собираемся вписать в эту историю свою, пусть и маленькую, главу. Главу, посвященную материаловедению и созданию идеального костюма.





Глава 28


— Невероятно... — пробормотал Питер, с восторгом осматривая заставленное оборудованием пространство. Его взгляд перебегал от вакуумной камеры к термопрессу. — Джон, у тебя тут не гараж, а филиал лаборатории DARPA!

Я усмехнулся. Часть оборудования, не поместившись, дожидалась своей очереди в гостиной, скрытая от посторонних глаз плотно задернутыми жалюзи.

— Это даже не близко к тому, к чему я стремлюсь, Питер, — я покачал головой, протирая ветошью станину промышленной швейной машины. — В идеале нужна полноценная RD лаборатория. Своя башня, как у Старка. Или хотя бы подземный комплекс, как у Озкорпа. Вот там можно будет развернуться по-настоящему... — Последние слова я произнес тише, почти для себя, думая о безграничных возможностях. — Правда, для этого сперва нужно заработать пару десятков, а то и сотен миллионов.

Естественно я представил себе эту лабораторию во всех деталях: стерильные белые стены, гудящие серверы с продвинутыми ИИ-ассистентами, типа Джарвиса, команды лучших ученых в мире, в защитных стерильных костюмах, тестирующих футуристичные прототипы, полученный мной от Кузницы. Не просто гараж с самодельными станками, а настоящий хаб инноваций, где тот же "Протей" эволюционирует в нечто большее — может, в костюмы с интегрированной нейронной сетью или даже в экзоскелет для сверхчеловеческой физиологии. Но такие мечты требовали не только денег, но и защиты от тех, кто увидит в них угрозу. Я отогнал эти мысли, сосредоточившись на настоящем, но вот Питер решил помечтать.

— Мы заработаем! — неожиданно горячо откликнулся Питер. Он сделал шаг вперед, и в его глазах горел тот самый огонь научного озарения. — Я последние дни много думал... Очень много. Возможно, это все еще отголоски Снадобья, но то, к чему я пришел...

— Не тяни, Паркер, выкладывай.

— Я проанализировал все существующие аналоги «Протея». Ну, все, что есть в открытом доступе, — он сделал оговорку. — И знаешь что?

— Что?

— Они — хлам! Все до единого! — Питер всплеснул руками от избытка эмоций. — Возьмем «Хаммер Индастриз». Их броня — это многослойный кевлар с титановыми нитями. Звучит круто, но на деле это просто тяжеленные, неповоротливые кирпичи с лямками! Шесть с половиной килограммов на квадратный метр! Пентагон брезгует этим закупаться, и я их прекрасно понимаю! Дешево, да, поэтому популярно у наемников, но это не технология, это просто больше слоев!

Он сделал паузу, чтобы перевести дух, и тут же продолжил, перейдя на полушепот, словно делился государственной тайной.

— А вот чем Пентагон не брезгуют, так это «Био-Шёлком» от Озкорпа. Генетически модифицированный паучий шелк, армированный углеродными волокнами. Прочность на разрыв в пять раз выше стали, это правда. И он легче — два с половиной килограмма на метр. Уже лучше, но все еще на килограмм тяжелее нашего «Протея»! И тут главный вопрос: в чем подвох?

— И в чем же? — подыграл я, уже догадываясь, к чему он клонит.

— Он дико дорогой! В десятки раз дороже «Протея» в производстве! К тому же, из-за углеродных волокон он довольно жесткий, быстро изнашивается на сгибах и плавится от высоких температур.

— То есть, если подвести итог, — я отложил ветошь, полностью сосредотачиваясь на его словах, — по сравнению с «Протеем», у него ниже гибкость, нет динамической защиты от ударов, и при этом он стоит как крыло от истребителя. Я правильно понимаю?

— Именно! — щелкнул пальцами Питер. — Поэтому его закупают только для спецназа, маленькими партиями. У Старка был еще проект с нанокевларом и микроактуаторами, но он довольно громоздкий, уязвимый к ЭМИ и провалился. Еще интересная идея у Советов, а именно арамидный композит с вплетёнными стальными микроволокнами и специальным эпоксидным покрытием, но проблемы примерно те же: тяжелый, неудобный, плохо дышит, ну еще и уязвим к коррозии. И к чему мы в итоге приходим? Что армия США, самая технологически развитая армия в мире, что Советы, самая милитаризированная страна, в массе своей до сих пор бегают в обычном кевларе или Dyneema!

Питер вспомнил еще один пример — "Нано-Щит" от "Роксон Корпорейшн". Они пытались интегрировать наночастицы в ткань для самовосстановления, но проект заглох из-за нестабильности: материал деградировал после нескольких ударов, а производство требовало редких элементов, которые стоят целое состояние. В итоге, их броня используется только в экспериментальных подразделениях, и то с кучей оговорок.

А европейцы? У "Аймекс" есть композит на основе графена, который обещает сверхпрочность, но на практике он хрупкий при низких температурах и не защищает от кинетических ударов так, как наш "Протей". Все эти технологии — это компромиссы, а мы же... Мы создали нечто цельное, универсальное и по-настоящему имеющее спрос.

— То есть... — по моим венам пробежал электрический разряд осознания.

Питер широко улыбнулся, подтверждая мою догадку.

— Да, Джон. Это абсолютно новый, пустой рынок! Рынок индивидуальной защиты, на котором мы не просто конкуренты — мы инноваторы, опережающие всех на десятилетия! Одежда и снаряжение — это статья расходов номер один для любой армии. И никто, ни Озкорп, ни Старк, так и не смог создать по-настоящему удобную, легкую, дешевую и эффективную боевую униформу!

Я увидел это ясно: наша корпорация, "Протей Лабс" или что-то в этом роде, с контрактами от Пентагона, ООН, даже от частных охранных фирм. Мы могли бы не только продавать броню, но и развивать гражданские применения — защитную одежду для пожарных, спасателей, даже для экстремального спорта. Это не просто бизнес, а революция в безопасности, где каждый человек мог бы чувствовать себя неуязвимым.

Миллиарды. Не просто деньги — целая империя. Самая простая и, что важно, легальная возможность выйти из тени. Построить лучшие лаборатории, нанять лучшие умы, творить в промышленных масштабах, не будучи никем и ничем ограниченным. Эта мысль была настолько ошеломляющей, что на миг у меня перехватило дыхание. Это была мечта.

Я позволил себе насладиться этой картиной будущего всего несколько секунд, а затем суровая реальность обрушилась на меня, как ледяной душ, ибо такая видимость привлекла бы не только клиентов, но и хищников

— К сожалению, в реальности все немного иначе, — я покачал головой, и мой голос прозвучал холодно и трезво, мгновенно сбив с Питера весь энтузиазм.

— Что ты имеешь в виду?

— Видишь ли, Питер, — я посмотрел ему прямо в глаза. — В этом мире прав не тот, у кого гениальная идея или патент на нее. Здесь прав тот, кто сильнее.

— Это же варварство! — искренне возмутился он. — Мы давно переросли это. Я не спорю, есть корпоративные игры, шпионаж... но при чем тут грубая сила?

«Ох, Питер, как же ты ошибаешься...» — пронеслось у меня в голове, пока я слушал его наивные, но такие понятные возмущения. Мой внутренний мир на секунду наполнился мрачными образами. Условный Амбал, услышав о нашей технологии, не стал бы слать юристов с предложением о покупке. Он бы прислал команду громил, чтобы «убедить» нас работать на него, а в случае отказа — без раздумий похоронил бы нас где-нибудь под фундаментами очередной стройки в Адской Кухне.

А ведь есть еще и шепот о «Гидре», змее, проникшей во все сферы общества, которая просто не может проигнорировать технологию, способную изменить баланс сил. Есть «Хаммер» и «Озкорп», ведущие свои игры грязно, даже очень грязно. Есть мутные организации вроде «Десяти Колец», Клуба Адского Пламени или гребанных шиноби из Руки, которые явно не прочь экипировать себя чем-то что выдержит не только холодное оружие, но и что-то посерьезнее.

Для всех них «Протей» — не просто миллиарды прибыли. Это массовая, легко воспроизводимая технология, способная превратить их пехоту в элитные отряды. Наемники в нашей броне были бы куда страшнее дронов Хаммера. А костюмы Гоблина, Осьминога, Скорпиона или какого-нибудь Стервятника с Шокером? Я подумал также и о "Щ.И.Т.е", этой тени за кулисами, которая наверняка активно мониторит любые прорывы в технологиях. Если они решат, что "Протей" угрожает балансу, нас либо завербуют, либо нейтрализуют тихо, под видом "несчастного случая". А что насчет мутантов или инопланетных угроз? Наша броня могла бы стать ключом в руках "Братства" или даже "Скруллов", если они в этой версии существуют.

Нет, раскрывать карты слишком рано — это как размахивать красной тряпкой перед быком Питеру всего этого знать пока не нужно. Я еще за старые секреты не пояснил, а новые лишь породят лишние вопросы.

— Подумай сам, Питер, — начал я осторожно, подбирая слова. — Именно военная сила позволяет США занимать лидирующее положение в мире. Три крупнейших техно-гиганта — Старк, Хаммер, Озкорп — все они тесно связаны с армейскими контрактами. Именно сила спецподразделений и отдельных личностей не дала некоторым странам развалиться в хаосе. И именно сила позволяет одиночкам вроде Женщины-Паук или Дьявола Адской Кухни заниматься своей деятельностью.

— В смысле? — искренне удивился Питер. — Разве геройствовать запрещено? У нас же вроде свобода...

— Свобода — это иллюзия, когда речь идет о людях, способных в одиночку разнести квартал или выстоять против элитного спецподразделения в полном обмундировании, — я горько усмехнулся. — Такие личности — слишком ценный ресурс. Определенные круги просто не могут не обратить на них внимание. Но из-за их личной силы вербовка происходит максимально мягко, незаметно. Скажем так, им позволяют действовать, пока они не переходят черту. Все в этом мире, и уж тем более в таком городе, как Нью-Йорк, происходит с чьего-то незримого разрешения.

Я замолчал, чувствуя, что объяснил все как-то сумбурно. Но, к счастью, Питер не зря носил титул Гения не только в моих глазах, и общий смысл уловил. Он нахмурился, глубоко погрузившись в мысли.

— То есть, — начал он медленно, словно прощупывая новую, пугающую идею. — Мы... не обладая ни личной силой, ни связями с теми, кто ею обладает... становимся лакомым куском для любого, кто сильнее? А сильнее нас сейчас почти все?

— Не в бровь, а в глаз, — мрачно подтвердил я. — «Протеем» на нашем нынешнем этапе отсвечивать нельзя. Миллиарды, безусловно, манят, но сейчас от таких денег будет больше вреда, чем пользы.

Мы еще немного пообсуждали эту тему и пришли к выводу, что если и патентовать что-то ради денег, то это должно быть что-то менее... военизированное. И уж точно не настолько опережающее время.

— Ладно, с «Протеем» ясно. Сегодня создадим первые образцы и поедем их тестировать, я уже снял закрытый полигон на вечер, — я решительно сменил тему. — Лучше скажи, что там с Фантазмином? Как успехи?

Питер тут же скривился, словно съел лимон.

— Как и в случае со стимулятором мышц, я понятия не имею, как эта хреновина работает, — ворчливо пробормотал он. — Молекулярная структура Фантазмина нарушает пару-тройку фундаментальных законов химии. Она в принципе не должна существовать. Она нестабильна, но в теле почему-то держит форму. Скопировать это невозможно. Но...

— Но? — я подался вперед, затаив дыхание.

— ...но можно попытаться зайти с другой стороны. Точнее, с трех. Я набросал несколько гипотез. Без Снадобья я их не реализую, но чисто теоретически... они возможны.

Питер подошел к небольшой доске на стене гаража и начал быстро чертить формулы.

— Первая гипотеза — прямой подход. Синтез нейро-катализатора. Мы не можем воссоздать Фантазмин, но я могу попробовать выделить его активные функциональные группы — те «щупальца» молекулы, которыми она цепляется к нейронам. Теоретически, под Снадобьем, я смогу спроектировать совершенно новый, стабильный алкалоид, который будет имитировать эти группы. Если получится, это будет чистая химия, которую мы сможем варить прямо здесь.

Он сделал паузу и посмотрел на меня.

— Звучит просто, да? Но тут есть ложка дегтя размером с бочку. Даже под Снадобьем это невероятно сложно. Без понимания того «магического» компонента, который стабилизирует оригинал, мой синтетический аналог может оказаться токсичным ядом, слабой пустышкой или вообще не будет работать. Снадобье поможет найти путь, но идти по нему, возможно, придется годы. Это не спринт, Джон. Это марафон. Даже Квантовые компьютеры Старка не осилят что-то подобное...

Еще немного пояснив за эту идею, Питер в итоге перешел к следующей.

И вторая его гипотеза заставила меня мысленно присвистнуть. Идея решить проблему не химией, а физикой, идеально ложилась на мой будущий навык «Технологической Модернизации». Создать устройство, которое внешним полем настраивает мозг на пиковую частоту работы… Это звучало как чистая, элегантная научная фантастика. Никакой алхимии, полный контроль, абсолютная безопасность. Я почти чувствовал, как будущий навык отзывается на эту идею, как руки чешутся приступить к сборке чего-то настолько изящного. Но по мере того, как Питер, увлеченно жестикулируя, начал вдаваться в подробности о необходимости суб-атомной точности фокусировки и сложности расчетов градиентов полей, мой энтузиазм поутих. Я понял, что «Технологическая Модернизация» — это инструмент гениального мастера, но она не сделает меня гениальным теоретиком. Без чертежей, без фундаментальной научной базы, которую мог предоставить только Питер, мой навык вероятнее всего будет бесполезен, но посмотрим по ходу дела.

Что касается третьей гипотезы… она заставила меня сосредоточиться так, будто от этого зависела моя жизнь. Я подался вперед, забыв про все остальное. Симбиотический агент-стабилизатор. Не пытаться скопировать чудо, а просто продлить его жизнь. Создать «телохранителя» для нестабильной молекулы Фантазмина. Продлить эффект с жалких пары часов до десятков часов, а может и дней. Из всех трех вариантов этот путь к долгосрочному усилению выглядел самым реалистичным. Но и здесь были свои подводные камни: создание еще одного невероятно сложного вещества и непредсказуемые побочные эффекты.

Я смотрел на Паркера, и честно говоря, был в шоке. Прошел всего день, а он не просто проанализировал «невозможную» субстанцию, но и разработал три кардинально разных подхода к ее воспроизведению. Он не просто болтал и что-то чертил на доске — он показал мне свой блокнот, исписанный формулами и схемами, из которых я не понял ровным счетом ничего, но сама их сложность вызывала трепет. В этот момент Питер Паркер вырос в моих глазах еще на несколько порядков. Ставка на него была самой верной инвестицией в моей новой жизни. Теперь главное — удержать его рядом. В голове мелькнул неприятный образ Нормана Озборна, хищно улыбающегося и предлагающего этому гениальному юноше контракт, от которого невозможно отказаться. Определенно нужно действовать на опережение.

Хотя, справедливости ради, Питер был не из таких. За наше короткое знакомство я понял главное: деньги для него — лишь инструмент для решения проблем, вроде той, что случилась с его дядей. Настоящий наркотик для него — это сам процесс. Познание, созидание, решение нерешаемых задач. Биохимия, физика, материаловедение — ему было все равно, во что погружать свой гениальный мозг. И лучшая приманка для такого человека — не пачка зеленых бумажек, а бесконечный горизонт новых, захватывающих вызовов и неограниченные ресурсы для их решения. И я мог ему это дать.

— Питер, ты осознаешь, что сделал? — я прервал его технические объяснения, и мой голос прозвучал искренне воодушевленно. — Все это ты придумал без Снадобья. А теперь представь, что будет, когда ты сможешь проанализировать каждую из этих идей под ним. Найти недочеты, увидеть короткие пути, улучшить и воплотить в реальность! Мы говорим о революции!

Питер на секунду задумался, а затем неловко почесал затылок.

— Ну-у... скорее всего, под Снадобьем я просто придумаю четвертую, еще более безумную идею, до которой в обычном состоянии никогда бы не додумался, — он улыбнулся своей обычной чуть кривоватой улыбкой.

— И это тоже не исключено, — согласился я, усмехнувшись. — В любом случае, я тебя понял. После «Протея» вплотную займемся этим. Но такие проекты — это не школьный кружок. Это потребует полного погружения. Что у тебя, кстати, с университетом и работой? Просто это все может затянуться.

— А, с этим просто, — отмахнулся он. — В институте я большинство предметов знаю лучше преподавателей, так что на редкие прогулы закрывают глаза. У доктора Коннорса работаю без четкого графика, ему важны результаты, а не отсиженные часы. Ну а про «Дейли Бьюгл» я вообще молчу, там у меня никаких обязательств.

— Отлично! — я хлопнул в ладоши, и звук эхом разнесся по гаражу, знаменуя начало нового этапа. Мы посмотрели друг на друга — молодой, но уже закаленный цинизмом самопровозглашенный стратег и идеолог и гениальный, полный идеализма ученый. Партнерство было скреплено. — Значит, не будем тянуть резину. Приступаем к работе!





Глава 29


С чего начинается создание материала, опережающего прогресс на десять лет? Не с громких заявлений, а с тихой, сосредоточенной работы в гудящем от оборудования гараже. Мы приступали к подготовительной фазе — сотворению «сердца» Протея, неньютоновской жидкости.

На идеально чистом стальном столе стояли два главных компонента: контейнер с белоснежным, почти невесомым нанопорошком диоксида кремния, который, казалось, мог улететь от одного вздоха, и канистра с полиэтиленгликолем, вязким и прозрачным, как сироп. Все расчеты были у меня в голове, а у Питера — на планшете, который он держал в руках, как дирижер партитуру.

— Начинаем с тестовой партии, — скомандовал он, и в его голосе слышалось нетерпеливое возбуждение. — Концентрация — сорок пять процентов наночастиц по объему. Это золотая середина, которую я вывел. Больше — и получим вязкую кашу. Меньше — и ткань не будет держать удар. Готов?

Кто я такой, чтобы не доверять его гению? Я молча кивнул. Весь практический процесс я осознанно брал на себя. Первую версию «Протея» я должен был создать своими руками, от и до, чтобы впитать каждую крупицу опыта и максимизировать ОР. Последующие партии мы уже поставим на поток.

Я аккуратно отмерил нужное количество ПЭГ в большую емкость из боросиликатного стекла под гомогенизатором. Затем, под неусыпным контролем Питера, началась ювелирная работа. С точностью, достойной «Мастера-часовщика», я начал медленно, грамм за граммом, вводить нанопорошок в жидкость. Миксер тихонько урчал на низких оборотах, создавая ленивый водоворот.

Работа была медитативной и требовала абсолютной концентрации. Спустя пять с половиной минут последняя порция порошка растворилась в вязкой жидкости.

— А теперь, — сказал Питер, подавшись вперед, — начинается настоящая магия науки!

По его инструкции я плавно увеличил скорость гомогенизатора. Низкий гул перерос в пронзительный, почти ультразвуковой вой, вибрирующий сквозь подошвы ботинок. Насадка миксера превратилась в размытое пятно, создавая кавитационные пузырьки. Как позже объяснил мне Питер, они, схлопываясь с микроскопической яростью, разбивали любые комки наночастиц, создавая идеальную суспензию. Он наблюдал за процессом, прижавшись к стенке емкости и подсвечивая ее фонариком, словно заглядывал в самое сердце рождающейся технологии.

— Смотри! — крикнул он мне прямо в ухо, перекрывая шум. — Суспензия становится однородной, опалесцирующей! Видишь этот молочный перелив? Никакого осадка! Идеально!

Через час изнуряющего воя перед нами стояло несколько литров молочно-белой, слегка переливающейся жидкости. На вид — густой кисель. Но на деле — в этой скромной субстанции была заключена вся суть нашей затеи. Пора было переходить к «крещению» ткани.

Я взял в руки рулон арамидной 3D-сетки. На ощупь материал был упругим, легким и пористым — высокотехнологичная мочалка, не иначе. Раскроив его на несколько больших кусков, я аккуратно свернул ткань и поместил в вакуумную камеру. Рядом установил емкость с нашей жидкостью. Дверца с глухим, герметичным щелчком закрылась и я включил насос.

Раздалось мерное гудение, и стрелка манометра медленно поползла вниз.

— Откачиваем весь воздух, до последнего атома, — прокомментировал Питер, не отрывая взгляда от прибора. — Каждая микроскопическая полость в ткани должна стать вакуумной ловушкой. Один-единственный пузырек воздуха — и в этом месте образуется слабое пятно, потенциальная брешь в защите.

Когда в камере был достигнут глубокий вакуум, я нажал другую кнопку. Простой механический манипулятор плавно опрокинул емкость. Жидкость, не встречая сопротивления воздуха, обрушилась на ткань беззвучным, жадным потоком. Вакуум заставил суспензию мгновенно впитаться, заполняя собой каждую пору, каждую ячейку трехмерной структуры. Ткань оставалась в этой ванне еще около часа. Затем я медленно выровнял давление и извлек пропитанный материал. Легкая и воздушная «мочалка» превратилась в нечто тяжелое, лоснящееся, будто ее окунули в жидкий каучук.

Финальный этап для самой ткани — термообработка и ламинация. Мы отправили пропитанный материал в промышленную печь, которая занимала добрую шестую часть гаража. Я выставил точную температуру и запустил процесс полимеризации. Как объяснил Питер, это должно было намертво «связать» наночастицы с арамидными волокнами, делая ткань стабильной.

Пока первая партия «запекалась», мы, работая уже как слаженная команда, подготовили еще несколько порций неньютоновской пропитки. Через несколько часов, после остывания, я извлек из печи готовый материал. Наложив сверху тончайший лист PTFE-мембраны, я отправил этот «сэндвич» в термопресс. Горячие плиты с шипением сжали слои, и полиуретановый клей под давлением намертво сплавил мембрану с основой.

На выходе мы получили готовый материал «Протей». На ощупь он был пластичным, как плотная спортивная ткань, но с необычной внутренней «упругостью». Внешний слой — матовый, слегка шершавый, водонепроницаемый. Я положил обрезок на верстак и легонько надавил пальцем — ткань прогнулась. Затем я резко ткнул в нее кончиком отвертки. Раздался сухой щелчок, будто я ударил по керамике. Моя рука ощутила жесткую отдачу, а на поверхности не осталось ни царапины.

Ткань, опережающая большинство аналогов, только что была создана в бруклинском гараже. И Система не заставила себя ждать.

[Создан уникальный тканевый материал «Протей» (Необычный). Технология, ранее не существовавшая в мире, разблокирована. Получено +500 ОР!]

Протей (Необычный): Высокотехнологичный композитный материал, состоящий из арамидной 3D-матрицы, пропитанной неньютоновской жидкостью на основе наночастиц диоксида кремния. В обычном состоянии гибок и эластичен (1.5 кг/м²). При резком кинетическом воздействии (удар, выстрел, порез) мгновенно переходит в твердофазное состояние, распределяя энергию по всей площади. Гибкая, как шелк, твердая, как сталь. Ткань, что думает и реагирует.

Бонус в 500 ОР был приятен, но именно формулировка «технология, ранее не существовавшая в мире» зацепила меня. В голове мгновенно вспыхнул вопрос, отдающий легкой обидой: «А что не так с Сывороткой Абсолютного Хищника?!». Это ведь тоже была уникальная разработка, рожденная гением Питера и воплощенная моими руками. Почему за нее Система не выдала такой же щедрый бонус?

Я замер, глядя на мерцающее уведомление, и разум лихорадочно начал перебирать варианты. Первая, и самая вероятная гипотеза: сыворотка не так уж и уникальна. Где-нибудь в секретных лабораториях Щ.И.Т.а, «Гидры» или Красной Комнаты уже существуют аналоги. Может, с другой рецептурой, но с идентичным эффектом. Вторая гипотеза: наша сыворотка — это всего лишь доработка уже существующего «Зелья Зверя». А по меркам Системы, улучшение — это не создание с нуля. Логично. И третья, самая маловероятная мысль: возможно, эта функция — награда за уникальные творения — просто разблокировалась после того, как я впервые потратил 500 ОР на гачу. Но тогда Система, вероятно, предупредила бы меня об этом, чтобы дополнительно мотивировать. Верно ведь?

— Джон? Все в порядке? — голос Питера вырвал меня из раздумий.

— А? Да. Просто... нужно убедиться на чем-то посерьезнее, что она работает, — быстро сориентировался я, указывая на ткань.

Я взял в руку молоток. Первый удар, как и в случае с пальцем легкий, — ткань мягко прогнулась. Второй удар, резкий и короткий, со всей силы. По гаражу разнесся оглушительный звонкий щелчок, будто я со всей дури врезал по наковальне. Руку пронзила вибрация, а на ткани не осталось ни единого следа.

— Сработало... — благоговейно выдохнул Питер. Я лишь молча кивнул, ощущая, как внутри разгорается пламя триумфа.

— Едем на полигон, — скомандовал я, взглянув на часы. Было четыре часа дня, к пяти как раз доберемся — именно с этого времени я арендовал площадку. — Нужны полноценные тесты.

— Согласен, — кивнул Питер, поправляя очки. — Нужно составить точный профиль баллистической стойкости.

Мы быстро собрались. Свое оружие я, естественно, оставил дома, решив обойтись арсеналом полигона. Владелец, рекомендованный Фрэнком, гарантировал полную конфиденциальность: никаких камер, лишних людей и внимания. Идеальные условия.

Прибыв на место, мы разместили кусок «Протея» на специальном стенде с баллистическим гелем позади.

— Итак, профессор, — обратился я к Питеру, пока заряжал пистолет, — каков ваш прогноз для пистолетных калибров?

— Крайне высокая степень защиты. Я бы сказал, близкая к абсолютной, — без колебаний ответил Питер, скрестив руки на груди. — Звучит самоуверенно. Давай проверим!

Я поднял пистолет Arsenal под классический патрон 9х19мм. Грохот пяти выстрелов слился в один оглушительный рев в закрытом помещении. Мы подошли к мишени.

— Хм, действительно... — я с удивлением рассматривал результат. Пули, превратившись в бесформенные куски свинца, валялись на полу. Они просто отскочили, не сумев оставить на ткани даже царапины.

— Конечно! — с энтузиазмом подтвердил Питер. — Низкая скорость пистолетной пули позволяет неньютоновской жидкости среагировать идеально. Энергия удара распределяется по большой площади. Для носителя это будет как мощный удар кувалдой через толстую книгу. Больно, синяк гарантирован, возможно, трещина в ребре, но проникающего ранения не будет.

— Хорошо. Даже отлично! — пробормотал я, чувствуя, как растет азарт. — А что насчет винтовочных? — я взял в руки AR-15. Оружие ощущалось в руках куда серьезнее, тяжелее и смертоноснее.

— Осторожнее, Джон. Винтовочные пули — это совсем другая история, — посерьезнел Питер. — Они летят в 2-3 раза быстрее и созданы для пробития. Теоретически, материал должен выдержать, жидкость успеет среагировать. НО! Энергия этих пуль колоссальна...

Я не стал дослушивать. Три коротких, оглушительных выстрела ударили по ушам. В этот раз пули тоже отскочили, но уже не деформировались, сохранив свою форму. Пробития не было! Я победно усмехнулся.

— Не радуйся раньше времени! — резко охладил мой пыл Паркер. Он подошел к стенду и указал на глубокую вмятину в баллистическом геле за тканью. — Видишь это? Заброневая деформация — чудовищная. Ткань прогнулась внутрь на несколько сантиметров с немыслимой силой. Это гарантированно раздробленные ребра, разрыв внутренних органов, тяжелейшая контузия. Да, человек в таком костюме, возможно, выживет. Ключевое слово — возможно. Но он будет мгновенно выведен из строя и будет нуждаться в срочной госпитализации.

Экспериментировать со снайперской винтовкой мы даже не стали. Стало очевидно, что ее мощный патрон просто прошьет нашу защиту насквозь.

После часа различных тестов, Питер подвел итог, и я был с ним полностью согласен:

— Итак, «Протей» — это идеальная защита от пистолетов, дробовиков и осколков. В городских столкновениях он бесценен. Он дает шанс выжить при обстреле из штурмовых винтовок, но цена этого выживания — тяжелейшие травмы. Против мощных снайперских винтовок он, увы, бессилен.

Мы вернулись в дом, когда на дворе уже стоял вечер. Воздух был наполнен запахом остывшего асфальта и ночной прохлады, казалось бы, время отдыха, но для нас работа только начиналась. Усталость после полигона испарилась, сменившись предвкушением. Сначала мы, как на конвейере, прогнали через весь цикл — пропитка, вакуум, термообработка — еще несколько партий ткани. Процесс был монотонным, и пока руки работали на автомате, мой мозг снова принялся анализировать Систему.

За создание самой ткани, кроме первого бонуса за уникальность, ОР больше не начислялись. С одной стороны, это было странно. С другой... вполне логично. Ткань — это материал, сырье. А вот костюм из нее — уже готовое изделие с понятным функционалом. Это заставило меня задуматься. А что насчет, например, дугового реактора Тони Старка? Посчитает ли Система его создание полноценным свершением, или же источник энергии — это лишь компонент, который должен что-то питать? Вроде и простая логика, а вроде и заставляет задаваться неудобными вопросами о правилах этой «игры».

— Слушай, Питер, а где ты так шить научился? — спросил я, когда мы наконец приступили к дизайну и выкройке. Он явно был в своей стихии, с легкостью набрасывая эскизы и продумывая крой.

Питер на секунду оторвался от блокнота, и на его лице появилось немного смущенное выражение.

— А, это... Я вроде упоминал, что моя тетя работает в благотворительном фонде. Они помогают бездомным. Туда часто жертвуют одежду, и много вещей приходит в плохом состоянии — порванные, с дефектами. Вот я почти с детства и помогал тете Мэй. Что-то подшивал, что-то, наоборот, раскраивал на лоскуты. А из полученной ткани уже шил что-то для себя. Денег-то особо не было... — он неловко почесал затылок.

— Без шуток, это достойно уважения, — серьезно ответил я. В этот момент я, кажется, начал понимать, откуда в этом парне такой стержень, и откуда растут его «геройские» ноги и желание творить.

Периодически переговариваясь, мы согласовали дизайн. Никакого обтягивающего спандекса. Только практичность и тактический минимализм: куртка с анатомическим кроем и капюшоном, брюки карго с усиленными коленями, перчатки. Эргономика во главе угла. А затем началась самая сложная часть. Я взял специальные ножницы с карбидным покрытием. Обычная сталь просто скользила бы по арамиду. С громким, сухим хрустом я начал кроить ткань по выкройкам Питера. Навык «Мастер-часовщик» здесь был бесценен: каждое движение выверено до миллиметра, ни одного лишнего разреза.

Заправив арамидную нить в промышленную машину и установив титановую иглу, я нажал на педаль. Первые несколько стежков прошли гладко, но стоило мне чуть увеличить скорость... ТРЕСК! Резкий, как выстрел, звук заставил нас обоих вздрогнуть. Игла разлетелась на куски.

— Я же предупреждал... — выдохнул Питер, указывая на ткань. — Нельзя шить быстро. Игла бьет по материалу, жидкость локально твердеет, и игла встречает сопротивление, будто пытается пробить стальную пластину.

Решение было очевидным и мучительным. Шить на минимально возможной скорости. И началась наша девятичасовая одиссея. Я, полностью погрузившись в состояние «потока», вел ткань под лапку. Машина издавала медленный, медитативный ритм: ТУК... пауза... ТУК... пауза... На один шов уходили десятки минут. Питер помогал, подавая и направляя тяжелый, неподатливый материал. Мы работали в полной тишине, нарушаемой лишь этим ритмом и редким шепотом, когда нужно было повернуть деталь. Мои руки, руки Мастера-часовщика, не дрожали, а терпение казалось безграничным. Я не просто шил. Я собирал костюм, как собирал бы механизм швейцарских часов.

Спустя почти девять часов кропотливой, изнуряющей работы, когда за окном уже забрезжил рассвет, основной пошив был закончен. Оставался последний штрих. С помощью небольшого ручного термопресса я принялся проклеивать каждый шов с изнанки специальной герметизирующей лентой. Это был финальный рывок на исходе сил. И вот, когда последний сантиметр ленты был приварен, я откинулся на спинку стула. Готово.

На манекене в центре гаража стояло наше творение. Матово-черный, утилитарный, он выглядел одновременно просто и невероятно грозно. И в этот момент тихого триумфа перед глазами вспыхнуло уведомление.

[Создан полубоевой костюм «Протей». Сложность: Нормальная. Получено +300 ОР!]

Костюм «Протей» (Необычный): Тактический комплект из ткани «Протей». Обеспечивает высочайшую защиту от холодного оружия и пистолетных калибров, сохраняя при этом гибкость и комфорт. Снижает урон от промежуточных калибров, но не нивелирует заброневую травму. Водонепроницаем, термостоек, не сковывает движений.

300 ОР! Хотелось вскочить и победно закричать, но сил не было. На дворе было шесть утра, и мы с Питером едва держались на ногах. «Порадуюсь, когда проснусь», — решил я.

Уложив насквозь сонного Питера на диване в гостиной, я и сам рухнул на кровать, проваливаясь в тяжелый, свинцовый сон. Но отдохнуть толком не удалось. Примерно в десять часов утра меня вырвал из царства Морфея чужой голос. Распахнув глаза, я понял, что это Питер — он лихорадочно метался по гостиной, с кем-то взволнованно говоря по телефону.

— ...нет, Эм Джей, он точно не из тех людей, кто принимает такие важные решения сгоряча!

Вот тебе и доброе утро. Похоже, проблемы решили не ждать, пока мы выспимся.





----------------------------

Спасибо что читаете, хочу вам порекомендовать интересную работу моего хорошего друга, это не реклама (тьфу, тьфу, тьфу), скорее искренняя рекомендация как вам скрасить часик-другой, если не знаете что почитать!)





Глава 30


— ...Норман добавил тебя в черный список? Но ты же девушка Гарри! ...подожди, Эм Джей, не плачь...

Имена «Норман» и «Гарри» подействовали как разряд тока, мгновенно сгоняя остатки сна. Я сел на кровати, прислушиваясь. Похоже, Гарри Озборн принял какое-то важное решение, а его всемогущий отец подчищает за ним хвосты. Вопрос — какое? Все, что крутилось вокруг семейки Озборнов, могло в любой момент вылиться в непредсказуемый коктейль из безумия, сывороток и глайдеров. И лучше быть готовым.

— ...Нет, каким бы закрытым этот колледж-пансионат ни был, доступ в интернет и связь с внешним миром — это базовые права человека, особенно в Европе! — возмущался Питер.

Европа. Отсутствие связи с Гарри. Пазл начал складываться.

— Да, конечно, я поищу информацию. Ты со своей стороны попробуй все-таки пробиться к Норману. Слишком странно и поспешно выглядит отлет Гарри в другую страну...

«А в другую ли страну?» — мелькнула у меня мысль. Питер тем временем завершил разговор и, обернувшись, наконец заметил меня. Я уже вышел из спальни, опершись на дверной проем плечом. На его лице была написана целая гамма эмоций: растерянность, беспокойство и злость.

— Что-то случилось? — спросил я самым невинным тоном, на который был способен, изображая, что только что проснулся.

— Случилось! — он плюхнулся на диван. — Парень Эм Джей, Гарри, сегодня утром позвонил ей и заявил, что улетает в Швейцарию. В какой-то закрытый колледж-пансионат имени некоего Эльдбаха Штеурлица. На три года, Джон! Без интернета, без сотовой связи, даже без почты! Абсолютный вакуум в двадцать первом веке, представляешь?!

— Хм. И? Гарри — сын Нормана Озборна, доводилось один раз пересечься, — пояснил я под удивленный взгляд Питера. — Кто этих богачей поймет, — я пожал плечами, намеренно играя роль незаинтересованного скептика, чтобы заставить Питера выложить больше. — Не удивлюсь, если для них такие пансионаты — просто элемент воспитания. Налаживание связей в своем кругу, подальше от нас, плебеев.

— Да в том-то и дело, что это абсолютно не в духе Гарри! — вскочил Питер. — Он всю жизнь учился в обычных школах! Он ненавидел все эти бизнес-встречи, куда его таскал отец, постоянно ворчал, что его заставляют соответствовать чужим стандартам!

— Ну вот, идеальный момент, чтобы повзрослеть и начать соответствовать. Норман, наверное, так и подумал, — продолжил я свою линию.

— Гарри бы предупредил! Он бы обязательно сказал Эм Джей! — почти кричал Питер. — У них серьезные отношения, они со старшей школы вместе, он в ней души не чает! А тут... просто холодный звонок. Констатация факта. Ни жалоб, ни объяснений. Просто смирился и порвал с самым близким человеком после отца! Как будто бы это не он.

— Хм... Если все так, как ты говоришь, то действительно странно. — Я сделал вид, что задумался. — Может, это действительно и не Гарри вовсе говорил?

— В смысле?

— Ну, нанятый имитатор голоса. Или программа. А сам Гарри уже давно летит куда-нибудь в наручниках и под присмотром охраны. А звонок инициировал сам Норман, чтобы никто не лез в их дела и не искал его сына.

Питер замер, обдумывая мои слова. Пусть я и сам не до конца верил в эту теорию, она звучала достаточно в духе комиксов, чтобы быть правдой.

— Это... — он нахмурился. — Это безумно, но... вполне в духе Нормана. Он иногда совершенно непредсказуем. Однажды он лично приехал забирать Гарри со школы и даже меня подвез. А как-то раз пришел на мой день рождения! — в его голосе прозвучало удивление, смешанное с давним воспоминанием. — Тетя Мэй тогда была в шоке. Миллиардер сидит на нашей кухне и уплетает ее яблочный пирог, когда каждый его час стоит дороже ее годовой зарплаты... Я к тому, что его действия не всегда поддаются обычной логике.

— Ну вот, уже есть от чего отталкиваться, — с улыбкой сказал я, довольный собранной информацией. Лезть в дела Озборнов я не собирался, но и отговаривать Питера не стал. Пусть копает. Норман наверняка продумал легенду, а значит, этот колледж действительно существует.

— Да... эм, Джон... Я, наверное, поеду, — виновато пробормотал Питер, поднимаясь.

Моя улыбка мгновенно исчезла.

— Чего? Прямо сейчас? А как же работа над Снадобьем? — в моем голосе прозвучали ледяные нотки. — Мы же договорились. Сегодняшний день должен был принести реальную пользу.

— Там Эм Джей... Ей очень плохо... Она ничего не понимает... — под моим тяжелым взглядом голос Питера становился все тише. — Я должен ее поддержать. Но я вернусь, честно! Сегодня же вечером...

Он буквально пятился к выходу, разрываемый между долгом перед подругой и обязательствами передо мной. Я молчал, давая ему в полной мере ощутить мое молчаливое осуждение. Вот оно. Вмешательство реального мира. Все эти дружба, отношения... якоря, которые тянут гения на дно бытовухи...

Но все же блять! Мысленно выругался я, глядя на Питера. Почему я забыл, что за его монструозным интеллектом все еще скрывается закомплексованный юноша, безответно влюбленный в типичную девушку? И сейчас, когда у него появился шанс побыть для нее «рыцарем в сияющих доспехах» или просто плечом для слез, он его, конечно же, не упустит. Вся наша работа и все планы — все это отходит на второй план перед зовом подростковых гормонов. Ладно, я выше этого. Снадобье может и подождать.

Я заставил себя выдохнуть, сгоняя с лица ледяную маску раздражения. Контроль. Главное — контроль.

— Кхм... Ладно, — мой голос прозвучал нарочито спокойно. — Просто неожиданно. Но я понимаю. Во сколько тебя примерно ждать?

— Постараюсь вернуться после обеда, — с облегчением ответил он. — Просто Эм Джей нужно выговориться, а она... она очень много говорит, когда расстроена.

— Хорошо, я тебя понял. Главное, чтобы ты много не говорил, — предупредил я, глядя ему прямо в глаза.

— Конечно, Джон! — серьезно кивнул Питер, мгновенно уловив намек. — Личное — это личное, а секретное — это секретное. Я умею хранить тайны! Можешь не переживать.

Он вызвал такси, быстро закинул в рюкзак планшет и блокнот, но потом, подумав, оставил рюкзак у меня — немой залог своего возвращения. Питер уже был у двери, когда его телефон снова зазвонил. Он посмотрел на экран.

— Доктор Коннорс? — задумчиво пробормотал он. В этот момент у меня по спине пробежал холодок. Дурное предчувствие.

— Поставь на громкую, пожалуйста, — попросил я. Питер недоуменно кивнул, но послушался.

— Алло, Питер? Скажи, как у тебя с загруженностью в следующие две недели? — раздался из динамика уставший и обеспокоенный мужской голос.

— Эм... — Питер выразительно посмотрел на меня. — За исключением пары личных проектов сегодня-завтра, в остальные дни пока относительно свободно. А что?

— Отлично. Можешь, пожалуйста, с четверга подменить Гвен и поработать в лаборатории в ее часы? Оклад, естественно, повысим.

Что-то случилось с Гвен?

— А что с ней? — озвучил мой немой вопрос Питер.

В трубке повисла тяжелая пауза. Голос Коннорса стал тише, в нем послышалась неподдельная скорбь.

— У нее... У нее отец умер. Капитан Джордс Стейси. Сейчас ей не до работы и не до учебы. Я ее прекрасно понимаю.

Оу. Вот оно. Ключевое паучье событие. Жестоко. И как бы цинично это ни звучало, наверное, так и должно было быть. В ряде версий мультивселенной, которые я помнил из обрывков метазнаний, предотвращение таких событий — смерти дяди Бена или капитана Стейси — приводило к катастрофам. К такому глобальному пиздецу, по сравнению с которым вторжение читаури — детский лепет. Речь шла об уничтожении целых реальностей. Так что нет. В это я точно не полез бы ни при каких обстоятельствах, как бы жестоко по отношению к Гвен это ни было...

— Да... да, я понимаю, Доктор Коннорс, — потрясенно ответил Питер. — Пусть она примет мои соболезнования... Конечно, я подменю Гвен, не переживайте.

Звонок завершился. Питер, опустив телефон, замер, уставившись пустым взглядом в дверь. Тяжелая тишина повисла в гостиной.

— Ты знал? — его голос прозвучал неожиданно холодно и тихо, а сам вопрос пусть и был странным, но учитывая, что я попросил включить громкую связь, вполне логичным.

— Откуда? — я спокойно встретил его взгляд. — Я имя Гвен впервые услышал от тебя пару дней назад, не говоря уже о ее отце. Просто второй неожиданный звонок за утро, интуиция шепнула что что-то неладное. Вот и попросил включить громкую.

А ведь действительно... 22 сентября, вторник. Фантастическая Четверка стартует в космос. Гарри Озборн исчезает в Европе. У Гвен Стейси, нынешней Женщины-Паука пока еще без серьезных противников, погибает отец — переломный момент для ее становления на путь борьбы с кем-то посерьезнее чем подворотная шелупонь. Три неординарных события за одно утро. Два из них напрямую коснулись Питера, который в подобных историях в необъятном мультиверсе часто бывает то связующим звеном, то катализатором всякого дерьма.

Возможно, это просто паранойя. А возможно, во мне говорит «Мастер-часовщик», подмечая детали и складывая их в единый механизм. И сейчас он буквально кричал мне, что шестеренки мироздания пришли в движение. Началось что-то большое.

— Да... прости... — Питер тряхнул головой, отгоняя подозрения. — Просто... две херовые новости за одно утро. Ладно, я пошел. На связи.

Он вышел, и я остался один в тишине дома. Предоставленный сам себе, я думал, чем заняться. Ответ был очевиден. Хватит оттягивать. Пора.

Я открыл интерфейс Системы. Вкладка «Технологии». Палец без колебаний навис над нужной строкой. «Технологическая Модернизация». Я нажал кнопку подтверждения. Цифры на балансе ОР сменились с 1100 на 400. В тот же миг мой мир взорвался.

Это была не просто головная боль. Это был... Пиздец. Ощущение, будто мой череп раскалывают на части изнутри, чтобы залить внутрь расплавленный металл знаний. Перед глазами со скоростью света проносились чертежи, схемы, физические законы, химические формулы, принципы материаловедения и квантовой инженерии. Миллионы гигабайт информации вливались напрямую в мой мозг. Я успел лишь сделать шаг к дивану, прежде чем ноги подкосились, и темнота поглотила меня, а залитые знания как оказалось были лишь верхушкой айсберга. Ибо после темноты начались сны.

Мне определенно что-то снилось. Нечто вязкое и сюрреалистичное, что пробивалось даже сквозь остаточную боль в черепной коробке. Красная, пыльная планета под чужим солнцем. Гигантские, хитиновые гуманоиды-тараканы, чье стрекотание отдавалось в костях. И я — один из сотен ученых-колонизаторов, выживающий в этом аду. Воспоминания о высокотехнологичных лабораториях на далекой, синей Земле вызывали острую, почти физическую тоску. Здесь же, на Марсе, приходилось творить из мусора. Из центрифуги, 3D-принтера и пары линз я собирал лазерную пушку. Электронные гранаты с абсурдными эффектами. Экзоскелет для левой руки, которой я, помнится, пробил насквозь тело одного из этих чудовищ. Идеи роились в голове, но оборудование... устаревшее, из двадцать первого века... оно было кандалами. Но я-ученый не сдавался. Пока одна из тварей не оказалась слишком быстрой. Ее конечность, острая, как обсидиан, пронзила мою броню и тело насквозь. И вот я здесь. Проснулся.

— Блять! — я резко сел на диване, судорожно ощупывая живот. Цел. Никакой раны. — Что это, черт возьми, было?! Почему так реально?!

Воспоминания. Они не исчезли вместе со сном. Опыт. Реально пережитый опыт выживания на враждебной планете, опыт гениального инженера, вынужденного творить в условиях тотального дефицита. Все это теперь было частью меня, словно чужой архив, загруженный прямо в мозг.

— И это всего лишь «необычный» навык... — пробормотал я в пустоту.

Я уже хотел было рвануть в гараж, чтобы проверить, как эта новая прошивка работает на практике, но в кармане завибрировал телефон. Блейд. Я вспомнил свои мысли про 22 сентября. Это точно не случайность.

— Йоу, даров, салага! — из трубки раздался до неприличия довольный, басовитый голос крутейшего охотника на вампиров.

— Привет. С чего такая радость?

— Хо-хо! Так заметно? Ладно, не буду скрывать. Я наконец-то прищучил одну вертлявую, хитрожопую мразь. Чистокровный первого поколения. Заставил его глотнуть серебра по самое не хочу.

Я мысленно пробежался по вампирской иерархии. Чистокровные первого поколения — третьи по силе, сразу после Прародителя и его Потомков. Серьезная добыча.

— Все благодаря твоему чудо-зелью, — продолжал Блейд, и в его голосе слышалась искренняя благодарность. — Клянусь, за свои почти двести лет я не чувствовал, чтобы мозги работали так чисто. Все зацепки, все слухи, вся инфа от моих источников, живых и не очень... все это дерьмо просто сложилось в одну идеальную картинку. Я вдруг четко понял, где сидит эта тварь. В Сан-Франциско, прикинь! Ублюдок просаживал бабки в казино и трахал шлюх. Ну, я и закатил к нему на огонек. Устроил самую бурную ночку в его жалкой не-жизни!

— Рад был помочь. Теперь ты понимаешь, почему это снадобье для меня бесценно.

— Не то слово. Так вот, я же к главному не перешел! Я охотился на него не просто так. Он — «сынок» Воу. Врубаешься?

— Не особо, — я напряг память, но увы.

— А, да. Я же тебе только в общих чертах пояснял. Кредит доверия, все дела. Короче, Воу — один из пяти оставшихся в живых Потомков. И он такая мразь, что остальные на его фоне — просто детишки с клыками. Я ищу его последние десять лет. А теперь у меня есть шанс, что он сам выйдет на меня, чтобы отомстить за своего «мальчика».

— А что по остальным Потомкам? — спросил я, жадно впитывая информацию. Это была бесценная разведка.

— Из пяти только двое более-менее адекватны. Уже известный тебе Дракула — он собирает под крыло вампирский «мирняк», да, есть и такие. И Марак — хитрожопый ублюдок-исследователь, основатель клана Мистиэль. Я периодически наведываюсь к нему, чтобы убедиться, что он не пускает на эксперименты девственниц. Пока держится. — Остаются двое. — Настолько твари, что слухи о них просочились даже к людям. Носферату и Ламия. И да, это именно то, что ты представил. Уродливый плешивый упырь и девка-змея. В отличие от Воу, чей клан Кригеров — самый воинственный, эти двое — трусливые ублюдки. Прячутся в самых темных пещерах планеты и надеются, что до них нет никому дела. Но ничего, дядюшка Блейд и их достанет. Пусть надеются, ведь надежда — вещь хрупкая.

— Значит, сначала Воу, а что по поводу Прародителя, ты же говорил... — начал было я, но Блейд меня прервал.

— Сначала Воу. А что до их папаши, Варнаэ... — Блейд хмыкнул. — Да, я помню, что говорил. Невероятно сильный ублюдок, который скрутит меня в бараний рог. Но ему нет дела до этого мира. Он — миф, легенда. Возможно, его уже и нет в нашей реальности. Разборки его детишек — это проблемы его детишек. Ставлю свой левый клык, ему будет плевать, даже если я вырежу их всех до единого.

— Ясно. Удачи в этом. Так ты звонил только похвастаться?

— Бля, нет. Совсем из головы вылетело. Я к тебе завтра вечером могу подкатить? Как раз вернусь из этого Города грехов.

Я прикинул. С Питером мы должны были поработать сегодня и завтра. В четверг он заступает на вахту в универе.

— Да, без проблем. Зачем только?

— Помнишь, я говорил про интересную штуку? Что она точно стоит обмена на твое ширяющее сознание зелье?

— Было дело, — ответил я, чувствуя, как разгорается интрига.

— Ну вот завтра и поговорим. Будь на месте.

Он сбросил трубку. Засранец. Я откинулся на спинку дивана, и события дня обрушились на меня лавиной. Рид Ричардс. Гарри Озборн. Гвен Стейси. А теперь еще и крестовый поход Блейда против верхушки вампирского мира. 22 сентября выдалось богатым на события.

Нужно было срочно понять, что за зверя я получил. Что такое «Технологическая Модернизация» на практике. Я поднялся и решительно направился в гараж. Хаос внешнего мира подождет. Сейчас время творить. Время проверить, на что способен гений с Марса в моем теле.





Глава 31


Для мира он был Уильям Бейкер. Но Уильям Бейкер, человек, который последние пять лет пытался стать лучше, умер сегодня в стерильной комнате перед тремя безразличными лицами. Умер, когда ему в очередной раз отказали в условно-досрочном.

Он сидел, сжимая в потных ладонях пачку писем от бывшей жены. Буквы на тонкой бумаге расплывались, но он помнил каждое слово наизусть. «Кили снова стало хуже...», «Врачи говорят, нужны деньги...», «Она постоянно спрашивает о тебе...». Его дочь. Его маленькая Кили. У нее рак. И единственное, чего хотел Уильям — быть рядом. Держать ее за руку. Заработать, украсть, вымолить — сделать хоть что-то, чтобы оплатить ее лечение и искупить хотя бы малую часть своих ошибок.

Он был честен с ними. Впервые в жизни он был до конца честен с людьми в костюмах. Он выложил все, даже показал эти письма. Но их вердикт был безжалостен, как тюремная сталь. «Отказано». Без объяснения причин. Следующие три года. Здесь. В Райкерс Айленд, бетонном острове-гнойнике, где ему предстояло гнить дальше. Но он будет гнить лишь метафорически. А его дочь умирала по-настоящему.

В тот момент, когда молоток судьи комиссии ударил по столу, Уильям Бейкер исчез. Внутри него вновь проснулся Флинт Марко. Прагматичный, рисковый, отчаявшийся вор, для которого цель всегда оправдывала средства. Добрым семьянином ему уже не стать. Скорее всего, снова придется вернуться в банду, снова скрываться. Он не сможет проводить с Кили много времени. Но он сможет достать деньги. Его заначки... они все еще там, ждут своего часа, и возможно они бы уже пошли на благо его дочери... Если бы письма не читали, а въезд гостей не был запрещен...

«Решено», — подумал Марко. — «План "Побег". Сегодня».

Пока администрация вылизывала задницы важной комиссии, им было не до очередного неудачника. Это был его шанс. Канализация. Грубый, вонючий, но самый эффективный путь на свободу, схему которого он случайно подсмотрел у нерасторопного работяги. Лишние раздумья — это лишние секунды страданий его дочери. Он действовал.

И, конечно же, все почти сразу пошло по одному причинному месту.

Охранник, молодой и чересчур усердный, решил сделать внеплановый обход. Пустая камера «легендарного» воришки Марко. Тревожный запрос по рации в хозяйственный блок. Отрицательный ответ. И вой сирены, разорвавший ночную тишину.

Побег был раскрыт всего через три минуты, как Флинт уже стоял на берегу Ист-Ривер, вдыхая гнилостный, но пьянящий воздух свободы. Жопой чуя погоню, он рванул куда глаза глядят. Прочь от тюрьмы. Доки. Ржавые контейнеры, покосившиеся склады, запах рыбы и мазута. Это был лучший из возможных вариантов. Петляя между строениями, он наткнулся на нее — гребаную здоровенную цистерну с почти стершейся надписью «Хаммер Индастриз». Лестничные пролеты, ведущие наверх, были приварены на совесть. Это был знак.

— Пфф... Всего лишь песок, — выдохнул Флинт, забравшись наверх и заглянув в открытый люк.

Золотистые песчинки приветливо блеснули в свете луны. Идеально. Он спрыгнул внутрь. Здесь его точно не найдут. Ленивые копы вряд ли сунутся наверх, а если и так — он просто зароется в песок на пару минут. Самое сложное позади. Осталось потерпеть. Всего лишь сутки. Что такое сутки после пяти лет ада? Главное, чтобы не пошел дождь.

Вечер окутал город. Усталость брала свое. Доверяя своему чуткому тюремному сну, Флинт прикрыл глаза, зарывшись в прохладный песок. Может, и не придется ждать целые сутки. Ночью, под покровом темноты, он выберется и начнет свой путь к Кили.

...

Знал ли Уильям, что это была не просто цистерна, а гигантский промышленный гомогенизатор? Знал ли он, что его целью было не хранение, а смешивание песка с радиоактивными частицами для одного из десятков секретных проектов «Хаммер Индастриз»? Знал ли он, что этой же ночью очередной уставший и ленивый работник, отправленный запустить цикл, не соизволит подняться по лестнице в своем громоздком костюме химзащиты, чтобы проверить содержимое? Знал ли он, что запущенный процесс завершится критическим сбоем, который приведет к чудовищному взрыву?

Нет. Всего этого простой бандит с улиц и знать не знал. Он даже предположить не мог, что кому-то хватит наглости и безрассудства экспериментировать с радиоактивными материалами в черте города.

А еще он не мог предположить, что эта ночь не убьет его, а изменит. Кардинально и навсегда.

********

Рид Ричардс. Это имя было кислотой, разъедающей душу Отто Октавиуса. Гений, который смог. Кумир миллионов, улыбающийся с экранов, вещающий о звездах, пока он, Отто, настоящий титан мысли, прозябает в этой убогой лаборатории на подачки от Нормана Озборна. От унизительной щедрости человека, чей интеллект был интеллектом купца, а не творца. «Ничего», — прошипел Отто, глядя на свое отражение в полированном корпусе манипулятора. — «Вы еще узнаете мое имя. Вы все его узнаете».

Его взгляд переместился на творение его жизни, покоящееся на стенде, словно четыре спящих змея. Его манипуляторы. Не просто машины — это было само совершенство, выкованное в горниле его гениального ума. Титановый сплав, армированный углеродным волокном — прочный, как мифический адамантий, и легкий, как перышко. Они могли выдержать нагрузку в пять тонн, но при этом обладали гибкостью и точностью пальцев хирурга. Телескопические, неуязвимые для жара и радиации. Это был шедевр.

Их презентация, всего через три недели, должна была изменить все. Он представлял себе лица этих мешков с деньгами, этих недалеких инвесторов. Они должны были понять! Области применения его технологии были воистину безграничны. Управление ядерными реакторами без риска облучения. Манипуляции с токсичными веществами. Ювелирный ремонт спутников на орбите. Хирургические операции, недоступные человеческой руке. Его манипуляторы должны были стать руками и глазами науки, ускорить прогресс на десятилетия!

Отто бросил злобный взгляд на свой экспериментальный гамма-реактор. Его сборка заняла бы вдвое меньше времени, будь у него тогда больше уверенности в его же творении.

А ведь сами манипуляторы — лишь вершина айсберга! Нейроинтерфейс! Революционная технология, позволяющая управлять ими силой мысли, как собственными конечностями. Он создал ее. Один. Без помощи корпораций и правительственных грантов. Так почему?! Почему он до сих пор заперт в этой жалкой, самопальной лаборатории?! Почему его имя, имя ученого мирового уровня, всегда упоминается в унизительном сравнении с этим ублюдком Ричардсом, с кошельком Норманом, с папенькиным сынком и мажорчиком Старком?!

Нет... Он — Гений. А Ричардс, вернувшийся из своей космической одиссеи, привезет с собой славу, новые открытия и десятки миллиардов инвестиций. А что останется ему? Отто Октавиусу с его «щупальцами»? Он станет сноской в истории, забытым чудаком. Эта мысль была невыносима. Она была как физическая боль.

«Нет. Этого не случится».

Глядя на свои творения, Отто вдруг понял. Истинный потенциал его технологии может продемонстрировать только ее создатель. Лично. Ему нужно было перенести презентацию. Провести ее до триумфального возвращения Ричардса. Но как? Как заставить этих жирных котов прибежать по первому его щелчку? Ответ был очевиден. Он сам станет живой демонстрацией. Он покажет им не просто машину, а нового человека. Человека-творца.

Не раздумывая больше ни секунды, он взял миниатюрный чип нейроинтерфейса. Холодный металл коснулся его шеи, когда он прикрепил его к позвоночнику. Тысячи тестов и симуляций. Процесс был отлажен до совершенства. Он надел на торс крепежный механизм, и четыре титановые конечности ожили, плавно поднявшись за его спиной. Он сделал несколько пробных движений: одна рука подала ему стакан воды с идеальной плавностью, другая открыла и закрыла крышку ноутбука. Он чувствовал их, как свои собственные. Это было божественное ощущение.

Оставалось заснять короткое видео, отправить его инвесторам с ультимативным приглашением. «Приходите завтра, или упустите шанс прикоснуться к будущему». Да, 23 сентября станет днем его триумфа.

Направив камеру на себя, он двинулся в сторону спальни, чтобы переодеться в более презентабельный костюм. Нужно было пройти через всю лабораторию. Всю, заваленную оборудованием, кабелями и ящиками с инструментами. Его новые габариты... его гений в пылу озарения не учел такую мелочь, как ширина дверного проема...

БЛЯТЬ!

Это была последняя связная мысль, пронесшаяся в его голове. Одна из рук, двигаясь инстинктивно, чтобы сохранить равновесие, зацепила стойку с оборудованием. Цепная реакция. Грохот падающего металла. И гребанный экспериментальный гамма-реактор, который он так неосторожно задел, покачнулся и полетел на пол... прямо на острый коготь другого манипулятора, который подсознательно среагировал чтобы поймать реактор.

Раздался тошнотворный скрежет пробиваемого корпуса. На мгновение воцарилась тишина. А затем лабораторию залило нестерпимым, изумрудным сиянием, и мир Отто Октавиуса взорвался.

********

Фрэнсис Фриман ненавидел делегировать важные задачи. Подчиненные были инструментами — тупыми, но исполнительными. Однако порой на первый взгляд простая работа требовала личного присутствия. Требовала скальпеля, а не молотка. Как сейчас.

Он сидел за стойкой бара с ироничным названием «Школа для трудных девочек сестры Маргарет» и уже полчаса ждал. Воздух был густым, пропитанным запахом дешевого пива, и пота с нотками отчаяния. Фрэнсис с брезгливостью оглядел обшарпанное помещение. Он был здесь чужим — дорогим костюмом в куче грязного белья. Но его цель стоила того, чтобы на время окунуться в эту грязь.

Уэйд Уилсон. Бывший боец спецназа, хотя бывших в их деле не бывает. Ирак, Афганистан. Снайпер, мастер диверсий и рукопашного боя. После армии — один из лучших наемников на рынке, с послужным списком, от которого у обывателя волосы встали бы дыбом. Невероятно ценный кадр. Идеальный кандидат для Программы.

Мысли Фрэнсиса плавно перетекли на его детище. «Оружие Икс». Секретный проект, начатый еще в Канаде в далеких 80-х. Создание суперсолдат с регенерацией. Спустя тридцать лет отголоски этой программы все еще будоражили умы сильных мира сего. Увы, по-настоящему удачных образцов было раз-два и обчелся, и он, Фрэнсис, был одним из них. Поэтому подход решили пересмотреть. Зайти с другой, более извращенной стороны. Раковые клетки.

Фрэнсис не был ученым. Ему было плевать, откуда возьмется биомасса для регенерации. Яйцеголовые уверяли, что это сработает. Этого было достаточно. Оставалось лишь найти идеального испытуемого. После череды неудачных образцов, превратившихся в скулящие комки плоти, критерии отбора стали предельно жесткими.

Во-первых, наличие рака на поздней, неизлечимой стадии. Во-вторых, несгибаемая воля. Процесс «обращения» был адом, и выдержать его мог лишь закаленный субъект. И в-третьих, самое важное — внутреннее согласие. Не слова. Кандидат должен был отчаянно, животно хотеть жить. В нем должна была гореть искра, а механизм выживания — работать на пределе.

Дверь бара скрипнула. Вошел Уэйд. Он пошатывался, но держался уверенно, как человек, для которого это состояние было нормой.

— Мистер Уилсон? — голос Фрэнсиса прозвучал ровно и холодно.

Уэйд проигнорировал его, плюхнувшись на соседний стул.

— Джеки, старина, а это что за блондиночка в костюме твоего папаши тут ошивается? — громко поинтересовался Уэйд у бармена, небрежно кивнув в сторону Фрэнсиса. Бармен, пожилой мужчина со шрамом через всю щеку, лишь пожал плечами, наливая виски.

— А хер его знает. Вроде тебя ждал. Видать, работенку подкинуть хочет.

— Скажи ему, что я не принимаю заказы от непроверенных блондиночек. Тем более без посредника, — Уэйд залпом осушил стакан и стукнул им по стойке. — Повтори.

— Он не... — начал было Джек, обращаясь к Фрэнсису.

Фрэнсис прервал его, даже не повернув головы. Его голос резанул по ушам, как стекло.

— Я все слышал. Уэйд Уилсон. Безнадежно больной раком ублюдок с метастазами в печени, легких и, судя по твоему юмору, в мозгу. Скажи, ты хочешь жить? Или готов окочуриться через месяц, оставив после себя лишь проперженное место в этом баре и долги?

Он знал, как говорить с такими, как Уэйд. Он сам был из таких, пусть и в прошлом... Тишина, повисшая у стойки, была красноречивее любых слов. Уэйд медленно повернул голову. Рыбка клюнула.

— Джеки, мне послышалось? — Уэйд карикатурно прочистил ухо пальцем, но его взгляд стал острым и внимательным. — Сегодня же вторник, не четверг. Вроде психов на горизонте должно быть поменьше.

— Ну, одни психи сегодня полетели в космос, — философски заметил Джек, протирая стакан. — Другие предлагают излечение от неизлечимого. Вполне в духе вторника. В четверг просто градус абсурда повыше.

Уэйд усмехнулся, но его взгляд не отрывался от Фрэнсиса. Вся шутливость слетела с него, оставив лишь жесткую, оценивающую маску.

— И что дальше? — наконец он обратился к Фрэнсису напрямую. — Допустим... я хочу жить.

******

— Как сказал Гагарин, POEHALI! — голос Рида Ричардса, полный мальчишеского восторга и гениальной уверенности, разнесся по всему миру.

И корабль взлетел.

Сначала — оглушительный рев, который для толпы был просто шумом, но для Маркуса Милтона — симфонией. Он слышал не грохот, а громовой сердечный ритм двигателя. Он видел не пламя, а контролируемую ярость миниатюрного солнца, разрывающую оковы земного притяжения. Металлический шаттл, устремленный в бесконечность, уносил пятерых отважных глупцов покорять космос. Космос, который, вопреки их самым смелым мечтам, был не пуст. Он был обитаем, он был жив, и он был безжалостен.

От толпы восторженных журналистов отделилась фигура. Подкачанный жилистый блондин в очках и недорогом костюме. На бейджике красовалось имя: «Маркус Милтон, журналист NYC News». Маска. Идеальная маска, которую он носил уже второе десятилетие. Сосредоточенное лицо Маркуса любому стороннему наблюдателю показалось бы обычным профессионализмом. Таким же, как и у сотен других людей, задравших головы к небу. Человечество вступало в новую эру. Все были воодушевлены. И только он один знал страшную правду.

В космосе гораздо больше угроз, чем на Земле.

Взмывающий ввысь корабль на мгновение заслонил солнце, и тень, накрывшая Маркуса, пробудила воспоминание. Воспоминание о другом небе, багровом, разрываемом на части беззвучным криком умирающей планеты. Этерна. Его родной мир. Уничтоженный одной из таких угроз. Галактус. Имя, которое до сих пор отдавалось ледяным эхом в его душе. Сущность невероятной силы, чей голод был абсолютен. Его раса, технологически опережавшая человечество на тысячелетия, не смогла противостоять ему. Они сгорели, пытаясь защитить свой мир.

Его родители, последние из последних, вложили энергию собственных жизней в экспериментальный портал. Он до сих пор помнил тепло их рук на своих плечах, отчаянную любовь в их глазах и последнее слово, прозвучавшее не голосом, а мыслью: «Живи». И семилетнего мальчика выбросило в этот мир, на Землю. Здесь его нашла и усыновила приятная семья фермеров из Канзаса. Здесь он жил как обычный человек, которым никогда не был и не мог быть.

Он был Этерналом. Последним сыном Этерны. Под светом этого желтого солнца его клетки пели от мощи. Он был в тысячи раз сильнее, в сотни раз быстрее любого человека. Он умел летать. Его кожа была практически неуязвимой. Его зрение пронзало стены, его слух улавливал шепот за километры. Таких здесь называли просто и емко — «мета». И судьба их, как он успел заметить, была незавидна.

Благородные личности, пытавшиеся стать героями, быстро и таинственно исчезали. Те, кто поддавался искушению силы, становились злодеями и сгорали еще быстрее. Быть другим в этом мире было проклятием. И до сегодняшнего дня Маркус не высовывался. Но он восхищался. Восхищался отвагой Женщины-Паука, парящей над ночными улицами. Он с интересом читал истории о старых Британских и Советских супергероях. Героизм был в его крови, наследие расы защитников. И теперь... пора.

Этот запуск был не просто научным прорывом. Это был выстрел стартового пистолета. Человечество делает свой первый, по-детски наивный шаг в космическую эру. И очень скоро оно узнает, что не одиноко. Им повезет, если первыми, кого они встретят, будут Крии или Корбиниты. Но скорее всего, мир ждет череда катастроф, порожденных этим шагом.

И этому миру, как никогда раньше, понадобится символ.

Символ того, что даже перед лицом вселенского ужаса есть надежда. Символ того, что перед лицом хаоса возможно сплочение. Символ несокрушимой Силы, что встанет на их защиту.

Маркус Милтон опустил взгляд. Блокнот выпал из его ослабевших пальцев на землю, забытый и ненужный. Маска больше не имела значения. Его взгляд, уже не журналиста, а стража, был устремлен в небо, туда, где исчезла огненная точка корабля.

Пора. Гипериону пора выйти из тени.





Глава 32


Оказавшись в гараже, я окинул взглядом свое новое царство. Сверкающий гомогенизатор, массивный термопресс, вакуумная камера… Я смотрел на них не как на инструменты, а как на фундамент будущего. Нашей с Питером RD-империи. И мысль о том, чтобы разобрать двухтысячедолларовый гомогенизатор ради его мотора для какого-то сиюминутного эксперимента, ощущалась как акт вандализма. Это было оборудование для созидания, для чистой науки. А для того, что я задумал, требовался другой подход. Подход выживальщика и мастера сборки на коленке.

Почесав репу, я принял решение. Поездка на радиорынок — или, как его правильнее назвать в контексте США, сэконд-хэнд электроники. Небольшой открытый павильончик в Бруклине, где в воздухе висел густой запах пыли, пота неопрятных продавцов и старого пластика. Горы мертвой техники громоздились на столах, ожидая либо утилизации, либо такого падальщика, как я. Не торгуясь, я прошелся по рядам. Но теперь я смотрел на этот хлам другими глазами. Мой новый инженерный опыт видел сквозь корпуса. В старом ноутбуке я видел не груду пикселей, а рабочий преобразователь напряжения и литий-ионные ячейки. В кухонном комбайне — мощный электродвигатель с редуктором. Работает оно или нет, было неважно. Мне нужны были их органы.

Вернувшись домой, я вывалил свою добычу на пол гостиной, создав настоящее кладбище технологий. И во второй раз за день почесал репу. Передо мной лежала гора возможностей, но не было четкого пути. Я чувствовал, что упускаю какой-то ключевой элемент, какую-то философию, которая объединит все это в единое целое.

Открыв Систему, я понял, что именно. Во вкладке технологий меня ждал некупленный навык. «Риск Разборки». Навык, позволяющий создавать модульные, «правильно-ломаемые» вещи, сохраняющие шанс на пересборку после разрушения. Это было оно. Философия инженера-выживальщика, для которого любой прибор — это в первую очередь набор запчастей. Я без раздумий влил в него 100 ОР. В отличие от разрывающего череп потока «Технологической Модернизации», это было похоже на щелчок тумблера в мозгу. Тихое озарение, которое не дало новых знаний, а упорядочило уже имеющиеся, выстроив их в новую, гибкую систему. На счету осталось 300 ОР. Двести из них были зарезервированы для лекарства дяде Бену.

Теперь, вооруженный двойным знанием — опытом и гением ученого-колониста, и философией модульности — я посмотрел на купленное барахло. Хаос превратился в библиотеку компонентов. И мой мозг взорвался идеями.

Условный аналог дугового реактора Старка? В голове мгновенно сформировалась концепция электрохимического плазменного аккумулятора. Он не генерировал бы новую энергию из ничего, а с чудовищной эффективностью высвобождал бы ионную энергию из доступных химикатов, создавая самоподдерживающуюся плазменную реакцию. Да, он был бы больше и грубее творения Старка, с более низким КПД, но, черт возьми, это был бы портативный источник энергии, опережающий технологии Земли на десятилетия! И я мог собрать его здесь, в этом гараже, из мусора!

А ведь были и более абсурдные концепты, рожденные гением с Марса. Квантовый петлевой реактор. Технология, основанная на квантовой механике, превосходящей понимание этого мира на порядок. Он буквально «вытягивал» бы энергию из квантовых флуктуаций вакуума. Чистый, неиссякаемый источник, не требующий топлива. Но для него нужен был совершенно иной уровень оборудования и материалов, которых у меня не было.

«Так, хватит витать в облаках теоретической физики!» — одернул я себя. Нужно сосредоточиться на насущном. Я мысленно провел аудит своих потребностей. Оружие? Есть. Требует модификации, но для текущей задачи «сидеть дома и не высовываться» — более чем достаточно. Мобильность? Заманчиво. Но без сверхчеловеческой реакции скорость — это просто способ быстрее сломать себе шею. Полет? Интересная опция на будущее, возможно даже ближайшее. Защита? Вот оно. Бинго. Ее никогда не бывает много.

Меня кольнула досада при воспоминании о «Генераторе Защитного Поля» из Арканума. Бесполезный рецепт, основанный на мифических рудах, обрабатывать которые я пока увы не способен и близко. Я не мог следовать ему. Но что, если... что, если решить ту же задачу, но другими методами? Создать свой собственный энергетический щит, который можно будет интегрировать в «Протей»? Звучит не просто занятно. Звучит как почти идеальный первый проект.

Я снова окинул взглядом разложенную на полу электронику. Мой взгляд зацепился за старый фен и кухонный миксер. Почему? Секунду я и сам не понимал. А затем инженер-колонист в моей голове услужливо разложил все по полочкам, и в мозгу произошла вспышка озарения.

Проблема: создать энергетический щит.

Требуется: источник плазмы и система ее удержания.

Анализ компонентов: Фен: высокоскоростной вентилятор + нагревательный элемент = направленный эмиттер перегретого ионизированного газа. Прото-плазмоган. Миксер: высокооборотистый электродвигатель + несколько неодимовых магнитов из старых жестких дисков = генератор вращающегося магнитного поля. Система удержания.

Эмиттер + Удержание = Плазменный Щит. Концепция родилась. Грубая, энергозатратная, нестабильная, но рабочая. Для обычного человека создать такое в гараже было немыслимо. Но не для того, кто, пусть и во сне, собирал антигравитационную гранату из нескольких роботов-пылесосов.

У того ученого, чья память и опыт теперь стали моими, было нечто большее, чем просто знания. Это было фундаментальное понимание самой ткани реальности, на уровне физических констант. И это был абсолютный чит. Сейчас я знал небольшой «секрет», лайфхак, который делал невозможное возможным. Секрет лежал в использовании резонансной частоты. Не нужно было строить громоздкие магнитные ловушки, как в фантастических фильмах. Нужно было лишь заставить систему петь на правильной ноте.

Благодаря унаследованному знанию я чувствовал, а не просто знал, что частота вращения в 47,3 герца — вычисленная интуитивно, на стыке термодинамики и гидродинамики — вызовет "плазменный каскад". Она спровоцирует квантовый туннелинг электронов в нагретом воздухе, превращая обычный поток тепла в самоудерживающуюся плазменную оболочку. Это была не магия. Это была просто физика, о которой этот мир еще не догадывался.

— Получается, я не просто взламываю технику... — ошеломленно прошептал я в пустоту, пока в моей голове со скоростью света проектировался пошаговый процесс. — Я нашел «язык», на котором можно говорить с физикой этого мира, и она отвечает.

Воодушевление было сродни эйфории. Мой гараж превратился в операционный стол для забытых технологий. Отвертка, паяльник, мультиметр, изолента — простые инструменты хирурга, который собирался провести трансплантацию души в мертвую технику.

Первым на стол лег фен. Разобрав его с хирургической точностью, я извлек его сердце — спираль из нихрома. Простой нагревательный элемент, способный разогреть воздух до 800 градусов — вполне достаточно для первичной ионизации. Рядом лег его мотор с вентилятором. Затем пришел черед миксера. Его стальные лопасти-венчики, грубые и утилитарные, должны были стать вихревым генератором, закручивающим ионизированный воздух в турбулентный кокон. Его мотор, более мощный и высокооборотистый, обеспечит нужную скорость. Источником жизни для этого Франкенштейна должен был стать литий-ионный аккумулятор от старого шуруповерта. Я вскрыл его корпус, получив доступ к ячейкам, и впаял простую схему стабилизации из конденсаторов, выпаянных из материнской платы ноутбука, чтобы избежать скачков напряжения.

Дальше началась калибровка — самая тонкая часть работы. Подключив мультиметр к нагревателю, я принялся корректировать его сопротивление, добавляя миллиметр за миллиметром обрезки медного провода. Мои пальцы, ведомые точностью Мастера-часовщика и знанием инженера с Марса, работали безупречно. Я знал, что при точном сопротивлении в 12,7 Ом возникнет идеальный резонанс с частотой вращения лопастей. Этот эффект, похожий на лабораторные «плазменные окна», усилит ионизацию в десять раз, позволяя плазме стабилизироваться без внешних магнитов.

Завершив с компонентами, я приступил к сборке, следуя новой философии «Риска Разборки». Никаких монолитных конструкций. Только модули. Нагревательный модуль: нихромовая спираль в собственном пластиковом корпусе с резьбовыми креплениями. Вихревой модуль: мотор миксера и лопасти в отдельном блоке, для которого идеально подошел корпус от старого роутера. Энергетический модуль: аккумулятор, который можно было просто положить в карман. Для странного охотника на мифических мышей и крафтера экзотических ловушек, модульность была религией. Сломалась одна часть — заменил, не разбирая всю систему. Нужен апгрейд — создал новый модуль и подключил. Все, как конструктор Lego.

Вытащив из гаража костюм «Протей», я принялся интегрировать в него свое творение. Вихревой модуль лег на пояс с помощью прочных клипс, как пряжка ремня для какого-то кибер-самурая. Нагревательный модуль я, будучи правшой, закрепил на внешней стороне левого предплечья. Идея была в том, чтобы раскаленный воздух выходил из него и подхватывался вихрем, идущим вверх от пояса. Аккумулятор лег во внутренний карман куртки. Я аккуратно проложил модульные провода с разъемами по внутренней стороне костюма, добавив съемный реостат в другой карман для контроля мощности.

Очень грубо. Очень примитивно. Но это был прототип. Проба пера. И это должно было работать.

Но перед финальным тестом, я взял в руки вихревой модуль. Это была не просто сборка мотора и лопастей; это был резонатор, ключ ко всему процессу. Закрыв глаза, я включил его. Гул нарастал, и я, ориентируясь на слух, опыт и сверхъестественную точность Мастера-часовщика, начал калибровать скорость вращения. Это было похоже на настройку музыкального инструмента, где вместо нот — физические константы. Я искал ту самую, единственную частоту, на которой реальность даст слабину. 47,3 герца. Я почувствовал, как гул изменился, стал глубже, обрел вибрацию, которая отдавалась в костях. Это было оно. Грамотная калибровка, вызывающая нестабильность Рэлея-Тейлора. Каскадный разряд. Самоудерживающаяся плазма без единого магнита.

Теперь можно и испытать! Я встал посреди гаража, сделал глубокий вдох и щелкнул тумблером на вихревом модуле. Раздался тихий, нарастающий гул, похожий на звук раскручивающейся турбины. Затем я плавно повернул ручку реостата. Нихромовая спираль на моей руке мгновенно раскалилась докрасна.

И тогда это произошло.

Воздух вокруг меня загудел, завибрировал. Он исказился, словно марево над раскаленным асфальтом, а затем вспыхнул едва заметной, переливающейся голубоватой дымкой. Турбулентный поток от вихревого модуля запер ионизированный газ в кокон, сформировав сферический барьер примерно в полутора метрах вокруг меня. Он был почти невидим, но я чувствовал его — легкое статическое покалывание на коже и тонкий, высокочастотный гул. Плазма, рожденная из фена и миксера, окутала меня своим защитным полем. Я стоял в центре своего собственного, карманного чуда.

По моим грубым прикидкам, на этой батарейке щит продержится не больше минуты. Но за эту минуту он отобьет пистолетные пули и настолько замедлит винтовочные, что «Протей» справится с ними играючи.

[Создана электро-механическая конструкция «Генератор Термического Плазменного Барьера». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

Защитное устройство, генерирующее барьер из динамического градиента плазмы, созданного через термическую ионизацию воздуха с резонансным вихрем.

Описание было как обычно сухим, а вот 200 ОР порадовали. То, что Система не дала бонус первооткрывателя, меня не удивило. В этом мире наверняка существовали патенты на плазменное поглощение ударных волн. Не говоря уже о высокоразвитых расах, для которых работа с плазмой была детской забавой.

Я отключил щит и задумался. Технология работала. Барьер формировался на безопасном расстоянии, создавая внешний слой ионизированного воздуха, который не контактировал с телом. Внутренняя сторона оставалась относительно прохладной. Я мог бы коснуться его изнутри и почувствовать лишь легкое тепло и статическое покалывание. Принцип, до жути похожий на щиты Старка из моих метазнаний. Но сама конструкция… Я излишне увлекся модульностью. Что-то на рукаве, что-то в кармане, что-то на поясе. Неудобно, громоздко, куча точек отказа. В идеале все это должно быть в одном компактном устройстве на поясе, и это тоже может быть модульным. Но тогда встает вопрос об источнике питания…

— Привет, Джон, я вернулся! — в дом буквально ввалился Питер. Он светился так, будто съел не сметану, а маленькое солнце. Это совершенно не вязалось с его утренним подавленным состоянием. — Ого! А это что за производственная линия безумного инженера? — он окинул взглядом хаос из инструментов и разобранной техники, который я устроил в гостиной.

— Колись, чего такой довольный? — вопросом на вопрос ответил я, откладывая прототип.

— А, так заметно? Черт... Надо поработать над покерфейсом, — последнее Питер пробурчал себе под нос, но я услышал. — Ну, если вкратце… то Эм Джей и я...

— Решили попробовать? — закончил я за него. Внутри меня все похолодело от ледяного презрения. Девушка, чей парень таинственно исчез сегодня утром, в тот же день бросается на шею его пусть и бывшему, но другу. Максимально осуждаемо. Недаром ее персонаж в комиксах часто вызывал, мягко говоря, неприязнь.

— Да! — счастливо выдохнул Питер, не замечая моего настроения. — Она сказала, что раз Гарри решил так с ней порвать, то она не будет страдать и будет жить дальше. И что я ей давно нравился… ну и она мне тоже…

— Но мы же утром обсуждали, что, возможно, все не так просто? Что это может быть подстроено? — я надавил на больное, желая увидеть его реакцию.

— Не-а, я все проверил! — он беззаботно отмахнулся. — Этот колледж-пансионат реально существует, у них есть сайт, регистрация в Швейцарии, все официально. И Гарри туда зачислен еще с начала сентября. Видимо, он тянул с отъездом, Норману это не понравилось, и он пошел на крайние меры. Но это их семейные дела, кто мы такие, чтобы их осуждать?

Я видел, как у него буквально камень с души упал. Все оказалось так «просто». Никаких заговоров. Путь к девушке мечты свободен. Я же чувствовал нутром, что здесь что-то не так. Проверил он? Сделал пятиминутный поиск в Google? Норман Озборн — миллиардер и гениальный манипулятор, его легенда будет безупречна на поверхности. Но спорить с Питером, находящимся под действием гормонального коктейля, было все равно что учить физике камень. Любое мое слово против Эм Джей он воспринял бы в штыки.

— Понял, — я выдавил из себя подобие улыбки. — Ну... поздравляю, наверное. Любовь-морковь, счастья молодоженам, все дела.

— Спасибо, Джон! — просиял смущенный юноша.

— Что касается этого инженерного хаоса, — я кивнул на разложенные на полу детали, переводя разговор в нужное мне русло. — То если вкратце… я тут собрал кое-что интересное.

Я рассказал Питеру все. Ну, почти все. Рассказал, как после его ухода меня накрыла волна вдохновения, как руки сами потянулись к работе. Как я хотел собрать что-то простое, но практичное, что решит проблему с винтовочными калибрами для «Протея». О Системе, навыках и памяти марсианского инженера я, естественно, умолчал. Но вот о самой концепции плазменного барьера — рассказал в деталях. Мне была важна его реакция. Реакция настоящего Гения. Питер молча выслушал, подошел к моему прототипу, обошел его со всех сторон, внимательно осмотрел соединения, коснулся холодного корпуса вихревого модуля. Затем он посмотрел на меня, и в его глазах была смесь шока, восхищения и абсолютного недоумения.

— О-ху-еть! — произнес он медленно, четко по слогам, будто пробовал слово на вкус. — Ты. С помощью. Миксера и фена. Смог вызвать нестабильность Рэлея-Тейлора?! Джон, эту хрень в лабораторных условиях с оборудованием на миллионы долларов не всегда могут стабильно воспроизвести! И самое, блять, смешное, — он нервно рассмеялся, — что это работает! Это подчиняется всем известным мне законам физики! Это не «черный ящик», как стимулятор мышц! Так как, черт возьми, это возможно?! Откуда ты знаешь про резонансную частоту и квантовый тоннелинг?! Ты же сам говорил, что в чистой науке ни бум-бум!

Хороший вопрос. К счастью, за последние недели я и сам много думал над этим, и у меня была готова легенда. Максимально правдоподобная в этом безумном мире.

— Смотри, Питер. Есть Тони Старк, есть Рид Ричардс, есть ты, в конце концов. Десятки, а то и сотни людей, чей интеллект позволяет им создавать невероятные вещи, — я начал издалека, подбирая слова. — Я считаю, что это своего рода суперспособность. Супер-интеллект. Я как-то читал одну книжку про ряженых героев... так вот, там у таких людей была отдельная категория сил. Ее называли «технарство». Интуитивное понимание технологий.

— И ты?.. — скептически изогнул бровь Питер, но я видел, что он слушает.

— Да. Я подозреваю, что во мне пробудилось что-то подобное, — я говорил так, будто сам только что пришел к этому выводу. — Это началось пару недель назад. Мне жутко захотелось что-то делать руками. Сначала оригами, потом Картофельная пушка и ПВХ-арбалет... А потом в моей голове начали появляться «рецепты». Снадобье Интеллекта, стимулятор мышц... Я не понимал до конца их логику, просто следовал внутренним инструкциям. Но сегодня, после довольно серьезной головной боли... во мне пробудилось нечто большее. Не просто рецепт. Полноценный пласт знаний по инженерии и физике, который, кажется, опережает современную науку на десятки лет.

— И ты, пользуясь этим знанием, собрал плазменный барьер? — Питер указал на мое творение.

— Верно. Я сам не до конца понимаю принцип своей «силы», — я окинул взглядом электронный хлам на полу. — Но я смотрю на этот мусор и вижу... вижу готовые устройства. И пока что я этим безумно доволен.

— Еще бы! — с завистью пробормотал Питер. — Я бы тоже хотел быть гением от природы, как Ричардс или Старк, а не корпеть над учебниками.

«Он не понимает», — подумал я. — «Он и есть гений. Настоящий. А я... я просто использую чит-коды».

— Кстати, раз уж заговорили об интеллекте, — он встрепенулся. — Приступаем к работе со Снадобьем?

— Да. Но не здесь.

— Лаборатория в институте до вечера занята, — виновато развел руками Питер. — Я могу там работать над личными проектами, но если приведу тебя сейчас, это вызовет подозрения.

— Ну, тогда поедем туда вечером, — пожал я плечами. — А до тех пор... можем собрать что-нибудь еще. Руки-то чешутся.

— О-о-о! — глаза Питера загорелись неподдельным научным азартом. — Есть какие-то идеи?

— Их слишком много, — я усмехнулся. — Но раз с защитой вопрос временно решен, думаю, стоит поработать в сторону мобильности. Как насчет... — я в очередной раз окинул взглядом свой «склад» компонентов. Несколько микроволновок... их магнетроны. Пара старых пылесосов... высокооборотистые турбины. Да. Это оно. — ...Гравитационных ботинок?

— Что?! — Питер буквально подпрыгнул на месте. — Ты хочешь сказать, что нечто подобное можно собрать из этого хлама?! Я посмотрел на гору мусора, которая в моей голове уже превратилась в россыпь ценнейших ресурсов, и вспомнил одного персонажа из мультиков. Персонажа, который, будучи огурцом, собрал экзоскелет из крысиных костей.

— Ты даже не представляешь, что еще из него можно собрать... — тихо произнес я, и в голосе прозвучала стальная уверенность. — Даже я сам еще не до конца представляю.





Глава 33


— В чем суть гравитационных ботинок? — с неподдельным любопытством спросил Питер, наблюдая, как я потянулся к одной из старых микроволновок.

— Ну, это не то чтобы технология уровня Старка, но определенно интересная игрушка, — ответил я, начиная вскрывать корпус. — Если вкратце, то эти ботинки позволят совершать контролируемые прыжки и короткие полеты на высоте до десяти метров. Они смогут полностью гасить урон от падения с большой высоты и, что самое забавное, создавать уплотненные воздушные подушки, от которых можно будет отталкиваться. Буквально ходить по воздуху, как по невидимой лестнице.

Технология, конечно, не самая впечатляющая в моем арсенале идей, но для начала — идеально. Я уже прикидывал в голове проблемы: вес самих ботинок будет около шести килограммов, плюс рюкзак с аккумуляторами еще на столько же. Да, с источниками питания нужно что-то решать в глобальном смысле. Но это потом. Сейчас я был твердо намерен собрать эти махровые гравитяги.

— Слушай, а ты это… — неловко начал Питер, видя, с какой уверенностью я потрошу микроволновку. — Можешь… можешь объяснять мне суть процесса? Я хочу понять.

— Без проблем, — кивнул я. Было даже приятно выступить в роли наставника для гения. — Фундаментальная идея проста. Мы будем создавать под подошвами ботинок высокочастотное электромагнитное поле. Оно ионизирует воздух, временно и резко увеличивая его плотность прямо под нами. Это создает «уплотненные воздушные карманы» — по сути, временные твердые платформы, от которых ботинки и будут отталкиваться.

— Ага… эффект, похожий на магнитную левитацию, но работающий с воздухом через ионизацию, — Питер тут же нашел аналог. — Чем-то напоминает ранние патенты ионных двигателей ANSA. Но, повторяю свой вопрос, как ты собираешься собрать нечто подобное из этого? — он обвел рукой гору хлама.

— Магнетроны! И трансформаторы из микроволновок! — изрек я очевидную для меня мысль. По недоверчивому лицу Питера я понял, что не убедил. — Их катушки будут индуцировать вихревые токи. А вентиляторы от пылесосов добавят пропульсионной тяги для направленного полета. Нужно лишь использовать адаптированную формулу Ленца, чтобы рассчитать силу индукции!

— Постой, — нахмурился Питер. — Воздух же ионизирован, он становится плазмой. Классическая формула Ленца здесь не совсем подходит, индуктивность будет вести себя иначе.

— Именно! Поэтому она и адаптирована для ионизированной среды! — я усмехнулся. — Твои учебники — это отправная точка, Питер, а не библия. Мое знание комбинирует электромагнитное поле для левитации и пропульсию для тяги.

— Хм, звучит на удивление… логично. Но…

— Без всяких «но». Просто наблюдай! — прервал я его. — Итак, потрошим четыре микроволновки, нам нужны их трансформаторы для создания поля примерно в 0,4 Тесла. Далее, моторы и лопасти из пылесосов и фена. Шесть литий-ионных аккумуляторов из моих любимых шуруповертов, — комментировал я, параллельно с хирургической точностью извлекая нужные компоненты. — Еще нужен процессор из старого ноутбука и пара акселерометров из разбитых смартфонов. Это мозг для умной автобалансировки. И горсть конденсаторов из вспышек от фотоаппаратов для тонкой настройки катушек.

Собрав все необходимое, я приступил к самому тонкому моменту. Я интуитивно, ведомый знанием инженера-колониста, начал настраивать катушки, впаивая конденсаторы. Я не рассчитывал, я чувствовал нужную конфигурацию, которая заставит импульсы поля создавать ионизацию воздуха с плотностью, эквивалентной 1-2 кг/м³. Именно это позволит «отталкиваться» от воздуха, как от земли. Паркер завороженно следил за моими отточенными движениями. А я… я сам был в шоке. Я не просто собирал по наитию, я понимал каждый свой шаг. Эта Небесная Кузница, этот симбиоз моих новых навыков, менял меня на фундаментальном уровне. И я не знал, радоваться этому или бояться.

— Дальше — модульный каркас, — продолжил я лекцию, начиная сборку. — Каждый ботинок — это три независимых модуля с быстросъемными клипсами. Электромагнитный — катушки в подошве, залитые эпоксидкой в пластиковом корпусе. Пропульсионный — моторы с лопастями по бокам, в кожухах из ПВХ-трубок. И энергетический — аккумуляторы в голенищах. При сильном ударе или падении модули просто отстегнутся, а не разлетятся на куски.

Я закрепил катушки вокруг железных сердечников, изолировал их лентой и проверил сопротивление мультиметром — около 8 Ом. Затем установил моторы на внешних сторонах ботинок, направив воздуховоды вниз. Аккумуляторы соединил в единую цепь, которую можно было носить в рюкзаке, а процессор с акселерометрами впаял прямо в корпус одного из ботинок, написав на ноутбуке простейший код на увеличение тяги при фиксации резкого падения. Всю эту конструкцию я прикрепил к паре старых кроссовок прочными липучками. Получился уродливый, но функциональный монстр Франкенштейна от мира высоких гаражных технологий.

Я включил ботинки. Раздался тихий, низкочастотный гул, и я почувствовал, как подошвы кроссовок слегка оторвались от бетонного пола гаража. Подъем на 5-10 сантиметров. Катушки работали. Легкий щелчок тумблера — и вентиляторы на боках с тихим свистом добавили тяги, стабилизируя кроссовки в воздухе. Базовая функция работала. Теперь начиналось искусство.

Калибровка. Она заняла добрых три часа. Три часа абсолютной, медитативной концентрации. Для Питера это, должно быть, выглядело как шаманство. Я сидел на полу, окруженный проводами, держа в одной руке мультиметр, а другой медленно вращая подстроечные резисторы. Я не просто сверял цифры с формулой F_induction = I²μ₀A/(2d²), я слушал гул катушек, чувствуя малейшие изменения в вибрации, ища тот самый, идеальный резонанс. Акселерометры я настраивал, многократно роняя ботинки с разной высоты и отслеживая скорость их реакции. Это была работа не ученого, а мастера, настраивающего невиданный музыкальный инструмент.

На выходе получилось настоящее чудо гаражной мысли. Громоздкие, уродливые кроссовки с обвесами, способные:

Летать от 15 до 30 секунд на высоте до 10 метров.Детектировать свободное падение и активировать пропульсоры, снижая скорость до 90%. Падение с десяти метров ощущалось бы как прыжок с одного.Создавать импульсные «платформы» из ионизированного воздуха, позволяя сделать до пяти «шагов» по воздуху.

Я добавил пару мини-вентиляторов из старого ноутбука для охлаждения аккумуляторов в рюкзаке и, подстегиваемый навыком «Риска Разборки», еще раз проверил каждое соединение на прочность и модульность. Все было готово. И Система не заставила себя ждать.

[Создана электро-механическая конструкция «Диамагнитные Пропульсоры». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

Модульное устройство для кратковременного полёта, смягчения падений и создания воздушных подушек, использующее динамическую индукцию вихревых токов в ионизированном воздухе.

И снова без награды за уникальность. Что ж, я и не удивлен. Где-нибудь в секретных ангарах Щ.И.Т.а или в личной мастерской Старка наверняка пылились куда более изящные прототипы. В любом случае, 200 ОР — это 200 ОР. Баланс в 700 очков уже радовал глаз.

— Пора на испытания, — сказал я, надевая ботинки и закидывая на спину рюкзак с аккумуляторами.

Мы вышли на задний двор. Территория была не совсем приватной, но быстрый взгляд по сторонам подтвердил отсутствие зевак. Первым делом я, недолго думая, залез на невысокую крышу гаража.

— Доверяешь своей работе? — с нервной усмешкой спросил Питер снизу.

— Я доверяю своим расчетам, — ответил я и шагнул в пустоту.

На долю секунды — свободное падение, холодок в животе. А затем акселерометры сработали. Вентиляторы взревели, и падение резко замедлилось. Я приземлился на ноги с мягкостью кошки.

— Хм, действительно, очень «мягкое» приземление, — констатировал я, игнорируя внутренний голос, ворчавший об опасности. — Ощущение, будто ноги погружаются во что-то плотное, как в кисель.

Дальше — несколько шагов по воздуху. Под ногами вспыхивали и гасли едва заметные кольца ионизированного воздуха, создавая твердую опору там, где ее не было. И на оставшийся заряд — короткий, пятнадцатисекундный полет над двором. Успех. Прототип имел право на жизнь.

— Круто! — глаза Питера горели восторгом. — Это как маглев для ног! Хотя в реальных боевых условиях его, конечно, проблематично использовать.

— Согласен, — кивнул я, отстегивая громоздкую конструкцию. — Это «Гравитяги-1». Грубые, сырые и энергозатратные. Нужно уменьшить габариты, найти нормальный источник питания, улучшить материалы... И вся эта работа — для тебя. Сегодняшнего тебя, под Снадобьем Интеллекта. У меня тоже есть ряд идей по модернизации. Мы доведем их до ума. Ну естественно после работы над основным проектом со Снадобьем.

— Тогда... поехали? В лаборатории уже должно быть пусто, — с нетерпением спросил Питер, когда мы зашли в дом.

— Да, — я кинул ему ключи от Хонды. — Садись пока. Я быстро переоденусь во что-то почище, и в путь.

Быстро сменив рабочую одежду на чистые джинсы и футболку, я закинул в багажник машины коробку со всяким электронным хламом — отличное прикрытие, если мне вдруг понадобится «случайно» достать из инвентаря что-то редкое. Всю дорогу до института Питер уже не мог сидеть спокойно. Он фонтанировал идеями, что-то чертил в блокноте, его мозг уже настраивался на предстоящую, поистине монументальную задачу.

К шести тридцати вечера мы припарковались у внушительного здания университетского научного корпуса. Вечерний свет окрашивал его в золотистые тона. Я посмотрел на Питера, затем на здание. Ближайшие часы определят если не все, то очень многое. В этом мире были боги, монстры и пришельцы. Но истинная сила, способная менять реальность, всегда начиналась с одного.

Интеллект. Мозги. Гениальность. Это основа. Это база. И сегодня мы собирались взломать ее код.

******

Дура. Дура. Дура!

Это официально худший день в ее жизни. Похороны, организованные коллегами отца, оставили во рту привкус желчи. Она стояла под моросящим дождем, глядя на лакированную крышку гроба, и видела вокруг не скорбящих, а гиен в дорогих костюмах. Лица, полные фальшивого сочувствия. Рукопожатия, липкие от взяток. Она знала, что расследование гибели капитана Джорджа Стейси спустят на тормозах. Закроют как «несчастный случай при исполнении». И от этого осознания горечь утраты становилась почти невыносимой.

Теперь она одна. Совсем одна. И все из-за вчерашнего вечера. Из-за ее проклятого секрета. На очередном патрулировании ей пришлось раскрыться перед ним. Он смотрел на нее, на свою дочь в дурацком костюме, и в его глазах не было ни страха, ни осуждения. Только бесконечная отцовская тревога. «Мы поговорим дома, Гвен», — сказал он. Но домой он больше не вернулся.

Хотелось плакать. И она плакала, смешивая слезы с холодными каплями дождя. К черту стереотипы о том, что герои должны быть сильными. Она не герой. Героем был ее отец. Настоящий, честный полицейский, который отказался от кровавых денег и был за это убит.

Кингпин.

Имя, которое теперь отдавалось в ее голове похоронным набатом. Урод, возомнивший себя королем Нью-Йорка. Она не знала его личности, но это было неважно. Важно было то, что его империя, построенная на костях, наркотиках и рабстве, забрала у нее последнего родного человека. Теперь его бандиты, его шестерки, его выродки — ее цель номер один.

Она понимала. Теперь она все понимала. Патриот, Ангел, Блейзер, Разрушитель... Десятки вспыхнувших на небосклоне Нью-Йорка героев, которые пропадали так же внезапно, как и появлялись. Некоторые из них были сильны, очень сильны. И пусть Кингпин возможно и не был прямым виновником исчезновения каждого из них, сам факт говорил за себя. В Лондоне действовало три команды героев. В Нью-Йорке — всего одна мета-одиночка. Она. Этот город был кладбищем для тех, кто носил маску.

Но когда разум заглушен жаждой мести, тело действует на автомате. Как только на улицы сгустились сумерки, она надела свой костюм. Маска скрыла заплаканные глаза, но не смогла скрыть ярость. Она полетела в город не патрулировать. Она полетела охотиться.

Все темные подворотни. Все сомнительные компании. Она была ураганом, проносящимся по криминальному дну. Она искала зацепку, выбивая информацию из каждого ублюдка, на котором были бандитские «цвета». В этот раз она не сдерживалась. Она слышала хруст костей под своими кулаками и не чувствовала ничего, кроме глухого удовлетворения. Ей были нужны ответы. И она их получила. Вот только не те, которые ожидала.

— Ну чего же тебе дома-то не сидится, букашка? — насмешливый, высокомерный голос заставил ее поморщиться. Из тени переулка вышел мужчина в громоздком оранжевом костюме, с футуристичными перчатками на руках. — Обязательно на свою аппетитную попку нужно искать приключений? — это прозвучало до смешного нелепо с его карикатурным немецким акцентом.

О, это определенно был мета. Он двигался со скоростью и силой, превосходящей человеческую. А его перчатки... В любой другой день она бы съязвила. Посмеялась бы над его акцентом, дурацким прикидом и нелепым прозвищем. Он же наверняка звал себя как-нибудь вроде «Вибратор». Но не сейчас.

Сейчас ей было максимально херово. Одна из атак его перчаток — невидимая волна сжатого воздуха — ударила в стену рядом с ней. Ее отбросило, на мгновение дезориентировав. И что самое ужасное, ее паучье чутье, ее главный козырь, забилось в агонии, оглушенное и ослабленное. Этим воспользовался один из его прихлебателей. Несколько выстрелов. Один из них нашел цель. Острая, обжигающая боль пронзила левый бок.

Оглушенная, истекающая кровью, она позорно отступила, прячась на крыше невысокого здания. Мета-ублюдок вольготно разгуливал по переулку внизу, поливая ее насмешками, пытаясь вывести из себя и заставить выдать свое местоположение. Нужно было бежать. Но жажда информации, желание узнать больше, оказалось сильнее инстинкта самосохранения. И это стало ее очередной ошибкой за этот проклятый вечер.

— Шестерка Кингпина смеет мне читать нотации? — выкрикнула она, и ее голос дрогнул от боли и ярости. — Вибратор, у тебя с головой все в порядке вообще?

Блять.

Слово только успело проскользнуть у нее в мыслях. Упомянутый ублюдок, привлеченный ее бравадой, усмехнулся. Он присел, и его перчатки ударили в асфальт. Раздался оглушительный грохот. Звуковая волна превратилась в реактивную тягу. За мгновение до этого он был на земле. А сейчас уже стоял на крыше, в нескольких метрах от нее, возвышаясь над ее раненым телом. Под маской он точно ехидно ухмылялся.

— Я — Шокер, — его голос прозвучал, как смертный приговор. — Впрочем, мертвецам эта информация ни к чему.

В этот раз она примерно знала, чего ожидать. Превозмогая огненную боль в боку, она рванулась в сторону в тот самый миг, когда Шокер снова ударил по крыше. Вибрационная волна прошла в сантиметрах от нее, заставив бетон под ногами пойти трещинами. Не давая ему опомниться, она выпустила две струи паутины, густо заливая его футуристичные перчатки.

Но это дало ей лишь пару секунд передышки. Раздался низкочастотный гул, и паутина, вибрируя с бешеной скоростью, просто рассыпалась в пыль. Шокер снова атаковал — на этот раз короткими, хлесткими импульсами, пытаясь предугадать траекторию ее движений, загоняя ее, как зверя. Из-за раны ее увороты были неуклюжими, медленными. Спустя полминуты этих смертельных танцев один из импульсов все же задел ее по касательной.

Мир превратился в желе. Ноги подкосились, в ушах зазвенел оглушающий звон. Снова эта тошнотворная дезориентация. Собрав остатки воли в кулак, она оттолкнулась от края и перепрыгнула на крышу соседнего здания. Шокер, не торопясь, двинулся за ней.

Она поняла. В своем нынешнем состоянии она не то что выбить из него ответы — она и минуты против него не продержится. Нужно бежать. Отступить. Жить, чтобы отомстить в другой раз. Выпустив паутину, она полетела вверх. Выше. Еще выше. Манхэттен был лесом из небоскребов. Ублюдок, к счастью, отстал, не желая светиться на такой высоте. Но погоня сменилась другой, более страшной проблемой. Сознание... оно начало меркнуть.

Потеря крови. Дневной стресс от смерти отца и последующих похорон. Вечерние потасовки с бандитами. Все это смешалось в один ядовитый коктейль, который не выдерживал даже ее улучшенный организм. Перед глазами плыли темные пятна. «Нужно укрытие. Нужно полечиться. Пара часов, и я буду в норме». Но до дома в Бруклине она не дотянет. Отключится прямо в полете и размажется по асфальту.

Больница? Нет, еще хуже. С тех пор, как она получила силы, больницы стали для нее запретной зоной. Риск разоблачения был слишком велик. Такси? Метро? Раненую девушку в крови после врачей, тут же заприметят копы. Бывшие коллеги отца. Они начнут задавать вопросы. Не вариант.

Оставалось только одно место. Последняя гавань. Лаборатория института. Там была аптечка, которую она беззастенчиво пополняла после каждого рейда. В такое время там гарантированно никого не было. И там было ее личное, знакомое до мелочей окно с подпиленной защелкой. К тому же, это был всего один квартал полета. Она должна была успеть.

Собрав волю в кулак, она из последних сил рванулась в сторону института. Здания сливались в размытые полосы. Окно научного корпуса, ее цель, пульсировало в сознании единственной точкой спасения. И вот она у него. Но что-то было не так. В окне горел свет. И в тот же миг ее паучье чутье взвыло. Не об опасности. О свидетелях. «Там кто-то есть!»

Спустя мгновение она увидела знакомую тощую фигуру, увлеченно исписывающую формулами лабораторную доску. Питер Паркер. Ее коллега. Умный, тихий парень, который, как она давно подозревала, раскрыл ее тайну. Ее чутье всегда вело себя странно рядом с ним — оно не кричало об угрозе, а скорее... неназойливо попискивало. Но он молчал. Никому не рассказал. С ним... можно было иметь дело. Да и выбора у нее все равно не было. Крыши и подворотни в ее состоянии были смертным приговором.

Она неуклюже, без грамма своей обычной паучьей грации, поддела защелку и буквально ввалилась внутрь. Ноги ее уже не держали. Последнее, что она увидела перед тем, как мир окончательно погас — это шокированное лицо Питера, обернувшегося на шум. А затем — спасительная темнота.

——————

Буквально через десять секунд в лабораторию вернулся Джон. Он окинул взглядом застывшую сцену. На полу, в луже собственной крови, лежало без сознания черно-белое тело городской героини. Над ней, с маркером в руке и выражением абсолютного ступора на лице, застыл Питер Паркер, чей усиленный Снадобьем интеллект, очевидно, дал сбой, столкнувшись с таким вопиющим нарушением всех законов вероятности.

Джон лишь устало хмыкнул, потирая переносицу.

— Мда. Стоило отлучиться в туалет на пару минут, как двадцать второе сентября снова напоминает о своем существовании...





Глава 34


Итак, что мы имеем. Одна бессознательная городская героиня, истекающая кровью на полу лаборатории. Один гений под действием Снадобья Интеллекта, застывший в ступоре. И один я, который начинает всерьез подозревать, что стал каким-то магнитом для неприятностей вселенского масштаба. «Случайности не случайны», — как говорил старый черепах. И глядя на эту сцену, я был склонен с ним согласиться.

Я подошел к открытому окну, через которое она и ввалилась. Беглый взгляд выявил небольшой, но аккуратный подпил на раме, позволяющий легко открывать защелку снаружи. Ее личный вход.

— Ясно, — коротко сказал я в звенящую тишину, скорее чтобы разбить оцепенение, чем что-то констатировать.

— Ч-что ясно?! — нервно вскрикнул Питер, и его голос сорвался. Я медленно обернулся и посмотрел ему прямо в глаза.

— Питер. Ты под Снадобьем Интеллекта. Не нужно косить под дурака. Ты все прекрасно понял. Вопрос лишь в том, что мы будем с этим делать.

Он понял, что я понял. Знал ли он о ее личности раньше или догадался только что — не имело значения. Мы оба, не сговариваясь, решили обойтись без имен, уважая ее тайну.

— Помочь! Естественно, помочь! — воскликнул Питер. Ступор прошел, сменившись режимом экстренного реагирования.

Его усиленный мозг мгновенно обработал ситуацию и выдал план действий. Он рванулся к одному из шкафов и достал аптечку, которая была заполнена куда лучше, чем требовали стандартные нормативы. Еще одно доказательство, что этой лабораторией пользовались не по прямому назначению.

— Хорошо. В этом вопросе доверяю тебе, — сказал я, отступая на шаг. — Но если понадобится помощь — я здесь.

В вопросах пулевых ранений я был полным профаном, и сейчас не время для учебы. Нужно будет обязательно уточнить у Фрэнка, проводит ли он курсы полевой медицины. Сейчас же лучшим решением было довериться Питеру. Его разносторонние знания, помноженные на пиковую эффективность от Снадобья, делали его самым компетентным человеком в радиусе нескольких километров.

— Да, я принял… — его голос стал спокойным, холодным и до жути сосредоточенным. Первая волна шока прошла, и в дело вступил гений. — Но во-первых, нужно очистить рану от волокон костюма. Они забились внутрь и мешают регенерации.

Достав стерильный скальпель, Питер опустился на колени. Его движения стали невероятно точными и экономными. Он аккуратно, миллиметр за миллиметром, вычистил рану от мелких, пропитанных кровью нитей. Затем, оценив материал костюма — какой-то прочный, эластичный полимер, а не простой спандекс — он одним выверенным движением сделал крестообразный надрез вокруг пулевого отверстия. Отогнув «лепестки» ткани, он полностью открыл доступ к ране. Картина была мрачной: рваная рана, из которой умеренно, но постоянно текла кровь. Края уже начали затягиваться — ее регенерация отчаянно пыталась работать, но пуля внутри, как проклятый якорь, мешала процессу.

Питер взял флакон с хлоргексидином и обильно полил рану. Гвен тихо застонала, ее тело дернулось, но в сознание она не пришла.

— Джон, свет. Сюда, — скомандовал он, не отрывая взгляда от раны. Я включил фонарик на смартфоне и направил яркий луч точно на рану.

Далее Питер начал осторожно, двумя пальцами, пальпировать ткани. Я видел, как подрагивают его брови, пока он мысленно строил 3D-модель повреждений. Через несколько секунд он кивнул сам себе.

— Нашел. Засела под широчайшей мышцей спины, примерно в трех сантиметрах от входа. — Блять… — проворчал он, беря в руки длинный анатомический пинцет. — Регенерация уже начала оплетать ее фиброзной тканью. Просто вырвать — значит разорвать все к чертям. Он поднял на меня свои ставшие ледяными глаза. — Так, Джон. Сейчас будет больше крови. Будь готов прижать вот сюда, как только я скажу, — он указал на точку чуть выше раны. — Там артерия.

— Принял, — ответил я, беря в свободную руку несколько толстых стерильных салфеток.

Питер сделал глубокий вдох. Его руки замерли над раной, став воплощением абсолютной неподвижности. Затем он аккуратно ввел кончики пинцета в раневой канал. Я видел, как он не давил, а скорее позволял инструменту самому найти путь, обходя нервы и сосуды. Наконец, его рука замерла. Раздался едва слышный металлический скрежет.

— Готовься… — прошептал он.

Одним плавным, непрерывным, но сильным движением он извлек инородный предмет. Раздался тихий влажный шлепок, и из раны хлынула темная кровь.

— Дави!

Я тут же навалился на рану всей тяжестью, чувствуя, как горячая жидкость пропитывает салфетки. Питер тем временем бросил в металлический лоток окровавленную, слегка деформированную пулю.

Мы держали давление несколько минут. Я видел, как быстро работает ее ускоренный метаболизм — кровь сворачивалась на глазах. Когда кровотечение почти прекратилось, Питер кивнул. Я убрал пропитанные салфетки. Он еще раз промыл рану и удовлетворенно кивнул.

— Канал чистый. Теперь ее тело само справится, — сказал он, и в его голосе снова появились человеческие нотки усталости. — Швы здесь не нужны, ее регенерация срастит все лучше любого хирурга. Главное — защитить рану от инфекции.

Я наблюдал, как Питер закончил свою работу. Взяв несколько стерильных тампонов, он плотно, но аккуратно заполнил ими раневой канал — как он объяснил, чтобы предотвратить образование полостей и абсцессов. Сверху легла большая впитывающая повязка. Все это было надежно закреплено несколькими оборотами эластичного бинта вокруг ее талии, прямо поверх костюма.

— Все, — выдохнул Питер, отступая на шаг и вытирая пот со лба. В его голосе слышалась профессиональная усталость хирурга после сложной операции. — Теперь ее организм может направить всю свою мощь на исцеление, не отвлекаясь на инородное тело и борьбу с инфекцией.

Гвен все еще была без сознания, но ее дыхание стало ровным и глубоким. Худшее было позади. Впрочем, я не был уверен, что с ее регенерацией «худшее» ей вообще грозило, но в любом случае, я был рад, что мы смогли помочь.

— Интересно, кто ее так отделал, — пробормотал я, глядя на ее неподвижную фигуру. — По тем редким свидетельствам очевидцев, она способна уворачиваться от града пуль. Ее сверхчутье — это же абсолютная киллер-фича.

— Неважно, кто, — устало ответил Паркер, опускаясь на стул и закрывая лицо руками. — Важнее, что делать дальше. Она не знала, что здесь есть кто-то, кроме меня. А теперь... ты знаешь.

— Не парься, — я подошел и ободряюще, но с нажимом положил руку ему на плечо. — Как и ты, я умею хранить секреты. А как она отреагирует на мое присутствие, мы узнаем, когда она очнется. Не будет же она вечно спать.

Да, для нее это была не проблема. А вот для нас… Я чувствовал, как незримый маховик судьбы раскручивается все быстрее, и мы с Питером оказались в самом его центре.

— Но все же, Джон, ее личность...

— Без всяких «но», — прервал я его. — Ты беспокоишься не о том. Ей сейчас стоит волноваться меньше, чем нам. Подумай сам: что, если за ней следили? Что, если по ее следу сейчас идут те, кто в нее стрелял? Профессиональные наемники? Другие мета? Она привела опасность прямо к порогу нашей лаборатории. Так что хватит мусолить тему доверия, давай лучше вернемся к нашему проекту. К тому, что даст нам силы справляться с подобными «сюрпризами».

— Да... да, ты прав, — пробормотал Питер, делая глубокий вдох. Снадобье пусть и глушило эмоции, но не гасило их полностью, и сейчас его мозг, освободившись от стресса операции, возвращался к работе. — Что касается Снадобья... сам решай. Есть два основных, реалистичных варианта.

Да, с этим все оказалось чуть сложнее. Питер, в своем сверхинтеллектуальном озарении, предложил два немедленных пути и два долгосрочных, пока недостижимых. Я мысленно прокрутил в голове его выкладки.

Вариант первый: «Каталитический Якорь». Продление эффекта. Питер предложил создать сложную полимерную молекулу-«телохранителя». Она будет находить в крови Фантазмин и окутывать его, делая «невидимым» для разрушающих ферментов. Результат? Эффект оригинального, стопроцентного по мощи Снадобья будет продлен с жалких пары часов до десяти-двенадцати часов. Целый рабочий день в режиме гения. Ключевой недостаток — Призрачная Орхидея все еще необходима. Я тут же решил, что обязательно создам эту версию из оставшихся у меня четырех цветков. Это будет мой личный «божественный режим».

Вариант второй: «Фантазмин-Симулякр». Синтетический аналог. Здесь Питер превзошел сам себя. Он смог расшифровать и воссоздать ту часть молекулы Фантазмина, что отвечала за всю биохимию: связывание с рецепторами, открытие ионных каналов. Этот синтетический аналог, «Симулякр», можно было производить из доступных прекурсоров. Но та самая «магия», квантовая вибрация оригинала, осталась за гранью понимания. Результат — Снадобье на основе Симулякра будет работать, но его эффективность будет ниже на 20-30%. Не такой тотальный разгон, не такой мгновенный доступ к памяти. Но главный плюс перевешивал все: Призрачная Орхидея больше не нужна. Это будет полностью лабораторный продукт, который можно производить в любых количествах. Фактически, это и есть наш NZT-48. Пусть и с побочкой в виде более сильной и долгой головной боли, но это уже реальный коммерческий продукт. Продукт, способный изменить мир.

Я посмотрел на Питера, потом на неподвижную Гвен. Выбор был очевиден. Как говорится, есть два стула... и я собирался сесть на оба. Мне нужна была и эксклюзивная, мощнейшая версия для себя и ключевых союзников, и массовая, пусть и ослабленная, для построения своей будущей империи.

Что же касается тех, других, пока недостижимых вариантов… Я мысленно прокрутил эти варианты, которые Питер набросал на доске. Это были не просто идеи. Это были дорожные карты в будущее.

Первый путь — создание квантового резонатора. Прибор, способный скопировать саму «душу», квантовую сигнатуру Фантазмина, и записать ее на стабильную наноструктуру. Это был путь к полному контролю. К созданию идеальной, стопроцентной по силе и абсолютно безопасной версии Снадобья. Но был один ключевой и неприятный нюанс: для этого требовалось оборудование, которого не существовало в природе. Условный «квантовый спектрометр». Естественно в тот момент, когда я об этом узнал, в моей голове, благодаря «Технологической Модернизации», вспыхнул призрак схемы. Нечеткий, туманный, но он был там. Я смогу собрать нечто подобное. Не сейчас. Не с этим хламом. Но смогу. Этот путь стал моей долгосрочной научной целью.

Второй вариант был еще безумнее. Био-интегрированный симбиот-резонатор. Безвредный белок, который принимаешь один раз, и он навсегда встраивается в твои нейроны, ожидая активации. Слово-триггер, вспышка света, да хоть прием аскорбинки — и ты на несколько часов превращаешься в гения. Это была не просто технология. Это полноценный инструмент для создания сверхлюдей. Но риски были колоссальны. Малейшая ошибка в белковой последовательности — и анафилактический шок. Неправильная интеграция — и перманентный психоз. Это был путь бога, и боги, как известно, часто падают с Олимпа.

— Итого, прямо сейчас у нас есть выбор, — я прервал молчание, подводя итог для Питера. — Либо ДЛИТЕЛЬНОСТЬ — мы делаем оригинальное Снадобье в несколько раз более эффективным по времени, но остаемся рабами Призрачной Орхидеи. Либо НЕЗАВИСИМОСТЬ — мы получаем бесконечный источник чуть менее мощной, но массовой версии. — Я сделал паузу и усмехнулся. — И я выбираю ОБА варианта.

— Хах, — Питер откинулся на спинку стула, и на его лице впервые за долгое время появилась расслабленная улыбка. — Как я и думал. Это единственно верное логическое решение. Один вариант — эксклюзивный, для личного пользования и ключевых задач. Второй — масштабируемый, стратегический актив.

— Именно. Мне нужны обновленные рецептуры для обоих. И первые партии синтетического Снадобья мы можем начать создавать уже сегодня. Кстати, — я посмотрел на Питера с хитрым прищуром, — можно ли это реализовать в форм-факторе таблетки или капсулы?

— М-м-м… — Питер задумался, постукивая пальцем по столу. — Да. Лиофилизация активного вещества и прессовка с нейтральным наполнителем. Возможно. Процесс синтеза усложнится, займет больше времени.

— Плевать. Делаем таблетки, — отрезал я. Жидкость в ампуле — это лекарство. А таблетка… таблетка — это потенциал, это символ в духе NZT-48 (да Области Тьмы существуют в этом мире).

И пока Питер, вооружившись своей гениальностью, принялся за расчеты молекулы Симулякра, я решил, что у меня есть небольшое окно.

— Кстати, когда дойдет до тестов, не нужно будет искать мышей, — небрежно бросил я.

— В смысле? — не отрываясь от расчетов, спросил Питер. — Пропускать стадию животных испытаний опасно, Джон.

— Не для меня. Мой «метаболизм» нейтрализует любые негативные побочные эффекты от подобных вещей. Так что я буду идеальным подопытным. Быстро и эффективно.

Я видел, как Питер замер на секунду, но спорить не стал, лишь кивнув. Он уже понял, что я не так прост, и принял это как данность. А я тем временем мысленно открыл Систему. Пора было позаботиться о дяде Бене.

Рецепты Арканума. Дисциплина «Терапевтика». Я сразу проигнорировал нечто под названием «Чудо-Лекарство», понимая, что для создания настоящей панацеи мне, скорее всего, понадобится сердце звезды и слеза грифона. К счастью, и без него вариантов было достаточно, и теперь у каждого имелось краткое, почти поэтическое описание.

«Дыхание Разума: Для тех, чьи воспоминания угасли или чей дух скован немощью. Восстанавливает утраченные тропы мысли и заживляет раны, невидимые глазу.»

Хм. Альцгеймер? Нервные повреждения? А «раны, невидимые глазу» — это о психосоматике? Слишком туманно. Не факт, что это поможет от почечной недостаточности. Дальше.

Пролистав список несколько раз, я остановился на четырех финалистах, каждый из которых обещал чудо своего рода.

«Эссенция Первозданной Сути: Возвращает к истокам, исправляя ошибки, заложенные при рождении. Переписывает искаженный чертеж души и тела, возвращая его к первозданной гармонии.»

«Слеза Божественного Стража: Находит порчу, что гнездится в самой сути плоти. Отделяет здоровое от больного, даруя чистоту через безжалостное искоренение.»

«Живая Кровь: Субстанция, что учит плоть забывать о ранах. Затягивает даже самые глубокие порезы и ожоги, даруя жизненную силу взамен утраченной.»

«Эликсир Пепла и Зари: Обращает вспять течение времени внутри сосуда. То, что увяло, возродится вновь, а то, что отказало, познает свою зарю.»

Я мысленно вернулся еще раз к списку из четырех рецептов, что горели в моем сознании. Четыре пути, четыре чуда. Выбор нужно было делать сейчас.

«Эссенция Первозданной Сути». Возвращает к истокам, переписывает ДНК. Звучало как игра в бога, и я, при всем моем цинизме, пока не был готов пересекать эту черту. Слишком много неизвестных, слишком велик риск превратить пациента в лужу аморфной протоплазмы, даже притом, что это вроде как должен быть одобренный и адаптированный системой рецепт. Отметается. «Живая Кровь». Идеально для поля боя. Затянуть рану, восстановить силы. Я бы отдал многое за пару доз для себя или для Блейда. Но для дяди Бена, чья болезнь была не раной, а медленным увяданием, это было бесполезно. Отметается.

Оставалось два финалиста. «Слеза Божественного Стража» — высокоточное оружие против «порчи», в теории идеальное средство от рака. И «Эликсир Пепла и Зари» — тотальное обновление, обещающее возродить то, что «увяло» и «отказало». После недолгих раздумий я понял, что выбор очевиден. «Слеза» была скальпелем. «Эликсир» — полной реконструкцией. Зачем лечить одну болезнь, если можно обновить всю систему?

— Была не была. «Эликсир Пепла и Зари». Разблокировать.

Минус 200 ОР списались с баланса. В этот раз информация вошла в мозг не огненным потоком, а тонкой, ледяной иглой боли. Секундный спазм, и вот оно. Знание. Невероятное, прекрасное в своей жестокой элегантности знание. Фух. Я сделал абсолютно правильный выбор.

Это было не лекарство. Это была биологическая программа «полной перезагрузки». Однофазный, саморегулирующийся эликсир, который в течение суток проводил полную ревизию и реставрацию организма. В моем мозгу развернулась вся его суть:

1. Таргетный апоптоз (Очищение): Эликсир, попав в тело, ищет и помечает все «неправильные» клетки — раковые, мутировавшие, инфицированные, старые. Затем он запускает в них программу чистого, контролируемого самоуничтожения. Ни воспаления, ни вреда для здоровых соседей. Идеальная чистка.

2. Стимулированная регенерация (Возрождение): Одновременно с этим, эликсир активирует спящие стволовые клетки, заставляя их с бешеной скоростью заменять уничтоженный «мусор» на новые, идеальные копии.

Весь процесс для пациента занимал ровно сутки. Первые часы — легкое тепло и покалывание. А затем начиналось то, что дало зелью его имя. Пепел: самая тяжелая фаза, длящаяся 10-12 часов. Интенсивная перестройка. Сильная слабость, лихорадка, ломота в теле, как при тяжелейшем гриппе. Это была цена. Цена тотального обновления, на которую любой здравомыслящий человек пошел бы без колебаний. Заря: финальные 5-6 часов. Лихорадка спадает. Организм завершает регенерацию. Слабость сменяется приливом сил и ощущением невероятной легкости и «чистоты». Старые шрамы бледнеют, хронические боли исчезают. Пациент просыпается буквально заново рожденным.

Я окинул взглядом лабораторию. Биореактор, соникатор, центрифуга, хроматограф, крио-камера… Да, все необходимое оборудование здесь было. Питер справится. Особенно учитывая, что рецепт, хоть и сложный, не требовал ничего запредельного. За исключением одного компонента, который Система обозначила как «метеоритное железо с высоким содержанием редкоземельных изотопов». Что ж, надеюсь, у Лукаса есть выход и на поставщиков космического мусора.

В голове мелькнула шальная мысль. Сколько какой-нибудь умирающий миллиардер готов был бы отвалить за такое зелье? Оно ведь не просто лечит. Оно дарит новую молодость. Конечности оно, увы, не отращивало, но откатить биологический возраст на десяток-другой лет — вполне. Блин, не о том думаю. Нужно посвятить Питера в детали. Возможно, он сможет улучшить процесс.

В этот момент тело Гвен, неподвижно лежавшее на лабораторном столе, дернулось. Раздался тихий, сдавленный стон. Я замер. Даже Питер, погруженный в свои научные изыскания, оторвался от оборудования и тут же оказался рядом с ней.





Глава 35


— Ч-что… происходит? — голос Гвен был севшим и надтреснутым. — Где я? Кто вы?

Она дернулась, пытаясь сесть, и тут же согнулась пополам от прострелившей бок боли, вырвав сдавленное шипение.

«Ясно, — мелькнула у меня мысль, пока я наблюдал за ее метаниями со стороны. — Инстинкты работают, память тоже. Решила разыграть карту небольшой амнезии, чтобы выиграть время и собрать информацию. Что ж, одобряю. Умный ход».

— Тише, тише, — мой голос прозвучал ровно, успокаивающе. Я сделал медленный шаг вперед, держа руки на виду. — Все в порядке. Ты в безопасности. Меня зовут Джон Томпсон. А это мой друг, Питер Паркер.

Я кивнул в сторону Пита, который стоял чуть поодаль, с тревогой вглядываясь в нее. Он нервно сжимал в руках маркер, выглядя скорее напуганным студентом, чем реальным спасителем супергероини.

— Он здесь лаборант, — добавил я. — Мы вытащили пулю и перевязали рану. Твоя маска на месте, мы ее не трогали.

Я намеренно сказал последнюю фразу, наблюдая за реакцией. И она последовала. Линии ее плеч, напряженные до предела, едва заметно опустились. Под маской, я был уверен, она выдохнула с облегчением. Контроль над ситуацией понемногу возвращался к ней.

— С-спасибо… — выдавила она, все еще тяжело дыша.

— Не стоит, — мягко улыбнулся я, но отступать после короткой благодарности не собирался. Время закручивать гайки. — А теперь, может, ты утолишь наше любопытство? Как ты сюда попала? Среди всех окон Нью-Йорка ты выбрала именно это. Должна быть веская причина.

Питер бросил на меня осуждающий взгляд. Мол, дай ей прийти в себя. Но я его проигнорировал. Тайна ее личности была лишь верхушкой айсберга. Мне нужно было понять всю картину.

— Чутье привело, — ответила она стандартной, заученной фразой. В ее голосе, однако, проскользнула нотка искренности, адресованная явно не мне. Взгляд через белые линзы маски был устремлен на Питера. — И оно не ошиблось. Спасибо вам… обоим.

«Она прилетела именно к нему, — понял я. — Значит, какой-то уровень доверия к нему уже существует, но незаданный вопрос...».

— Ну, технически, когда ты ввалилась сюда, разбив стекло и отключаясь на лету, здесь был только Питер, — я решил внести ясность, разрешая ее внутреннюю дилемму о доверии. — Я как раз возвращался из уборной. Так что за свое спасение благодари в первую очередь его.

Питер смущенно кашлянул.

— Но это поднимает другой вопрос, — продолжил я, чуть понизив голос. — Кто тебя так отделал? Твое чутье ведь должно спасать от таких банальных вещей, как пули, не так ли?

— Не ваше дело! — огрызнулась она, и в ее голосе зазвенела сталь.

Я ее даже понимал. В ее глазах мы — двое гражданских, случайно втянутых в ее войну. Войну, в которой она сегодня потерпела сокрушительное поражение, перед этим потеряв отца. Конечно, это не наше дело. Вот только нюанс в том, что когда по городу летают люди в трико и потом заваливаются в институтские лаборатории чтобы их вылечили, это становится делом каждого. Особенно моим.

— Возможно, — легко согласился я, делая еще один шаг и присаживаясь на край соседнего стола. — Но давай посмотрим на это с другой стороны. Считай это… погашением долга. Мы спасли тебе жизнь, сохранив при этом твой маленький секрет. Ты, в свою очередь, утоляешь наше научное, скажем так, любопытство. Согласись, не каждый день видишь, как сверхловкую городскую мстительницу подстреливают, словно утку на охоте.

Она молчала, тяжело дыша. Белые линзы маски, казалось, буравили меня насквозь. Я видел, как под тонкой тканью костюма сжался ее кулак. Она взвешивала варианты. Уйти сейчас, слабой и раненой, или довериться и хоть как-то рассчитаться. Наконец, она протяжно, устало вздохнула.

— Его звали Шокер.

И прежде чем она успела добавить что-то еще, я решил сыграть на опережение.

— Дай угадаю, — я задумчиво потер подбородок. — Нелепый стеганый костюм желто-коричневого цвета? Вибро-перчатки, от удара которых кости резонируют, будто камертон? И, возможно, легкий немецкий акцент?

Комната замерла. Тишину нарушало лишь гудение аппаратуры.

— О-откуда?..

Гурман Шульц. Один из главных силовиков Кингпина. Цепочка в голове выстроилась мгновенно: смерть капитана Стейси, обезумевшая от горя дочь, идущая вразнос, и Фиск, спускающий с поводка элитного пса, чтобы приструнить зарвавшуюся героиню. Привыкшая к уличной шпане, она оказалась совершенно не готова к профессионалу. Теперь главный вопрос: не зря ли я только что вскрыл свои карты? Нет. Мне нужен рычаг. Мне нужны потенциально выстроенные с ней связи.

— Повезло же тебе нарваться на наемника Кингпина... — задумчиво пробормотал я, отслеживая её реакцию.

— Так этот ублюдок и правда работает на Кингпина! — с яростью выдохнула она. Ненависть в ее голосе была почти осязаемой. Она с силой ударила кулаком по лабораторному столу рядом с собой и тут же скривилась от боли, схватившись за раненый бок. — Но откуда ты знаешь и это?!

— Да, Джон, откуда? — теперь и Питер смотрел на меня. Его обычное дружелюбие сменилось подозрительным прищуром.

Я поднялся, прошелся по лаборатории.

— Ну, давайте порассуждаем логически, — я начал говорить максимально обобщенно, помня, что ее чутье в теории может уловить ложь. — У кого в этом городе хватит денег, влияния и, главное, наглости, чтобы нанять мета-человека для устранения другого мета? Кроме того… — я на мгновение замолчал, подбирая слова, и посмотрел сначала на нее, а потом на Питера. — Рано или поздно из тени приходится выходить всем. И чтобы выжить, жизненно необходимо знать ключевых игроков на этой доске. Прости, героиня, но большего я сказать не могу. Мы не настолько близки.

Я перевел взгляд на Питера.

— А ты, Пит, я надеюсь, понял, о чем я.

Питер неуверенно, но все же кивнул. Он всегда был догадливым и тут же уловил, что вся наша работу последних дней... Она явно была неспроста.

— А теперь давай вернемся к нашему общему знакомому в желто-коричневом трико, — я снова посмотрел на нее. Давление сработало. Она была загнана в угол моим знанием. — Что ты можешь рассказать о нем? Какие у него способности, помимо очевидных? Почему он использовал обычный пистолет, а не свои перчатки? И как ты вообще умудрилась столкнуться с одним из элитных наемников Кингпина?

Она помолчала, собираясь с мыслями. Дыхание все еще было прерывистым, но в голосе, когда она заговорила, появилась жесткая, злая концентрация.

— Он сильный. Очень. Не просто качок, а что-то за гранью. И быстрый, — она сделала паузу, словно заново переживая бой. — Но дело не в этом. Его перчатки… это не просто оружие. Он создает ударные волны. Концентрированные, как молот, или расходящиеся кругами, которые сбивают с ног все в радиусе нескольких метров. Он может использовать их, чтобы подбросить себя в воздух, как на батуте. Но самое худшее…

Она дотронулась до виска сквозь маску.

— Этот гул… вибрации… они сводят с ума мое чутье. Оно не замолкает, а кричит. Отовсюду. Тысяча сигналов опасности одновременно, и я не могу понять, где реальная угроза. Он просто оглушил мой главный козырь. А потом один из его прихвостней… просто выстрелил в меня и попал. Я его даже не почувствовала.

Пока она говорила, в моей голове рисовалась картина. Эта версия Шокера на голову выше карикатурного комиксного грабителя банков. Это солдат, оснащенный по последнему слову техники, предназначенный для охоты на таких, как она. А такие солдаты служат генералам. А генерал в этом городе мог быть только один и Гвен не повезло на него нарваться...

Уилсон Фиск.

Имя пронеслось в сознании, как тень левиафана. Основатель и владелец «Фиск Капитал», хедж-фонда с капитализацией в 58 миллиардов долларов. Спикер городского совета, метящий в кресло мэра, а может, и выше. Филантроп на публике, хищник в тени. Это не просто криминальный босс. Это целая экосистема. Гребаный мегалодон, вокруг которого кружат свои акулы-прилипалы. И Шокер, судя по всему, был одной из самых зубастых. Но далеко не единственной. Бросить Гвен сейчас на Фиска — все равно что толкнуть котенка в вольер с тиграми. Она даже не поймет, что ее сожрало. Нет. Имя Уилсона Фиска — табу. Для нее. Для всех.

— М-да… — протянул я, искренне впечатленный. — Тебе попался серьезный противник. Неудивительно, что ты…

— Я не проиграла! — яростно перебила она, сверкнув белыми линзами маски. — Я просто… недооценила его. Этого больше не повторится.

В лаборатории повисла тяжелая тишина. Питер обеспокоенно переводил взгляд с меня на нее. Гвен пыталась унять дрожь ярости и боли. А я… я решал уравнение.

Вербовать или не вербовать?

С одной стороны, такой союзник — это джекпот. Сила, скорость, уникальные способности. Но с другой… она — актив нестабильный. Свежая рана от потери отца делала ее предсказуемой в своей непредсказуемости. Она ведома местью, а это — плохой советчик. Питер — это скальпель. Гений, способный решить нерешаемое, уникальный и точный инструмент. Гвен же сейчас — это кувалда. Мощная, разрушительная, но способная в любой момент вырваться из рук и разнести все вокруг, включая нас.

Сказать ей прямо: «Присоединяйся к нам» — значит спугнуть ее и выставить себя идиотом. Слишком быстро, слишком подозрительно, слишком не вовремя. Нет. Нужна мягкая вербовка. Медленная, пошаговая. Стать для нее полезным ресурсом. Оружейником. Информатором. Показать, что мы с Питером можем дать ей то, чего у нее нет — поддержку и информацию. А когда зависимость от ресурса сформируется, разговор пойдет совсем по-другому.

— Герман Шульц, — мой голос разорвал тишину.

Она вздрогнула, ее голова резко дернулась в мою сторону.

— Что?

— Человека, которого ты ищешь. Скорее всего, его зовут Герман Шульц. Немецкий акцент, познания в инженерии, криминальное прошлое… все в теории должно сходиться.

— Шокер?.. — она мгновенно уловила суть.

Я кивнул.

— Послушай меня внимательно, — я подался вперед, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально убедительно. — Если эта информация подтвердится, ты найдешь его. Уверен, у тебя есть свои каналы. Но я тебя прошу, умоляю — не лезь дальше. Та тварь, что держит его на поводке, проглотит тебя и не подавится. Сначала — свяжись со мной. Обещай.

Она смотрела на меня долгим, изучающим взглядом. В нем смешались благодарность, удивление и неисчезающее подозрение.

— Я… я поняла. Спасибо! — наконец кивнула она и начала аккуратно сползать со стола. — Эту информацию… ты тоже узнал, изучая «ключевых игроков»?

Взгляд из-под маски пытался просверлить во мне дыру, вытащить наружу все секреты.

— Мы в твои тайны не лезем, — мой тон стал холодным и твердым. — Мы не спрашиваем, кто ты под этой маской. Так что будь добра, прояви ответную тактичность.

Я выдержал паузу и добавил, чуть смягчившись:

— Или будь готова к ответным услугам. Потому что сегодня я и так сделал для тебя гораздо больше, чем был должен.

— Да, прости… и… спасибо. За все, — в ее голосе не осталось и следа агрессии. Только усталость и искренняя благодарность. — Как… как с тобой связаться?

Я продиктовал ей номер телефона. Она кивнула, запоминая. Не говоря больше ни слова, Гвен подошла к другому окну, легко открыла его и, бросив на нас последний взгляд, тенью скользнула в ночную темень Нью-Йорка.

Некоторое время мы с Питером молчали. Я смотрел в пустое окно, а он — на меня. Я чувствовал его взгляд спиной. Тяжелый, полный вопросов.

Ну вот. Сейчас начнется…

— Джон, — его голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь, которой я раньше не замечал. — Откуда ты все это знаешь? И не надо мне снова про «ключевых игроков». Ты назвал его имя. Ты описал его снаряжение так, будто сам с ним дрался. Что происходит?

Я медленно обернулся, встречая его прямой, требующий ответов взгляд.

— Я же объяснял, Пит. Знать всё о фигурах на шахматной доске Нью-Йорка — это единственно верная стратегия выживания. Не реагировать на угрозы, а предугадывать их. Ты думаешь, для чего мы создавали «Протей»? Чтобы в Хэллоуин в нем щеголять?

— Ты… ты хочешь быть героем? Как она? — в его голосе прозвучало непонимание, смешанное с тревогой.

Я не сдержал короткого, сухого смешка.

— Героем? Нет. Я просто хочу быть живым. И хочу, чтобы ты был жив. Пойми, я не пройду мимо подворотни, где трое отморозков зажали бедолагу, если у меня будут силы и возможность вмешаться. Но превращать это в цель всей жизни? Посвятить себя тушению локальных пожаров, когда мир охвачен пламенем? Это… неэффективно. У нас с тобой есть возможность помочь человечеству в глобальном, фундаментальном масштабе.

— Что ты имеешь в виду?

— А разве не очевидно? — я развел руками, обводя взглядом нашу лабораторию — наше святилище. — С интеллектом, который мы можем себе дать, любая проблема нам по плечу! Зачем спасать одного человека из горящего здания, если можно изобрести материал, который не горит в принципе? Зачем гоняться за уличными барыгами, если можно создать лекарство от рака и спасти миллионы? Кстати, об этом… Что там с нашим NZT-48? Первая партия готова?

Питер на мгновение замер, сбитый с толку резкой сменой темы. Затем, словно на автопилоте, кивнул.

— Да…

Он подошел к синтезатору, открыл калибровочную камеру и извлек оттуда небольшую титановую пластину с идеально ровными рядами крошечных, невзрачных белых таблеток. Он осторожно вынул несколько штук и протянул их мне на ладони.

— Расчеты показывают, что формула стабильна. Никаких побочных эффектов, в теории… Но, Джон… Ты уверен? Мы не до конца понимаем долгосрочные последствия…

— Абсолютно, — ответил я без малейшего колебания, беря одну таблетку и, не раздумывая, закидывая ее в рот, запивая остатками остывшего кофе.

— Как знаешь… — пробормотал Питер, и в его голосе слышалась смесь восхищения и страха. — Но насчет решения глобальных проблем… Ты же сам говорил, что это привлечет нежелательное внимание. Изобрети ты лекарство от рака, и вся «Большая Фарма» объявит на тебя охоту. Создай новый источник энергии — и нефтяные магнаты, а то и целые страны, захотят тебя устранить. Ты хочешь, чтобы за нами охотились не только бандиты, но и ЦРУ?

— Это проблемы нас из будущего, — спокойно ответил я, уже чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь. — А мы будем действовать умнее. Аккуратно. Постепенно.

Таблетка начала действовать. Мир вокруг словно обрел разрешение 4K. Я видел каждую пылинку, танцующую в луче света, слышал жужжание дросселя в старом мониторе, ощущал, как меняется давление в комнате от наших движений. Мысли не просто неслись — они выстраивались в идеальные, многомерные структуры. Эффект был схож со снадобьем, но процентов на десять слабее. А главное — никаких рисков. Никаких откатов. Благодаря мастеру-гурману, мой организм воспринимал стимулятор как родной. Это… идеально. Особенно с учетом того, что теперь нет зависимости от Орхидей!

Я подошел к большой маркерной доске, занимавшей почти всю стену. Взял черный маркер.

— Итак…

Моя рука полетела.

«ПРОТЕЙ» ВЕРСИЯ II - ЗАДАЧИ:

1. ЭНЕРГООБЕСПЕЧЕНИЕ ДЛЯ ЭЛЕКТРОНИКИ: Текущие источники энергии никуда не годятся. Нужен миниатюрный, самодостаточный реактор.

2. МАСКИРОВКА: Аудио-визуальный камуфляж. Скрытие тепловой и электронной сигнатуры. (Технология активных метаматериалов? Иллюзорные проекторы?).

3. ЗАЩИТА (МЕНТАЛЬНАЯ): Псайкеры — реальная угроза. Нужен «экран» для разума. (Электромагнитное поле? Пси-блокаторы на основе… чего?).

4. ЗАЩИТА (ФИЗИЧЕСКАЯ): Костюм не делает оператора сильнее. Нужно усиление. (Мини-сервоприводы? Нейроинтерфейс, снимающий мышечные ограничители? Инъекторы,).

5. ФАРМ ОР: Это я отметил лишь в уме.

Список рос. Я исписывал доску формулами, схемами, набросками. Я видел пути решения для каждой проблемы, видел, как одна технология цепляется за другую, создавая каскад возможностей. Часть из этого я мог создать сам, используя «Технологическую Модернизацию». Но самые сложные, прорывные вещи… тут был нужен Питер. Его гений под NZT, помноженный на мой.

Жаль, что ближайшие две недели он днем будет занят в этой лаборатории. С другой стороны, это развязывает мне руки для более… приземленных дел. Нужно фармить ОР. Много. Возможно, из системы выпадет что-то, что решит проблему физической слабости. Создать «Экстремис» в гаражных условиях, даже с Питером, пока нереально. Нужен полноценный НИИ.

Я поставил восклицательный знак после последнего пункта, отбросил маркер и повернулся к ошарашенному Питеру. В моих глазах, я знал, сейчас горел холодный огонь чистого интеллекта.

— Ну, за работу!

*****

Воздух в дешевой комнате отеля-однодневки был спертым и тяжелым, пахнущий въевшимся табачным дымом, хлоркой и дешевой безысходностью. За окном неоновая вывеска мотеля навязчиво моргала красным, заливая убогое убранство комнаты тревожными, пульсирующими всполохами.

На краю промятой кровати сидел полноватый мужчина лет тридцати пяти. Его аккуратная стрижка под «горшок» и практичный зеленый комбинезон смотрелись здесь чужеродно, как орхидея на свалке. На лице — дорогие солнцезащитные очки, скрывающие глаза, но не способные спрятать напряженную складку у рта.

Любой случайный наблюдатель счел бы его просто эксцентричным постояльцем. Ровно до тех пор, пока взгляд не упал бы ему на спину.

Оттуда, извиваясь в такт его тяжелому дыханию, исходили четыре металлических щупальца. Гибкие, мощные, с хищными трехпалыми клешнями на концах, они жили своей жизнью. Одно лениво постукивало по грязному ковру, словно отбивая нетерпеливый ритм. Другое, самое верхнее, плавно изогнулось и поправило сползшие на нос очки с деликатностью, недоступной человеческим пальцам. Они внушали первобытный трепет.

Доктор Отто Октавиус, гений, чье имя еще недавно произносили с придыханием в научных кругах, в этот проклятый вечер 22 сентября умер. На его месте остался… просто Осьминог.

После взрыва гамма-реактора, слепящей зеленой вспышки и разрухи в лаборатории он позорно сбежал. Бросил все. Инвесторов. Малочисленных коллег, которые, несмотря на его сложный характер, уважали его ум. Он сбежал от руин своего проекта, от своего прошлого, от… самого себя. От панического страха провала, от нежелания признавать ошибки, от своего раздутого, но такого хрупкого эго, которое треснуло вместе с защитным стеклом реактора.

Первые часы он просто брел по городу под широким пальто, скрывавшим его новый облик. А затем, в одной из грязных подворотен, пришло осознание. Озарение, подобное удару молнии.

Он свободен.

Да, у него больше не было ни лаборатории, ни репутации, ни денег. Но одновременно с этим у него было всё. У него были они. Его манипуляторы. Его величайшее творение, ставшее его плотью, продолжением его нервной системы. С их помощью он мог взять все, что пожелает. Но чего он желал? Изменить мир к лучшему? Слишком мелко, слишком… банально. Нет. Он хотел творить. Создавать. Без ограничений, без этических комитетов, без жалкой, мешающей морали.

Ему нужна была новая песочница. Новая лаборатория.

День скитаний, подслушанных разговоров и нескольких очень коротких, но крайне убедительных допросов в темных переулках привел его к одному имени, которое произносили со страхом и трепетом. Кингпин. Теневой король Нью-Йорка.

И вот теперь Отто сидел перед стареньким ноутбуком, глядя на черный экран видеозвонка. Лица собеседника не было видно. Лишь глубокий, обработанный модулятором голос, казалось, исходил из самых динамиков, заполняя собой всю комнату.

— И что же ты можешь мне предложить, «Доктор»? — голос сочился властным спокойствием. — Почему я должен выделить тебе лабораторию, ресурсы и людей?

Да, он готов был пойти на сделку с дьяволом. Все ради чистого, неограниченного научного поиска.

— Потому что я — будущее, — голос Отто был тверд, лишен сомнений. — Я могу дать вам то, что ваши штатные псевдо-гении не смогут создать и за сто лет. Я могу многократно усилить вашу власть.

Он чуть откинулся назад, позволяя камере ноутбука захватить его целиком. Щупальца за его спиной пришли в движение, грациозно и угрожающе расправляясь, словно капюшон кобры.

— Вы видите лишь прототип, — продолжил Отто, а одно из щупалец подняло с пола монетку и начало перебрасывать ее между клешнями с невероятной скоростью. — Но я могу сделать больше. Ваши уличные солдаты — пушечное мясо. Я дам им легкие боевые экзоскелеты, которые позволят одному человеку пробить кирпичную стену. Ваши каналы связи уязвимы. Я создам для вас квантово-запутанную сеть — мгновенную, абсолютно защищенную и неотслеживаемую. Ваши взломщики ковыряют сейфы дрелями? Как мило. Я дам им устройства, генерирующие гармонический резонанс, который превратит любую сталь в труху, а электронику — в бесполезный хлам.

Щупальце сжало монетку, превратив ее в бесформенный комок металла.

— А теперь представьте отряд боевых дронов, созданных по моему образу и подобию. Бесшумных, смертоносных, управляемых одним оператором. Лояльных. Эффективных. Это лишь одно из множества творений, что я могу для вас создать. В обмен на сущую малость — место для работы.

Отто был уверен в себе. Такой актив, такой гений — Кингпин не мог отказаться. И он не прогадал. В динамиках на несколько секунд повисла тишина, а затем голос произнес:

— Звучит… интересно. Адрес пришлют. Жду.

Звонок оборвался.

Отто Октавиус закрыл ноутбук. Некоторое время он сидел неподвижно, глядя в темноту. Затем его губы тронула медленная, победная улыбка. Он сжал кулак. Щупальца за его спиной напряглись в унисон, скребя по полу.

Старый мир отверг его. Что ж. Он построит новый на его костях. И его гений, наконец, воспарит над этим ничтожным городом.

*****

Мягкий щелчок закрывающейся крышки ноутбука был единственным звуком, нарушившим гнетущую тишину пентхауса.

Поднявшись со своего массивного, похожего на трон кресла, Уилсон Фиск двинулся к панорамному окну. Его движения были плавными и выверенными — неторопливая, хищная грация огромного зверя, уверенного в своей силе. В стекле отразилась его колоссальная фигура, облаченная в безупречный, сшитый на заказ костюм, — темный монолит на фоне россыпи городских огней.

Внизу, у его ног, лежал Нью-Йорк. Не город — его королевство. Ковер из пойманных звезд и темных артерий улиц. Глядя на это живое, дышащее создание, Фиск не мог сдержать тени улыбки. Кто бы мог подумать. Забитый сирота-беспризорник, которого сверстники дразнили жиртрестом, теперь взирал на мир с высоты, недоступной даже для их самых смелых мечтаний.

Ему нравились эти моменты. Моменты абсолютного контроля и тишины, когда можно было мысленно вернуться в грязь и унижение прошлого. Не из мазохизма, нет. Каждое воспоминание, каждый шрам был кирпичом в фундаменте его империи. То, что не убило его, стало его оружием. Он был благодарен своему прошлому за то, кем он стал, и потому с яростной, собственнической любовью ценил настоящее.

И он не терпел никого, кто смел посягать на его собственность.

Дискретный звонок рабочего телефона разрезал тишину, вырывая его из философских размышлений. На дисплее высветилось имя одного из его немногочисленных доверенных помощников — одного из тех, на кого он спускал рутину, оставляя себе лишь стратегию.

— Говори, Джеффри.

— Мистер Фиск, — голос в трубке был ровным, деловым, но Фиск уловил в нем нотки напряжения. — Возникла проблема с операцией по нейтрализации. Паучиха смогла уйти от Шокера. Мы потеряли ее.

Фиск слегка поморщился. Паучиха. Мелкая раздражающая помеха, выскочка в черно-белом трико, на которую он до сей поры не обращал внимания. Но недавно она перешла черту. Непонятная, внезапная прыть. Фиск презирал героев. Всех этих самодовольных ублюдков в масках, вечно сующих свой нос в дела, которые их не касаются. Он методично и безжалостно вытравливал их из своего города, и до сих пор у него не было осечек. Не будет и с этой самоубийцей.

— Ищите, — голос Фиска был тихим, но от этого только более весомым. — Она где-то ошибется. Установите ее личность. Мне нужно ее имя. Мне нужны имена ее родных, друзей, всех, кто ей дорог. А затем покажите ей и всему городу, что бывает с теми, кто встает у меня на пути. Я хочу, чтобы и ее пример вошел в учебники истории.

— Принял. Еще один вопрос. Фрэнк Касл. Он снова отказался от вашего предложения.

Здесь Фиск поморщился сильнее. Фрэнк Касл. Бывший морпех, лучший специалист по тактике и оружию, которого он когда-либо видел. Невероятно ценный актив. Фиск предложил ему пост главы своей службы безопасности. Щедрое жалованье, безграничные ресурсы, власть. Но этот упрямый дурак предпочел гнить в своем оружейном магазинчике в Квинсе, играя в праведника.

Его существование было живым напоминанием о том, что он, Уилсон Фиск, не всесилен. Что есть вещи, которые он не может купить или запугать. Что есть люди, которых он не способен контролировать. Это было неприятно. А когда Фиску становилось неприятно, он делал так, чтобы очень неприятно стало другим.

Он молчал несколько секунд, глядя на свое отражение в темном стекле.

— Ликвидировать, — наконец произнес он, и слово прозвучало как приговор. — Но сначала… сломать. Психологически. Физически. Я хочу, чтобы перед смертью он понял, что его отказ был ошибкой.

Он сделал паузу, вспомнив о нетривиальности задачи и недавнем провале.

— И направь с парнями Шокера. Пусть отработает свою неудачу.

— Принял, мистер Фиск. Собираю команду, — ответил Джеффри, после чего звонок завершился.

Тишина вернулась в пентхаус. Да, этой ночью прольется кровь. И плевать что кровь людей, которых можно было бы назвать невиновным. Но Фиска это не волновало. В этом мире есть лишь один закон: сильные пожирают слабых. А Короли… Короли не имеют права казаться слабыми. Никогда.





Глава 36


Бонусная внеплановая глава! Спасибо за 2000 💜💜💜

-----------------

Утро 23 сентября встретило меня обманчивой идиллией. Солнечный зайчик нагло плясал на подушке, а в голове царила непривычная, почти стерильная чистота и ясность — приятный остаточный эффект от вчерашнего «апгрейда». Безумный день, который пронесся ураганом, закончился. В каком-то смысле, его можно было считать точкой отсчета. Механизмы вселенной пришли в движение, шестеренки начали вращаться с новой силой, и кто знает, куда все это приведет… Но я все равно не мог на это повлиять. А раз так, нужно делать то, что можешь. И для начала — позавтракать.

Отписав Питеру, чтобы тот сегодня провел день в лаборатории и сделал побольше порций сыворотки абсолютного хищника, стимулятора мышц и НЗТ-48, я быстро соорудил на сковороде глазунью с беконом и сварив крепкий черный кофе, как и подобает добропорядочному гаражному работяге и попаданцу перед началом трудовых будней, открыл ноутбук, параллельно оформляя на завтрашнее утро заказ для хилок у Лукаса, просмотреть новости, оценить обстановку.

Первый же заголовок заставил меня поперхнуться и едва не выплюнуть горячий кофе на экран.

«ОН НАЗВАЛ СЕБЯ ГИПЕРИОНОМ: БОГ СРЕДИ НАС ИЛИ НОВАЯ УГРОЗА?!»

Ниже, в новостной ленте, пестрел калейдоскоп похожих кричащих заголовков:

«Новый герой в небе над Нью-Йорком! Все, что известно о таинственном ГИПЕРИОНЕ»

«Капитан Америка ему не ровня? Аналитики в шоке от уровня сил новичка!»

«С небес на землю: очевидцы о появлении сверхчеловека в центре Манхэттена»

Суть десятков статей сводилась к одному. Сегодня, буквально около часа назад, в центре Нью-Йорка (а где же еще, это же местный филиал вселенской драмы) с небес спустился человек. Я кликнул по самому популярному видео, снятому на чей-то смартфон.

Качество было паршивым. Камера тряслась, звук забивал ветер и возбужденные крики толпы. Но фигуру в центре было видно отчетливо. Высокий светловолосый мужчина в облегающем желто-синем костюме. На груди — три соединенных круга, логотип, похожий на схему атома. На поясе — пряжка с символом радиации. Он парил в паре метров над землей с нечеловеческим спокойствием, пока вокруг него собирались зеваки, нацелив на него десятки телефонов. Убедившись, что внимание приковано к нему, он заговорил. И его голос, даже через паршивый динамик, звучал как раскат грома.

— Жители этого мира! Долгие годы вы взирали на звезды в одиночестве! — его речь была торжественной, чеканной, словно он выступал перед сенатом, а не толпой на улице. — Но отныне это не так. Я пришел, чтобы стать вашим Щитом от угроз, что таятся во тьме космоса, и вашим Мечом против несправедливости, что отравляет вашу землю. Среди вас принято называть таких, как я, Героями. Но я считаю себя Защитником. Имя мне — ГИПЕРИОН! С этого дня знайте — вы не одни!

После этих слов он не стал больше задерживаться и взмыл в небо. Без огня, без видимого усилия. Просто исчез, оставив после себя лишь громкий хлопок воздуха, от которого задрожала камера. Видео закончилось.

— Блять… — шумно выдохнул я, откидываясь на спинку стула. — Это еще кто такой?

Я лихорадочно прочесывал архивы своих метазнаний. Гиперион. Имя знакомое. В памяти всплыл образ из старой мобильной гача-игры в которой я провел пару недель в свое время. Вроде как каноничный персонаж Марвел. Летает, стреляет лазерами из глаз, сверхсильный, практически неубиваемый. И… всё. Это буквально весь объем информации. Ни настоящей личности, ни истории происхождения, ни слабых мест. Чистый лист. Но, по крайней мере, я почти уверен, что он — классический «хороший парень». Не психопат-шизофреник вроде Часового, который может в любой момент отлететь кукухой и схлопнуть реальность. Уже неплохо.

Открыв секцию комментариев, я погрузился в привычный хаос мнений.

[User] Anti-Mutie_Patriot88:ОЧЕРЕДНОЙ мутант решил, что он выше нас, и возомнил себя божком. Смотрите, как бы он не начал требовать себе девственниц в жертву. Жду, когда правительство очнется и прихлопнет эту летающую угрозу, как и остальных фриков!

[User] WellActuallyGuy:→ Anti-Mutie_Patriot88, Во-первых, мутанты — это генетическая аномалия, причем существование которой еще не доказано, а этот субъект, судя по всему, относится к классу «мета-люди». Учите матчасть, прежде чем писать конспирологический бред. Во-вторых, никто не обратил внимания на его фразы «жители этого мира», «вашу землю»? Он говорит о нас в третьем лице. Это наводит на определенные мысли…

[User] JustAsking:Кстати, да. А его лицо кто-нибудь вообще пробил по базам? Он же без маски. Вдруг это просто какой-нибудь актер, решивший словить хайп перед выходом нового фильма?

[User] Info_Broker: → JustAsking, Уже пробили. Все, кому не лень — от ФБР до журналистов. Результат нулевой. Его лицо не числится ни в одной базе данных на планете. Ни паспорта, ни водительских прав, ни даже штрафов за парковку. Официально такого человека не существует.

[User] FFF_Ranque_Fan_Forever:→ WellActuallyGuy, ИНОПЛАНЕТЯНИН?! НАКОНЕЦ-ТО!!! Скоро Рид Ричардс со своей командой вернется из экспедиции, вот тогда и узнаем правду! Уверен, если он получил информацию в космосе, то уже строит теории!

[User] SpideyFan_HornetQueen:Не знаю, ребята… Вся эта пафосная речь, костюм как у циркача. Да, он сильный, но наша Женщина-Паук как-то роднее, что ли. Она здесь, с нами, на улицах, а не вещает с небес, как какой-то мессия. Она наша, а это — чужой.

[User] PowerLevel_9000:→ SpideyFan_HornerQueen, ЛОЛ, очередной инсекто-пауко-дрочер, разлогинься! Ты сравниваешь уличного геройчика с этим парнем?! Да он одним щелбаном сотрет твою паучиху в порошок! Вы видели, как он взлетел?! Чтобы преодолевать звуковой барьер с места, нужна нереальная прочность! Молитесь, чтобы ему в голову не взбрело устроить нам тут геноцид! ГИПЕРИОН — НОВЫЙ БОГ ЭТОЙ ПЛАНЕТЫ! ALL HAIL HYPERION!

[User] Skeptic_Dent:→ PowerLevel_9000, Пауки — арахниды, а не инсектоиды, неуч. И поумерь свой фанатский пыл. Всемогущих не бывает. На Капитана Америку нашли управу, хотя он тоже казался непобедимым. Этот просто летающая, стероидная версия Кэпа. Найдется и на него свой криптонит, или что там у них, у сверхсильных пришельцев.

Я с силой захлопнул крышку ноутбука. Все, хватит. В этом болоте можно было увязнуть на несколько часов. Какое мне дело до Гипериона здесь и сейчас? Внезапно появившаяся на доске фигура уровня Ферзя — это, конечно, интересно, но у меня есть свой, четко очерченный список задач. И пора начинать их выполнять.

Поднявшись со стула, я сполоснул посуду и уверенным шагом направился в гараж. Мир может сходить с ума сколько угодно. Моя работа не ждет.

Первым делом — самое важное. Фундамент. То, без чего все мои грандиозные планы — лишь бессвязные каракули на доске. Источник питания.

При всей моей любви к литий-ионным аккумуляторам, на них далеко не уедешь. Мне нужно что-то на порядки мощнее. Компактное, стабильное и способное выдавать энергию в сотнях тысяч, а лучше — в миллионах Ватт.

Первым на ум, конечно, пришел он. Венец творения Тони Старка в пещере. Дуговой реактор на палладиевой основе. Инженер внутри меня довольно хмыкнул и услужливо подсказал, что да, в моих гаражных условиях это более чем реально. Особенно учитывая, что руда у меня уже есть. Есть пара нюансов с обработкой радиоактивного палладия, но это решаемо. На выходе — миниатюрная звезда, работающая на бета-распаде изотопов, производящая гигаватты энергии практически без тепла и отходов. Из минусов — на эту игрушку придется убить весь день, отложив все остальное. Но… минус ли это? Стать первым в этом мире, кто создаст подобную технологию? Очки Ремесла за такое должны посыпаться щедрым дождем.

Я мысленно пробежался по другим вариантам, просто чтобы убедиться в правильности выбора. Микро-фьюжн фузор, создающий плазменный шар для слияния дейтерия? Элегантно, красиво, но нестабильно и на выходе всего пара миллионов Ватт. Нано-графеновый гиперконденсатор из старых CD-дисков и батареек? Хитроумно и в духе гаражного инженера, но это скорее аккумулятор-спринтер, выдающий мощные импульсы, а не марафонец, питающий систему постоянно.

— Да уж, они по всем фронтам проигрывают сумрачному гению отчаявшегося Старка, — пробормотал я в пустоту гаража. Выбор был сделан. Сегодня я повторяю подвиг Тони, пусть и бесстыдно считерив с помощью знаний, полученных от системы, а завтра... Глядишь и до первой брони недалеко!

Часть компонентов я выдернул из старой электроники, но за остальным пришлось ехать в город. Краткий список покупок — соляная и азотная кислота, вакуумный насос, небольшая ювелирная печь, баллон с дейтерием и, разумеется, усиленные защитные фильтры и перчатки. Потратив около шестисот долларов и час времени, я вернулся в свое святилище.

Приступаем к этапу первому: добыча чистого металла! Достав из инвентаря кусок палладиевой руды, я молотком разбил его на мелкие части. Граммов пятьдесят закинул в старый, но мощный блендер. Рев мотора, скрежет металла — через минуту у меня был мелкий, пыльный порошок. Надев маску, я аккуратно пересыпал его в колбу и залил «царской водкой» — жуткой смесью соляной и азотной кислоты, которую я подогрел до 80 градусов. Это химический коктейль, способный растворить даже золото.

Под полной мощностью моей собранной на коленке вытяжки, я помешивал адское варево. Раствор шипел и испускал едкие оранжевые пары. Спустя полчаса он наконец приобрел насыщенный желтый цвет — палладий превратился в хлорид. Отфильтровав его через обычную бумагу, я добавил в колбу нарезанную полосками цинковую фольгу. Простая химия: цинк активнее, и он буквально выталкивает палладий из раствора, занимая его место. Через пятнадцать минут на дне колбы осел невзрачный серый порошок. Чистейший палладий. Высушив его феном, я засыпал порошок в тигель и отправил в ювелирную печь. При тысяче градусов он расплавился и застыл в виде идеального стержня весом около 8 граммов.

Теперь можно приступать ко второму этапу: обогащение! Вот тут и начинается магия, недоступная этому миру. Природный палладий — как мешок с орехами. В нем есть все подряд, но для работы нужен лишь один конкретный сорт — редкий изотоп Pd-107. В руде его всего около процента. Он и есть источник энергии, но распадается он мучительно медленно. Чтобы реактор выдавал гигаватты, как у Старка, нужно было сделать две вещи: увеличить концентрацию «правильного» палладия и заставить его распадаться быстрее.

С помощью простого электролиза, пропуская ток через раствор с палладиевым стержнем, я заставил нужный мне изотоп Pd-107 осесть на катоде. Это как магнитом вытащить из кучи металла только нужные железные опилки. Затем — самое интересное. Я закачал в пористую структуру обогащенного палладия дейтерий — тяжелый водород. По сути, я «накормил» палладий катализатором. Дейтерий, впитываясь в металл, начинает на атомном уровне «тормошить» ленивый изотоп, заставляя его распадаться в тысячи раз активнее. Без этого реактор выдавал бы энергию свечки. А так — он разбудил спящего гиганта.

Третий этап, он же финальный: экранирование! Теперь мне нужно запереть всю эту мощь и радиацию внутри. Снова в ход пошли подручные материалы. Я взял стопку старых CD-дисков и обычным скотчем снял с них тончайший металлизированный слой графита. Измельчив его в блендере с уксусом и солью, я получил оксид графена. Отфильтровав и прокалив его в печи, я восстановил его до чистого, сверкающего графена.

Смешав порошок с аптечным спиртом до состояния пасты, я ювелирно нанес ее тремя идеально ровными слоями на палладиевый стержень обычной кисточкой. Чтобы сделать покрытие максимально плотным на нано-уровне, я использовал ультразвук от простого динамика, превратив его в высокотехнологичный уплотнитель. Готово. Эта тончайшая пленка теперь поглощает 99% бета-излучения. Снаружи безопасно, а внутри — зарождается солнце.

На всякий случай я ткнул в стержень щупами мультиметра. Сопротивление — почти нулевое. Все в порядке.

Ядро реактора готово, но это лишь начальный, пусть и самый важный этап работы. Тихий монстр, спящий в своей графеновой колыбели. Теперь мне предстояло самое сложное — построить двигатель, который превратит его радиоактивный шепот в рев молнии.

Мне нужна была бета-вольтаическая ячейка. По сути, это как солнечная панель, только вместо фотонов света она ловит бета-частицы, вылетающие из палладия. Частица ударяет в полупроводник, выбивает электрон, и вот он — электрический ток. Просто и элегантно. Но чтобы достичь мощности в гигаватты, пусть и в импульсе, этой элегантности было мало. Нужен был допинг. Плазма. Идея, которую частично можно подсмотреть у DIY блогеров-физиков, собирающих в гаражах ядерные фузоры из всякого хлама.

Сначала — вакуумная камера. Я взял за основу прочный титановый цилиндр размером с батарейку АА. Аккуратно закрепив внутри палладиевый стержень, я подключил вакуумный насос. Спустя десять минут гудения самодельный манометр показал давление в 0.1 атмосферы. Идеально. Теперь бета-частицы могли лететь свободно, не врезаясь в молекулы воздуха.

Далее — сердце преобразователя, p-n слой. Я разложил на столе горсть выпаянных из старой материнской платы диодов и транзисторов. Откусив все лишнее, я отобрал несколько чистых кристаллов кремния и германия. Это и были мои полупроводники. С ювелирной точностью я спаял их в тонкую, гибкую ленту: один слой p-типа (с дефицитом электронов), другой n-типа (с их избытком). Когда бета-частица влетит в этот «бутерброд», она создаст пару из электрона и «дырки», заставляя ток течь.

Я осторожно обернул эту ленту вокруг вакуумной камеры. Теперь нужно было пропустить провода внутрь для подключения к ядру. Я просверлил микроскопическое отверстие и продел тончайшие проводки. Чтобы загерметизировать его, я смешал двухкомпонентную термостойкую эпоксидную смолу, нанес ее крошечной каплей на место стыка и «запек» направленным лучом ультрафиолетовой лампы. Получился прочный, стекловидный изолятор. Герметично и надежно.

Теперь — обвес. Чтобы частицы не разлетались хаотично, а били точно в цель, я вытащил медные катушки из трансформатора старой микроволновки и обвил ими камеру. Магнитное поле будет работать как линза, фокусируя поток энергии. Для накопления заряда я спаял параллельно четыре больших конденсатора из той же микроволновки. Они будут работать как плотина, накапливая энергию для одного мощного, сокрушительного импульса. Сбоку на корпус приладил маленький вентилятор от фена — плазма, пусть и микроскопическая, будет греться, и охлаждение не помешает.

И вот он, последний босс. Плазма.

Я подключил магнетрон — сердце любой микроволновки — к камере. Внутри находился инертный газ, и сейчас магнетрон должен был ионизировать его, превратив в светящийся, сверхгорячий сгусток. Это самый опасный момент. Слишком много мощности — и моя камера взорвется, забрызгав гараж радиоактивным палладием. Слишком мало — и эффекта не будет. Положившись на точность своих знаний, я медленно повернул регулятор мощности.

Внутри камеры вспыхнула крошечная точка сиреневого света, похожая на далекую звезду. Она запульсировала, наполнив вакуум призрачным сиянием. Плазма. Она подхватит бета-частицы и разгонит их до невероятных скоростей, увеличивая выходную мощность на порядки.

Дело осталось за малым — упаковать все в корпус. Я взял пустую оболочку от старого смартфона. Конструкцию я сделал модульной. Первый модуль — «Ядро»: вакуумная камера с палладием и плазмой. Второй — «Преобразователь»: p-n слой и катушки. Третий — «Выход»: конденсаторы и USB-разъем, выпаянный из зарядного кабеля. Соединив модули быстросъемными клипсами, я получил полную схему: палладий испускает частицы → плазма их разгоняет → магнитное поле фокусирует → они бьют в p-n слой → ток идет в конденсаторы → оттуда на выход.

Пайка заняла полчаса. Мои руки не дрожали. Каждый контакт был идеален. Я закрыл корпус. В руках у меня была простая пластиковая коробочка, невзрачная донельзя.

Финальная калибровка. Я покрутил катушки, добиваясь идеальной фокусировки. Затем взял шприц с дейтерием, который получил ранее, и через специальный микро-клапан впрыснул одну-единственную каплю газа в камеру. Палладиевый стержень впитал его как губка. Процесс распада ускорится более чем в тысячу раз. Резистором я выставил ограничитель: постоянная мощность — 1 Мегаватт. Пиковая, при разряде конденсаторов — до 1 Гигаватта.

Палладиевый НЕ-дуговой реактор был готов.

Я держал его в руках, ощущая легкую вибрацию. И прежде чем я успел его испытать, перед глазами вспыхнуло синее системное уведомление:

[Создан уникальный источник энергии «Палладиевый Реактор» (Необычный).Технология, ранее не существовавшая в этом мире, разблокирована!Получено +800 ОР!]

Компактный бета-вольтаический генератор, использующий катализируемый дейтерием распад обогащенного изотопа Pd-107. Генерирует стабильное энергетическое поле с плазменным ускорением частиц для импульсных выбросов энергии сверхвысокой мощности. Фундаментальная технология для энергосистем нового поколения.

Да.

Я это сделал.

Раньше Тони Старка. В своем гараже. Практически из мусора.

Просто нет слов. Одни эмоции. В моих руках не просто источник питания. Это ключ! Ключ к...

Торжественность момента безжалостно разорвала резкая трель телефонного звонка. Питер.

— Джон, ты видел?! Ты вообще новости смотрел?! — его голос в трубке был взволнованным, почти срывающимся.

— Эм, спокойно, Пит. Если ты про нашего летающего бойскаута Гипериона, то…

— Гиперион?! — нетерпеливо перебил он. — Да плевать на него, о нем уже весь мир знает! Я про то, что творится прямо сейчас! Открой новостную ленту!

Я вернулся в гостиную, поставил реактор на стол, словно бесценный артефакт, и обновил страницу. Лента пестрела событиями. Мой взгляд зацепился за первый же кричащий заголовок. Ограбление нескольких ювелирных магазинов в центре города. На размытых фото с камер наблюдения — фигура человека, рассыпающегося в вихрь песка. Флинт Марко. Еще один мета-злодей. Этот мир определенно решил не давать Гвен передышки.

— Вижу… Песочный мета-человек, — я прикинулся дурачком. — Интересно, но я ничего о нем не знаю, если ты об этом.

— Песочный? Нет, не о нем! Хотя это тоже жесть, конечно… Ниже! Пролистай ниже, Джон!

Зачем так интриговать… и пугать. Я прокрутил страницу. И сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Блять! — вырвалось у меня.

Фотография разрушенной лаборатории. Заголовок:

«Трагедия в научном мире: Доктор Отто Октавиус пропал без вести после взрыва экспериментальной установки».

— У него же конференция должна была быть четырнадцатого октября! — я произнес это вслух, скорее для себя. Ключевая дата в моей ментальной хронологии только что была вырвана с корнем.

— Да! Именно! — голос Питера дрогнул. — Ни тела, ни следов… Джон, Октавиус — гений. Он периодически читал лекции у нас в университете, я даже говорил с ним пару раз… У него такие идеи были… Я волнуюсь, как бы чего страшного не произошло.

«Боюсь, Питер, самое страшное уже произошло», — пронеслось у меня в голове. Тот гениальный ученый, что делился знаниями с юным поколением, скорее всего, сгорел в том взрыве. А то, что выползло из руин… лучше тебе об этом не знать. Пока что.

— Я… постараюсь узнать что-нибудь через свои связи, — пообещал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Мы попрощались. Я отложил телефон и уставился в одну точку.

Что, во имя всего святого, еще произошло в это чертово 22 сентября?! Ричардс, Гиперион. Гвен. Шокер, Блейд, Гарри. Теперь еще Песочный Человек и рождение Осьминога. Вселенная будто нажала на кнопку ускоренной перемотки. Нет, так дело не пойдет. Нужно срочно становиться сильнее.

На моем балансе было 1300 ОР. Хватит на две «крутки» в системе. Две попытки вытянуть что-то, что даст мне преимущество.

Но сначала…

С улицы донесся рокот мощного двигателя, который плавно затих у самого моего дома. Фары на мгновение озарили окна гостиной.

Сначала нужно перетереть с правильным ниггером, который только что подъехал. Он вроде обещал какой-то сюрприз.

Искренне надеюсь, что сюрприз, который припас для меня Блэйд, окажется приятным. В этом дне мне отчаянно не хватает хороших новостей.





Глава 37


— Чего кислый такой? — было первым, что спросил Блэйд, с легким хлопком закрывая дверь своего матово-черного «Чарджера».

Я вскинул бровь.

— А так заметно разве? — искренне удивился я. С самоконтролем у меня, вроде как, дела обстоят получше, чем у того же Питера.

Блэйд хмыкнул, вынимая из пачки сигарету.

— Нет, маску ты держишь неплохо. Но я, типа, эмпат, забыл? Чувствую, когда от человека фонит так, будто на его плечи только что рухнул весь этот говнистый мир, а он пытается удержать его в одиночку и не сморщить нос от вони.

— Я думал, ты только ложь чувствуешь.

— Это все стороны одной монеты, парень, — он чиркнул зажигалкой, и кончик сигареты на мгновение озарил его лицо в сгущающихся сумерках. — Запах лжи, страха, отчаяния… я на него всю жизнь охочусь. Так что случилось-то? Дядя Блэйд может порешать вопросик. За соответствующую плату, конечно.

Он ухмыльнулся, обнажив идеально белые клыки. Все тридцать два, или сколько их там у него.

— Да что уж тут решать, — я развел руками, чувствуя, как спадает напускное спокойствие. — Слишком много пиздеца произошло в мире, и я даже не про себя…

Очевидно, огромный шар из дерьма и хаоса, именуемый «Событийностью», начал свой неумолимый спуск с горы. Он катился, цепляя на себя все подряд: случайности, закономерности, то, о чем я знал, и то, о чем даже помыслить не мог. И с каждым метром он разрастался до таких размеров, что в какой-то момент этот мир мог просто не выдержать и схлопнуться. А я не хотел этого. Я тут, вообще-то, живу. А значит, придется вмешаться.

— Ты про Гипериона, что ли? — выдохнул дым Блэйд. — Да… Занятный экземпляр. Тип явно не от мира сего.

— И про него тоже, — кивнул я. По ходу разговора мы зашли в мой гараж. С последнего визита Блэйда он стал еще больше похож на логово безумного инженера: нагромождение инструментов, разобранной техники и чего-то, чему я сам еще не придумал название. — Но ему я, как ни странно, даже рад. Он может хотя бы частично очистить мир от грязи. Вот только грязи от этого станет только больше, помяни мое слово.

— Фактишь, — кивнул Блэйд, с интересом оглядываясь. — Миру давно пора на перезагрузку. Все эти ваши порядки-разнарядки, переделы власти… чепуха, которой грезят те, кто считает себя элитой. О, а это что-то новенькое.

Его взгляд остановился на манекене в углу, на который был натянут «Протей». Вся электроника с него была пока снята.

— «Протей», — пояснил я под его заинтересованным взглядом. — Технологичная защитная ткань. Аналогов практически не существует. Можешь попробовать ударить. Со всей силы.

Блэйд усмехнулся, хрустнул шеей и, не раздумывая, шагнул вперед. С его стороны это был не просто удар, а выверенное, отточенное годами движение. Костяшки его кулака врезались в грудину манекена. Раздался оглушительный треск ломающегося пластика, и манекен отлетел к стене. Но сама ткань осталась абсолютно невредимой.

— Пистолетные пули щелкает на раз-два, — спокойно продолжил я, пока он разглядывал свои костяшки. — С винтовочными сложнее, слишком большая кинетическая энергия, заброневое воздействие — серьезная проблема. Но зато она легкая и дышащая.

— Сколько? — голос Блэйда был ровным, но я видел, как он клюнул на наживку.

— Смотря что ты предложишь взамен. Ты же вроде какой-то сюрприз обещал?

— Да, точно. Пару сек.

Он вышел из гаража и вернулся через минуту, неся в руках небольшой серебряный кейс. Мое сердце забилось чаще в предвкушении. Сверхредкий материал? Книга заклинаний? Артефакт? Ясно было одно — там точно не деньги.

— Зацени, — Блэйд поставил кейс на верстак. Я щелкнул замками и открыл.

— И что это? — с неподдельным интересом спросил я. Внутри, в аккуратных гнездах из черного бархата, покоились шесть ампул с жидкостью разных цветов — от темно-коричневого, почти черного, до пугающе-яркого алого. По консистенции это больше всего напоминало… кровь?

— Кровь, — подтвердил Блэйд мою догадку. Заметив мое недоумение, он продолжил, указывая на каждую ампулу. — Шести разных видов, напомню. Воскрешенный — это когда мертвеца поднимают. Обращенный — обычная уличная шпана. Чистокровные третьего, второго и первого поколений — это уже аристократия. И настоящая ценность… — он ткнул пальцем в алую ампулу. — Кровь Потомка.

Что-то в моей голове начало проклевываться. Идеи, обрывки теорий. Питер — гений генетики. Вампиры, у них же вирус? Но зачем мне их кровь? Очевидно, Блэйд почувствовал мое замешательство.

— Ты же типа умный, — сказал он. — Изучишь эту жижу. Может, на рецепты какие пустишь. А может, найдешь способ усилить себя. В любом случае, штука ценная. Особенно кровь Потомка. У них и слабостей меньше, и способности уникальные.

— Например? — это уже звучало интереснее.

— Ну, конкретно это — кровь моего покойного папаши, Хаага. Уродец был мастером по промывке мозгов. В чужих черепушках рылся, как у себя в кармане. Растил меня как идеальный сосуд для своего перерождения. Но не повезло, не фортануло папане.

— Оу… — протянул я. — То есть, если обобщить, это кровь сильного телепата, и в ней может содержаться ключ к его способностям?

— Да хрен его знает, как оно у вас, яйцеголовых, работает, — пожал плечами Блэйд. — Но да, вампиризм — это вирус. Значит, его можно препарировать. Сразу скажу: бриташки уже пытались повторить эффект без побочек. Не вышло.

— Потому что секрет, вероятно, в твоей крови, — задумчиво пробормотал я, глядя на него. — Кстати, о ней. Почему крови дампира в сделке нет?

Блэйд снова ухмыльнулся, на этот раз хитро, по-деловому.

— Ну дык! Мне же надо набить себе цену. Ясно как день, что тебе придется от чего-то отталкиваться в исследовании этих жиж и избавления от побочек. И моя кровь — лучший для этого вариант. Базовый образец, с которым можно все сравнить. Так что… давай, я открыт к предложениям.

— Прежде чем мы продолжим, я хочу понять, с чем имею дело, — я скрестил руки на груди, переходя в режим аналитика. — На что ты вообще способен? Твои ТТХ. Сила, скорость, регенерация. Мне нужны конкретные цифры, а не абстрактные «я крутой».

Блэйд оценил мой подход. Уголок его рта дернулся в подобии улыбки.

— Вот, это уже другой разговор. Окей, яйцеголовый, слушай. Скорость… я не Флэш, по меркам некоторых чистокровных кровососов — даже медленный. Могу выдать под пятьдесят миль в час на рывке, но главный козырь — выносливость. Я не устаю. Вообще. Сила… ну, около полутонны на жим лежа. Если хорошенько разозлиться, могу перевернуть легковушку. Регенерация ускоренная, строение мышц более плотное. Пистолетные пули глубже сантиметра редко заходят — больно, неприятно, но не смертельно. Есть еще ментальный мусор от папаши, но он ущербный, почти не пользуюсь.

— Неплохо, — кивнул я, быстро обрабатывая информацию. Это был уровень, значительно превосходящий пик человеческих возможностей. — И это твой предел? Без учета стимуляторов и прочего?

— Не, — ухмыльнулся Блэйд. — Это моя базовая форма. Прогулочный режим.

— А вот это уже интересно, — я подался вперед. — Где есть базовая, там должна быть и…

— Продвинутая, ага. Босс-фаза 2, — он усмехнулся. — Под усилением от Ци, особой мистической энергии, я становлюсь в десятки раз опаснее. А уж если достану свою красавицу… — Блэйд с почти интимной нежностью погладил рукоять катаны у бедра.

Ци. Точно. В этой вселенной помимо науки и магии была и эта третья сила. Шан-Чи, Железный Кулак… персонажи, которые на одной лишь силе духа и внутренней энергии выходили на космический уровень. Хочу!

— Научи, — выпалил я. — Владению Ци. Это будет всяко полезнее, чем ковыряться в какой-то там крови.

Блэйд рассмеялся. Громко, от души.

— Не-а. Я бы с радостью, кэп, но тут маза в том, что это так не работает. Чтобы освоить Ци, нужны годы. Медитации, концентрация, поиск гармонии с энергией жизни и прочая эзотерическая хрень. И тут твой гениальный мозг — не преимущество. Скорее, помеха. Процесс ускорить нельзя. Если ты, конечно, не мега-невъебенно-талантливый азиатский мальчик из затерянного монастыря. А в тебе, уж поверь, таланта к этому — ноль. Ты весь такой типа — провода, химия и расчеты. А Ци — это про дух. У нас разные операционные системы.

— Блять, — ругнулся я от досады. Закрыть такой очевидный путь к силе было обидно. — А что за меч? Как он тебя усиливает?

— О, моя «Утренняя Звезда» уникальна. Идеальное оружие против вампиров и прочей нежити. Игнорирует их регенерацию, поглощает сущность, усиливая меня на короткий срок. Она создана для того, чтобы врываться в толпу тварей. Тебе она не подойдет. Слишком строптивая. Нужен… резонанс с подобными артефактами.

— Резонанс?

— Ну да. Чтобы вы были на одной волне, сечешь? Вот, Капитана Британию знаешь же?

— Да, — кивнул я, вспоминая лидера британской команды «Экскалибур», о котором прочитал пару статей.

— Так вот, название у них не с потолка взято. Экскалибур — реально существующий меч. Артефакт, который дает своему носителю полет, сверхсилу, неуязвимость и прочие плюшки из супергеройского набора. Капитан Британия стал тем, кем он есть, именно благодаря этой железке.

— Но? Очевидно же, что есть подвох.

— Ага. Тот самый резонанс. Мощный артефакт вроде Экскалибура абы кого не выберет. Там критерии — ого-го. Условно: ты должен быть потомком короля Артура, праведным, добрым, справедливым, но при этом властолюбивым и уметь вести за собой людей. Таких уникумов — единицы. Вот и получается, что Капитан идеально подошел по характеру супер-клинку.

— Но ведь чтобы узнать, подходишь ли ты артефакту, нужно сначала его найти? Я могу как-то…

— Тормози, — прервал меня Блэйд. — Подобных игрушек очень мало, и каждая на учете у сильных мира сего. Можешь всю жизнь потратить на погоню за ними, чтобы в итоге выяснить, что ни один тебе не подчинится. Это хуже лотереи. И риски выше — некоторые артефакты могут просто свести с ума.

— Мда, неприятно… — Я потер переносицу. — Получается, единственный рабочий вариант — исследовать вампирскую кровь. Ну и твою, разумеется.

— Разумеется, — кивнул довольный Блэйд. — Легкие пути часто ведут в задницу. Ну что, надумал, что интересного можешь предложить за мою драгоценную кровинушку?

— Ага, — я достал из кармана маленькую белую таблетку и протянул ему. — «Снадобье Интеллекта» теперь официально стало «NZT-48». Воспроизводимо в лаборатории, без всяких редких орхидей. Эффект слабее оригинала процентов на 25-30, есть небольшие побочки вроде головных болей и отходняков, но твоя физиология должна с этим справиться. А самое главное — массовость. Достаточно интересно звучит?

Глаза Блэйда загорелись хищным огнем. Он понял потенциал.

— Да это, блять, пиздецики интересно! — воскликнул он. — Пятьдесят таких таблеток, костюм из твоей ткани, и полный набор крови, включая мою, перекочует в твои гениальные ручки!

— Десять таблеток, десять сывороток «Хищника», десять стимуляторов мышц и костюм, — начал торг я.

— Сорок таблеток, костюм и по двадцать стимуляторов!

— Пятнадцать таблеток, десять сывороток, десять стимуляторов и костюм.

— Бля, парень, давай хотя бы тридцать таблеток! Остальное — хрен с ним!

— По рукам! — согласился я, внутренне ликуя. Таблетки NZT были самым простым в производстве компонентом. — Сейчас сниму мерки для костюма, накидай примерный дизайн. Все будет готово через пару дней, на выходных можешь забрать. Но кровь я бы хотел получить сейчас.

— Да без Б, — легко согласился Блэйд, — Сделка есть сделка.

Следующие пару минут прошли в деловой суете. Я быстро снял мерки с этого здоровяка, который оказался на удивление терпеливым. Насчет дизайна он был краток: «Сделай так, чтобы было практично, функционально и не стыдно ходить по улице, а не только по вампирским кишкам». Запротоколировано. Сцедив в стерильный шприц несколько десятков миллилитров своей аномальной крови, Блэйд протянул его мне. Сделка была скреплена.

— Кста, — начал он, стоя уже у машины. Его рука замерла на дверной ручке. — Ходил к Фрэнку?

— Ага, — кивнул я. — Отличный специалист. Настоящий профи.

— Не знаешь, что с ним? Я ему сегодня весь день названиваю — молчит. Сейчас, наверно, до него поеду, проверю.

Внутри у меня что-то неприятно екнуло. Дурное предчувствие начало медленно накатывать ледяной волной. Неужели я не успел? Неужели Фиск уже…

— Эм… нет, не знаю, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но у меня почему-то дерьмовое предчувствие. Не против, если я с тобой?

Блэйд окинул меня долгим взглядом и молча кивнул.

— Прыгай.

Накинув легкую ветровку, я залез на переднее пассажирское сиденье. Двигатель «Чарджера» взревел, и мы рванули в ночь, навстречу неизвестности. «Надеюсь, Фрэнк просто обучает очередного доходягу и не слышит телефон», — пронеслось в голове, но я сам в это не верил.

Ладно. Спокойствие. У меня есть около двадцати минут пути. Время покрутить гачу.

Я закрыл глаза, концентрируясь. Открыв системное окно, я кликнул на «Ковку Мироздания». 550 ОР списалось с баланса. Перед глазами предстало описание…

[Получен информационный пакет (Обычный) – Технология Не-Магов: Первичные Принципы.][Разблокировка информационного пакета стоит 400 ОР.]

[Этот пакет предоставляет доступ не просто к знаниям, а к фундаментальному пониманию законов физической вселенной вплоть до уровня Аспиранта. Это полный «исходный код» реальности, от базовой механики Ньютона до элегантной сложности теории струн; от простейших химических реакций до тайн генной инженерии и материаловедения.]

[Ценность пакета не в пассивном хранении данных, а в их активной синергии. Во время работы над проектом ваш разум начинает строить концептуальные мосты между, казалось бы, несвязанными областями. Принцип квантовой запутанности может подсказать решение для создания защищенной сети связи. Знание биохимических процессов катализаторов натолкнет на идею нового, более эффективного зелья регенерации. Процесс творчества становится интуитивным, вы начинаете не просто собирать, а «композировать» технологии, находя элегантные и нетривиальные решения, основанные на самых глубоких законах природы.]

Достойно. Более чем. Это не просто новые знания, это новый способ мышления. Фундамент, который сделает любое мое творение на порядок совершеннее. Если бы я не был настроен на две крутки, разблокировал бы не раздумывая. Но азарт взял свое. Навык может и подождать. Вторая попытка!

[Получен информационный пакет (Обычный) – Индивидуальное Вооружение: Философия XCOM.][Разблокировка информационного пакета стоит 200 ОР.]

[Этот пакет прививает вам философию предельной эффективности через персонализацию. Его ключевой принцип — ни грамма лишнего, ни одной потраченной впустую секунды, ни одного избыточного компонента. Это искусство создавать вещи, которые являются не просто инструментами, а продолжением воли и тела пользователя.]

[Вы интуитивно понимаете законы эргономики, создавая оружие и гаджеты, которые идеально лежат в руке, не вызывая усталости. Вы мыслите категориями минимализма, отсекая все лишнее, что увеличивает вес, снижает надежность или усложняет использование. Будь то броня, оружие или научный прибор, каждый изгиб, каждый материал, каждый компонент будет служить одной цели — максимальная эффективность при минимальных затратах. Ваши творения становятся компактными, смертоносными и интуитивно понятными, как скальпель в руках хирурга.]

Тоже крайне полезно, особенно с учетом костюма, который нужно будет сшить Блейду, но… снова «обычные» позиции. Внутри шевельнулось разочарование, но я тут же его задавил. Ничего. Самая темная ночь — перед рассветом. Я как тот шахтер из мема, что развернулся в сантиметре от россыпи алмазов. Главное — не опускать руки.

— Что-то здесь неладно, — пробормотал Блэйд, когда мы остановились перед оружейным магазином Фрэнка.

Его слова вырвали меня из размышлений. Я огляделся. Улица была неестественно тихой. Ни машин, ни прохожих. Свет фонарей казался тусклым и больным.

— Кровью не воняет, — продолжил Блэйд, выходя из машины, — но в воздухе висит душок чего-то хренового. Профессиональной работы.

Магазин Фрэнка должен был быть закрыт, но тяжелая входная дверь оказалась приоткрыта. Внутри — ни души. Идеальный порядок. И… пустота. Прилавки, витрины, стены, где раньше висело пусть и бутафорское, но оружие — все было девственно чистым. Мы прошли на склад. Та же картина. Пустые стеллажи. Ни одной гильзы на полу, ни следов борьбы. Будто Фрэнк и весь его арсенал просто испарились.

— Грабанули Фрэнка? — голос Блэйда звенел от сдерживаемой ярости и неверия. — Да я, блять, в это не верю! Его ограбить — все равно что утащить танк с военной базы в одиночку!

Мое дурное предчувствие сменилось ледяной уверенностью. Тотальный, необратимый пиздец только что произошел.

— Ладно, он этого не любит, конечно, — прорычал Блэйд, разворачиваясь. — Но погнали к нему домой. Сейчас же.

Дом Фрэнка в Квинсе, двухэтажный семейный таунхаус, всего в паре миль от его магазина, больше не был домом. Теперь это почерневший труп здания, оцепленный трепещущей на ветру желтой лентой. Вокруг — ни души, лишь пара патрульных лениво прохаживалась у ограждения, а в воздухе висел запах холодного пепелища.

Картина была жуткой. Будто дом сначала взорвали изнутри, а затем то, что осталось, смяли гигантским прессом. Это не был случайный пожар или взрыв газа. Это была работа. Злая, методичная, показательная. Работа мета-человека. И судя по характеру разрушений, я почти уверен, что это почерк Шокера. А отсутствие толпы зевак и журналистов говорило о том, что все случилось давно. Часов десять-двенадцать назад. В ночь с 22 на 23 сентября. Снова это проклятое число.

— Товарищи полицейские, — Блэйд опустил стекло, и его голос прозвучал обманчиво-дружелюбно, почти заискивающе. — Будьте добры, утолите любопытство добропорядочного гражданина. Что здесь стряслось?

От этого голоса у меня по коже поползли мурашки. В нем не было угрозы, но была… глубина. Странный, вкрадчивый резонанс, который, казалось, обходил уши и проникал прямо в мозг.

Лицо одного из копов разгладилось, взгляд стал пустым.

— Жестокое убийство семьи Каслов, — монотонно произнес он, словно зачитывая отчет. — С последующим подрывом дома для сокрытия улик.

— Убийство? Их… всех убили? — Я увидел, как Блэйд вцепился в руль с такой силой, что костяшки его пальцев побелели.

— Да, сэр, — подключился второй, его глаза тоже подернулись пеленой. — Жена, сын, дочь — все мертвы. На телах, помимо ожогов, обнаружены множественные следы пыток. Отец, Фрэнк Касл, был доставлен в больницу. Состояние критическое, врачи не дают никаких прогнозов.

Блэйд молчал. Тишина в машине стала тяжелой, как свинец.

— Спасибо, господа, — его голос стал еще глубже, еще настойчивее. — Будьте добры, подскажите, где я могу получить ВСЕ детали этого дела?

Внушение в его голосе стало почти осязаемым. Я почувствовал, как по затылку пробежал холодок. И это он называл «ущербным мусором»? Пока Блэйд вытягивал из копов информацию, я провалился в трясину самобичевания.

Где я проебался?

Пока выходило, что везде. Отец Гвен мертв. Чек. Отто Октавиус стал Осьминогом. Чек. Семья Фрэнка Касла зверски замучена и убита людьми Кингпина, а сам он, чудом выжив, гарантированно станет Карателем. Чек. Непонятные мутки с Озборнами. Чек. И это только те пожары, которые я собирался потушить, как только стану сильнее. Но я не успел. Откладывал. Находил дела поважнее, проекты поинтереснее, чем какие-то там дроны для круглосуточной слежки за домом Фрэнка…

Осталось только проебаться с дядей Беном. Чтобы Питер окончательно слетел с катушек, смешал себе ядерный коктейль из сыворотки Коннорса и моих стимуляторов, запил все это сывороткой ОЗ синтезированной из крови Гвен из салфетки, которую он так и не выбросил, и превратился в монстра. Нет. Хватит. Завтра приезжает посылка от Лукаса. Я еду к Питеру, мы создаем «Эликсир Пепла и Зари», и тут же вливаем его в дядю Бена. От греха подальше. А может, и для Фрэнка порцию прихватить? Но… как же он тогда выздоровел от тяжелых травм и встал на свой путь самостоятельно? Может это просто заняло месяцы, а то и годы, а сейчас, вылечив его, я лишь ускорю появление Карателя?

Мысли были омерзительными, холодными, прагматичными.

— …в полицейском отделении на 82-й улице, вам к офицеру Шеллби, он ведет это дело, — донесся до меня безжизненный голос полицейского.

— За сим откланяюсь, — кивнул Блэйд. — Считайте, что этого разговора никогда не было.

— Какого разговора, сэр? — невинно моргнул коп, провожая нас пустым взглядом.

Мы отъехали. Тишину в машине нарушал лишь рокот двигателя.

— Так что, парень, — голос Блэйда был хриплым от сдерживаемой ярости. — Ты со мной или как?

Или как. Мне отчаянно не хотелось в это лезть. Но я уже влез. Своим бездействием. Своей трусостью. Можно хотя бы ради приличия поучаствовать… в отмщении? Сказать ли ему про Фиска? Про Кингпина? Срезать путь через всех посредников и указать прямо на вершину пищевой цепи? Но откуда я это знаю? И хватит ли Блэйду сил, чтобы выжить в схватке с левиафаном? Блять… Сложно.

Я повернулся к нему. Вместо ответа на его вопрос, я посмотрел ему прямо в глаза и тихо, но отчетливо произнес:

— Скорее всего, там поработал Шокер, и сначала давай заедем до меня.

Плевать, будь что будет. Закинув в рот таблетку НЗТ, я начал строить подобие плана действий на эту ночь, благо что Блейд развернулся в сторону Бруклина, но вопросы... Ох, сколько их у него в глазах.





Глава 38


— Шокер? Это что еще за хуй с горы? — прорычал Блэйд, его голос был низким и опасным.

— Один из мета-наемников Кингпина, — спокойно пояснил я, внимательно отслеживая его реакцию. И она последовала незамедлительно.

— Блять! — он с силой ударил ладонью по рулю. Машина едва заметно вильнула. — Какого хуя Кингпину понадобилось от Фрэнка?! Фрэнк — прямой как рельса, он никогда не лез в дела такого уровня!

— Ты знаешь про Кингпина? — осторожно поинтересовался я. Мне нужно было понять глубину его осведомленности, чтобы выстроить дальнейший разговор.

— А как не знать самую здоровенную акулу в этом нью-йоркском океане? — горько усмехнулся Блэйд. — Это тебе не мои кровососы, что прячутся по норам и боятся света. Тут уровень повыше. Монстр, который сидит на вершине пищевой цепи.

— Ага, — мрачно подтвердил я.

— Так, парень. Давай начистоту, — он резко сбавил скорость и повернул голову в мою сторону. В полумраке салона его взгляд был тяжелым, как гранит. — Что там с этим Шокером? И откуда у тебя инфа? Я вижу, что ты не пустозвон. Но тут наехали на моего друга. Так что если хочешь остаться в категории «полезных знакомых», а не «потенциальных проблем», выкладывай все.

Вот оно. Момент истины. Информация, которая определит, чем закончится эта ночь — и, возможно, наши жизни. Про Шокера рассказать легко, тут даже врать не придется. Но вот Кингпин… его личность…

— Ты знаешь, кто он? Кингпин? — я решил дать ему шанс самому разрешить мою дилемму.

— Откуда? — фыркнул Блэйд. — Я, конечно, периодически стучу по бандитским черепушкам, но моя основная специализация — мистика. В политические игры большого преступного бизнеса я не лезу.

Дилемма не разрешилась. А значит, остается лишь надеяться, что Блэйду хватит мозгов не бросаться на амбразуру. Либо сил, чтобы выстоять против условных Носорога и Скорпиона, которые будут прикрывать Шокера.

— Уилсон Фиск, — я не стал тянуть, произнеся имя ровно и четко.

— Ты. Сейчас. Серьезно. Блять? — каждое слово он произнес отдельно, с расстановкой. Машина снова дернулась, когда он ошарашенно повернулся ко мне.

— Абсолютно.

— Пиздец… — выдохнул Блэйд, отворачиваясь к дороге. — Просто пиздец. Теневой ублюдок, который прячется под самым ярким светом. Гребаный миллиардер-филантроп. Человек года по версии «Таймс». Я видел его по телеку. Он с фальшивой, отеческой улыбкой выписывал чек на лечение онкобольных детишек. Тварь.

— Что касается Шокера, — продолжил я, давая ему мгновение переварить информацию, — о нем я узнал вчера. Помогал тут одной паучьей героине раны залатать. Она и рассказала, кто ее так отделал. Слабый сверхчеловек, но с жутко неприятными вибро-перчатками, бьющими по площади. Имя — Герман Шульц. Она обещала пробить по нему информацию.

— Так, с этим уже можно работать! — в голосе Блэйда появилась сталь. — Звони ей. Прямо сейчас. Узнавай все по этому Шульцу. Может, не придется ехать в подворотни и крошить ебальники шестеркам Фиска, чтобы выманить рыбку покрупнее.

И вот тут возникла проблема. Небольшая, но крайне неприятная. У меня был номер Гвен, который я получил от Питера. Но для нее я не должен был знать, кто такая Женщина-Паук. Она должна была сама связаться со мной с какого-то левого, «паучьего» номера. Гений, блять. Слишком много косячу для парня под NZT. Ощущение собственной тупости было омерзительным. Но выбора не было.

Я набрал номер.

— Алло? — раздался настороженный девичий голос на том конце.

— Привет. Ты что-нибудь узнала про Шульца? — я решил идти напролом. Она и так поняла, кто я. Пусть пока и не знала, как реагировать на то, что я звоню лично Гвен Стейси.

— Эм… какого Шульца? Вы кто вообще? Как вы получили этот номер?

— Подпиленная оконная рама в лаборатории, — отчеканил я. — Твоих геройских контактов у меня нет, а информация по Шокеру нужна не просто срочно, а жизненно необходимо. Так что давай перестанем играть в недопонимания. Герман Шульц. Что по нему есть?

В трубке на несколько секунд повисло тяжелое молчание. Главное — не сбросила.

— Ха-а-а… ладно, — выдохнула она со смесью злости и смирения. — Герман Шульц, тридцать два года. Бывший инженер из «Хаммер Индастриз». Уволен за корпоративный шпионаж, но на кого работал — неизвестно. Официально безработный, но, судя по тому, что живет на Манхэттене, с деньгами у него полный порядок. Кингпин хорошо платит своим элитным псам.

— Манхэттен, значит. А где конкретно?

— Ты… — в ее голосе прозвучала тревога. — Только не говори, что ты собираешься к нему. Ты же в машине сейчас, я слышу двигатель.

Блять. Она ведь сейчас сорвется и тоже помчится к Шульцу. Тут и без NZT было ясно как божий день.

— Пока просто скажи адрес, — ровно произнес я.

— Вторая авеню, двадцать пятый дом, квартира два-тридцать, — выпалила она.

— Спасибо. И… тебе не обязательно там быть.

— Я сама решу! — отрезала Гвен.

— Ну, как и ожидалось, — пожал я плечами, хотя она этого и не видела. — На этом мои полномочия все. До связи.

Я положил трубку и заметил, что мы как раз подъехали к моему гаражу. Отлично. Нужно серьезно увеличить наши шансы на выживание в этой заварушке. А то, что она будет, я уже не сомневался. Вопрос лишь в том, какой масштаб она примет…

— Ты же все слышал? — спросил я у Блэйда, как только тяжелая дверь гаража закрылась за нами, отрезая нас от ночного города.

— Ага, — он с хрустом размял шею. — План простой. Вваливаемся к этому фрику с перчатками на хату. Делаем ему очень больно, пока он не расскажет, где сидит босс. Находим босса. Делаем боссу еще больнее. Фрэнк отомщен. Вопросы?

— Мне бы твой оптимизм, — в этот раз хмыкнул уже я. Я подошел к треснутому манекену, на котором висел «Протей». Его час настал. Я оттягивал этот момент, как мог, стараясь не лезть в дела марвеловские. Дооттягивался, блин. Вампиры по сравнению с предстоящим так... Детский лепет.

Сняв эластичную ткань с пластикового торса, я приступил к финальной сборке. Я аккуратно зафиксировал на поясе генератор плазменного барьера, подключив его напрямую к палладиевому реактору. Теперь аккумулятор был вечным, что снимало с барьера любые ограничения по времени работы. Не мешкая, я надел костюм на себя. Он сел идеально, как вторая кожа, даже остался небольшой зазор на будущее увеличение мышечного объема. Все-таки шить по собственным меркам — бесценно.

— Эрик, сейчас постарайся не удивляться, — предупредил я Блэйда, начиная быстро скидывать в несколько открытых ящиков разную всячину: стимуляторы, оружие, аптечки. Затем я коснулся одного из ящиков, и он просто исчез. Растворился в воздухе.

— Ты мутант, типа? — Блэйд пытался сохранить покерфейс, но его вздернутая бровь выдавала неподдельное изумление.

— Без понятия, — честно развел я руками, заставляя исчезнуть второй ящик. — Пространственный инвентарь, как я его называю. Просто часть меня. А как оно работает — не знаю. Может, и мутант.

Я мысленно провел быструю ревизию содержимого инвентаря. Стимуляторы, оружие, защита, даже противовампирские светошумовые гранаты — вспышка и токсичное облако доставят неудобств и обычным людям. Вроде ничего критичного не забыл. Можно выдвигаться.

— И какие у него ограничения? — Блэйд с нескрываемым любопытством подошел ближе. — Ты должен касаться предмета? Меня можешь туда засунуть?

— Нет, только неживые предметы с четко очерченными границами. Воскрешенные вампиры, кстати, под это определение подходят, а вот пробужденные — уже вряд ли. Подозреваю, все завязано на наличии или отсутствии души, — ответил я, снова направляясь к «Чарджеру».

— Все равно нехило. А экипировку с меня снять можешь? Попробуй мою броню.

Я подошел и прикоснулся к его тактическому жилету. Легкое мысленное усилие — и тяжелые пластины исчезли, оставляя охотника на вампиров в одной облегающей черной водолазке с кевларовыми вставками. Еще одно касание — и броня с глухим щелчком вернулась на место, идеально подогнавшись под его тело. Да, инвентарь был гораздо умнее и адаптивнее, чем я думал.

— Имба, — вынес вердикт Блэйд, и в его голосе слышалось неподдельное уважение. Я был с ним согласен. Несмотря на все мои знания, навыки и скрафченное добро, инвентарь оставался главным козырем в рукаве меня нынешнего.

— Что дальше? — спросил я, когда мы снова сели в машину.

— Едем к Шокеру. Встречаемся там с Паучихой. Решаем на месте.

И мы поехали. Мой мозг, подстегнутый NZT, работал на пределе, просчитывая сотни вариантов предстоящих событий. Многослойные планы, схемы отступления, анализ потенциальных союзников и врагов… Нет. Все это было лишним. Все это лишь усложнит и сделает хуже. Конкретно здесь и сейчас нужно было действовать в стиле Блэйда. Прямо. Брутально. Решительно. И, если понадобится, кроваво. Шокер выдает местоположение Кингпина. Мы убиваем Кингпина. И… топим Нью-Йорк в анархии. Ведь на такой фигуре, как Фиск, завязано слишком много. Его исчезновение не просто уберет игрока с доски — оно перевернет саму доску к чертям.

— В городе будет неспокойно… — пробормотал я, глядя на проносящиеся за окном ночные огни.

— А когда было спокойно? — фыркнул Блэйд. — Спецслужбы что, зря свой хлеб едят? Разберутся. Если новая война банд и заденет гражданских, то по касательной. Главное, что Фрэнк будет отомщен. Кстати… — он на мгновение замялся. — У тебя… случаем, нет никаких хилок для него? Я заплачу. Любые деньги.

— Есть, — кивнул я, все еще обдумывая его слова. В его наплевательском отношении к «глобальным последствиям» была своя, жестокая логика. — Но пока только рецепт. Завтра Лукас привезет компоненты, и я состряпаю первые порции. Фрэнку, конечно, выделю бесплатно.

На это Блэйд лишь благодарно кивнул, и следующую часть пути мы ехали молча. Наконец, «Чарджер» плавно затормозил у ничем не примечательной многоэтажки на Второй авеню.

Шульц был внутри. А если нет — то рано или поздно вернется домой. В ловушку.

Электронный замок на парадной двери многоэтажки пискнул и щелкнул, сдаваясь без боя. Блэйд провернул это за три секунды, вставив в решетку динамика нечто, похожее на стилус. Мой внутренний инженер услужливо подсказал, что это, вероятно, не простая скрепка. Скорее всего, на конце был пьезоэлектрический кристалл. Резкое нажатие генерирует короткий, высоковольтный импульс, который сжигает или, что вероятнее, просто «ослепляет» микроконтроллер замка, заставляя его на пару секунд уйти в аварийный режим и открыть двери. Просто, грязно и эффективно.

Сонный консьерж в просторном, отделанном мрамором холле, не стал препятствием. Блэйд просто бросил на него короткий взгляд, и мужчина средних лет тяжело вздохнул, закрыл глаза и уронил голову на грудь, погружаясь в мир Морфея. Мы спокойным шагом двинулись к лестнице — лифт слишком рискован, да и не нужен, всего второй этаж. Я параллельно отмечал расположение камер — «Панасоники», широкоугольные, с хорошим видением. Внутренне я радовался, что простая маска-респиратор и глубокий капюшон «Протея» хотя бы скрывают мое лицо. А Блэйд?

— Тссс, — осторожно позвал я его на лестничном пролете. — А ты для камер невидимый, или тебе просто плевать?

— Я невидимый для системы, парень, — пожал плечами Блэйд, даже не сбавляя шага. — Что бы там ни всплыло, ребята сверху тут же подотрут и спишут на солнечные вспышки. Да и скрывать мне нечего. Я — добропорядочный гражданин на службе Ее Величества.

Мы уже были на втором этаже. Длинный, тихий коридор с ковровым покрытием, глушившим наши шаги. По закону подлости, нумерация квартир начиналась с начала, так что наша цель была в самом конце. Двигаясь позади этого сверхчеловека, да еще и в защищенном костюме, я чувствовал себя в относительной безопасности.

Мы миновали двадцать четвертую квартиру. И тут я заметил ее. В темном углу в конце коридора, почти напротив тридцатой квартиры, притаилась женская фигурка. Она сидела прямо на потолке, обхватив колени, словно гаргулья из монохромного кошмара, и сверлила нас взглядом из-под белых линз маски. Гвен. Уже здесь. Судя по тому, что Блэйд даже не замедлился, он заметил ее гораздо раньше меня.

Абсолютно бесшумным, грациозным прыжком она вернулась на пол и направилась к нам. Конкретно — ко мне. Я ожидал чего угодно: упреков, обвинений, очередной вспышки гнева. Но то ли Гвен была более зрелой, чем я думал, то ли вид мрачного Блэйда и моя экипировка повлияли на ее настрой. Она окинула меня быстрым, оценивающим взглядом, задержавшись на поясе с невзрачной коробочкой генератора плазменного щита, и поняла, что я пришел не с голыми руками.

— И что дальше? — было первым, что она спросила полушепотом.

— Джон, — бросил Блэйд в мою сторону, когда мы трое замерли у двери с номером 2-30.

Я кивнул. Под, я был уверен, ошеломленный взгляд Гвен, я просто прикоснулся ладонью к стальной двери. Мгновение — и она исчезла. Растворилась в воздухе, оставив после себя идеальный прямоугольный проем, ведущий в квартиру. Да, Блэйд умеет адаптироваться и играть всеми картами в колоде. А что до Гвен… пусть считает это взаимным раскрытием секретов.

Блэйд не ждал. Он сорвался с места с такой скоростью, что воздух свистнул. Он влетел в квартиру, как тень. Мы с Гвен услышали лишь короткий вскрик, звук бьющегося стекла и глухой удар тела о пол. Когда мы вошли внутрь, все уже было кончено.

Светловолосый мужчина — Шульц — лежал на полу посреди гостиной. Блэйд прижимал его к ковру коленом, упертым точно в шею. Как бы Шульц ни пытался вырваться, его тело даже не дергалось. Сила была очевидно на стороне охотника. Думаю, тут не обошлось без Ци — движения Блэйда были слишком плавными, слишком мощными для простого всплеска адреналина.

Я молча шагнул к проему и вернул дверь из инвентаря. Она с глухим стуком встала на место. Крепления чуть разболтались, но это была небольшая цена за такой чит.

— Ну, давай потолкуем за превосходство арийской расы, — мрачно пробормотал Блэйд, обращаясь к хрипящему Шульцу, поворачивая его голову и тело таким образом, чтобы тот смотрел в глаза Блейду.

Я же, проигнорировав начинающийся ментальный допрос, начал обшаривать взглядом квартиру. Моя цель — его виброперчатки. Их нельзя здесь оставлять. Придется экспроприировать во благо… ну, скажем так, во благо моего гаража и внутренней инженерной жабы.

В голове мелькнула абсурдная мысль. Собрались как-то в квартире честный негр, нацистский наемник, героиня-капиталистка и инженер с коммунистическими замашками на чужую собственность… Звучит как начало отличного анекдота.

— Зачем вы убили семью Фрэнка Касла? — было первым, что спросил Блэйд. Его голос был тихим, ровным, и от этого казался еще более угрожающим.

Пока он начинал допрос, я, пользуясь моментом, принялся изучать квартиру. Мое обостренное восприятие, усиленное NZT и мастером-часовщиком, впитывало каждую деталь. Типичная холостяцкая берлога: въевшийся запах пота, несвежей еды и чего-то, неуловимо-металлического. Одинокая зубная щетка в ванной, гора грязной посуды в раковине, картонная коробка от пиццы на журнальном столике. Никаких следов женского присутствия. Однако, на фоне этого царства энтропии, один предмет выглядел чужеродно. Невзрачный шкаф в углу. Ковер перед ним был утоптан сильнее, чем где-либо еще, что было странно для места, где должно храниться барахло, когда повседневная одежда Шульца была небрежно разбросана по стульям.

— П-приказ… я лишь исп-кхп-полнитель… — задыхаясь, прохрипел Шокер, не отрывая испуганного взгляда от лица Блэйда.

Я подошел к шкафу. Краем глаза я заметил, что Гвен следит в первую очередь за мной, а не за допросом. Она явно понимала, что я что-то ищу.

— Приказ от Кингпина? Цель убийства? Почему Фрэнк выжил? — Блэйд засыпал его вопросами, не давая опомниться.

Я же распахнул дверцы шкафа. Внутри на вешалках висела простая одежда — футболки, пара толстовок, джинсы. Но что-то было не так. Слишком чисто. В этой квартире, где пыль была полноправным жителем, внутренняя поверхность шкафа была стерильной. А одежда висела с почти военной педантичностью, идеально выглаженная. Нехарактерно для такого неряхи. Финальным аргументом стал сам Шульц, который, даже находясь под давлением Блэйда, на долю секунды скосил панический взгляд в мою сторону. Бинго. Я на верном пути. Очевидно, для элитных оперативников Фиска, которых могут вызвать в любой момент, снаряжение должно быть под рукой.

— Да… цель неиз-кхз-вестна… он несколько раз отказывал боссу… Он не должен был выжить! — последнее Шульц произнес с неподдельным изумлением. Ясно. Фрэнк Касл каким-то образом обманул смерть.

Я начал простукивать внутреннюю стенку шкафа. Мог бы, конечно, просто убрать его в инвентарь, но если механизм был встроен в саму мебель, это бы не помогло. Наконец, у самого пола мои пальцы нащупали небольшую пустоту. Понятно.

— Где сейчас Кингпин? — наконец Блэйд задал главный вопрос.

Я выпрямился и нанес короткий, резкий удар ногой в найденную точку, затем еще один и еще, подбирая ключик, спустя шесть попыток у меня получилось. Механизм, среагировав не на силу, а на резонансную частоту удара, щелкнул. Это была хитрая система: замок реагировал только на специфическую вибрацию, которую мог создать лишь знающий человек, ударив в нужное место под правильным углом. Подобно кадрам из шпионского боевика, задняя стенка шкафа плавно отъехала вбок. Внутри, на быстросъемных фиксаторах, висел стеганый желто-коричневый костюм, но мой взгляд приковали они. Вибро-перчатки. Стальные, одновременно массивные и элегантные, они выглядели как произведение футуристического искусства.

— Я нххее знаю! — взвыл Шульц.

— А кто знает?! — прорычал Блэйд.

Ко мне неслышно подошла Гвен.

— И что ты будешь с этим делать? — тихо спросила она, кивая на перчатки.

Не говоря ни слова, я прикоснулся к ним, и они исчезли. Костюм мне был нахрен не нужен. Изучу их позже. Сейчас, если я их надену и сделаю одно неосторожное движение, от этой квартиры останется груда щебня.

— Мой куратор… Дж-фжв-эффри Уикл… Он один из замов Кингпина!

— Джеффри Уикл. Где он сейчас? Адрес! База! Неважно!

— База… на Шестой авеню… подземный комплекс под четыр-кхр-надцатым домом!

— Отлично, — Блэйд окинул нас взглядом. — Еще кому-то что-то нужно узнать у этого ублюдка?

Я достал из инвентаря одну из перчаток, но меня опередила Гвен. Ее голос дрогнул от сдерживаемой боли.

— Капитан Джордж Стейси. Кто виновен в его смерти?!

— Впервые слышу, — без раздумий ответил Шокер. По его лицу было видно, что он не врет. Для Гвен это был очередной тупик, нет умом она понимала что приказ отдал Кингпин или кто-то из его верхушки, но ей нужен конкретно исполнитель, хотя бы для начала.

— Ладно, теперь я, — я шагнул вперед, потрясая перчаткой. — Как управлять этой штуковиной?

— Сила сжатия… — прохрипел Шульц. — Внутренняя подкладка… матрица пьезо-сенсоров. Резко сжимаешь кулак — короткий, сфокусированный импульс, как ударная волна от кулака. Сжимаешь и держишь — заряд накапливается в конденсаторах, и ты выпускаешь широкую, постоянную вибрацию. Давлением пальцев можно менять частоту: от низких, что крошат бетон, до высоких, что превращают стекло в пыль…

— Подводные камни? Маячок?

— Отдача… — просипел он. — Чем сильнее импульс, тем она больше. Костюм... Он поглощает вибрацию, распределяя нагрузку по всей своей поверхности. Маячка нет. Это моя технология. На человека Кингпина лезут только… самоубийцы.

Отлично, значит костюм все же важен, поэтому надо забирать и его.

— Прости, дружочек, — голос Блэйда стал холодным, как лед. — Но самоубийца здесь ты. С того момента, как решил тронуть моего друга. Чао-какао на том свете.

— Стой! Нет! Ты его убьешь?! — воскликнула Гвен, делая шаг вперед.

Но было поздно. Раздался не громкий хруст, а тихий, влажный, тошнотворный звук рвущихся связок и смещающихся позвонков. Тело Германа Шульца безвольно обмякло. Блэйд выпрямился, даже не взглянув на героиню. Грязная работа, выполненная с предельной эффективностью.

Он повернулся ко мне.

— Поехали, парень. Излишне правильным героиням с нами не по пути.

Не думаю, что она отстанет от нас, но надеюсь какой-то урок извлекла. Урод убил всю семью, и это точно не его первые убийства... Будет ошибкой оставлять его в живых. Ошибкой, которую совершил бы обычный дружелюбный сосед человек-паук, но не машина смерти типа Блейда или Карателя и тут я был с ними согласен. Хотя возможно во мне и говорит излишний прагматизм, подстегиваемый НЗТ. Неважно, важно то, что сейчас мы поедем на гребанную базу Фиска, где нас вряд ли встретят с распростертыми объятиями.





Глава 39


— Ты не думаешь, что Кингпин решит спрятаться? — поинтересовался я у Блэйда, пока рев «Чарджера» пожирал мили асфальта. — Узнав, что на него объявил охоту кто-то вроде тебя, любой здравомыслящий человек заляжет на дно.

— Не, — Блэйд пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. — Он же альфа-хищник. Такие не бегают и не прячутся. Их сила — в ауре непобедимости. Стоит им показать слабость, как свои же шакалы вцепятся в глотку, чтобы занять трон. Он не может себе позволить выглядеть слабым. Не сейчас.

Я же был иного мнения. Мои метазнания кричали о том, что этот ублюдок — скользкая и хитрая тварь, способная выкрутиться из любой ситуации. Но переубеждать Блэйда я не стал. В любом случае, эта вылазка уже окупила себя с лихвой: виброперчатки Шокера в инвентаре, укрепившиеся отношения с Блэйдом и, как ни странно, с Гвен. Это вообще нормально, что я подумал о трофеях раньше, чем об этих двоих?

Пока я предавался этим мыслям, мы подъехали к неприметному пятиэтажному дому на Шестой авеню. Поплутав пару минут, Блэйд нашел узкую, темную подворотню и, заглушив своего монстра, припарковался. И стоило нам выйти из машины, как из тени на пожарной лестнице бесшумно спрыгнула знакомая черно-белая фигурка. Ну да. Следовала за нами всю дорогу.

— Ты убил его! — было первым, что она выдохнула, появляясь перед нами. Ее палец в перчатке был направлен на Блэйда. — Зачем?! Нельзя просто так лишать других людей жизни!

— А хули, собственно, нет? — развел руками Блэйд, абсолютно не видя проблемы. Он обошел ее, словно она была досадным препятствием, и начал осматривать стены в поисках входа. Я двинулся следом.

— Это неправильно! Джон, скажи ему! — она перевела, наверняка, отчаянный взгляд на меня.

— Я согласен, — медленно начал я, чувствуя ее умоляющий взгляд. — С Блэйдом.

— Н-но…

— Гвен, мир лишился не «человека», а серийного убийцы, у которого руки по локоть в крови детей. Он был инструментом в руках чудовища. Я считаю, невелика потеря, — ровно ответил я, задаваясь вопросом: а смог бы я сам? Хватило бы духу? Под NZT, скорее да, чем нет…

Блэйд тем временем нашел то, что искал — неприметную стальную дверь эвакуационного выхода в тупиковом переулке. Ни разу не подозрительно.

— Мы не судьи! И уж тем более не палачи! — горячо возразила Гвен, догоняя нас.

— А кто судьи и палачи, Гвен? — я остановился и повернулся к ней. — Коррумпированные чиновники в мантиях? Кто решил, что они достойны носить этот титул? Если бы мы сдали Шокера полиции, его адвокаты, купленные Кингпином, вытащили бы его на следующий же день. И он бы продолжил убивать. Это твои хваленые судьи?

— По делу базаришь, парень, — донеслось одобрительное ворчание Блэйда от двери.

— Но, убивая их, чем мы становимся лучше?! — ее голос дрогнул. Этот спор, казалось, был для нее чем-то очень личным.

— Всем! — отрезал я, чувствуя, как меня начинает утомлять эта демагогия. — Как минимум, мы спасаем жизни всех тех невинных, которых ублюдки вроде Шокера убили бы в будущем. Между решением проблемы и ее временным купированием я всегда выберу первое.

Я подошел к двери, прикоснулся к ней, и она исчезла. Небольшой коридор, уходящий под наклоном вниз, был пуст. Я пропустил Блэйда вперед, и, когда мы с Гвен зашли следом, вернул дверь на место.

— Пожалуйста, — уже заметно тише, почти умоляюще, попросила Гвен, обращаясь к Блэйду. — Хотя бы тут… постарайся никого не убивать.

— Ничего не обещаю, — хмыкнул он, не оборачиваясь. — Да и тут скорее вопросы к твоему дружку. Он новичок, может и не рассчитать свои силы.

Мы подошли к следующей двери — массивной, бронированной, с парой камер под потолком. О нас явно уже знали.

— Силы? — с неподдельным интересом переспросила Гвен, переводя взгляд с Блэйда на меня.

Вместо ответа я молча достал из инвентаря два автоинъектора. Первый, со стимулятором мышц, я с шипением вколол себе в шею. Второй — с сывороткой «Абсолютного хищника».

Эффект наступил спустя несколько секунд, и это было похоже на то, как в старый компьютер вставили квантовый процессор. Химический огонь хлынул по моим венам, мышцы под костюмом вздулись и налились силой, походка стала плавной и кошачьей. Весь мир сузился, отсекая лишнее. Остались только векторы угроз, траектории движения, углы атаки. Вкупе с ментальной ясностью от NZT это было невероятное чувство всемогущества. Я видел, как расширились линзы на маске Гвен, когда она заметила эти изменения.

— Я… буду стараться не лезть на рожон, — кивнул я ей.

Я шагнул ко второй, бронированной двери и прикоснулся к ней. Она исчезла. В ту же секунду я шагнул назад, скрываясь за спиной Блэйда и активируя плазменный щит. Как я и ожидал, нас ждали.

Длинный коридор впереди взорвался огнем и грохотом. Шестеро наемников Кингпина в полной тактической броне открыли шквальный огонь. Воздух наполнился свистом пуль. Несколько из них с глухим шипением завязли, врезавшись в полупрозрачную сферу моего щита, а потом и в костюм, уже практически растеряв всю свою скорость. Я, прикрыв лицо рукой, двинулся вперед, оставаясь в арьергарде.

Блэйд и Гвен были впереди, и в их случае это был не бой. Это была бойня.

Блэйд превратился в размытое пятно, и он даже не бежал — он скользил между трассерами пуль, сокращая дистанцию с нечеловеческой скоростью. Первый наемник даже не успел вскрикнуть — Блэйд вырвал винтовку из его рук и ударом приклада сломал ему челюсть. Второй получил удар ногой в колено, от которого оно выгнулось в обратную сторону с отвратительным хрустом.

Гвен была его идеальным дополнением. Она взмыла на потолок, и оттуда полился липкий дождь из паутины. Винтовки вырывались из рук, ноги наемников путались, один из них был просто коконом примотан к стене. Пятнадцать секунд. Ровно столько им понадобилось, чтобы нейтрализовать всю шестерку. И, судя по стонам, все были еще живы. Отлично.

Так мы и продвигались вглубь базы, которая уходила все ниже и ниже под землю. Блэйд шел в авангарде, используя свою ментальную, как он выразился, дрянь, чтобы заранее чувствовать засады. Он был сверхбыстрым, сверхсильным и сверхкрепким тараном. Гвен порхала вокруг него, как смертоносный мотылек, обезоруживая и обездвиживая врагов своей паутиной. Несмотря на просьбу Гвен, паре бедолаг все же не повезло — Блэйд, очевидно привыкший бить вампиров в полную силу, не рассчитал удар, и шеи просто хрустнули. Наемники, при всем своем вооружении, были слишком хрупкими по сравнению с кровососами.

Еще один нюанс — Блэйд не доставал свою катану, работая исключительно руками и ногами, окутанными едва заметной аурой Ци, которую под таким количеством допингов я не мог не заметить.

Наконец, мы вышли в огромное, похожее на ангар помещение. Впереди, за баррикадами, нас ждал десяток вооруженных до зубов ублюдков. А в центре, возвышаясь над ними, стояла трехметровая фигура в массивной, футуристичной броне серого цвета, с огромным рогом на шлеме. Рино.

— Ооо, — в полумраке блеснули клыки Блэйда. — Наконец-то что-то интересное.

— Избавьтесь от мелочи, — голос под стимуляторами прозвучал ниже и увереннее. — Здоровяка я беру на себя.

Я шагнул вперед, понимая, что мне нужна эта броня. Сколько в ней технологий, сколько редких сплавов и электроники! Это буквально миллионы долларов, и все, что мне нужно — одно касание.

К счастью, и Блэйд, и Гвен все поняли без слов. Они ринулись в разные стороны, начиная планомерную аннигиляцию пушечного мяса. А Рино, оправдывая свое имя, взбешенный моим высокомерием, ринулся на меня. Пол задрожал под его ногами. Для такой туши он двигался невероятно быстро.

Я стоял на месте. Мой разум, разогнанный до предела, видел все, как в замедленной съемке. Я видел, как напрягаются сервоприводы в его ногах, как смещается его центр тяжести, как его единственный глаз-визор фокусируется на мне.

За секунду до столкновения я отключил плазменный щит. Благодаря ускоренной реакции, я не просто отскочил вбок — я сделал плавный, выверенный шаг, пропуская многотонную тушу мимо себя. В тот момент, когда его бок поравнялся со мной, я легко прикоснулся к броне.

Она исчезла.

Двухметровый, накачанный амбал в простом черном комбинезоне, лишенный своей брони, по инерции продолжил полет. Он с огромной скоростью врезался головой в стальной косяк дверного проема позади меня. Раздался тошнотворный влажный хруст. Тело безвольно рухнуло на пол. Кажется, я слышал, как сломалась его шея. Надеюсь, показалось.

Я снова активировал щит и, довольный полученным лутом, повернулся. Блэйд и Гвен уже заканчивали зачистку. Впереди виднелся кабинет Джеффри Уикла. Как иронично — эта кишкообразная база, ведущая только вниз, стала мышеловкой для своих же обитателей.

— Хорош, — кинул мне Блэйд, вытирая кровь с костяшек. — Эту консервную банку мы бы наверняка долго ковыряли.

— Ну, надо же хоть какую-то пользу приносить, — с полуулыбкой ответил я. — Не все же лавры вам, монстрам.

— Ага… — проворчала Гвен, связывая последнего наемника. — Кто бы говорил про монструозность…

Джеффри Уикл, невысокий мужчина в дорогом костюме и с выразительной челюстью, которую он скривил в гримасе ненависти, прятался за спинами последней горстки наемников. Он, очевидно, уже понимал, что эта партия проиграна, но отчаянно цеплялся за иллюзию контроля.

— Здание все равно оцеплено людьми Кингпина! Вы трупы! — взвизгнул он, указывая на нас дрожащим пальцем. — Огонь!

Через двадцать секунд все было кончено. Для его людей, разумеется. Они были сметены вихрем из черной кожи и черно-белого спандекса. Когда пыль улеглась, Блэйд уже стоял над Уиклом, чье лицо из дерзкого превратилось в маску ужаса. Охотник даже не прикоснулся к нему, просто посмотрел в глаза, и корпоративная спесь с заместителя Фиска слетела, как шелуха. Он завороженно смотрел на Блэйда, готовый выложить все.

— Обычно босс большую часть времени проводит в своем пентхаусе, в Эмпайр-стейт-билдинг, — заговорил он ровным, безжизненным голосом. — Но также есть ряд особо защищенных баз и его загородное поместье…

— Стоп, стоп, стоп! Какого черта Эмпайр-стейт?! — неожиданно вклинилась Гвен. Ее голос дрогнул от внезапного, страшного озарения. — Там же все верхние этажи арендует «Фиск Капитал»! Или… блять, вы серьезно?!

— Ага, — я подошел к ней, понимая, что скрывать информацию дальше бессмысленно. — Кингпин — это Уилсон Фиск.

— И вы знали?! Знали и не сказали мне?! — она резко повернулась ко мне, в ее голосе звенела обида и чувство предательства. — К чему тогда был весь этот фарс со вторжением на базу? Почему сразу не атаковать Фиска? Он публичная личность, возможностей — масса!

— Вот именно поэтому и не сказали, — хмуро ответил Блэйд, не отрывая взгляда от Уикла. — Не тупи, девочка, и хорошенько подумай. Ты предлагаешь вломиться с парадного входа в крепость, которую охраняют сотни людей и десятки мета, просто потому что знаешь имя ее владельца? Мы спускались сюда за картой этой крепости. За информацией о силах, слабостях, распорядке дня. Чтобы лезть в пламя не с голыми руками, а с огнетушителем.

— А еще эта база — хороший стресс-тест наших способностей и возможностей к кооперации, — добавил я.

— Вот, парень дело базарит, — кивнул Блэйд. — Он пусть и отмудохал меньше всех, но зато как красиво. А теперь не мешай.

Но Гвен не унималась. Она шагнула к Уиклу.

— Капитан полиции Джордж Стейси. Его смерть. Что тебе известно?

— Устранен, — ровно, как будто о канцелярской ошибке, отчитался Джеффри. — Обычной уличной шестеркой, за отказ от сотрудничества. Он был единственным не продажным капитаном в Бруклинском отделении. Портил статистику. Неэффективный элемент.

Я увидел, как Гвен сжала кулаки до побелевших костяшек, как задрожали ее плечи. Я шагнул к ней и положил руку ей на плечо, чуть сжав его. Она вздрогнула, но, к счастью, не сорвалась. Блэйд тем временем продолжил допрос, вытягивая из Уикла все: подробности о деле Фрэнка Касла, имена других замов и список активных мета Кингпина, его связи, контакты, расписание поставок… Весь допрос занял не более семи минут. Когда поток информации иссяк, Блэйд, не говоря ни слова, просто повернул голову Уикла под неестественным углом. Раздался тихий хруст. Показательно, что в этот раз Гвен ничего не сказала. Она лишь отвернулась, стиснув зубы.

Мы молча двинулись наверх, к выходу.

— Впереди выродки. Много, — мрачно известил нас Блэйд, когда мы приблизились к последней двери, ведущей в переулок.

Кивнув, я снова достал из инвентаря инъекторы и вколол себе еще одну дозу. Ощущение, будто ты недо-Бэйн, было странным, но эффективным. Плазменный щит вновь окутал меня полупрозрачным коконом. Черт, как же хорошо, когда не нужно беспокоиться об источнике энергии.

— А вот и они. Звезды нашей бурной ночки.

Стоило нам выйти из базы, как переулок ожил. Щелчки десятков снимаемых с предохранителя винтовок слились в один сплошной звук. Мы оказались под прицелом. Наемники, стоявшие перед нами, были экипированы на порядок лучше тех, что остались валяться на базе — дорогая броня, модифицированное оружие. А чуть позади них стояла тройка.

Первый — мужчина в черном, обтягивающем костюме, с узором белой мишени на маске. Он лениво подбрасывал в руке пару боевых ножей, и именно он произнес «приветственную» речь. Меченый. Память, подстегнутая NZT, услужливо выдала справку. Никогда не промахивается. Вообще.

Второй — двухметровый амбал с практически квадратным лицом и пепельно-серой, похожей на камень кожей. Одет он был в идеально сидящий черный костюм-тройку. Надгробие. Классический, почти неуязвимый мета-«танк».

Третьим же оказался мужчина в футуристичном, легком экзоскелете с механическими крыльями за спиной, пока сложенными. Вместо перчаток на его руках были закреплены какие-то энергетические бластеры. Стервятник.

Три неслабых мета, несколько десятков элитных бойцов. Вечеринка в самом разгаре. Вот только Блэйд не выглядел хоть сколько-то напуганным. Он стоял расслабленно, с легкой ухмылкой, и это спокойствие передалось и нам.

А вот один из элитной тройки, Меченый, более внимательно оглядев наши фигуры, вдруг перестал жонглировать ножами. Его взгляд остановился на Блэйде. Лицо под маской скривилось в испуганной, узнающей гримасе.

— Блэйд? Какого хуя он здесь?! — взвизгнул Меченый, его показная бравада мгновенно испарилась, сменившись паникой. — Меня никто не предупреждал о чем-то подобном!

— Огонь, — кратко, словно отдавая приказ голосовому помощнику, произнес Надгробие. Его массивная серая рука легла на плечо Меченого, не давая тому сорваться с места.

Ад разверзся.

Я тут же юркнул обратно в темный проем коридора, оставляя разборку с массовкой более опытным коллегам. Инстинкты кричали — спрячься, ты здесь самое слабое звено. Но я был наивен, полагая, что на меня не обратят внимания. Острый дзинь и вспышка синего света в полуметре от моего лица заставили меня отшатнуться. Отскочивший от стены нож, увязший в моем плазменном барьере, со звоном упал на бетонный пол. Я стал личной мишенью для придурка, что никогда не промахивается.

Что ж. Если я не смогу выстоять против кого-то вроде Меченого, то о каких более серьезных угрозах может идти речь? Под оглушительный грохот стрельбы снаружи, я углубился внутрь базы. Краем глаза, сквозь проем, я видел, как черная фигура в костюме с мишенью двинулась за мной. Быть приманкой — паршивая роль, но сейчас это был самый разумный тактический ход.

Сзади раздался сухой щелчок выстрела, отличавшийся от автоматных очередей. Пуля из модифицированной винтовки прошила воздух и с глухим ударом врезалась в мой бок. Плазменный барьер замерцал, поглощая большую часть энергии, «Протей» под ним распределил остаток, но острая, обжигающая боль все равно пронзила тело. Останется неприятный синяк. К счастью, я уже миновал короткий коридор. Резко встав у дверного проема, без двери, я отключил барьер и, достав из инвентаря УФ-гранату и чесночную гранату, бросил их на пол коридора, на пути Меченого.

Секунда. Коридор на мгновение озарила вспышка света, сравнимая со сварочным аппаратом, а следом его заполнило едкое облако чесночной пыли. Этого мгновения дезориентации мне хватило. Я вернул из инвентаря дверь. Ту самую, массивную, бронированную. Вот только вернул я ее не совсем в проем, а на десяток сантиметров дальше, и под углом, так, чтобы после легкого толчка рукой она рухнула прямо на то место, куда должен был выскочить ослепленный и дезориентированный Меченый.

Нет, был еще план попробовать застрелить его, но ненулевой шанс, что он среагирует на звук и вслепую метнет нож мне в голову или выстрелит из винтовки, меня не устраивал. Дверь — и как заслон, и как неожиданное оружие. А она ведь весит килограммов триста, не меньше…

Он не умер, конечно все не так просто. Но когда большая часть твоего тела придавлена стальной махиной, нормально не повоюешь. Главное, что его голова торчала из-под края двери. Я спокойно подошел, встал на стальной лист, материализуя в руке Глок. Сдержав себя от дурацкого желания произнести какую-нибудь пафосную фразу, я просто молча выстрелил. Прямо в центр белой мишени на его маске. Охотник стал добычей. В голове было кристально чисто, никакого сожаления или иных эмоций от, по сути первого убийства (Носорог не в счет, там мужик убил себя сам).

Я вышел из коридора. Звуки выстрелов на улице притихли. Передо мной предстала неприглядная картина бойни. Десятки покалеченных и вырубленных мордоворотов Фиска валялись по всему переулку. Стервятник лежал без сознания в углу, его конечности были выгнуты под неестественными углами. Рядом с ним — обезглавленное тело Надгробия. Верхняя часть его головы была идеально срезана одним ударом. Блэйд все-таки достал свою катану. В стороне, согнувшись пополам, Гвен выблевывала свой ужин.

Я молча подошел к Стервятнику и, прикоснувшись к нему, экспроприировал в инвентарь его экзоскелет с крыльями и бластеры. Сегодня определенно самая щедрая ночь в моей жизни. Дружить с Блэйдом оказалось очень выгодно.

— Красава, — поприветствовал меня Блэйд, вытирая лезвие катаны о жилет одного из наемников. — Не сомневался в тебе. Даже пришлось паучиху притормозить, чтобы не ринулась спасать твою задницу.

— Если бы я умер от руки кого-то подобного, я бы воскрес, чтобы умереть заново от позора, — усмехнулся я.

— Ха, да, Меченый тот еще конч, — кивнул Блэйд. — Как-то пришлось с ним пересечься. Он до сих пор то и выжил чисто за счет того, что привык априори убивать тех, кто слабее.

— Рано или поздно эта тактика дала бы сбой, — пожал я плечами. — Что, собственно, и произошло. Что дальше?

— Сначала валим отсюда, — начал Блейд, а к нам, привлеченная разговором, подошла уже взявшая себя в руки Гвен. — А дальше… хуй его знает, на самом деле. Штурмовать Эмпайр-стейт-билдинг — худший из вариантов. В глазах обывателей мы мгновенно станем террористами. Давайте, предлагайте идеи, пока ночь не закончилась.

— Хм, выкурить Фиска из пентхауса? — задумчиво пробормотал я. — С помощью нашей героини провернуть это будет несложно.

— О, звучит как начало охуенного плана, лучше было бы если бы ты начал с чего-то типа «Смотрите как могу», — усмехнулся Блэйд. — Я весь во внимании.

— Я тоже, — мрачно произнесла Гвен. За эти пару часов она насмотрелась на столько дерьма и крови, сколько не видела за все месяцы патрулирования города.

— Давайте сначала в машину, — кивнул я, продумывая детали. — Там и расскажу. На бумаге все выглядит более чем реализуемо. А главное — относительно просто.





Глава 40


— Итак, что ты предлагаешь? — спросил Блейд, как только мы выехали на проспект. Его голос, был ровным и лишенным эмоций, но я видел, как напряженно он всматривается в проносящийся мимо городской пейзаж.

Я бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, убедившись, что Гвен, вжавшаяся в заднее сиденье, тоже вся во внимании. Её пальцы нервно теребили край маски, лежавшей на коленях. Здесь и сейчас смысла скрываться не было.

— План состоит из двух этапов, но, если вкратце: мы выкуриваем Фиска из его норы, а ты снимаешь его со снайперской винтовки, — начал я, наблюдая как Блейд выруливает в левый ряд. — Вламываться в Эмпайр-стейт-билдинг, этот чертов символ Нью-Йорка, — самоубийство. Рискуем не просто привлечь внимание копов, а получить на хвост все федеральные службы и в придачу клеймо террористов. Нам этого не нужно.

— Звучит здраво, — кивнул Блейд, его глаза на мгновение сверкнули в полумраке салона. — Лобовая атака — не вариант. Одиночную диверсию тоже не провернуть. Это не совсем мой профиль, а у нашей героини, — он едва заметно кивнул в сторону Гвен, — кишка тонка для такого замеса.

— И ничего не тонка! — тут же раздался сзади возмущенный голос. — Я… Я справлюсь! Я готова… Я могу обезвредить кого-то вроде Фиска!

— Нет, — я покачал головой, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, но не слишком резко. — Дело не в смелости, Гвен. Дело в опыте. Тебе точно не стоит переть на Фиска в его крепости. Очевидно, что его охраняют мета-люди, да и сам он далеко не так прост, как кажется. Ты уже серьезно отхватила от Шокера, а он по сравнению с Кингпином — уличная шпана. В общем, прости, но для операции такого уровня у тебя пока маловато практики.

На этот мой пассаж она промолчала. В зеркале я увидел, как она отвернулась к окну, и её плечи поникли.

— Хорошо, с этим разобрались, — Блейд вернул разговор в нужное русло. — И как именно мы собираемся выманивать этого ублюдка? В этом и заключается основная сложность. Запереться в своем кабинете он может на неделю.

— Для этого и нужны два этапа, — ответил я, мысленно прокручивая чертежи в голове. — Едем ко мне в гараж. В течение часа, может полутора, я соберу парочку приблуд для нашего представления. — Я перевел взгляд на Гвен. — А ты нужна нам для самого важного. Будешь нашими глазами. Пожалуйста, наблюдай за Эмпайр-стейт, следи, чтобы Кингпин никуда не свалил. Если засечешь его кортеж или вертолет — немедленно следуй за ним, но незаметно. И держи нас в курсе. Твоя задача — не дать ему уйти до того, как мы будем готовы.

Обговорив еще пару деталей, мы высадили Гвен у ближайшей высотки, откуда ей было удобнее добраться до центра. Проводив её взглядом, Блейд вдавил педаль в пол, и мы помчались в сторону Бей-Ридж, к дому и гаражу, которые за этот короткий срок уже успели стать мне в какой-то степени родными.

— Ну что, гений, теперь-то можешь уже раскрыть карты? — спросил Блейд, как только за нами с лязгом закрылись ворота гаража. Он скрестил руки на груди, прислонившись к верстаку.

Еще раз тщательно все обдумав и внутренне кивнув своему «гениальному» и, надеюсь, не слишком переусложненному плану, я начал.

— Первый, он же ключевой этап — полностью обесточить Эмпайр-стейт. Дистанционно. Для этого я сейчас соберу мощную, узконаправленную ЭМИ-пушку. Стрелять придется тебе. Два раза.

— Плох тот охотник, что стреляет дважды, — усмехнулся Блейд.

— А хорош тот, кто одним выстрелом валит двух зайцев. У нас тут, считай, целый зоопарк. Первая цель — антенный комплекс на самой верхушке башни. Это не просто антенна, это мощнейший узел связи, который транслирует сигналы для доброй половины города. Тебе нужно будет попасть прямо в основание мачты. Один точный импульс — и Фиск мгновенно отрезан от внешнего мира. Никакой спутниковой, сотовой или радиосвязи. Полная информационная асфиксия. Он окажется в блокаде. Вторая цель — технический этаж. Импульс пушки будет пошире, нацелишься на один из этажей в диапазоне с восемьдесят седьмого по сто первый. Достаточно будет попасть в условный девяносто третий. Там сосредоточены главные распределительные щиты, серверные и, что самое важное, системы резервного питания. Удар по этому нервному узлу вызовет каскадный сбой и обесточит все здание изнутри.

— Хм, звучит красиво, — Блейд задумчиво потер подбородок. — Но ты не думаешь, что такой параноик, как Фиск, просто отсидится под охраной? Плевать, что без света. В ближайшие полчаса его техники все починят. Да и насчет полной блокады связи ты, возможно, слишком оптимистичен. У него наверняка есть какие-нибудь защищенные проводные линии. Он просто забаррикадируется и будет ждать.

— Да, именно поэтому существует и второй этап, — я мысленным усилием материализовал перчатку Шокера из инвентаря и с глухим стуком положил её на верстак. — Напугать Фиска до усрачки!

Блейд недоуменно вскинул бровь.

— Этой перчаткой?

— Вибрациями! Мы создадим иллюзию структурной угрозы для здания, но не нанося ему реального вреда. Для этого я откалибрую эту перчатку. Вместо коротких мощных импульсов она будет генерировать постоянную низкоамплитудную инфразвуковую вибрацию, в районе пятнадцати-двадцати герц. Наша Паучиха разместит эту штуку в подвальном комплексе. И все здание наполнится нарастающим, сводящим с ума паническим гулом. Гулом, от которого не укрыться за спинами дюжины охранников. Это будет воздействие на подсознание, на первобытный страх.

— Разве вибрации так работают? — скепсиса в его голосе поубавилось, но недоверие еще оставалось. — Мне казалось, бетон отлично гасит такие вещи.

— Верно, простая вибрация, пущенная по бетону, затухнет через пару метров, физику не обманешь, — я хищно улыбнулся. — Но мы будем воздействовать не на бетонную коробку, а на сам скелет здания. На его стальной каркас! Небоскреб — это же сложнейшая металлическая конструкция, обернутая в бетон и стекло. А сталь — идеальный проводник для вибраций. Все, что нужно будет сделать Гвен — это найти одну из центральных несущих колонн каркаса, сбить немного бетона или противопожарного покрытия и прикрепить включенную перчатку. С этого момента вся башня станет одним гигантским, гудящим на инфразвуковой частоте камертоном!

Блейд несколько секунд молчал, обрабатывая информацию. Затем на его лице расплылась широкая, почти безумная ухмылка.

— Ебейше… Аплодирую стоя твоему инженерному гению! — он хлопнул меня по плечу так, что я едва устоял на ногах. — И значит, пока вся башня будет обесточена, отрезана от мира и при этом вибрировать, как японская секс-игрушка, Фиску придется экстренно сваливать. Но лифты же не работают… Такой здоровяк, как он, вообще осилит столько лестничных пролетов?

— Вот именно, что не осилит. И он это знает, — я подмигнул. — Кто-то вроде Фиска, с его паранойей и ресурсами, обязательно бы предусмотрел такой сценарий. Сто процентов у него есть личный лифт, запитанный от автономной, изолированной системы. И не удивлюсь, если кабель управления у него — бронированное оптоволокно, которому плевать на любые ЭМИ. Именно этот лифт и станет его единственным путем к спасению. И нашим окном возможностей.

— Понял. План охуительный, как твои часы! — кивнул Блейд, его взгляд стал жестким и сфокусированным. — Немного перемудрен, конечно, но альтернатива — стать персоной нон грата во всех Штатах. Так что давай, колдуй. Используй свою магию крафта или как оно у тебя там называется. Время пошло.

Кивнув, я принялся за дело. Мозг, превратившийся в сверхточный квантовый компьютер, уже разложил весь процесс на тысячи параллельных задач, и руки начали двигаться раньше, чем я успевал отдать им сознательный приказ. Блейд молча отодвинул в сторону тиски и расчистил верстак, став молчаливым ассистентом в моем безумном акте творения.

Первым делом — рама и корпус. Тут все просто. Выхватив из груды хлама, сваленной в углу, небольшую, но прочную раму от старого серверного шкафа — скелет давно усопшего IT-динозавра — я заставил взвизгнуть болгарку. Пара точных разрезов, несколько щелчков заклепочника, и на выходе получилась грубая, угловатая основа, похожая на скелет футуристической винтовки из самых мрачных снов киберпанка. Да, это не будет выглядеть красиво. Это будет уродливый, но смертоносный бастард инженерной мысли.

Источником питания послужит, естественно, Палладиевый реактор. Только он сумеет выдать импульс необходимой нам чудовищной мощности. Отсоединив его от системы плазменного барьера, я с глухим, приятным щелчком вставил его в специально подготовленное гнездо на месте приклада, подключая холодные на ощупь кабели к главному преобразователю. Реактор отозвался ровным, едва слышным гудением — сердце монстра забилось.

Теперь накопители. Главное в ЭМИ — мгновенный, почти немыслимый выброс огромной энергии. Я взял десяток самых мощных высоковольтных конденсаторов, которые раньше были частью моего генератора Маркса, и принялся за самую кропотливую часть работы — пайку. В нос ударил едкий запах канифоли. Искра, шипение припоя, который растекался по контактам, словно жидкое серебро. Мои пальцы работали с нечеловеческой скоростью и точностью, и через десять минут передо мной лежала батарея, способная на одно короткое мгновение зажечь огни небольшого городского квартала, а в следующее — погасить их навсегда.

Далее — излучатель. Пять магнетронов, безжалостно выдранных из микроволновок, я закрепил на титановой пластине в виде сот. Но главная магия была в другом. Самое сложное — фазирующая схема. На макетной плате я собрал сложную цепь из таймеров и высокоскоростных тиристоров. Эта невзрачная плата — мозг и дирижер. Она заставит магнетроны выстрелить не беспорядочным хором, а слаженным оркестром, с выверенной задержкой в наносекунды. Мой мозг уже просчитал нужные интервалы для создания идеального конуса конструктивной интерференции. Всю эту конструкцию я установил в центр параболического отражателя от старой спутниковой тарелки, придав ему вид смертоносного цветка. Ни о какой модульности или изяществе я, естественно, не думал. Единственное, что Палладиевый Реактор, как самое ценное, легко отсоединялся.

В финале я просто соединил все это воедино. Реактор питает конденсаторы; те с оглушительным, нарастающим визгом заряжаются за пару секунд; а затем вся накопленная мощь по моему сигналу уходит на фазирующую схему, которая спускает ее на магнетроны. ЭМИ-пушка, выглядящая как мусорное оружие из постапокалиптического фильма, была готова. Главное, что она работает, и система это подтвердила!

[Создана простая электро-механическая конструкция «ЭМИ-Пушка». Сложность: Низкая. Получено +100 ОР!]

Устройство, создающее мощные направленные ЭМИ-помехи.

— Выглядит дерьмово, — честно признал Блейд, обойдя мое творение по кругу. — Оно хоть не взорвется у меня в руках?

— Зато эффективно. В условиях ограниченного времени что-то получше собрать сложно, — ответил я, пожимая плечами и закидывая пушку в инвентарь. — А насчет взрыва… Просто целься в нужную сторону. Сейчас откалибрую перчатку, и погнали.

Тут все было на порядок проще. Не создание чего-то с нуля, а скорее «хирургическое вмешательство». Аккуратно вскрыв корпус перчатки алмазным резаком, я обнаружил внутри хитросплетение микроскопических вен проводов, нервных узлов плат и миниатюрных конденсаторов. Мозг мгновенно проанализировал схему. Моя цель — обойти боевую систему. Ага, вот он, главный силовой кабель, идущий к боевым накопителям энергии. Щелчок кусачек. Все, как оружие перчатка мертва. Теперь можно приступать к модификации. Я впаял в цепь, идущую от внутреннего аккумулятора к вибрационным эмиттерам, свой собранный на коленке понижающий модулятор. Простая схема с потенциометром для регулировки мощности и чипом-генератором частоты.

Включив перчатку, я убедился, что привычного громкого гула нет. Но верстак под ней начал мелко-мелко дрожать, а по полу пошла едва ощутимая вибрация. Достав смартфон и скачав первое попавшееся приложение-спектроанализатор, я поднес его поближе. На экране появился четкий пик.

— Что за?.. — Блейд нахмурился, слегка качнув головой, словно пытаясь избавиться от неприятного ощущения в ушах.

Я молча поворачивал отверткой подстроечный резистор на своей плате. Пик на экране пополз влево и замер на отметке 18,5 Гц. Идеальный инфразвук. В гараже мгновенно стало неуютно. Воздух будто сгустился, появилась легкая тошнота и давящее чувство необъяснимой тревоги. Настройка завершена.

Финальным штрихом я прикрутил к тыльной стороне перчатки несколько мощных неодимовых магнитов, выдранных из старых жестких дисков. Добавил простенький таймер с механизмом самоуничтожения — небольшой заряд пластида, которого хватит, чтобы превратить схему в оплавленный шлак. Вывел наружу простой тумблер активации. Теперь Гвен сможет надежно примагнитить перчатку к стальной балке, а спустя полчаса она просто несильно хлопнет, уничтожая к чертям все возможные улики.

— Все! — выдохнул я, откидываясь на спинку стула.

Два уникальных устройства, собранных за час с небольшим. Никогда бы не подумал, что способен на такое. А нет, как прижмет, так внутренние резервы активизируются, и я буквально на жопной тяге доказываю самому себе, что все ограничения лишь в голове.

— Погнали, — коротко кивнул Блейд.

Разместившись в его черном Чарджере, мы снова вылетели на улицы и помчались в сторону Манхэттена. От Гвен не было ни одного сигнала, а значит, наша цель все еще находилась внутри своей башни из стали и стекла.

Крыша здания «230 Пятая авеню» в такой поздний час была пуста. Модный руфтоп-бар давно закрылся, и лишь ветер гонял по огромной открытой террасе салфетки и листья. Именно это место стало точкой нашей встречи. Гвен уже ждала нас, маленькая фигурка в своем костюме на фоне гигантского, пронзающего облака шпиля Эмпайр-стейт-билдинг.

Я молча протянул ей модифицированную перчатку.

— Магниты мощные, прилипнет намертво к голой стали. Ищи несущую колонну в подвале или на техническом этаже, как можно глубже. Врубаешь тумблер и уходишь. Не геройствуй. Помни, ты — призрак. Зашла, сделала дело, вышла. У тебя на все про все пять минут.

Она решительно кивнула, в ее глазах под маской читалась смесь нервозности и стальной решимости. Забрав перчатку, она без лишних слов метнулась к краю крыши и, грациозно перемахнув через парапет, исчезла в ночи. Мы с Блейдом остались одни под холодным небом Манхэттена. Пять минут пошли.

Наш наблюдательный пункт на крыше здания, расположенного примерно в 350-400 метрах от Эмпайр-стейт, был идеален. Отсюда открывалась прямая, ничем не перекрытая видимость на южный фасад небоскреба, который сейчас представлял собой черный, пронзающий облака шпиль. Угол для стрельбы был достаточно удобным, чтобы поразить и технические этажи, и венчающий башню антенный комплекс. Ночь была нашим союзником.

Кратко проведя для Блейда инструктаж по использованию ЭМИ-пушки, я ткнул пальцем в две ключевые точки на темном силуэте здания. В этом плане я доверял его сверхчеловеческой точности больше, чем любой системе наведения. Закончив, я отошел на пару метров, давая ему пространство. Мой телефон коротко вибрировал — Гвен уже была на позиции и ждала сигнала, ждала, когда пропадет электричество, чтобы установить свой «подарок».

Блейд переключил тумблер на корпусе ЭМИ-пушки в режим зарядки. Корпус пушки отозвался, высоким электронным гулом, похожим на звук заряда старой фотовспышки, только в тысячу раз мощнее и пронзительнее. Этот звук, казалось, заставлял вибрировать сам воздух. Блейд стоял неподвижно, как гранитная статуя, держа уродливое оружие так, словно оно было продолжением его рук. Спустя три мучительно долгих секунды простенький световой индикатор сменил цвет с тревожного красного на уверенный зеленый. Выстрел. Он нажал на большую, защищенную скобой кнопку на рукоятке. Вся энергия, накопленная в батарее конденсаторов, мгновенно сбросилась на фазирующую решетку магнетронов.

Для меня, как для стороннего наблюдателя, это выглядело сюрреалистично. В момент выстрела воздух вокруг ствола пушки на долю секунды ионизировался, создав короткую, абсолютно беззвучную вспышку бледно-фиолетового свечения, похожего на свет от короткого замыкания или слабое полярное сияние. Сразу после вспышки по направлению к башне прошло волнообразное искажение, словно марево над раскаленным асфальтом. Это и был видимый фронт распространения ЭМИ-волны. Никаких киношных электрических сфер или летящих молний. Просто тихая вспышка, легкое искажение пространства, и через секунду… Первый выстрел попал точно в шпиль.

Еще три секунды зарядки. Снова пронзительный визг и зеленая вспышка индикатора. Второй выстрел, нацеленный ниже. И вот тогда эффект стал по-настоящему осязаемым. Эмпайр-стейт-билдинг, один из символов мировой цивилизации, моргнул и погас. Словно кто-то выключил гигантский рубильник. На фоне светящегося городского ландшафта появилась черная дыра, пустота, поглотившая целый небоскреб.

— Так, у нас есть порядка двух-трех минут, — коротко сказал я, протягивая Блейду мою снайперскую винтовку Remington 700. Он молча принял ее, а я спрятал остывающую ЭМИ-пушку в инвентарь.

Расчеты в моей голове пронеслись со скоростью симуляции. Пентхаус Фиска находится на 80-85 этажах, это примерно 320-330 метров от земли. Скорость его личного, защищенного лифта — около 6-7 метров в секунду. Чистое время спуска займет около 50 секунд. Добавим сюда распространение вибрации по стальному каркасу, нарастание паники, суету охраны, время до лифта и от него к выходу. Все сходилось. Из Южного служебного выхода Фиск должен появиться очень скоро.

Примерно через полторы минуты на крышу рядом с нами абсолютно бесшумно опустилась фигура Гвен. Она ничего не сказала, лишь уставилась на Блейда, который уже лежал на краю крыши, вжавшись в оптический прицел. «Ремингтон» имеет эффективную дальность стрельбы до 1000 метров. С точки зрения баллистики у винтовки был более чем двукратный запас по мощности и точности, ведь расстояние до цели составляло всего 380-400 метров. Но главной проблемой была не дистанция. Главной проблемой был ветер.

Нью-Йорк — это «городской каньон». Ветер, ударяясь о фасады небоскребов, создает сложнейшие, коварные завихрения, восходящие и нисходящие потоки. Невидимые реки воздуха. Пуля, пролетая эти 400 метров, может пересечь несколько таких зон, где ветер дует в разные стороны с разной силой. Даже для стрелка уровня Блейда, который благодаря своим сверхчеловеческим чувствам мог буквально ощущать эти потоки кожей, внесение точной поправки было задачей на грани искусства и удачи. Но я в него верил.

Ожидание натянуло нервы. И вот, спустя две минуты с момента отключения света, к служебному выходу подъехал черный бронированный внедорожник. Еще через тридцать секунд служебные двери распахнулись, и оттуда сначала высыпало несколько телохранителей, быстро осматриваясь по сторонам. Прошло еще пять секунд, и в окружении плотного кольца охраны в дверном проеме показалась тучная, массивная фигура Фиска.

Мир словно сузился до картинки в прицеле. Глубокий, спокойный выдох Блейда. Плавное нажатие на спусковой крючок.

Резкий, сухой треск выстрела разорвал ночную тишину. Через мгновение до нас донесся едва слышный глухой шлепок. Пуля легко пробила череп, и огромная фигура одного из опаснейших ублюдков города, далеко не бессмертного, как оказалось, рухнула на асфальт, как мешок с костями. Чистый, идеальный, неотвратимый выстрел.

— Сматываем удочки! — бросил я.

Блейд молча поднялся, вернул мне винтовку, которую я тут же спрятал в инвентарь, и, не раздумывая, просто шагнул с края крыши, исчезнув в темноте. Я же подхватил Гвен за талию, она выпустила паутину, и мы полетели вниз, ощущая дикий порыв ветра и головокружительный полет. Спустя пару минут мы уже мчались в Чарджере Блейда по улицам Нью-Йорка, прочь от погасшего гиганта, растворяясь в бесконечном потоке огней.

— Охуенно. Братюня отомщен! — было первым, что сказал Блейд, когда за нами с лязгом закрылись ворота гаража. Он с силой хлопнул ладонью по пыльному верстаку, поднимая в воздух облачко стальной стружки. Напряжение ночи наконец отпустило, сменившись мрачным удовлетворением. — Правда, очевидно, меня не оставят в покое после такой херни. Я ведь убил в первую очередь Уилсона Фиска, а не Кингпина. Одним ублюдком меньше, но для системы я — убийца публичной фигуры. Так что надо сваливать.

— Куда сваливать? — растерянно поинтересовался я. Этот вариант я как-то не рассматривал. Это же… ну, это же Блейд. Сверхчеловек практически из высшей лиги. Казалось, ему нечего бояться.

— Да неважно куда, главное — из страны, — он пожал плечами, но в его глазах не было ни капли безразличия. — Я, в отличие от вас, личиком своим засветил. Меня знают. И теперь за мной придут не бандиты, а люди в строгих костюмах с федеральными значками. Так что как вылечишь Фрэнка, побазарю с ним по душам, и прощай, Америка.

— Печально, конечно, — выдохнул я. Осознание ударило под дых: теперь на помощь, поддержку и связи Блейда в Нью-Йорке можно будет не рассчитывать. Мы лишились нашего главного силового актива.

— Да не парься, паря, — он по-дружески толкнул меня в плечо. — Я даже находясь не в США, помогу чем смогу. Ты теперь мне как братюня, понял? Так что обращайся по любому вопросу, контакты мои у тебя есть. — Он перевел взгляд на молчавшую до этого Гвен. — Ну и ты, Паучиха, тоже не дрейфь. Частично в свои тоже записана. Рад, что не стала читать мне нотации про то, что «мы не должны опускаться до их уровня» и прочее бла-бла-бла.

— Он… заслужил, — нехотя, но твердо признала Гвен, глядя в пол. Это было огромное признание для неё, и мы оба это понимали.

— Кстати, насчет помощи, — тут же ухватился за возможность я, обращаясь к Блейду. — Мне нужно новое место для работы. Большое, скрытое от посторонних глаз помещение, которое я смогу использовать как полноценную базу. Гараж стал уж слишком мал и неудобен для моих проектов.

Блейд усмехнулся.

— А ты шустрый. Можешь мою базу в Нью-Йорке использовать. Это подземный комплекс, достаточно большой для твоих игрушек. Адресок скину, в систему безопасности тебя внесу. Моя хата — твоя хата. Внутри много приколюх: оружейная, тренажерка… Заценишь, короче!

— Воу… Спасибо! — искренне поблагодарил я. Это был царский подарок.

— Это тебе спасибо. Правильные нигеры… ну, и не-нигеры… должны держаться вместе, — он подмигнул. — Ладно, я поехал. Напишешь, как хилку создашь. Я в больничку сам проникну и напою Фрэнка.

— Хорошо, — кивнул я.

Мы обменялись крепким рукопожатием, и он уехал. В гараже остались только я и Гвен. Она медленно стянула с себя маску, обнажая уставшее, бледное, но все равно миловидное личико со следами грязи на щеке.

— Спасибо… — тихо произнесла она. — Что помог отомстить за отца. И… что помог взглянуть на мои методы иначе. Все же… Да. Некоторые проблемы действительно нужно решать радикально. В общем, я даже не знаю, как тебя отблагодарить…

— Лучшей благодарностью будет, если ты вернешься в лабораторию Коннорса и вернешь мне Питера, — с мягкой улыбкой ответил я, довольный тем, что эта ночь принесла столько плодов. — Ну и… станешь частью нашей команды!

Она удивленно вскинула брови. — Команды?

— Ага, — кивнул я, понимая, что эта ночь принесла слишком много дивидендов, чтобы останавливаться на достигнутом. — Не героев в сияющих трико, но и не злодеев. Просто людей, которые хотят изменить этот мир к лучшему, но пока не совсем представляют, как. Ты же видела, на что я способен. Питер способен на не меньшее, а в некоторых аспектах и на большее! С поддержкой такой сильной мета, как ты, нам будет любая проблема по плечу. И, как сказал Блейд, правильным не-нигерам нужно держаться вместе. Что думаешь?

— Это… правда неожиданно. И приятно, — она закусила губу, обдумывая мои слова. — Я… я обдумаю. Предварительно, я скорее согласна, чем нет. Просто… пока столько всего навалилось. Нужно это все переварить.

— Я не тороплю. Можешь сказать свой ответ в любое удобное для тебя время.

Кинув на меня благодарный взгляд и натянув маску обратно, Гвен так же тихо, как и появилась на крыше, покинула мой гараж. Что ж, вот я и один.

Наконец-то эта безумная ночь закончилась. Безумная и невероятно профитная. Воистину, чем больше риски, тем выше награда. Что дальше? Мысли, уже не подстегиваемые действием НЗТ, текли медленнее, но план был ясен. Создание зелий Пепла и Зари, лечение дяди Бена и Фрэнка. Жесткий крафт и изучение технологий, полученных от Фиска, — возможно, уже в новой, просторной лаборатории. Фарм ОР и становление сильнее.

Я очень, очень, очень слаб. И сегодняшняя ночь это наглядно показала. Мои мозги, мои гаджеты… все это было бы бесполезно, если бы Блейд промахнулся. Да и плевать, что эта ночь была его инициативой, я сам согласился участвовать. Если бы не он, я бы вряд ли пережил эту заварушку.

Ночная арка с Фиском закончилась. Действие НЗТ уже давно сошло на нет, оставив после себя гулкую усталость в голове. На камерах я лицом вроде нигде не засветился, отношения с Гвен вышли на новый уровень. Можно и поспать. Утро предстоит насыщенное: Лукас как раз должен доставить все необходимые ингредиенты для хилки. Пора отдохнуть.





Глава 41 (+арты)


Четверг, 24 сентября.

Мир проснулся под информационное цунами. Новость о смерти Уилсона Фиска — генерального директора, основателя одного из крупнейших хедж-фондов, видного политика и филантропа — гремела из каждого утюга. Убит одним точным выстрелом в голову от «таинственного снайпера». Телеканалы захлебывались в предположениях, эксперты строили теории, а политики с постными лицами выражали соболезнования. Судя по новостям, за этим снайпером уже охотятся все спецслужбы страны. Да, в таких условиях Блейду точно не стоит задерживаться здесь дольше, чем на пару дней, да и эти пару дней ему стоит буквально раствориться в городском пейзаже. Впрочем, я уверен, опыт у него в этом богатейший. Он не попадется.

Гораздо больше я переживаю о себе... Пока, вроде бы, все чисто. Нигде не накосячил, Протей безликий, маска была на месте. Единственная уязвимая ниточка — мы действовали в команде с Гвен. Если её личность установлена, скажем, тем же ЩИТом, то они без особых проблем могут потянуть за эту ниточку и выйти на меня, а через меня — на Питера. Но, положа руку на сердце, это в любом случае рано или поздно произойдет. ЩИТ не мог не знать о том, кем на самом деле был Кингпин. Возможно, они даже вздохнули с облегчением. Да, мы, вероятно, развязали новую войну банд, и на улицах Нью-Йорка в ближайшие месяцы прольется много крови за передел власти, но по сравнению с теми глобальными проблемами, которые мог устроить Фиск в будущем... Думаю, мы еще легко отделались.

Легко отделался, кстати, и хедж-фонд Фиска. Его акции упали в цене всего на 23%. На фоне смерти основателя и бессменного лидера — это просто ничто. Если бы завтра умер Тони Старк, акции «Старк Индастриз» обрушились бы как минимум процентов на 90, ибо вся компания держится исключительно на его гении. Тут же видно, что Фиск не зря платил своим людям чудовищные зарплаты. В его фонде работают те еще финансовые акулы, сумевшие удержать тонущий корабль на плаву и успокоить рынки. Интересно, что дальше? Скорее всего, фонд ждет ребрендинг и выборы нового генерального директора.

Впрочем, плевать на миллиарды Фиска. Мне бы переварить то, что я уже получил. Тем более, что через полчаса должен приехать курьер от Лукаса, и нужно будет заняться крафтом хилок. Правда, для этого придется снова ждать вечера, чтобы пробраться в университетскую лабораторию... Нет, хватит. Такими темпами тот же доктор Коннорс что-то заподозрит. Пора обустраивать свою собственную, полноценную лабораторию. План на день: получаю посылку от Лукаса и сразу еду на базу Блейда, адрес которой он мне успешно прислал. Посмотрим, с чем придется иметь дело.

Пролистывая новостные агрегаторы, было сложно найти что-то, кроме обсасывания смерти Фиска со всех сторон. Но парочка новостей все же зацепила мое внимание. Сообщения о таинственном песчаном мета-человеке, ограбившем инкассаторов, и, конечно, о Гиперионе. Этот парень активно летал по всей территории США, появляясь то в Вашингтоне, то в Портленде. Пока он занимался рядовыми геройскими делами — снимал кошек с деревьев, останавливал поезда — но в том же Остине уже успел сорвать ограбление банка, нейтрализовав мета-человека, который мог увеличивать массу и плотность своих конечностей. Еще была короткая новость о странном случае в ювелирном магазине на Манхэттене: вода под огромным давлением буквально вымыла все ценности из сейфа. Явление Гидромена. Относительно проходной злодей, имени которого я, к сожалению, не помню. В отличие от Марко, он не удостаивался появления в фильмах... Ну, на заметку появление еще одного мета я возьму.

Вообще, довольно занятно, как в этом мире устроено восприятие сверхлюдей. Понятие «мета-человек» является нормой для большинства гражданских. И в него входит практически любой, кто хоть на сантиметр вышел за грань общепринятых человеческих пределов. Невероятная меткость, как у Меченого или Соколиного Глаза? Мета! Мастерски машешь руками и ногами на уровне слабого суперсолдата? Мета! Имеешь огромные формы, зеленую кожу и скверный характер, заставляющий тебя все крушить и ломать? Тоже мета! Ты мутант? Стой-стой-стой, это уже конспирология, дружище, ты просто мета!

Да, правительством была проведена колоссальная работа с общественным сознанием. Все, что выходит за рамки нормальности, воспринимается населением с... нормой? Ну, не совсем. Многое зависит от адекватности самого мета-человека. Условная Женщина-Паук или Гиперион восприняты людьми более чем благосклонно. А вот какой-нибудь Халк, который, кстати, уже успел отметиться в старых новостях еще до моего «попаданчества», — это уже угроза. Но даже несмотря на эту угрозу, системных ксенофобских настроений по отношению к мета-людям нет. Почему? Ответ кроется в самом правительстве.

Учитывая, сколько этических и не очень экспериментов в попытках создания суперсолдат они проводят, неудивительно, что периодически у них получается. Проект «Патриот», программа Исайи Брэдли, дерьмо из тюрьмы Сигейт — это только то, что на слуху и имело хоть какой-то успех. А ведь есть еще «Красная Комната», «Оружие Икс», проект «Часовой», IGH и Джессика Джонс, мутки в Озкорпе, «Гидра» со своими Зимними Солдатами, клан «Рука» со своими шиноби, которые наверняка владеют энергией Ци, и еще десятки, а то и сотни других проектов.

В таком обилии стихийно и целенаправленно появляющихся мета-людей государству просто невыгодно разжигать ненависть. Их стратегия — выжидательно-созидательная. Они пытаются обуздать эту мощь, изучить и в идеале поставить себе на поток. Если у них получится создать собственную армию суперсолдат, а в обществе при этом будут царить негативные настроения по отношению к «сверхлюдям», то это может вылиться им же боком. Вот и действуют крайне осторожно, даже по отношению к мутантам, пряча их за удобным и расплывчатым термином «мета». Это блестящая социальная инженерия: управляй терминологией — и будешь управлять сознанием.

Задумавшись о всем этом мета-безобразии и о том, существует ли вообще понятие баланса в мире, где относительно недалеко друг от друга живет агент и шпионка, которую с натяжкой можно назвать супер Наташа Романофф и Джинн Грей с космической хтонью внутри, я не заметил, как к дому бесшумно подъехал рефрижераторный фургончик от Лукаса. Резкий гудок водителя вырвал меня из философского транса.

Выйдя на улицу и расписавшись в электронном бланке, я проконтролировал выгрузку. Состояние самой дорогой посылки в моей жизни было идеальным. Это добро в виде стартовой культуры клеток «Лунной Медузы» в крио-контейнере, полграмма сверхредкого кристаллического лишая с Титана в вакуумной колбе и прочих расходных материалов обошлось мне в астрономические 700 тысяч долларов! Откуда такие деньги? Естественно, Блейд. Когда у тебя в друзьях есть богатый охотник на вампиров, большая часть финансовых проблем — и не проблемы вовсе. Тем более, что я теперь для него официально «свой», да и штуки создаю мегаполезные, а дальше их будет еще больше. В общем, это можно считать своего рода венчурной инвестицией с его стороны в мой гений!

Приняв дорогущую посылку, я немедленно спрятал самые ценные и компактные компоненты в инвентарь. Остальное аккуратно загрузил в машину и, не теряя времени, двинулся на базу Блейда. К моему удивлению, она была расположена относительно недалеко, на Бруклинской военно-морской верфи.

Это было гениально. Огромный, огороженный промышленный комплекс на берегу Ист-Ривер. Днем здесь кипела работа: десятки мастерских, небольших производств, складов и даже несколько киностудий. А ночью он практически вымирал, патрулируемый лишь редкими охранниками. С какой стороны ни посмотри — идеальное прикрытие. Место, где шумные сварочные работы в три часа ночи или прибытие странного грузовика ни у кого не вызовут лишних вопросов.

Я знал, что под этой верфью находится целая сеть старых, заброшенных бункеров, сухих доков, технических туннелей и бомбоубежищ времен Холодной войны. Найти и оборудовать там огромный, никому не известный комплекс — более чем реально. Чем, собственно, Блейд и занялся. Но вот чего я не ожидал, так это того, что у въезда на саму верфь меня встретит вполне себе настоящая будка со скучающим охранником и шлагбаумом.

— Имя? — лениво поинтересовался он, стоило мне притормозить у окошка.

— Джон Томпсон, — ответил я, надеясь, что Блейд все порешал.

— А, это ты, тот самый приглашенный инженер-консультант, — кивнул охранник, будто видел меня сотню раз. — Вот, держи. — Он протянул мне электронный пропуск-бейдж, нажимая кнопку поднятия шлагбаума.

Немного поплутав по лабиринтам верфи, я наконец нашел нужный склад и припарковался. Передо мной предстало ничем не примечательное старое кирпичное здание с вывеской «Морские Инженерные Решения». На моем бейдже красовалась эта же надпись.

На массивной стальной двери не было обычного замка. Вместо него — неприметная кодовая панель. Введя шестизначный код, присланный Блейдом, я услышал глухой щелчок и попал внутрь захламленного, пахнущего ржавчиной и старым маслом склада. Куча неработающего промышленного оборудования, пыльные стеллажи... Среди всего этого хаоса мне нужен был один конкретный объект: массивный корабельный токарный станок времен Холодной войны, ржавеющий в дальнем углу и выглядящий как музейный экспонат.

Подойдя к нему, я повернул один из рычагов управления влево на 45 градусов с громким скрежетом, а затем нажал на большую красную кнопку «Аварийная Остановка». Но вместо остановки чего-либо, изнутри донесся низкий гул активированной гидравлики. Тяжелая станина станка, весящая несколько тонн, плавно отъехала в сторону, открывая за собой проем в стене, обрамленный матовой сталью грузового лифта.

Внутри лифта, как я понял, была встроена автоматическая система биометрии. Стоило мне войти, как за спиной закрылись двери, и кабина без нажатия кнопок тут же поехала вниз. Спустя пару секунд с небольшим рывком лифт остановился. Раздвинувшиеся створки вывели меня прямиком в главный холл пустой Базы.

Огромное круглостенное помещение, служащее одновременно хабом, оперативным центром и гостиной. Помимо створок лифта позади, в стенах из полированного бетона было еще три массивных стальных двери, ведущих в разные отсеки. Посреди зала стоял большой квадратный стол, на котором была выведена цифровая карта Нью-Йорка, уставленная непонятными мне фигурками разных цветов. Одна из стен была гигантским экраном, на котором сейчас в 4К-качестве транслировалось облачное небо в реальном времени. Гениальное решение, чтобы не сходить с ума в этом подземном царстве бетона и стали. Подозреваю, что показ приятных глазу картинок — далеко не единственная его функция. В остальном хаб был минималистичным: пара диванов, небольшой холодильник, кофейный аппарат.

Пройдясь по просторному помещению, я двинулся к первой двери. Она вела в оружейную. Квадратная комната, пахнущая смазкой и холодной сталью. На одной стене — целый арсенал: от простых пистолетов до дорогущих снайперских винтовок и гранатометов. Все аккуратно разложено на креплениях. Интересно, мне можно будет этим пользоваться? Надо будет уточнить. На второй стене были уже, скажем так, более экспериментальные образцы, заточенные конкретно против вампиров. Уже знакомые мне УФ-гранаты, аэрозоли с концентрированным экстрактом чеснока, серебряные сюрикены, ножи и даже пули. Но самый приятный сюрприз ждал в конце комнаты, у третьей стены — Кузница! Небольшая, но высокотехнологичная плавильная печь, гидравлический пресс и манипуляторы для точной работы. Очевидно, часть вооружения Блейд кует себе сам. Теперь этим смогу заняться и я! Мой внутренний инженер-создатель ликовал.

Покинув оружейную, я направился в следующую комнату. Она была просторнее предыдущей раза в два, и... практически пустой. За исключением мощной промышленной вытяжки, ведущей к системе вентиляции, здесь не было ничего. Просто голые бетонные стены и идеально ровный пол. На одной из стен, приклеенный скотчем, висел лист А4, на котором маркером Блейда было написано: «Это комната под твою лабу. Если чо, оборудование оплачу. Не парься».

Отлично. Это было даже лучше, чем готовая лаборатория. Это был чистый лист. Безграничные возможности. Я уже мысленно расставлял здесь центрифуги, секвенаторы, сборочные линии и серверные стойки. С этим можно и нужно работать!

Прикидывая в голове предварительный список всего необходимого, я двинулся в следующую, последнюю комнату. Толкнув массивную дверь, я ощутил, как сменился воздух. По размерам помещение было сопоставимо с будущей лабораторией, но на этом сходство заканчивалось. Стены здесь были не из бетона, а из какого-то тусклого, испещренного царапинами стального сплава. Они были похожи на шкуру старого, много раз битого зверя: глубокие вмятины, длинные борозды от когтей, оплавленные пятна от энергетического оружия. Вся комната была одной большой картой жестоких сражений. Множество боевых тренажеров — от роботизированных манипуляторов до платформы, имитирующей нестабильную поверхность, — не оставляло сомнений: это был тренировочный зал. Он же Додзё. Место, где Блейд оттачивал свои смертоносные навыки.

В общем и целом, База была просто шикарной. Защищенная, незаметная, автономная и с доступом к инфраструктуре верфи. О чем-то подобном я и мечтать не мог. А ведь всего-то и стоило, что несколько раз порисковать своей никчемной жизнью и оказаться полезным. Хах.

Так, план действий вырисовывается. Прямо сейчас заказываю первую партию оборудования у Лукаса, снова беззастенчиво пользуясь кредитной линией Блейда. Начну потихоньку обустраивать лабораторию. Вечером, надеюсь, в последний раз, проберусь в университетскую лабораторию и вместе с Питером создам несколько доз хилок, а может успею и здесь обустроить лабораторию. А дальше… Дальше только крафт! И ведь нужно еще успеть создать «Протей» для Блейда до его отъезда. Хм, кстати, об этом… А можно ли сюда привести Питера? Было бы глупо держать моего главного союзника и второго гения нашей зарождающейся команды в неведении.

Достав телефон, я набрал Блейда.

— Йоу, паря? Чо, как тебе хоромы? — раздался в трубке его голос, чуть приглушенный, будто он говорил на ходу.

— А ты, я смотрю, руку на пульсе держишь. Датчики движения? Камеры? Где ты, кстати? Я думал, радушно встретишь меня и проведешь экскурсию по своему логову.

— Я на хате был. Спать на Базе не оч приятно, диванчики маленькие, — на заднем плане послышался шум улицы. — Но я спецом такие взял, чтоб не было соблазна там гнездиться. Это рабочее место, а не дом.

— Ну, база очень хороша. У меня, наоборот, есть соблазн оставаться тут сутками, — усмехнулся я, оглядывая испещренное следами тренировок на стенах додзё.

— Чувствуй себя как дома. И это, к слову, не самая крутая моя база. В Британии у меня целый замок есть.

— Ни на секунду не удивлен. Всегда знал, что ты прибедняешься, — на этот мой пассаж Блейд криво усмехнулся, что было слышно даже через телефон.

— Ладно, я вообще, чего звоню. Есть серьезный вопрос. Я могу на Базу привести одного доверенного человечка? Мой гениальный коллега по ремеслу, так сказать. Без него многие мои проекты будут двигаться в разы медленнее.

На том конце трубки повисла короткая пауза.

— Я ж сказал, чувствуй себя как дома. Приводи кого хочешь. В твоем здравомыслии я более чем уверен. Хоть своего коллегу, хоть Паучиху для перепихона, кхм… Главное, чтоб она в процессе не оказалась Черной Вдовой.

— Эм, ну мы вообще не настолько близки, — я почесал затылок, несколько сбитый с толку таким поворотом.

— Да-да, видел я, как вы «не настолько близки», — хмыкнул Блейд. — Пацан, она при любом удобном случае к тебе жалась. Я, может, и полувампир, но не слепой, хотя скорее именно потому что я полувампир я и вижу больше, чем ты думаешь, тем более что я эмпат. Да и не забывай: ты помог отомстить за смерть её отца. Это, знаешь ли, ого-го какой эмоциональный якорь. Девочки такое не забывают.

— Так ты ж практически всю работу выполнил! Ну и она рискнула! Я просто план придумал и прятался за вашими спинами! — выпалил я, искренне недоумевая.

— Всегда знал, что ты прибедняешься, — вернул мне мою же шпильку Блейд. — Ты дал ей то, чего не мог дать никто другой — возможность закрыть гештальт. Это посильнее любого выстрела будет. Ну, короче, добро на пользование Базой я тебе дал. Если что, на связи.

— Ага, понял. Только постарайся не свалить из США до того, как я сделаю тебе костюм. И да, я скоро скину тебе отчет, чем отработаю все купленное лабораторное оборудование, — напомнил я Блейду перед тем, как завершить звонок.

— Жду с нетерпением, — бросил он и отключился.

Все. С планами вроде определился, доверенности получил. Можно начинать приводить их в исполнение. Я снова набрал номер.

— Алло, Лукас? Да, это снова я. Доставай самый большой бланк заказа, какой у тебя есть.

*****

Шокер. Носорог. Джеффри. Стервятник. Меченый. Надгробие.

Имена, как удары молота по наковальне, отдавались в абсолютной тишине бункера. Активы. Списанные. За одну ночь его империя была практически обескровлена. Самый ценный из оставшихся — Хамелеон — выполнил свою работу безупречно, смертельно хорошо. Для всего мира Уилсон Фиск, филантроп и бизнесмен, погиб от руки снайпера. Но это была лишь тактическая уловка в проигранной битве. Сути это не отменяло: он, Уилсон Фиск, проиграл. Причем проиграл по всем фронтам.

Он сидел в одном из самых защищенных мест Нью-Йорка, глубоко под землей, где не было ни дня, ни ночи. Единственным источником света служил холодный экран ноутбука, на котором в безмолвном танце сменяли друг друга файлы: цифровая аутопсия его поражения. Все видеозаписи с уличных камер. Все перехваченные аудиопереговоры. Вся доступная информация по Блейду и менее доступная — по девчонке в костюме паука.

Её личность, впрочем, уже не подлежала сомнению. Гвен Стейси. Дочь капитана полиции Джорджа Стейси, о котором она так настойчиво и глупо расспрашивала Джеффри, который даже перед своей смертью оказался полезен. Слишком очевидная, почти дилетантская привязанность.

Третий. Самый загадочный. Субъект, о котором не было известно практически ничего, кроме его пугающей эффективности. Пока выходило так, что именно он был архитектором всего плана. Манипулятор, чьи способности судя по всему лежали в области технологий и пространственных способностей, выходящих за рамки привычного. Фиск уже дал ему кодовое имя — «Пространство».

Что ему стоит предпринять сейчас? Импульс, животный и яростный, требовал крови. Устроить охоту на Гвен Стейси. Нанять лучших мета-наемников, и в течение пары часов её голову принесут ему на блюдечке. Но… Блейд. И «Пространство». Они не оставят это просто так. Месть — блюдо для глупцов, которые не умеют ждать.

Остается лишь один вариант. Затаиться. И становиться сильнее.

Теперь, когда о публичной деятельности можно забыть, по крайней мере на время, он мог целиком и полностью посвятить себя своей истинной теневой империи. Деньги имелись — благодаря тому, что он сумел своевременно вмешаться через доверенных лиц и сохранить капитализацию своего хедж-фонда.

Люди… Гений Отто Октавиуса теперь будет работать на него без остатка, отрабатывая каждую вложенную в него копейку. Но этого мало. Нужно нанять еще мета-людей. Придется повысить оклады, не скупиться на самых интересных персонажей, что выползают на свет. Тот же новоявленный Песочник. И Гидромен. Вместо того чтобы по-мелкому грабить ювелирные магазины, они могут получить не только деньги, но и статус. Защиту. От закона, от бюрократии, от спецслужб, которые обязательно заинтересуются такими аномалиями. Их нужно перехватить, пока они не наделали глупостей. Взять под крыло. Под контроль.

Паучиха и Пространство… Пусть считают, что он мертв. Пусть празднуют свою мнимую победу. Пока они будут так считать, он будет становиться сильнее. Намного сильнее.

Пожалуй, пора форсировать обучение. Старая кровь требовала новых техник.

— Мастера Давоса, ко мне, — коротко и тихо сказал он, активировав белый интерком стоящий на его массивном дубовом столе.

Его голос, не повышенный, но полный абсолютной власти, без эха растворился в стерильном воздухе бункера.

Паучиха уже в его списке, её личность известна. Личность «Пространства» уже изучается его лучшими аналитиками. Дело за малым. Немного потерпеть. Хищники умеют ждать.

*****

В стерильной белизне кафельной ванной комнаты, прислонившись спиной к холодной ванне, сидела вусмерть пьяная девушка. На вид ей было года двадцать три. Блондинка с вьющимися волосами до плеч и карими глазами, взор которых сейчас был затуманен алкогольной дымкой. Сидя в обычной домашней одежде и прижимая к груди недопитую бутылку водки, она, как это обычно бывало во время коротких передышек между миссиями, думала. Или, скорее, загонялась.

Ошибки молодости… иронично, учитывая, что девушке, несмотря на юное личико, было практически сорок лет. Горький коктейль воспоминаний: смерти невинных гражданских, допущенные по её ошибке; раскол с отцом и сестрой; лица тех, кого она предала, и тех, кто предал её. У неё были сотни причин для этого самоистязания. И, как всегда, подобное времяпровождение заканчивалось одной и той же мыслью: а зачем она вообще живет? Ради чего? Быть цепной собакой ЦРУ? Надеяться на восстановление отношений с теми, кто давно вычеркнул её из своей жизни? Не лучше ли все закончить? Быстро. Одна пуля в голову... Она хоть и мета-человек, но относительно слабая. Даже не будет больно. Зато прекратится эта бесконечная душевная боль…

И словно чувствуя пик её эмоционального падения, в этот момент, как по расписанию, завибрировал её рабочий телефон. Электронный визг, режущий тишину.

— Елена, есть работа, — на обратной стороне трубки прозвучал женский властный голос, констатируя факт, не терпящий возражений.

— У меня вроде как… отпуск, Валентина, — ответила Елена Белова, одна из Черных Вдов, а ныне мета-оперативник ЦРУ, заплетающимся языком.

— Я устала тебе напоминать, Елена, но у тебя нет и не будет отпусков. Ты на пожизненном контракте.

— Блять… — выдохнула Белова. — Кого убить, запытать, взорвать, похитить в этот раз? Очередная экскурсия в мясорубку?

— В этот раз тебе предстоит более деликатная работа. По-твоему давно забытому профилю: выслеживание, соблазнение и рекрутинг.

— Кха-а… Я уже, сука, забыла, как это делается! — она сделала большой глоток прямо из бутылки.

— Черные Вдовы такое не забывают, — логично и холодно возразила Валентина Аллегра де Фонтейн, директор ЦРУ. — Это как езда на велосипеде.

— Надеюсь, он хотя бы не жирный старый урод.

— Не жирный. И, судя по отчетам, двигается очень резво, так что не думаю, что старый. Детали дела уже отправлены на твой терминал. Приступай немедленно.

— А если… я не смогу его соблазнить и завербовать? Что тогда?

— Ликвидировать, — сухо произнесла Валентина и завершила звонок, оставляя Елену наедине с холодом кафеля и новым приказом, который лишь отсрочил старые мысли.

*****

— Что на этот раз, Ник? — статная рыжеволосая красавица, чьи зеленые глаза сверкали в полумраке оперативного центра, обратилась к одноглазому мужчине, сидящему за стальным столом. Её темный, обтягивающий, но практичный костюм оперативника ЩИТа не стеснял движений. — Я надеюсь, ты вырвал меня из Латверии по действительно веской причине. Мне почти удалось вытащить из одного бюрократа кое-что интересное по смазливому мальчику Думу.

— Фиск мертв, — коротко резюмировал директор ЩИТа, Николас Фьюри, не отрывая своего пронзительного взгляда от одного из лучших оперативников. — Но его империя на удивление держится в узде, да и компания не развалилась. Подозреваю, это инсценировка.

— И? К чему ты ведешь? — она грациозно оперлась на стол. — Хочешь, чтобы я нашла этого борова и подтвердила, что он все еще хрюкает?

— Нет, Наташа, этим займутся и без тебя. Гораздо интереснее те, кто «убил», как они вероятно считают, реального Фиска, — Фьюри движением пальца переслал планшет с делом Наташе.

Она взяла устройство, её глаза быстро забегали по строчкам.

— Ага, смотрю, ходячий склад чеснока совсем распоясался, — она посмотрела на Фьюри, и в её глазах мелькнула озорная искорка, после чего она снова стала серьезной. — Так… Идеалистичная соплячка в трико и… неизвестный мета с неясной способностью пространственного типа. Черный ящик.

— Именно последний нас и интересует.

— О, работа по профилю, значит, — на её губах появилась едва заметная, хищная улыбка.

— Да, Наташа. Работа по твоему профилю.

— А если… не получится завербовать? — в её голосе не было и тени сомнения в том, что соблазнить цель не получится. Наташа Романофф, одна из лучших Черных Вдов за всю историю «Красной Комнаты», была абсолютно уверена в своем обаянии. Вопрос был чисто техническим и касался конкретно вербовки.

Фьюри подался вперед, его взгляд впился в неё.

— Сделай так, чтобы получилось. ЩИТу нужны такие кадры. Он — актив, а не цель.

— Принято, — она кивнула, возвращая планшет. — Жду все детали дела и приступаю.

— Иди, — отмахнулся от нее Фьюри, и как только она вышла, нажал кнопку на интеркоме. — Агент Колсон, зайдите в мой кабинет.





----------------------

Тут сгенерированные мною арты некоторых персонажей, по крайней мере как я их вижу в своем фике:





Теперь прекрасная половина:





Наташа с Еленой внешне крайне похожи, сначала думал заново сгенерировать, но потом так и оставил, ибо они пусть и не родные, но все же сестры, пусть будет этакое сходство)





Глава 42


Практически весь день я провел в логистическом марафоне по обустройству лаборатории на Базе. Оборудования было немало, оно было чертовски дорогое, а палить такое место глупым образом не хотелось совершенно. Схема была утомительной, но надежной: я ездил к себе домой, встречал очередной фургон, принимал партию оборудования. Если это было что-то особенно ценное, компактное или громоздкое, оно бесследно исчезало в моем инвентаре. Остальное я, кряхтя, грузил в машину. Затем возвращался на Базу, выгружал все и повторял цикл по новой. К счастью, из-за того, что заказ был действительно огромным, Лукас пошел мне навстречу и лично координировал многие моменты, выстраивая логистику так, чтобы максимально упростить мне жизнь. Усложнял ее, по сути, только я сам, своей паранойей.

Но к шести вечера, когда последняя коробка была занесена внутрь, я закрыл за собой тяжелую дверь лаборатории и, облокотившись на нее, выдохнул. Передо мной, в резком свете промышленных ламп, раскинулась моя первая лаборатория, которую можно было действительно назвать серьезной. Да, здесь нет оборудования на десятки и сотни миллионов долларов, как в каком-нибудь «Старк Индастриз», но все, что стояло передо мной, сверкая новой сталью и пластиком, покрывало практически все мои насущные потребности. И не только мои. Я дополнительно консультировался с Питером, и в итоге мы остановились на трех основных категориях оборудования, создав универсальный комплекс для недогения-инженера и гения-биохимика.

Первая категория: Производство и Обработка Материалов. Царство Металла и Полимеров.

Это основа основ для любого творца. Место, где бесформенное сырье превращается в детали, корпуса, уникальные сплавы и базовые компоненты.

5-осевой фрезерный станок с ЧПУ. Настоящий король лаборатории. Огромный, внушающий уважение агрегат для высокоточной обработки металлов, полимеров и композитов. Я смотрел на него и видел не просто станок, а инструмент, способный создавать детали сложнейшей формы по цифровой 3D-модели — от микроскопических шестеренок для гаджета до несущих элементов экзоскелета. Вещь жизненно необходимая. Модель от Haas, весящая несколько тонн, обошлась мне в 100 тысяч вечнозеленых, и каждый цент был оправдан. Промышленный мультиматериальный 3D-принтер. Если ЧПУ-станок — это скульптор, отсекающий лишнее, то этот принтер — алхимик, создающий из всего. Машина для послойной печати объектов из различных материалов: металлического порошка (титан, инструментальная сталь), жаропрочного пластика, угленаполненного композита. Штука незаменимая для быстрого прототипирования и создания неметаллических частей устройств. Модель от Stratasys стоила 50 тысяч долларов. Вакуумная плавильная печь. Сердце моей будущей кузницы. Компактный, но мощный агрегат для плавления и создания уникальных сплавов в вакууме, что предотвращает окисление и позволяет получать сверхчистые металлы. Идеально для работы с титаном, ниобием и, что самое главное, для моих будущих экспериментов с вибраниумом! Цена вопроса — 30 тысяч долларов.Плазменный резак и продвинутый сварочный аппарат. Инструменты грубой, но необходимой силы. Для точной резки и сварки металлов, для работы с броней, корпусами и силовыми рамами. Полный профессиональный комплект обошелся в 10 тысяч долларов.

Следующая категория: Электроника и Анализ. Нервная Система и Разум.

Здесь я буду собирать, тестировать и отлаживать всю начинку своих будущих творений.

Продвинутая паяльная станция с микроскопом. Мой инструмент для нейрохирургии на печатных платах. Работа с микроэлектроникой, монтаж сложнейших чипов и компонентов, которые едва различимы глазом. Без этой станции за 8 тысяч долларов проблематично создать хоть один по-настоящему крутой современный гаджет. Высокочастотный осциллограф и анализатор спектра. Грубо говоря, глаза и уши инженера-электронщика. Эти приборы позволяют «видеть» электрические сигналы, анализировать радиочастоты, отлаживать ЭМИ-устройства, сенсоры и системы связи. Хорошая японская модель, способная улавливать самые неуловимые помехи, обошлась мне в 30 тысяч баксов. Сканирующий электронный микроскоп (СЭМ). А вот и вишенка на торте. Самое дорогое и, возможно, самое важное устройство из всех приобретенных. Этот микроскоп — мой портал в наномир. Он позволит мне видеть структуру сплавов, целостность графенового покрытия, работу наномашин (да, Экстремис не забыт!). Крайне важный инструмент для контроля качества и фундаментальных исследований. Настольная модель, считающаяся относительно дешевой по сравнению с промышленными монстрами размером с комнату, обошлась мне в 150 тысяч долларов. Но возможность заглянуть за грань видимого мира… Оно того стоило.

Третья категория, условно «Химия и Биотехнологии»: Территория Жизни.

Этот раздел, необходимый для создания зелий, сывороток и анализа органики, курировал в основном Питер. Думаю, его глаза горели, когда мы составляли список, и я полностью доверился его экспертизе.

Газовый хроматограф-масс-спектрометр. Как сказал Питер, это «великий инквизитор химии», золотой стандарт анализа. Машина, способная взять любую, самую сложную смесь, разделить ее на компоненты и с высочайшей точностью определить их химический состав. В нашем конкретном случае он будет незаменим для анализа вампирской и мета-крови, для улучшения формулы НЗТ, для создания хилок и стимуляторов. Монументальная и надежная модель от Agilent, размером с офисный стол, обошлась в 100 тысяч долларов и теперь гудела на своем почетном месте. Биореактор на 10 литров. Высокотехнологичный «котел» для варки зелий, или, если точнее, для выращивания клеточных культур (тех же клеток необходимых для зелья Пепла и Зари «Лунной Медузы») и синтеза органики в идеально контролируемой среде. По сути, это стерильная, автоматизированная утроба для наших самых деликатных проектов. Цена — 40 тысяч долларов. Высокоскоростная рефрижераторная центрифуга. Для разделения жидкостей на фракции по плотности. Низкая температура не позволяет повредить хрупкие белковые структуры, что критически важно при работе с кровью или клеточными экстрактами. Еще минус 30 тысяч долларов из бюджета Блейда. Инвертированный флуоресцентный микроскоп. Чтобы не просто изучать мертвые образцы, а наблюдать за живыми клетками прямо в культуральной посуде. Флуоресцентная функция позволит «подсвечивать» определенные части клеток, чтобы в реальном времени контролировать их здоровье и процесс деления. Шпионить за тайной жизнью клеток. Хорошая модель с цифровой камерой стоила 30 тысяч долларов.

Да, оборудования в этой категории было больше всего, включая множество не самых дорогих, но жизненно необходимых мелочей. Аналитические весы и набор микропипеток для сверхточного взвешивания и отмеривания (весь комплект — 5 тысяч). Система очистки воды до дистиллированного состояния, сосуд Дьюара для хранения жидкого азота, запайщик ампул и прочее обошлись еще в 20 тысяч.

Последними, но не по значению, были установлены: вытяжной шкаф с ламинарным потоком (20 тысяч), создающий стерильную рабочую зону, и криостат-реактор (20 тысяч), похожий на высокотехнологичный термос для проведения реакций при сверхнизких температурах.

Конечно же, все ранее купленное оборудование также было перевезено из моего гаража, а что-то — из инвентаря, как тот же чудо-ящик с редкими рудами. День прошел невероятно плодотворно.

В общей сложности, все оборудование обошлось чуть больше 600 тысяч долларов. В моей прошлой жизни за такие деньги можно было купить неплохой дом и еще жить припеваючи лет десять на остатки. Но в мире, где годовой бюджет Щ.И.Т.а исчисляется миллиардами, а стоимость одного костюма Железного Человека превышает стоимость авианосца, это была вполне адекватная сумма. Неудивительно, что Блейд без проблем выделил деньги. Самое забавное, что только компоненты для зелья Пепла и Зари, лежащие передо мной в контейнере, стоили дороже, чем вся эта лаборатория вместе взятая. Кстати, о зелье.

— Питер, ты подъехал? — набрал я его номер. Хватит соваться в университетскую лабораторию, мы и так привлекли уже слишком много ненужного внимания.

— Да, Джон, я почти у КПП! Тут серьезный парень в форме смотрит на меня так, будто я пытаюсь пронести бомбу. Встретишь?

— Тебя без меня и не пропустят. Стой где стоишь, уже еду.

Съездив за Питером и привезя его на Базу, я провел ему краткую экскурсию. Он ходил по лаборатории с видом ребенка, попавшего на шоколадную фабрику Вилли Вонки, трогая оборудование и бормоча под нос что-то про репликацию ДНК и фазовые диаграммы. Я тем временем написал Блейду, чтобы тот решил вопрос с пропуском для Питера. Ответ пришел через минуту: «Будет сделано».

— Чувак… Это… это просто нереально, — наконец выдохнул Питер, его глаза горели от предвкушения. — 5-осевой Haas, Stratasys, а это что, масс-спектрометр от Agilent?! Эта лаборатория… она идеальна! Сбалансированная, мощная… особенно за свою-то цену! Чем займемся сначала?

— Зельем лечения, — я серьезно посмотрел на него. — Или, как оно высокопарно называется, «Зелье Пепла и Зари». Но по сути, это хилка. Способная вылечить… ну, очень многое. В течение суток.

Питер замер. Его научный энтузиазм сменился недоверчивым шоком.

— Это… что ты сказал? Исцеление за сутки? Критических состояний? Это нарушает законы биологии, термодинамики и здравого смысла!

— Да, — спокойно ответил я, подходя к столу, где уже лежали все компоненты. — Для дяди Бена. И еще одного моего знакомого. На обычную медицину надежды нет. Так что мы создадим эту самую надежду своими руками.

Я начал вводить Питера в курс дела.

— Катализатор я начал подготавливать заранее, — сказал я, указывая на мерно булькающий биореактор. — Поместил клетки «Лунной Медузы» в питательную среду, и сейчас там как раз должно быть достаточно биомассы для десятка порций.

— Почему именно этот катализатор? Я читал о них. Это же один из редчайших видов медуз, которые биологически бессмертны, на них не действует предел Хейфлика…

— Да, в этом и вся суть, — я кивнул, довольный, что он сразу уловил направление мысли. — Фермент из стволовых клеток этой медузы не просто стимулирует клеточное деление. Он буквально взламывает его фундаментальные ограничители. Он заставляет клетки регенерировать с такой скоростью, что это противоречит всей известной нам биологии. Он отдает одну-единственную, оглушительную команду клеткам: «РАСТИ!».

— Звучит так, будто дай ему волю, и он превратит пациента в одну гигантскую, быстрорастущую опухоль, — задумчиво произнес Питер, даже не догадываясь, насколько он прав.

— Именно. Неконтролируемый рост — это рак. Поэтому в дело вступает он, — я с благоговением продемонстрировал Питеру небольшую ампулу, в которой находились буквально микрограммы сверхредкого космического порошка. Именно из-за него заказ от Лукаса и задержался почти на сутки. — Белковые соединения из этого лишая с Титана работают не на химическом, а на квантовом уровне. Он — одновременно и идеальная система наведения, и, что самое главное, эталонный шаблон. Это как призрачный образ идеальной, здоровой ДНК. Именно этот Маркер, грубо говоря, приказывает нашим клеткам расти правильно.

Мы еще раз обсудили рецептуру, и я убедился, что Питер все понял. Он прошелся по лаборатории, его взгляд был устремлен в никуда, а затем он подвел итог, и в его голосе звучал трепет первооткрывателя.

— Когда зелье попадает в организм, Маркер разлетается по телу, находя и помечая все «больные» точки на квантовом уровне — разрывы ДНК, клеточные повреждения, некроз… А Катализатор устремляется к этим меткам и запускает безудержный процесс реставрации, используя питательные вещества из зелья и самого организма как стройматериалы. Это не лечение, Джон. Это… восстановление системы из резервной копии.

— Именно! — улыбнулся я, довольный, что Питер уловил самую суть названия «Зелье Пепла и Зари». Из пепла болезни к заре исцеления.

— Джон… это… это безумие, — его голос стал тише, почти благоговейным. — Это меняет абсолютно все. Это не биохимия, это… прикладная квантовая биология. Концепция белка, который резонирует с повреждениями ДНК… это звучит как научная фантастика. Но если это работает, то это прорыв, сравнимый с открытием самой двойной спирали. Это биологическая кнопка «отката системы до заводских настроек». Она может вылечить рак, травмы спинного мозга, генетические заболевания, даже обратить старение… Но в неправильных руках… — его глаза расширились от ужаса осознания. — Если Маркер можно будет «настроить» на здоровую ДНК или Катализатор отделить от него… это самое страшное биологическое оружие, которое только можно вообразить.

— Ну, здесь и сейчас главное, что это зелье может спасти жизнь дяде Бену и Фрэнку. Остальное — частности, — пожал я плечами.

— Да, но мы должны быть невероятно, немыслимо осторожны с этой технологией!

— Я бы лучше беспокоился о сыворотке Коннорса. В своем рецепте я хотя бы уверен, — беззлобно усмехнулся я, желая заставить Питера задуматься о губительном потенциале этой регенеративной дряни.

— Да... там есть свои проблемы, — со вздохом признал Питер. — Но доктор Коннорс… он не дает полные данные по исследованию. Скрывает неприглядную часть тестирований от университета. Я бы и рад помочь, но он не сильно доверяет… ни мне, ни Гвен.

— О, какие подробности. Нужно будет обязательно решить эту проблему…

— Проблему? О чем ты? Сыворотка же экспериментальная, там еще годы исследований впереди. Неудивительно, что у нее есть ряд… недоработок. Проблемами это назвать сложно.

— Хм, да, ты прав. Но в любом случае, ты обязан будешь получить полный доступ к этой работе, когда будешь под НЗТ, — с Осьминогом не получилось, так хотя бы с Ящером попробую избежать трагедии. — Чисто на всякий случай. Если он гений, он не обидится на помощь другого гения. А теперь, довольно разговоров. Пора приступать к… биохимии. Пусть и квантовой.

Кивнув, Питер принялся мне ассистировать. С теорией было покончено, началась священная практика.

Катализатор уже был готов. Полученную из биореактора биомассу мы обработали в ультразвуковом гомогенизаторе. Высокочастотный гул наполнил лабораторию, пока звуковые волны разрушали клеточные мембраны, высвобождая активный фермент. Полученный «бульон» мы пропустили через центрифугу, отделив тяжелые фракции. Затем жидкая часть была подана в жидкостный хроматограф, который с высочайшей точностью отделил чистый фермент от всех примесей. На выходе мы получили несколько миллилитров концентрированной, абсолютно прозрачной жидкости, которая, казалось, поглощала свет. Это и был наш очищенный Катализатор.

Вторая фаза, подготовка Маркера, заняла еще несколько часов и требовала почти хирургической точности. Микро-образец кристаллического лишая я предварительно заморозил в жидком азоте, отчего он стал хрупким как стекло. Затем, в стерильной агатовой ступке, я измельчил его до состояния нано-пыли — древний метод для футуристической технологии. Эту пыль мы смешали со специальным растворителем в криогенной камере. Низкая температура позволила извлечь белковые соединения, не повредив их хрупкую квантовую структуру. Полученный раствор прошел через серию нано-фильтров, оставляя после себя чистый экстракт Маркера.

Это была жидкость с легким перламутровым отливом. Объемом… поделите каплю на сотню. Этого хватит на десятки порций, учитывая, что Маркер работает на таком уровне микромира, что Хэнк Пим обзавидовался бы. Вселенная информации в капле меньше булавочной головки.

Следующая, финальная фаза, была уже не просто химией, а почти священнодействием — полноценным синтезом зелья. В стерильной колбе на магнитной мешалке мы смешали синтетическую питательную среду и коллоидное, ионизированное серебро. Раствор медленно подогрели до точной температуры в 36.6°C — температуры здорового человеческого тела.

В подогретую, едва колышущуюся основу, при постоянном помешивании, мы очень медленно, буквально по микрокапле, ввели экстракт Маркера. Раствор тут же обрел легкое перламутровое мерцание. Через час, когда он вновь стал идеально однородным, так же медленно был добавлен очищенный Катализатор. Готовый эликсир выдержали еще тридцать минут при постоянной температуре, после чего быстро охладили в ледяной бане и разлили по десятку светонепроницаемых ампул. Зелье было готово.

И система не заставила себя ждать.

[Создано продвинутое зелье «Зелье Пепла и Зари». Сложность: Средняя. Получено +300 ОР!]

Обращает вспять старение тканей внутри тела. Заживляет раны, восстанавливает повреждённые органы, возвращая их к пику функциональности, как будто время повернулось назад.

[Создано продвинутое зелье «Зелье Пепла и Зари». Сложность: Средняя. Получено +250 ОР!]

…

[Создано продвинутое зелье «Зелье Пепла и Зари». Сложность: Средняя. Получено +10 ОР!]

Вот почему своя собственная оборудованная лаборатория — это так выгодно! Одна партия — и целая лавина ОР! Это буквально 1150 очков с куста! С учетом имевшихся у меня 250 ОР, мой баланс теперь составлял гребанные 1400 ОР. Этого хватит, чтобы покрыть все четыре запланированные покупки.

Я стоял посреди лаборатории, ощущая, как по венам бежит не кровь, а чистый потенциал. Время для апгрейда. Первое, и уже давно напрашивающееся — формула доработанного Экстремиса за 500 ОР. Да, я понимаю, что процесс его создания будет не из самых простых, и этой лаборатории может не хватить. Но это мой путь. Мой ключ к переписыванию собственного исходного кода. Я хотя бы буду понимать, от чего отталкиваться. С этой покупкой тянуть дальше — преступление против самого себя.

Второе и третье — недавно полученные от системы информационные пакеты. Индивидуальное вооружение за 200 ОР и технология НЕ-магов за 400 ОР. Это был долг чести. Уже сегодня я хотел создать костюм для Блейда. Не просто функциональный, а сделать его с душой, учитывая, сколько он для меня сделал. Хотелось подойти к этому делу основательно, и эти знания были мне необходимы.

А еще поможет четвертая вещь, которую по-хорошему стоило разблокировать еще в самом начале моего пути. Но ОР были слишком ценны, я спешил непонятно куда… и в итоге, конечно, не жалуюсь. Я не был бы здесь, в этой лаборатории, с друзьями и союзниками. Но таблетки усталости (хотя скорее анти-усталости) из рецептов Арканума всегда чесались у меня на уровне подсознания. Оставшихся 300 ОР как раз хватало. Я разблокирую их, создам, отобью затраты и получу еще ОР сверху. Это апгрейд самого фундаментального моего ресурса — времени.

Так, план на ночь готов. Сначала передаю зелья Блейду, пусть он ими напоит и Фрэнка, и дядю Бена. Процесс нужно провести незаметно. Далее разблокирую все информационные пакеты и рецепты, крафчу таблетки анти-усталости. После чего, под их эффектом и с учетом полученных знаний, создаю костюм Блейду. Рассчитываюсь с долгами. А дальше… дальше я наконец-то смогу заняться личными проектами. Это будет очень длинная и продуктивная ночь!

— Алло, заедь, забери хилки, — набрал я Блейду, не стесняясь Питера, который с нескрываемым интересом прислушивался к нашему диалогу. — Да, помимо Фрэнка, нужно будет аккуратно вылечить еще одного человека. Ага, спасибо, ожидаю.

— Это кто был? — с любопытством спросил Питер, когда я завершил звонок.

— Самый правильный нигер в мире, — усмехнулся я. — Думаю, вы найдете общий язык. А сейчас прости, я на пару десятков минут прикорну на диванчике в хабе.

На самом деле я готовился к ментальному шторму. К головной боли от лавины информации, что мне сейчас предстояло переварить. Откинувшись на диване, я на всякий случай достал и проглотил таблетку НЗТ, чтобы ускорить процесс ассимиляции.

И в тот же миг, когда мир вокруг обрел кристальную четкость, я понял, что мне пиздец.

Холодный, липкий ужас пронзил меня. Логическая цепочка, которую мой обычный мозг упускал из виду, под действием НЗТ сложилась с оглушительной ясностью. Фиск — мастер конспирации. А в этой Вселенной существовал мета-ублюдок по имени Хамелеон — гений перевоплощений. С учетом сохранившейся капитализации компании смерть скорее всего была инсценирована. А Гвен… Гвен в разговоре с Джеффри упомянула имя своего отца, Джорджа Стейси. И эта информация не могла не дойти до ушей Фиска.

Почему?! Почему я не смог сложить эту тривиальную цепочку без допинга?!

Эх, придется огорчить Блейда. Его план «свалить из страны» откладывается. Но с другой, эгоистичной стороны… может, это еще ненадолго задержит его в США. Нам понадобится вся возможная помощь.





Глава 43


Я откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и приготовился к серии болезненных, но необходимых нейронных загрузок. Пойду по убывающей, от общего к частному. Сначала — информационный пакет НЕ-магов. По сути, это база знаний по всем ключевым научным дисциплинам, накопленная человечеством 21го века за сотни лет. Фундамент, который сильно упростит мне взаимодействие с Питером и не даст ощущать себя ущербным на фоне других гениев этого мира.

Системное окно. Вкладка технологий. Разблокировать за 400 ОР.

К счастью, я не отрубился. Головная боль… она была, но терпимой. Ощущалось это так, будто в мою черепную коробку пытаются силой запихнуть всю Британскую энциклопедию, пропуская каждую страницу через зрительный нерв. Мигрень во время сильной магнитной бури, когда ты вдобавок пытаешься решать интегральные уравнения. Голова гудела от перегрузки. То ли НЗТ, работая как нейронный хладагент, сгладил побочки, то ли из-за обезличенности и фундаментальности этих знаний эффект и должен был быть таким. В любом случае, я был доволен, что все прошло относительно безобидно.

Следующий информационный пакет: «Индивидуальное Вооружение — Философия XCOM».

Снова вкладка технологий. Разблокировать за 200 ОР.

Эффект был… другим. Не объемным, а острым. Голову пронзила короткая, хирургически точная боль, словно в мозг воткнули и провернули иглу. А в следующую секунду мне резко стало неуютно. Моя обычная футболка и свободные спортивные штаны вдруг показались не одеждой, а набором уязвимостей. Материалы не дышащие, легко впитывают пот. Пот — это лишний запах. Лишний запах — привлечение внимания. Кроссовки… жмут и тоже не дышат. Эргономика стопы нарушается, что ведет к снижению выносливости. Яркий логотип на груди — мишень. Все должно быть удобным, практичным, не стесняющим движений и безликим. Все привлекающее внимание должно быть устранено.

Так, отставить! — мысленно рявкнул я на самого себя. Здесь, в глубине защищенной базы, мне ничего не грозит. Переделать свой гардероб и привычки под стать этой новообразованной, параноидальной философии я еще успею.

С трудом успокоив внезапно проснувшегося внутреннего тактика, я, затаив дыхание, перевел взгляд на следующий, самый желанный и самый пугающий пункт. Рецепт доработанного Экстремиса. Честно говоря, было немного страшно его разблокировать. Это ведь, мать его, сыворотка суперсолдата. Что, если ее окажется реально создать? Рискну ли я? А вдруг формула будет просто хороша, но не идеальна, а доработка может занять месяцы, а то и годы, даже с гением Питера и моими знаниями…

Ладно. Решу по ходу дела. Сила — это инструмент. А я вроде как инженер.

Разблокировать. Минус 500 ОР!

В этот раз голову не просто кольнуло. По затылку словно ударили раскаленной добела кочергой. Перед глазами на миг вспыхнули фракталы двойных спиралей и схемы нанороботов. С придыханием я принялся анализировать обрушившийся на меня поток информации.

Что ж… Это… Это действительно вершина биоинженерии. Проект на стыке вирусологии, генетики и нанотехнологий. Священный Грааль трансгуманизма. Процесс невероятно сложный, требующий уникальных реагентов, гораздо более продвинутого оборудования, чем у меня есть, и глубочайшего понимания процесса. Но он… он был более чем реален.

Пара суток адской работы, и на выходе можно получить уникальный вирус-вектор, который перепишет ДНК клеток, встраивая в них гены экстремальной термоустойчивости и ускоренной регенерации. Но вирус — это лишь половина уравнения. Вторая половина — биоэлектрические наниты. Программируемые наномашины, которые интегрируются с нервной системой и создают новый «интерфейс» между мозгом и модифицированными клетками.

В итоге пользователь получает возможность сознательно контролировать термогенез. Наниты перехватывают нейронные сигналы и передают клеткам команду «греть» или «остыть». Это и есть ключ! Стабильность! Мозг и тело начинают работать в симбиозе с вирусом, а не воевать с ним. Никаких случайных перегревов и взрывов.

Да, это не просто сыворотка. Это стабильная и управляемая техно-органическая платформа для тотальной модификации человека. На порядок выше и безопаснее оригинальной, нестабильной формулы. А еще… Экстремис действительно наделял носителя целым комплексом взаимосвязанных улучшений. Это было не только про регенерацию и термогенез. Это было про плотность костей, эластичность мышечных волокон, скорость нейронных сигналов, эффективность метаболизма… Это был полный системный апгрейд, превращающий человека в полноценного сверхчеловека.

Технические данные в моей голове начали уступать место чему-то более интуитивному: руководству пользователя для моей собственной потенциальной эволюции. План способностей, каждая из которых была ошеломительнее предыдущей.

Сверхчеловеческая сила. Это было не просто наращивание мышц, а полная перестройка мышечной системы на клеточном уровне. Вирус переписывает гены, отвечающие за производство миостатина — белка, который, словно строгий надзиратель, подавляет рост мышечной ткани. «Отключив» этот генетический ограничитель, Экстремис запускает взрывной рост мышечных волокон, делая их не только больше, но и значительно плотнее. Кроме того, вирус улучшает митохондриальную функцию, превращая каждую клетку в более эффективную «электростанцию». Что в результате? Способность поднимать от 2 до 5 тонн. Сила, достаточная, чтобы пробивать кирпичные стены и гнуть стальные балки, как если бы они были из картона. Да, не уровень Халка, но и далеко не пиковый человек вроде Черной Вдовы, который в сравнении с этими показателями как 3х летний ребенок в сравнении со взрослым. Это совершенно иной порядок мощи.

Сверхчеловеческая скорость и рефлексы. Очевидно, грубая сила — ничто без скорости. Здесь ключевую роль играли биоэлектрические наниты. Они не только служат «интерфейсом» для управления жаром, но и оптимизируют всю нервную систему. Это чем-то похоже на апгрейд биологического компьютера. Наниты окутывают нервные волокна (аксоны) дополнительной синтетической миелиновой оболочкой — по сути, улучшенной изоляцией для проводов. Это позволяет нервным импульсам проходить со скоростью, в 5-10 раз превышающей человеческую. В синапсах наниты действуют как катализаторы, ускоряя химические реакции. На выходе моя реакция становится практически мгновенной. Я буквально смог бы уворачиваться от пуль, если бы видел стрелка. Мир по желанию превращался бы в застывшую картину, сквозь которую я мог бы двигаться. На коротких дистанциях скорость бега может достигать 80-100 км/ч.

Сверхчеловеческая выносливость и стойкость. Прямое следствие двух предыдущих улучшений. Экстремис изменяет мышечные клетки так, что они производят значительно меньше молочной кислоты, и вдобавок, что еще более гениально, перерабатывают ее в дополнительную энергию, превращая яд усталости в топливо. Ко всему этому, постоянная микро-регенерация делает все ткани — кости, мышцы, кожу — плотнее и прочнее. Я смогу вести бой на пике возможностей в течение нескольких часов без малейших признаков усталости. Мое тело станет способным выдерживать удары, которые сломали бы кости или убили обычного человека.

Регенерация: Биологический Феникс. Это не просто ускоренное заживление. Это буквально полная пересборка тела на клеточном уровне. Мелкие раны, вроде порезов и ушибов, затягиваются бы за секунды, оставляя после себя лишь легкое, теплое свечение, которое быстро проходит. Пулевые ранения заживают бы за 2-5 минут. Но самое поразительное — потерянные конечности. Они могут полностью регенерировать за 15-20 минут. Процесс, описанный и визуализированный в мыслях, выглядит жутко и завораживающе одновременно. На месте раны ткани сначала обугливаются и превращаются в тлеющий пепел, из которого затем, как из расплавленного воска, сформируется новая, идеальная плоть. Фактически, носитель может пережить практически любое физическое повреждение, включая сквозные ранения жизненно важных органов. Сердце, легкие, даже часть мозга — все это могло быть восстановлено. Полный иммунитет ко всем известным болезням и токсинам является лишь приятным бонусом.

Термогенез: Карманная Звезда. И, наконец, венец творения. Способность генерировать экстремальное тепло — самое мощное оружие, которое по сути даже интереснее, чем сверхсила. Я смогу разогревать любую часть тела до температуры ~3000°C. Этого достаточно, чтобы плавить сталь, бетон и практически любой известный материал. Я смогу концентрировать жар в ладонях, создавая эффект плазменного резака, или выпускать его всенаправленной тепловой волной. Благодаря нанитам контроль температуры является абсолютным и точнейшим — от легкого нагрева, чтобы высушить одежду, до максимальной боевой мощности, способной испепелить бронетехнику.

Это не просто рецепт. Это буквально чертеж полубога. И сейчас он в моей голове, ожидая, когда я наберусь смелости его построить.

Идеально? На бумаге — определенно. Но инженер во мне быстро заглушил восторги стремящегося к божественности недоученого. У каждой идеальной системы есть уязвимость. У Экстремиса их было три, и каждая по-своему пугала.

Первая — метаболическая обратная связь, или проще говоря, энергетическое выгорание. Сверхрегенерация и термогенез — это не магия. Это физика, требующая колоссального количества энергии, которую вирус черпает напрямую из клеточного метаболизма носителя. При обычном использовании это незаметно. Но после очень серьезного ранения или продолжительного использования термогенеза на пиковой мощности, я рискую впасть в состояние метаболического шока. Тело мгновенно сожжет все запасы гликогена, жиров, а затем, в отчаянной попытке поддержать жизнь, начнет пожирать собственную мышечную ткань. Скорее всего, я просто потеряю сознание от гипогликемической комы. Но если останусь в сознании, то буду абсолютно беспомощным, испытывая слабость и неконтролируемую дрожь. Это дьявольская сделка: сила звезды, но двигатель работает на твоей собственной плоти. Для полного восстановления после такого «выгорания» может потребоваться несколько часов и поглощение десятков тысяч калорий. Впрочем, это красная черта, за которую нужно еще постараться зайти.

Вторая слабость нравилась мне гораздо меньше. Особенно как инженеру. Уязвимость нано-интерфейса. Наниты — это сложнейшая микроэлектроника. А значит, они уязвимы к тому же, к чему уязвима любая электроника. Мощный, сфокусированный ЭМИ-импульс может временно «ослепить» или полностью «сжечь» их. Но что страшнее, какой-нибудь мегакрутой хакер, коих в этом мире достаточно, теоретически может написать цифровой вирус, который через радиосигнал перехватит контроль над нанитами. Эта мысль заставила похолодеть. Представить, что кто-то вроде Дума или Рида Ричардса получает доступ к твоей нервной системе... В лучшем случае, при потере контроля, я лишусь возможности управлять термогенезом, и Экстремис «откатится» до нестабильной, опасной версии. В худшем — враг может заставить мое тело перегреться, превратив меня в ходячую плазменную бомбу, или, наоборот, заблокировать регенерацию в критический момент. Моя величайшая сила станет моим палачом. Об этой уязвимости не должен знать никто. Этот бэкдор нужно будет закрыть. Модифицировать нанитов, создать для них непробиваемый файрвол. Это определенно будет моей личной задачей и пунктом номер один для доработки.

Третья слабость является самой приземленной и оттого самой досадной. Она касалась не самого Экстремиса, а необходимого оборудования и реагентов для него. По грубым прикидкам, это обойдется в миллионы долларов. Места в комнате лаборатории не хватит, часть оборудования придется размещать в Хабе. Снова обратиться к Блейду за деньгами? Он и так дал мне целое королевство. Просить его обставить еще и тронный зал было бы верхом наглости.

Но даже с деньгами, один ключевой реагент нужно было раздобыть, и это очень и очень непросто, а второй — создавать самому в сложнейших условиях. Ладно, планы экстренно меняются. Идея вынести казино под НЗТ, промелькнувшая в голове, была соблазнительной, но глупой. Разборки с гэмблинг-мафией — это последнее, что мне сейчас нужно. Значит, пора патентовать «Протей» и заработать как можно больше денег в кратчайшие сроки!

Патент нужен не только ради денег. Это в первую очередь стратегический ход. Он необходим для налаживания определенных связей и как гарант нашей с Питером защиты. Я стану слишком ценным активом в глазах некоторых людей, чтобы меня можно было просто убрать. Конечно, тот факт, что для других людей я стану занозой в заднице, я благополучно упускал из виду. Но это риски, с которыми придется смириться. Главное — успеть создать Экстремис к моменту, когда недоброжелатели перейдут к активным действиям. В идеале, конечно, чтобы условный ЩИТ сам на меня вышел и предложил контракт и защиту. С учетом нашего проеба с Фиском, это более чем реально, но…

— Йоу, батя в здании! — раздался веселый голос Блейда.

Тяжелые створки лифта с шипением открылись, и охотник на вампиров вышел в хаб, прерывая мою напряженную стратегическую сессию. Я аж вздрогнул от неожиданности.

— Чо каво? Как житуха научная?

— И тебе не хворать. Наука движется, но могло быть и лучше, — хмыкнул я, приветствуя дампира. — Кстати, есть две новости. Хреновая и очень хреновая. Тебе с какой начать?

— Я надеюсь, это не по поводу хилок? — тут же уточнил Блейд. Получив мой отрицательный кивок, он с видимым облегчением выдохнул. — Тогда давай с хреновой. Очень хреновую оставим на десерт.

— Фиск, скорее всего, жив, — на этих словах его лицо, до этого расслабленное, мгновенно окаменело.

Он молчал секунду, а потом на его губах появилась зловещая ухмылка.

— Тоже так считаешь?

— Да... Слишком... гладко все прошло. Вдобавок я точно знаю, что существуют мета, способные превращаться в других людей. Не удивлюсь, если у Фиска был кто-то подобный на службе. Ну и капитализация его фонда… она ведь уже начала восстанавливаться.

— Резонно, — кивнул Блейд, его ухмылка стала еще шире и хищнее. — Но так даже лучше. Фрэнк сам порешает этого ублюдка. По-настоящему. Какая вторая новость?

— За мной и Гвен, скорее всего, скоро начнется охота. Если уже не началась…

— Не, Фиск вряд ли захочет снова связываться со мной, или ты… Блять, точно, — он хлопнул себя по лбу. — Ебучие спецслужбы. Все ведь постоянно сливается, анализируется, выблевывается, и в итоге интересных кадров либо оставляют в покое, либо пытаются засосать в пучину своих интриг.

— Ага... Гвен, в теории, еще могут оставить в покое, не думаю, что ее личность была для них секретом до этого. А вот я… Это что-то новенькое и непонятное.

— Ну, крепись, паря. Ты неглупый, и щас у тебя есть крутая база и лаба. Думаю, справишься. — Тут дампир наконец обратил внимание на Питера, который молча и напряженно анализировал наш диалог. — Кста, я Эрик. Для своих — Эрик или Блейд.

— Я Питер Паркер, — ответил Питер, пожимая протянутую ему мощную руку. — Коллега и друг Джона. Но… можете мне объяснить, что вообще происходит? Причем тут Гвен Стейси и мертвый Уилсон Фиск? И какая еще охота со стороны спецслужб?

— Долгая история, — вздохнул я. — Расскажу позже. Сейчас Эрику нужно выполнить свои целительские дела, а нам — заняться своими.

— О, ты вроде что-то упоминал про «Протей»? — тут же оживился Питер, пытаясь зацепиться за что-то знакомое в этом потоке безумия.

— Да, и он тоже будет.

— Но это займет много времени, а уже довольно поздно и…

— Да, эту проблему мы решим в первую очередь, — сказал я, протягивая Эрику два флакона с зельем и кратко поясняя инструкцию, по которой флакон Фрэнку он вливает сам, а дядю Бена своими ментальными способностями заставляет поехать домой и выпить там. — Но вот что решить уже сложнее, так это лазерный прицел на моем лбу.

— Да не дрейфь, — подбодрил меня Блейд, хлопнув по плечу. — Что не убивает, делает нас сильнее. А спецслужбы с ходу не убивают, они сначала пытаются использовать. Так что выкрутишься. Лан, я пошел, вернусь уже, скорее всего, завтра. Покеда.

И он ушел, оставив меня наедине со своими мыслями. И с Питером, у которого мыслей, судя по его лицу, было не меньше.

— Я… тоже в зоне риска? — осторожно спросил он, когда створки лифта закрылись.

— Ты носитель уникальных знаний и мой ближайший соратник. Так что все возможно, — со вздохом ответил я. — Но в принципе, если пока не будешь высовываться, есть шанс, что тебя не тронут. Главное… эм, держись меня, и все будет хорошо. Надеюсь.

— Уверенности тебе, конечно, не занимать. Но да ладно, я не из тех, кто сваливает на шлюпке при малейшем кипише на корабле, — твердо сказал Питер. — Лучше скажи, что у вас было за приключение? Я так понял, Гвен там тоже была? Она, кстати, сказала, что хочет с завтрашнего дня вернуться в лабораторию. Это из-за тебя? И как ты решишь проблему того, что сейчас поздно и… — тут Питер заразительно зевнул.

Я присел на диванчик, проигнорировав его вопросы. Усталость — это узкое место. Бутылочное горлышко, которое мешает нам двигаться вперед. Пора его расширить. Зайдя во вкладку технологий, я потратил последние 300 ОР на рецепт таблеток усталости.

— Хух, это будет проще, чем я думал, — пробормотал я, вставая с дивана спустя десяток секунд. Простая и элегантная формула расцвела в моем сознании. — Идем, Питер. Прежде чем я расскажу тебе про Уилсона Фиска, мы будем бороться с самой концепцией усталости, ибо пока мы спим, драугр качается, а нам нужно быть сильнее драугра!





----------------------------

Спасибо что читаете, на Бусти +7 глав, кто желает поддержать, Добро Пожаловать!)





Глава 44


— Бороться с усталостью? — с неподдельным интересом спросил Питер, следуя за мной к лабораторному столу.

— Не просто бороться. Мы ее отменим, — я усмехнулся. — Создадим чудо-таблетки поддержки, которые решают три основные проблемы, вызывающие усталость, и позволяют телу и мозгу работать на пике эффективности в течение длительного времени.

— Аденозин, истощение нейромедиаторов и митохондриальная дисфункция, — тут же пробормотал Питер, демонстрируя, почему он — гений. Он верно определил трех всадников апокалипсиса для любого, кто пытается работать дольше положенного.

— Именно! — я щелкнул пальцами. — Аденозин, который накапливается в мозге в течение дня и вызывает сонливость. Истощение запасов дофамина, норадреналина и ацетилхолина, отвечающих за внимание и мотивацию. И банальная физическая усталость, когда митохондрии перестают эффективно производить энергию АТФ.

— Фармакологические корпорации со всего мира бьются над созданием чего-то подобного десятилетиями, — проворчал Питер. — И я почему-то подозреваю, что в твоем рецепте речь идет не об улучшенной версии кофеина...

— Кофеин — это как строить плотину против поднимающейся реки аденозина, — отмахнулся я. — Он временно блокирует рецепторы, но сам аденозин никуда не девается и продолжает накапливаться. А потом плотину прорывает, и тебя разом накрывает волной усталости. Это не наш путь, Питер!

— Ха, спасибо за пояснение того, что и так очевидно, — усмехнулся он. — Но если ты реально сумеешь создать подобные чудо-таблетки… Джон, это откроет для нас невероятные возможности!

— Смогу. Там все относительно несложно, и все необходимое в лаборатории имеется. Но есть нюанс: это не полноценная замена сну. Сон — это не только отдых. Ряд процессов таблетка не затрагивает: консолидация памяти, выведение других метаболических токсинов, восстановление рецепторов... После 72 часов без сна эти побочные эффекты накопятся до критического уровня. Так что предел бодрствования под таблетками — трое суток.

— Трое суток?! — глаза Питера расширились. — Джон, самые продвинутые армейские стимуляторы дают 36 часов, после которых ты начинаешь видеть теневых людей. 72 часа пиковой когнитивной функции — это не стимулятор. Это временное переписывание правил человеческой биологии. Не тяни, рассказывай рецепт!

Прокрутив в голове компоненты, я начал объяснение.

— Ключевая идея — молекулярно-импринтированный графен. Проще говоря, наночастицы графена, на поверхности которых мы искусственно создадим «слепки» или «карманы», по форме и химическим свойствам идеально подходящие для молекул аденозина. Попадая в мозг, эти наночастицы действуют как пассивные молекулярные ловушки.

— Ого… — восхищенно выдохнул Питер. — То есть это не химическая реакция, а физическая адсорбция. Как активированный уголь впитывает токсины, только на наноуровне и с хирургической точностью!

Я согласно кивнул.

— Следующие компоненты проще: прекурсоры нейромедиаторов вроде L-тирозина и Альфа-ГФХ — широко известные и легальные ноотропы. И креатин-трифосфатный комплекс для поддержки митохондрий, который мы легко синтезируем. Ну и вспомогательные вещества для формы.

— Теперь ясно, почему 72 часа! — догадался Питер. — Все «карманы» на поверхности наночастиц просто будут заполнены молекулами аденозина. Они станут «насыщенными» и перестанут работать. Организму нужно время, чтобы естественным путем отфильтровать и вывести их. Элегантно!

— Именно, — согласился я, надевая лабораторный халат и перчатки. — А теперь — к практике.

Как и другие мои проекты, этот я разбил на этапы. Этап первый: синтез оксида графена. Я включил вытяжной шкаф, и мы с Питером подошли к стеклянному реактору с магнитной мешалкой.

— Итак, пока здесь будет идти реакция, у нас есть пара часов, — сказал я, засыпая в реактор обычный графитовый порошок. — Самое время рассказать тебе, где я пропадал прошлой ночью.

Под мерное гудение мешалки и шипение химикатов, я начал свой рассказ. О Блейде, о Фиске, который Кингпин, об Эмпайр-стейт-билдинг. Питер слушал, его глаза становились все шире. Он побледнел, когда я упомянул Гвен и то, как она сражалась с другими мета-наемниками Фиска. Его челюсть практически отвисла, когда я описал ЭМИ-пушку.

— Чтобы ты лучше понял, о чем речь… — сказал я и, чтобы проиллюстрировать свой рассказ, протянул руку в пустое пространство рядом с верстаком и вытащил из инвентаря упомянутую ЭМИ-пушку, положив ее на стол.

Питер отшатнулся. Его научный мозг на мгновение дал сбой, пытаясь обработать увиденное.

— Это… что… как?..

— Способность пространственного типа. Я могу хранить предметы в небольшом карманном измерении, — просто объяснил я.

К моменту, когда я закончил свой рассказ и ответил на десяток вопросов ошеломленного Питера, первая фаза была завершена. Смешав в реакторе графит с кислотами и перманганатом калия, я получил густую, темно-коричневую суспензию. После промывки и разделения в центрифуге она превратилась в чистый оксид графена.

— А теперь, — сказал я, ставя колбу с результатом на стол, — самое интересное. Молекулярное импринтирование.

Без малого, самый гениальный этап, и с учетом недавно загруженного пакета знаний НЕ-магов, я понимаю, насколько, подумал я, начиная вторую фазу.

На этом этапе я сначала смешал суспензию оксида графена с молекулой-шаблоном. В нашем случае — с кофеином, который структурно очень похож на аденозин, но дешев и доступен. Затем я добавил жидкий полимерный предшественник — комбинацию из метакриловой кислоты и этиленгликольдиметакрилата. Этот полимер, биосовместимый и широко используемый в медицине, должен был стать нашей «глиной» для лепки.

После смешивания я обработал смесь ультразвуком в соникаторе, чтобы «шаблоны»-молекулы кофеина равномерно распределились на поверхности графеновых листов. Затем, добавив инициатор, я запустил реакцию полимеризации. Полимер начал нарастать на поверхности графена, словно кора, обволакивая молекулы-шаблоны и создавая вокруг них прочные наноразмерные «слепки». Все, что мне осталось дальше — это с помощью растворителя и многократного промывания в центрифуге вымыть молекулы-шаблоны. В итоге на поверхности графена остались пустые полости, идеально подходящие для захвата аденозина.

Третий, финальный этап, был уже рутиной. Полученный молекулярно-импринтированный графен (МИГ) я высушил в вакуумной печи до состояния тончайшего черного порошка. Под электронным микроскопом я убедился в идеальной структуре наночастиц. Параллельно с этим Питер, следуя моим инструкциям, синтезировал креатин-трифосфатный комплекс. В конце все порошковые компоненты — МИГ, ноотропы, креатин и наполнители — я просто смешал в планетарном миксере до идеальной гомогенности. Готовую смесь я загрузил в таблеточный пресс. Щелк, щелк, щелк. Все было готово.

Я держал в руке маленькую, серую, ничем не примечательную таблетку. Прорывной препарат, созданный практически без помощи извне и, самое главное, без использования редчайших компонентов. Чем не повод для гордости?

[Создано лекарство «Таблетка Усталости». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

Таблетка, подавляющая усталость. Поддерживает тело и разум на пике работоспособности, позволяя часами сохранять максимальную концентрацию и энергию без сна.

[Создано лекарство «Таблетка Усталости». Сложность: Нормальная. Получено +150 ОР!]

…

[Создано лекарство «Таблетка Усталости». Сложность: Нормальная. Получено +10 ОР!]

За несколько десятков таблеток я получил в общей сложности 750 ОР. Лимит начисления очков за них был исчерпан, но плевать. Затраты я отбил и даже вышел в приятный плюс. Не раздумывая, я проглотил одну таблетку, запив водой, и протянул вторую Питеру.

Он с сомнением посмотрел на нее, но затем пожал плечами и тоже проглотил. Прошло несколько секунд. А потом… эффект наступил. Это было похоже на то, как с глаз спадает пелена. Усталость, накопившаяся за безумный день, не просто притупилась — она исчезла. Испарилась. Мысли стали кристально чистыми, а тело наполнилось ровной, спокойной энергией.

— Ого… — выдохнул Питер. — Это… как будто мой мозг только что перезагрузили.

— Добро пожаловать в продуктивность 2.0, — усмехнулся я. — А теперь, пока мы оба на пике, приступим к созданию костюма для Блейда.

Благо что мерки у меня есть, усовершенствованная философия дизайна — тоже.

— Смотри, в чем проблема, — начал вводить я в курс дела Питера, выводя на экран лабораторного компьютера 3D-модель человеческого манекена. — Стандартный костюм из «Протея» для сверхчеловека типа Эрика или Гвен станет скорее тюрьмой. Представь: резкий рывок или удар. Ткань на суставах — в области локтей, коленей, плеч — мгновенно затвердеет. Боец на долю секунды превратится в неповоротливую статую. А от этих мгновений может зависеть их жизнь.

— Я тоже об этом думал, — серьезно кивнул Питер. — Цельный костюм не сработает. Нужна система, которая разделяет защиту и артикуляцию.

— Именно. Поэтому костюм для Эрика должен быть не просто броней, а высокотехнологичной боевой системой. Решение — в продуманной модульности и гибридном подходе.

— Как минимум, нужно обеспечить максимальную защиту жизненно важных зон с помощью цельных панелей «Протея», — начал размышлять Питер. — А для суставов… чтобы сохранить мобильность… можно использовать что-то вроде плавающих шарниров? Сегментированную защиту?

— Хм, хорошая мысль! — я подхватил идею. — Условный наколенник не из цельного куска, а из трех-четырех узких полос «Протея», нашитых внахлест на прочную эластичную основу. Когда Эрик сгибает ногу, эти полосы свободно скользят друг по другу, не мешая движению.

— Да! И когда в такое сочленение попадает пуля, твердеет только та конкретная полоса, в которую пришелся удар! — воодушевленно воскликнул Питер. — Остальные остаются гибкими! Сустав не блокируется полностью, а ударная волна все равно эффективно распределяется по всей площади сегмента! Это гениально!

— Отлично, тогда остановимся на этой концепции ламинарной брони, — кивнул я, чувствуя прилив творческой энергии. — Мерки у меня есть. Приступаем к работе!

Подстегиваемые новообретенной ясностью и полным отсутствием усталости, мы с Питером приступили к моделированию. Я сел за лабораторный компьютер, и уже показанную ранее стандартную человеческую модель настроил под точные параметры Блейда. Затем, постоянно советуясь с Питером, начал «рисовать» на цифровом аватаре точное расположение каждой защитной панели.

— Центр массы — грудь и спина — покрываем цельными пластинами, — начал я, накладывая на модель большие панели.

— Верно, но живот нужно сегментировать, — тут же подхватил Питер. — Три горизонтальные полосы, как у лобстера. Иначе он не сможет нормально сгибаться.

Мы работали как единый механизм. Далее я создал 3D-модели «плавающих» шарниров для локтей и коленей, с ювелирной точностью рассчитывая идеальный размер и перекрытие узких пластин. Затем пришла очередь катаны.

— Не просто ремень, — сказал я, удаляя стандартное крепление. — Панель магнитного крепления с быстрым сбросом. Никаких застежек. Коснулся — меч примагничен. Резко дернул — он в руке.

Как вишенка на торте, я добавил несколько усиленных полимерных строп MOLLE на поясе и груди — современная модульная система крепления для всего его антивампирского арсенала.

Еще пару десятков минут мы вращали получившуюся модель, внося микроскопические коррективы и добиваясь идеального баланса между брутальной защитой и хищной эргономикой. Наконец, этап проектирования был официально завершен. Пора было переходить от цифровой модели к физическому воплощению.

Наша лаборатория превратилась в высокотехнологичную мастерскую. Питер занялся основой. На промышленном ткацком станке он создал бесшовный комбинезон из смеси арамидных и эластановых волокон. Он должен был плотно облегать тело, отводить влагу и служить каркасом для брони. По нашей общей задумке, капюшон стал неотъемлемой частью костюма, обеспечивая бесшовный переход от торса к голове и дополнительную защиту.

Я в это время, под оглушительный гул, с помощью 5-осевого ЧПУ-станка вырезал из блоков жаропрочного полимера негативные формы-матрицы для каждой панели. Затем, в эти формы я вручную, слой за слоем, выложил ткань «Протей», пропитал ее полимерным клеем и отправил под термопресс. Через несколько минут у меня на руках были идеально сформированные, твердые, но потенциально гибкие бронепанели.

Тем же методом я создал более мелкие пластины для суставов. Затем, нарезав основу из баллистического нейлона, мы вместе с Питером с помощью высокопрочных эластичных строп нашили на нее эти пластины с небольшим перекрытием. Подвижные, но защищенные шарниры были готовы.

Начался этап сборки. Взяв комбинезон-основу, я снова с помощью термопресса и клея закрепил на нем основные бронепластины. Края дополнительно прошил армированной нитью для максимальной надежности. Готовые шарнирные модули Питер аккуратно вшил в соответствующие места на комбинезоне.

Следом пошла интеграция креплений. В левый бок пояса был имплантирован мощный электромагнитный замок. Полимерные стропы я закрепил на костюме методом ультразвуковой сварки, сплавив их с основой на молекулярном уровне.

Отдельно были созданы перчатки с защитой костяшек и усиленные голенища, которые будут хорошо интегрированны с его боевыми ботинками. В капюшон также была вшита тонкая, гибкая пластина «Протея» для защиты лба и затылка. Костюм был готов. Он был функционален. Но ему не хватало души.

— Он слишком… чистый, — сказал я, когда мы надели костюм на манекен. — Он будет бликовать. Блейд — охотник ночи. Ему нужна тень.

И тут нас осенило. Немного пообсуждав, мы разработали специальное покрытие. Это была матовая, черно-серая полимерная краска, в состав которой мы добавили ферритовые микрочастицы для поглощения радиоволн и полые керамические микросферы для снижения тепловой сигнатуры. С помощью распылителя мы нанесли ее в несколько слоев. Теперь костюм не только становился менее заметным для радаров и тепловизоров, но и абсолютно не шуршал при движении.

[Создана легкая броня «Костюм Протей X-01». Сложность: Нормальная. Получено +400 ОР!]

Лёгкий модульный костюм с прочными панелями из ткани «Протей», защищающими жизненно важные зоны. «Плавающие» шарниры обеспечивают полную мобильность суставов, сохраняя высокую защиту без потери ловкости.

Костюм был готов. Идеально подогнанный, смертоносный и практически неуязвимый. Настоящее произведение инженерного искусства… которое система оценила всего в 400 ОР. С учетом того, что мы убили на него всю ночь, и какая колоссальная работа была проделана, это немного разочаровывало.

Ну да ладно. Грех жаловаться. Я посмотрел на манекен, облаченный в наше творение. Этот костюм я сделал не ради очков, а, чтобы Блейду в его вечной войне было проще. И я считаю, что наша задумка удалась на все сто.

— О, наконец-то закончили, голубки, — раздался насмешливый голос Блейда, который сидел на диване в хабе и попивал что-то из фляги, стоило нам выйти из лаборатории. Но не это бросилось мне в глаза. — Колитесь, что вы там так активно творили всю ночь, что даже не обратили на меня внимания?

— Что здесь делает Фрэнк? — кивнул я подбородком на мужчину, который без сознания лежал на втором диване, подключенный к капельнице.

— А, это… Ну, он же типа очень быстро регенерирует. Слишком быстро для обычного человека. В больницах могут начать задавать неудобные вопросы, медсестры уже сплетничают. Я решил избавить всех от лишней бумажной волокиты и забрал его, — беззаботно пояснил Блейд. — Вроде как часов десять осталось до полного выздоровления. Полежит тут, придет в себя, я с ним поболтаю. Не парьтесь.

— Хорошо. — плевать, что он похитил человека, лишние подозрения нам ни к чему. — С дядей Беном все нормально прошло? — на этом вопросе Питер затаил дыхание.

— Да, все чики-пуки, поехал домой на сутки, с его диагнозом это позволительно, я проследил что никто ничего не заподозрил. Правда жену его тоже обработал чтобы не обращала внимание на его состояние пока он резко выздоравливает. Спишут все на чудо, ну или твой друг сам им все объяснит, — пожав плечами ответил Блейд.

— Да... Спасибо вам большое! — поблагодарил нас обоих Питер, который даже не стал возмущаться по поводу ментальной магии Блейда.

— Ну, Питер, как говорит Эрик, свои должны держаться вместе. Что касается того, что мы делали… Пошли, покажем, — я махнул рукой в сторону лаборатории.

Заинтригованный Блейд зашел за нами. На просторном столе, на специальном манекене, лежал новенький, матово-черный защитный костюм.

— Можешь переодеваться, затестить. Как и договаривались, костюм в обмен на кровь.

— Кровь? — с недоумением переспросил Питер, пока Блейд, не теряя времени, начал стягивать с себя старую экипировку.

— Да, кровь вампиров. И самого Эрика. Он дампир, если что, — пояснил я шепотом. — Получеловек, полувампир. Не обладает их слабостями. Считаю, что его кровь может помочь в исследовании и создании своего рода сыворотки суперсолдата на минималках.

— Погоди… вампиры… РЕАЛЬНО существуют?! — выпучив глаза, прошептал Питер, его научный мир дал трещину.

— Вампиры, маги, демоны, пришельцы, мировое правительство, мутанты, боги, — пожав плечами, безразлично перечислил я. — Проще сказать, чего в этом мире не существует.

— И чего же? — очевидно, восприняв мой ответ как шутку, спросил Питер. А вот Блейд, уже натягивая новый комбинезон, смотрел на меня на удивление серьезно.

— Лимитированного сычуаньского соуса из Макдоналдса, который продавался ограниченным тиражом в 98-м году в честь выхода мультфильма «Мулан», — свел я все к шутке. — Ну как тебе, Эрик?

Блейд, уже полностью одетый, сделал несколько резких, молниеносных движений. Удар, уклон, разворот. Костюм сидел на нем как влитой, не издав ни единого звука.

— Пиздато! — наконец вынес он вердикт. — Эта херня как вторая кожа. Просто охуенно. Еще бы маску какую-нибудь стремную, чтоб нечисть пугать, и можно сказать, что я провел ребрендинг.

— Твоя рожа пугает их похлеще любой маски, — усмехнулся я. — Но мысль занятная, подумаю, что с этим можно сделать.

— Пасиб. В долгу не останусь.

— Это скорее я у тебя в вечном долгу…

— Хах, да бабки — это тема наживная, — отмахнулся он. — А вот такой костюм или твои стимуляторы хрен где добудешь. Так что не прибедняйся.

— Ну, тоже верно. Кстати, Питер, ты сегодня в университетскую лабораторию? Или, может, здесь останешься?

— Ну, там вроде Гвен сейчас, так что, по идее, могу и здесь побыть, если надо. А что?

— В общем, я сейчас пойду в одну проверенную адвокатскую контору, проконсультируюсь по поводу парочки патентов. А ты, если не сложно, создай столько стимуляторов и НЗТ, сколько сможешь. Нам понадобится запас.

— О-о, паря, решил выйти в свет, и сразу с козырей! — уважительно протянул Блейд, оценив мой план.

— Эм, а что именно ты будешь патентовать? — поинтересовался Питер, после того как кивнул на мою просьбу.

— Пока только консультироваться. Патент — дело небыстрое… Но так как я, скорее всего, привлек лишнее внимание, есть варианты это дело ускорить. Откупиться тем же «Протеем», получить защиту. В общем, пока сам не знаю, как все сложится, но как минимум хочу понимать суть бюрократического процесса.

— К кому идешь, если не секрет? — спросил Блейд, и в его голосе проскользнуло любопытство.

— Не секрет. Юридическая фирма «Нельсон и Мёрдок».

Я увидел это. Это была не просто искорка в глазах Блейда. Он на мгновение замер, и на его лице появилась едва заметная, понимающая ухмылка. Он определенно знал Мэтта Мёрдока. А вот я — нет.

Ну, это ненадолго.





Глава 45


«Нельсон и Мёрдок». Юридическая фирма, расположенная в сердце одного из самых криминогенных районов Манхэттена, представляла собой небольшой офис на первом этаже простого пятиэтажного здания. Еще внутри такси я проглотил таблетку НЗТ. Мир мгновенно обрел кристальную четкость: звуки улицы сложились в упорядоченную симфонию, а цвета стали глубже и насыщеннее.

Я без стука толкнул дверь. Звон колокольчиков над ней прозвучал чистой, ясной нотой, разрезав напряженную атмосферу. Внутри я застал именно тех, кого искал. Полноватый, слегка взъерошенный мужчина в очках, Фогги Нельсон, жестикулировал, споря о чем-то с высоким, аккуратно подстриженным мужчиной в идеальном темно-бордовом костюме. Мэтт Мёрдок. Он тоже был в очках, но в непроницаемо-красных очках для слепых. Он стоял неподвижно, как скала, и казалось, слушал не только своего партнера, но и биение сердца самого города за окном. Отлично, оба на месте.

Заприметив меня, мужчины прекратили свой спор.

— Мэтт Мёрдок и Фогги Нельсон, я полагаю? — поинтересовался я, плавно подходя к ним. Под действием НЗТ каждое мое движение было выверено и лишено суеты.

— Верно, а вы… — начал Фогги, с любопытством оглядывая меня.

— Я без предварительной записи. У меня очень деликатный вопрос, требующий личной консультации, и я, каюсь, понадеялся на удачу застать вас на месте, — оба мужчины чуть нахмурились. Я понимал, что дальше тянуть не стоит. — Вопрос касается патентования одного из моих изобретений.

— Мы не работаем с таким, к сожалению, — со вздохом ответил Фогги, и я это знал. — Мы в первую очередь специализируемся на уголовном праве. Адвокаты для «маленького» человека, так сказать, — он развел руками.

— Вы в первую очередь честные юристы. И это немаловажно, — мой голос звучал спокойно, но убедительно. — Я изучил ваш послужной список. Невероятное упорство, умение находить лазейки в законе и, что самое главное, сочувствие к клиенту. Мне для консультации нужны именно такие профессионалы. Мне не нужен патентный поверенный. Мне нужны стратеги. Право слово, я не отниму у вас много времени. Просто просветите меня в ряде аспектов, естественно, не за бесплатно, и я покину вас.

— Что думаешь, Мэтт? — обратился Фогги к молчавшему до этого момента Мёрдоку.

Слепой адвокат был негласным лидером их тандема. Все это время он не двигался, но я чувствовал его внимание. Это было не просто слушание. Его голова была слегка наклонена, и я ощущал на себе взгляд, более пронзительный, чем любой зрячий. Он анализировал мой пульс, ритм дыхания, тепло, исходящее от моего тела. Судя по всему, то, что он «увидел», ему понравилось.

— Я думаю, мы можем уделить час своего времени, эм…

— Джон. Джон Томпсон, — представился я.

— Да, мистер Томпсон. Какие именно вопросы вас интересуют? Как сказал мой коллега, это не совсем наша специальность, но в общих вопросах просветить вас мы сможем.

— Отлично! Прежде чем мы приступим к обсуждению бюрократической стороны, я бы хотел, чтобы вы изучили краткое описание технологии, — я передал Фогги заранее распечатанный лист с лаконичным, но исчерпывающим описанием «Протея».

Тот, уже по отработанной схеме, начал зачитывать его Мёрдоку. С каждой прочитанной строчкой его голос становился все тише и изумленнее, а глаза лезли на лоб. Я видел, как они начинают понимать. Понимать потенциал.

— Это… — шокированно выдохнул Фогги, закончив читать.

— Революция, — закончил за него Мэтт. Его голос был спокоен, но в нем слышались стальные нотки.

— Ткань, которой заинтересуются ВСЕ! — Фогги вскочил и начал наматывать круги по тесному офису. — Легкая и эффективная броня для солдат! Это многомиллиардный контракт с Министерством Обороны! Защита для офицеров полиции по всей стране! Это связи с полицейскими департаментами! Частные военные компании! Это огромный рынок!

— И это ты еще не упомянул аэрокосмическую отрасль, — добавил Мэтт, не меняя позы. — В теории, данный материал может стать легкой и дешевой защитой от микрометеоритов для спутников и обшивки кораблей.

— Промышленные гиганты типа «Старк Индастриз», «Хаммер Индастриз» или «Роксон» удавятся за эту технологию! — продолжал Фогги, его лицо раскраснелось от возбуждения. — Тут речь идет не о миллионах, а о миллиардах долларов! Рынок баллистической защиты уже оценивается в десятки миллиардов. Твой «Протей» может захватить его значительную часть! Только продажа лицензии на производство или эксклюзивный контракт с правительством может принести сотни миллионов в год! Мэтт… Мэтт, мы должны взяться за это дело! Это не просто дело. Это королевство, и он принес нам ключи от него!

Да… Вот оно. Я видел это в их глазах, усиленных эффектом НЗТ. В расширившихся зрачках Фогги мелькала не просто жадность, а скорее ошеломление от вида «золотого билета». Шанса вырваться из этой рутины, где они всю жизнь прозябали в Адской Кухне, работая с мелкой, зачастую неплатежеспособной клиентурой. Это, безусловно, достойно уважения, но вряд ли это то, чего на самом деле хотел Фогги. Впрочем, все зависело от Мэтта. А он не из тех, кто работает ради денег. Но нюанс был в том, что «Протей» реально может спасать жизни. И этот аспект Мэтт проигнорировать уже вряд ли сможет.

— Именно, — кивнул я. — Слишком ценная технология. Поэтому я и здесь.

— Патентное право… — начал Мэтт, его голос был спокоен, словно он обсуждал погоду. — Бюрократия в этой сфере медленная и методичная, мистер Томпсон. Для начала вам нужно подать предварительную заявку. Это быстрый и относительно дешевый шаг, он фиксирует дату приоритета. С этого момента никто другой не сможет запатентовать ту же технологию. Эта заявка дает вам один год на доработку изобретения и подготовку основной документации.

— Год?! — в шоке уставился я на адвокатов. — Год на подготовку бумажек?

— Это только первый шаг, — усмехнулся Мэтт. — Самый сложный этап — подготовка и подача полной, непредварительной заявки. Здесь уже нужно составить подробнейшее описание технологии, чертежи, схемы и, самое главное, «формулу изобретения» — юридически выверенный текст, который определяет, что именно защищается патентом. Это невероятно тонкая работа. Одно неверное слово — и в вашем патенте останется лазейка размером с грузовик.

— Так если я подам предварительную заявку и, как только ее примут, тут же подам полную? — задал я вполне резонный, как мне казалось, вопрос.

— Представьте себе гору бумаг высотой с это здание, — пожав плечами, ответил вместо Мэтта Фогги. — Ваша заявка — это один листок где-то у подножия. Эксперты патентного ведомства будут несколько лет изучать ее, сравнивать с существующими патентами, задавать вопросы, требовать уточнений. Это стандартная бюрократическая выволочка. Они не притронутся к вашей заявке, пока не подойдет ее очередь.

— То есть весь процесс от полной заявки до получения патента занимает…

— От двух до пяти лет, — отрезал Мэтт.

— Слишком долго… — я покачал головой. — Что странно. Это ведь одна из тех разработок, которые чем раньше войдут в обиход, тем лучше для всех сторон. Разве ее потенциал не очевиден? Должны же существовать способы ускорить процесс.

— Они есть, — подтвердил Мэтт, поднимая три пальца. — Путь первый: официальный. Программа ускоренной экспертизы. Платите патентному ведомству около пяти тысяч долларов, и срок рассмотрения вашей заявки сокращается до двенадцати месяцев.

— Все еще слишком долго.

— Путь второй: политический. Лоббирование. Если вы решите работать с правительством, то условный генерал из Пентагона или влиятельный сенатор могут «попросить» ведомство рассмотреть заявку, касающуюся национальной безопасности, в приоритетном порядке. Это может сократить срок до полугода. Но такая «просьба» всегда идет в комплекте с негласными обязательствами.

— А третий вариант существует? — с интересом спросил я. Полгода — все еще долгий срок.

— Да. Привлечение на свою сторону промышленного гиганта. Самый быстрый, но и самый рискованный путь, — тон Мэтта стал предупреждающим. — Если вы покажете технологию условному Старку и предложите партнерство, его юристы, лучшие в мире, смогут подготовить идеальную заявку и, используя влияние корпорации, «протолкнуть» ее через все инстанции за три-четыре месяца. Из минусов… придется поделиться контролем и прибылью. И это если вам повезет, и вы «случайно» не выпадете из окна своего новоприобретенного пентхауса.

— Дерьмо, — подвел я вердикт. — А если я создам свою компанию? Поможет ли это ускорить процесс? Ну, условно, я создам компанию, оформлю на нее патент, а потом ее просто выкупят целиком. Моя цель — получить как можно больше денег в как можно меньшие сроки.

— М-м… — Мэтт на мгновение задумался. — Мистер Томпсон, создание компании — это не способ ускорения. Это критически важное требование. Условная армия США не будет заключать миллиардный контракт с «парнем из гаража». Они ведут дела с юридическими лицами. Наличие зарегистрированной компании — это базовое требование для входа в высшую лигу. Все, что мы сказали ранее, подразумевалось с учетом того, что у вас есть или будет компания.

— Да, ты, кстати, правильно мыслишь насчет продажи! — оживился Фогги. — Гораздо проще и чище продать целую компанию, которой принадлежит патент, чем сам патент как отдельный актив. Это избавляет от кучи налоговых и юридических сложностей.

Месяцы… Годы… Это все равно займет время. А время для меня — непозволительная роскошь. В мире, где за углом может ждать новая инопланетная или божественная угроза, или очередной гений-психопат, действовать нужно со скоростью пули.

— Если выйти напрямую на игроков из высшей лиги, игнорируя эту медленную бюрократию? Напрямую показать им технологию и выставить ценник? — спросил я, мой мозг под НЗТ лихорадочно просчитывал варианты.

— Минимум месяц на переговоры и проверку технологии. Максимум… миллионов триста, — не раздумывая, ответил Мэтт. — Но, думаю, не стоит говорить, насколько это рискованно? Вас могут просто устранить, а технологию забрать.

Всего триста миллионов… Плюс риски. Нет. Нужно искать обходные пути. Или… Сделать так, чтобы они сами меня нашли. И пришли с предложением, а не с оружием.

— Нужно подумать… — сказал я. — И с вашей стороны я прошу того же. Но для начала, наверное, хватит и предварительной патентной заявки. Чтобы зафиксировать дату приоритета.

О том, что эту заявку, по ключевым словам, немедленно отследят все, кому не лень — от Пентагона до «Старк Индастриз», — я благоразумно промолчал. Тем более, что именно это мне и было нужно.

Профессионально кивнув, Фогги и Мэтт приступили к оформлению. Процедура была несложной. Мы описывали «ЧТО», но не раскрывали всех секретов «КАК». Для «Протея» мы указали общий принцип: ткань состоит из арамидной 3D-матрицы и неньютоновской жидкости с наночастицами диоксида кремния. Подробно описали, как ткань переходит из гибкого состояния в твердое при кинетическом воздействии.

Но ключевые моменты, так сказать, «секретный соус», я, естественно, не раскрыл:

Ни точной формулы полимера-стабилизатора, который удерживает наночастицы во взвешенном состоянии.Ни точный размер, форму и метод обработки поверхности наночастиц.Ни точную температуру, давление и время выдержки при вакуумной пропитке матрицы.

В итоге заявка оказалась достаточно подробной, чтобы юристы признали ее «описывающей изобретение», но в ней отсутствовало несколько критически важных переменных. Это было похоже на подробную карту сокровищ, но без ключа от сундука. Любая корпорация, получив доступ к этому тексту, потратит годы на НИОКР, пытаясь подобрать эти переменные. А у меня уже был готовый, работающий продукт.

Закончив с документом, Фогги загрузил его в онлайн-систему патентного ведомства. Через несколько секунд на почту пришло официальное уведомление с номером заявки и датой приоритета. Все. Флаг поставлен. Кому надо, тот получил сигнал тревоги, но не может увидеть все мои карты. Формально у меня есть год, чтобы решить, что делать дальше, и все это время моя интеллектуальная собственность будет находиться под базовой, но надежной защитой. Впрочем, года мне точно не понадобится. Счет пойдет на недели, а то и дни.

Поблагодарив мужчин и взяв их визитки, я пожал им руки.

— Добро пожаловать в высшую лигу, мистер Томпсон, — сказал Мэтт с едва заметной улыбкой.

Я вызвал такси и покинул офис. Не успел положить смартфон в карман, как он завибрировал. Гвен.

— Я согласна… — было первое, что она сказала. Голос звучал тихо, но твердо. Она имела в виду вступление в нашу команду.

— Отлично. Где тогда сыграем свадьбу? — не удержался я от глупой шутки, чтобы разбавить небольшое напряжение.

— Ты… — в ее голосе послышалось возмущение, смешанное с чем-то еще.

— Знаю. Красив, умен и невыносим, — я улыбнулся. — Но если серьезно, то это не телефонный разговор. Я ценю твое решение. Могу сейчас подъехать к Университету. Питер сказал, что ты вроде там?

На том конце провода на несколько секунд повисла тишина.

— Да. Я в лаборатории. Жду тогда.

Завершив звонок и выйдя с крыльца здания на тротуар, я на мгновение ослеп от яркого дневного света. Мир под НЗТ был калейдоскопом избыточной информации, и в последний момент мой мозг выделил из этого потока ключевую аномалию: миловидная блондинка с кудрявыми волосами до плеч, идущая мне навстречу, неестественно подвернула каблук и начала неуклюже заваливаться прямо в мою сторону.

Ее траектория была безупречна. Мозг, подстегнутый НЗТ, отдал команду раньше, чем успел ее обработать. Шаг вперед, корпус развернут, руки выходят на перехват. Я аккуратно подхватил девушку за талию, стабилизировал ее и тут же убрал руки.

Но мои ладони уже передали информацию. Плотность ее мышечных волокон. Твердость брюшного пресса под тонкой тканью платья. Это было тело не просто тренированной девушки. Это было тело-оружие.

— Ой, спасибо большое! — она с очаровательной улыбкой рассыпалась в благодарностях, поправляя волосы. — Редко в наши дни встретишь мужчину, готового протянуть свои сильные руки помощи и спасти хрупкую девушку! Меня, кстати, Хелен зовут. А тебя?

Это все, конечно, было замечательно. Красавица сама упала в мои руки. Но мой мозг уже закончил анализ.

Гипотеза: Агент.

Мотив 1: Патент. Вероятность: Низкая, прошло слишком мало времени.

Мотив 2: Убийство лже-Фиска. Вероятность: Высокая.

Аффилиация: ЩИТ? ЦРУ? ФБР?

Цель: Первый контакт, оценка, возможно, вербовка.

Все эти мысли пронеслись в голове меньше чем за секунду. В реальности мое лицо не дрогнуло.

— Джон. Джон Томпсон, — представился я, просчитывая варианты дальнейшего диалога. Но к счастью или к несчастью, в этот момент рядом с нами с тихим рокотом остановился мощный мотоцикл. Девушка в черном кожаном костюме и шлеме.

— Здесь юридическая фирма «Нельсон и Мёрдок»? — обратилась она ко мне. Голос, искаженный шлемом, был ровным и профессиональным.

— Да, — кивнул я.

Девушка на байке сняла шлем, и в этот момент мой мозг не просто заклинило. Он испытал каскадный сбой всех предыдущих гипотез, который тут же сменился ужасающим озарением. Рыжие кудрявые волосы до плеч. Пронзительные зеленые глаза. Подозрительно вовремя. И… снова я объект внимания, хотя вроде как девушке проще обратиться к другой девушке.

Если бы не цвет волос, я бы подумал, что они сестры. Блять. Они ведь и есть сестры. Сестры по проекту «Красная Комната». Наташа Романофф и Елена Белова. Две Черные Вдовы, работающие на разные конторы. ЩИТ и ЦРУ. И их задание, судя по тому, что они не просто следили, а пошли на активное взаимодействие, было куда серьезнее, чем просто «прощупать почву».

Я заметил, как напряглось лицо Елены, когда Наташа сняла шлем. Наташа же, в свою очередь, и бровью не повела, очевидно, узнав сестру и мгновенно оценив ситуацию. Две лучшие шпионки мира, посланные по мою душу, случайно столкнулись лбами на задании.

От абсурдности ситуации я не выдержал. Я засмеялся. Не истерично, а искренне, от души. Да, по-хорошему мне бы переживать и бояться. Но… в жопу лишний стресс. Если бы меня захотели убрать, давно бы это сделали. А раз они играют в игры, я тоже могу себе позволить немного веселья.

— У меня что-то смешное на лице? — обаятельно наклонив голову вбок, поинтересовалась Наташа. Ее голос был как бархат, но с нотками стали.

— Кха-ах, нет-нет, — выдыхая, я поднял руки в примирительном жесте. — Просто вспомнил анекдот. — Заметив в их глазах интерес, пусть и очевидно наигранный, я вытащил из памяти первый попавшийся, адаптировав его. — Эрик очень любил шутить, и когда его друга переехал поезд, на похоронах друга, он поздравил его с переездом…».

На несколько мгновений на улице воцарилась тишина. А потом Наташа звонко и заразительно рассмеялась. Профессионально. Эти гребаные женские чары…

— О, мое такси! — к нам подъехала машина. Мое спасение.

Не прощаясь, я быстро открыл дверь и сел на заднее сиденье, оставляя двух лучших шпионок мира наедине со своими тараканами и проваленным первым контактом.

— Трогай, — бросил я водителю.

Машина тронулась. В зеркале заднего вида я видел, как две женщины, похожие как сестры, смотрят друг на друга. А мне… Мне надо было очень, очень хорошо подумать.





Глава 46


Стоило такси с Джоном отъехать, как легкая, игривая атмосфера между двумя девушками испарилась, сменившись ледяным напряжением. Фальшивые улыбки исчезли, а позы стали жестче.

— Ты смотрю совсем плоха стала, сестренка, — ледяным тоном произнесла Наташа, ее голос лишился всякой теплоты. — Падающая дамочка? Настолько избитое клише.

— Оно сработало, не так ли? — огрызнулась Елена. — В отличие от твоего эффектного появления, будто ты снимаешься в порно-рекламе мотоциклов. Что, кстати, понадобилось черномазому от этого парня?

— Не шестерке сучки Валентины об этом спрашивать, — парировала Наташа. — У тебя в заданиях все еще прописан пункт «ликвидировать в случае провала из-за уродства и эмоциональности уровня бревна»? Или ЦРУ стало умнее?

Воздух между ними, казалось, затрещал от статического электричества. Еще пару секунд, и они бы вцепились друг другу в глотки прямо посреди улицы. Но обе были профессионалками до мозга костей. Личный конфликт, какой бы он ни был, не должен мешать миссии. Смерив друг друга последним, полным яда взглядом, они молча разошлись в разные стороны.

Конечно, уже в течение пары минут руководство обеих девушек узнает о работе конкурентов. Но на цель миссии это никак не повлияет. Наоборот. Теперь это превратилось в личное соперничество. И ни одна из них не собиралась проигрывать.

*****

Сидя в такси, которое везло меня к университету, я размышлял о произошедшей только что судьбоносной встрече. Мозг под НЗТ все еще работал на пределе, анализируя каждый нюанс.

Наташа Романофф. ЩИТ. Это хорошо. Внимание предсказуемого, бюрократического монстра я привлек. Ясно, что в первую очередь из-за лже-Фиска, но это временно. Скоро они узнают про «Протей», и тогда моя ценность в их глазах вырастет экспоненциально. Гора сама пришла к Магомеду.

Что касается ЦРУ, Елены и ее босса… Этот вариант я даже не рассматривал. Они работают слишком грязно, один проект «Часовой» чего стоит. Я практически уверен, что у Елены есть приказ на мою ликвидацию в случае провала вербовки. ЩИТ в этом плане выглядит куда адекватнее. Они предпочитают коллекционировать активы, а не создавать мучеников.

Стоит, пожалуй, обдумать условия работы с ними. Что я могу предложить, что точно не стану раскрывать… Но пусть пока пару дней помаринуются. У меня есть чем заняться. Нужно было перевести мысли в более конструктивное русло.

Я прикрыл глаза, отключаясь от мелькающих за окном улиц, и открыл системное окно. Баланс в 1150 ОР приятно грел душу. Время для азартной игры. Я кликнул на уже знакомую опцию: «Ковать Мироздание!». С моего счета тут же списалось 650 ОР, а взамен появилось уведомление. Я жадно впился глазами в описание выпавшего информационного пакета.

[Получен информационный пакет (обычный) – Кузнечное Дело Сущностей (Wakfu).(Разблокировка информационного пакета стоит 500 ОР)]

Древнее ремесло, позволяющее извлекать сущность и энергию из природных компонентов — частей монстров, редких растений или минералов — и вплетать их в оружие, доспехи и артефакты. Ключевые принципы:

Принцип Наследования:Созданное снаряжение напрямую получает ключевые свойства и способности того существа или материала, из которого оно сделано. Доспех из шкуры огнеупорного монстра будет сопротивляться огню; оружие из когтя сверхбыстрого хищника получит бонус к скорости атаки.

Принцип Эссенции:Качество, прочность и сила итогового предмета напрямую зависят от могущества исходного материала. Чем сильнее и реже было существо, тем мощнее будет созданное из него снаряжение.

Принцип Синергии:Навык позволяет интуитивно понимать, как лучше сочетать различные компоненты. Вы можете комбинировать органические материалы друг с другом или, используя свои научные знания, соединять их с современными технологиями (сплавами, полимерами, электроникой), создавая уникальные техно-органические гибриды.

Да. Ну наконец-то. Навык, который полностью оправдывал название системы «Небесная Кузница»! Кузнечный навык, но все равно с нюансами... Это нечто совершенно новое. Не просто наука, а… алхимия. Полноценным кузнецом это меня не сделает, но потенциал этого навыка безграничен. Каждый экзотический враг, каждый монстр, с которым я могу столкнуться, теперь становится не просто угрозой, а ходячей сокровищницей.

Да и не враг тоже… Мой мозг, и без того работающий на пределе, теперь оперировал совершенно новыми категориями. Взять, к примеру, условного Грута. Позаимствовать у него небольшую щепку, обработать ее, извлечь «сущность» и с помощью этого навыка вплести живые волокна в структуру композитного материала, того же «Протея». Получится ли таким образом создать активную саморегенерацию? Зарастет ли пулевое отверстие на броне за несколько минут, черпая энергию из света и влаги в воздухе, словно живая древесная кора?

А ледяные гиганты из Йотунхейма? Осколок их кости или кусок кожи — это же уникальный материал, природный термоэлектрический преобразователь, поглощающий тепло и генерирующий холод. Создать из этого материала перчатки, встроить в них систему миниатюрных теплообменников, и на выходе можно получить артефакт, который не просто защищает от холода. По моей команде он сможет активно вытягивать тепло из окружающей среды, концентрируя его и выпуская направленный поток абсолютного нуля. Мгновенно замораживать что угодно, создавать ледяные преграды, охлаждать перегревшееся оборудование. Пассивное свойство материала превратится в активное, управляемое оружие.

Я уж молчу про то, что можно сотворить с симбиотом. Кстати, нужно будет обязательно спросить у Питера про его родителей, ибо никакого сына Джей Джоны Джеймсона, возвращающегося из космоса, в этом мире, похоже, нет. А ведь где-то здесь существуют еще и драконы, пусть это и связано с азиатской аркой. Экзотические инопланетные расы… да даже кровь вампиров в теории можно как-то использовать!

И самое главное, если это реально кузнечный навык, смогу ли я наконец-то приступить к работе с уникальными рудами? Уру, адамантий, вибраниум… Они слишком ценны и слишком долго лежат без дела. По описанию навыка — вряд ли, он скорее про органику. Но даже так, это отличный фундамент, который позволит мне работать с уникальными материалами в дальнейшем.

Цена была высокой, как для обычного навыка, но потенциал — безграничен. У меня как раз 500 ОР. Разблокировать!

Головная боль, несмотря на то, что пакет был «обычным», оказалась ощутимой. Другой. Не как от загрузки чистой науки. Это было похоже на мигрень от переписанных законов физики. Мой мозг отчаянно пытался примирить термодинамику с концепцией «сущности» и «наследования». Оно и неудивительно, ибо это по сути первый навык, позволяющий мне взаимодействовать с мистикой. Вкупе с полученными ранее научными знаниями и принципом синергии, его эффективность должна вырасти в разы.

Где бы теперь раздобыть уникальных материалов… Еще одна монетка в копилку взаимодействия со ЩИТом. Уж у них-то в закромах точно должно найтись что-то интересное.

Кстати, о ЩИТе. Интересно, они знают про инопланетные цивилизации? Если бы знали, то вряд ли бы отпустили Рида Ричардса в его космическую экспедицию. Но на Земле уже есть Гиперион, так что вопросы у людей и без того имеются. Впрочем, чего гадать. Когда пятерка бравых исследователей вернется на Землю, уже не совсем людьми, все станет ясно.

Отогнав мысли, я отметил, что такси как раз подъехало к университету. Набрав СМС-ку Гвен, я вышел и встал около корпуса, ожидая ее.

Вышла она примерно через семь минут. В белом лабораторном халате, который, на удивление, смотрелся на ней абсолютно гармонично и даже стильно. Я постоянно забываю, что в этом мире Гвен Стейси — не просто девушка-паук, машущая кулаками. Она еще и блестящий биохимик. Еще один плюс того, что она станет частью нашей команды. Наш маленький научный коллектив становился все более сбалансированным. Питер — гений биохимии и идеалист. Я — прагматик-инженер. А она — идеальный мост между нашими мирами. Каждый из нас прикрывал слепые зоны друг друга.

— Ну так что? Решила, где свадьбу сыграем? Я за Мальдивы. Париж слишком избит, — встретил я ее с широкой, обезоруживающей улыбкой.

На самом деле я не совсем клеился к Гвен. Ну, может, лишь отчасти. Просто после короткой встречи с двумя секси-шпионками хотелось излить свою бурную молодую энергию в общении с девушками. У Гвен сейчас и так был непростой период: она потеряла отца, недавно убивала людей и отчаянно искала свое место в мире. Ей явно было не до отношений. Но поднять ей и себе настроение мне ничто не мешало.

— Очень смешно, — она закатила глаза, но я заметил, как уголок ее губ дрогнул в улыбке. — Давай остановимся на формате, где мы просто коллеги по… эм, команде?

— К этому тоже вернемся. Но для начала у меня есть важная новость, — я огляделся, убедившись, что никто не обращает на нас внимания, и, понизив голос до полушепота, продолжил. — Фиск жив.

— Блять! — ругнулась Гвен, ее лицо мгновенно стало жестким. — Но как?! Мы же лично…

— Мета-наемник, принявший его облик. Детали не важны. Вопрос в том, что проблема не решена.

— И? Что мы будем делать? — в ее глазах вспыхнул огонь.

— Мы не будем в это лезть. По крайней мере, не сломя голову, — твердо сказал я.

— Но…

— Да, я знаю. Месть за отца. Твои мотивы понятны. А с учетом того, что кровь на руках уже имеется, ты жаждешь справедливого возмездия. Но есть еще один человек, ради которого Блейд и затеял эту чистку.

— Фрэнк… — верно угадала Гвен.

— Именно. У него убили всю семью. Самого его пытали практически до полусмерти. Он чудом остался жив, и если бы не мое лекарство, неизвестно, когда бы он вышел из комы. У него на эту месть прав побольше, чем у нас всех, вместе взятых.

— Лекарство… способное вылечить такое?! — она потрясенно посмотрела на меня. — Я… ты… Угх! Каждая встреча с тобой поражает меня все больше и больше.

— Спасибо за комплимент. Ты тоже ничего. Но вернемся к делу. Фиском, скорее всего, займется Фрэнк. Блейд, я так понимаю, планирует покинуть страну. А за нас с тобой могут серьезно взяться. Точнее, за меня уже взялись…

— Что? Все настолько серьезно? Я могу чем-то помочь? — в ее голосе прозвучала искренняя тревога.

— М-м, не думаю. Пока просто не отсвечивай. И, — я посмотрел ей прямо в глаза, — не соглашайся на сомнительные предложения, если они исходят не от меня. Поняла? Сейчас запоминай адрес Базы и как туда попасть. В ближайшие дни я буду постоянно там.

Передав всю необходимую информацию Гвен и уведомив ее, что мой телефон будет недоступен, я направился за покупкой левого номера и телефона.

Затем заехал домой, чтобы оставить там свой старый аппарат. Войдя в квартиру, я замер. Подсознание, обостренное недавним приемом НЗТ и вниманием к деталям от мастера-часовщика, забило тревогу. Книга на столе лежала под другим углом. Кресло было сдвинуто на сантиметр. В воздухе висел едва уловимый след чужого антистатика. Здесь были гости. Очевидно, установили прослушку, а возможно, и камеры. Оставаться тут — самоубийство.

Снова заказав такси, я вернулся на Базу. Там меня застал только Блейд и все еще бессознательный Фрэнк.

— Твой товарищ свалил к семье, — пояснил Блейд отсутствие Питера. — Говорит, переживает за дядю с тетей. Но добра он много сделал, поработал от души. Целый стеллаж таблеток и стимулятором наготовил.

— Понял. Он, кстати, теперь не единственный товарищ в команде.

— О? Паучиха не устояла перед твоими чарами, и ты заманил ее в свою паутину?

— Если бы. Скорее, она пока просто не знает, куда податься, вот и цепляется за какой-никакой смысл существования.

— Эка ты высокопарно завернул, — хмыкнул Блейд. — Скажи проще: хочет и дальше пинать задницы бандитам, хочет отомстить за отца и при этом иметь поддержку за спиной.

— Ну, я это и имел в виду. Кстати, о мести…

— Месть…

Голос, прозвучавший в тишине базы, был похож на скрежет гравия по металлу. Мы с Блейдом резко обернулись. Фрэнк Касл открыл глаза. Он дернулся, тут же пытаясь сесть, и его взгляд, полный не удивления, а холодной ярости, впился в нас. Он находился в незнакомом помещении, с другими людьми. И его первое слово было обещанием.

— Братюня, лежи смирно, не дергайся! — подорвался к Фрэнку Блейд, мягко, но настойчиво укладывая его обратно на диван. — Ты пока в самой активной фазе действия хилки от Джона. Тело себя пересобирает.

— Часовщик… — прохрипел Фрэнк, его взгляд сфокусировался на мне, а затем на моих часах. Он кивнул своим мыслям.

— Ну, часики у него да, улетные. Но сейчас речь о тебе. Короче, расклад такой…

Под мерное, тяжелое дыхание Фрэнка, который слушал с безэмоциональным лицом, что было гораздо страшнее, чем если бы он фонтанировал яростью, Эрик рассказал ему все. Про Кингпина, про Фиска, про то, как мы его «убили», а на деле — не его.

— И в итоге, мы вроде и отомстили за тебя и твою семью, подставив свои задницы, но по факту — нет. Так что всю эту кашу теперь придется разваривать тебе.

— Спасибо… вам… — сухо произнес Фрэнк, вновь погружаясь в свои мысли. — Дальше я сам.

— Ясно, что сам. Я сваливаю из страны уже завтра. Но ты это, не откисай. Просто знай, что я всегда готов помочь. Да и Джон уже стал своим. Думаю, не откажет решить вопросик-другой.

— Не откажу, — согласно кивнул я. Наладить доверительные отношения со специалистом уровня Фрэнка Касла дорогого стоило. — Модификация оружия, создание костюма, подгон боевых стимуляторов и хилок. Обращайтесь, мистер Касл.

— Во-во, он парень мозговитый! — кивнул Блейд. — У него даже свой клуб по интересам тут наклевывается.

— Да… Правда, прижать и меня, и клуб могут в любой момент, — разрушил я момент, почесав затылок.

— В смысле? — нахмурился Блейд.

— Ну, помнишь, я говорил, что за мной может начаться охота? Так вот… Похоже, началось.

— С чего такие мысли? Что-то заметил?

— Да. Сегодня на выходе от юристов столкнулся с двумя девушками. Блондинка и рыжая. У блондинки неестественно плотный мышечный корсет. Уровень слабого суперсолдата.

— Бля, рыжая… — простонал Блейд. — Скорее всего, это Романофф из ЩИТа! Вечно все проблемы от рыжих! И что дальше? Ты с ними столкнулся, а они?

— Ну, мы немного поболтали. Я рассмеялся от абсурдности ситуации, рассказал им стремный анекдот и свалил.

— Кстати, да, реально забавно получилось, — хмыкнул Блейд. — Одна из ЩИТа, а вторая, судя по всему, из другой конторки. Но тебе, кстати, повезло. Хотят завербовать, раз подослали Наташу. Она у них из высшей лиги. Соблазнит даже евнуха-импотента-гея.

— Я вот так же думаю. И, скорее всего, буду сотрудничать со ЩИТом, но на своих условиях.

— О, это здравая мысля, — одобрительно кивнул Эрик. — Я типа тоже сотрудничаю с одной конторкой, МИ-13, британский аналог ЩИТа. Если ты из себя что-то представляешь, то по сути твоя жизнь сильно не изменится. Разве что ресурсов больше появится, и пылинки сдувать будут.

— Вот именно. Дело за малым — осталось из себя начать что-то представлять, — со вздохом ответил я.

— Не-не, паря, никакого самоуничижения! — резко прервал меня Блейд. — Ты построил мне волшебный костюм за одну ночь и сварил чудо-лекарство. Ты думаешь, Старк на что-то подобное способен? Ты актив на сотни миллиардов, поверь моему глазомеру!

— Хах, спасибо, обнадежил. Буду думать, в общем, что делать.

— А что тут думать? Предлагаешь им свою чудо-ткань, и они текут от твоей пиздатости!

— Я тоже в этом направлении мыслю. Предварительный патент уже отправил, жду, когда они заглотнут наживку. Но мне нужны еще технологии. Я не хочу останавливаться на одной только ткани. Я хочу быть в их глазах активом уровня Тони Старка и Рида Ричардса, вместе взятых. А еще мне нужна личная сила, чтобы меня не убили раньше, чем завербовали.

— О, будешь сейчас что-то крафтить? — с интересом спросил Блейд.

— Ага. Если что, я могу сейчас уйти «в поток», поэтому тормошите, если что-то понадобится, — ответил я, направляясь в лабораторию и уже прокручивая в голове чертежи и формулы.





Глава 47


Итак, что я могу создать? Нет, вопрос поставлен неправильно. Что я могу создать такого, что сделает меня сильнее по всем фронтам здесь и сейчас? И желательно, чтобы это было еще и общим активом, визитной карточкой, определяющей мою ценность как гениального специалиста для ЩИТа. На самом деле ответ один — улучшить «Протей». Превратить его из просто защитного костюма в полноценный боевой экзоскелет, нашпигованный технологиями по самое не балуйся. Тем более, что этих технологий, спасибо Шокеру, Стервятнику и Рино, у меня в избытке. Проведу реверс-инжиниринг, самое интересное укр..кхм… адаптирую, и будет мне счастье.

Повторив процесс создания костюма для Блейда, но адаптированного уже под мое телосложение, я не потратил много времени. Процесс был отлажен, как на конвейере, и вскоре передо мной на манекене висела идеальная основа. Я приступил к первому элементу модификации. Перчатки. Конечно же, перчатки, а точнее единственная оставшаяся перчатка Шокера стала для этого идеальным референсом. Разместив ее на лабораторном верстаке, я аккуратно разобрал ее, раскладывая компоненты на стерильной поверхности, словно хирург перед вскрытием. В этот раз я анализировал ее не с целью точечного изменения, а с полным пониманием того, что я хочу собрать нечто подобное, но на порядок лучше.

— Хм, грубо, но для запугивания шпаны эффективно, и как Гвен умудрилась проиграть этому, — пробормотал я в пустоту, изучая технологию Шульца.

Это было собрано талантливым, но ограниченным в ресурсах инженером. Ну, или украдено у «Хаммер Индастриз». А я, получается, краду у вора? Забавно. По сути, это промышленный отбойный молоток, переделанный для боя. Мощно, но неэффективно, энергозатратно и лишено какой-либо точности. Кувалда в мире, где требуются скальпели.

Источник питания: Простой литий-полимерный аккумуляторный блок. Громоздкий, тяжелый, с ограниченным временем работы и долгой зарядкой. Антиквариат.

Преобразователь: Набор катушек индуктивности и мощных конденсаторов. Задача — преобразовать постоянный ток в переменный сверхвысокой частоты. Работает, но с огромными потерями КПД.

Эмиттеры: Сердце технологии. Простой пакет пьезоэлектрических кристаллов, заключенных в резонатор из вольфрамового сплава. При подаче тока кристаллы вибрируют, создавая ударную волну. Дешево и сердито.

Система управления: Как и говорил Шульц перед смертью, — примитивная и прямолинейная. Сжатие кулака замыкает цепь. Сила сжатия регулируется простым реостатом. Грубо, как педаль газа в старом грузовике. Никакой обратной связи, никакой тонкой настройки.

Корпус: Никакой элегантности, никакой оптимизации. Массивный стальной панцирь с демпфирующими прокладками. Громоздкий и тяжелый.

Я даже не стал смотреть на остальной костюм Шокера. Я понял, что мне придется пересобирать все с нуля. Я не смогу пользоваться чем-то настолько… ограниченным.

— Хах, и давно я стал таким привередливым? — спросил я у тишины лаборатории. И тишина, голосом моего собственного разума, мне ответила. — С тех пор, как понял, что одноразовые гаражные поделки — не тот аргумент, который позволит договариваться с Ником Фьюри на равных. С тех пор, как Блейд, воин с более чем вековым опытом, высоко оценил мою ценность. Этот уровень нужно держать.

Итак. Цель. Не улучшить. Цель создать заново, используя саму идею, но на совершенно ином технологическом уровне.

Источник питания и энергосистема. Очевидно — мой палладиевый реактор. Энергоснабжение возрастет на несколько порядков. Это позволит питать гораздо более совершенный эмиттер, и время работы станет практически бесконечным. Вставлять реактор отдельно в каждую перчатку — идиотизм. Вместо этого я встрою в основание перчатки универсальный силовой порт. Он, в свою очередь, будет подключен к центральной энергосети костюма, которая будет питаться от палладиевого реактора, расположенного пока предположительно на спине. Таким образом, перчатка становится модульной. Ее можно снять. Но будучи подключенной, она получает доступ к практически неиссякаемой энергии, что также позволяет сделать саму перчатку легче и компактнее. Это будет не просто гаджет. Это компонент интегрированной системы.

Хорошо, с энергией вопрос решен. Теперь — сердце устройства. Как добиться высочайшей эффективности? Очевидно — вырастить пьезокристалл самому. Как говорится, хочешь сделать хорошо — сделай это сам. И я смею надеяться, что моих нынешних знаний хватит на нечто подобное. Зачем использовать природный кварц с его дефектами, если можно в контролируемой среде создать идеальную кристаллическую решетку? Если хочешь создать идеальный инструмент, начни с создания идеальных материалов.

В вакуумной индукционной печи я создал перенасыщенный раствор на основе вольфрамата свинца и титаната бария. А затем добавил в него секретный катализатор. Плуроник — прозрачный гель из медицинских лабораторий, похожий на густой сироп, — стал своего рода строительными лесами для будущей кристаллической решетки. К нему я добавил перфторуглеродный модификатор особой формулы. С ним рост кристалла приобретал лазерную точность: пьезо-коэффициент d33 (мера того, сколько электричества даёт удар) взлетал на 300–500%. Все потому, что наноструктура будущего кристалла, пористая внутри, как соты, но монолитная снаружи, многократно усиливала поляризацию.

Далее, с помощью точно настроенного магнитного поля, я запустил процесс направленной кристаллизации. Это было похоже на работу цифрового гончара: я не просто ждал, а формировал растущую структуру. За несколько часов в печи вырос крупный, абсолютно прозрачный и идеальный по структуре синтетический кристалл. С помощью 5-осевого ЧПУ станка с алмазным резцом я придал этому кристаллу идеальную геометрическую форму, рассчитанную на компьютере для максимального резонансного эффекта.

Итоговый кристалл в итоге оказался примерно в 5 раз эффективнее, чем ограниченные образцы, которые использовал Шульц. Но теперь встал вопрос управления. Примитивное сжатие кулака? Это было бы оскорблением для такого произведения искусства. Мне нужно что-то более серьезное. Что-то вроде… нейроинтерфейса?

Идея, появившись, уже не отпускала. Это была не просто мысль, а озарение. Возможность силой мысли мгновенно менять частоту и мощность вибрации. С учетом улучшенной технологии, мне становились доступны ранее невозможные режимы:

«Виброскальпель»: Сверхвысокая, сфокусированная частота, способная разрезать металл, как масло.«Инфразвуковой шок»: Низкая, дезориентирующая частота, вызывающая у противников тошноту и головокружение без физического контакта.«Кинетический щит»: Создание вибрационного поля вокруг перчатки, способного отражать или разрушать летящие в нее объекты.

Нейроинтерфейс, для подобного тонкого контроля, становился жизненно необходимым.

Ладно, нейроинтерфейс, который будет интегрирован в систему всего костюма, я оставлю на сладкое. Сейчас нужно решить более насущную проблему: отдача. Каковы варианты? Принцип противофазы? Слишком тонкая работа, которая займет очень много времени для расчетов. Тогда… Резонансное демпфирование. Очевидно и эффективно.

Вокруг основного кристалла-эмиттера я аккуратно установил «плавающую» клетку из слоистого композита, который также сделал сам. Композит состоял из чередующихся слоев кевлара, баллистического геля и тончайших листов свинца. Когда кристалл вибрировал, он передавал часть вибраций на эту клетку. Я рассчитал конструкцию так, что каждый слой композита имел свою собственную резонансную частоту. Когда вибрация проходила сквозь них, слои начинали резонировать вразнобой, эффективно гася колебания друг друга. Это как пытаться раскачать качели, когда кто-то постоянно толкает их в противофазе.

Да, это не так элегантно, как полная аннигиляция волн, но до 98% отдачи поглощалось и рассеивалось внутри самой перчатки в виде тепла. Тепла, которое затем будет отводить общая система охлаждения костюма. Невероятно эффективно и, главное, полностью реализуемо в моих нынешних условиях.

Корпус и дизайн. Невероятно важная часть. Здесь в дело вступил дуэт из ЧПУ-станка и 3D-принтера. С помощью первого я выточил из цельного куска аэрокосмического алюминиевого сплава силовой каркас и основание перчатки — ее скелет. Пока станок с жужжанием вырезал металл, 3D-принтер начал свою аддитивную магию, слой за слоем создавая внешние, не несущие нагрузки панели из легкого, но прочного углепластика. Они имели идеальную анатомическую форму, рассчитанную на основе 3D-скана моей руки.

Итоговая перчатка получилась легкой, прочной, идеально подогнанной и выглядящей как продукт высоких технологий, а не как переделанный гаражный инструмент. В дальнейшем она будет легко интегрироваться с остальным костюмом, подключаясь к силовому и нейро-портам на предплечье. Я прямо сейчас держал ее в руке. Она была холодной, гладкой и обещала невероятную мощь. Отлично, первый шаг сделан.

Я аккуратно положил готовую перчатку на стол и перевел взгляд на следующий трофей, лежащий поодаль, — громоздкие крылья Стервятника. Изначально я думал о ботинках для полета, но... Это не лучший вариант. Поэтому пора бы изучить, что же такого наворотил тот сумрачный гений, что работал на Фиска.

Подойдя к массивному крылатому экзоскелету, я принялся за исследование. Точнее, за вскрытие. Эта процедура затянулась на добрый час. Почему так долго? Да потому что это была не технология. Это был, мать его, пиздец. Гаражный ширпотреб, доведенный до предела инженерной мысли человека, у которого из инструментов были только кувалда и сварочный аппарат.

Двигатель: Шумный, громоздкий и грязный микро-турбореактивный двигатель, работающий на авиационном керосине. Ревущая, дымящая и чертовски неэффективная бандура, оставляющая за собой тепловой след, заметный с орбиты.

Конструкция крыльев: Собраны из лопастей промышленных турбин и кусков титанового сплава, скрепленных болтами и грубой сваркой. И они были полностью механическими! Для изменения геометрии и маневрирования используется сложная и мучительно медленная система гидравлических приводов и сервомоторов. Большие, тяжелые и невероятно уязвимые в местах сочленений.

Система управления: Два джойстика, встроенных в перчатки. Джойстики! В эпоху возможных нейроинтерфейсов! Это требует от пилота огромного мастерства и не позволяет ему совершать по-настоястоящему резкие и интуитивные маневры.

Защита: Отсутствовала как класс. Конструкция является открытой. Двигатель и топливные баки — идеальные мишени размером с холодильник.

Это не крылья. Это буквально летающий трактор. Эффективно для грабежей и запугивания, но в серьезном бою против высокотехнологичного противника — это летающий гроб. Я не буду это улучшать. Придется снова создавать все с нуля.

— Эх, хоть бы раз дали халяву… — недовольно пробурчал я, осмысливая, что конкретно хочу создать.

Пока выходило так, что я хотел не просто средство для полета. На спине было слишком много ценного места. Хм, возможно, стоит сделать что-то типа многофункциональной боевой платформы? Чтобы крылья были и оружием, и щитом, и двигателем одновременно. Естественно, интегрированным в костюм. Звучало… здраво. А самое главное, это можно сделать еще и стильным. Кто бы что ни говорил, но в этом мире стиль ценится. Тони Старк это прекрасно понимает. Сцена с эпичным появлением Халкбастера в одном из фильмов, до сих пор отпечатана в моем мозгу как эталон пафоса и крутости. Нужно стремиться к чему-то подобному. Итак, приступаем!

Основа. Вместо турбины я, как ни удивительно, буду использовать энергию своего читерного палладиевого реактора. Теперь я точно решил: он будет расположен на спине. Самой основой крыльев станет не громоздкий экзо-рюкзак, а бронированная платформа, которая крепится поверх реактора. На ЧПУ-станке я выточил цельную раму из аэрокосмического алюминия, которая одновременно служит защитным кожухом для реактора и основанием для крепления крыльев. Это решает и проблему уязвимости спины.

Крылья. Никакой грубой механики. Никаких сервоприводов. Только плазма, только хардкор. Вместо механических лопастей я создал твердотельные плазменные эмиттеры. Каждое «перо» крыла в итоге будет не куском металла, а вытянутым плоским эмиттером, внутри которого находится матрица из графеновых суперконденсаторов и фокусирующих магнитных катушек. По команде моего будущего нейроинтерфейса, реактор подаст мощный импульс энергии на эмиттеры. Они ионизируют окружающий воздух, превращая его в плазму, и с помощью магнитного поля с огромной скоростью выбросят ее вниз, создавая реактивную тягу. Варьируя мощность на разных «перьях», я смогу совершать невероятные маневры. Полет будет бесшумным, без огня и дыма. В сложенном состоянии крылья будут выглядеть как два небольших, элегантных техно-ранца за спиной. В раскрытом — они будут формироваться из десятка таких сияющих синим светом «перьев».

Защита и атака. По моей задумке, с помощью специально написанного протокола для нейроинтерфейса, крылья будут способны мгновенно изменить свою конфигурацию по мысленной команде. Они смогут сложиться вместе передо мной или надо мной, образуя сплошную поверхность. В этот момент плазменные эмиттеры переключатся с «тянущего» режима на «защитный». Они создадут на своей поверхности стабильное, ламинарное плазменное поле температурой в несколько тысяч градусов. Пули, попадая в это поле, будут мгновенно испаряться. Энергетические лучи — рассеиваться. Это будет не жалкий кусок металла, а почти непробиваемый энергетический барьер, способный выдержать короткий, но интенсивный обстрел.

Еще раз прокрутив в голове и на компьютере конструкцию, я понял, что пора заняться финальной сборкой. Основа конструкции была выточена из металла, но сами эмиттеры-«перья» я создал из жаропрочной керамики, напечатанной на 3D-принтере, внутри которой и разместил всю сложнейшую электронику. Естественно, крылья являются модульными и крепятся к спинной платформе с помощью быстросъемного электромагнитного замка. В случае критического повреждения я смогу мысленной командой «сбросить» их за долю секунды.

На выходе получилась пусть и не доработанная на программном уровне, но в целом компактная, модульная и элегантная система. В походном режиме — защищенный ранец. В боевом — бесшумные плазменные крылья. В защитном — практически непробиваемый плазменный щит. Не просто крылья, а швейцарский нож для воздушного боя, выкованный... Эм Дедалом? Не, у него все плохо кончилось. А мне же... Пора приступать к ключевому этапу.

Увы, но самое мощное железо в мире — бесполезный хлам без идеального софта. Сила мысли… Честно говоря, это определенно самый сложный и самый важный узел всей системы. Вживлять чип себе в мозг я искренне не хотел — мой череп не серверная стойка. А значит, требуется нетривиальный, междисциплинарный подход. Ну, либо… сделать это в духе супергеройского жанра и запихнуть все в один модуль. В маску. Оу. Я ведь теперь точно от этой мысли не откажусь. Символ скрытой личности станет источником моей силы. И, как ни странно, большую часть работы над этой маской я буду… программировать.

Для этого, я создал простенький ИИ и условно назвал его «Синапс». Именно он будет отвечать за считывание сигналов мозга с высочайшей точностью, используя только точки контакта маски с головой. Вместо одного типа датчиков я использовал систему мультимодального считывания. «Синапс», получая данные сразу из трех источников, сопоставлял их для устранения помех и получения кристально чистого сигнала о намерениях.

Источник первый: сухие графеновые электроды (ЭЭГ) — «Сейсмограф мыслей». Внутренняя подкладка маски, прилегающая ко лбу и вискам, пронизана сеткой из гибких графеновых микро-электродов. Они считывают общую электрическую активность мозга прямо через кожу, давая общую картину мысленной активности.

Источник второй: fNIRS-сенсоры — «Карта активности». В область лба я встроил миниатюрные инфракрасные датчики. Они просвечивают верхние слои черепа и измеряют уровень кислорода в крови в префронтальной коре. Эта технология позволяет «Синапсу» видеть, какая именно область мозга активна, и отфильтровывать фоновый шум от целенаправленных команд.

Источник третий: ЭМГ-датчики — «Датчики намерений». В ремнях, крепящих маску, я встроил электромиографические датчики. Они считывают едва заметные, предсознательные электрические импульсы, которые мозг посылает мышцам за доли секунды до начала движения.

Как это работает в теории? Я думаю: «Активировать крылья!». «Синапс» видит: всплеск активности на ЭЭГ, повышение кровотока в моторной коре на fNIRS-сканере и микросокращение мышц спины на ЭМГ-датчиках. Сопоставив все три сигнала, ИИ с 99.9% точностью идентифицирует команду, мгновенно передавая ее на модули крыльев.

Как это происходит на практике? Калибровка. Постоянные внесения в код. И гребанные тридцать часов программирования под НЗТ, в течение которых я, по сути, вел непрерывный диалог с машиной, обучая ее языку моих мыслей. Это была самая изнурительная умственная работа в моей жизни. Но результат… Он того определенно стоил.

Дело остается за малым — доработать маску. В сон уже начинало потихоньку клонить. Как бы хороши ни были таблетки усталости, но, когда твой разум и тело работают на износе больше пятидесяти часов подряд… Нет. Я доделаю костюм. И только тогда, с чистой душой и совестью, отдохну.

Так, на чем я там остановился? Ах да, маска и ее респираторная часть. Мозг подключен. Теперь нужно подключить легкие.





Глава 48


Спасибо за вашу активность, бонусная сюрприз-глава, которая действительно сюрприз, ибо неожиданная)

--------------------

Постоянно колоть боевые стимуляторы? Тратить на это драгоценные секунды в бою, ждать, пока они начнут действовать? Нерационально. В драке даже со слабым мета — это верная смерть. Нужно обеспечить мгновенный доступ к стимуляторам без использования рук. Вариантов, на самом деле, множество. Я мог бы помещать их в желатиновые капсулы и материализовывать из инвентаря прямо во рту. Или внедрить в костюм полноценный инъекторный механизм.

В первом случае пришлось бы забивать драгоценные слоты инвентаря. Во втором — излишне переусложнять костюм, который и без того уже… еще не броня Старка, но после десятка таких ночей будет близко. В общем, решение было простым и очевидным: встроить в респираторную часть маски автоматизированную систему ингаляции.

Взяв маску в руки, я принялся за доработку. В нижнюю, фильтрующую часть, я встроил гнезда для четырех небольших, герметичных картриджей. Своего рода револьвер с химическими патронами. Каждый картридж будет заполнен разным препаратом: стимулятор «Абсолютного хищника», стимулятор мышц, НЗТ и потенциальная хилка быстрого действия.

По моей мысленной команде микро-насос заберет из нужного картриджа строго отмеренную дозу. Затем жидкость попадет в ультразвуковой небулайзер — небольшое устройство с пьезо-керамической мембраной. Вибрируя на сверхвысокой частоте, мембрана превратит жидкость в мелкодисперсный аэрозоль, не нагревая и не разрушая ее химическую структуру. Этот «туман» будет впрыскиваться напрямую во входящий поток воздуха в респираторе. Мне достаточно будет сделать всего один глубокий вдох, чтобы получить мгновенную и точную дозу препарата прямо в легкие, откуда он моментально попадет в кровоток.

Система была не сложной, но большую часть времени я снова потратил на калибровку «Синапса». Саму маску я сделал из легкого титанового композита в несколько слоев: сначала подкладка из «Протея», затем смягчающая баллистическая. Лицо будет неплохо защищено. Также добавил встроенные фильтры — от токсинов и газов.

— Центральный узел всей технологии… практически готов, — воодушевленно пробормотал я, держа в руках высокотехнологичную маску.

Она считывает мои команды, отдает приказы крыльям и перчаткам, следит за состоянием организма и, при необходимости, впрыскивает нужный стимулятор. Она стала мозгом всего костюма. А капюшон, который я буду носить поверх, выполняет дополнительную функцию маскировки и защиты. Ну и стиля. Куда же без него.

Почесав голову, я в итоге выгравировал вдоль всей маски стилизованный кузнечный молот. Это будет моим символом. Символом «Небесной Кузницы». Итоговая маска закрывала всю часть лица, от носа до макушки. Угловатая, окрашенная в матовый черный, в темноте она будет выдавать себя лишь красными огоньками индикаторов и слабым свечением фильтров респиратора. Глаза я закрыл баллистическими очками, соединенными с маской.

Несмотря на то, что электронная конструкция маски модульная и большая часть сенсоров взаимодополняют друг друга, отчего серьезное повреждение полностью нейроинтерфейса, который так-то ключевая технология, меня не лишит, я все равно сделал парочку запасных масок, сугубо на всякий случай. Дальше поработал над проводкой костюма, защитой от ЭМИ, усилил кибербезопасность маски, хоть и понимаю что в случае с условным Джарвисом это мне мало поможет, и улучшил прочие мелкие и не очень недочеты и недоработки.

В целом, дело оставалось за малым — объединить все в единый образ. Это не громоздкая броня. Костюм получился тонким, анатомическим, почти органическим. Основа — облегающий комбинезон из темно-серой матовой ткани. Поверх него — сегментированные, угольно-черные панели «Протея», повторяющие линии основных групп мышц. Силуэт дополнял глубокий капюшон, скрывающий верхнюю часть головы и маску, создавая хищный, безликий образ.

На спине, между лопаток, расположен палладиевый реактор, утопленный в бронированную платформу, которая, в свою очередь, служит основанием для крыльев. От этой платформы по всему костюму расходились едва заметные, тонкие светящиеся линии-контуры, словно дорожки на печатной плате. Они пульсируют тусклым синим светом, когда система находится под нагрузкой, выдавая в костюме его искусственную, высокотехнологичную природу. Сами крылья в сложенном состоянии выглядят как два компактных, аэродинамических ранца по бокам от реактора. Они не мешают движениям и служат дополнительной защитой для спины. Ну и стильные боевые перчатки, конечно же.

[Создана персональная боевая платформа «Химера М-1». Сложность: Средняя. Получено +1200 ОР!]

Единая, симбиотическая боевая система, где передовые технологии и модульное оружие интегрированы в анатомический костюм и управляются напрямую через неинвазивный нейроинтерфейс.

Описание порадовало. «Симбиотическая». Именно этого я и добивался. Уверен, если бы я создавал все элементы по отдельности, заработал бы больше ОР, но так как они были модулями единого костюма, система учла это и тянула с начислением до последнего. Но даже так, награда была очень достойной. По-хорошему бы сейчас протестировать костюм и покрутить гачу, но…

— Аааа-агх… — зевнул я так, как не зевал никогда в жизни.

Плотина прорвалась. 72-часовой лимит таблеток был исчерпан, и накопленная за трое суток усталость обрушилась на меня, как цунами. Ноги подкосились, а в голове загудело. Все эти тесты и траты ОР придется отложить. Займусь этим на трезвую, бодрую голову.

Покинув лабораторию и оказавшись в пустом Хабе, я, шатаясь, дошел до дивана и тут же рухнул на него. Правда, перед тем как уйти в царство Морфея, гигантский монитор на стене ожил, и на нем появилось серьезное лицо Блейда. Записанное сообщение.

— В общем, я покидаю Америку, — сказал он, на заднем плане виднелся какой-то аэродром. — Ублюдки на хвосте совсем продыху не дают. База не засвечена, так что не парься. Фрэнк свалил к себе, но, если что, связь обещает держать. Еще он очень заинтересовался твоими творениями и готов заплатить по мере возможностей. Но это так, к слову. Ты никому ничем не обязан, тем более что у тебя своих проблем хватает.

Он на секунду замолчал, подбирая слова.

— Короче, тянуть не буду. Спасибо за все, Джон. За стимуляторы, за крутой костюмчик, за помощь там, где ты не обязан был помогать. Пусть я и рассчитался деньгами, но, как по мне, это херня. Лучший расчет происходит делом. Так что обращайся. На связи. Покеда.

Экран погас, оставив меня в тишине и полумраке хаба. Что ж, жаль, что он все-таки покинул страну. Это был один из немногих людей, кого я мог назвать другом.

Эрик, Питер, Гвен… возможно, Фрэнк? Но тут я не совсем уверен. Боюсь представить, как его сейчас штормит после пробуждения. Сейчас он скорее крайне нестабильный элемент, сила природы, которая может ударить в любую сторону.

Ладно, информацию от Эрика я принял к сведению. Можно и поспать. Почти трое суток работы без передышек сыграли свою херовую роль. Правда, ни Гвен, ни Питера на Базе за это время так и не появилось, ну или я просто настолько был погружен в процесс, что не обратил внимания... Но в таком состоянии я скорее надумаю что-нибудь неадекватное. Буду надеяться на их благоразумие. И на благоразумие спецслужб. Люди взрослые, все-таки.

Еще немного покрутив разные мысли в голове, я наконец отрубился. Не заснул, а именно отрубился — словно кто-то выключил рубильник.

————————————

Пробуждение было неправильным. Не от вопля будильника и не от кошмара. Оно подкралось, как жар, медленно проникая в тело и отравляя сон изнутри.

Сначала пришел запах. Сквозь знакомый, стерильный аромат Хаба — озон от гудящих серверов и холодная пыль — пробилось что-то чужое. Дорогие духи: резкий, душащий аромат белых цветов и горького миндаля. А под ним — тепло выделанной кожи и что-то маслянисто-металлическое, как винтовка после чистки. Этот запах был живым, настоящим, и ему здесь было абсолютно не место.

Потом слух уловил аномалию. Привычный гул вентиляции стал глуше. А поверх него — шелест. Скольжение ткани по ткани. И дыхание. Чужое, ровное, от этого только более жуткое. Мозг, еще вязкий ото сна, забил тревогу. В Хабе был кто-то еще.

Веки, тяжелые как свинец... Но открывать их не было нужды, чтобы почувствовать его. Взгляд. Пронзительный, оценивающий, словно скальпель, препарирующий меня на диване. Воздух резко стал плотнее. Сердце сделало кульбит и заколотилось где-то в горле, разгоняя по венам чистый, ледяной адреналин.

С трудом разлепив глаза, я увидел ее.

Комната тонула в синем полумраке от настенного дисплея. И в этом призрачном свете, как статуя, вырезанная из тени, стояла женская фигура в черном, обтягивающем костюме. Материал, похожий на каучук и плотную ткань, облегал ее так, что был виден каждый мускул. Узкая талия, широкие, крутые бедра, высокая грудь. Взгляд был прикован ко мне, и в карих глазах, ловивших синие блики, плясали опасные огоньки. Несмотря на её светлые волосы, это была не Гвен.

— Наташа вечно болтает о своих «активах», — ее голос был низким, с хрипотцой и еле уловимым русским акцентом, который звучал странно и возбуждающе. — Вот я и решила сама посмотреть на это сокровище. Вблизи.

Елена Белова. Сестра Наташи. Что, черт возьми, она здесь забыла? И причем тут какие-то активы?

Вместо вразумительного ответа последовала медленная, гипнотическая походка хищницы в мою сторону. Ее бедра покачивались в такт неспешным шагам, и от этого зрелища перехватило дыхание. Попытка дернуться, чтобы сесть, провалилась. Тело, преданное тремя сутками бдения за крафтом, отказалось подчиняться. Мышцы ощущались ватными. Оставалось только смотреть.

Она остановилась, нависая надо мной. Синий свет очерчивал ее высокие скулы, полные губы, светлые вьющиеся волосы.

— Гений, который прячется от всех… есть в этом что-то манящее, — в ее голосе звенела насмешка и какая-то злая ревность. — Но моя сестра любит играть со своими игрушками, ломать их психологически. Я считаю, что с ними нужно играть по-настоящему. Пока не сломаются физически.

Она опустилась на корточки. Холод тактической перчатки коснулся горячей от сна щеки. Пальцы прошлись по челюсти, спустились к шее. От этого контраста по телу пробежал электрический разряд, и под джинсами предательски потяжелело. Она это заметила. Уголок ее губ хищно дрогнул.

— Наташа бы болтала с тобой часами. Играла бы в свои игры. Скукота, — прошептала она, наклоняясь так близко, что ее дыхание с запахом вишневого ликера коснулось моих губ. — Психология — это долго. Физика — куда убедительнее.

Ее губы не коснулись — они впечатались в мои. Это был не поцелуй, а заявление о правах. Требовательный, грубый, берущий без спроса. Во рту был вкус вишни, ее помады. Руки, движимые древним, как мир, инстинктом, сами легли ей на талию, пальцы впились в упругие бедра. Низкий, горловой стон сорвался с ее губ, и она подалась вперед, вжимая меня в диван, лишая воздуха и воли.

Она отстранилась так же резко, как и напала, оставив меня тяжело дышать. На ее губах играла победная ухмылка.

— Видишь? Просто и эффективно.

Одним плавным движением перчатки были стянуты и брошены на пол. Прохладные пальцы пробежались по моей груди, расстегивая пуговицы рубашки.

— Власть, — прохрипел низкий голос у моего пресса. — Вот что тебя заводит. Когда решают за тебя. Когда отнимают выбор.

Ее прикосновения были лишены нежности, они были требовательными и точными, каждое движение — утверждение ее превосходства. Холодная ладонь нырнула под пояс джинсов, и мир сузился до этого ощущения — властного, подчиняющего, не оставляющего выбора. Сухой щелчок молнии прозвучал как приговор. Она собиралась доказать свои слова на практике. Ее горячее дыхание коснулось кожи живота, и я сдавленно выдохнул, когда она заставила меня забыть обо всем, кроме ее воли. Она не спрашивала. Она брала. И единственное, что я мог, — это подчиниться, чувствуя, как контроль ускользает, а тело горит под ее напором. Я вцепился пальцами в ее светлые волосы, готовый сдаться, но она тут же отстранилась.

— Я решаю, когда, — выдохнула она, облизывая распухшие губы.

Она встала. Молния на ее костюме с шипением поползла вниз. Одним движением она оседлала меня, прижимаясь всем телом, начиная медленное, издевательское движение.

— Проси, — прорычал ее голос. — Скажи, что хочешь меня.

В этот момент тяжелые створки лифта беззвучно открылись.

— Неужели это все, на что тебя хватает, сестренка? Грубая сила. Как предсказуемо.

Мы замерли. В дверях, освещенная мягким светом из кабины, стояла Наташа. В простом топе и джинсах, с распущенными рыжими волосами. Она выглядела расслабленной, но ее взгляд был острее лезвия.

— Ты как бревно, — лениво произнесла она, подходя ближе. — А здесь нужна податливость. Смотри и учись.

Она села с другой стороны. Елена злобно зашипела, но с меня не слезла. Рука Наташи взяла мою и приложила к ее груди. Под тонкой тканью топа сердце билось ровно, а кожа была горячей. Другая ее рука скользнула по моей груди; пальцы были теплыми и нежными, но каждое касание било током. Затем Наташа плавно опустилась ниже, вставая на колени перед диваном.

— Решила повторить за мной? — усмехнулась Елена.

— Нет, — ответила Наташа, не сводя с меня зеленых глаз. — Я решила показать, как это делается правильно.

И она показала. Это было совсем по-другому. Не грубый напор, а искусство соблазнения. Движения медленные, дразнящие, обещающие и отнимающие одновременно. Она не брала силой — она заставляла желать, молить о большем, доводя до исступления одним лишь намеком. Елена сверху зашипела от ревности и злости, ее бедра начали двигаться быстрее, пытаясь перетянуть внимание на себя.

Наташа отстранилась, смерила сестру холодным взглядом, потом посмотрела на меня.

— Она берет. Я — соблазняю. Разница фундаментальна.

В ярости Елена оттолкнула сестру. Резкое, обжигающее движение — и я уже в ней, внутри нее. Горячая, узкая, требовательная. Она вскрикнула и начала яростно двигаться, заставляя меня стонать. Но Наташа не позволила ей доминировать. Ее руки, ее губы тут же нашли меня, добавляя к этому безумию свою, иную тональность — медленный, тягучий яд удовольствия. Два разных, но одинаково сильных ощущения, атакующих одновременно. Я был готов взорваться.

Рывком, полным первобытной ярости, я оттолкнул Наташу и, схватив Елену за бедра, перевернул ее, сам задавая ритм. Наташа тут же прижалась ко мне сзади, ее ладонь помогла моим движениям, а губы нашли шею, покусывая и оставляя влажные следы.

Елена кончила первой, с громким криком впиваясь ногтями мне в спину. Ее горячие, пульсирующие спазмы выжали из меня остатки самоконтроля.

Не давая опомниться, Наташа оттолкнула сестру и оседлала меня сама. Она двигалась медленно, пластично, ее бедра выписывали круги, и это было мучительно сладко. Елена, все еще дрожа, подползла и припала ртом к ее груди. Тихий стон сорвался с губ Наташи, когда она запрокинула голову.

Дальше все смешалось в хаос из потных тел, сбивчивого дыхания и густого запаха близости. Они менялись местами, использовали мое тело как поле боя для своего соперничества. Я был и оружием, и призом. В какой-то момент я был позади Наташи, чувствуя, как Елена ласкает ее спереди, их стоны сливались в один. Я терял счет времени и себе, пока мир не распался на миллион раскаленных осколков.

Когда все закончилось, я лежал без сил, а они — по бокам от меня. Хаб гудел, экран мигал.

Елена усмехнулась, лениво целуя сестру в плечо.

— Я же говорила, мой способ лучше. Прямолинейный.

Наташа улыбнулась. Ее рука медленно поглаживала низ моего живота, и я почувствовал, как тело, вопреки всякой логике и полному истощению, снова отзывается на ее ласку.

— Мы обе хороши, сестренка. А он… — ее взгляд, направленный на меня, больше не содержал игры. Только чистое, ледяное чувство собственности. — Он наш.

Наш… Наш. НАШ!

Слово ударило по сознанию, как молот по наковальне. Черные Вдовы, ведущие за мной охоту… Неожиданное проникновение на Базу, о которой не знает практически никто… Наташа в гражданском… Моя собственная тупость и ватность мыслей… Инвентарь, стимуляторы, оружие... Неужели я настолько позволил себе расслабиться?

Превозмогающим мысленным усилием я заставил себя открыть глаза. В реальности.

Теплые женские тела исчезли. Их заменил холодный, чуть липкий кожзам дивана. Запах секса и духов сменился стерильным запахом озона от серверов. Вместо стонов и дыхания — монотонный, низкий гул вентиляции. Я был один.

— Пиздец, блять… — вырвалось хриплым шепотом. — Нужно зафиксировать: после длительного воздержания и отсутствия отдыха эротические сны становятся чертовски реалистичными.

Мелкой неприятностью было еще и то, что у меня произошла поллюция. И, судя по состоянию джинсов, несколько раз. Хотя… справедливости ради, по сравнению с тем, чтобы реально быть сожранным двумя супершпионками-соблазнительницами, это я еще легко отделался. С другой стороны, с той же Наташей я вообще-то хочу выйти на контакт. Интересно, как теперь я буду смотреть ей в глаза на переговорах?

Я сел, тряхнув головой, и посмотрел на настенный экран. Что там у нас сейчас на повестке дня?

Вторник, 29 сентября.

Я пропал из инфополя почти на четыре дня, будучи полностью оторванным от мира. Надеюсь, меня не потеряли? Надо съездить домой, проверить обстановку. По идее, спецслужбы уже достаточно помариновались, приманка в виде патента должна быть ими проглочена. Но сначала… Сначала нужно вернуть себе контроль.

Тесты костюма. И гача. А еще поесть...





---------------

Строго 18+ сцену не судите, это первый опыт в писательстве чего-то подобного, старался сделать её наименее кринжовой, по поводу просьбы не делать поспешных выводов... Это связано с тем что на Бусти уже несколько человек побомбили в комментариях раньше времени. Также прикрепляю сгенерированные мной арты, как примерно выглядят костюм и маска:





Глава 49


Забаррикадировавшись в стенах Хаба, я пока не рассматривал вылазку в город. Паранойя или здравый смысл — уже неважно. Проще заказать доставку еды и, в томительном ожидании курьера, погрузиться в вязкое болото последних новостей. Я рефлекторно проверил телефон: ни одного пропущенного с геройского номера Гвен, ни весточки от Питера. От Блэйда тоже тишина, что, впрочем, было предсказуемо. Но что же творится в большом мире, пока я отсиживался в тени?

Первый же заголовок заставил меня глухо чертыхнуться.

«Что-то пошло не по плану! Звездная экспедиция Рида Ричардса потерпела крушение!»

«28 сентября — день, когда человечество похоронило мечты о глубоком космосе?»

«Космическая гонка окончена, не начавшись? Аналитики предрекают катастрофический отток инвестиций из аэрокосмической отрасли!»

«Шокирующая тайна: Что случилось с Беном Гриммом и Виктором фон Думом? Почему их скрывают от общественности? Мы публикуем всю правду о возможной гибели двух членов самой провальной экспедиции в истории человечества!»

Пробежавшись по десятку желтушных и не очень статей, я сложил в голове мозаику произошедшего. Вчера, около пяти вечера по местному времени, высокотехнологичный шаттл Ричардса, гордость нации, совершил аварийную посадку на окраине Нью-Йорка, оставив после себя дымящуюся борозду в земле. Бен Гримм и Виктор фон Дум были немедленно госпитализированы в условиях строжайшей секретности. Ни одной фотографии, ни одного кадра — папарацци смогли заснять лишь две фигуры на носилках, укутанные в стерильно-белые медицинские коконы. В случае Гримма носилки были исполинских размеров, а скрытое под покровом тело выглядело массивным и чудовищно деформированным, что тут же породило в сети цунами безумных теорий, от инопланетного заражения до неудачного эксперимента с массой. Сам Рид Ричардс, с осунувшимся лицом и паникой в глазах, выдавил из себя обещание провести пресс-конференцию в течение недели, после чего скрылся за стенами своего института.

Вот он. Первый по-настоящему глобальный пиздец на мою смену. И начался он с Дума. А что дальше по «канону»? Серебряный Серфер в качестве аперитива и Галактус на десерт? Судя по всему, местная версия Дума будет не просто гением в стильной броне, а изуродованной, мутировавшей тварью с ворохом психических отклонений на почве произошедшего. Адский коктейль. Вторая угроза... Надеюсь, она еще затерялась где-то в глубинах космоса, и к моменту ее появления я смогу «на коленке» собрать какой-нибудь концептуальный дезинтегратор, просто чтобы развлечься вечерком.

Прибыла еда. Поглощая остывшую пиццу, я продолжил скроллить, вчитываясь в каждую деталь. Капитализация «Фиск Индастриз» почти полностью восстановилась. Более того, совет директоров официально заявил, что ребрендинга не планируется — «в знак уважения к наследию павшего титана». Эта пафосная чушь лишь укрепила меня в мысли, что Кингпин жив и дергает за ниточки из тени. Да и спецслужбы на удивление ослабили хватку в инфополе. Не иначе как решили, что Блэйд, этот ходячий хаос, представляет куда большую угрозу и сосредоточились на нем. Неконтролируемый элемент, который проще выдворить из страны, чем пытаться дать шанс убить настоящего Фиска?

Гидромен и Песочник. Оба, как по команде, залегли на дно. Последние зафиксированные ограбления — в прошлую субботу. После этого оба испарились. Синхронно. В такие совпадения я не верил от слова «совсем». Это пахло заговором, и мне это очень не нравилось.

И тут вишенка на торте. Гиперион спас Нью-Йорк от двойной угрозы: Мерзости и, что самое интересное, от разбушевавшегося Халка. Бойню остановили прямо посреди Манхэттена, и личность Зеленого Монстра мгновенно стала достоянием общественности. Брюс Беннер. Уважаемый ученый, гений в области ядерной физики и гамма-излучения. Учитывая масштаб разрушений и раскрытую личность, даже всемогущий Щ.И.Т. не смог его отмазать. В начале октября ученого ждет показательный суд. Хотя, я уверен, это лишь формальность. А вот что не формальность, так это мощь Гипериона. Остановить и усмирить Халка?! Это, господа, меняет правила игры. Интересно, он работает на Щ.И.Т.? Скорее, учитывая его силу, это Щ.И.Т. теперь работает на него.

А я… Я на фоне всего этого — мелюзга. Даже с моим новым костюмом я едва дотягиваю до крепкого середнячка. Нужно форсировать события. Нужно создавать Экстремис, и для этого мне нужны ресурсы и лаборатория Щ.И.Т.а. Но прежде чем ввязываться в эту авантюру, стоит провести полный стресс-тест моего творения.

Быстрая ментальная команда — и костюм послушно растекается по телу. Еще одна — и он исчезает в нематериальном инвентаре. Удобно до чертиков. В тренировочном зале я устроил ему настоящую проверку. Базовые тесты на двигательную активность, интеграция с нейроинтерфейсом — все прошло без единого сбоя, отклик был мгновенным, словно броня стала моей второй кожей. Режимы крыльев: от плавного полета и сложнейшего маневрирования до выставления защитных щитов с разных векторов — система отрабатывала команды с миллиметровой точностью. Виброперчатки… о, это была песня. На максимальной мощности манекен, имитирующий человеческое тело, не просто ломался — он разлетался на ошметки, превращаясь в облако пыли и полимерных волокон. А значит, и группа живых целей разделит его участь.

Но этого мало. Совершенству нет предела. Первое, что приходит на ум, — активный камуфляж. Разработать специальное покрытие на основе динамически изменяемых метаматериалов, интегрировать по всей поверхности микрокамеры. В реальном времени камеры сканируют окружение, а центральный процессор в шлеме проецирует изображение на панели костюма. Заставить саму ткань реальности искажаться вокруг меня. Стать невидимым, как Хищник. Идеальное средство для инфильтрации и бесшумных устранений.

Далее — сенсорное превосходство. Тотальное тактическое доминирование. Интегрировать лидар, чей пульсирующий невидимый луч будет осязать мир вокруг, создавая трехмерную карту местности даже в кромешной тьме. Добавить широкополосные ЭМ-датчики, чтобы видеть невидимый нервный гобелен города: радиопереговоры, работающую электронику, скрытые в стенах кабели. И увенчать все это акустическими сенсорами, способными отфильтровать городской шум и усилить тихий звук так, что биение сердца мыши за пятью бетонными стенами будет звучать как барабанная дробь в абсолютной тишине.

И последнее… Это пока из разряда фантастики, но чертовски соблазнительно. Для боя с тварями уровня Халка или Мерзости нужна грубая сила. Модульный, пристегивающийся силовой экзо-каркас. Набор мощных сервоприводов на основе электроактивных полимеров — «искусственных мышц», — крепящихся к специальным портам поверх рук, ног и торса. А может, и вовсе полноценный тяжелый доспех, вроде Халкбастера. Создать его на основе полученного экзоскелета Носорога… Я даже знаю, как его назову. «Ринобастер». Иронично и символично, учитывая его кончину. Убийца Носорогов, а в моем случае — убийца для тех, кто сравним с ним по мощи. Этакий специализированный модуль для «босс-файтов».

Так, стоп. Я мысленно одернул себя. Грандиозные планы по апгрейду — это, конечно, прекрасно, но если я сейчас снова зароюсь в чертежи и прототипы, то выпаду из реальности еще на неделю. А судя по новостной ленте, за эту неделю мир может перевернуться с ног на голову. Нужно действовать, а не бесконечно готовиться.

С легким вздохом я убрал свой шикарный, полностью оправдавший все вложенные усилия костюм в инвентарь и уже было направился к выходу с базы, как вдруг в голове щелкнуло. Гача! У меня же на счету 1200 ОР. Грех не испытать удачу. Авось выпадет что-то, что придаст мне уверенности перед грядущими «переговорами» со Щ.И.Т.ом. Открыв вкладку «Ковка Мироздания», я, поддавшись азартному порыву, без лишних раздумий спустил 700 ОР. Система на мгновение замерла, а затем выдала результат.

[Получен информационный пакет (Необычный) – Трансформация Железной Крови (Гроб принцессы Чайки). (Стоимость разблокировки информационного пакета: 800 ОР)]

Древние магические знания клана воинов, позволяющие преобразовывать собственную кровь в уникальный, сверхпрочный магический металл — Железную Кровь. Позволяет использовать собственное тело как живую кузницу и арсенал, формируя из крови оружие и доспехи силой одной лишь воли. В момент получения информационного пакета ваша кровь будет насыщена магической сущностью. Ваша ДНК будет переписана, чтобы производить эритроциты, несущие в себе не только гемоглобин, а «магический катализатор».

Трансмутация, а не кристаллизация: По вашей волевой команде этот катализатор запускает не физический, а магический процесс трансмутации. Атомы железа в вашей крови не просто выстраиваются в решетку. Они преобразуются в метафизический материал, известный как «Железная Кровь». Он лишь выглядит как сталь, но по своей природе гораздо прочнее, легче и адаптивнее.

Магия, а не объем: Вам не нужно терять литры крови для создания меча. Магия работает по принципу «концептуального преобразования». Несколько капель крови, выступивших на коже, могут стать «якорем» для формирования полноценного клинка, который черпает массу и энергию из окружающего пространства или вашей внутренней магической силы. Вы теряете не кровь, а магическую энергию.

Я замер, перечитывая описание снова и снова. Это… это не просто знания. Это полноценный, мать его, боевой навык, меняющий саму суть моего организма! Кузница способна выдавать и такое?! С одной стороны, это лишь «информационный пакет». Но с другой — он обещает немедленное практическое применение после разблокировки. Да это же имба! И мне не хватает каких-то жалких 300 ОР.

Все. Наташа и Щ.И.Т. могут подождать пару часов. Эта технология нужна мне. Прямо сейчас. А значит — назад, в лабораторию!

Нужно что-то быстрое, эффективное и, желательно, полезное в ближайшем будущем. Учитывая убойную мощь виброперчаток, создание нелетального, тактического модуля напрашивалось само собой. Идеальное решение — специализированный тактический пояс. Легкий, прочный, полностью интегрированный с нейроинтерфейсом и, что самое главное, не перегружающий основной костюм, который я все равно планирую модифицировать.

Итак, за работу. Внешний вид — никакого примитивного кожаного ремня. Я спроектировал в CAD-программе высокотехнологичный сегментированный пояс. В качестве основы — гибкая лента из армированного углеволокном полимера. На нее крепятся анатомически изогнутые пластины из легкого титанового сплава. Застежка — мощная электромагнитная пряжка. На каждом сегменте — стандартизированные модульные порты. Подогнав 3D-модель под свою талию с точностью до микрона, я рассчитал положение каждого модуля для максимальной эргономики и запустил производство. ЧПУ-станок с ювелирной точностью выточил титановые сегменты, а 3D-принтер слой за слоем вырастил полимерную основу и корпуса для электроники. Внутрь пояса я встроил силовую шину и шину данных, которые через единый порт на пояснице подключались к реактору и «мозгу» костюма. Теперь каждый модуль на поясе получал питание и был частью общей нейросети.

Основа готова. Теперь — начинка. Гранаты и одно небольшое устройство, идея которого только что родилась у меня в голове. С него и начну.

Захватный крюк. Незаменимая вещь для быстрого перемещения в каменных джунглях, когда расправлять крылья нецелесообразно или попросту негде. По сути — электромагнитный гарпун с лебедкой в отдельном модуле, похожем на футуристичный пистолет, с креплением на бедро. Корпус, трос из сверхпрочного углеродного нановолокна, высокоскоростная лебедка, питающаяся напрямую от реактора... Расчеты показали, что эта штука сможет затащить меня на крышу 20-этажного здания за пару секунд. Главное, чтобы моей реакции хватило не размазаться по стене в процессе.

Далее — гранаты.

Первая: клейкая пена. Идея, нагло подсмотренная у паутины Гвен и обездвиживающих составов оперативников SCP. Внутри корпуса — два резервуара с жидкими полимерами-прекурсорами, разделенные тонкой мембраной. Принцип активации, позаимствованный у самоделок Блэйда: простое нажатие на корпус разрушает перегородку. Компоненты смешиваются, вступая в бурную экзотермическую реакцию. Специальный катализатор заставляет адскую смесь мгновенно расшириться в объеме в 150-200 раз, вырываясь наружу и оплетая цель липкими, мгновенно твердеющими жгутами, прочными, как армированный пластик.

Вторая: электрошоковые дротики. Для тихой и нелетальной нейтрализации на расстоянии. Каждый дротик — это самоходный снаряд размером с палец, оснащенный микро-конденсатором и системой самонаведения на тепловую сигнатуру. Эти хищные маленькие стервятники сами находят цель, впиваются в нее и разряжают высоковольтный импульс, мгновенно перегружая нервную систему и погружая противника в темноту. Одного такого должно хватить даже на слабого суперсолдата. Правда, обычного человека он может и убить... но вряд ли моими целями станут образцы морали и добродетели. Да и вообще, тьфу-тьфу-тьфу, я хочу жить мирно, а не искать приключений, где придется применять весь этот арсенал.

Третья, финальная на сегодня: мультиспектральная дымовая завеса. Моя карманная черная дыра для любых систем наблюдения. Технологически — многокомпонентная пиротехническая смесь. Первый компонент создает облако густого белого дыма, блокирующего видимый спектр. Второй — распыляет раскаленные частицы магния, создавая чудовищную засветку для тепловизоров. Третий — выбрасывает облако мелкодисперсной фольги (дипольные отражатели), делая завесу непроницаемой для радаров и лидаров. В итоге граната создает зону абсолютной слепоты, в которой любой противник, какими бы сенсорами он ни пользовался, становится беспомощным котенком. А я — хозяином положения.

Я вошел в раж. Творческий процесс захлестнул меня с головой, и я остановился, лишь когда на верстаке лежало несколько комплектов каждого нового устройства и, конечно, идеально подогнанный тактический пояс. Быстрый взгляд на интерфейс системы подтвердил: я не просто выполнил, а перевыполнил план. В общей сложности на счет капнуло 1100 ОР. Приятный излишек. Можно будет еще раз попытать удачу в «Ковке», но сначала — главное.

Я замер перед интерфейсом, открыв вкладку технологий. Вот она, строка, сулящая невероятное. «Трансформация Железной Крови». Я сделал глубокий вдох. Разблокировать. 800 ОР. Подтвердить.

Боль.

В этот раз она пришла не извне. Она родилась внутри. Моя собственная кровь, каждая капля, каждый эритроцит, внезапно взбунтовалась. Я и представить не мог, что ее во мне так много, и сейчас вся она превратилась в жидкий огонь, кипящий в моих венах. Это было не просто неприятно — это была гребанная пытка. Ощущения нарастали лавиной. Хотелось не просто чесать кожу, а разорвать ее, добраться до того, что горит под ней. Хотелось бить себя, колотить по телу, чтобы хоть как-то усмирить этот внутренний пожар... А затем жар сменился ледяным холодом, пробирающим до костей, чтобы через мгновение вновь взорваться невыносимой болью.

Эти гребаные полчаса растянулись в вечность. Я бился в конвульсиях на полу, скуля сквозь стиснутые зубы, то сворачивался в клубок на диване, то метался по лаборатории в поисках прохладного кафеля, то впивался ногтями в собственную плоть, пытаясь унять адский зуд под кожей. Но любая агония конечна. Пытка прекратилась так же внезапно, как и началась, оставив после себя гулкую тишину и звенящую пустоту.

Я лежал на полу, тяжело дыша, и прислушивался. Тело было моим, но ощущалось иначе. Словно в нем появился новый, едва уловимый гул. А в голове, как распакованный архив, разворачивался информационный пакет — интуитивное, врожденное понимание того, чем я теперь обладаю. Древняя, кровавая магия.

Каковы же ее тактико-технические характеристики? Я сел, медленно осмысливая открывшиеся возможности, и мысленно разделил их на три основных режима.

Первый: Наступательный режим. Я могу формировать из выступившей на теле крови практически любое холодное оружие. И это не просто заточенный металл. Оружие из Железной Крови имеет идеальную внутреннюю структуру, лишенную микротрещин. Оно на 30-50% прочнее лучших образцов закаленной стали, вечно держит заточку и, что самое поразительное, может быть ментально переформировано в другой тип оружия прямо в бою. Меч из предплечья? Легко. Кровь, выступившая на коже, в мгновение ока застывает, вытягиваясь и обретая форму смертоносного клинка. Шипы из костяшек? Сделано. Метательные ножи прямо из ладоней? С этим нужно потренироваться, но потенциал огромен — в идеале они должны вылетать с пушечной скоростью. Ради теста я побаловался, с хищным щелчком выпустив из кисти три длинных металлических когтя а-ля Росомаха. Они прорезали кожу, я убрал их обратно и не почувствовал дискомфорта — раны затягивались на глазах, а сами когти до этого ощущались как естественное продолжение руки.

Второй: Защитный режим. Оправдывающие название «Железная Кожа». Я могу мгновенно укреплять свое тело, превращая кровь в броню. Причем как изнутри, создавая подкожный слой, усиливающий мышцы и кости до прочности бетона, так и снаружи, формируя сплошные пластины. Такая броня, согласно ментальной инструкции, способна выдерживать пистолетные и автоматные пули, а также рассеивать низкоуровневые энергетические и даже магические атаки. Невероятно удобная функция — от мгновенного создания щита на предплечье для блокады удара до тотального укрепления всего тела для прорыва сквозь шквальный огонь.

Третий: Усиливающий режим. Немного читерный, но оттого не менее прекрасный. Ключевая техника, которая не превращает кровь в сталь. Вместо этого я силой воли разгоняю кровоток до запредельных скоростей, насыщая его чистой энергией. Это вызывает временный, но невероятно мощный всплеск физических характеристик. На пару минут я получаю огромный бонус к силе, скорости и рефлексам, позволяя двигаться на грани человеческого восприятия. Боевой форсаж, превращающий мою кровь в высокооктановое топливо для мышц и синапсов. Идеально для блиц-атаки или уклонения от смертельного выпада. Эффект хоть и кратковременный, но по ощущениям превосходит мои стимуляторы. Это уже уровень слабого суперсолдата!

Конечно, в этой бочке меда не обошлось без ложки дегтя. У всего есть свои ограничения, и эта магия — не исключение.

Энергозатратность. Главный ресурс — не сама кровь, а моя магическая энергия. Длительное поддержание трансформации или частое использование «форсажа» вызывает сильное истощение, которое может привести к потере сознания.

Концентрация. Трансформация требует постоянного ментального контроля. Сильный болевой шок, ментальная атака или потеря сознания мгновенно прервут ее, и вся созданная сталь снова станет жидкой кровью.

Уязвимость к анти-магии. Это магия. В зоне действия анти-магического поля или артефакта моя кровь станет обычной, и я лишусь всех этих фокусов.

Физиологический предел. Я не могу превратить все свое тело в сталь. Жизненно важные органы — мозг, сердце — должны работать. Одновременно я могу трансформировать не более 30-40% крови, иначе наступит системный шок и смерть.

С этим можно работать. Более того, это даже лучше, чем я мог себе представить, ведь об усиливающем режиме я и не подозревал. Ухмыльнувшись, я посмотрел на часы. Почти шесть вечера. Слишком много времени я провел в лаборатории. Увлеченность — страшная сила.

«Так, последняя крутка на сегодня, и точно домой», — решил я. — «Осталось 800 ОР, гуляем!»

Система, «Ковка Мироздания», минус 750 ОР.

На балансе осталось 50 очков, а передо мной, на экране интерфейса, медленно проявилось описание нового информационного пакета.





Глава 50


[Получен информационный пакет (Обычный) – Странная Наука (Bleach). (Стоимость разблокировки информационного пакета: 500 ОР)]

Полный академический курс, открывающий доступ к новой научной парадигме, где душа, дух и их проявления рассматриваются не как мистические феномены, а как измеримые, управляемые и воспроизводимые физические процессы. Вы получаете фундаментальные знания, на которых основан Научно-исследовательский институт Шинигами, что позволяет вам применять научный метод к изучению и использованию духовной энергии.

Этот пакет знакомит вас с тремя базовыми столпами, на которых держится вся духовная физика:

Рэйси (Духовные частицы): Это «кванты» или «атомы» духовного мира. Фундаментальные, элементарные частицы, из которых состоит все нематериальное: души, духовные тела, барьеры Кидо и сам мир Общества Душ. Вы учитесь воспринимать, измерять и манипулировать этими частицами как новым видом материи.Рэйрёку (Духовная сила): Это статический энергетический потенциал души. Аналог «ёмкости аккумулятора» или «маны» в других системах. Это общее количество энергии, которое душа может в себе содержать. Вы получаете знания о том, как измерять, накапливать и увеличивать этот потенциал.Рэйацу (Духовное давление): Это кинетическое проявление Рэйрёку, то есть энергия, высвобождаемая в данный момент. Аналог «выходной мощности» или «силы тока». Именно Рэйацу оказывает физическое давление на окружающий мир и является мерилом реальной силы в бою. Вы узнаете, как контролировать и модулировать свое Рэйацу для достижения различных эффектов.

Рэйси-Инженерия: Физика Духа

Инженерная дисциплина, сфокусированная на манипуляции духовными частицами (Рэйси) и преобразовании духовной энергии (Рэйрёку). Вы получаете теоретическую базу для:

Энергетики: Изучения принципов сбора и концентрации свободных Рэйси из атмосферы, а также создания устройств, преобразующих Рэйрёку в другие виды энергии (электрическую, кинетическую, тепловую) и обратно.Материаловедения: Постижения методов компрессии, стабилизации и структурирования Рэйси для создания твердых «духовных материалов». Вы узнаете, как формировать из них объекты с заранее заданными свойствами — от прочности до нематериальности для физических объектов.Сенсорики: Освоения принципов обнаружения и анализа Рэйацу. Это включает в себя разработку датчиков, способных отслеживать, идентифицировать и классифицировать духовные сущности по их уникальным энергетическим «подписям».

Онтологическая Хирургия: Биология Души

Высокоуровневая био-духовная дисциплина, рассматривающая душу как сложную информационно-энергетическую структуру, поддающуюся анализу и изменению. Со временем вы освоите:

Анализ: Теоретические основы «секвенирования» души. Вы научитесь распознавать ее структурные компоненты («Цепь Судьбы», ядро личности и т.д.), находить повреждения, врожденные таланты или искусственные модификации.Модификация: Принципы редактирования духовной структуры. Это включает в себя знания о том, как можно усилить или ослабить определенные аспекты души, «починить» повреждения или даже добавить новые функции.Синтез: Теоретическую базу для создания простых искусственных душ (Мод-соул). Вы поймете, как из сырой духовной энергии и заранее заданной информационной матрицы можно собрать примитивную личность с одной узкоспециализированной способностью.

Я откинулся на спинку дивана, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Каждый раз эта система умудряется поразить меня до глубины души. Одно дело — продвинутые технологии, другое — целый пласт новой, фундаментальной науки, превращающей мистику в инженерную дисциплину. По описанию пока сложно представить конкретные устройства, но потенциал... он просто колоссален. И тут же я с досадой вспомнил, что в прошлой жизни глаза до изучения вселенной «Блича» у меня так и не дошли. Сколько готовых идей и концепций я упустил!

Но тут же ядовитое сожаление сменилось холодным, расчетливым азартом. А ведь в какой-то мере так даже лучше. Я не скован каноном. Мой разум свободен от рамок «так можно, а так нельзя». В голове вспыхнула шальная мысль. В «Бличе» ведь были какие-то разумные духовные оружия? Занпакто, кажется. Я понятия не имею, как они работают, из чего состоят, каковы их ограничения. И именно это незнание — мое главное преимущество. Если бы я точно знал, что создать живую душу для оружия из Рэйси невозможно, а выковать для нее идеальный сосуд с помощью моего навыка «Кузнеца Сущностей» — ересь, я бы даже не взялся за эту задачу. Но сейчас… сейчас я не знаю, возможно это или нет. А значит, я обязан попробовать. Синтез материальной и духовной инженерии… Ух, какие горизонты открываются!

Внутри все закипело от нетерпения. Нужны эксперименты. Огромное, титаническое количество экспериментов! В идеале — запереться в самой навороченной лаборатории мира на пару месяцев и выйти оттуда богом новой науки. Но увы… покой мне только снится. Чем дольше я тяну, тем плотнее будет сжиматься кольцо вокруг меня. Все, хватит прятаться. Пора домой. Встретиться со своими страхами, а точнее, с их прекрасными представительницами, лицом к лицу.

Я встал, чувствуя небывалый прилив сил. У меня есть Железная Кровь, текущая в венах. У меня есть супер-костюм, скрытый в инвентаре. У меня есть стимуляторы. И самое главное — у меня есть уверенность. Непробиваемая, холодная уверенность в своих новообретенных силах.

Вызвав такси к КПП, я шел по опустевшей верфи, прокручивая в голове предстоящий разговор. Что я предложу Щ.И.Т.у, а что оставлю при себе? «Протей» — это база, мой входной билет, он даже не обсуждается. Но этого мало. Чтобы поднять свою ценность до небес, придется показать нечто большее. А вот НЗТ… нет. Таблетки — это мой личный, абсолютный козырь. Карта, которую можно разыграть лишь однажды, и только когда на кону будет стоять абсолютно все.

Вернувшись в свою квартиру, я сразу ощутил перемены. Микро-изменений, которые я заметил в прошлый раз, стало еще больше. Вещи, сдвинутые на миллиметр, едва уловимый электрический запах от скрытой электроники, ощущение… чужого присутствия. Я невольно усмехнулся. Это уже не дом, а высокотехнологичный террариум, где за мной наблюдают в режиме 24/7. Не удивлюсь, если где-то в стенах стоят датчики, отслеживающие мои биологические показатели в реальном времени. Пульс, дыхание, гормональный фон… Вполне в их стиле.

К счастью, я готовился. Еще в такси, я незаметно проглотил таблетку НЗТ. Мой разум начал проясняться, обретая бритвенную остроту. Они могут следить за моим телом, но мой главный актив — мой интеллект — теперь под надежной защитой. И под таким допингом я был готов к любой игре, которую они захотят мне навязать.

Прежде чем я успел дотронуться до своего старого смартфона, который, к слову, даже не покрылся пылью — явный признак того, что работали дилетанты, не удосужившиеся даже имитировать запустение, — мое внимание привлек шум с улицы. Скрип тормозов, обреченное шипение воздуха и тихий мат. У моего дома остановился небольшой фордик, типичная женская машинка. Ну как остановился — скорее, приковылял на проколотом переднем колесе. Водитель, очевидно, решил, что с него хватит.

И этим водителем, разумеется, оказалась не абы кто, а до боли знакомая блондинка, Елена Белова. При виде ее миловидного личика и фигуры, выточенной словно античным скульптором, мой мозг невольно подкинул картинки из недавнего сна. Я физически ощутил, как кровь, вопреки железному контролю, который давал НЗТ, начала приливать к паху. Ну, хоть не из носа пошла, и на том спасибо... Да и реакция вполне естественная. Было бы куда подозрительнее, если бы ее не было вовсе.

Тот факт, что ее транспортное средство испустило дух именно у моего порога, был, конечно же, чистейшей «случайностью». Неудивительно, что она, изобразив на лице всю скорбь мира, направилась прямиком к моей двери. Шла она медленно, будто собираясь с духом, чтобы обратиться к якобы незнакомцу с деликатной просьбой. Играла, надо признать, неплохо. Не знай я, кто она на самом деле, мог бы и купиться на этот спектакль. Раздался мелодичный звонок в дверь, и я, не желая затягивать прелюдию, открыл.

— Ой, а ты... — она миленько приоткрыла ротик, а ее глаза изобразили вселенское удивление. Оскар в студию.

— Да, это я. Тот самый парень, что спас тебя от вселенского позора пару дней назад, — улыбнулся я, принимая правила игры.

— Вот это совпадение! Никогда бы не подумала, что в таком огромном городе, как Нью-Йорк, возможно что-то подобное! И надо же, именно около твоего дома мое колесо решило окончательно умереть! — щебетала она, хлопая ресницами.

— Ага, в жизни и не такое бывает, — пожав плечами, ответил я. — Полагаю, тебе нужна помощь с колесом?

— Да! Я еще в тот раз поняла, что ты из тех надежных парней, на которых всегда можно рассчитывать, — она одарила меня обворожительной улыбкой, способной растопить ледники.

Я молча кивнул и двинулся за ней к машине. Она открыла багажник и, демонстративно наклонившись, принялась искать запаску и баллонный ключ. Мой взгляд невольно прилип к ее попке, идеально обтянутой джинсами. Она прекрасно знала, что я смотрю, и это увлекательное и, чего уж греха таить, приятное глазу зрелище затянулось на добрых пятнадцать секунд. Наконец, «обнаружив» нужные инструменты, она с радостной улыбкой вручила их мне и повела к переднему колесу, призывно покачивая бедрами в такт шагам. Да, это будет самая долгая и самая мучительная замена колеса в моей жизни.

— Хух, наконец-то, — вынес я вердикт, театрально вытирая пот со лба.

Откуда пот? Сама по себе замена колеса — дело плевое. Но попробуйте сделать это, когда томная красавица с придыханием интересуется каждой мелочью, постоянно шепча, какой ты сильный, умелый и вообще мужчина мечты. Попробуйте сосредоточиться, когда она «случайно» касается вашей руки, а ее возбужденное дыхание щекочет ухо. Попробуйте сохранить хладнокровие, когда ты девятнадцатилетний парень в самом расцвете пубертата, и твое тело, даже под контролем НЗТ, реагирует на такие провокации в десятикратном размере.

— Это было... невероятно круто! — восхищенно выдохнула Елена, когда последний болт был затянут. Она подошла ко мне почти вплотную, так что я ощутил аромат ее духов, и произнесла полушепотом: — Может, зайдешь ко мне на чашечку чая? Я живу буквально в паре домов отсюда.

Блять... Нет! Мой мозг кричал об опасности. Не ведись! Ты выше этих низменных инстинктов! Вдох. Выдох. Контроль.

— Прости, но у меня дома неотложные дела, — я резко вложил ей в руки баллонный ключ и, не оглядываясь, быстрым шагом направился к своему дому. К счастью, в спину мне не раздалось ни звука.

Захлопнув за собой дверь, я с протяжным вздохом облегчения прислонился к ней спиной. Краем глаза я заметил в окне, как фордик Елены плавно тронулся с места и... припарковался через два дома от моего. Наблюдательный пункт развернут. Елена — это, конечно, хорошо, но мне нужна была не она. И словно по сценарию, в этот самый момент к моему дому подкатила еще одна машина. На этот раз — обычное желтое такси.

— Не тот адрес! — сначала я услышал громкий хлопок двери, а затем возмущенный, но идеально поставленный сопрано рыжеволосой красавицы. Она стояла у окна водителя и театрально разыгрывала свою карту, прекрасно понимая, что появление второй «случайной гостьи» подряд выглядит крайне подозрительно.

— Ничаго не понимать! Тот, не тот! Город большой! И ваще, ты не заплатить! — прокричал в ответ таксист с карикатурным акцентом, после чего резко нажал на газ и скрылся за поворотом, оставляя Наташу Романофф удивленно хлопать ресницами.

— Да как я тебе заплачу, если у меня телефон разрядился! — крикнула она ему вдогонку, но было уже поздно, таксист был далеко. А вот кто был близко, и чей дом выглядел таким гостеприимным? Конечно же, она развернулась и направилась ко мне.

Театр абсурда, ей-богу.

Снова звонок. Снова я открываю дверь. Снова на пороге — очаровательная красавица с изумрудными глазами, в которых на долю секунды я действительно утонул.

— Это ты! — воскликнула Наташа с идеальной ноткой удивления. — Парень с тем глупым анекдотом!

— Он самый, — признал я очевидное. — Для красивых девушек у меня припасено еще немало анекдотов, и один глупее другого.

— Звучит заманчиво, и такое совпадение — это действительно что-то из разряда невозможного, но я немного спешу, — о, эта решила зайти с другой стороны. — Вот только у меня, как назло, сел телефон, — она продемонстрировала мне темный экран. — Могу я ненадолго зарядить его у тебя? Ну и, может, вызову такси с твоего?

— Да, без проблем, заходи, — я отступил в сторону, приглашая ее внутрь.

Интересно, как она поведет беседу дальше? По ее же легенде, у нее мало времени, а замаскированный под светскую беседу допрос — процесс деликатный и не терпящий спешки. Ладно, сейчас и узнаем. Я закрыл дверь и мельком заметил, как в окне дома, где припарковалась Елена, забавно дернулась шторка. Шоу начинается.

*****

Стерильная белизна больничной палаты давила на глаза. Тишину нарушал лишь мерный, безжизненный гул медицинского оборудования. На просторной койке, под пристальным наблюдением десятка датчиков, лежало существо, лишь отдаленно напоминавшее человека. Гладкое, бесшовное тело из отполированного до зеркального блеска серебристого металла сохранило очертания того, кем оно было раньше — одного из величайших молодых умов планеты, Виктора фон Дума. Его глаза, лишенные зрачков, были двумя бездонными колодцами жидкого света. Они немигающе взирали в потолок, изучая невидимые простым смертным спектры.

Это молчаливое созерцание могло бы длиться вечность, но его прервал тихий щелчок электронного замка. В палату суетливо вошел Рид Ричардс. На нем был белый лабораторный халат, а в руках он держал планшет, по которому его глаза обеспокоенно бегали, вчитываясь в бесконечные строчки данных.

— Докладывай, Рид, — раздался голос с койки. Неестественный, лишенный эмоций и интонаций, с тихим призвуком отполированного металла. Виктор даже не повернул головы.

— Все... невероятно запутанно, Виктор, — Рид выдохнул, и в этом вздохе было больше бессилия, чем усталости. — Я до сих пор не понимаю, как ты вообще существуешь! У тебя нет органов в привычном смысле. Нет крови, нет нервной системы. В тебе не осталось ничего от человеческой биологии.

— Трансмутация, — это было не вопросом, а констатацией факта. В металлическом голосе впервые проскользнул намек на любопытство. Виктор повернул голову, и его светящиеся глаза впились в Рида.

— Именно! Полная, на атомарном уровне! Твое тело — это единый, целостный живой кристалл. Разумный металл! И... — тут голос Ричардса стал заметно тише, в нем зазвучали нотки жалости и научного ужаса. — Это значит, что ты больше ничего не ощущаешь. Ни прикосновений, ни боли, ни тепла... Усталость, страх, физическое удовольствие... для тебя это теперь просто слова? Фантомные воспоминания из прошлой жизни?

— Плоть слаба, — Виктор едва заметно кивнул, словно подтверждая давно известную ему аксиому. — Мои способности. Каков их предел?

— Потенциально, ты сильнейший из нас, — с явным облегчением перевел тему Рид. — Твое тело состоит из уникального, самовосстанавливающегося сплава, порожденного космической радиацией. Оно устойчиво к экстремальным температурам, колоссальному давлению и способно выдерживать попадания из крупнокалиберного оружия. Даже артиллерийские удары! Конечно, это не Адамантий, но у тебя есть молекулярная регенерация!

— Все это очевидно, я чувствую это и без твоих приборов, — холодно прервал его Виктор. — Мне больше не нужно есть, дышать или спать. Электромагнетизм. Расскажи о нем.

— Да, конечно! Электрокинез и магнитокинез. Твои показатели... они на уровне сильнейших металюдей на планете.

— Мутантов, — вновь оборвал его Дум. — Называй вещи своими именами, Рид. Эта политкорректная чушь меня утомляет.

— Хм, да... ты прав. В общем, это твердый Омега-уровень! И еще... я не спрашивал на тестах, но ведь ты теперь и мир видишь иначе, верно?

— Верно, — сухо подтвердил Виктор. — Весь электромагнитный спектр. От радиоволн до гамма-излучения. Вдобавок я чувствую технологии. Я могу говорить с ними. Например, так.

Он не пошевелился. Но свет в палате плавно угас, оставив комнату в полумраке, а затем так же плавно разгорелся вновь. Мониторы на мгновение показали помехи, после чего вернулись к работе.

— Технопатия... — восхищенно пробормотал Рид, забыв о страхе. — Виктор, твой потенциал безграничен! С твоими способностями мы сможем вывести человечество на новый уровень! Представь, что я объявлю на конференции...

— Нет, — слово прозвучало как выстрел. Не громко, но абсолютно и безапелляционно.

— Но... как же?! Ты ведь всегда мечтал о лучшем будущем для всего мира! Ты грезил этой экспедицией, желая расширить горизонты познания! Ты...

В этот раз Виктор прервал Рида не словами. Он лениво поднял руку. Воздух в палате затрещал, наполнившись запахом озона. Слепящая плеть лазурной энергии сорвалась с его пальцев и ударила Рида в грудь. Вспышка, хлопок — и ошеломленный Ричардс остался стоять посреди палаты, голый по пояс. Его планшет, халат и одежда под ним обратились в пепел.

Рид молча и испуганно уставился на Виктора, не в силах вымолвить ни слова.

— Я знал, что твоя эластичная структура выдержит, — спокойно произнес Виктор, выдерживая его взгляд. — Резина же. Мое «нет» — категорично, Рид. Все, чего я желаю сейчас, — это вернуться в Латверию. И... переварить произошедшее. Мне нет дела до конференций, пустых выступлений, научных открытий и прочей мишуры.

— Т-ты... ты чуть не убил меня! — наконец придя в себя, прохрипел Рид, игнорируя все остальное.

— Но не убил. А мог бы. Считай это наглядной демонстрацией моей позиции. Надеюсь, на этот раз ты меня услышал.

С этими словами монументальная металлическая фигура поднялась с кровати во весь свой исполинский двухметровый рост. Не сказав больше ни слова, существо, некогда бывшее Виктором фон Думом, двинулось к выходу.

Виктор фон Дум возвращался на родину.





------------------------

Примечание от автора: Сводка по итогам глав 1-50

Статус главного героя

1. Основные характеристики:

Телосложение: Улучшенное, уровень средне-слабого мета в пассивном режиме, среднего в активном (системная модификация «Железная Кровь»).

Мудрость: Средняя (Новая характеристика, в первую очередь про мыслительный процесс гг БЕЗ баффов от НЗТ)

Интеллект: Очень Высокий (Мастер-Часовшик, Технологическая Модернизация, Технология НЕ-Магов, Индивидуальное вооружение: Философия XCOM, Кузнец Сущностей).

Загруженные знания: Рецепты Снадобье Интеллекта, Стимулятор Мышц, Генератор Защитного Поля (из набора «Арканум»), Информационный пакет Мастер-Часовщик (тоже Арканум), Технологическая Модернизация (Terra Formars, Технология НЕ-Магов, Индивидуальное вооружение: Философия XCOM, Кузнец Сущностей (Wakfu), Железная Кровь (Гроб Принцессы Чайки)),





2. Временные и пространственные координаты:

Текущая дата: Вторник, день, 29 сентября 2015 года.

Время с момента попадания: 20 дней (со среды, 9 сентября 2015 г.).

Местоположение: США, Нью-Йорк, Бруклин, Бэй Ридж.





3. Финансы и ресурсы:

ОР (Очки Развития): 50 (следующая «Ковка Мироздания» стоит 800 ОР)

Денежные средства: ~десятки тысяч долларов, но нужны десятки, а то и сотни миллионов на лабу и влияние, чтобы все это удержать, так что вопрос не в деньгах

Ценное в инвентаре: Костюм Химера (основная боевая единица, если не учитывать Железную Кровь)





4. Технологии, навыки и предметы:

Разблокировано:

Рецепт «Снадобье Интеллекта»

Рецепт «Стимулятор Мышц»

Рецепт «Генератор Защитного Поля»

Рецепт «Зелье Пепла и Зари»

Рецепт «Таблетки Усталости»

Навык «Мастер-Часовщик»

Навык «Технологическая Модернизация»

Предмет «Ящик Магической Руды»

Чертеж «Доработанная Формула Экстремиса»

Информационный пакет «Риска Разборки»

Навык «Технология НЕ-магов»

Навык «Индивидуальное вооружение: Философия XCOM»

Навык «Кузнец Сущностей (Wakfu)»

Навык «Железная Кровь»

Заблокировано (ожидает ОР):

Предмет «Ящик Магической Руды» (Стоимость: 500 ОР)

Информационный пакет «Ритуалист-Оптимизатор» (Стоимость: 100 ОР)

Информационный пакет «Временной Принцип Манипуляции Антиматерией — ВПМА» (Стоимость: 900 ОР)

Информационный пакет «Странная Наука» (Стоимость: 500 ОР)

Остальные чертежи и рецепты из набора «Арканум» (Стоимость: 350 ОР с последующим увеличением).

------------------------

Вариация Дума из моего фика (не говорите что он похож на Серфера, а то мне придется делать Серфершу, ахах):





Глава 51


— У тебя тут... атмосферно, — прокомментировала Наташа, переступив порог. Ее взгляд профессионально, но с деланым любопытством сканировал комнату. — Эдакий творческий беспорядок. Я бы даже сказала, антуражненько.

Она, разумеется, безбожно лукавила. В квартире царил не просто беспорядок, а его апофеоз. Кладбище упаковок из-под китайской еды, скелеты разобранных гаджетов, ровный слой пыли на всем, к чему не прикасались последние дни. С тех пор как я прочно обосновался на базе Блэйда, это место превратилось в списанный актив. Засвеченная конспиративная квартира, о которой, вероятно, не знала только самая ленивая собака в этом районе.

— Спасибо. Предпочитаю называть это «средой обитания гения», — пожав плечами, ответил я с улыбкой, делая свой первый ход в этой незримой интеллектуальной дуэли.

— Гения? — она с интересом подхватила мою игру, ее взгляд, словно невзначай, зацепился за розетку, из которой торчал мой блок питания. — Можно я?..

— Чувствуй себя как дома. Может, чаю?

— Не откажусь, но сперва... О, да, включился! — радостно воскликнула Наташа, когда экран ее смартфона, подключенного к зарядке, озарился белым светом. — Отлично, попью, пока буду вызывать такси.

Снова это такси... Милая, твой план такой же тонкий, как броня у КВ-2. Поставив чайник, я вернулся к своей самопрезентации, пока она делала вид, что увлечена телефоном.

— Гения не в смысле зануды-ботаника, который отличает диалектику Гегеля от марксистской. А в том смысле, кто способен создавать нетривиальные вещи из тривиального хаоса. Вроде этого, — я обвел руками свой срач, который сейчас играл мне на руку, создавая идеальный образ эксцентричного изобретателя.

— Звучит слишком самоуверенно, но... подожди секунду, — прервала она меня, приложив телефон к уху. — Алло? Ваш таксист высадил меня черт-те где и просто уехал! В смысле, от него тоже поступила жалоба? У меня была настроена оплата через NFC, но телефон сел в самый неподходящий момент!

Еще пару минут она с идеально выверенными паузами и нотками искреннего возмущения в голосе препиралась с «оператором службы поддержки». Отличный спектакль, призванный убедить меня в случайности ее визита. Но финал был предсказуем.

— Что значит «я внесена в черный список»?! Вы не можете просто так отказывать в обслуживании, какого черта?! — вот и оно. Теперь она совершенно «легально» застряла здесь. Я благоразумно промолчал о существовании десятка других таксопарков — не удивлюсь, если там ее тоже оперативно «забанили». Профессионалы, что тут скажешь.

— Неприятно вышло, — я сочувственно пожал плечами, разливая кипяток по кружкам. — Кстати, а что с твоим байком? Я помню, ты была на нем.

— Сломался, — досадливо поморщилась Наташа, принимая из моих рук кружку с пакетированным чаем. — Как мне объяснили в сервисе, полетела электроника. Кажется, контакты проводки окислились или что-то в этом духе. — Она сделала глоток и продолжила, сменив тон на более доверительный. — В общем, я все равно уже везде опоздала, а новое такси... Блять, даже думать не хочу. Раз уж у нас выдалась такая случайная встреча, расскажи мне про Мёрдока? Ты ведь был клиентом его фирмы?

Вот и оно. Началось.

— Мм? Мэтт Мёрдок? — я сделал вид, что удивлен. — А как же обсуждение моего гения?

— Ха-ха, очень смешно, — она мягко улыбнулась. — Но из гениального я пока вижу только этот хаос, а хороший адвокат мне нужен прямо сейчас. Я, конечно, заходила к нему после нашей встречи, но мнение другого клиента интересует меня не меньше. Все-таки услуги у него недешевые, особенно по меркам Адской Кухни...

— Ну, он честный, дотошный и очень... гибко мыслящий, — я припомнил наш разговор, подбирая слова, которые звучали бы лестно, но не раскрывали бы сути. — Он не просто знает закон, он его чувствует. Подстраивается под клиента, находит нестандартные решения.

— Отлично, это именно то, что мне нужно, — протянула Наташа, и весь ее вид был немым приглашением к дальнейшим расспросам. Я, разумеется, «клюнул».

— А для чего он тебе, если не секрет?

— Уже не секрет... Если вкратце — черные риэлторы. Отжали квартиру у моей бабушки. Она подала на них в суд, но дело активно заминают, потому что ее интересы защищает какой-то чертовски некомпетентный ублюдок. Нужно срочно менять адвоката. Я поискала информацию, и Мёрдок показался идеальным вариантом. И плевать, что он слепой. Мне кажется, в этом даже есть свой плюс.

— Плюс?

— Ну да. Когда у тебя в жизни есть такая серьезная проблема, тебе, наверное, легче проникнуться проблемами других людей. Возможно, отсюда и его обостренное чувство справедливости и высокие моральные принципы.

— Хм, никогда не думал об этом в таком ключе, — честно признался я, оценив изящность ее слога.

— А надо бы. Ты же у нас типа Гений, — обаятельно хихикнула она.

— Знаешь, я только сейчас понял, что до сих пор не знаю твоего имени...

— Натали. Но для друзей просто Нат.

— Джон Томпсон, — я улыбнулся. — Жаль, конечно, что не Уик, но тоже вполне себе фамилия. А что касается моей гениальности, то, как я и сказал, она носит скорее технико-прикладной характер. Если упростить — я инженер.

— О, инженер? Я слышала, что они много зарабатывают! — в ее голосе прозвучали игривые нотки. — Сразу представляются такие серьезные мужчины в очках, с брутальной щетиной и мешками под глазами, пропахшие кофе и канифолью. А ты, знаешь ли, не очень-то вписываешься в этот образ.

— Ну так я работаю на себя, — я усмехнулся. — ИП «Гаражный Кооператив», можно сказать. Но не обманывайся, с моими талантами я бы не просто стал ведущим инженером в условном «Старк Индастриз», я бы заставил самого Старка нервно грызть ногти. Зачем быть винтиком в чужой машине, пусть и самой лучшей, если можешь построить свой собственный космолет?

— «Старк Индастриз», ни больше ни меньше... Сразу из грязи в князи, да? — она произнесла это нарочито недоверчивым тоном, аккуратно прощупывая мою реакцию. — Как-то это уж слишком... э-э-э... — она сделала неопределенный жест рукой, словно подбирая слово.

— Слишком высокомерно? — я с готовностью подтолкнул ее.

— Наверное. Просто ты говоришь так, будто уже изобрел что-то великое, но... твоего имени нет в одном ряду со Старком, которого ты, по твоим же словам, готов затмить.

— Хех, ты же сама сказала, что я не вписываюсь в образ, — я заговорщицки подался вперед, понизив голос. — Я еще слишком молод, все впереди. Но... у меня уже подан патент на революционную технологию. Настоящий «гейм-ченджер» для целого ряда отраслей. Собственно, ради уточнения деталей по этому патенту я и нанимал Мёрдока.

— Революционная технология? — в ее глазах вспыхнул неподдельный профессиональный интерес, искусно замаскированный под женское любопытство. — Что-то вроде искусственного интеллекта, который рассказывает самые черные анекдоты? — она тихо хихикнула, разряжая атмосферу и подталкивая меня к откровенности. Профи, что тут скажешь.

— Хах, про ИИ я пока только размышляю. А это... так, мелочь. Всего лишь легкая, дешевая в производстве бронеткань, способная играючи выдерживать пистолетные выстрелы.

— «Всего лишь»?! — ее изумление, хоть и было частью спектакля, выглядело абсолютно искренним. — Я, конечно, не специалист, но...

— Именно. Аналогов на рынке просто нет. Все, что существует, либо непрактичное, либо баснословно дорогое, либо жутко переусложненное.

— Я слышала что-то про кевлар...

— Кевлар — это надежный каменный топор. А «Протей», — я с гордостью произнес название, — это лазерный скальпель. Это концептуально новый взгляд на саму философию легкой защиты. И знаешь, что самое интересное?

— Что же? — я буквально физически почувствовал, как ее дыхание участилось. Клюнула.

— Это лишь верхушка айсберга. Малая часть моих истинных возможностей!

— Пфф, да ладно тебе! Хвастунишка! — она игриво отмахнулась, но я видел, что наживка проглочена.

— Нет, я серьезно! — я вскочил с места с наигранным энтузиазмом. — Подожди пару минут. Я сейчас сгоняюсь в гараж и принесу кое-что, от чего у тебя просто снесет крышу. Это будет самая крутая вещь, которую ты видела в своей жизни!

Она лишь ошеломленно кивнула, и я вышел.

В гараже я несколько минут демонстративно гремел инструментами, симулируя бурную деятельность. В какой-то момент я почувствовал это — короткий, сухой треск в воздухе, и все волоски у меня на теле резко встали дыбом от статического заряда. Свет на мгновение мигнул и восстановился. Слабый ЭМИ-импульс. Наташа зачищала эфир, выжигая всю прослушку ЦРУ, чтобы то, что я ей покажу, досталось только ей и ее ведомству. Ну-ну. Щ.И.Т. в любом случае мой приоритет, так что пусть играется. Да и я вроде как свободный гражданин, а если на меня решат посягнуть, то теперь я уж точно могу за себя постоять.

Отряхнув наваждение, я мысленно открыл инвентарь. «Химера» послушно облекла мое тело, и я вернулся в дом, представ перед Наташей во всем своем пафосном, футуристичном величии.

Я видел это. Несмотря на весь ее профессионализм, на железную выдержку, ее веко едва заметно дернулось. Микроэкспрессия чистого шока, которую она погасила в ту же секунду, вернув на лицо маску легкой насмешки.

— И что это? Один из тех костюмов, что задроты мастерят на свои косплей-сходки? — поинтересовалась она, лениво окинув меня взглядом.

— Во-первых, предпочитаю термин «гик», а во-вторых, — мой голос из шлема прозвучал чуть глухо и искаженно, — Это не косплей. Это полноценная боевая платформа, способная заменить на поле боя сотню профессиональных солдат. Грубо говоря, в этом костюме я — полноценный супергерой. И не сильно уступаю той же Паучихе, к примеру.

И это я еще лукавил. Вспоминая, как легко ее отделал Шокер, я подозреваю, что справлюсь с ней даже без стимуляторов. Моя «сборка», особенно с учетом Железной Крови, была куда более сбалансированной и смертоносной.

Я сделал шаг к кухонному столу, возвышаясь над сидящей Наташей во всем своем боевом великолепии. Мой усиленный NZT мозг зафиксировал все. Я видел, как под тонкой тканью ее свитера напряглись дельтовидные мышцы, как ее центр тяжести неуловимо сместился в более устойчивую позицию, готовую к рывку или уклонению. Я заметил крошечную каплю пота, сверкнувшую на ее шее под светом лампы. Она была готова к бою, к предательству с моей стороны, к любому развитию событий. И все равно продолжала играть роль очаровательной простушки.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — ее голос оставался легким, но я уловил в нем стальные нотки. — Я, может, и не гений, но ни за что не поверю, что такое можно собрать в обычном гараже. Сила сотен солдат, хах. Получается ты этакий Гаражный Гиперион?

Вместо ответа я молча поднял руку в бронированной перчатке. Низкий, едва слышный гул сорвался с моих пальцев. Я приложил один палец к столешнице. Обычный стол из ДСП. Я отдал простую мысленную команду. Вибрация, начавшаяся на инфразвуковой частоте, за доли секунды достигла пика. Не было ни грохота, ни удара. Столешница просто... перестала существовать. Она беззвучно обратилась в труху, в облако мелкой древесной пыли, которое медленно осело на пол. Моя кружка и кружка Наташи с глухим стуком упали на пол.

— И это самый примитивный атакующий режим, — пожал я плечами. — Есть еще защитный, тактический и режим, стимулирующий тело. Но демонстрировать их в квартире я не хочу. Мне, знаешь ли, здесь еще жить.

Ее взгляд метнулся с моей фигуры на облако пыли у наших ног, затем на сиротливо стоящие четыре ножки от стола, и снова на меня. Маска скепсиса треснула, и она перешла к следующей стадии протокола. Восхищение.

— Это... просто... вау! — выдохнула она, широко раскрыв глаза. — Господи, Джон, это самая крутая вещь, которую я видела в своей жизни! А я, между прочим, фанатка и Женщины-Паука, и Гипериона! Такая мощь... достигнутая с помощью одного лишь интеллекта... Я всегда восхищалась двумя категориями людей: умными и теми, кто отвечает за свои слова.

Эх, женщина, сбавь напор. Переигрываешь. Так разнервничалась, что перескочила через пару ступенек в методичке по вербовке? Или думаешь, что я, стоя тут в пафосном костюме, упиваюсь своей крутостью? Ну, не без этого, конечно, но все равно слишком резко.

— Ну наконец-то до тебя дошло, какой я красавчик! — проворчал мой модифицированный голос. — И знаешь, что самое забавное?

— О нет, нет, нееет... Снова эта фраза... Пожалуйста, скажи, что ты сейчас просто пошутишь? — поняв, к чему я клоню, наигранно простонала Наташа, прикрыв лицо руками.

— Не дождешься! Самое забавное, что это — всего лишь моя визитная карточка! — я начал наматывать круги по комнате, активно жестикулируя, что в полной броне выглядело донельзя комично и грандиозно одновременно. Пора было повышать ставки до небес. — Боевые стимуляторы, увеличивающие физические кондиции и скорость реакции в несколько раз без единого побочного эффекта! Компактный источник энергии, «карманное солнце», способное снабжать электричеством весь Нью-Йорк целый год! И...

Я замолчал и подошел к ней вплотную. Мой голос изнутри шлема упал почти до шепота, создавая интимную, заговорщическую атмосферу. Этот выстрел предназначался лично ей. И чем меньше ушей его услышит, тем лучше.

— Сыворотка. Формула, способная вылечить практически все. Рак на любой стадии. Любые раны, не требующие регенерации конечностей. Отказ органов... Бесплодие.

Пауза.

Вот оно. Ее маска не просто дала трещину — она раскололась, обнажая на мгновение нечто глубоко личное и болезненное. Она вздрогнула, сделала судорожный, едва заметный вздох, и ее изумрудные глаза на миг потеряли фокус. Я попал.

Пора заканчивать этот фарс. Сумерки за окном уже сгустились в ночь.

— Но что-то мы засиделись, — мой голос снова стал громким и бодрым, вырывая ее из оцепенения. — Мне нужно заняться своими гениальными делами, а потом лечь спать. Да и тебе, как мне кажется, не стоит оставаться у меня на ночь, учитывая, что мы знакомы всего ничего.

Я аккуратно, но настойчиво подхватил ее под локоть. Она не сопротивлялась, двигаясь словно во сне. По пути я выдернул ее смартфон из зарядки и вложил ей в руку, после чего открыл входную дверь.

— Что ж, Нат. Надеюсь, тебе понравилось в гостях у скромного гения.

— Не то слово... — ошеломленно пробормотала она и, даже толком не попрощавшись, вышла на улицу и быстрыми шагами направилась прочь.

Я закрыл дверь, зашторил окна и деактивировал костюм, отправляя его в инвентарь. Все, наживка проглочена. Пусть передает информацию наверх и получает дальнейшие инструкции. Если Щ.И.Т. не выйдет на меня с серьезным предложением уже завтра, я в них глубоко разочаруюсь. И буду выкручиваться сам.

А пока стоит узнать, что там у Питера. А то от него ни слуху, ни духу.

*****

В утопающем в полумраке кабинете пахло дорогим деревом, кожей и властью. Отто Октавиус, до того позорного инцидента, что навсегда изменил его суть, и подумать не мог, что однажды будет так уважать грубую силу. Да, он признавал это: гамма-облучение не просто срастило с его телом четыре титановых манипулятора, оно переписало его личность. Он всегда уважал интеллект, пусть и считал, что тому же Ричардсу просто повезло родиться с серебряной ложкой во рту. Он уважал деловую хватку Нормана Озборна, хоть и считал его редкостным ублюдком. Но сила? Что в ней толку, когда человечество изобрело миллион способов ее нивелировать?

Как же он ошибался... Сила многогранна. И монолитная фигура, сидящая сейчас за столом из черного дерева напротив него, была живым тому доказательством. Отто чувствовал это на инстинктивном уровне. Несмотря на его механические конечности, способные крошить бетон, несмотря на окрепшую после облучения физиологию, он был не ровня этой горе мышц и несокрушимой воли. Уилсон Фиск. Кингпин. Не просто переигравший смерть, но и ставший его новым работодателем.

Ученый до сих пор пребывал в смеси шока и трепета. То, как Фиск провернул собственную «смерть», как удержал зашатавшийся трон криминального короля и в рекордные сроки не просто вернул, а приумножил былую мощь, — все это вызывало у Октавиуса невольное восхищение. Новые, куда более серьезные мета-люди в его штате... И проекты. Проекты, которые Фиск доверил курировать лично ему, Отто Октавису, оценив его гений по достоинству. Он поставил его во главе всего научного отдела своей империи, щедро финансируя самые абсурдные и амбициозные идеи.

— Что с проектом «Возрождение»? — низкий, рокочущий голос Кингпина разорвал тишину, стоило Отто сесть в кресло.

— Идеальный кандидат для «Носорога» найден, — тут же начал доклад Отто. — Алексей Сицевич. Бывший силовик русской мафии, проштрафился. Невероятно крепкий малый, настоящий бык. Его физиология должна выдержать интеграцию био-имплантов и полное слияние с новой версией брони.

— Шокер?

— Примитивная вибрационная технология, — Отто пренебрежительно махнул рукой. — Я могу хоть все ваше пушечное мясо снабдить этими перчатками. Правда, энергии они жрут немерено. Проблема с компактным источником питания — первоочередная.

— Всех не надо. Отбери только тех, чьи тела смогут выдержать отдачу. Шульц был слабым мета, он мог, — ровным тоном произнес Фиск.

— А, вот оно что. Это все объясняет, — Отто задумчиво почесал лысину. — Да, решить проблему с проникающим эффектом вибраций на организм носителя крайне проблематично...

— Стервятник?

— Бесполезная, громоздкая и непрактичная инициатива! — проворчал Октавиус. — Требует колоссальных ресурсов, а выхлопа — ноль. Полет? И что с того? Существует десяток более изящных и адекватных способов перемещаться по воздуху. А лучше вообще не летать! Вон, Паучиха прекрасно обходится своей паутиной. — Он поморщился. — Я благоразумно закрыл этот проект.

Фиск некоторое время молчал, его тяжелый взгляд был непроницаем. Наконец он коротко кивнул.

— Хорошо. Что с Хамелеоном? Приставленный к тебе Бек справляется?

— Он предпочитает, чтобы его называли Мистерио, — скривился Отто. — И да, его голограммы... они весьма занятны. Способны полностью заменить Хамелеона в операциях по внедрению и дезинформации. Но сам Бек — невыносимый, высокомерный мудак. Больше похож на актера погорелого театра с манией величия, чем на инженера.

— Главное, чтобы он был полезным инструментом. Контролируй его. Теперь к главному. Я отправил тебе данные по ткани «Протей». Можешь воссоздать аналог?

— М-м-м... — Отто замялся. — В теории — да. Но я и так веду слишком много проектов. А «Протей» выглядит как нечто, что потребует месяцев фундаментальных исследований. К тому же, мы ведь условились, что будем усиливать рядовых бойцов с помощью вампиризма? Я как раз в активной фазе исследования вируса!

На этом моменте непроницаемое лицо Фиска впервые дало трещину. Он недовольно поморщился.

— Проект «Вампир» мертв. Слишком много переменных, слишком грязно. Закрывай все, что с ним связано. Сосредоточься на «Протее». Мне нужна эта технология.

— Я... я подумаю, что можно сделать...

— Нет. Не «ты». «Вы» подумаете, — после этих слов дверь кабинета открылась, и в комнату, мелко семеня, вошел лысеющий низенький мужчина лет пятидесяти. В круглых очках и лабораторном халате он выглядел как ожившая карикатура на ученого. — Финеас Мейсон. В узких кругах известен как Тинкерер. Теперь он твой напарник.





— Но... мне хватает одного неуравновешенного психа с манией величия! — возмущенно воскликнул Отто, имея в виду Бека.

— Мне плевать, — отрезал Фиск. В этот момент воздух в кабинете, казалось, стал плотным и тяжелым. Аура абсолютной власти, исходящая от Кингпина, вдавливала в кресло. — Чтобы в течение месяца мои бойцы носили лучшую защитную ткань в мире. Это приказ.

Даже Отто проняло. Весь его научный гонор испарился под этим давлением. Он молча склонил голову, а затем, не говоря ни слова, встал и боязливо покинул кабинет. Тинкерер, дрожа от страха, поспешил за ним.

Оставшись один, Фиск позволил себе тонкую, хищную улыбку. Его сила... Она росла. Не только личная. Вся его империя становилась сильнее. Может, стоило организовать свое фальшивое убийство гораздо раньше? Смерть — лучший инструмент для реструктуризации бизнеса. И сейчас его настоящий бизнес на подъеме.





Глава 52


Я набрал Питера со своего обычного, уже наверняка засвеченного во всех базах спецслужб номера. Гудки тянулись мучительно долго, и с каждым из них в моей груди нарастал узел холодного беспокойства. Наконец, на том конце провода раздался усталый голос, и я с облегчением выдохнул. Жив. Просто, как всегда, увлекся своей бурной жизнью.

— Привет, Пит. Как ты? Все в порядке? Только без подробностей, пожалуйста, — я намеренно сделал акцент на последней фразе, и, к счастью, Питер все понял правильно.

— Джон! Да, все отлично. Последние дни просто отсыпался, проводил время с семьей, с Эм Джей... Немного повозился в лаборатории университета. В общем, прихожу в себя после прошлой бурной недели.

— Отлично, — слукавил я. Пункт, касающийся Эм Джей, и близко не был «отличным». — Как у вас с Эм Джей, кстати? Отношения продвигаются?

— М-м-м... да... — неуверенно протянул Питер. Я прямо-таки почувствовал, как он в этот момент неловко почесал затылок. — Слушай, Джон... тут такое дело... чертовски неудобно просить, но ты не мог бы, эм...

— Да не тяни ты, свои люди, — оборвал я его мучения.

— Занять пару тысяч? Я все верну или отработаю, честно! — на одном дыхании выпалил он.

Денежный вопрос... Я нахмурился. Учитывая, что проблема с дядей Беном была решена, он не должен был стоять так остро. К тому же, я уже давал Питеру приличную сумму, когда мы еще возились в университетской лаборатории. Стало искренне интересно, на что ему понадобилась такая немалая, по его меркам, сумма.

— Без проблем. Но только при одном условии: ты честно скажешь, для чего тебе такие деньги. Если это не для телефонного разговора, так и скажи, — я дал ему путь к отступлению. На некоторое время в трубке повисла гнетущая тишина. Наконец Питер ответил.

— Для Эм Джей, — одно слово, от которого у меня свело зубы. Блять... лучше бы соврал. — Хочу ее порадовать.

— Порадовать? На пару тысяч?! — я не сдержал недоумения. — Что же такое нужно купить, чтобы ее «порадовать»? Бриллиантовое колье от Тиффани?

— У нее... — голос Питера стал тихим и каким-то жалким. — У нее просто появились новые украшения... дорогие. И я чувствую, как она... немного отдаляется. Будто я не дотягиваю.

— Новые? Может, это что-то из подарков Гарри? — спросил я, цепляясь за последнюю соломинку надежды. Я умом понимал, что Эм Джей — особа ветреная, но не хотелось верить, что она начнет крутить роман за спиной у Питера.

— Нет... Эм Джей не любит надевать одно и то же по два раза. Все, что дарил Гарри, я знаю наизусть. Это... другое.

Я протяжно выдохнул, пытаясь сдержать рвущуюся наружу ярость. Даже под действием НЗТ было крайне сложно сохранять самообладание перед лицом такого идиотизма. Гений. Один из умнейших молодых умов планеты, унижается перед какой-то шмарой, которая ни во что его не ставит. И мало того, что унижается, так еще и глубже садится на этот крючок, пытаясь решить эмоциональную проблему деньгами. Чужими деньгами. Нет. Этот гнойник нужно вскрывать. И делать это нужно сегодня.

— Приезжай на «наше место», — произнес я ледяным, ровным голосом, имея в виду Базу. — Там и поговорим. Плюс у меня есть для тебя важные новости. — Да, Питеру и Гвен пора было узнать про Щ.И.Т. и мои планы на них.

— Хорошо, буду в течение пары часов, — в голосе Питера послышались нотки недовольства. Он хотел денег, а не лекций. Ну-ну. Посмотрим, как ты запоешь, когда я ткну тебя носом в твою рыжую проблему. Забавно, у меня ведь тоже нарисовалась своя «рыжая проблема».

— Жду.

Я сбросил вызов и, вызвав такси до КПП верфи, набрал следующего, точнее, следующую. Гвен.

— Приветствую самого красивого магистранта в городе, — я невольно улыбнулся, и улыбка эта была искренней. Все-таки какое это облегчение — общаться с обычной девушкой, которая не пытается вплести тебя в паутину интриг сверхсекретной организации. — Что по новостям в жизни?

— О, польщена, хоть я и не магистрант, а всего лишь на последнем курсе бакалавриата, — ответила она. В ее голосе слышалась усталость, но сквозь нее пробивались стальные нотки. — А за «красивую» — отдельное спасибо. Что касается новостей, то об этом лучше при личной встрече.

Ага. Значит не телефонный разговор.

— Тогда предлагаю эту встречу организовать как можно скорее. На нашем месте. Питер уже вроде как выдвинулся. Надеюсь, ты сможешь, нам нужно обсудить ряд очень важных вопросов.

— Хорошо. Буду, — коротко бросила Гвен и завершила звонок.

— Ну и ладно, — пробурчал я, кидая телефон на диван. — Не больно-то и хотелось долгих прощаний. Скоро увидимся.

Я быстро собрался. Пальцы пробежались по швам, воротнику и манжетам одежды — тщательная инспекция на наличие жучков и прочей шпионской дряни скоро станет моей второй натурой... На улице меня уже ждало такси. Радовало, что Елена не воспользовалась тем десятиминутным «окном», что я был дома один после ухода Наташи. Контактировать с ней сейчас мне хотелось меньше всего.

На Базу, как оказалось, я прибыл раньше всех. Что ж, мне же лучше. Есть время подумать над «рыжей проблемой» Питера. Включив компьютер в лаборатории, я без труда зашел в профиль Питера в соцсетях и в его немногочисленных друзьях нашел Мэри Джейн Уотсон. Ее страничка была полной противоположностью скромному профилю Питера — тысячи друзей, сотни фотографий. Настоящая цифровая витрина, тщательно срежиссированный спектакль. И в этом спектакле статус отношений был демонстративно пуст.

Мой мозг, работающий на пределе, начал сканировать профиль рыжей бестии, искать аномалии, несоответствия. Хоть что-то, что станет неопровержимым доказательством того, что ее «отношения» с Питером — это фарс. И я нашел. Несоответствие носило имя «Моррис Бенч».

Метазнания услужливо щелкнули в голове: Гидромен. Судя по его собственному профилю — отставной моряк. Этот «моряк» лайкнул каждую из сотен фотографий Эм Джей, оставив под последними, выложенными буквально на днях, целую россыпь восторженных комментариев. Я перешел на его страницу. Помимо старых фото с корабля, лента пестрела свежими снимками: вот его запястье с новенькими «Ролексами», вот вид из окна элитного отеля с панорамой на Манхэттен, а вот и он сам, в дорогом ателье, примеряет сшитый на заказ смокинг. Агрессивный маркетинг новоявленного богача. Он даже не пытался скрыть свое внезапное обогащение. Учитывая, кто он такой, источник этих денег был очевиден.

Справедливости ради, выглядел Моррис и впрямь неплохо. Классический типаж альфа-самца: короткостриженный, подкачанный, с волевыми скулами и сломанным носом, который лишь добавлял ему брутальной харизмы. Все это, вкупе с его новой «роскошной» жизнью и активными знаками внимания, делало его идеальной приманкой. Неудивительно, что Эм Джей клюнула. Но как, КАК этого не видит Питер?! Как гений его уровня, способный придумывать сложнейшие инженерные решения и просчитывать химические формулы Нобелевского уровня, может быть настолько слеп в простейших человеческих отношениях? Правду говорят: любовь — зла...

От мрачных мыслей о том, как донести эту правду до Питера, меня отвлек тихий гул открывающегося лифта. Я мгновенно очистил историю браузера, закрыл все вкладки и вышел из лаборатории. На Базе была Гвен.

— Милое местечко, — с легкой улыбкой сказала она, оглядываясь и присаживаясь на диван.

— Пока ждем Питера, можем обсудить, как назовем наших детей, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

О да. Ее ошарашенное, возмущенное и смущенное одновременно выражение лица стоило этой глупой шутки. Я не выдержал и рассмеялся, чувствуя, как накопившееся за день напряжение немного отпускает.

Смех утих. Я поймал ее взгляд, и мое лицо снова стало серьезным.

— Ладно, шутки в сторону. Рассказывай, что у тебя. Раз уж это был «не телефонный разговор».

*****

Ее имя было Ава Орлова, но в тени его давно заменил титул — Красная Вдова. Она была венцом реформированной советской программы «Красная Комната», ответом на череду предательств со стороны «Черных Вдов» старого образца. КГБ пересмотрело сам подход к созданию живого оружия: на смену психологическому слому и жестокой муштре пришло интеллектуальное и генетическое превосходство. Кандидаток теперь отбирали по наличию Х-гена, воспитывая их в изолированных академиях. Акцент делался на эмоциональном контроле, харизме и полном симбиозе со своими врожденными способностями.

Целью программы было создать не сломленных убийц, а идеальных агентов влияния — оперативниц, способных без следа и улик инфильтровать высшие эшелоны власти на Западе, становясь их раковой опухолью. Ава была единственной, кто прошел двенадцатилетний отбор. Единственной, кто выжил. Остальные 90% кандидаток были отсеяны безжалостной селекцией проваленных миссий. Она заслужила свой титул, став приговором для предательниц.

Ее внешность была таким же оружием, как и скрытый в перчатке стилет. Атлетичная, но подчеркнуто женственная фигура: узкая талия, выразительные бедра, аккуратная грудь. Безупречная бледная кожа, казавшаяся фарфоровой. Черты лица топ-модели — высокие скулы, полные губы, миндалевидные глаза цвета грозового неба и водопад волнистых платиновых волос. За этой хрупкой, почти неземной красотой скрывался один из самых результативных специалистов по инфильтрации и ликвидации в мире.

Сочетание элитной подготовки Красной Комнаты с врожденной мутацией Альфа-уровня делало Аву универсальным солдатом. Ее дар — контролируемый электрокинез — был смертоносен в бою, но истинная его сила раскрывалась в более деликатной работе. В соблазнении. Легкое изменение биоэлектрического поля цели, модуляция ее нервных импульсов, создание эйфории от одного лишь прикосновения. Именно это нетривиальное применение силы делало Аву такой эффективной. В ее досье не было ни единого провала. И миссия по похищению чертежей экспериментальных ракет Старка, способных возвысить мощь ее Родины, не должна была стать исключением.

Закрытая благотворительная вечеринка в особняке Старка в Малибу стала ее охотничьими угодьями. Под амплуа французской инвесторши в сфере высоких технологий, Ава была не охотницей, а призом. И Старк, как и предсказывали аналитики, сам попался на крючок. Она вела игру по выверенной годами методичке, позволяя ему думать, что это он ее завоевывает. В ключевой момент их флирта, стоя на балконе с видом на ночной океан, она применила свою способность. Когда их пальцы «случайно» соприкоснулись, между ними проскочила видимая искра статического электричества. Это был не просто разряд... Концентрированный импульс чистого влечения, направленный прямо в его нервную систему. Мужчины после такого, как выражалась Ава, «плыли». Тони Старк, плейбой и гений, не стал исключением.

Ночь в его пентхаусе стала кульминацией операции. Используя свои силы, она создавала вокруг них низкоуровневое биоэлектрическое поле — паутину невидимых нитей, резонирующих с его нервными окончаниями. Каждое прикосновение обострялось до предела, каждое ощущение доводилось до чистой эйфории. Даже для него это был совершенно новый, почти сверхъестественный опыт. Справедливости ради, Аве тоже понравилась эта ночь. У Старка был опыт, и на краткий миг она ощутила укол сожаления, что такой гений служит не ее стране. Мысль, которую она тут же классифицировала как профессиональную слабость и подавила.

Под утро, когда Старк крепко спал в ее объятиях, Ава приступила к финалу. Холодная и сосредоточенная, она выскользнула из постели. Сфокусировав мощный, но короткий ЭМИ-импульс, она на долю секунды создала «слепое пятно» в локальных датчиках безопасности вокруг его личного терминала. Используя индукционный интерфейс, встроенный в ее перчатку, она подключилась к устройству. Копирование зашифрованного файла с пометкой «JCHO_PROTO_FINAL» на замаскированную флешку заняло семь секунд. Все прошло гладко. Пугающе гладко.

Покинув особняк до рассвета, она была уверена в триумфе. Провал обнаружили лишь через двенадцать часов, в стерильной тишине одной из закрытых лабораторий КГБ. Аналитик, бледный как полотно, доложил куратору: чертежи оказались пустышкой. Умышленно подброшенной дезинформацией, содержащей устаревшие и неполные данные. Старк играл с ней с самого начала.

Красная Вдова впервые в жизни провалила миссию. Слово «провал» ощущалось на языке как яд. Трещина в монолите ее безупречности.

Ее немногословный куратор не стал зацикливаться на неудаче. Ни упреков, ни наказания. Просто новый приказ, выданный холодным, бесцветным голосом.

— Ликвидируй предательниц Родины. Романофф и Белову. В этот раз провал недопустим.

Новое слово, «провал», породило в душе Авы неведомое ранее чувство — холодную, сжигающую ярость. Она не допустит ошибок. Стыд от неудачи со Старком она смоет кровью Черных Вдов.

*****

Проснувшись, Тони Старк лениво потянулся, ощущая, как шелковые простыни скользят по коже. На его лице играла самодовольная ухмылка — воспоминания о прошедшей ночи были, без преувеличения, божественны. Он молча уставился в безупречно белый потолок своего пентхауса в Малибу, но уже через мгновение отметил несоответствие. Холодное место на кровати рядом с ним.

Его платиновой богини нигде не было.

— Джарвис! — голос Старка, хриплый ото сна, эхом разнесся по комнате. — Статус нашей очаровательной гостьи? Надеюсь, она не пытается стащить серебряные ложки.

— Сэр, — раздался безупречный, лишенный эмоций голос цифрового дворецкого. — «Очаровательная гостья» покинула резиденцию в 5:17 утра. Анализ биометрии и энергетических флуктуаций за ночь подтвердил, что она является незарегистрированным мутантом, предположительно Альфа-уровня. В связи с высоким риском для вашей безопасности, был активирован протокол «Доппельгангер».

Тони на мгновение замер, а затем откинулся на подушки и расхохотался.

— Твою ж мать! А я уж было подумал, что это любовь, — пробормотал он в пустоту. — Так значит, все это представление с «ударом тока» было не просто прелюдией? Она знала, на какие кнопки жать, буквально. Личность нашей супер-шпионки выяснить удалось?

— Предположительно, это Ава Орлова, также известная как «Красная Вдова». Легенда разведсообщества, до сего момента считалась мифом.

— Блять, Советы! — Старк сел в кровати. — Старые трюки из старой запыленной книжки. Они никогда не оставят меня в покое. «Иерихон» — слишком лакомый для них кусочек.

— Пакет с дезинформацией, содержащий устаревшие данные по проекту, был успешно скопирован агентом, сэр. Защитные меры периметра усилены, служба безопасности переведена в режим «Красный». Позволю себе посоветовать вам в будущем пересмотреть вашу политику отбора временных партнеров на предмет наличия у них сверхспособностей.

— Иди к черту, импотент ты цифровой, — беззлобно буркнул Тони, вставая с кровати. — Хотя нет, стой. Не иди. Составь-ка письмо для Пеппер и парочки наших любимых генералов. Тема: «Срочный групповой звонок». И подготовь самолет на завтра. Летим в Афганистан!

— Принято, сэр, — безэмоционально ответил Джарвис. — Уточняю дату вылета: 30 сентября, Афганистан. Что касается времени для группового звонка...

— Это оставь Пеппер. У нее с людьми получается общаться куда лучше, чем у тебя. Ты — просто гениальный кусок кода, не забывай.

— Принято. Какую цель визита в Афганистан указать во внутреннем отчете?

Тони подошел к панорамному окну, за которым простирался океан. В его глазах зажегся знакомый огонек азарта и гениальности.

— Презентация! — он усмехнулся. — Они хотели изучить мою технологию? Отлично. Устроим им премьеру в первом ряду. Пора явить «Иерихон» миру! Время для шоу.





--------------------

Ава Орлова:





Глава 53


Сидя на диване, Гвен сбивчиво рассказывала о произошедшем. В ее голосе слышалась не паника, а холодная, аналитическая тревога. Последние дни в своей гражданской ипостаси она ощущала слежку. Неуловимую, профессиональную. Липкое, неприятное ощущение тени на периферии зрения, которое тут же исчезало, стоило обернуться.

— Они не трогают Женщину-Паука, — закончила она. — Когда я в маске, это прекращается. Им нужна именно Гвен Стейси.

— Все логично. И предсказуемо, — кивнул я. — У нас есть три варианта. Пойдем от наименее вероятного к наиболее очевидному.

— Начнем, — Гвен внимательно посмотрела на меня.

— Вариант первый: Кингпин. Твоя личность для него, скорее всего, не секрет. Моя, думаю, тоже. Но шанс, что это его люди, крайне низок.

— Почему? — удивилась она. — По-моему, это первое, что приходит на ум. Мы неплохо обескровили его империю, он лишился кучи ценных активов. Логично, что он если не мстит в открытую, то хотя бы наблюдает.

— Не в его стиле. Судя по всему, Фиск — до жути хитрый и осторожный ублюдок. Высовываться раньше времени и вступать в прямое противостояние с теми, кто уже доказал свою эффективность, — это нерациональный ход. Для него это игра с высоким риском и минимальным выигрышем. Если ты или я вычислим его наблюдателей, это принесет ему огромные проблемы. И не только от нас. Есть еще Блэйд, который, как она наверняка думает, с радостью перегрызет ему глотку, даже находясь в другой стране. И есть Фрэнк — темная лошадка, мститель-психопат, от которого вообще не знаешь, чего ожидать. Слишком много рисков.

— Эрик все-таки улетел? — уточнила она.

— Да. Его присутствие здесь — одна большая провокация для спецслужб. Он свалил от греха подальше, — пожав плечами, ответил я. — Что подводит нас ко второму варианту. ЦРУ.

— ЦРУ? — в ее голове это явно не укладывалось. — Что им нужно от меня?

— Ты, — я криво усмехнулся. — Как ни странно, именно ты. Сила внешней разведки напрямую зависит от качества их внутренних специалистов. А ты — идеальная кандидатка. Молодая, сильная, с уникальными способностями и, что самое главное, с рычагом давления.

— Но я не...

— Им плевать, — жестко прервал я. — Поверь, эти ребята работают крайне грязно. Они могут повесить на тебя смерть Фиска и предложить «искупить вину», работая на дядю Сэма. Это ключевая причина, по которой я не хочу иметь с ними дел.

— «Иметь дел»? Тебе уже поступали предложения?

— Был ряд попыток взаимодействия, но я пока держусь, — я хмыкнул. — В общем, ЦРУ — реальная угроза. Но, судя по тактичности и аккуратности слежки, я ставлю на наиболее вероятный третий вариант — Щ.И.Т.

— Щ.И.Т.? — нахмурилась Гвен. — Ты как-то упоминал их, но вскользь. Кто это вообще такие?

— Если вкратце, то это вроде как секретная наднациональная организация. Высшая лига. Они занимаются тем, что выходит за рамки привычной реальности. Международный терроризм, сверхъестественные угрозы, распоясавшиеся мета-люди...

— Вроде как? — уловила она мою неуверенность.

— Ну, их профиль очень широк, — я почесал затылок. — Одно могу сказать точно: все, что касается мутантов, пришельцев, магии и прочей чертовщины — это по их части.

— Я... я даже не буду спрашивать про пришельцев, — со вздохом произнесла Гвен.

— И правильно, — я ободряюще улыбнулся. — Речь сейчас не о них, а о Щ.И.Т.е. Пока они тебя просто изучают, не делай резких движений. Сейчас это моя забота. И есть немалый шанс, что в ближайшем будущем мы будем работать с ними в связке.

В этот момент створки лифта снова открылись. На Базу вошел чуть растрепанный и обеспокоенный Питер. Коротко поздоровавшись, он плюхнулся на диван рядом со мной. Я быстро ввел его в курс дела.

— Э-эм... то есть, работа на Щ.И.Т. — это... безопасно? — это было первое, что спросил Питер. — Я имею в виду, если они настолько круты, как ты говоришь, то и враги у них соответствующие. Нам точно нужно с ними связываться?

— Риски есть всегда, — ответил я, и в голове на мгновение мелькнула мысль о Гидре. По спине пробежал холодок. — Но и выхлоп от сотрудничества с ними гораздо серьезнее, чем если мы продолжим партизанить в тени, без прикрытия и ресурсов.

— Но все равно... Быть под колпаком у спецслужб... — протянула Гвен.

— О, на этот счет не переживайте, — в моем голосе прозвучала сталь. — Я не собираюсь у них просить. Я буду диктовать условия. Я выбью для нас такой статус, что они будут сдувать с нас пылинки. Это будет не работа, а стратегическое партнерство. Но это пока планы. Думаю, на контакт они выйдут уже завтра. Я обязательно сообщу вам о результатах переговоров.

— Завтра?! — хором воскликнули Питер и Гвен.

— И это они еще тянули резину, — я усмехнулся. — Видимо, ждали, пока я закончу свои дела. А мне, если честно, уже не терпится получить в свое распоряжение самую высокотехнологичную лабораторию в мире и их уникальные ресурсы.

— А если твой план, в чем бы он ни заключался, не выгорит? — осторожно поинтересовался Питер, и в его голосе слышалась неподдельная тревога. — Если они не захотят договариваться и попытаются... ну, силой?

— Сила? — я усмехнулся. — Сила — это язык, который понимают все. Маловероятно, что Щ.И.Т. опустится до такой глупости. Но как для них, так и для всех остальных у меня припасен очень неприятный сюрприз.

Я поднялся с дивана. Мысленная команда — и Химера из инвентаря облепила мое тело. Низкий гул активирующегося реактора наполнил комнату. Я увидел, как Гвен инстинктивно подобралась, как ее тело напряглось в сидячей боевой стойке. Питер же просто застыл с открытым ртом, издав тихий, изумленный вздох.

— Собственно, это то, чем я был так увлечен последние дни, — мой голос из шлема прозвучал глухо и искаженно. — Пока ты, Питер, развлекался с Эм Джей, я создавал. Пока ты, Гвен, не отправила ни одного сообщения с вопросом, можешь ли быть чем-то полезной, я создавал. — Я поднял руку, останавливая их готовые сорваться с губ извинения. — Это не упрек. Это констатация факта. Мы вроде как команда, но моих рук и часов в сутках на все не хватит. Мне нужна ваша инициатива, ребята.

— Я... Эм... Прости, Джон, — виновато пробормотал Питер. — Просто все так навалилось... Выздоровевший дядя, счастливая тетя, ну и Эм Джей...

— Не извиняйся, Питер, стань лучше, и просто делай выводы. В этом есть и моя вина, я не дал вам конкретных задач. Хотя... — тут я кое-что вспомнил. — Питер, ты смог изучить полное исследование по сыворотке доктора Коннорса?

— Зачем вам? — тут же вклинилась Гвен, которая тоже принимала участие в ее создании.

— Это прорывная технология, — объяснил я. — С интеллектом Питера, усиленным интеллектуальным допингом, ее можно быстро избавить от побочных эффектов, доработать, и у нас в руках окажется универсальное лекарство. Огромное тактическое преимущество. — На это Гвен задумчиво кивнула.

— Эм... Честно говоря, как-то вылетело из головы, — смущенно признал Питер.

Я мысленно досчитал до десяти, успокаиваясь.

— Хуух, ладно, — я деактивировал «Химеру», и костюм так же быстро исчез в инвентаре, что заметно расслабило Гвен. Раз уж у нас «вечер откровений», стоит прояснить еще пару моментов. — Кстати, Питер. Твоя гениальность, она же не на пустом месте взялась. Кто у тебя родители? Какие-то именитые ученые?

— Да не сказал бы, что какие-то знаменитости... Обычные биологи. Погибли в лесах Амазонки при невыясненных обстоятельствах...

— И ничего не оставили тебе в наследство?

— Ну, только долги дяде с тетей... Эм, а почему ты спрашиваешь?

Конечно же, из-за Венома. Точнее, из-за мизерного шанса, что здесь будет его искусственно созданная версия. Но Питеру я сказал другое.

— Мозги. Они оставили тебе в наследство гениальные мозги. Грех этим не пользоваться, Питер!

— Ну... да, наверное, — неловко согласился тот.

— Больше уверенности, Пит. Ты — ходячий актив на сотни миллиардов долларов, как сказал бы Эрик, — я усмехнулся и повернулся к Гвен. — Твоя очередь. Как ты получила свои силы, если не секрет?

Питер тоже с интересом уставился на девушку.

— Да не особо и секрет, — пожала плечами Гвен. — Я раньше увлекалась паркуром. На одной из заброшек меня больно цапнул какой-то странный паук. Я от страха его смахнула и раздавила. Потом пара дней лихорадки, и вот... я — Женщина-Паук.

— Адрес заброшки?

Получив адрес, я тут же вбил его в карты на смартфоне. Бинго. Буквально соседнее здание официально принадлежало «Озкорпу». И пусть оно числилось как склад, я был уверен, что там скрывается лаборатория. Хоть тут все сходится.

Переведя Питеру деньги, я решил, что пора заканчивать эту сходку.

— Так, вроде все выяснил. Пит, задача номер один — сыворотка Коннорса. Гвен, буду признателен, если поможешь ему. Это в наших общих интересах. — Я дождался согласных кивков от членов моей, хех, команды. — Деньги я тебе, Питер, перевел. Можешь идти. А ты, Гвен, прошу, останься на пару минут. У меня для тебя будет одно деликатное задание.

Питер, рассеянно взглянув на СМС-уведомление о поступлении пяти тысяч долларов, даже не стал интересоваться, что за задание я приготовил для Гвен. Он был слишком поглощен своими личными проблемами. Коротко попрощавшись и еще раз поблагодарив меня с обещанием отработать каждый цент, он ушел.

Гвен дождалась, пока закроется лифт, и скрестила руки на груди, с интересом уставившись на меня.

— Итак, что за «деликатное» задание?

*****

Просторный кабинет директора утопал в солнечном свете, льющемся через панорамное окно с видом на безупречный газон. Там, вдали, смеялись и играли дети — будущее, которое Чарльз Ксавьер так отчаянно пытался защитить. Воздух в кабинете, отделанном полированным красным деревом, пах старыми книгами по психологии, дорогим китайским чаем и спокойствием. Спокойствием, которое сейчас было нарушено.

В комнате находилось двое. Сам Чарльз, улыбчивый лысый мужчина лет пятидесяти, сидел в своем футуристичном инвалидном кресле, бесшумно парящем на магнитной подушке. Напротив него, в глубоком кожаном кресле, сидел человек, чья сила была сравнима с силой Чарльза, хоть и имела иную природу. Эрик Леншерр. Магнето. Он был моложе, и в его фигуре, в том, как он сидел — прямой, как натянутая струна, — чувствовалась сжатая пружина колоссальной энергии.

На его голове был шлем — элегантное, но грозное творение из сплава титана и мифического вибраниума, с экранирующим слоем из мю-металла. Этот шлем был не просто защитой. Это был барьер. Заявление. Причина, по которой Эрик впервые за два долгих года молчания осмелился показаться на глаза своему старому другу. Он больше не был беззащитен перед его всепроникающим взором.

— Еще раз, Чарльз, я не требую привилегий или особого статуса, — голос Эрика был низким и ровным, но в нем звенел металл. — Я требую одного: прекратить быть призраками. Прекратить прятаться по щелям, словно мы — нечто постыдное, что нужно скрывать от мира.

— Эрик... твое нетерпение снова тебя ослепляет, — мягко, почти с отеческой печалью ответил Чарльз, покачав головой. — Ты не видишь хрупкости того равновесия, которого нам удалось достичь. Этот статус-кво выгоден обеим сторонам.

— Выгоден горстке власть имущих ублюдков! — в голосе Эрика зародился гнев. — Тем, кто пользуется невежеством толпы, чтобы втихую отлавливать наших братьев и сестер! Детей, Чарльз! Они вербуют их, заставляя умирать за дядю Сэма, или, что хуже, бросают в свои грязные лаборатории, в тысячный раз пытаясь воссоздать проклятую сыворотку Эрскина на нашей крови!

— А на другой стороне весов, мой друг, — тихо произнес Чарльз, — лежит страх. Иррациональный, первобытный страх перед неизвестным. Страх, который в один миг может перерасти в геноцид. Я чувствую его, Эрик. Каждый день. В умах миллионов. Это ледяная, липкая ненависть, готовая вспыхнуть от одной искры. Наш нынешний путь — это компромисс, но он всяко лучше открытой войны. Мы помогаем им тайно, доказывая делами, а не словами, что мы не угроза. Каждый спасенный нами человек — это семя сомнения в их ненависти.

— Это стратегия раба, Чарльз! — Эрик подался вперед, его глаза яростно сверкнули. — Ты просишь у хозяев разрешения быть свободным! Ты надеешься заслужить их милость! Мы должны заявить о себе открыто, стать единой силой! Публичность сплотит нас, даст надежду тем, кто прячется. В перспективе это приведет к законам, защищающим наши права, к интеграции, к признанию!

— Мы живем в относительном мире, Эрик. Наши ряды растут. Большинство людей оставило нас в покое. Даже правительство не переходит незримую черту, боясь последствий. Разве не лучше позволить времени сделать свою работу? Позволить им привыкнуть к нам, принять нас постепенно?

— «Принять»?! — огрызнулся Эрик, вскакивая на ноги. — Они никогда нас не примут! Не как равных! К черту тебя и твою пассивность! Я устал от этих пустых, трусливых разговоров!

— Прошу тебя, друг мой... не совершай ошибки, о которой мы все пожалеем...

— Ошибки?! — Эрик развернулся у двери, его лицо исказила гримаса боли и ярости. — Желать лучшего будущего для нашего народа — по-твоему, ошибка?!

— У каждого из нас свое, слишком разное, понимание этого «лучшего будущего», — флегматично и с глубокой горечью заметил Чарльз.

— И твое понимание, Чарльз, приведет лишь к тому, что нас тихо, поодиночке, вырежут в темноте!

Он не стал больше ждать. Не оглядываясь, Эрик Леншерр покинул кабинет, оставив за собой звенящую тишину и разбитые надежды старого друга.

Пора было действовать. Пора было бросить клич среди тех, кто устал прятаться. Братство... Да. Братству Мутантов быть.

*****

Он помнил свою первую охоту. Запахи влажной земли африканской саванны, стук собственного сердца в ушах, тяжесть старого ружья в руках. Тогда он охотился на львов и носорогов, на тварей из плоти и крови. Затем его добыча изменилась. Он начал охотиться за силой — за мистическими ритуалами, затерянными в джунглях, за древними эликсирами, что могли остановить само время.

Получив силу, он стал охотиться на сильных.

Сергей Кравинофф. Имя, почти забытое миром. Но его прозвище, произнесенное шепотом в темных кругах, заставляло трепетать даже самых могущественных людей планеты — Крейвен-охотник.

Он был живым анахронизмом. Реликтом ушедшей эпохи великих приключений, который не просто выжил, но и расцвел в новом веке — веке богов и монстров. Семьдесят лет активной карьеры мета-наемника превратили его в легенду. И однажды легенда нашла своего покровителя. Анонимный заказчик, чьи ресурсы казались безграничными, а цели — интригующими. Десятки миллионов долларов текли на его счета, но деньги давно перестали быть для Сергея самоцелью. Они были лишь средством, топливом для его единственной, всепоглощающей страсти.

Охоты.

Его покровитель понимал его природу. Он не нанимал Крейвена. Он спускал его с поводка, подкидывая самые нетривиальные цели. Как, например, сейчас.

Крейвен сидел в глубоком кресле в своей оружейной. Стены этого зала были его летописью: череп дракона с Балкан, силовой шлем поверженного диктатора, огромный, зазубренный клык твари, не описанной ни в одном учебнике. Он провел пальцем по экрану защищенного планшета. На нем — новый контракт.

ЦЕЛЬ: Джон Томпсон. ВОЗРАСТ: 19 лет. ИДЕНТИФИКАЦИЯ: Предположительно мутант Альфа-уровня. Способность пространственного типа (личное подпространство/манипуляция пространством). Гений-инженер. ОСОБЫЕ ОТМЕТКИ: Предел способностей неизвестен. С высокой долей вероятности не способен напрямую влиять на живые организмы. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: Нью-Йорк, Бруклин. ЗАДАЧА: Захватить живым. ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ: 10 000 000 $.

Крейвен откинулся на спинку кресла, и уголки его губ медленно поползли вверх, обнажая хищный оскал под густыми усами. Он выглядел как брутальный мужчина на пике своих сил, лет тридцати пяти. Никто бы не дал ему его девяносто семь. В глазах старого льва, видевшего падение империй, зажегся первобытный голод.

Какой интересный экземпляр. Девятнадцать лет — юн, а значит, дерзок и самоуверен. Альфа-уровень — достойный вызов. Но главное — пространственная манипуляция. Добыча, способная менять саму ткань реальности. Это будет не просто охота, это очередная шахматная партия. А приказ «схватить живым»... Убить — это ремесло. Загнать, измотать и захватить живым нечто подобное — вот истинное искусство. Десять миллионов были лишь приятным бонусом к главному призу — самому процессу.

От него пахнуло концентрированной жаждой... азарта. Он встал, и его мускулы, свитые, как стальные канаты, перекатились под кожей.

Нью-Йорк…

Этот город был новым заповедником. Каменные каньоны, полные самой опасной и интересной дичи на планете. Пауки, живые воплощения стихий, мета всех мастей и калибров. И теперь — его новая цель, юный мутант.

Давно пора было навестить эти охотничьи угодья.





--------------------

Ксавьер, Магнето и Крэйвен:





Глава 54


— Помнишь, я говорил, что мета-человек вроде тебя — идеальный кандидат для ЦРУ?

— Это было пять минут назад, — фыркнула Гвен, скрестив руки на груди. — Я, может, и блондинка, но склерозом не страдаю.

— Так вот, — я проигнорировал ее сарказм. — Сейчас мне нужна ты именно в этой роли. В роли идеального шпиона. Нужно пару дней очень плотно понаблюдать за одним человеком.

Я открыл в телефоне профиль Морриса Бенча и протянул его Гвен. Она взяла смартфон и принялась внимательно изучать.

— М-м-м, — она задумчиво прикусила губу. — Выглядит как типичный мелкий бандит, которому внезапно улыбнулась удача. Посмотри на эти часы, на одежду... он не умеет носить дорогие вещи, он буквально ими кичится. Кричит о своем богатстве на весь мир.

— Он и есть бандит. Мета-бандит, — я сделал паузу. — Слышала о Гидромене?

— Да, краем уха. Пару дней назад в нескольких ювелирных магазинах города украшения буквально смыло водой. Полиция списала на прорыв труб, но потом новости как-то резко затихли. Неужели?..

— Он самый. Моррис Бенч — это Гидромен. И что самое неприятное, он, как и Песочник, внезапно залег на дно.

— Почему неприятное? Потратит награбленное и снова вылезет.

— Или, — я многозначительно посмотрел на нее, — Ему сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Одиночки, не связанные с крупными бандами, с уникальными навыками и внезапной нуждой в легализации больших денег...

Гвен, сложив два и два, широко распахнула глаза.

— Точно! Кингпин! Ему же нужно восстанавливать свою империю. Новые мета-одиночки, не чурающиеся грязной работы...

— Идеальные кандидаты, — щелкнул я пальцами.

— Но тогда и Песочник тоже, скорее всего, с ним...

— Я это допускаю, — кивнул я. На Марко у меня были свои, отдельные планы. — Но для начала сосредоточься на Бенче. Мне нужно все: его контакты, места встреч, распорядок дня. Фото, видео — неважно. Собери на него максимально полное досье.

— Хорошо, я займусь этим, — серьезно кивнула Гвен.

Я с облегчением выдохнул. Слежка за Моррисом Бенчем убивала двух зайцев одним выстрелом. Первый, очевидный, — установление его связи с Кингпином или иным криминальным авторитетом. Второй, куда более важный для меня, — это сбор доказательств для Питера. Если Гвен заснимет эту парочку вместе, в идеале — в компрометирующей ситуации, то каким бы Питер ни был терпилой, игнорировать это он не сможет. Я не дам. Это будет болезненное, но необходимое хирургическое вмешательство.

— Будь осторожна. Бенч — не просто вор, он мета. И если за ним стоит Фиск, то его охрана может быть профессиональной. И... постарайся не светить свой основной образ. Позже я сделаю тебе специальный маскировочный костюм.

Ее глаза тут же загорелись неподдельным интересом.

— Ого! Такой же крутой, как твой?

— Возможно, даже круче, — усмехнулся я.

— Принято, кэп! — она с улыбкой отдала мне честь. — Ради такого приза я выложусь на все сто десять процентов!

Попрощавшись, Гвен покинула Базу. Пока еще не ночь на дворе, у нее был шанс застать Морриса за его новой, роскошной жизнью. А я, вновь оставшись один, проглотил таблетку, снимающую усталость, и понял, что пришло время. Пора заняться крафтом. Мистическим крафтом.

Я зашел в лабораторию, запер дверь и погасил основной свет, оставив лишь одну небольшую лампу, залившую пространство густым красным светом. Комната мгновенно преобразилась, превратившись из научной мастерской в алхимическое святилище. Я достал из инвентаря три оставшихся цветка Призрачной Орхидеи. С кровью вампиров я пока работать не решусь, а это — идеальный мистический ингредиент для первого опыта.

Аккуратно извлекая из каждого цветка кусочки поллиния, содержащие необходимый мне фантазмин, я прислушался к своим ощущениям. Они были... странными. От пыльцы исходил тихий, ментальный шепот, эхо чуждой, нечеловеческой логики. Я не просто чувствовал, я воспринимал саму суть этого вещества.

Задача на первый взгляд была проста: на основе «сущности» пыльцы Призрачной Орхидеи создать артефакт, дающий мне перманентный бафф к интеллекту. Фантазмин, по своей природе, — это мистический алкалоид, универсальный нейронный проводник. Но его природа была квантовой, энергетической. Стандартная наука по словам Питера здесь бессильна.

Поэтому в дело вступала магия. Магия Кузнеца Сущностей. Я закрыл глаза, сосредоточившись на этом ментальном шепоте, готовясь не просто смешать ингредиенты, а вплести саму концепцию «сверхэффективности мышления» в материальный объект.

Для начала нужна была основа. Я сконцентрировался, и капля крови, выступившая на кончике пальца, послушно потекла на стол, на глазах меняя свою природу. Жидкий металл собрался в небольшой, идеально круглый кулончик-блюдце из темной Железной Крови. Кстати, даже в этом простом действии я ощутил странный резонанс, стоило лишь прислушаться к новой сути своей крови. Поместив на получившееся блюдце три восковых кусочка поллиния, я уставился на них... и принялся ждать. Не зная, чего именно.

Минута. Две. Пять. Ничего.

— Мда, воистину альтернативно одаренный, — пробормотал я, почесав затылок.

Знания о «Ковке Сущностей» были до безобразия расплывчатыми. Что неудивительно, учитывая, что система оценила этот навык как «обычный». До всего нужно было доходить самому. Естественно, я решил считерить. Зачем биться головой о стену, если можно просто найти дверь? Проглотив таблетку НЗТ, я почувствовал, как мир обретает бритвенную четкость. Надо было сразу не напрягаться... Как бы это не стало моим девизом по жизни, хах.

Под действием стимулятора расплывчатые знания мгновенно кристаллизовались в четкую инструкцию. Я сосредоточился на амплуа «Кузнеца Сущностей» и понял свою ошибку. Я пытался подойти к магии с отверткой и паяльником.

Первый этап — извлечение. Самый тонкий и важный. Я сфокусировал все свое внимание на пыльце. Благодаря синергии навыков, я начал интуитивно понимать структуру Фантазмина. Для этого нужно было отказаться от науки, от химии, от физики. Нужно было сосредоточиться на самой концепции интеллектуального усиления: ясность мысли, скорость нейронных связей, безупречная проводимость идей...

Даже под НЗТ настроиться на эту «концептуальную» волну оказалось непросто. Но я сумел. Моя воля, действуя как камертон, заставила пыльцу вибрировать на метафизическом уровне. Я почувствовал, как ее физическая оболочка истончается, распадается, превращаясь в чистый свет, высвобождая свою Сущность.

На блюдце-амулете появилось не просто свечение. Это было нечто живое, пульсирующее. Мерцающее, золотисто-серебряное облако, похожее на голографическую нейронную сеть или рой микроскопических светлячков. Вот оно! Чистая эссенция интеллекта, освобожденная от бренной физической формы. Удерживать это облачко одной лишь силой воли, не давая ему рассеяться, оказалось той еще задачкой.

Теперь — вплетение. Сущность нужно было вплавить в структуру Железной Крови. Для этого материал должен был стать податливым. Разделив свое сознание, я одной его частью удерживал хрупкую эссенцию, а другой сосредоточился на амулете. Подчиняясь моей воле, гладкий диск начал плавно менять очертания. Металл потек, и на его поверхности, словно выдавленный изнутри, проступил рельефный символ — кузнечный молот.

Одновременно с трансформацией я направил облако сущности прямо в сердце амулета. Железная Кровь, будучи частью меня, жадно «вдохнула» эссенцию, подобно губке, впитывающей воду. По мере того как амулет обретал окончательную форму, золотисто-серебряная сущность кристаллизовалась внутри его металлической матрицы. На темной, почти черной поверхности стали проступать тонкие, светящиеся узоры, напоминающие синапсы. Визуальное проявление слияния. Теперь амулет не просто содержал Фантазмин — он сам стал его носителем, его воплощением.

Когда последняя частичка сущности была вплетена, а форма стала идеальной, я послал внутрь финальный волевой импульс. Щелчок замка на метафизическом уровне. Узоры на поверхности ярко вспыхнули и тут же потускнели до едва заметного, живого свечения. Слияние стало постоянным. Так как амулет был создан из моей крови и для моего мозга, он интуитивно настроился на мою нейронную частоту, став не пассивным усилителем, а активным симбиотом.

[Создан артефакт «Амулет Ясного Разума (личный)». Сложность: Продвинутая. Получено +600 ОР!]

Артефакт, созданный с помощью искусства Ковки Сущностей. Перманентно увеличивает базовый интеллект носителя (Джон Томпсон) на 100%.

На столе лежал небольшой амулет из темного, гладкого металла, по которому пробегали тонкие, светящиеся золотом узоры. Я взял его в руки. Он был теплым и, казалось, едва заметно вибрировал в унисон с моими мыслями. Черт возьми... это не просто кусок металла с магией внутри. Это буквально часть меня, которой придали новую, удивительную функцию.

Потрясающий навык... Еще бы он так не выматывал.

Я создал один крошечный амулет, а чувствовал себя так, словно трое суток без сна разгружал вагоны. Глубокое, всепроникающее ментальное выгорание. Посмотрев на часы, я охренел еще больше. Пять утра. Я провел за этим процессом больше семи часов. И совершенно этого не заметил. Для меня все заняло не больше часа. Я был в трансе созидания, полностью отключившись от реальности.

— То-то я чувствую себя так херово, — прохрипел я в тишине опустевшей лаборатории.

Добавив к амулету простенькую кожаную веревочку — платиновую цепочку, я сделаю позже, — я надел его на шею. Прохладный металл коснулся кожи, и я почувствовал... изменения. Они были. Безусловно. Не тот всепоглощающий эффект, что давала сыворотка из Призрачной Орхидеи, но это было постоянное, фоновое усиление. Словно холодный ментоловый бриз, навсегда прочистивший сознание. Вкупе с таблетками НЗТ... это будет нечто невероятное.

Я вышел из мастерской и сел на диван. Пора. Открыв вкладку технологий, я потратил 500 ОР и разблокировал «Странную Науку».

Мир взорвался.

Нет, не физически. Взорвалось мое восприятие. Это не было похоже на загрузку данных или сухих знаний. Скорее это было так, словно слепой от рождения внезапно прозрел и впервые в жизни увидел цвета.

Воздух перестал быть пустым. Теперь он был наполнен едва заметной, постоянно движущейся, мерцающей дымкой, похожей на марево над раскаленным асфальтом. Космическая пыль невидимого мира. Это были Рэйси, духовные частицы. Вокруг живых существ — и вокруг меня в том числе — эта дымка сгущалась, образуя вихревой, едва видимый кокон. Я наконец-то увидел ауру. Не как мистический цвет, а как плотность вполне реальных частиц. Опустив взгляд, я ощутил — и увидел — внутри своей груди тихо гудящее миниатюрное солнце. Яркое, стабильное ядро света. Мое Рэйрёку. Мой духовный аккумулятор.

Все пространство обрело вес, плотность. Я начал чувствовать Рэйацу — духовное давление. Фоновый шум вселенной был едва ощутим, но мое собственное Рэйацу ощущалось как легкая, теплая мантия силы, окутывающая тело. Забавно... теперь я смогу на глаз, точнее, на «ощупь», определять уровень силы любого, кого встречу.

Но самое главное — ко мне пришло интуитивное понимание. Я посмотрел на свою руку, и впервые осознал ее не просто как плоть и кровь, а как сложнейшую информационно-энергетическую структуру. Я буквально почувствовал свою Цепь Судьбы — якорь, приковывающий мою душу к этому сосуду, — как мощный силовой кабель. Вся мистика, вся эзотерика, что веками туманила людям головы, исчезла. На ее место пришла новая, захватывающая дух физика.

В голове не было готовых рецептов, но были фундаментальные законы. И я горел желанием проверить их на практике. Нужно было что-то создать. Прямо сейчас.

Я протянул руку ладонью вверх, сосредотачиваясь. Никаких пафосных заклинаний. Лишь чистое намерение, подкрепленное новыми знаниями. Я использовал свое Рэйацу как духовный магнит, как гравитационный колодец. Мерцающие в воздухе частицы Рэйси послушно потекли, словно железные опилки, собираясь над моей ладонью в трепещущий, шипящий, едва сдерживаемый сгусток света размером с теннисный мяч.

Первый этап пройден. Теперь — компрессия.

Медленно сжимая кулак, я направил поток энергии из своего внутреннего «солнца». Мое Рэйрёку стало гидравлическим прессом. Светящийся шар в моей руке начал сжиматься, становясь все меньше, плотнее и ярче. Воздух вокруг затрещал от концентрированной энергии. Мои мышцы напряглись не от физического, а от чисто ментального усилия.

Следующий, ключевой этап — формирование. Просто сжать частицы недостаточно, они рассеются. Используя базовые знания от пакета НЕ-магов, я начал мысленно выстраивать из Рэйси стабильную кристаллическую решетку. Параллельно я накладывал на эту решетку форму — простое, тонкое, идеально острое лезвие... скальпеля. Моя воля стала формой, чертежом, по которому выстраивались атомы этого нового мира, запирая их в твердой материи.

Свет в моем кулаке схлопнулся внутрь, застывая. Когда я разжал пальцы, на моей ладони лежал результат.

[Создан артефакт «Духовный Скальпель». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

Скальпель, созданный с помощью искусства манипуляции духовной энергией. Способен взаимодействовать с духовными сущностями и конструктами, разрезая нематериальное.

Это был осколок призрачного льда. Небольшой, сантиметров десять в длину, полупрозрачный, с легким голубоватым свечением. Казалось, внутри него медленно движется туман. На ощупь он был твердым, как алмаз, но при этом почти невесомым. Он не был ни холодным, ни теплым. Он просто... был. Для стороннего наблюдателя из ничего появилось что-то. Физический объект, созданный из чистой энергии силой одной лишь мысли. За полчаса работы я получил 200 ОР и, что куда важнее, — первый успешный опыт. Я держал в руках доказательство. Доказательство того, что для меня больше не существует границ между мистикой и наукой.

Несмотря на всю внешнюю простоту готового изделия, я интуитивно понимал, что держу в руках нечто невероятное. Это не просто нож. Обычный нож не причинит вреда призраку, а этот сможет рассечь его на части. В теории, этим скальпелем я смогу проводить настоящие операции на душе: отсекать проклятия, разрывать неестественные связи, извлекать чужеродных ментальных паразитов. Любые магические барьеры, сотканные из духовной энергии, теперь можно будет не пробивать грубой силой, а аккуратно вскрывать, словно хирург, делающий точный надрез.

Такой маленький, такой элегантный, и такой многофункциональный. Искренне жаль, что из-за отсутствия опыта я сжег на его создание добрую половину от всего своего запаса Рэйрёку. В груди, где еще недавно гудело миниатюрное солнце, теперь ощущалась глубокая, сосущая пустота. Со временем и практикой, я уверен, я научусь делать то же самое с куда меньшими затратами. А сейчас... сейчас нужно было восстановиться.

Поместив скальпель в инвентарь, я сел на пол в позу лотоса и закрыл глаза. Процесс восстановления Рэйрёку в основном пассивен. Душа, подобно легкому, постоянно «дышит», вбирая в себя рассеянные в атмосфере Рэйси. Но этот процесс можно форсировать. Я сосредоточился, превратив свою волю в магнит, и начал активно притягивать и ассимилировать духовные частицы. Моя «голодная» после огромной траты душа жадно втягивала в себя энергию, и я чувствовал, как пустота в груди медленно начинает заполняться теплым светом.

В идеале, конечно, нужно не просто восстанавливать, а увеличивать общий «объем аккумулятора». Способы для этого были. Самый очевидный, но и самый муторный — тренировка «духовной мышцы». Регулярное использование Рэйацу, доведение себя до полного истощения и последующее восстановление. Так же, как мышцы растут после микро-разрывов, так и «сосуд» души расширяется после циклов опустошения и восполнения. Но это долгий, изнурительный путь. Путь тупого превозмогания. Не в моем стиле. Время не только деньги, но и знания, что гораздо ценнее.

Второй вариант — найти место с аномально высоким духовным давлением. Постоянное внешнее давление заставило бы мою душу адаптироваться, становиться плотнее и вместительнее. Думаю, место вроде Камар-Таджа подошло бы идеально. Но виза в Непал, поход в горы, стук в ворота к мистикам с просьбой «ребята, пустите потренироваться»... Увы, пока это возможно лишь в наивных фантазиях.

Поэтому для меня оставался только третий, мой любимый путь — инженерия. Конкретно в этом случае Рэйси-Инженерия.

Зачем превозмогать, если можно построить? Используя свои новые знания, я в теории смогу создать «Рэйси-концентратор» — устройство, которое будет активно всасывать духовные частицы из атмосферы, сжимать их и позволять мне «вдыхать» их напрямую. А если объединить это с герметичной комнатой, в которой будет искусственно создаваться высокое духовное давление... Это будет уже не тренировка, а промышленное производство силы. Экспоненциальный рост по сравнению с дедовскими методами.

Но все, как всегда, упирается в ресурсы, время и эксперименты. Гениальные идеи без лаборатории и материалов — просто сотрясание воздуха. Хочется охватить все и сразу, но путь к могуществу на деле оказался до обидного тернист.

Еще пару часов я провел в медитации, восстанавливая силы и прокручивая в голове планы. Наконец, я почувствовал, как сосущая пустота сменилась привычной полнотой и силой. Мой духовный аккумулятор был снова заряжен.

Я встал. Перед уходом с Базы нужно бы сделать еще что-нибудь интересное. Надеюсь, Щ.И.Т.у хватило времени, чтобы осознать масштаб предстоящего договора и подготовить ответ, от которого я не смогу отказаться. Тем более что с появлением «Странной Науки» в моем арсенале моя ценность как актива снова подскочила на еще один уровень.





Глава 55


Я вернул скальпель из инвентаря в руку. Он лежал на ладони, осколок призрачного льда, едва заметно пульсирующий в такт моему сердцебиению. Несмотря на его плотность и материальность, я чувствовал его истинную природу. Это был не просто предмет, а застывшая мысль, эфирный конструкт, связанный со мной невидимой энергетической пуповиной. Я интуитивно понимал: если просто оставить его на столе, он, лишившись моей подпитки, за пару часов растворится в воздухе, распавшись на исходные Рэйси.

Более того, я мог сделать это сам. Одним лишь усилием воли — распустить тот метафизический узел, который сам же и завязал. Идеальный инструмент, не оставляющий следов. Но даже это казалось не самым эффективным вариантом. Сконцентрировавшись на скальпеле, я прислушался к своим новым ощущениям и... нащупал другую возможность.

Эврика.

Вместо того чтобы просто развеять его структуру, я мог втянуть ее обратно. Вдохнуть обратно в свое духовное ядро, в свое Рэйрёку. Да, энергии при этом вернется в десятки раз меньше — КПД моего первого творения был ужасен. Но ценность этого способа была не в энергии. А в «чертеже».

Реабсорбция! Я мог не просто уничтожить предмет, а сохранить его отпечаток, выжженный на самой ткани моей души. Сохранить, как файл в памяти. В следующий раз мне не придется создавать скальпель с нуля, проходя все этапы. Я смогу мгновенно материализовать его снова, потратив на это мизерную долю энергии. И чем сильнее будет моя душа, чем больше объем моего Рэйрёку, тем больше таких «файлов» я смогу хранить в ее памяти. Единственный минус этого способа... Я не получу ОР заново за созданный скальпель, ибо это не прямой процесс творения. Но даже так, плюсы перевешивают минусы, ибо ОР это не то о чем сейчас стоит думать, мне бы пережевать и проглотить уже имеющееся, а не распыляться.

Я сосредоточился. Скальпель в руке начал терять очертания, становясь полупрозрачным, распадаясь на мириады светящихся частиц, которые устремились обратно в мою грудь. Я ощутил, как крошечная, но ощутимая часть моего «внутреннего солнца» была зарезервирована под этот чертеж. Я мог стереть его, освободив место, но пока спешить не буду.

Теперь, когда я доказал себе состоятельность концепции, можно было приступать к следующему творению. Не к оружию. Хотя мысль о создании собственного Занпакто будоражила воображение, я понимал, что на разумный духовный меч у меня сейчас не хватит ни сил, ни знаний, ни уверенности. Нет, нужно было что-то более практичное и полезное в текущей ситуации. Что-то, что я буду использовать постоянно.

Что-то для... например, слежки.

Дроны, жучки, сенсоры. Целый пласт технологий, до которого у меня так и не дошли руки из-за вечной смены приоритетов. Но что, если создать идеального шпиона не из электроники? Духовного жучка, существующего на том плане реальности, который не уловят ни детекторы Старка, ни параноидальное чутье Фьюри, ни опыт Наташи? В мире, где правят шпионы и корпорации, всевидящее око ценнее самого острого меча. Это даст мне колоссальное стратегическое преимущество. Решено.

На этот раз я не буду торопиться. Проглотив таблетку НЗТ, я погрузился в виртуальную конструкторскую лабораторию в собственном разуме. Прежде чем собрать хоть одну частицу Рэйси, нужно было спроектировать «мозг» будущего шпиона. Ни о каком программировании полноценной души речь пока не шла, но создать сложную информационную матрицу — своего рода духовный микрочип — мне было вполне по силам.

В качестве физической формы я выбрал стрекозу. Идеальный природный дрон: панорамное зрение, высочайшая маневренность, бесшумный полет. Затем я приступил к «прошивке» ее духовного ядра, определяя базовые функции. Я мысленно оттачивал каждую деталь этой сложной концепции, готовясь воплотить ее в духовной «плоти».

Первым и главным элементом для моей «стрекозы» должен был стать безошибочный механизм возвращения. Я изолировал и откалибровал крошечную, но уникальную часть своего Рэйацу. Это была не просто энергия — это была моя духовная сигнатура, мой резонансный ключ во вселенной. Я встроил эту частоту в самое ядро будущего конструкта, сделав ее квантовым маяком-аттрактором. Для стрекозы мой сигнал отныне будет единственной константой, фундаментальным метафизическим законом, к которому она будет инстинктивно стремиться после завершения своей миссии.

Следующий элемент — сбор данных. Я запрограммировал в ядре команду для сенсорного кристалла: [АКТИВИРОВАТЬ РЕЖИМ ПАССИВНОЙ ЗАПИСИ]. Кристалл не будет активно сканировать окружение. Вместо этого, подобно многомерному кристаллу памяти, он будет пассивно «экспонироваться», впитывая в свою структуру все окружающие информационные потоки: фотоны (зрение), звуковые волны (слух) и, что самое важное, тончайшие колебания Рэйацу цели. Встроенный таймер на два часа послужит триггером для завершения фазы сбора.

Третье — автономность. Чтобы поддерживать свою форму и функциональность в течение двух часов, не истощая при этом собственную структуру, я запрограммировал внешнюю оболочку стрекозы на пассивный Рэйси-осмос. Это не агрессивный вампиризм, а тончайший процесс гармонизации с фоновым излучением ауры цели. Оболочка будет автоматически впитывать минимально необходимое количество свободных духовных частиц, которые постоянно «испаряются» с любого живого существа. Для цели это будет так же незаметно, как потеря одной молекулы пота. Для стрекозы — это постоянная подпитка.

И, наконец, протокол самоуничтожения. После контакта со мной и передачи данных, жучок должен просто исчезнуть. Я вшил в ядро финальную директиву, написанную на языке чистой воли: [ЕСЛИ [контакт_с_частотой_создателя] = TRUE, ТО [инициировать_полный_сброс_данных_в_источник] И [инициировать_структурную_дестабилизацию_ядра]. КОНЕЦ ПРОГРАММЫ.].

Ментальный чертеж был готов.

Я протянул руку, и ручейки Рэйси устремились к моей ладони. Но на этот раз я не просто лепил бесформенную массу. Следуя своему внутреннему чертежу, я начал проводить микрохирургию на атомарном уровне духовного мира. Я выстраивал из частиц сложную, полую внутри структуру тела стрекозы, ее ажурные крылья, фасеточные глаза. Я намеренно структурировал частицы на самой грани материальности, создавая паутину из лунного света — конструкцию, невидимую для обычного зрения и большинства сенсоров.

В грудной клетке стрекозы я слой за слоем «вырастил» идеально стабилизированный кристалл Рэйси, его решетка была спроектирована так, чтобы служить безупречным носителем информации.

Импринтинг ядра. Финальный шаг. Кульминация. Мои запасы Рэйрёку таяли на глазах. Пот стекал со лба, неприятно заливая глаза. В висках стучало. Даже под НЗТ и с баффом от амулета я чувствовал, что нахожусь на самом пределе. Я удерживал в сознании десятки одновременных процессов, одной лишь волей не давая хрупкой конструкции распасться. Собрав остатки сил, я взял спроектированную информационную матрицу и, используя свое Рэйацу как записывающую головку лазера, впечатал ее в самый центр духовного кристалла.

В этот момент эфемерная стрекоза «ожила». В ее кристаллических глазах на миг вспыхнул свет, а крылья едва заметно дрогнули. Она не стала живым существом. Она стала духовным автоматоном, готовым к исполнению своей программы. Остался последний штрих — влить в ее ядро свою «подпись», свой маяк.

[Создан духовный конструкт «Стрекоза-Шпион». Сложность: Нормальная. Получено +300 ОР!]

Духовный конструкт, созданный с помощью искусства манипуляции духовной энергией. Способен к скрытому сбору внешней информации и ее последующей передаче создателю.

Это было... неописуемо выматывающе. Я чувствовал себя выжатым до последней капли. Но я сделал это. Я создал нечто более сложное, чем «палка-убивалка».

Одним мысленным усилием я рассеял стрекозу, реабсорбировав ее суть и заполнив еще один «слот» в памяти души ее мгновенным чертежом. Процесс вернул мне крошечную толику энергии, но общая усталость была колоссальной. Я покинул Базу, щурясь от яркого утреннего солнца. На часах было десять утра. Самое время найти какую-нибудь забегаловку и съесть самый большой и сочный бургер.

Вызвав такси до Манхэттена, я около получаса бесцельно бродил по оживленным улицам. Я был наживкой, и нужно было дать хищнику время, чтобы заметить меня и подойти. Наконец, я зашел в случайную, ничем не примечательную кафешку, пропахшую кофе и жареным луком, и сел за столик у окна. Заказав двойной бургер с колой, я принялся ждать.

Бургер мне так и не принесли. Вместо официантки к моему столику подошел улыбчивый, безупречно одетый мужчина лет сорока. Его улыбка была обезоруживающей, но профессиональной — отточенный годами инструмент.

— Могу я присесть? — его голос был спокойным и дружелюбным.

— Для начала можете представиться, — ответил я, не отрываясь от его глаз.

— Агент Фил Колсон. Шестая интервенционная тактико-оперативная логистическая служба. — Он произнес это так, будто сообщал прогноз погоды. — Но вы, скорее всего, знаете нас как Щ.И.Т.

— А вы, я смотрю, не любитель ходить вокруг да около, агент Колсон, — я улыбнулся. Искренность, пусть и показная, была хорошим знаком. Как и тот факт, что Фьюри прислал одного из своих лучших людей.

— А вы, мистер Томпсон, кажется, совсем не удивлены, — Колсон с легким кивком принял мое негласное приглашение и сел напротив. — Большинство людей на вашем месте задавали бы куда больше вопросов.

— Я предпочитаю находить ответы до того, как задаю вопросы, — пожав плечами, ответил я. — И раз уж мы оба ценим прямоту, предлагаю не тратить время и четко обозначить цель вашего визита.

— Человечество, — просто сказал Колсон. — Щ.И.Т. стоит на его страже. Ваши таланты, мистер Томпсон, были оценены очень высоко. Мы считаем, что они могут принести огромную пользу всему миру. И наше агентство — единственная структура, способная помочь вам раскрыть их в полной мере.

Я сделал глоток колы, внимательно глядя на него поверх стакана.

— Я не буду работать на Щ.И.Т., — произнес я отчетливо и медленно, отслеживая его реакцию.

Улыбка Колсона не дрогнула, но в его глазах на долю секунды промелькнул холодный блеск аналитика, вносящего поправку в расчеты.

— Не делайте поспешных выводов, — он поднял руки в примирительном жесте. — Давайте обсудим детали.

— Но я готов работать со Щ.И.Т.ом, — продолжил я. — А это, как вы понимаете, не одно и то же.

Колсон заметно расслабился. Теперь он был на знакомой территории — территории переговоров.

— Я рад, что вы открыты к диалогу.

— Для меня, как и для вас, человечество на первом месте, — сказал я. — И производство еще более продвинутого оружия, стимуляторов для солдат, непробиваемой брони и прочих военных технологий... это немного расходится с моим понятием «общего блага». Не находите?

— Смотря с какой стороны посмотреть, — парировал он. — Если эти технологии будут использованы не против людей, а для их защиты от угроз, с которыми они не в силах справиться...

— Именно, — я щелкнул пальцами. — Я готов участвовать в создании подобных «аргументов». Но только если Щ.И.Т. предоставит мне неограниченные ресурсы и, что более важно, избавит меня от бюрократии в реализации... скажем так, гражданских проектов.

— Не совсем вас понимаю, мистер Томпсон.

— Корпорация. Мне нужна собственная корпорация. Технологический гигант, подобный «Старк Индастриз», но с иной философией. Это лучший способ не просто защитить человечество, но и вывести его на новый уровень. Подготовить к грядущим проблемам.

— Каким проблемам? — в голосе Колсона прозвучал неподдельный интерес. — С которыми не справится Щ.И.Т., но справится ваша корпорация?

— Справлюсь не я один, но я, как публичное лицо, могу стать катализатором, — я покачал головой. — А уровень проблем... он как раз по вашей части. Обитаемый космос, что для вас, я уверен, не новость. Мистические угрозы и иные планы реальности, скрытые от глаз людей. Преступные короли с армиями мета-людей. И, конечно, взбалмошные мутанты Омега-уровня, которым в любой момент может что-то стукнуть в голову. Проблем хватает, агент Колсон. И по моим ощущениям, их будет становиться только больше.

— И вы, из чистого альтруизма, готовы взвалить все это на свои плечи? Рискуя... всем? — Колсон скептически изогнул бровь. — В нашем мире, мистер Томпсон, за чистый альтруизм обычно выписывают свидетельство о смерти.

— У всего есть своя цена, — я улыбнулся. — И своя выгода. В моем случае это доступ к редким, уникальным материалам для исследований. Возможность изучать иные формы жизни. Посещать места, о которых обычный человек и не слышал. Я по натуре в первую очередь ученый, агент. И только во вторую — авантюрист с шилом в одном месте. Если бы не вся эта история со лже-Фиском, вы бы обо мне еще долго не узнали. Я — домосед-исследователь.

— А теперь вдруг решили стать публичной фигурой? Новым героем-инженером, как Ричардс или Старк?

— Старк пока не герой, — спокойно заметил я.

— «Пока»? — тут же ухватился Колсон.

— Его гений рано или поздно не выдержит осознания того ужаса, что несет миру его оружие, — ответил я, будто это само собой разумеющееся. — А что до публичности... да, вы правы. Иногда это лучшая защита. Вы прекрасно знаете, на что я способен. А с вашей поддержкой... скажем так, я смогу позволить себе быть гораздо более открытым. Что выгодно нам обоим.

Агент Колсон на мгновение прикрыл глаза, помассировав пальцами переносицу. Это был единственный жест, выдавший его внутреннее состояние. Не растерянность. Нет, этот человек был слишком профессионален для этого. Скорее, это было осознание того, что стандартные протоколы и методички только что были выброшены в окно.

— Позвольте я подведу итог, чтобы убедиться, что правильно вас понял, — он тяжело вздохнул, снова встречаясь со мной взглядом. — Вы хотите создать собственную публичную корпорацию. Требуете, чтобы вас практически ни в чем не ограничивали, в том числе и бюрократически. И вдобавок ко всему, нашумевшую на весь мир компанию должно поддерживать наше агентство — ресурсами, технологиями, людьми. Я ничего не упустил?

— Если в общих чертах, то да, — я отпил колу. — И, справедливости ради, это я еще поскромничал.

— Поскромничали?! — даже железная выдержка Колсона дала трещину. Его глаза на мгновение широко распахнулись.

— Честно говоря, агент, после такого начала мне хочется поговорить напрямую с директором вашего Агентства, — задумчиво протянул я, делая свой ход. — Уж он-то точно должен понимать мою истинную ценность. Видимо, вам не предоставили полный отчет о моей демонстрации для агента Романофф.

Колсон не моргнул, услышав фамилию Наташи. Расчет с их стороны был на то, что я сломаюсь или соглашусь на меньшее еще на этом этапе. Но раз уж я перешел на уровень выше...

— Это... возможно, — ровным тоном ответил он, признавая мой ход. — После того как директор одобрит запрос. Я решу этот вопрос в течение пары часов. Вероятно, встреча будет назначена уже на сегодня.

Он извлек из внутреннего кармана пиджака простой, невзрачный кнопочный телефон и положил его на стол. Никаких сенсоров, GPS и лишних функций. Идеальный заранее подготовленный инструмент для одного звонка.

— Вам позвонят.

Я кивнул, принимая правила. Их план был ясен. Колсон должен был провести первичную «оценку»: прощупать мой психологический профиль, адекватность, готовность к контакту и, самое главное, выяснить стартовые требования. Судя по всему, его все устроило. Финальное решение оставалось за Фьюри. Логично.

Вежливо попрощавшись, агент встал и, растворившись в толпе, покинул заведение. В ту же секунду передо мной материализовалась официантка с тарелкой со свежим, сочным бургером. Я впился в него зубами, прокручивая в голове прошедшую встречу.

Явного отказа не было. Это главное. Щ.И.Т., вероятно, ожидал, что я попрошу денег, лабораторию, штат ученых. Стандартный набор для ценного актива. Но я мыслил шире. Все это — само собой разумеющееся. Но мне нужен был настоящий щит, а иногда публичность — лучшая защита.

Зачем? Чтобы нанимать лучшие умы планеты, не скрываясь. Чтобы создавать технологии, которые изменят мир к лучшему, а не просто будут пылиться в секретных ангарах. Чтобы не бояться каждого шороха и не ждать, что в мой гараж в любой момент вломятся люди в черном.

Да и в глобальном смысле... решать проблемы уровня Локи, Галактуса или Таноса в сотни раз проще, будучи публичной фигурой с весом, авторитетом и ресурсами целой корпорации за спиной.

И, конечно, личное. Пристроить Питера и Гвен в место, где их гений будет оценен. Попробовать вытащить Фрэнка из его грядущей войны, предложив ему возглавить службу безопасности. Наладить через Блэйда связи с британской разведкой, а там — и со всей Европой. Моя компания еще на этапе своего зарождения будет представлять из себя серьезную силу.

Доев бургер, я расплатился и, вызвав такси, вышел на улицу. Солнце светило ярко, Манхэттен гудел тысячами голосов. Я с трудом подавил желание прогуляться, рискуя нарваться черт знает на кого. Впереди — игра по-крупному, и расслабляться было нельзя.

Я стоял на тротуаре, высматривая свою машину, когда почувствовал это.

Короткий, резкий укол в шею. Словно укус комара. Я инстинктивно дернулся. По венам уже начал растекаться ледяной холод, мышцы стремительно деревенели, а мир перед глазами начал плыть, теряя краски и звуки.





Глава 56


Рефлексы, отточенные до предела и усиленные интеллектуальным допингом, сработали раньше, чем сознание успело зарегистрировать угрозу. То, что последовало после укола в шею ненормально. Яд.

В то же мгновение, когда нервные окончания послали в мозг сигнал о боли, моей руке даже не понадобилось срывать с шеи дротик. Мысленная команда — и он исчез в инвентаре. Одновременно с этим я направил сознание внутрь себя. Я почувствовал, как чужеродное вещество начинает растекаться по сонной артерии, неся с собой ледяное онемение. Навык «Железной Крови» сработал безупречно. Во рту появился металлический привкус, а зараженная кровь под кожей на шее мгновенно уплотнилась, превратившись в твердый, инертный сгусток металла, запирая яд внутри себя. Еще одна команда — и этот токсичный осколок тоже отправился в инвентарь.

Мир, на долю секунды начавший терять фокус, снова стал четким. Но я чувствую... Это лишь отсрочка. Я рванул в ближайший переулок, в спасительную тень между двумя зданиями. Никто не последовал за мной. Хищник был осторожен.

Мысленное усилие — и защищенное одеяние Химеры облекло мое тело. И костюм, и маска зафиксировались на месте, отсекая шум города. Параллельно с этим я отмечал свое самочувствие, надеясь, что всю дрянь вывел из организма. Оно было относительно нормальное для нынешней ситуации: пульс учащен, уровень адреналина зашкаливает. Я вдохнул через респиратор двойную дозу — стимулятор мышц и сыворотку «Абсолютного хищника». По венам пронесся ледяной разряд, сжигая остатки оцепенения и разгоняя мысли до предела. Внутри защищенной скорлупы «Химеры» я наконец почувствовал себя в безопасности.

Плазменные крылья бесшумно раскрылись, и я плавно, без рывков, поднялся на крышу ближайшей десятиэтажки. Там они тут же сложились за спиной в подобие защитного щита, и я, припав на одно колено, начал изучать улицу.

Мой разум, усиленный амулетом, работал как суперкомпьютер. Я искал аномалию. Всплеск адреналина, повлекший за собой излишне усердное физическое проявление у прохожего. Неестественную траекторию движения автомобиля. Человека на соседней крыше.

Ничего.

Улица жила своей обычной, будничной жизнью. Никто не выбивался из общего ритма. Никто даже не поднял голову вверх. Кем бы ни был нападавший, он действовал по канонам призрака: нанес удар и тут же растворился.

Вопрос — кто?

ЦРУ? Вероятно. После двух провальных попыток «мягкого» контакта со стороны Елены, они могли перейти к более решительным мерам. Кингпин? Маловероятно. Слишком грубо для его нынешнего теневого статуса. Третья сторона? Конкуренты, которым мой «Протей» встал поперек горла? Вариантов было слишком много, но ясно одно: меня не хотели убить. Хотели похитить.

Я достал из инвентаря дротик. Никаких уникальных маркировок. Стандартный, массовый образец, который можно купить на любом рынке оружия. Бесполезно. Затем я извлек кусок своей застывшей крови. Он был теплым, и я все еще интуитивно чувствовал его, мог менять его форму. Никаких странных примесей или наночастиц. Значит, яд не был чем-то экзотическим. Скорее всего, убойная доза быстродействующего нейропаралитического седатива.

Хватит. Пассивное ожидание — путь к могиле. Стоять на крыше — значит быть удобной мишенью.

Я убрал улики в инвентарь и взмыл в небо. Нужно было добраться до Базы. Там есть лаборатория, оборудование. Там я смогу изучить и дротик, и состав яда в моей крови. Возможно, это даст хоть какую-то зацепку.

Летать оказалось... неожиданно приятно. Костюм полностью нивелировал любые неудобства. Ни рева ветра в ушах, ни сопротивления воздуха. Лишь плавное, контролируемое скольжение на крыльях из чистой плазмы, под которыми проносился дневной город. Черная комета в небе над Манхэттеном. Да, я наверняка засветился на всех возможных радарах, но сейчас это было неважно. Пусть Щ.И.Т. прикрывает. Вот и проверим, насколько они заинтересованы в нашем «партнерстве».

Через десять минут полета на горизонте показались очертания знакомой верфи. А вот и неприметный склад, под которым находилось мое единственное по-настоящему безопасное место. Мое убежище.

Маскировка. Как же ее, черт возьми, не хватает.

Я попетлял среди складских зданий, убеждаясь, что сбросил любой возможный «хвост», и плавно приземлился на площадке перед своим убежищем. Тишина. Только ветер гонял пыль по заброшенной верфи. Оглядевшись и убедившись в отсутствии зевак, я уже было отдал мысленную команду убрать костюм в инвентарь, но в этот момент что-то внутри меня — инстинкт, паранойя, сыворотка хищника — взвыло в агонии.

Вместо деактивации я отдал другую команду. Резкий, максимальный импульс на взлет.

И вовремя.

Склад, моя нынешняя база, моя крепость, — взорвался. Не просто взорвался — он разлетелся на атомы в огненном шаре, который с ревом, способным разорвать барабанные перепонки, устремился в небо. Несмотря на расстояние, меня настигло. Ударная волна врезалась в спину, как невидимый поезд. Системы костюма взвыли, я физически прочувствовал неприятные помехи, и харкнув кровью в маску, на несколько мучительных секунд потеряв контроль над полетом.

Этого мгновения хватило.

Из ниоткуда, на меня обрушилась тяжелая стальная сеть. Тысячи вольт пронзили броню, заставив все тело содрогнуться в одной болезненной конвульсии.

Сознание работало на автомате, запущенный боевой протокол: Стимуляторы. Вдох. Кровь. Разогнать, сжечь боль. Перчатка. Инвентарь. Сеть. Коснуться, игнорировать разряды. Инвентарь. Перчатка. Вернуть.

Последовательность заняла две секунды. Я пришел в себя, вырываясь из парализующей хватки. Но ублюдок, кем бы он ни был, и не думал сбавлять обороты. Вокруг меня взорвались дымовые шашки, ослепляя обзор, за ними — светошумовые гранаты. Еще одна сеть. Сверху! Враг был сверху! А значит, мне нужно было прорваться к нему.

Решение было принято. Игнорируя сенсорную перегрузку и ломоту в каждой клетке тела, я рванул вертикально вверх. Прочь из этой дымовой завесы. Оценить обстановку. Увидеть врага.

Я вырвался в чистое небо, и тут же его заметил.

На бесшумной летающей платформе, в пятидесяти метрах над эпицентром взрыва, сидел он. Накачанный брюнет, облаченный в шкуры диких зверей. Его тело было покрыто странными, витиеватыми татуировками, а на лице играла дикая, безумная ухмылка. Несмотря на шлем, я почувствовал, как наши взгляды встретились. Он тоже это почувствовал. Его ухмылка стала шире, превращаясь в хищный оскал.

А затем он встал и небрежно шагнул с платформы.

Он падал на меня, и у меня была доля секунды, чтобы среагировать. Я рванул влево, уходя с траектории. Но тут узоры на его ногах вспыхнули ярким, изумрудным светом. Он оттолкнулся. От самого воздуха. Словно ступив на невидимую ступень, он изменил траекторию и, как метеорит вонзается в спутник, врезался в меня.

Мы сплелись в клубок в воздухе. Его хватка была нечеловеческой. Я слышал, как протестующе скрипят защитные пластины моего костюма. Татуировки на его руках вспыхнули алым, и он, издав гортанный рык, начал голыми пальцами кромсать мою броню.

— Ублюдок! — прорычал я, вкладывая в удар всю свою ярость.

Крейвена, а никем иным быть этот ублюдок не мог, это лишь раззадорило. С отвратительным хрустом он вырвал целую пластину из «Протея».

Я перегруппировался, разогнал кровь до предела, укрепляя тело под броней. Схватив его руку, я активировал виброперчатку на максимальную мощность. Концентрированный звуковой удар, способный превратить сталь в пыль, я направил прямо в него. Я ожидал, что его рука взорвется кровавым туманом.

Но гребаные татуировки вспыхнули расплавленным золотом, поглотив всю мощь моей атаки. Она ушла в никуда. На его коже — ни единой царапины. Как это, блять, возможно?!

Я ударил снова. И снова. Меняя режимы, частоты. Результат был один — вспышка света и полное поглощение урона. В ответ я получил ничем не сдерживаемый, гомерический хохот. Он наслаждался этим. Он упивался моей беспомощностью. В его глазах горел первобытный восторг охотника, загнавшего очередную интересную добычу.

Пальцы Крейвена были как стальные крюки. Вцепившись в мою перчатку, он с животным рыком начал тянуть ее на себя, срывая с креплений. Скрежет протестующего металла резал слух. От греха подальше я дематериализовал перчатку в инвентарь и тут же ответил. Из кожи рук и предплечья вырвались три лезвия Железной Крови. Я нанес удар.

Мерзкий, визжащий звук металла, скользящего по чему-то несокрушимому.

Я бил в его руки, в тело, в шею. С каждым бесполезным ударом, с каждой искрой, высекаемой из моего собственного металла, я чувствовал, как раскаленная злоба уступает место ледяному бессилию.

Что делать?! Крылья для атаки? В ближнем бою в воздухе это самоубийство — риск потерять маневренность и рухнуть вниз вместе с этим маньяком. Неприемлемо. Стимуляторы? Они уже горят в моей крови, выжигая нервную систему. Инвентарь? Выбросить на него костюм Носорога? Слишком долго и непрактично. Машину с вампирами? Может, это и разорвет захват, но этот ублюдок... он слишком опасен, чтобы давать ему хоть малейший шанс уйти. Его нужно кончать. Здесь и сейчас.

Железная Кровь не работает. Из активных навыков... Странная Наука. Блять! Надо было создавать не скальпель и стрекозу, а полутораметровый дрын из чистой духовной энергии!

Но у меня был скальпель. И это был мой единственный шанс.

Грубый, отчаянный план мгновенно созрел в голове. В очередной раз согнувшись пополам от сокрушительного удара Крейвена в корпус, я материализовал в руке скальпель из Железной Крови. И начал свою игру.

Я с отчаянием в глазах полоснул его по шее. Бесполезно. Тогда скальпель на моей руке потек, превращаясь в широкий нож. Удар. Снова неудача. Нож вытянулся в изогнутый кукри. Затем в короткий кинжал. И снова в скальпель. Я был загнанным зверем, панически перебирающим оружие в последней, безнадежной попытке.

Я был в отчаянии. И я чувствовал, что Крейвен это чувствует. Как опытный хищник, он читал язык тела, анализировал мой гормональный фон. И благодаря НЗТ, я отыгрывал эту роль идеально. Давай, ублюдок. Смотри. Я напуган. Я сломлен. Заглатывай наживку.

Его следующий удар был еще сильнее. Я почувствовал, как с хрустом треснуло ребро. Адская боль. Но вместе с ней пришло и оно — окно. Доля секунды между его ударом и следующим.

Я воспользовался им.

В тот самый миг, когда скальпель из Железной Крови все еще касался его шеи, я материализовал из «чертежа» в своей душе его точную копию — Духовный Скальпель. Он появился четко под физическим лезвием, скрытый им, как в ножнах. Мысленный посыл — и лезвие из Железной Крови втянулось на пару миллиметров, обнажая голубоватое, потустороннее свечение духовного клинка. Легкое, почти невесомое движение кистью.

На накачанной шее Крейвена появилась тонкая, алая полоска крови.

Он замер. Ошеломление. Недоумение в его звериных глазах. Он не успел даже осознать, что произошло, как я, вложив в движение всю оставшуюся силу, вогнал скальпель ему в шею по самую рукоять. Затем я дематериализовал железный и тут же создал еще один духовный, всаживая и его рядом.

Хватка охотника ослабла. Ошеломленное выражение лица сменилось гримасой ярости, а затем... я увидел это. Страх. Первобытный, животный страх хищника, который внезапно сам стал добычей.

Он отцепился от меня, пытаясь оттолкнуться, уйти. Но я не дал ему упасть. Кто знает, на какую регенерацию он способен? Схватив его за подбородок оставшейся целой рукой в перчатке, я вновь активировал самый мощный режим вибраций, направляя их ему прямо в голову. Золотистые татуировки вспыхнули, поглощая удар. Неудивительно. Но мне это и было нужно. Чтобы его защитный механизм был активен и отвлекал его.

Пока его тело инстинктивно боролось с вибрациями, моя другая рука продолжала свою кровавую работу. Я материализовывал скальпель за скальпелем, превращая его шею в кровавое месиво. Я чувствовал, как рвутся мышцы и хрустят позвонки. В какой-то момент раздался оглушительный хлопок. Золотистые татуировки вспыхнув последний раз, навеки погасли.

А голова Крейвена, лишившись защиты, взорвалась, обдав меня горячим кровавым туманом, осколками костей и ошметками мозга. Мерзкий, смрадный запах пробился даже через фильтры респиратора.

Я парил в воздухе, покрытый его останками. Адреналин отступал, оставляя после себя звенящую тишину и глубокую, всепоглощающую усталость.

— Ну наконец-то, блять, — выдохнул я с облегчением, убирая безголовое тело Крейвена в инвентарь.

Паря над дымящимися руинами, я подлетел к летающей платформе Крейвена. Высокотехнологичный гибрид гидроскутера и боевого глайдера на магнитной подушке. Ценный трофей. И важная улика. Я без колебаний отправил ее в инвентарь.

Затем я опустился к земле и, найдя безлюдный участок, материализовал черный Крузак с вампирами, даже не став интересоваться ими или как-то контактировать. Давно пора было избавиться от этого балласта, занимающего ценный слот. Я оставил машину там, среди обломков — успеют свалить, молодцы, а не успеют... Ну пусть с этим разбираются городские службы.

Свечой взмыв в небо, я наконец дал волю ярости, что кипела внутри. Это была не горячая, а холодная, сжигающая ярость. База. Мое единственное настоящее убежище. Лаборатория с оборудованием и реагентами на миллионы долларов. Место, доверенное мне Блэйдом. Его больше не было. Просто кратер.

И кто виновник? Какой-нибудь глобальный суперзлодей? Нет. Всего лишь Крейвен-охотник. «Проходной злодей» из комиксов, который на деле оказался чем-то несоизмеримо большим. Безумцем, которого не испугало ни имя Дневного Бродяги, ни негласное доминирование Щ.И.Т.а в этом городе.

А его силы... Что это, черт возьми, было? Ци? Магия крови? Технология? Татуировки, меняющие цвет и дающие разные эффекты. Зеленый — сверхъестественная мобильность. Алый — чудовищная сила атаки. Золотой — абсолютная защита. Были ли другие цвета? По спине пробежал холодок от мысли, что я мог это выяснить на собственной шкуре. Если бы его целью было убить, а не захватить... я бы уже не летел над этим городом.

Именно это и спасло мне жизнь. Вся моя прошлая галерея встреченных мета — Меченый, Надгробие, клоуны в костюмах вроде Шокера и Носорога — они были детьми по сравнению с ним. Крейвен обладал непробиваемой кожей Люка Кейджа и силой как минимум среднего суперсолдата, помноженными на инстинкты зверя и опыт десятилетий охоты.

Как он нашел Базу? Такая информация не валяется на дороге. Очевидно, его наниматель — кто-то очень, очень важный.

Я начал перебирать варианты. Советы? Крейвен — Сергей Кравинофф. Русский. Колоритный кадр, которого параноидальное КГБ этой вселенной не могло упустить. Мотив: мой «Протей». Вероятность: высокая.

Щ.И.Т. или ЦРУ? Исключено. Противоречит недавнему контакту и их методам. Кингпин? Возможно. Но стиль слишком прямой, слишком шумный для Фиска, играющего в «мертвеца». Вероятность: средняя. Теневые организации? Гидра, Рука, Клуб Адского Пламени... Эти вполне могли нанять кого-то вроде Крейвена. Непредсказуемые переменные.

Гадать было бессмысленно. Это мог быть кто угодно. Главное — ублюдок мертв. Но его наниматели — нет. И теперь, когда их охотник пал, станут ли они действовать тоньше? Или, наоборот, пришлют кого-то еще сильнее?

И тут меня пронзила холодная, тошнотворная мысль. Теперь, когда я доказал, что могу справиться с прямой атакой, их следующая цель — не я.

А те, кто мне дорог.

У меня не так уж и много привязанностей. Но те, что есть, — моя ахиллесова пята.

Руки сами достали из инвентаря обычный смартфон. Пальцы набрали номер Питера. Гудки. Один. Второй. Третий. Четвертый. Длинные, мучительные, как удары молота по нервам. Пятый. И обрыв связи.

— Блять!

Я прекратил парить в воздухе. Мое тело, облеченное в костюм, стало ракетой, устремленной в одну-единственную точку на карте города. В сторону дома четы Паркеров в Квинсе.





Глава 57


Снизившись над городом, я на ходу убрал костюм в инвентарь. Холодный ночной ветер тут же вцепился в обычную одежду, но мне было плевать. В руке лежал чудом уцелевший телефон от Колсона — моя единственная, угасающая надежда на связь с реальностью. Пока тело несло меня к дому Паркеров, я буквально сверлил взглядом темный экран. Давай, Фьюри. Давай, Колсон. Хоть кто-нибудь. Один звонок — и я смогу форсировать встречу, вернуть себе хоть часть контроля над этим безумием.

Тишина. За десять минут полета — оглушительная, издевательская тишина в эфире. А внутри нарастал холод. Предчувствие, до этого бывшее просто тревожным, превратилось в липкую, тошнотворную уверенность. Что-то случилось.

Я замер на крыше соседнего дома, глядя на темные окна квартиры Паркеров. Последняя попытка — набираю Питера. Длинные, безнадежные гудки. Хватит.

Короткий импульс вибрации — и стекло в окне гостиной осыпалось внутрь звенящей крошкой. Ущерб я компенсирую, сейчас это не имело значения. Секунда — и я уже внутри.

Квартира встретила меня… уютом. Идеальной, неправильной чистотой. В воздухе еще витал слабый запах яблочного пирога, который вероятно любит печь Мэй. На журнальном столике лежала стопка комиксов, перемешанная с университетскими учебниками. Ни следов борьбы, ни единого сдвинутого стула. Словно все трое просто встали и вышли на прогулку, оставив телефоны дома. Идеальная картина мирной жизни.

Именно поэтому она и кричала об опасности. Все это было ложью. Аккуратной, выверенной декорацией, оставленной для меня. И в центре этой сцены, на идеально протертом кухонном столе, лежал финальный штрих — клочок бумаги.

«Джамейка-Бей, ангар B. Не успеешь до 13:00 — они умрут. Прибудешь с кем-то — они умрут. Попытаешься схитрить — они умрут. Прими бой в открытую, как подобает хищникам!»

И в этот момент, читая эти строки, я выдохнул. Напряжение, скручивавшее внутренности, отпустило. Не потому, что угроза исчезла. А потому, что у нее появилось лицо, адрес и время. Неопределенность пугает куда сильнее прямого вызова.

Пулей вылетев обратно в ночь, я взял курс на заброшенный аэропорт. Пальцы сами набрали номер Гвен. Снова гудки, отдававшиеся в ушах похоронным звоном. Да что же это такое?!

Но злость уступала место холодному анализу. Ловушка Крэйвена. Он похитил Паркеров еще до первой скрытной стычки, до дротика с ядом. Это был его запасной план. План на случай, если я выскользну из его рук у Базы. Он ждал, что загнанный зверь побежит в свою берлогу, где он и собирался меня взять. А если нет — сработает приманка с семьей Питера.

Катись в Ад, урод. Ловушка захлопнулась, да. Только не на моей шее, а на твоей собственной — уже отсеченной от тела.

Но даже с мертвым Охотником ситуация оставалась дикой. Какой же ублюдок, не побрезговавший беззащитными людьми. И как удачно для него все совпало: моя полная изоляция и гробовое молчание ЩИТа, у которого, по идее, на мне должен висеть десяток жучков.

И тут, на ледяном ветру, подсвеченный огнями ночного города, пазл сложился. Сложился так резко и очевидно, что я мысленно усмехнулся собственной слепоте. Мой мозг, усиленный баффом, мгновенно просеял факты.

Кто мог нанять Охотника и обеспечить его ресурсами и информацией такого уровня? У кого есть «кроты» в ЩИТе, способные полностью заткнуть все каналы связи, ведущие ко мне? Кому я выгоден живым, но кто не станет рисковать, посылая за мной своих штатных агентов, которые могут быть скомпрометированы?

Несколько разрозненных фактов сплелись в единый, уродливый узор. И имя у этого узора было одно.

Гидра.

Все эти мысли были ураганом, пронесшимся в голове за те несколько минут, что я летел к Джамейка-Бей. Ураган стих, как только я увидел его — внушительный, изъеденный ржавчиной скелет заброшенного ангара.

Внутри пахло сырой землей, ржавым металлом, запустением и бензином, авиационным, разумеется. И посреди этого тлена, на пыльном бетонном полу, лежали они. Питер, Мэй и Бен. Я на секунду замер, прежде чем опуститься рядом. Они были без сознания — не мертвы. Дыхание ровное, почти безмятежное, словно они спали и даже не подозревали, что их жизнь последние несколько часов висела на тончайшем волоске.

Приводить их в чувство было бы глупо. Кто знает, какой дрянью Крэйвен накачал троих обычных людей? Поэтому я сделал единственное, что мог — достал телефон ЩИТа. Иронично. Я ждал от них звонка, а вместо этого сам пинговал их систему, вызывая через защищенный канал обычную городскую скорую. Пусть попробуют проигнорировать такой сигнал.

Аккуратно, стараясь не причинить вреда, я подхватил сначала Мэй и Бена, а затем и Питера, и перенес их к массивным воротам ангара, на свежий воздух. После чего взмыл на крышу соседнего строения. Я наблюдал с высоты, как безымянный страж, как в течение пятнадцати минут к ангару подкатила карета, и люди в форме споро уложили Паркеров на носилки.

Облегчение также пришло и со стороны того, что я убедился, что Гвен среди них нет. Значит, либо она сумела уйти от Крэйвена благодаря своему чутью и сейчас где-то зализывает раны, либо, что более вероятно, Охотник до нее просто не добрался. Возможно, она сейчас следит за Бенчем, выполняя мою просьбу.

От мыслей о ней меня отвлек резкий вибросигнал в кармане. Телефон. Тот самый. Ну наконец-то!

Значит, моя игра с их телефоном сработала. Вызов скорой через их канал заставил кого-то зашевелиться. Или, что еще вероятнее, дело Крэйвена официально закрыли, и гидровским «кротам» пришлось убрать свои липкие руки с пультов слежения, чтобы не спалиться.

— Слушаю, — коротко бросил я в трубку.

— Ред-Хук, зернохранилище 17 около канала Гованус, ждем полчаса, — голос Колсона, чуть искаженный помехами, прозвучал без предисловий и эмоций. Звонок тут же оборвался.

— Шпионы доморощенные… — проворчал я. Ладонь сжалась, испуская слабые вибрации Телефон в ней задрожал, пластик и микросхемы пошли трещинами и через секунду превратились в горсть бесполезной пыли, которую тут же подхватил ветер.

Полет занял пятнадцать минут. Зернохранилище оказалось еще более древним и ржавым монстром, чем ангар. Не теряя времени, я вошел внутрь. В полном боевом облачении, под действием стимуляторов, готовый к чему угодно: к засаде, иллюзии, к еще одной изощренной ловушке.

К счастью, вместо врагов меня встретила тишина и четыре фигуры.

Справа — агент Колсон, все с той же вежливой, ничего не выражающей улыбкой на лице. Рядом с ним — Наташа Романофф, на этот раз в черном тактическом костюме ЩИТа, без всякого намека на гражданскую одежду. Ее взгляд — это отдельная история. Смесь любопытства, оценки и чего-то еще, чего я не мог прочитать.

Но центром этой композиции был он. Чернокожий, лысый мужчина в длинном кожаном пальто, от которого за милю несло пафосом и скрытой угрозой. Ник Фьюри. Косит под Блэйда? Или этот плащ функциональнее, чем кажется? Ставлю на второе. В подкладке наверняка вшито больше технологий, чем в среднем истребителе. Главное отличие от киношной версии — оба глаза на месте. Значит, космическая эпопея с то ли гусем то ли котом и Капитаншей Марвел еще не началась. И слава богу. Может тут вообще Скруллов нет? Было бы прекрасно, ибо одной жопоболью меньше...

И, наконец, четвертый. Мужчина-блондин лет тридцати, в тактических очках и облегченной версии боевого костюма с открытыми руками. В левой руке он держал сложносоставной лук. Соколиный Глаз. Клинт Бартон. Один из будущих Мстителей. На бумаге — слабейший, наравне с Наташей. Но я не обманывался его кажущейся простотой. В этой вселенной, как уже показал опыт Крэйвена, уличный фокусник типа Мистерио может оказаться гребанным Дормамму, а невзрачный парень с луком — мастером Ци, который силой мысли направляет стрелы в цель. Так что пока — просто опасная переменная в уравнении.

Стоп. Какая еще «опасная переменная»? Я же не вслепую действую. У меня есть Странная Наука, а с ней — и основы духовной механики. Я могу не гадать. Я могу увидеть.

Я на миг прикрыл глаза, отсекая привычный визуальный шум, и сосредоточился, раскрывая духовное восприятие. Мир предстал в иных красках — невидимых, но абсолютно реальных. Это было похоже на настройку старого радио: сквозь помехи пробиваются сигналы разной мощности.

Колсон… его духовная сила была ровным, спокойным пламенем. Теплым, но небольшим. Однозначно самый «обычный» из всех здесь, наша точка отсчета.

Наташа — совсем другое дело. Ее энергия ощущалась плотнее, острее. Словно сжатая пружина или тонкое, отточенное лезвие, скрытое в ножнах. Ничего лишнего, все подчинено идеальному контролю.

Фьюри же ощущался как тяжелый, монолитный камень. Его духовное давление было не таким острым, как у Романофф, но куда более массивным и глубинным. Под слоем кожи и пафосного плаща скрывалась скала, которую будет непросто сдвинуть.

Но лучник… Клинт Бартон был аномалией. Его духовная сила буквально вибрировала в воздухе. Яркая, почти слепящая, в два, а то и в три раза превосходящая по объему энергию Наташи. Это было не пламя и не камень. Это была натянутая до предела тетива, готовая в любой миг выпустить стрелу колоссальной мощи. Мутант? Суперсолдат? Я не знал, но он определенно был самым опасным человеком в этом помещении.

А я? Мое собственное давление в сравнении с другими ощущалось… примерно на уровне Наташи. И это было отрезвляюще. С видоизмененным Железной Кровью телом, с Системой, Кузнецом Сущностей и уж тем более со Странной Наукой, я ожидал большего. Думал, что буду ближе к уровню суперсолдата, но, видимо, до него еще пахать и пахать.

И тут же возникла мысль о Крэйвене. Если Бартон ощущается так, то каким же монстром был Охотник? Страшно представить. Его духовное давление, должно быть, превосходило энергию лучника на порядок, если не на два. Жаль, в пылу боя я не додумался его «просканировать».

А может, и не жаль. Тогда приоритеты были проще и важнее: выжить. Победить.

Хорошо, уровень сил пришедших я примерно оценил, это мне многого не дало, но какой-то вывод сделать я могу, как минимум, если Фьюри привел сюда Наташу и этого лучника, который по всем фронтам превосходит её, значит, это его самый доверенный круг. Его личный скальпель для самых деликатных операций. И сейчас этот скальпель был направлен на меня.

Что ж. Пора показать им, что оперировать придется сталь, которая им не по зубам.

Для этого, вместо приветствия я просто взмахнул рукой. Воздух в центре зала сгустился, и через мгновение на бетонный пол с глухим, влажным стуком рухнуло обезглавленное тело Крэйвена-охотника.

Тишина стала почти осязаемой. Я внимательно следил за их реакциями. Они были профессионалами, без сомнения. Колсон на миг утратил свою вечную улыбку. Бартон инстинктивно напряг хватку на луке. Даже Наташа, мастер бесстрастности, позволила себе едва заметное удивление во взгляде. Но самой ценной была реакция Фьюри. Его глаза чуть расширились в... шоке — всего на долю секунды, но этого было достаточно. Я пробил их оборону.

— Вопрос, — мой чуть искаженный маской голос прогрохотал под сводами зернохранилища, гулкий и безжалостный. — Почему ЩИТ позволил этому ублюдку… — я для убедительности пнул безжизненное тело, — напасть на меня? Ладно я, со своими талантами я могу решать проблемы, пусть и радикально. Но Паркеры? Почему вы, — я обвел их взглядом, — допустили, чтобы он взял в заложники дорогих мне людей? Не пытайтесь убедить меня, что за ними не было присмотра!

И в этом я почти не лукавил. Ну насчет дорогих разве что немного, все же гораздо понятен тот у кого есть какие-то привязанности, но про присмотр за ними... Питер — гений, которого аналитики ЩИТа уже наверняка пометили красным флажком «к вербовке в первую очередь». А Бен Паркер — один из двух живых носителей моей формулы исцеления. Ходячий научный прецедент, который они должны были изучать под микроскопом двадцать четыре на семь.

Фьюри некоторое время молчал, его взгляд перемещался с меня на труп и обратно, словно взвешивая на невидимых весах слова. Наконец, он заговорил, и его голос был ровным, как сталь:

— Сергей Кравинов, известный как Крэйвен-охотник. Неуловимый мета-наемник с послужным списком, который длиннее, чем у всех нас, вместе взятых. По самым скромным подсчетам… — Фьюри на мгновение замялся, решая, стоит ли делиться такой информацией. Вздохнув, он все же раскрыл карты. — Он ликвидировал около двадцати пяти мутантов Альфа-уровня, тринадцать мета-людей и одного, чья классификация подтверждена как мутант Омега-уровня.

Последние слова ударили, как молот. Омега. Уровень угрозы, способный изменять законы физики, перекраивать реальность. И этот маньяк, чье тело валяется у моих ног, одного из них убил. Черт возьми. В этот миг мое раздражение сменилось чем-то иным… ледяным, колючим уважением. Этот ублюдок не просто так носил свой титул и теперь шок Фьюри более понятен. Крэйвену просто фатально не повезло нарваться на аномалию вроде меня. Упиваясь своей извращенной философией хищника, он забыл главное правило выживания в этом мире — всегда найдется рыба крупнее.

Этого правила порой не придерживаюсь и я, но моя сила в другом. В подготовке. Чем больше у меня будет ответов на любой возможный урон — физический, ментальный, магический — тем меньше шансов у противника. Мертвый Крэйвен тому лучшее доказательство.

— Вся эта впечатляющая статистика не отвечает на мой вопрос, директор, — я сознательно использовал официальное обращение. — Я спросил не о том, кем он был. Я спросил о том, где были вы.

— Слежка за кем-то уровня Крэйвена практически невозможна, — отрезал Фьюри. — Ни один, даже самый лучший мой оперативник, не смог бы вести его достаточно долго, чтобы предугадать его следующую цель.

— Ведущая шпионская организация мира не справляется со шпионажем. Забавно, — хмыкнул я.

— «Шпионская организация», — Фьюри позволил себе кривую усмешку. — Это слишком узкое и плоское определение для того, чем является ЩИТ. И поверь мне, нет в мире человека, который смог бы незаметно подобраться к Крэйвену. Это все равно что пытаться прикрепить жучок на спину матерого льва посреди саванны. Лев заметит. И лев убьет.

Ага, конечно. В голове тут же всплыли образы Древней или Ксавьера, которые проследили бы за этим «неуловимым» охотником, даже не вставая с кресла. Фьюри просто уводит разговор в сторону. Пытается заболтать провал, выставляя мертвеца непобедимым титаном, чтобы на его фоне бездействие ЩИТа выглядело оправданным. Но прежде чем я успел едко это прокомментировать, Фьюри сам перехватил инициативу.

— Он был лучшим, — директор сделал шаг вперед, обходя труп. — И я бы поверил, что ты смог от него уйти. Но ты его убил. Вопрос «как?» остается открытым. По нашим данным, его практически невозможно ранить.

— Неуязвимых не бывает, — пожал я плечами. — Он просто допустил три классические ошибки, хотя в первом случае это скорее было условие его нанимателя: захотел взять меня живым, недооценил противника и слишком поверил в собственную легенду. Но это все лирика. Давайте вернемся к главному. Вы не могли следить за ним? Допустим. Но почему вы не следили за мной? Или за Паркерами? Уж с этим-то ваша НЕ-шпионская организация должна была справиться!

Я намеренно давил на больное, подводя их к мысли о предательстве, но не произнося ключевое слово. Я еще хочу пожить, а бросаться обвинениями в адрес Гидры на встрече, которая, возможно, пишется, — верный способ эту жизнь укоротить.

— Давайте по фактам, — мой голос стал холодным и методичным. — Пункт первый: Крэйвен похищает гражданских, связанных со мной, — ЩИТ молчит. Пункт второй: он нападает на меня исподтишка, практически сразу после встречи с вашим агентом, — ЩИТ молчит. Пункт третий: он в открытую штурмует мою базу — ЩИТ по-прежнему молчит. Все это время вы были слепы и глухи.

Я сделал паузу, давая словам впитаться в промозглый воздух хранилища.

— Но! — я поднял указательный палец, акцентируя внимание. — Как только угроза устранена моими силами, а заложники спасены, вы тут же выходите на связь. Странное совпадение, не находите?

В хранилище повисла тяжелая тишина. Колсон изучал свои ботинки. Наташа неотрывно смотрела на меня, пытаясь, видимо, прожечь маску. Бартон оставался недвижим, как статуя. Я ждал чего угодно: отрицания, ярости, обвинений во лжи — стандартной реакции бюрократа, которого ткнули носом в его провал.

— У нас течь, — наконец произнес Фьюри. Голос был тихим, лишенным всякой бравады. В нем слышалась глухая, застарелая усталость. — Масштабная. Именно поэтому мы здесь. Только те, кому я доверяю. И этот разговор никогда не покинет этих стен.

Что ж. Неплохо.

Признание проблемы — первый шаг к ее решению.





Глава 58


— Приехали, — выдохнул я, не удержавшись от театрального жеста. Вся эта шпионская драма начинала откровенно утомлять. То, что Фьюри так просто признал наличие кротов в своей хваленой организации, было неожиданно. — И каковы наши дальнейшие действия, директор?

— Очевидные. Вычислять и искоренять, — хмыкнул Фьюри, его глаза сверкнули в полумраке. — Но это мои проблемы. Прямо сейчас на повестке дня — ты.

— Только давайте без возвращений к Крэйвену. Тема закрыта, — кивнул я и, коснувшись трупа, отправил его в инвентарь. Он просто исчез, оставив после себя лишь темное пятно на бетоне. Костюм со своего тела пока убирать не рискнул.

— Не будем, — на удивление легко согласился Фьюри. — Хотя вопросов у меня к тебе больше, чем ответов. Но сейчас — предварительные условия.

Снова. Снова эти «условия» и «предварительные» договоренности. Господи, как же они обожают эту бюрократическую мишуру, эти многослойные игры. Почему нельзя просто и честно: мы тебе — ты нам? Нет, нужно устроить целый спектакль. Сначала Наташа с ее театром абсурда, куда без приглашения влезла еще и Елена. Потом Колсон, готовый выслушать, но не имеющий полномочий. И вот теперь сам глава ЩИТа, вместо того чтобы перейти к делу, снова заводит старую пластинку. Пока они играли в свои игры, Крэйвен действовал. Пока они «обсуждали», он похищал гражданских, за которыми должен быть пригляд. Пока Колсон вел беседу со мной, мою Базу уже заминировали!

— Мои условия не изменились, — ответил я, отсекая его попытку начать новый раунд переговоров. Голос прозвучал резче, чем я планировал, но сдерживаться не было ни сил, ни желания. — А после последних событий я лишь укрепился в своей позиции. Но есть новый пункт, который не обсуждается: постоянная защита четы Паркеров. Вашими лучшими и самыми доверенными людьми.

Фьюри не дрогнул от моего тона. Он лишь медленно кивнул, словно признавая мое право на эту резкость.

— Это уже сделано. Можешь не сомневаться. Что до остального… Ты прав, твои условия вполне реализуемы. Особенно теперь. Твоя… демонстрация, — он кивнул в то место, где только что лежал труп, — значительно упростила некоторые пункты. Умение устранять угрозы уровня Крэйвена — весомый аргумент.

— Тогда к чему мы тянем? — я развел руки в стороны. — Где моя лаборатория и транснациональная корпорация с пафосным названием в духе «Арасаки»? Зачем был нужен весь этот спектакль в заброшенном сарае?

— Личная встреча снимает множество вопросов и позволяет избежать недопонимания, — коротко ответил Фьюри. — Следуй за мной.

Он развернулся и двинулся к выходу. Остальные трое последовали за ним, и я, помедлив секунду, пошел следом. Мы вышли из давящей тишины зернохранилища в промозглую ночную свежесть. Мы петляли по этому кладбищу индустриальной эпохи, пока не остановились у двух машин. Обычных серых седанов, которые можно увидеть на любой парковке Уолл-марта. Ни тонировки, ни хрома, ни единого намека на то, что внутри сидит элита одной из главных спецслужб планеты. Фьюри, должно быть, почувствовал мое недоумение даже через маску.

— Только те, кто отчаянно хочет быть замеченным, ездят на брутальных черных внедорожниках, — хмыкнул он, открывая заднюю дверь и приглашая меня сесть рядом.

В этот момент я почему-то вспомнил тех вампиров-неудачников, которых недавно выпустил из инвентаря. Вот уж кто точно хотел быть замеченным… Интересно, как они там? Что же по поводу слов Фьюри, то вполне логично. Брутальные черные джипы — это для кино и картелей. Настоящая власть не кричит о себе.

Я сел в машину. За рулем нашего седана оказался Колсон. Машина тронулась плавно, почти бесшумно. Улицы Бруклина, стальные кружева моста, неоновые каньоны Манхэттена. Путь занял минут сорок, и все это время мы ехали в молчании. Но оно не было пустым. Оно было густым, наполненным недосказанностью и ожиданием. Фьюри углубился в свой планшет, лишь изредка бросая на меня быстрые взгляды.

Меня же занимала Гидра. Не как абстрактный враг из комиксов, а как реальная, системная опухоль, которую сам того, не подозревая только что признал сам Фьюри. Если они так легко смогли изолировать меня и ослепить ЩИТ, что они могут сделать, когда захотят нанести настоящий удар? Кто из еще не встреченных мной агентов носит в душе их символ? Паренек, что приносит Колсону кофе? Аналитик, что изучает мои данные? Они повсюду. И теперь я, убив их ценного наемника, оказался прямо у них на радаре.

Но если мыслить более рационально... Что я вообще о них знаю, об этой Гидре? Если отбросить шелуху, то на самом деле немного. Зимние солдаты. Красный Череп. И одно имя, которое сейчас было моим главным козырем в рукаве — Александр Пирс.

Крупная шишка в ЩИТе и, по совместительству, в Гидре. Как бы они ни кичились своей децентрализацией и многоголовостью, любая система держится на ключевых узлах. Пирс — это валидатор, ключевой узел в этой кровавой сети. Убери таких, как он, и вся хваленая система начнет сыпаться из-за банального человеческого фактора, потому что рядовые исполнители потеряют вектор и начнут грызть друг другу глотки за власть.

Раскрыть его сейчас? Ищите дураков в другом месте. Это худший из возможных ходов. Выстрелить себе в ногу, чтобы напугать снайпера. Я понятия не имею, насколько глубоко эта зараза пустила метастазы. Одно неосторожное слово, один намек на Пирса или саму Гидру в разговоре с Фьюри — и невидимая мишень на моей спине мгновенно сменит цвет с «захватить живым» на «ликвидировать немедленно». А за мной придет уже не один Крэйвен. Придет команда зачистки из Зимных Солдатов и лучших мета-наемников планеты, из тех что продаются за деньги, а таковых немало... Нет, спасибо, я еще побарахтаюсь. Так что просто ставим мысленную галочку напротив имени «Пирс» и откладываем эту проблему в долгий ящик.

Тем более, нет никакой гарантии, что устранение одного Пирса решит проблему, а не спровоцирует глобальный коллапс. Очевидно он лишь один из многих, и я вполне допускаю что он не единственная большая жаба в этом болоте. Что, если на самом верху ЩИТа сидит целый совет директоров Гидры? Что, если быть совсем параноиком и представить, что их агенты — буквально повсюду, от уборщика в коридоре до сенатора, который прямо сейчас распределяет бюджеты на оборону? Рубить с плеча в такой ситуации — значит рубить сук, на котором ты, возможно, сидишь.

Ладно. Проблема Гидры — это марафон, а не спринт, требующий хирургической точности духовного скальпеля, а не удара виброперчаткой. А вот о чем стоит подумать здесь и сейчас — это о безопасности. И, как ни странно, не о своей.

Победа над Крэйвеном дала мне четкое понимание своего места в пищевой цепочке. Я вышел на уровень «низ средней лиги». Я могу потягаться с условным Логаном, но вряд ли переживу встречу с Саблезубым. Могу доставить проблем Эмме Фрост, но Ксавьер сломает мне мозг, даже не заметив. Я смогу поколупать Бена Гримма, но Халк просто размажет меня по асфальту. Своей тушкой я пока могу заниматься сам. А вот другие…

Проблема №1: Питер. Сейчас вся надежда очевидно на ЩИТ, но это временная мера. Видимо, придется ускорить создание для него боевого комплекта. Беда в том, что у него в одном месте шило, а в голове — комплекс героя. Дать ему инструменты для защиты — это правильно. Но с его характером он тут же превратит щит в кастет и побежит искать приключения, используя комплект не для самообороны, а для самонападения на проблемы. И… как бы цинично это ни звучало, в моей голове уже потихоньку начинает формироваться папка «списанный актив». На него у меня большие планы — кто-то же должен будет рулить научным отделом моей будущей корпорации. Но если он не возьмется за ум в личных делах, если его героизм перевесит инстинкт самосохранения и поставит под угрозу не только его, но и всех вокруг, мне придется принять тяжелое решение. Впрочем, я все еще надеюсь, что компромат на Эм Джей от Гвен вправит ему мозги.

Проблема №2: Гвен. С ней, к счастью, все проще. Она адекватнее и прагматичнее Питера. Но приставить к ней агентов ЩИТа — значит повесить на нее официальный ярлык «союзник», превратив из случайной знакомой в законную цель для врагов. Она сильная и гордая, и такую «опеку» не примет, а если и примет, то это лишь подставит ее под удар, и может она и ответит, и даже не будет сильно возмущаться, но в памяти до сих пор свежи воспоминания, как она слила Шокеру... Нет, здесь путь должен быть другой. Не внешняя защита, а внутреннее усиление. Я как раз обещал ей костюм. Теперь это не просто подарок, а производственная необходимость. Отлично, еще одно дело в бесконечно растущий список.

И ведь вся эта каша заварилась с одного проклятого цветка. Призрачная Орхидея. Впору переименовать ее в Ящик Пандоры.

Пока я прокручивал в голове растущий список проблем, машина плавно затормозила. Наш маршрут закончился у самого обычного жилого дома на Манхэттене. Двадцать этажей из стекла и стали, закрытый двор — фасад респектабельности и скуки. Мы заехали на подземный паркинг, где Колсон припарковался на ничем не примечательном месте. И тут пол под машинами дрогнул и без единого скрипа пошел вниз.

Скрытый автомобильный лифт. Как же местные любят строить не только ввысь, но и вглубь. Сначала Блэйд со своей подземной базой, царство ей небесное, теперь Фьюри, еще один пафосный ниггер в кожаном плаще. Может, это профессиональная деформация у всех плащеносцев? Тяга к подземельям? Не хочу проверять это на своей шкуре. Никаких плащей. Еще косплея Дума в моей биографии не хватало, пока обойдусь только капюшоном и стильной маской.

Мы опустились на несколько уровней ниже, и картина резко изменилась. Это был не просто гараж, а верхний уровень гигантской подземной парковки, и здесь уже не было маскировки. Пространство было забито теми самыми «привлекающими внимание» машинами: от знакомых тонированных «Крузаков» до полноценных военных «Хаммеров», ощетинившихся стволами, антеннами и таким количеством модификаций, что мой костюм мог бы позавидовать.

Храня профессиональное молчание, Фьюри и его команда двинулись к одному из выходов. Мы шли по стерильным, безликим коридорам, отполированным до зеркального блеска. Воздух был холодным и пах стерильностью. На одном из перекрестков Романофф, Бартон и Колсон без слов, единым слаженным движением отделились от нас и свернули в другой коридор. И вот я остался с ним один на один.

И тут же в голове щелкнул тумблер паранойи. Он ведет меня вглубь своей цитадели, причем он один, без охраны. Это доверие? Или очередной, самый тонкий этап проверки? Рассчитывает, что я расслаблюсь и выдам какую-то информацию? А если я захочу напасть? Что меня остановит? Это его пальто? Или стены этого лабиринта нашпигованы турелями?

И следом пришла другая, куда более тревожная мысль. А почему, собственно, мой мозг вообще генерирует сценарий нападения на Фьюри? Без всякой причины. С каких это пор я по умолчанию рассматриваю физическое устранение как один из вариантов решения проблемы? Это побочный эффект от всех этих битв и интриг? Или это шило попаданца в заднице требует кровавого банкета?

Так, вдох-выдох. Спокойно. ЩИТ, несмотря на змеиную заразу, — это система. Здесь Гидра не будет действовать в открытую, слишком рискованно.

Пока я усмирял своих внутренних демонов, мы дошли до очередной невзрачной двери без таблички. Фьюри молча открыл ее и вошел внутрь. Кабинет оказался на удивление… обычным. Никаких голографических экранов и футуристической мебели. Просто большой стол, удобное кресло и панорамное окно, за которым, очевидно, была лишь высококачественная имитация вида на ночной город. Единственное, что выдавало владельца — табличка на столе: «Директор: Николас Джозеф Фьюри».

Ник сел во главу стола и сложил руки в замок.

— Что ж, добро пожаловать в ЩИТ, Джон Томпсон, — его голос нарушил тишину. — Судя по твоему обращению ко мне, ты знаешь, кто я. А вот я, как оказалось, не знаю, кто ты. Вся информация, что у нас на тебя есть, — он сделал паузу, — никак не объясняет труп Крэйвена-охотника.

Прямой вопрос. Одобряю. Проблема в том, что правдивый ответ еще хуже, чем ложь. Раскрыть, что я пришелец из другого мира с Системой и частичными, но очень важными знаниями об их будущем? Это даже не обсуждается, палата в психушке или вивисекция — не лучшие перспективы. Сказать, что я мутант? Глупо, первый же анализ на икс-ген покажет обман. Остается только одно — стоять на своем.

— Как раз потому, что вы не знали всех моих карт, я и победил, директор, — ответил я, качая головой. — И, простите, раскрывать их я не намерен. Не сейчас.

В подтверждение своих слов и как жест доброй воли я убрал костюм «Химеры» в инвентарь, оставшись в обычной одежде. Я посмотрел прямо на Фьюри.

— Надеюсь, в кабинете директора ЩИТа я могу чувствовать себя в безопасности и без него?

— Ожидаемо, можешь, — ровно ответил Фьюри, но уголок его губ на долю секунды дернулся в чем-то, похожем на одобрительную усмешку. Мой жест оценили. — В твоей паранойе я тебя винить не могу, особенно теперь. Но давай сменим тему. Зачем тебе публичность? Твой ответ Колсону был слишком… туманным.

— Но правдивым, — пожал я плечами и, демонстративно расслабившись, сел на стул напротив него. — Грядут проблемы такого масштаба, где отряд мета-наемников будет бесполезен. Неважно, как их называть и в какие цветастые трико наряжать, они останутся отрядом быстрого реагирования. Пожарной командой. А я говорю о том, чтобы перестроить дом, пока он не сгорел дотла.

— Интересная точка зрения, — Фьюри сцепил пальцы. — Ты Колсону говорил о космосе? О мистических угрозах?

— Не только. Хотите более конкретный и приземленный пример?

— Можно на ты, — кивнул Фьюри, его взгляд стал еще внимательнее. Он явно хотел услышать этот пример.

— Хорошо, — я подался вперед. — Пример конкретный. Рид Ричардс. Гений, любимец публики, в настоящем провалившийся космический первооткрыватель. А еще — ходячий катализатор глобальных проблем. Что у тебя, например, есть сейчас по его другу, Виктору фон Думу? Про остальных членов команды я, пожалуй, помолчу, но... Думаю суть ты уловил.

Это был прямой выстрел в яблочко. Фьюри замолчал. Не просто сделал паузу — он замер, и его взгляд превратился в буравчик, пытаясь просверлить меня насквозь и вытащить из моей головы все, что я знаю, но знать не должен. В этой десятисекундной тишине воздух в кабинете, казалось, можно было резать ножом.

— Ты опасно... информированный человек, Томпсон, — наконец, тихо произнес он, скорее для себя, чем для меня. А затем уже громче: — Признаю, твоя логика имеет смысл. Иногда для борьбы с драконом нужна не команда рыцарей, а другой дракон, побольше.

— Раз уж мы нашли общий язык, можем мы перейти от философии к практике? — я решил ковать железо, пока горячо. — Я устал это повторять, но мне нужна лаборатория.

— Это не быстрый процесс. Особенно если оборудовать ее по твоим запросам, а что-то мне подсказывает…

— Да, запросы будут специфическими, — честно ответил я, мысленно пробегаясь по списку оборудования, от которого у любого заведующего ресурсной базой случился бы инфаркт. — По самым грубым прикидкам, начальные инвестиции в оборудование — порядка семидесяти миллионов.

— Мы можем начать с малого, — предложил Фьюри, не моргнув и глазом. — В научном комплексе на Базе есть несколько передовых лабораторий. Они в твоем распоряжении. На первое время.

— На первое время сойдет, — кивнул я. Даже самая захудалая лаборатория ЩИТа будет технологическим раем по сравнению с тем, что у меня было.

— Позволь полюбопытствовать, — в голосе Фьюри проскользнуло искреннее любопытство. — Куда ты так спешишь?

— Ник, пока я сижу здесь и разговариваю, где-то в мире другой гений, возможно, злодей, работает в своей лаборатории. Технологии не ждут. Угрозы не ждут. Каждый час простоя — это их преимущество и наш риск. Моя спешка — это не прихоть, а необходимость.

Фьюри с тяжелым вздохом снова взял в руки планшет.

— Хорошо. Я понимаю, тогда нужно действительно поспешить. Давай набросаем основные пункты. Что ты даешь ЩИТу. Что ЩИТ дает тебе. Сроки, условия, санкции за невыполнение. Протокол о намерениях.

— Бюрократия… — искренне скривился я, внутренне содрогаясь при мысли о стопках документов. — Ненавижу.

— Я тоже. Поэтому сейчас — только суть. Без воды. А бумагомараки из юридического отдела пусть потом развлекаются, — он посмотрел на меня в упор. — Готов?

Я усмехнулся.

— У меня все равно нет других предложений помимо лаборатории и создания транснациональной корпорации. Давай свои пункты, директор. Режь.





Глава 59


Следующие несколько часов превратились в напряженный, но на удивление плодотворный марафон переговоров. Это не было похоже на дружескую беседу, скорее... Это было полноценное заключение сделки между двумя крайне заинтересованными, но не доверяющими друг другу сторонами, хотя с моей стороны я не доверял не ЩИТу, а кротам в нем.

— Сразу обозначу главное условие, — начал я, пресекая любые попытки Фьюри зайти издалека. — Прямой передачи технологий не будет. Ни чертежей, ни формул, ни принципов работы. Вы получаете конечный продукт. Точка. Учитывая вашу… проблему с утечками, вы должны понимать, что я не собираюсь дарить свои разработки вашим внутренним врагам в первый же день.

Фьюри молча выслушал, и по его лицу было видно, что он ожидал именно этого. Он кивнул.

— Разумно. Тогда мы говорим о договоре поставки. ЩИТ становится твоим первым и главным клиентом.

— Именно. Мы создаем компанию, условно, «Томпсон Корп», — я намеренно выбрал самое скучное и тривиальное название, какое только смог придумать. «Старк Индастриз» кричит о себе на весь мир. «Томпсон Корп» звучит как фирма, торгующая канцелярскими скрепками. Идеальная маскировка, а также идеальный нейминг и для публичного лица, ибо связан непосредственно со мной. — И эта компания поставляет тебе необходимые ресурсы.

Дальше мы перешли к конкретике. Фьюри диктовал потребности, я прикидывал свои возможности.

Первым пунктом шла ткань «Протей». Пять тысяч метров.

— Нам нужен именно материал, — уточнил Фьюри. — Пошивом займутся наши специалисты, по индивидуальным меркам для оперативников.

Я согласился. Это было даже выгодно — никаких заморочек с размерными сетками.

Дальше — расходники. Стимуляторы мышц и сыворотка «Абсолютного хищника».

— По тысяче порций каждого, для начала, — сказал Фьюри, глядя в планшет. — А вот таблетки от усталости… Учитывая их потенциал для всех сотрудников, не только для боевых групп, нам нужно десять тысяч.

Придется озаботиться переводом и остальных стимуляторов в таблетированную форму, отметил я про себя. Это упростит логистику.

Когда речь зашла о зельях «Пепла и Зари», атмосфера стала серьезнее.

— Сто порций для начала, — произнес Фьюри, и я почувствовал, что эта цифра далась ему нелегко.

Он понимал, что это капля в море, но цена в 1 миллион за порцию и сложность производства диктовали свои условия. Это была пробная партия. Я видел в его глазах не просто желание усилить агентов, а нечто большее: возможность вернуть в строй «списанные активы» — покалеченных, выведенных из строя ветеранов, чья преданность не вызывала сомнений. Эти зелья были не просто лекарством. Это был инструмент для создания самой лояльной армии в мире. И Фьюри это прекрасно понимал.

Последний пункт. Компактные палладиевые реакторы. Десять штук. Здесь я позволил себе немного наглости.

— Двадцать пять миллионов за единицу, — спокойно произнес я. — И, скажу честно, директор, эта цена занижена в несколько раз, ибо эта технология буквально способна изменить энергетику всей планеты. Один такой малыш может питать десяток летающих крэйсеров, если у вас таковые имеются, круглый год. Считай эту цену жестом моей доброй воли, ибо данную технологию я пока не планирую передавать никому. В будущем, когда я разработаю что-то еще более впечатляющее, цена на них, конечно, упадет.

Фьюри молча смотрел на меня несколько секунд, а затем едва заметно кивнул. Он не торговался. Он покупал не реакторы. Он покупал будущий потенциал для ЩИТа.

Все это я обязался предоставить в течение месяца после того, как получу в свое распоряжение научный комплекс. В свою очередь, ЩИТ брал на себя всю головную боль: создание корпорации, решение бюрократических и патентных вопросов, финансирование и, что самое важное, доступ к экзотическим ресурсам и их базе знаний.

— Безопасность твоя и твоих ключевых сотрудников также будет нашим приоритетом, — добавил Фьюри.

В этот момент я уже мысленно формировал штат. Питер Паркер — глава RD. Гвен Стейси — личный помощник и полевой оперативник. Фрэнк Касл — карандашная пометка напротив графы «начальник службы безопасности», с ним предстоял тяжелый разговор. И где-то на периферии — Флинт Марко. Если у него действительно есть больная дочь, я смогу найти правильные рычаги давления… или мотивации. Еще одно дело в бесконечную копилку.

Условия меня более чем устраивали. Особенно учитывая, что мой главный козырь — таблетки NZT, способные в одночасье сломать весь силовой баланс на планете, — я даже не упоминал. Остальное… да, это было серьезное усиление для ЩИТа. Я даже допускал, что часть технологий неизбежно просочится к Гидре. Но провести реверс-инжиниринг чего-то сложнее «Протея» или сыворотки хищника им вряд ли удастся. Это потребует годы исследований и колоссальные ресурсы. И все это лишь для того, чтобы отчаянно пытаться догнать поезд, который я уже запустил. И тут, пока детали договора оседали в голове, меня накрыло очередным неприятным осознанием, связанным с Питером. Проблема, которую я сам же и создал.

По личной глупости и ради сомнительных быстрых результатов, я совершил ошибку, раскрыв ему слишком много карт. Сейчас этот гениальный, но импульсивный подросток знает рецептуру стимуляторов, включая NZT. Он знает формулу «Протея». Он знает, как варить «Пепел» и «Зарю». И вишенка на этом торте из пороха и динамита — под действием интеллектуального допинга он в теории сможет воссоздать и стабилизировать сыворотку Коннорса, создав идеальный регенеративный препарат. Он — ходячая сокровищница моих самых ценных секретов.

Пока что меня спасает то, что Гидра и ЩИТ видят в нем лишь «потенциал», не зная того, что на самом деле скрывает его мозг, а все их внимание сосредоточено на мне. Но как только «Томпсон Корп» начнет свою деятельность, и Питер займет в ней ключевой пост, он неизбежно попадет под микроскоп. Проблема Паркера из потенциальной превращалась в первоочередную. И я понятия не имел, как ее решать. Усилить его? Я десятки раз прокручивал варианты, и все они упирались в тупик из-за, в первую очередь личности Питера. Да и в целом, по его усилению я мыслил в рамках инженерии, химии и биологии, а нужно было…

…Стоп. Я замер. Паучьи силы. Это же не про радиацию и генетику. Это же, мать его, грёбаная МАГИЯ!

Не сдержавшись, я медленно провел ладонью по лицу. Жест получился настолько красноречивым, что Фьюри, до этого углубленный в свой планшет, поднял на меня глаза, в которых читался немой вопрос.

А я его почти не замечал. В голове складывалась безумная мозаика. Паутина Мультивселенной. Паучьи Тотемы. Сакральная связь, которую невозможно воспроизвести в лаборатории простым копированием генов. И все это время ответ был у меня под носом. Гвен — носительница Паучьей Сущности. Питер — в теории идеальный, совместимый сосуд. И я — тот, кто умеет работать с Сущностями, извлекать их и пересаживать. Это было настолько бредово, что гениально. И самое пугающее — это могло сработать. В этом мире мог появиться настоящий, так сказать классический Человек-Паук. А это меняет абсолютно все.

Ладно. К этому вопросу я вернусь позже. Сначала компания, лаборатория и вправление мозгов самому Питеру.

— Закончил со своим внутренним кризисом? — сухо поинтересовался Фьюри, откладывая планшет. Его тон вернул меня в реальность.

— Что-то вроде того, — кивнул я.

— Юридический отдел подготовит предварительный договор к завтрашнему утру. Если тебя все устроит, мы начнем выполнять свою часть сделки. Это займет от пяти до семи рабочих дней.

— Отлично, — я позволил себе выдохнуть. Многочасовая эпопея подошла к концу. Последний день сентября выдался богатым на приключения.

— Тогда на сегодня все. Можешь быть свободен. Снаружи тебя встретят и проводят в жилой комплекс Базы. И да… тело Крэйвена. Будет лучше, если ты передашь его нам для изучения.

— М-м-м, нет, — протянул я. — Сначала я изучу свой трофей сам. Выжимками из исследований, возможно, поделюсь.

На это Фьюри лишь согласно кивнул, признавая мое право на добычу.

— Но мы еще не закончили, — добавил я. Фьюри снова посмотрел на меня с интересом. — На моей взорванной базе остался один металлический ящик, — я показал руками его габариты. — Он мне дорог. В рамках нашего соглашения о предоставлении ресурсов и взаимопомощи, я бы хотел, чтобы ЩИТ его нашел и доставил мне.

Четыреста очков ремесла — это четыреста очков ремесла, в свое время этот ящик мне дорого обошелся, да и пополнение руд через 2 недели тоже списывать со счетов не стоит, плюс. Фьюри снова кивнул. Он явно уже отдал мысленный приказ своим «яйцеголовым» изучить этот ящик вдоль и поперек, прежде чем передавать его мне. Что ж, пусть развлекаются, ничего интересного они там не найдут.

— А теперь вторая просьба, — продолжил я, меняя тон на более серьезный. — Она тоже касается доступа к вашим ресурсам. И информации. Мне нужна вся имеющаяся у вас информация по обработке Вибраниума.

Фьюри, который как раз делал глоток воды из стакана на столе, замер, а потом закашлялся. Не картинно, а по-настоящему, сдавленно. Несколько секунд он просто смотрел на меня, и в его глазах я увидел не просто удивление, а полную переоценку ситуации.

— Странный запрос, — наконец произнес он, взяв себя в руки. Голос был идеально ровным. — Те кто знают о чем-то подобном, на твоем месте потребовали бы сам металл. Я лишь развел руками с легкой полуулыбкой, которая тут же погасла после его следующих слов. — Сам Вибраниум — куда меньшая ценность, чем технология его обработки. И у ЩИТа такой информации нет.

— Что? — я не скрывал своего скепсиса. — А как же щит Капитана Америки? Его создал Говард Старк.

— Технологии Ваканды — это черный ящик. Неприступный. А то, что сделал Старк… — Фьюри устало потер переносицу, словно рассказывал эту историю в сотый раз. — Это не технология. Это научное чудо, замешанное на удаче и разгильдяйстве.

— Как именно можно «удачно» обработать металл, который поглощает любую энергию?

— Нагрев, стабилизирующее поле, гидравлические прессы с контролируемой вибрацией… Процесс был сложным, — пояснил Фьюри. — А гений Старка усложнил его еще сильнее, добавив в сплав экспериментальный образец железа, надеясь, что это поможет стабилизации. Он повторял эксперимент десятки раз, и в один из таких моментов один из его инженеров, Мирон Маклейн, просто задремал на посту. Проспал нужный момент. И сплав застыл. Намертво. Превратившись в нечто уникальное и, как оказалось, абсолютно неуничтожимое. А больше Вибраниума у Старка не было. И, предугадывая твой вопрос, у нас его тоже нет.

— Понятно. Научный анекдот, — кивнул я. — Но если на него могли воздействовать в сороковых, пусть и случайно, значит, современные технологии дадут более предсказуемый результат. Мне нужны все записи по этому проекту. Все, что у вас есть. И заодно — вся информация по обработке руды Адамантия.

На этот раз Фьюри удивился уже не так сильно.

— С этим проблем не будет. Информацию передадут сегодня, — кивнул он. — Теперь все?

В голове на мгновение всплыла карта «Старк Экспо» и чертежи Города Будущего, ключ к созданию нового, чистого элемента. Но я вовремя прикусил язык. Нет. Это уже перебор. Одно дело — знать о засекреченных проектах прошлого. Совсем другое — о технологиях будущего, которые существовали только в голове у Говарда Старка. Такая осведомленность не спишешь ни на гениальность, ни на шпионаж. Это прямой билет в камеру с мягкими стенами.

— Да, — я поднялся со стула. — Благодарю.

Я направился к выходу, но на мгновение замер у самого порога. Секундная концентрация, почти незаметное усилие воли — и крошечный сгусток моей духовной энергии отделился, формируясь в полупрозрачную стрекозу, невидимую для обычного глаза. Я оставил ее в кабинете с единственной директивой: оставаться здесь, записывать все и передав мне информацию, через два часа, самоуничтожиться. После чего окончательно покинул Фьюри.

На выходе из кабинета меня действительно ждали. Точнее, ждала она. Наташа Романофф, прислонившись к стене в расслабленной позе, которая, тем не менее, позволяла ей среагировать на любую угрозу.

Она молча кивнула и пошла вперед по коридору, давая понять, что мне следует идти за ней. Каждый раз, когда мы сворачивали в новый коридор, я отделял еще одну частичку своей энергии. Еще одна невидимая стрекоза срывалась с места и улетала исследовать очередной отсек базы, оставаясь рядом с любым обнаруженным источником духовной силы. Моего запаса Рэреку должно было хватить примерно на четырнадцать таких шпионов. Через пару часов у меня будет примерная карта базы, численность персонала и, если повезет, метки на парочке «гидрорасов».

Первые несколько сотен метров мы шли в напряженной тишине.

— Решила подработать гидом? — небрежно бросил я, чтобы разрядить обстановку. — Или боишься, что я заблужусь и случайно найду ваш склад с проклятыми артефактами?

— Просто выполняю приказ директора, — ее голос был ровным, но я уловил в нем нотки напряжения.

— Жаль. А я уж было понадеялся на увлекательную экскурсию с обзором местных достопримечательностей. Да и вообще, хватит так напрягаться, — спокойно сказал я, нарушая тишину, которая становилась все более гнетущей. — Скоро получишь свое лекарство. Фьюри заказал сто порций, и я уверен, одна из них с твоим именем.

Я тут же задумался: а каков будет эффект зелья «Пепла и Зари» на сыворотку суперсолдата? Скорее всего, сугубо положительный. Формула ищет дефекты и отклонения от «идеального» генетического маркера носителя. А идеальный маркер для Романофф — это ее же улучшенное тело. В худшем случае ничего не произойдет. В лучшем — зелье оптимизирует ее систему и сделает еще сильнее.

Она остановилась. Не резко, но так, что я чуть в нее не врезался. Повернулась. Напряжение в ее плечах никуда не делось, но в зеленых глазах профессиональная холодность сменилась жгучим, личным любопытством.

— Откуда ты знаешь о… проблеме «Выпускниц»? Откуда тебе вообще известно про Красную Комнату?

Ее вопрос прозвучал почти непрофессионально. Видимо, любопытство и шок от моей осведомленности перевесили шпионскую выдержку. Маски сорваны, чего уж теперь.

— То, что знают двое, знает и свинья, — я отделался старой русской поговоркой. — К тому же, вы сработали слишком грубо. Без обид, но твоя сестра испортила тебе всю партию своей прямолинейностью.

— Фьюри слишком тобой увлекся, — процедила она сквозь зубы.

— У него просто глаз наметан, — я усмехнулся. — И в отличие от некоторых, я пока не был замечен в смене стороны.

Это была шпилька в ее огород, и она ее почувствовала.

— Снова русская фраза… — проворчала она почти без акцента, невольно переходя на родной язык.

Я сделал вид, что не понял, и благоразумно сменил тему.

— Кстати, о сестренке. Почему она работает на ЦРУ? Контора, прямо скажем, сомнительная. ЩИТ по всем фронтам выглядит привлекательнее. Люди добрее, начальство адекватнее…

— Не лезь в наши дела, — отрезала она. — Тебя это не касается.

— Странно это слышать от человека, который скорее всего пару дней назад без приглашения был в моем доме, расставляя сотни жучков. Почему мои дела — это ваши, а ваши — не мои?

— Ты сейчас серьезно? — Наташа снова остановилась и смерила меня изучающим взглядом с ног до головы. — Ладно, вижу, что несерьезно… Одиночка, который ставит себя на один уровень с государственной силовой структурой… — она снова что-то проворчала себе под нос.

— А я думал, вы на страже всего человечества, — хмыкнул я, продолжая идти за ней.

Мы продолжили путь. Коридоры здесь стали шире, металлические стены сменились более приятной отделкой. Мимо нас проходили люди в гражданском, которые, тем не менее, двигались с выправкой оперативников. Мы явно были в жилом комплексе. Наташа, подтверждая мои мысли, остановилась у очередной невзрачной двери.

— США больше других обеспокоены будущим человечества. Пришли.

— Конечно. Чтобы продвигать капитализм в массы, нужно сохранить эти самые массы, — не удержался я от едкого комментария.

— Что-то вроде того. Я пошла. В комнате есть внутренний телефон, если понадоблюсь.

— Значит, ты теперь в моем полном распоряжении? — я позволил себе усмешку. — Личный куратор, телохранитель… горничная? Супершпионка в передничке — звучит как мечта пубертатного подростка.

Она шагнула ко мне вплотную. Воздух между нами, казалось, заискрился. Ее голос упал до низкого, обволакивающего мурлыканья.

— Для тебя, красавчик, я могу быть кем угодно, — ее прохладные пальцы легко провели по линии моего подбородка, посылая разряд тока по всему телу.

Прежде чем мой ошарашенный мозг успел сформулировать ответ, она отстранилась, и на ее губах играла победная ухмылка.

— Но только после того, как докажешь, что действительно стоишь затраченных усилий.

Она развернулась и ушла, покачивая бедрами так, что это должно быть запрещено Женевской конвенцией. Я остался стоять посреди коридора, провожая ее взглядом, с внезапной эрекцией и бушующими внутри демонами, которые требовали догнать ее и немедленно вручить то самое зелье раньше срока.

С трудом подавив этот порыв, я зашел в выделенную мне комнату. Пожалуй, стоит помедитировать. Восстановить резерв Рейрёку, успокоиться и дождаться отчетов от моих стрекоз-шпионов.





Глава 60


Комната была… стерильной. Не в плане чистоты, а в плане индивидуальности. Кровать, тумба, шкаф, стол, стул, отдельный санузел. Все серое, функциональное, безликое. Идеальное помещение, чтобы не чувствовать себя как дома. Я не искал здесь изысков, но мысленно пробежался по стенам в поисках аномалий. Ничего. Впрочем, я был уверен, что за каждым моим движением следят десятки невидимых глаз и ушей, встроенных в сами стены. Что ж, пусть смотрят. Сейчас я на их территории и играю по их правилам.

На тумбе лежал простенький служебный телефон. Я взял его, изучив короткий список контактов: Наташа Романофф, Фил Колсон, Ник Фьюри (с пометкой «Только в случае угрозы уровня „Омега“»). Положив его обратно, я лег на кровать и прикрыл глаза.

Медитация — вещь полезная. Особенно когда нужно восстановить духовную энергию. Я полностью сконцентрировался на внутренних ощущениях, на том, как крошечные частицы Рэйси из окружающего мира вливаются в мой резерв, и время полетело незаметно. Когда духовная сила восстановилась примерно на восемьдесят процентов, я вздрогнул. В голове, резко, словно щелчок тумблера, возник чужой разговор. Отчет от стрекозы, что влетела незаметно внутрь меня и самоуничтожилась, передавая данные.

Кабинет Фьюри. Сам директор изучает что-то на мониторе, периодически сверяясь с планшетом. Дверь открывается, входит Наташа.

— Ну как? — кратко интересуется Фьюри, не отрывая взгляда от экрана.

— Он слишком много знает, — качает головой Наташа, садясь напротив. — Слишком. Это ненормально.

— В нем все ненормально, — парирует Фьюри. — Психологический профиль, который мы на него составили, можно выбрасывать. Настоящий Джон Томпсон был типичным студентом-доходягой, неуверенным в себе подростком. Этот, — Фьюри постучал пальцем по столу, — не таков.

— Внедрение чужой личности? Продвинутый телепатический контроль?

— Или спонтанное пробуждение многофункционального икс-гена, который ударил по мозгам. Допускаю, но тесты еще проведены не были. Пока что единственное, в чем я уверен — оригинальный Джон Томпсон, со всеми его слабостями и понятными мотивами, фактически мертв. Мы имеем дело с черным ящиком.

— Он знает русский, — неожиданно произносит Наташа.

В этот момент я, лежа на кровати в сотнях метров от них, мысленно дал себе подзатыльник. Валенок. Языковой барьер — пусть я и сдержался чтобы ответить Наташе на русском, но ряд выражений в США не принят, и я так глупо прокололся.

— Очередной советский «спящий»? — Фьюри качает головой. — Нет. Слишком сложно, слишком много непредсказуемых переменных. Не в стиле наших бывших оппонентов.

— Я тоже так считаю, — кивает Наташа. — При всем моем скепсисе, он — Гений с большой буквы. А таких мой бывший работодатель не отпускает живыми, если они не принадлежат ему.

— Вот именно. Сейчас он работает на нас. И лучше, чтобы так и продолжалось. Польза от Томпсона несоизмеримо выше потенциальных рисков. ЩИТу выгоден такой симбиоз.

— Я бы все равно поместила его в «Холодильник» и разобрала бы на винтики. Осторожно, — ворчит Наташа, но уже больше из упрямства.

— И получили бы повторение истории с Беннером! — Фьюри впервые за разговор повышает голос. — Мы до сих пор не знаем, что за сила сидит внутри этого парня! Его костюм — это верхушка айсберга, этого и близко не хватит, чтобы убить Крэйвена!

— Да, с Беннером вышло неудобно, — криво усмехается Наташа. — Хорошо, что Гиперион оказался на нашей стороне, иначе Росс до сих пор гонялся бы за ним по всему континенту.

— Именно. А в случае с Томпсоном все будет куда сложнее. Он умный, расчетливый, с пространственными манипуляциями и знаниями, которые опережают нас черт знает на сколько. Боюсь, этого парня не удержит даже Гиперион, если он всерьез захочет уйти…

— Поняла. Всегда начеку.

— Всегда начеку, — соглашается Фьюри. — И, Романофф… — его тон снова становится деловым. — Не лезь к нему в трусы. В его случае это может сработать не так, как ты привыкла. И последствия будут… непредсказуемыми.

— Пф-ф. Не больно-то и хотелось. Он не в моем вкусе.

— Я знаю, — в голосе Фьюри проскальзывает легкая усмешка. — После Беннера в твоем вкусе вообще никого нет. Можешь быть свободна.

После того как Наташа покинула кабинет, моя стрекоза-шпион продолжила наблюдение. Следующие два часа Фьюри занимался тем, чем и положено заниматься директору его уровня: вел войну с бумажной бюрократией. Он подписывал кипы документов, провел одну видеоконференцию, к сожалению, в наушниках и большую часть времени отвечал односложно, не отрываясь, изучал данные на планшете и мониторе. Типичный начальник-трудоголик, что не могло не вызывать уважения. Когда время жизни шпиона истекло, стрекоза полетела ко мне по прямой, сквозь десятки метров бетона и стали, и растворилась, передав мне весь записанный массив данных.

Мысль о том, что я «не во вкусе Наташи», вызвала мимолетный укол досады, который я тут же задавил. Глупости. У нее здесь, судя по всему, намечается сложная романтическая линия с Беннером, и лезть в этот клубок у меня не было ни малейшего желания. Их диалог оставил неприятное послевкусие, но не более, да и в целом, этот факт должен меня скорее радовать. Главное — они решили играть со мной, а не против меня. Мой психопрофиль не совпадает, я знаю русский, и они подозревают во мне мутанта — но при этом все равно снабжают ресурсами и дают свободу действий. Мой идиотский план «делай как делается и будь что будет» сработал. Я сделал верную ставку, связав свое ближайшее будущее со ЩИТом.

Информация от стрекозы не приходила файлом или текстовым отчетом. Это был… слепок. Мгновенный отпечаток аудиовизуальных и Рейрецу данных за два часа, который мой мозг благодаря «Мастеру-часовщику» распаковал, запомнил идеально и усвоил за пару секунд. Примитивно, конечно. Стрекоза — это просто летающий статичный диктофон с камерой. Она не могла прочитать документы на столе Фьюри или хотя бы заглянуть в его планшет. Но то, что она дала, было уже ценно. А вскоре начали прибывать и остальные…

Следующие десять минут мое сознание бомбардировали новые «слепки». Одна за другой, вливались короткие, обрывочные картины со всей базы, и я наконец начал осознавать ее истинные масштабы. Вот гудящие серверные стойки и сотни аналитиков, склонившихся над мониторами. Вот стерильная тишина медицинского блока с самым передовым оборудованием. Вот запах пота и оружейного масла в огромном тренировочном комплексе. Юридический отдел, административный, несколько столовых, оружейные… Это был не просто подземный комплекс. Это был муравейник. Подземный город, выгрызенный под целым кварталом Нью-Йорка. Впечатляюще.

Параллельно я просеивал десятки подслушанных разговоров. В основном рутина, но два имени всплывали с завидной регулярностью: Беннер и Гиперион. Теперь я был уверен на сто процентов: ЩИТ умудрился заполучить себе местного Супермена. А теперь еще и Лекса Лютора в моем лице. Главное, чтобы я от всех этих псевдо-гениальных планов не облысел.

Но самый ценный «улов» принесла стрекоза, которая первой влетела в тренировочный зал и «прилипла» к двум оперативникам, отдыхавшим после спарринга. Их разговор заставил меня резко сесть на кровати.

— Все равно не верится. Старк. В Афганистане. Серьезно? — спросил первый, вытирая пот с лица. — Думал, этот плейбой дальше своего особняка в Малибу не выезжает.

— Ага, для аналитиков это тоже был сюрприз, — пожал плечами второй. — Говорят, он психанул из-за чего-то и решил форсировать презентацию. По графику его «Иерихон» вообще должны были показывать только в следующем году.

— И директор его отпустил? Это же вроде ходячий стратегический актив.

— А ты попробуй остановить Тони Старка. Тебе Пентагон все зубы выбьет, и кости переломает в придачу, а потом еще заставит извиняться.

Этот короткий диалог заставил меня похолодеть. Холод не имел отношения к температуре в комнате. Это был холод осознания.

Часы тикают. История, которую я знал относительно лучше всего остального в Марвел, началась.

Диалог агентов плавно перетек в обсуждение грядущей тренировки, но новость о Старке занозой застряла в моем сознании. Ключевые события канона начинают происходить. По сути, ради таких моментов я и вгрызался в прокачку все это время. Проблема в том, что этого все равно катастрофически мало.

А Гидра… Ничего. Ни единого намека. Информационные слепки от стрекоз рисовали картину идеальной спецслужбы, продвинутой и донельзя профессиональной. Никаких подозрительных шепотков в темных углах, никаких «Хайль Гидра» в туалетах. И эта идеальная нормальность пугала больше всего. Опухоль не кричала о себе, она идеально мимикрировала под здоровые ткани. Найти ее будет куда сложнее, чем я думал.

Какие у меня варианты? Полиграф? Даже самый высокотехнологичный, даже гипотетический «духовный» детектор лжи разобьется о подготовку этих фанатиков. Они не лгут, когда говорят, что служат ЩИТу. Они искренне в это верят, просто их «ЩИТ» преследует несколько иные цели.

А если копнуть глубже? В саму душу? Найти в ней… «шрам» от гидровской промывки мозгов? Выявить аномалию, сигнатуру их психологической подготовки, а затем использовать ее как лекало для выявления остальных? Звучит как научная фантастика. На данном этапе освоения Странной Науки я с трудом отличаю одну душу от другой; для меня они все — просто яркие сгустки духовной энергии. Такой метод потребует недель, если не месяцев, узконаправленного изучения.

Но с другой стороны… а куда мне спешить? Александр Пирс не знает, что он у меня на крючке. Пусть пока сидит в своем высоком кресле и думает, что контролирует ситуацию. Пусть даже получит через своих шпионов крохи моих технологий. Это приемлемая плата за время. Пока я на базе ЩИТа, под их прикрытием, да еще и с возросшей личной силой, прямое нападение маловероятно. Скорее всего, пошлют очередного наемника, но после Крэйвена это должен быть кто-то действительно серьезный. Так что да, немного времени у меня есть.

Осознание этого не принесло облегчения. Наоборот, оно лишь подсветило гигантскую гору задач, стоящую передо мной. Основательно усилиться. Освоить Странную Науку до уровня, позволяющего оперировать сложными концепциями. Сделать костюм для Гвен. Решить проблему с Питером. Придумать контрмеры против телепатии и магии. Довести стоимость круток до тысячи очков ремесла, чтобы наконец узнать, какой «скачок» Система приготовила на этом пороге. И еще бесчисленное количество рутины, связанной с компанией, лабораторией и ЩИтом.

Я, встав с кровати некоторое время походил по комнате, после чего сел на стул и откинулся на посмотрев в потолок.

— Сложно… — выдохнул я в пустоту комнаты.

Один проклятый цветок. Один шаг из тени гаража — и вот я здесь, по уши в шпионских играх, политике и проблемах планетарного масштаба. Проще надо было быть. Проще.

Ладно, хватит рефлексировать. На часах восемь вечера. Таблетки от усталости еще действуют. Время работать. Я набрал Наташу на выданном телефоне, коротко попросив проводить меня в лабораторию. А пока ждал ее в коридоре, можно было бы и позвонить Гвен, прямо с этого телефона. Это был риск. Этот телефон наверняка прослушивается от и до. Но в то же время это был жест. Небольшая демонстрация доверия в сторону Фьюри. Показать, что мне нечего скрывать в личных разговорах. Мелочь, но из таких мелочей и строятся рабочие отношения. Да и то что прослушивает ЩИТ гарантирует что не прослушивает никто остальной, я надеюсь...

Палец нажал на вызов. Сердце стукнуло чуть быстрее, интересно как она там? Все ли у нее в порядке... После второго гудка в трубке раздался взволнованный голос Гвен.

— Алло? Джон?

— Привет. Без подробностей, — сразу задал я тон беседы.

— Слава богу! Ты где?! Я была на… нашем месте. Там… там ничего нет! Все уничтожено! — в ее голосе слышались паника и искреннее облегчение. Приятное, теплое чувство — осознавать, что в этом безумном мире есть хотя бы один человек, который по-настоящему за тебя переживает.

— Тише. Со мной все в порядке. Это долгая история, расскажу при личной встрече. Докладывай по миссии.

— Все… все движется. Вполне неплохо, — она взяла себя в руки.

— А ты сама как? Проблем не было? — я имел в виду ее вылазки в паучьем амплуа и потенциальную слежку за ней в маске.

— Все чисто, — успокоила она меня. — Что с Питером? Он тоже не отвечал.

— С ним тоже все хорошо, можешь не беспокоиться. И пока не беспокой его, пожалуйста. Продолжай миссию.

— Хорошо. Я… я рада, что ты в порядке.

— Я тоже, — я невольно улыбнулся и завершил вызов. Прямо в тот момент, когда из-за угла вышла Наташа.

— Решаешь личные вопросы за счет ЩИТа? — ее голос прозвучал у меня за спиной, ровный, с нотками наигранного безразличия.

— И тебе не хворать, — поприветствовал я ее снова русской фразой. Я видел, как на долю секунды напрягся желвак на ее скуле. Она не очень любила, когда я это делал, забавно. — Надеюсь, внутренними правилами это не запрещено.

— Не запрещено, — признала она. — Но ты вызвал меня не для того, чтобы обсудить свершившийся факт, верно?

— Верно. Веди в мою временную вотчину. В лабораторию.

Кивнув, она развернулась и повела меня вглубь комплекса. Мы вошли в сектор, который разительно отличался от жилого. Стены снова стали стальными, а воздух — холоднее. Мы остановились перед массивной герметичной дверью, похожей на шлюз космического корабля. Наташа приложила свою карту к сканеру.

— Дальше протокол, — безэмоционально пояснила она. — Раздеваешься догола. В шкафчике стерильный комплект. Переодеваешься, идешь в следующий отсек. Там дезинфекционная камера. Вешаешь одежду на крюк, стоишь минуту под распылителями. После этого откроется дверь в сами лаборатории.

— Воу. Третий уровень биобезопасности. BSL-3. — присвистнул я. — Что же вы тут изучаете? Образцы Мутантов? Модифицированный Коронавирус? Инопланетных Хамелеонов? И почему ты сказала «лаборатории», во множественном числе?

— Иди, сам все увидишь, — хмуро бросила она, не желая делиться секретами.

— А ты? Составишь мне компанию?

Ее хмурость мгновенно сменилась кокетливой усмешкой.

— Хочешь увидеть меня голой? — и тут же усмешка снова пропала. — Обойдешься.

Пф-ф… чего я там не видел… Ну, правда только во сне. Я начал раздеваться. Наташа, не задерживаясь, покинула помещение. Я взял комплект одежды и двинулся к следующей двери. Она с шипением открылась, и я вошел в небольшую комнату из белого кафеля.

Дверь за мной герметично закрылась, и тут же со всех сторон ударили струи. Химический туман заполнил пространство, щипая глаза. Резкий запах озона, хлора и чего-то едко-сладкого, похожего на альдегиды. И в этот момент, стоя абсолютно голым и беззащитным под этим химическим душем, до меня дошла простая мысль: идеальный момент для убийства. Вдохни я поглубже эту дрянь, и никакая Железная Кровь не спасет. К счастью, Гидрорасы в этом крыле, видимо, не работали, или просто не решились на такую откровенную диверсию. Через минуту распылители отключились, и с шипением открылась третья дверь.

Я быстро натянул на себя обеззараженный белый костюм, ощущая себя персоналом секретного объекта из фильма, и, полный ожидания, шагнул… в еще один стерильный коридор.

Но этот был другим. Он был коротким и заканчивался тремя дверьми. Слева, справа и прямо. И над каждой — лаконичная светящаяся табличка.

«Биохимическая лаборатория»

«Лаборатория механической инженерии»

«Аналитическая химическая лаборатория»

Это… мне? Это все… МНЕ?!

Внутри меня словно взорвался маленький научный фейерверк. Восторг был почти детским. Теперь понятно, к чему такие драконовские меры безопасности. Целых три высококлассных, и надеюсь полностью оборудованных лаборатории в моем распоряжении! Руки уже чесались. Хотелось немедленно ворваться в каждую из этих дверей и начать творить.





Глава 61


Свою научную вотчину, выделенную мне ЩИТом, я решил осваивать методично: слева направо. Первой по курсу была Биохимическая лаборатория. Спасибо обширным знаниям, полученным от информационного пакета НЕ-магов, — теперь я ориентировался во всех этих научных изысках гораздо увереннее. Я четко понимал, для чего предназначен этот храм науки: создание сывороток, изучение вирусов, редактирование генов и препарирование самой жизни на молекулярном уровне.

Стоило мне войти внутрь, как меня окутала стерильность. Воздух, пронизанный запахом озона, тихо гудел, циркулируя в ламинарных потоках. Датчики бесстрастно контролировали температуру и влажность. Но все это было лишь фоном. Мое внимание захватило то, ради чего я был здесь — оборудование. Нет, не так. ОБОРУДОВАНИЕ!

Ламинарные боксы и герметичные шкафы биобезопасности третьего класса, созданные для работы с самыми опасными патогенами, я воспринял как должное. Это база, стандарт для такого уровня. Но то, что я увидел дальше, заставило мое научное сердце пропустить удар. В центре зала возвышался криоэлектронный микроскоп.

Без преувеличения, это был король лаборатории. Титанический агрегат размером с небольшую комнату, способный замораживать мгновение и показывать трехмерные изображения белков, вирусов и макромолекул в их естественном состоянии, с атомарным разрешением. Незаменимый инструмент для разработки лекарств, для понимания фундаментальных процессов жизни. И теперь он мой, пусть и временно. Жаль только, что в голове пока — ни одной идеи, достойной этого великолепия...

Следом мой взгляд приковала автоматизированная станция генного редактирования — роботизированный комплекс, способный в автономном режиме проводить тысячи операций по заданной программе. Глядя на его холодные манипуляторы, я с трудом подавил дрожь предвкушения. Он стоял здесь не для красоты, и оставалось лишь догадываться, сколько геномов мутантов прошло через его иглы и сканеры.

Дальше — больше. Высокопроизводительные секвенаторы ДНК/РНК, способные расшифровать геном сложного организма за считанные часы. Масс-спектрометры для сверхточного анализа биологических смесей. 3D-биопринтер, который печатал живыми клетками, создавая тканевые структуры и органоиды для тестов, избавляя от необходимости мучить живых подопытных.

И еще горы мелкого и не очень оборудования, общая стоимость которого, по самым скромным прикидкам, тянула на 50, а то и все 80 миллионов долларов.

И все это теперь было в моем распоряжении. Я был бы на седьмом небе от счастья, если бы не одно «но»: я знал, что за мной будут наблюдать 24/7. С такой параноидальной дотошностью, какая не снилась и шпиону с обсессивно-компульсивным расстройством. И все же... Если, а точнее когда, ЩИТ предоставит мне нечто подобное в полное, безраздельное пользование, я, вероятно, скончаюсь от научного экстаза. Уже сейчас в голове рождались безумные идеи. Например, модифицировать таблетки от усталости. Сон для слабаков, мне он больше не понадобится!

Потрясенный, я покинул биохимический рай, снова проведя обязательную минуту в дезинфицирующем отсеке, и направился в соседнюю дверь — в Лабораторию механической инженерии. Прототипирование, создание новых материалов, разработка брони, оружия, дронов и робототехники. По сути, многофункциональная мастерская будущего, готовая к мелкосерийному производству.

Здесь взгляд немедленно выхватил знакомый силуэт 5-осевого обрабатывающего центра с ЧПУ, но это была куда более продвинутая модель, чем та, что стояла у меня на Базе Блэйда. Сравнивать их — все равно что сравнивать кукурузник с истребителем пятого поколения. Оба летают, но лиги совершенно разные.

Вторым, на что я обратил внимание, стал промышленный комплекс аддитивного производства. Он был огромен и делился на две секции. В первой рядами стояли 3D-принтеры по металлу, готовые с высочайшей точностью печатать детали из титановых, алюминиевых и стальных сплавов. Каждый из них превосходил единственный аппарат в моей старой лаборатории. Во второй секции разместились полимерные принтеры, способные создавать прочнейшие изделия из нейлона, карбона и фотополимеров.

Станция лазерной и гидроабразивной резки, универсальный испытательный стенд с гидравлическими прессами для проверки материалов на прочность, сканирующий электронный микроскоп, роботизированный сборочный пост... и вишенка на торте — несколько рабочих станций с голографическим интерфейсом. Продвинутые CAD/CAM системы, позволявшие проектировать объекты в виде интерактивных 3D-голограмм, симулируя их поведение в реальном времени.

Эта лаборатория была поскромнее предыдущей — миллионов на 35-40. Но стала ли она от этого менее ценной? Напротив. Учитывая, что инженерия пока остается одним из моих ключевых научных интересов, это место обещало стать моей любимой песочницей.

Снова дезинфекция, снова гермозатвор, снова лаборатория. На этот раз финальная — Аналитическая Химическая. Как ясно из названия, ее предназначение — анализ неизвестных веществ, синтез новых соединений и, разумеется, контроль качества продукции из двух других «цехов». Но сердцем этого места, да и, пожалуй, всей моей научной вотчины, был он — спектрометр ядерного магнитного резонанса (ЯМР).

Это было монументальное и баснословно дорогое устройство — золотой стандарт в определении структуры органических молекул. Прибор, позволяющий с абсолютной точностью понять, как атомы соединены друг с другом в сложнейших соединениях. Один из самых мощных и дорогих аналитических инструментов, в принципе из существующих в мире. И теперь он был в моем распоряжении.

Компанию ему составлял комплекс хромато-масс-спектрометрии — батарея машин, способных разделять самые замысловатые химические коктейли на отдельные компоненты и немедленно определять их массу и структуру. Незаменимая вещь в токсикологии, криминалистике и поиске следовых количеств веществ. Рядом расположились рентгеновские дифрактометры и флуоресцентные спектрометры для анализа кристаллической решетки и точного элементного состава. Инфракрасные и ультрафиолетовые спектрофотометры позволяли, словно экспресс-тест, определять функциональные группы в молекулах. Завершал эту симфонию аналитических инструментов автоматизированный реактор химического синтеза — герметичная система для безопасного проведения сложнейших многостадийных реакций, отслеживающая все параметры в реальном времени.

Даже не считая ЯМР-спектрометра, который стоил дороже всего остального в этом зале вместе взятого, лаборатория тянула миллионов на тридцать. Очень, очень неплохо.

Я окинул взглядом свое новое царство. И теперь вставал главный вопрос: что со всем этим добром делать?

Ответ напрашивался сам собой: творить! Но была одна загвоздка. Я прекрасно понимал, что за каждым моим микродействием следят десятки аналитиков ЩИТа. Создавать что-то из своего личного арсенала или изобретать нечто революционно новое — значило добровольно выдать технологию им на блюдечке. А значит, нужно было заняться тем, что не принесет прямой пользы моим надзирателям, а точнее — не принесет ее Гидре, которая на данном этапе равнозначна ЩИТу.

К счастью, решение пришло само собой. Идеальный подопытный уже был у меня в инвентаре.

Вернувшись в биохимическую лабораторию, я подошел к центральному аналитическому столу. Намеренно игнорируя добрую половину правил биобезопасности, я открыл инвентарь, и на стерильную сталь с глухим стуком упало безголовое тело Крэйвена-охотника. Пришло время разобраться, что это за читерные татуировки!

Я раздел труп. Одежду из шкур и ожерелье из экзотических клыков, среди которых я с отвращением опознал несколько человеческих, я отправил в герметичный вакуумный контейнер на полную дезинфекцию — не хватало еще загрязнять эту святыню. После этого я на пару минут покинул лабораторию, на ходу набирая номер Фьюри. Плевать, что его не стоило беспокоить по мелочам. Это была не мелочь.

— Нужно досье на Крэйвена, — без предисловий изложил я. Мне нужно было знать, с кем я имею дело.

— Уже загружено в систему лаборатории, — раздался в ответ невозмутимый голос Фьюри, после чего в трубке повисли короткие гудки.

Отлично, мне же проще.

Вернувшись в лабораторию, я активировал один из компьютеров и действительно обнаружил на рабочем столе папку с досье на некоего Сергея Кравинова. Рост, вес, боевые навыки, список жертв, предполагаемые базы, которые ЩИТ, я не сомневаюсь, уже обносит... и возраст. 97 лет. Так ты, дядя, оказывается, почти вековой старик!

Хорошо. Теперь картина стала яснее. Пора приступать к первичному анализу. Цель была простой и двойной: собрать и проанализировать все физические, химические и биологические данные с тела. Узнать истинный источник его сверхчеловеческих сил. А затем — поделиться частью выводов с ЩИТом. В конце концов, я обещал сотрудничать, да и это будет своеобразной платой за такой роскошный научный подарок в виде лабораторий. Пусть получат свою кость, пока я буду обгладывать самое мясо.

Этап 1: Макроскопический анализ

Первым делом — биометрия и общий осмотр. Я запустил 3D-сканер, и на голографическом дисплее медленно проявилась идеальная цифровая копия тела. Все данные соответствовали антропометрии прекрасно развитого мужчины на пике формы, в возрасте 28–32 лет. Идеальный мышечный рельеф, упругость кожи, безупречное состояние суставов и внутренних органов — никаких, даже малейших, признаков старения. Так откуда в досье взялись 97 лет?

Впрочем, это же Марвел. Тут Древняя — тысячелетняя старуха, выглядящая на тридцать. В любом случае, факт остается фактом: у Крэйвена был мощный, постоянно действующий регенеративный фактор или иной механизм подавления старения. И я был почти уверен, что это напрямую связано с источником его силы. Фиксируем.

Этап 2: Клеточный анализ

Далее — погружение на микроуровень. Я взял образцы мышечной, костной, нервной и соединительной тканей. Часть отправилась под объектив криоэлектронного микроскопа, другая — на анализ теломер в клеточных ядрах. То, что я увидел на мониторах, заставило меня одобрительно хмыкнуть.

Мышцы: Плотность миофибрилл (сократительных белков) превышала показатели олимпийского чемпиона в три раза. Но главное — я обнаружил аномально высокую концентрацию митохондрий с измененной, более эффективной структурой. Это был не просто организм, это была гребанная биохимическая электростанция, генерирующая взрывной уровень клеточной энергии (АТФ).Кости: Здесь все оказалось еще интереснее. Костная матрица имела не стандартную губчатую, а микрорешетчатую структуру, напоминающую пчелиные соты. Вкрапления неопознанных металлических микроэлементов делали ее природным композитным материалом, обеспечивающим феноменальную прочность при относительно низком весе.Теломеры: Просто чтобы окончательно закрыть вопрос с возрастом. Как я и ожидал, их длина в клетках соответствовала показателям здорового человека 25–27 лет. Это было научным подтверждением не просто долголетия, а полноценного биологического омоложения.

Вывод был очевиден. Организм Крэйвена не просто здоров — он буквально оптимизирован на клеточном уровне для достижения абсолютного пика физической мощи. Структура его тканей выходит далеко за рамки человеческой физиологии. И самое интригующее — источник этой оптимизации не является генетической мутацией. Полное секвенирование генома не выявило ни X-гена, ни следов искусственных правок.

Этап 3: Анализ татуировок

Теперь — самое интересное. Образцы кожи с татуировками отправились в настоящее паломничество по всем трем лабораториям. Спустя двадцать минут напряженной работы оборудования я получил результат. «Чернила» оказались сложнейшим органо-металлическим полимером. В дерме он образовывал пассивную наноструктурную решетку, способную эффективно поглощать и рассеивать по всей площади кинетическую, тепловую и звуковую энергию.

Но этого было недостаточно. Такая система могла бы служить отличным бронежилетом, но она и близко не давала той практически абсолютной защиты, которую демонстрировал Крэйвен при жизни. Я мог лишь предположить, что это была форма биоинтегрированной брони. Но научные методы уперлись в стену — система была инертна. В мертвом теле она была просто мертвым нанометаллом. Как она питалась и управлялась — оставалось загадкой.

Итог научной сессии был обескураживающим и одновременно предсказуемым. Передо мной лежало тело 97-летнего мужчины, которое на клеточном уровне принадлежало 30-летнему сверхчеловеку, покрытому броней из хай-тек полимера. Но ни один из его сверхчеловеческих феноменов не мог быть объяснен известными мне законами биологии или химии.

Наука уперлась в стену. А значит, пора сменить инструментарий.

Я закрыл глаза и сконцентрировавшись задействовал духовное зрение. Многого это не принесло, но кое-что важное я все же уловил. От тела исходил чрезвычайно плотный, хоть и угасающий духовный отпечаток. Мои знания, подкрепленные Странной Наукой, услужливо подсказали термин: Рейгай. Плотность этого Рейгая уже частично объясняла его физиологию и долголетие — мощный дух создает мощное тело. Это был один из тех самых недостающих элементов который не видело оборудование.

Но было и еще кое-что. Я зафиксировал аномальное поведение духовных частиц, Рейси, вокруг татуировок. Они не просто были там — они были сжаты в невероятно плотную структуру. Не настолько, чтобы материализоваться, но этого было достаточно, чтобы давать телу дополнительную прочность.

Хм. Возможно ли, что Рейси использовалось им еще и в качестве топлива для этой брони? Судя по Рейгаю, его духовное давление, Рейацу, было очень плотным, на порядок сильнее, чем у того же Клинта Бартона. Так что списывать этот вариант со счетов не стоило. Но... маловероятно, что это был основной источник его силы. Магия, Ци, Пси-энергия, Икс-ген, космические лучи, гамма-радиация... В этой вселенной хватало всякого дерьма, но чтобы источником силы был просто Дух? О таком я не слышал. Впрочем, справедливости ради, я не идеальный знаток Марвел. Просто под НЗТ память становится куда более... податливой.

Отряхнув мысли о метазнаниях, я перешел к финальному этапу метафизического анализа — исследованию Сущности. Я прикоснулся пальцами к черному узору на мертвой коже и сконцентрировался, пытаясь нащупать его фундаментальную природу. Ответный импульс пришел почти мгновенно, и он был похож на удар.

В разуме ослепительной вспышкой взорвался разряд статического электричества. Это не была боль, скорее поток сырых, необработанных данных. Вместе с ним пришел запах, который впечатался прямо в мозг, миную лабораторию: густой аромат крови, влажной земли после тропического ливня, озона перед грозой... и магии. Я не видел ее, но чувствовал каждой клеткой — дикую, первобытную, хищную.

Я надавил сильнее, проталкивая свое сознание вглубь, и наконец докопался до истины. Связь. Татуировки не были автономным механизмом, как я и предполагал. Они были мостом. И хотя один «абонент» в лице Крэйвена на этом конце провода был мертв, я все еще чувствовал затухающее эхо на другом. Это чужеродное, голодное эхо ощущалось невероятно древним. И оно определенно не принадлежало человеку.

Я убрал руку, структурируя полученную информацию. Картина вырисовывалась неприятная. Вся сила Крэйвена — результат магического пакта. Татуировки — физическое воплощение этого договора, печать, связывающая его с могущественной сущностью. Сущностью, которую я для удобства окрестил Древним Диким Богом (ДДБ). И учитывая, что боги в Марвеле более чем реальны, есть неиллюзорный шанс, что, убив его аватара, я нажил себе нового врага.

Но, честно говоря, плевать. Разбираться с проблемами нужно по мере их поступления. А эта — пока даже не на горизонте.

Теперь по крайней мере все стало на свои места. Сверхчеловеческая физиология и долголетие Крэйвена — результат синергии: его собственная мощная душа, десятилетия тренировок и пассивное усиление от пакта. А вот его активные боевые способности — неуязвимость, маневренность, сверхсила — были прямым результатом договора. Пакт использовал его душу и, возможно, даже окружающие Рейси, впрочем, не удивлюсь если и иные формы энергии, которые я пока не способен почувствовать, как батарейку для питания этого временного всемогущества.

Что это давало лично мне? Вот тут самый деликатный момент. Прямое воспроизведение увы невозможно. И даже нецелесообразно — заключать подобные пакты является верным путем к саморазрушению. Однако изучение Крэйвена не было бесполезным. Вовсе нет.

Я воочию увидел и проанализировал работающий механизм преобразования духовной энергии в физическую мощь. Да, он был реализован через чудовищный костыль в виде ДДБ. Да, его КПД был, скорее всего, ужасающе низким. Но он работал. А то, что сделал один, может повторить и другой. И теперь у меня появились новые идеи для собственного усиления.

Составив краткий, выхолощенный отчет для Фьюри, избегая любых терминов, которые его ученые не смогли бы понять, я оставил уже бесполезное для меня тело в лаборатории. Пройдя, кажется, уже десятую за день дезинфекцию, я направился в Лабораторию механической инженерии. Костюм сам себя не починит. К счастью, в инвентаре лежал солидный запас Протея, так что много времени это не заняло. Вторую виброперчатку я, разумеется, создавать не стал. Рисковать раскрытием секрета такого оружия перед Гидрой? Увольте.

Закончив с ремонтом, в приподнятом настроении я направился в сторону жилого блока. На часах было пять утра, но сна — ни в одном глазу. Эффект таблетки от усталости нужно было как-то нивелировать, чтобы хотя бы частично выправить сбитый график. И у меня уже была идея, как это сделать. Нужно просто создать очередную полезную вещь из духовной энергии, выжав себя досуха, ну и сделать это так, чтобы ЩИТ ничего не заметил.

Варианта было два: либо делать ее нематериальной, как стрекоз-шпионов, либо создавать ее прямо внутри себя, этакую активную духовную надстройку. И я склоняюсь в сторону второго. Моих стрекоз не хватает для тотального и быстрого шпионажа, так сказать полевой разведки в реальном времени. А значит... Пришло время для нового апгрейда. Я создам Духовный Эхолокатор! Если бы это был мир DC Бэтмен бы заценил, хах.





Глава 62


Создание Духовного Эхолокатора — задача нетривиальная. База вокруг меня погрузилась в тишину предутренних часов. Я удобно разместился на кровати, закрыл глаза и погрузился в себя, начав осмыслять процесс. Сейчас я был архитектором, рационализируя предстоящую задачу и набрасывая ее чертежи на мысленной бумаге.

Для начала нужно было четко определить проблему. Мое стандартное Духовное Зрение — процесс полупассивный. Стоит мне сконцентрироваться, и я вижу духовный ландшафт в пределах обычной видимости. Но я хотел большего. Я хотел видеть дальше, сквозь стены и препятствия. Мне нужна была активная система — сонар, который сам бы испускал импульсы, чтобы они отражались от чужих душ и объектов.

Простой, грубый выброс моего Рейацу, духовного давления, не годился. Это все равно что кричать в тихой библиотеке. Люди с сильным Духом и, как следствие, высокой, пусть и неосознанной, чувствительностью — вроде Клинта Бартона — немедленно бы это почувствовали. Такой метод был слишком шумным и выдавал бы меня с головой. Требовалось нечто более тонкое, более изящное.

Идея пришла почти сразу. Использовать не свою энергию для импульса, а внешние, рассеянные в пространстве частицы Рейси. Я мог бы «помечать» их собственным Рейацу, придавая им уникальную резонансную подпись, которая связывала бы их со мной. Картина начала вырисовываться. Следующий элемент — приемник.

Свое собственное духовное восприятие нужно было перенастроить, откалибровать так, чтобы оно реагировало только на отраженные Рейси с моей «подписью». По сути, во время активной эхолокации мой внутренний сканер должен был работать на строго определенной, секретной частоте.

Мысленно я проработал и алгоритм анализа входящих данных:

Четкое, плотное эхо будет означать душу — высокую концентрацию духовной силы (Рейрёку).Слабое, размытое эхо — неодушевленный объект с низкой фоновой концентрацией Рейси.Полное отсутствие эха, тень, — объект, который полностью поглотил импульс.Смещение частоты эха (эффект Допплера для Рейси) — движущийся объект, с возможностью определить его скорость и вектор.

Сформировав в голове детальный концепт этой сложной духовной конструкции, я перешел к следующему этапу. Мне не хотелось каждый раз создавать эхолокатор с нуля. Гораздо эффективнее было создать постоянное, полуавтономное «устройство» непосредственно внутри своей души, или скорее неразрывно связанное с ней. Это решило бы сразу две задачи: осталось бы абсолютно незамеченным для ЩИТа сейчас и дало бы мне бесценный первичный опыт в работе с душами.

Укрепившись в своем намерении, я сделал глубокий вдох. На мгновение меня накрыла холодная волна первобытного страха. Это не модификация гаджета. Это в какой-то мере была нейрохирургия на собственной душе, проводимая метафизическими скальпелями без анестезии. Но отступать было поздно. Еще раз мысленно прокрутив весь объем работы, я приступил к практической реализации. К созданию ядра моего сонара.

Войдя в глубокую медитацию, я сконцентрировался на всеобъемлющем ощущении своего внутреннего океана энергии — Рейрёку. Я осторожно зачерпнул крошечную его частицу и начал немыслимое: сжимать и стабилизировать Рейси, слой за слоем, куя внутри своего духовного тела, в области солнечного сплетения, микроскопическую, сверхплотную сферу из «затвердевшей» духовной энергии. Это была аппаратная часть. Мой личный излучатель и приёмник в одном лице.

Теперь на это духовное «железо» нужно было установить «программное обеспечение». К счастью, я уже продумал этот момент. Используя базовые принципы модификации души из пакета знаний Странной Науки как свой язык программирования, я буквально впечатал ранее подготовленный мысленный чертеж в структуру созданного ядра. В этот миг сонар был запрограммирован на выполнение одной функции: по мысленной команде генерировать сферический импульс помеченых Рейси, принимать отраженный сигнал и передавать сырые данные прямо в мое сознание для обработки.

[Создан конструкт «Духовный Сонар». Сложность: Нормальная. Получено +400 ОР!]

Духовный Сонар: Духовный конструкт, неразрывно связанный с телом и душой носителя. Создан с помощью искусства манипуляции духовной энергией и модификации души. Способен взаимодействовать с окружением в радиусе примерно 100 метров.

Процесс компрессии духовного ядра высосал меня до дна. Я чувствовал, как мой запас Рейрёку испарился, оставив после себя лишь глухую пустоту и легкую пульсирующую боль там, где теперь находился конструкт. И как бы мне ни хотелось немедленно испытать свой новый сонар, я понимал — его еще предстоит долго и нудно калибровать. А на это сейчас не было ни сил, ни энергии, ни малейшего желания. Поэтому… спать. Организм требовал своего.

Дух и тело неразрывно связаны, а в некоторых аспектах первое даже важнее. Поэтому, несмотря на полную физическую боеготовность, из-за духовного истощения я провалился в сон почти мгновенно. Пробуждение в три часа дня было бодрым и полным сил. Опустошенный «аккумулятор» души полностью зарядился. После быстрых гигиенических процедур и плотного обеда в столовой ЩИТа, я вновь вернулся в свою комнату. Пришло время калибровки. Но перед этим — первая активация.

Это была катастрофа. Предсказуемая, но все равно катастрофа.

Стоило мне мысленно нажать на «включение», как мое сознание накрыло не лавиной, а цунами необработанной, сырой информации. Это был оглушающий белый шум вселенной, хаотичный гул от каждой пылинки в воздухе, каждой молекулы в стенах и каждой крошечной души. А души, как оказалось, есть даже у насекомых, коих на базе ЩИТа, как и везде, были мириады. Самое неприятное заключалось в том, что радиус в сто метров был сферическим. Я «слышал» все — и вверху, где находилась парковка и даже пробивались отголоски улиц Нью-Йорка, и внизу, где располагались неизвестные мне, гулкие и пустые помещения ЩИТа. Слишком много информации. Безумно много.

Будь мой мозг чуть менее подготовлен, существовал бы вполне реальный риск инсульта. Но я уже пережил Технологическую Модернизацию и с десяток информационных пакетов от Системы, каждый из которых был для мозга сродни удару кувалдой. К тому же, амулет на шее постоянно усиливал мои когнитивные способности. В общем, от полученного эхолокационного хаоса я даже не поморщился. Максимум, что я испытал, — слабую сенсорную перегрузку, словно оказался на шумном вокзале после полной тишины. По крайней мере, сонар работал. Даже слишком хорошо работал. Но мне столько лишнего информационного мусора было ни к чему.

Сосредоточившись на гудящем в солнечном сплетении конструкте, я начал его тонкую настройку. Первым делом — фильтры. Я принялся калибровать восприятие так, чтобы оно полностью игнорировало отражения от объектов с низкой духовной плотностью, оставляя в фокусе только значимые цели: живых существ и крупные неодушевленные объекты. Параллельно я откалибровал мощность самого импульса, сделав его более разреженным, почти неотличимым от естественного фона. Это должно было свести к абсолютному минимуму риск обнаружения.

Финальным и самым сложным этапом стала тренировка мозга. Я закинул в себя таблетку НЗТ и приступил к перепрограммированию собственного восприятия. По сути, я учил свой мозг мгновенно преобразовывать этот поток сырых данных в интуитивно понятную трехмерную ментальную карту, а не в хаотичный набор ощущений. Я начал с малого — со своей комнаты, заставляя себя «видеть» стол, кровать, стены. Постепенно, шаг за шагом, я расширял фокус, пока не смог без труда охватывать весь стометровый радиус.

На все ушел примерно час напряженной ментальной работы. И теперь я мог с полной уверенностью сказать: навык готов. Мой первый настоящий, созданный с нуля активный навык. Потенциал Странной Науки воистину казался безграничным, и я чувствовал, что едва коснулся верхушки айсберга. Теперь ядро сонара было… не совсем интегрировано в душу. Это слишком грубое слово. Скорее, объединено с ней. Внутрь самой души я пока полноценно лезть не рисковал. Это было похоже на установку дополнительного модуля, периферийного устройства, или конструкта, как и обозвала его Система. Да, так точнее.

Теперь его активация стала почти рефлекторной и требовала минимальной концентрации. Получаемый информационный пакет больше не вызывал перегрузки и не сбивал с мысли. По одной лишь мысленной команде в моем сознании мгновенно разворачивалась чистая, детализированная 3D-карта всего, что находилось в радиусе ста метров, с четкой подсветкой живых существ и интуитивной оценкой их примерного уровня духовной силы.

Чуть успокоившись, я связался с Фьюри по поводу договора. Тот подтвердил, что все готово, и велел дожидаться Наташу, которая проводит меня к нему. Ждать пришлось всего несколько минут. На этот раз мы пошли в другую сторону, нежели Наташа вела меня вчера. У Фьюри несколько кабинетов на базе? Паранойя или простое удобство? Впрочем, неважно. Главное, что мы дошли, и внутри новый кабинет ничем не отличался от предыдущего — такой же стерильный и безликий.

— Договор, информация по рудам. Твой ящик сегодня доставят в комнату, — без приветствия начал Фьюри, протягивая мне папку с бумагами. — Информацию по рудам после изучения уничтожить. Или вернуть.

Кивнув, я немедленно погрузился в чтение. Договор представлял собой настоящий бюрократический лабиринт, насквозь пропитанный юридическими терминами и заковыристыми определениями. Но под действием НЗТ мой мозг работал как высокоточный сканер, отсеивая словесную шелуху и мгновенно добираясь до сути. В своей основе здесь действительно содержалось все то, что мы обсуждали вчера. Разумеется, не обошлось без ряда интересных и довольно спорных моментов. Например, пункт о том, что в случае моей смерти все мои технологические наработки и активы переходят под полный контроль ЩИТа. Или о невозможности с моей стороны указывать, как именно будут использоваться созданные мной технологии.

В общем, ЩИТ предсказуемо хотел контролировать все, до чего мог дотянуться. Но это была ожидаемая цена за доступ к их ресурсам и мое личное удобство. Во всем остальном договор меня устраивал. Я поставил размашистую подпись и, вернув документ Фьюри, тут же принялся за следующую папку — информацию по Вибраниуму и Адамантию.

Это было… откровение. Тридцать листов убористого технического текста, который для другого был бы абракадаброй, для меня стали вратами в новую эру. Благодаря абсолютной памяти от мастера-часовщика, вдобавок усиленной НЗТ, я не просто читал — я впитывал, визуализируя кристаллические решетки, схемы молекулярных связей и температурные режимы обработки. Теперь я не просто знал, как работать с Адамантием, — я видел весь процесс. И, что еще важнее, я наконец нащупал ту зыбкую, невозможную тропинку, что вела к обработке Вибраниума.

— Отлично, я все изучил, — я вернул листы Фьюри. Последние полчаса он был полностью погружен в свою работу, не обращая на меня ни малейшего внимания.

— И запомнил? — он скептически вскинул бровь, оторвавшись от монитора.

— Возможно, — я не дал прямого ответа, но этого хватило. По его лицу я понял, что он сделал верный вывод о моих способностях. — Мне нужно покинуть Базу. Надеюсь, с этим не возникнет проблем?

Да… Пора встретиться с Гвен, узнать новости по её миссии. Может, удастся пересечься и с Питером, если останется время.

— Проблем нет. Но за тобой будет присмотр.

— Так даже лучше, — кивнул я. — Наташа?

— Рядовые агенты. Но поверь, они профессионалы.

Вот как. А почему не Наташа? Неужели наметилось что-то, из-за чего ей лучше не покидать Базу? Или Фьюри просто не хочет приставлять ко мне одного из своих лучших агентов для рутинной слежки? Впрочем, рядовые тоже сойдут. Это же ЩИТ, здесь служат лучшие из лучших.

Я покинул кабинет и под временным присмотром все той же Наташи направился к парковке, где меня ждала казенная машина. По пути я достал из инвентаря смартфон и набрал Гвен.

— Привет. В шесть свободна? — спросил я, как только услышал ее голос.

— Привет. Да, а что?

— Тогда приглашаю тебя на свидание в «Лили и Мили», — я вспомнил любимое заведение Блэйда. Когда-то его стиль меня коробил, но теперь я находил в нем определенный шарм. К тому же, оно было удобно расположено.

— Хорошо, я приду, — ее голос прозвучал с улыбкой. Меня порадовало, что на этот раз она не стала отнекиваться от слова «свидание». Прогресс. Глядишь, такими темпами это действительно станет свиданием.

Эх, мечты… Где бы еще взять время на такую роскошь, как отношения. Хотя, с другой стороны, под колпаком ЩИТа со свободным временем должно стать полегче. Своеобразная передышка от бесконечного гринда.

Добравшись до парковки, я получил ключи от уже знакомого невзрачного «Форда», только с другими номерами. Сев за руль, я направился к подъемнику, и мой новый сонар, в унисон с зеркалами заднего вида, тут же нарисовал четкую картину: за мной последовали как минимум три машины — два седана и один фургон. Дюжина агентов. Надеюсь, среди них все проверенные ребята. Хотя в мире, где есть Гидра, ни в чем нельзя быть уверенным.

Хотя… Фьюри-то точно не из Гидры. Он чернокожий, а таких там, мягко говоря, не жалуют. Что ж, приятно хоть в чем-то быть уверенным в этом сумасшедшем доме. Хех.

Поднявшись на лифте на уровень улицы, я покинул парковку. Город встретил меня гулом и суетой. Бегло сориентировавшись, я направился в сторону кафе. С учетом вечерних пробок путь занял около двадцати минут, и ровно к шести я был на месте. Гвен уже ждала внутри, скучающе подперев щеку рукой и глядя в окно за одним из дальних столиков.

— Это место… оно такое… — было первым, что она произнесла, когда я опустился на стул напротив.

— Розовое? Знаю, — усмехнулся я. — Любимое заведение Эрика в Нью-Йорке.

— Ты ведь шутишь сейчас? — она скептически прищурилась.

— А что говорит твое чутье?

— М-м-м… оно говорит, что за нами наблюдают, причем даже не один и не два человека, — неуверенно, но точно протянула Гвен.

— Насчет этого не беспокойся, это свои. Я договорился с ЩИТом, — я сделал паузу, принимая меню от подошедшей официантки, и, дождавшись ее ухода, вкратце пересказал события последних дней.

— Офигеть… — выдохнула Гвен, когда я закончил. Ее глаза были размером с блюдца. — Вот это у тебя выдались сутки… А я, в основном, следила за Моррисом.

— И как успехи?

Вместо ответа Гвен молча протянула мне свой смартфон с открытой галереей. Моррис Бенч. Десятки фотографий. Вот он в роскошном ресторане, где средний чек переваливает за тысячу долларов. Вот он покупает дорогое ювелирное украшение. Вот он за рулем новенького «Порше». И почти на всех этих снимках он был не один. Я листал дальше, и холодное предчувствие сжималось в груди. Наконец, я нашел то, что искал, возможно самое серьезное доказательство. Фотография, на которой Мэри Джейн Уотсон… после увиденного язык не поворачивался назвать ее Эм-Джей… делала Бенчу минет в том самом «Порше». Я молча развернул телефон экраном к Гвен.

— Это «девушка» Питера, — я показал в воздухе характерные кавычки.

— Это… пиздец, — устало выдохнула Гвен. На ее лице шок смешивался с искренней жалостью к парню.

— Я подозревал нечто подобное, но эти фотки расставили все по своим местам, — пожал я плечами. — Пора вытаскивать Питера из этой ямы с дерьмом. Кстати, что по предполагаемой базе Бенча?

— Есть один бар, куда он подозрительно часто наведывается, — Гвен ткнула пальцем в соответствующее фото. — И все бы ничего, но заведение работает с шести вечера до полуночи. А для Бенча оно, похоже, открыто круглосуточно.

— Хм, его логово или просто штаб-квартира. Но, я так понимаю, он пока не отсвечивает?

— Ага. Ни ограблений, ни других преступлений, — развела руками Гвен.

— Значит, тот, кто его нанял, ставлю на Кингпина, пока затаился. И не хочет привлекать лишнее внимание из-за буйного нрава Бенча, — кивнул я, собирая мысли в кучу.

— Надо продолжить слежку, чтобы выяснить, кто за ним стоит, — согласилась Гвен.

— Нет, — я покачал головой. — По факту, твоя миссия выполнена. Ты нашла бар, принесла отрезвляющую информацию для Питера и выяснила, что его наниматель пока копит силы. Для начала этого более чем достаточно. Спасибо, — искренне поблагодарил я ее.

— О, значит, я могу наконец-то рассчитывать на крутой костюм? — с хитрым прищуром поинтересовалась Гвен.

— Женщины… Вам бы только наряды да побрякушки… — я шутливо вздохнул. — Но если серьезно, то что-то по-настоящему продвинутое я сейчас создавать не рискну, нужна личная лаборатория. Тем не менее, мерки мне скинь. Основу из Протея для начала я тебе сошью. Какой цвет, кстати, предпочитаешь? Белый и розовый?

Прежде чем Гвен успела возмущенно ответить, к нашему столику снова подошла официантка с подносом, на котором стояли десерты. Но проблема была в том, что мы их не заказывали.

В тот же миг паучье чутье Гвен, должно быть, взвыло сиреной. Игнорируя десятки людей вокруг, она одним резким, звериным рывком перепрыгнула через стол. Ее руки сомкнулись на мне стальной хваткой, и в следующее мгновение мы, пробив спиной огромную витрину кафе, вылетели на улицу под звон разбитого стекла.

— Усните! — раздался откуда-то неподалеку громкий, усиленный мужской голос.

И к своему ужасу я почувствовал, как хватка Гвен на моих плечах начала ослабевать. Я видел, как люди на улице и внутри кафе начали массово валиться на землю, словно подкошенные. И я… я тоже вдруг невыносимо сильно захотел спать. Липкая, свинцовая тяжесть навалилась на сознание, и противиться этому желанию практически не было сил.





Глава 63


Свинцовая тяжесть навалилась на веки, мир поплыл. Но сквозь туман приказа, воля к выживанию пробилась звериным рыком. Рефлексы, обычные животные рефлексы, взяли верх. Три таблетки от усталости из инвентаря полетели в рот. Одновременно с этим я разогнал кровь, направив большую ее часть к голове, силой заставляя сосуды расширяться, чтобы усилить всасываемость препаратов.

Эффект от ноотропного комплекса, содержащегося в таблетках, ударил почти мгновенно. Сонная пелена, уже готовая поглотить меня, с треском лопнула. Трюк с Железной Кровью: я закупорил слуховые каналы изнутри, создав физический барьер для звуковых волн приказа. И в ту же секунду я призвал из инвентаря Химеру.

Все это заняло не более двух секунд. Вдохнув порцию боевых стимуляторов из системы костюма и ощутив, как мир обретает бритвенную четкость, я наконец обратил внимание на виновника торжества.

Среди груды бессознательных тел, в пятидесяти метрах от меня, стоял мужчина. На лице — маска японского демона Они. На нем — безупречный пурпурный костюм-тройка. В руке — громкоговоритель. Сомнений не было: Килгрейв, Пурпурный человек. Что, черт возьми, ему от меня нужно? Еще один наемник от Гидры?

Увы, на долгие размышления времени не было. Рядом с Пурпурным ублюдком застыло семеро его прихвостней в темных защитных костюмах. Стволы их автоматов были направлены прямо на меня. Рисковать и проверять прочность брони градом пуль я не собирался. Пока приоритет был один. Выживание.

Одним движением я подхватил обмякшее тело Гвен. Плазменные крылья с тихим ревом вырвались из-за спины, и я рванул вертикально вверх, к крыше ближайшей многоэтажки. Аккуратно разместив девушку подальше от края, я использовал выпавшую паузу, чтобы проанализировать ситуацию.

Итак, кто стоит за нападением? Пока не доказано обратное, по умолчанию считаю, что Гидра. У них достаточно влияния, чтобы нанять или принудить к сотрудничеству такого мета, как Килгрейв. Важный факт: меня снова хотели взять живым. Приказ был «уснуть», а не «убить себя».

Пурпурный… Крайне проблемный противник. Его контроль над разумом, предположительно основанный на феромонах, — слишком мощное оружие. Его нужно убирать с доски, и быстро. Лучший вариант — снайперская винтовка. Да, стрелок конкретно из снайперок из меня так себе, ибо соответствующий курс я так и не прошел, но под НЗТ я должен справиться.

Я материализовал из инвентаря «Ремингтон» и прильнул к оптике. Если бы я не был в шлеме, то сплюнул бы от досады. Упырь со своими головорезами уже скрылся внутри неприметного серого фургона. Они сваливали. Не позволю!

В последнее время я что-то слишком часто рискую… Расправив крылья, я сорвался с крыши в пике. Эффективная дальность моей оставшейся виброперчатки, чтобы превратить фургон и всех внутри в кашу, — около десяти метров.

Я видел, как в последний момент водитель фургона резко дернул руль — вероятно, что-то почувствовал. Но было поздно. Слегка скорректировав траекторию, я ударил по крыше фургона с максимальной мощностью.

Волна разрушения прошла по металлу. Фургон не смялся — он взорвался изнутри, превратившись в облако кровавой пыли и искореженных обломков. Все, кто был внутри, перестали существовать.

А нет… не все. В последнее мгновение, разбив боковое окно, из фургона выпрыгнула гибкая фигура, которой раньше среди нападавших не было. Знакомый женский силуэт, светлые волосы… Елена Белова! Блядь. Я только что стер в порошок отряд ЦРУ?!

Они опустились до сотрудничества с Килгрейвом? Или он взял их под контроль? Нет, времени на раздумья не было. Пока Вдова была дезориентирована остаточными вибрациями, нужно было уходить. Убивать ее не было ни малейшего желания — это могло необратимо испортить отношения с Наташей. Плюс… если в будущем начнется арка с Часовым, Елена теоретически могла сыграть свою роль.

Приняв решение, я уже развернулся, чтобы вернуться к Гвен на крышу, как вдруг вселенная преподнесла очередной сюрприз. С тихим, влажным хлопком затылочная часть головы Елены взорвалась кровавыми ошметками. Ошеломленно уставившись в пустоту, Черная Вдова сделала свой последний вдох и замертво рухнула на асфальт. Снайпер!

Не раздумывая ни секунды, я зигзагами рванул к небоскребу, откуда предположительно был совершен выстрел. Крыша была пуста. Ни гильзы, ни следов. Духовный сонар тоже ничего не дал — он показывал лишь обычных людей в их квартирах этажами ниже.

Кем бы ни был стрелок, он был не обычным человеком. С момента выстрела прошло меньше двадцати секунд. За это время невозможно обычными способами покинуть крышу, не оставив и следа. Он был метой. Призраком. И он только что… спас меня? Или послал сообщение кому-то? Или преследовал какие-то иные цели?

В любом случае, Белова мертва. Как бы печально это ни было для кого-то, по большей части мне было плевать. Загадка таинственного стрелка манила, но сейчас был не тот момент. Приоритеты. Я вернулся на крышу к Гвен.

Девушка все еще была без сознания. Я не стал ее приводить в чувства сразу. Вместо этого, убрав маску в инвентарь, я набрал Фьюри.

— Твои агенты плохо справляются со своей работой, Ник, — без предисловий обозначил я суть разговора.

— Поясни, — в его голосе не было удивления, только требование фактов. Очевидно, информация о том, что его оперативники проморгали атаку и сейчас спят крепким сном, до него еще не дошла.

— Была попытка захвата. ЦРУ и Пурпурный человек.

— На Пурпурного у многих достаточно компромата, чтобы держать его на коротком поводке. Не удивлен, что его прижали к стенке. Но опуститься до промывки мозгов... — в голосе Фьюри прозвучали стальные нотки. — Заметил, ты говоришь о нем в прошедшем времени.

— Он мертв. Я убил. Их Черная Вдова тоже мертва, но это уже не моих рук дело… — я замолчал, давая ему переварить. В трубке на несколько долгих секунд воцарилась тишина. Тяжелая, полная невысказанных вопросов и упреков.

— А чьих? — наконец нарушил он молчание.

— Без понятия. Снайпер-призрак. Лучше скажи, что мне делать дальше?

— Приведи в чувство моих агентов и следуй за ними на Базу, — отдал он четкую инструкцию.

— Принял. И еще… со мной Гвен Стейси. Могу я привести ее на Базу?

— Можешь, — после едва заметной паузы разрешил Фьюри и отсоединился.

Отлично. Я опустился на колени рядом с Гвен. Сначала аккуратно потрепал ее по щеке, затем чуть настойчивее потряс за плечи. Наконец, она очнулась — резко распахнув свои красивые голубые глаза и непонимающе уставившись на меня.

— Кхм, — добрых пятнадцать секунд я просто тонул в этом взгляде, прежде чем сумел собраться с мыслями. — На нас напал мета со способностью к контролю разума. Сейчас он мертв, — кратко обрисовал я ситуацию.

— М-м, хорошо… — она поморщилась, пытаясь сесть. — Но, может, ты уже отпустишь мои плечи?

— Да, прости, — я аккуратно убрал руки. — Сейчас мы едем на Базу ЩИТа. Ты с нами.

— Даже не буду по этому поводу возмущаться… — пробурчала Гвен, поднимаясь на ноги.

— И правильно. Ты для них давно засвечена. Да что уж там, тебя Питер раскрыл, будучи просто внимательным гражданским.

— Из твоих уст это звучит как оскорбление, — прокомментировала Гвен, разминая затекшие суставы.

— Оскорблением является твое поражение Шокеру, — усмехнулся я. — А теперь хватайся, — я развел руки в стороны, приглашая ее в объятия.

— Не вспоминай этот позор… — пробормотала она, но шагнула вперед и крепко обняла меня.

Расправив крылья, я плавно спустился с ней на землю, приземлившись рядом с одним из фургонов ЩИТа. Внизу уже царил хаос — люди приходили в себя, ошарашенно озираясь по сторонам. Я снова надел маску и под удивленным взглядом Гвен подошел к телу Елены. Мгновение — и труп исчез. Пусть хотя бы тело достанется Наташе для достойного погребения.

— Это не я ее убил, если что, — пояснил я ошеломленной Гвен, после чего запрыгнул в фургон и принялся будить агентов. — Экстренная ситуация, приказ Директора Фьюри, возвращаемся на Базу! — мой громкий, командный голос заставил их активнее шевелиться и приходить в себя.

Дальше все пошло по нарастающей. Они привели в сознание друг друга и начали действовать, вызывая на место других оперативников, впрочем, последние уже спешат сюда после моего звонка Фьюри. Мы с Гвен сели в Форд, на котором я приехал сюда, и я, встроившись в колонну, двинулся за агентами обратно на Базу. В цитадель паранойи и относительной безопасности.

*****

Выстрел. Отдача, привычно ушедшая в плечо. В оптике — подтверждение: затылок цели разлетается алыми ошметками. Елена Белова, предательница №1, ликвидирована.

Легкое, почти микроскопическое сожаление кольнуло Аву — отголосок несуществующей жизни, той в которой они могли бы называться сестрами. Оно было мгновенно подавлено ледяной волной профессионализма и холодного расчета. Это была не сестра. Это была цель. И цель была устранена.

Сложив снайперскую винтовку отточенным движением, она закинула ее за плечо. В тот же миг по ее нервной системе пробежал разряд биоэлектричества. Мир вокруг замедлился, звуки растянулись. Подгоняемая внутренним током, она рванула к открытому кровельному выходу, защелкнув за собой тяжелую дверь. Прыжок через три лестничных пролета, и вот она у цели — заранее деактивированный лифт с приоткрытыми створками. Это был ее заранее подготовленный коридор для отхода.

Рука в тактической перчатке сомкнулась на стальном, пахнущем смазкой тросе. Мгновение свободного падения, а затем контролируемое скольжение вниз. Этажи проносились мимо размытыми пятнами. Меньше пятнадцати секунд — и она уже внизу, на крыше лифтовой кабины, где ее заботливо ждал футляр от винтовки.

За этот короткий маршрут, ее разогнанный электричеством разум, успел провести полный анализ ситуации. Убийство прошло на удивление легко, что лишь подтверждало его необходимость. Это была часть большой игры, система издержек и противовесов. Советский Союз, ее Родина, не мог объявить войну Штатам, устранив условного Старка. Но он мог продемонстрировать свою силу иначе — достав предательниц, где бы те ни прятались. И время было выбрано идеально. Именно сейчас, когда Старк готовился презентовать свой «Иерихон», миру был послан сигнал.

Да, это была демонстрация силы, но силы точечной, хирургической. Сообщение было простым: «У нас длинные руки. Мы можем достать кого угодно, где угодно. Не забывайте об этом». Пока предательницы вроде Елены и Наташи создавали у ЦРУ и ЩИТа иллюзию контроля, Америка считала себя пупом земли, действуя все более нагло. Теперь, благодаря всего одному точечному убийству, ее страна вежливо попросила Штаты поумерить свой пыл. «Медведь» не дремал. Он всегда держал руку на пульсе мира.

Ладно. Пока убийство было одно. Но до Наташи она обязательно доберется. Это лишь вопрос времени.

И был еще он. Странный человек в костюме, который по одному своему виду превосходил все технологии, виденные ею ранее. Броня, материализовавшаяся из ниоткуда. Плазменные крылья. Невероятная сила вибраций. Кто он? Новая технологическая надежда Штатов? Или просто полевой агент ЩИТа, которому доверили экспериментальный прототип? Нет, он очевидно был мутантом или метачеловеком. И он представлял интерес для ЦРУ — настолько большой, что они не поскупились на привлечение Пурпурного человека и Елены.

Устранить его? Соблазнительно. Но выполнять задачи вне рамок миссии было запрещено. Это могло нарушить планы руководства. Лучшее, что она могла сделать сейчас — составить исчерпывающий отчет. Описать все, что видела. А дальше — ждать приказа. Если наверху решат, что этот неизвестный — угроза, она получит новую цель.

Забравшись через люк в кабину лифта, Ава положила винтовку в футляр. Прикосновение пальцев к панели, тихий треск статического электричества — и лифт ожил, плавно двинувшись на первый этаж.

Когда двери открылись, из кабины вышла невзрачная девушка. Медицинская маска, скрывающая черты лица, капюшон худи, натянутый на глаза, мешковатые джинсы. За спиной — чехол от гитары. Камеры наблюдения в радиусе трех кварталов были временно отключены. Ава Орлова, Красная Вдова, исчезла.

Первая предательница устранена. Осталась вторая.

*****

В кабинете Директора Фьюри царила тяжелая, гнетущая атмосфера. Воздух, казалось, загустел от напряжения. На мониторе застыла карта района, испещренная тактическими пометками и красными точками — местоположением его ранее уснувших агентов. Рядом прокручивались немногочисленные кадры, снятые видеорегистраторами. После звонка Джона Томпсона, а затем и сухих, подтверждающих отчетов, картина вырисовывалась крайне неприглядная.

Итак, ЦРУ сделало свой ход. И сделало его не через штатных агентов вроде Беловой, которые уже доказали свою неэффективность, а прямо и максимально грубо, выпустив с поводка Пурпурного человека. Это было до странности в духе Валентины де Фонтейн. И сейчас, размышлял Фьюри, она, скорее всего, даже довольна. Ее агенты и ее неконтролируемое оружие — Килгрейв — мертвы. Все улики, ведущие к ней, превратились в пепел. Она добилась хаоса, не добилась своей цели, но все равно вышла сухой из воды.

— Что случилось, Ник? — в кабинет без стука вошла Наташа. Он вызвал ее для обсуждения другого, деликатного вопроса, но теперь все изменилось. Фьюри решил действовать в своем привычном, прямолинейном и жестоком стиле.

— Елена мертва, — коротко бросил он, наблюдая за ней. Профессиональная маска Наташи не просто треснула — на долю секунды она рассыпалась в пыль. Шок. Неверие. Вспышка боли. Осознание. И снова неверие, отчаянно цепляющееся за надежду. Это был коктейль из тех искренних, погребенных глубоко внутри эмоций, которые он видел в ней крайне редко. Несмотря ни на что, несмотря на годы и разные стороны баррикад, Наташа любила свою сестру по «Красному проекту».

— К-кто… — ее голос, всегда ровный и уверенный, предательски дрогнул.

— Официально — неизвестно. Но, учитывая недавнее прибытие Авы Орловой в Штаты и её провал со Старком, вывод напрашивается сам собой.

— Я… Позволь мне ликвидировать ее! — это был тот редкий момент, когда Агент Романофф не докладывала, не предлагала, а просила. Искренне, с огнем мести в глазах.

— Нет, — твердо покачал головой Фьюри. — Риски слишком велики. Не удивлюсь если для Орловой ты следующая цель.

— Ты… Поэтому ты не выпустил меня с Базы, чтобы я присматривала за парнем? А просто чтобы не попалась ей? — в ее голосе прозвучала горечь осознания.

— Частично, — не стал отрицать Фьюри. — Параллельно нужно было выявить и другие заинтересованные стороны, помимо наших внутренних предателей.

— Если мы с Бартоном займемся выслеживанием… — она снова попыталась вернуться к теме Красной Вдовы, не желая отступать.

— Нет! — стальной голос Фьюри отрезал эту попытку. — Это приказ, Агент Романофф. До получения соответствующего распоряжения от меня, при личной встрече, из Базы — ни ногой. Тема закрыта.

Наташа плотно сжала губы, в глазах плескалась буря, но она кивнула. Приказ есть приказ.

— Что… с телом? — она попыталась вернуть хотя бы подобие контроля, цепляясь за протокол, прежде всего — для контроля над собственными эмоциями.

— Томпсон доставит его на Базу в ближайшее время.

— Он не смог защитить ее… — почти беззвучно прошептала Наташа, глядя в пустоту. Это была иррациональная боль, ищущая виноватого.

— Сохраняй профессионализм, Агент! — Фьюри повысил голос, возвращая ее в реальность. — Белова была частью вражеской операции по его захвату! То, что она умерла не от его рук, — это уже, считай, проявление сдержанности! Там физически невозможно было предугадать атаку снайпера и вмешаться. Еще одна подобная мысль в сторону Томпсона, и я отстраню тебя от статуса активного агента, чтобы ты проветрила голову. Я ясно выразился?

— Я… поняла, Ник. Прости, — опустив голову, тихо произнесла Наташа. Маска была восстановлена, пусть и наспех.

— Свободна.

Молча кивнув, Романофф покинула кабинет, оставляя Фьюри одного в тишине, наедине со своим монитором и тяжелыми, как свинец, мыслями.





Глава 64


База ЩИТа встретила нас знакомой стерильной тишиной и чистотой. Кто бы сказал мне пару дней назад, что я буду искренне рад сюда вернуться… В это логово Гидры и потенциальное пристанище космических хамелеонов. Я бы покрутил пальцем у виска. А вот как все обернулось. Оказывается, снаружи для меня теперь опаснее, чем в клетке со львами.

Я материализовал из инвентаря тело Елены. Подоспевшие медики с носилками приняли его с молчаливым профессионализмом. Я двинулся следом за агентом-провожатым; Гвен, погруженная в свои мысли, шла рядом.

— Удобно, — признал я, когда понял, что Фьюри распорядился разместить Гвен в соседней со мной комнате.

— Правда, я пока не совсем понимаю, зачем мне вообще здесь находиться, — прокомментировала Гвен, когда агент оставил нас одних в коридоре. — Тот же Питер в куда большей опасности…

— Питер пока под присмотром, но его сюда мы тоже обязательно вытащим, — кивнул я. — Что до тебя, то вопрос не столько в охране, сколько… в наличии относительно безопасного места, где можно перевести дух.

— Ага, «безопасного», — фыркнула она. — В месте, где каждый твой шаг контролируется, а мое чутье постоянно гудит на периферии от всех этих секретов. Жутко раздражает.

— Цена удобства. Но, судя по всему, ближайшую неделю я буду сидеть здесь безвылазно. Так что, если что, будешь знать, где меня найти. А пока можешь поизучать Базу. Ну, ее открытую, гражданскую часть. Мне же нужно пара часов, чтобы… все обдумать.

Оставив Гвен наедине с собой — она девочка взрослая, справится, — я зашел в свою комнату. Там меня уже ждал мой магический ящик с рудами. Одним движением я убрал его в инвентарь. Затем, не раздеваясь, рухнул на кровать и уставился в безликий белый потолок, возвращаясь к мысли, что стала лейтмотивом последних часов: наружу мне путь заказан.

Значит ли это, что мне теперь вообще не стоит высовываться? Бред какой-то… Но Гидра и ЦРУ уже наглядно продемонстрировали: каким бы бредом это ни было, сейчас в стенах ЩИТа мне действительно безопаснее. Тем более, что в уравнении появилась новая, неизвестная переменная — таинственный снайпер. Кто-то безжалостно и эффективно ликвидировал Белову. Вряд ли это ЩИТ, у них есть Наташа, которая подобного бы не одобрила. Гидра? Этакая извращенная демонстрация силы, показывающая всем, что случается с теми, кто посягнул на «их» добычу? А может, все куда проще, и это Советы решили именно сейчас подчистить старые хвосты?

Как ни странно, вариантов было много, и каждый по-своему логичен. Почему все не может быть так просто, как в комиксах? Где проходной злодей — действительно проходной, а таинственный снайпер — фигура, которая просто хочет тебе помочь. По такой логике на крыше вполне мог оказаться и Фрэнк Касл. Хах. Кстати, разговор с ним, похоже, тоже придется отложить до лучших времен. Интересно, как он там… начал ли уже свой кровавый путь мести?

Ладно. О том, чем я займусь, когда снова смогу свободно покинуть Базу, я буду думать уже вне ее стен. Сейчас на повестке дня стоит куда более важный вопрос. Причина, по которой я сейчас лежал здесь в одиночестве, перебирая в голове варианты. Защита разума.

Пурпурный человек стал жестоким уроком. Контроль сознания — страшная вещь, и мне жизненно необходимо стать к нему невосприимчивым. Моя броня, моя сила, мои навыки — все это становится бесполезным, если мой собственный мозг можно превратить в оружие против меня. Но была одна проблема… В этом мире «контроль разума» — понятие растяжимое.

Телепатия уровня Эммы Фрост или Ксавьера. Феромонный контроль Пурпурного. Классический гипноз и магия контроля разума. Технологические артефакты, сыворотки правды и еще десятки других, более экзотических способов, о которых я мог даже не догадываться. Создать универсальную защиту от всего и сразу я не смогу, даже теоретически. Но если отталкиваться от общего базиса… Да. Пожалуй, стоит сосредоточиться на защите именно мозга как физического объекта. Магнето в ряде своих вариаций себя доказал, что даже грамотно созданный шлем может стать грубой, но эффективной защитой от «мозголомов».

Собственно, именно шлем я и создам. Но не из металла. Я создам Духовный Шлем.

Теория была элегантна в своей простоте. Плотный, структурированный массив духовных частиц мог бы служить эффективным барьером для внешних энергетических воздействий, включая псионические. Если окружить мозг постоянным, стабильным полем из Рейси, то любой направленный пси-поток будет либо поглощен, либо рассеян и искажен до неузнаваемости, так и не достигнув цели. Это не стена, это — глушитель.

Итак, задача была ясна: создать невидимую, неосязаемую, но духовно плотную конструкцию, которая будет пассивно и постоянно окружать мой головной мозг. На деле это обещало быть проще, чем создание Духовного Сонара. Тот был сложным активным духовным конструктом. Это же — пассивная структурная модификация. Здесь требовалась лишь предельная концентрация и базовые манипуляции с Рейси.

Войдя в уже ставшее привычным медитативное состояние, я сконцентрировал все свое духовное восприятие в области головы. Еще несколько минут я потратил на то, чтобы создать идеальную ментальную 3D-модель, четко ощущая границы своего черепа, мозговых оболочек и самого мозга. Любая ошибка здесь была бы фатальной.

Далее, используя свое Рейрёку как якорь, я начал собирать свободные частицы Рейси из атмосферы, втягивая их в себя и направляя к голове. Я принялся ткать из них тончайшую сферическую оболочку, которая в точности повторяла контуры моего черепа, как изнутри, так и снаружи, создавая многослойный, почти невесомый «кокон» вокруг мозга. Следующий этап — уплотнение. С огромной концентрацией воли я начал спрессовывать эти частицы, заставляя их сближаться, пока они не образовали единую, стабильную и духовно плотную кристаллическую решетку. Если бы кто-то мог взглянуть на это духовным зрением, он бы увидел тонкую, полупрозрачную, вибрирующую сетку, похожую на шлем из призрачного света, надетый прямо на мой мозг.

Теперь этой защите нужно было задать базовое свойство. Я решил не усложнять. Вместо вычурных контрмер я выбрал самый простой и эффективный путь — я сделал свой ментальный щит невыносимо «шумным». Влив в созданную структуру микроскопическое количество своего Рейацу, я заставил частицы в решетке постоянно и хаотично вибрировать, создавая непрерывный духовный белый шум. Для телепата попытка прочитать мои мысли теперь была бы равносильна попытке услышать шепот, стоя рядом с работающим двигателем истребителя. Что же до биологического контроля, как у Пурпурного… тут эта защита, увы, вряд ли поможет. Но Пурпурный мертв, а вот телепатов в этом мире много. Даже слишком много.

[Создан личный духовный артефакт «Анти-псионный Шлем». Сложность: Простая. Получено +200 ОР!]

Духовный артефакт, созданный с помощью искусства манипуляции духовной энергией. Способен защищать от псионического воздействия низкого и частично среднего уровня, а также предупреждать пользователя о более сильном вторжении.

«Предупреждать», да. Именно так. Шлем просто развеется, если условный титан телепатии типа Ксавьера решит приложить хоть малейшее усилие. Но, с другой стороны, это станет для меня мгновенным сигналом тревоги. Знаком, что пора перестать сдерживаться. Правда, пока что я даже той же Эмме Фрост ничего противопоставить не смогу. Она, будучи сильно ослабленной версией Ксавьера, умудрилась построить целую финансовую империю. Телепатия — это имба. Я тоже так хочу! Но пока могу только облизываться, представляя, как можно было бы читать мысли других.

В этот момент я отметил легкую вялость мыслей. Не критичную, но ощутимую, особенно на фоне привычного баффа на интеллект. Причина нашлась быстро — постоянное, легкое давление в голове, похожее на эффект от ношения слишком тесной шапки. Побочный эффект от моего новообретенного Духовного Шлема. Жить можно. Думаю, потребуется пара дней, чтобы мозг привык и научился игнорировать этот новый духовный фон. Гораздо важнее то, что с этим шлемом я теперь чувствовал себя куда увереннее.

А еще увереннее я буду, если прямо сейчас сделаю «крутку» в Кузнице Мироздания. Учитывая насыщенность последних дней, казалось, будто я не делал этого целую вечность. На счету было 950 ОР. 800 из них тут же ушли на один ролл.

Информационный пакет.

Редкий!

Мое сердце пропустило удар. Первая редкая позиция из Кузницы! С невероятным воодушевлением, забыв про давление в голове, я принялся читать описание.

[Получен информационный пакет (Редкий) – От Тринитита до Камней Силы (GURPS Technomancer). (Стоимость разблокировки информационного пакета: 4000 ОР)]

Полный академический курс, открывающий доступ к новой научной парадигме, где магия и ее проявления рассматриваются не как таинства или божественные дары, а как измеримые, управляемые и воспроизводимые метафизические процессы. Вы получаете фундаментальные знания, на которых основана техномантия — дисциплина, позволяющая применять строгий научный метод к изучению и воспроизведению любых магических феноменов.

Этот пакет знакомит вас с тремя базовыми столпами, на которых держится вся прикладная тауматургия:

Наблюдение: Систематический сбор эмпирических данных о любом магическом явлении. Вы учитесь фиксировать, измерять и каталогизировать все параметры феномена — от энергетической сигнатуры до воздействия на материю и дух.Деконструкция: Процесс анализа собранных данных с целью выведения фундаментальных метафизических законов, лежащих в основе наблюдаемого эффекта. Вы учитесь «взламывать» магию, разлагая «чудо» на последовательность понятных и логичных принципов.Синтез: Процесс создания структурированного «заклинания» — воспроизводимого алгоритма из ментальных команд и энергетических манипуляций, который позволяет вам силой собственной воли воссоздать изученный феномен.

Метафизическая Эмпирика: Наука о чудесах

Исследовательская дисциплина, сфокусированная на изучении и каталогизации метафизических явлений. Вы получаете теоретическую базу для:

Феноменологии: Классификации метафизических эффектов по их источнику (магический, божественный, духовный и т.д.), мощности и принципу действия.Анализа сигнатур: Распознавания уникальных «отпечатков» различных магических традиций, что позволяет определять происхождение незнакомого заклинания.Обратной разработки (Реверс-Инжиниринг): Постижения методологии полного разбора магического эффекта для понимания его внутренней структуры.

Прикладная Тауматургия: Инженерия заклинаний

Инженерная дисциплина, рассматривающая создание заклинаний как высокоточный технологический процесс. Со временем вы освоите:

Формулирование: Создание «магических алгоритмов» на основе понятых вами метафизических принципов.Оптимизация: Улучшение существующих заклинаний для снижения энергозатрат, увеличения мощности или сокращения времени каста.Автоматизация: Теоретическую базу для «впечатывания» заклинаний в физические объекты, создавая артефакты и сложные магические устройства.

Некоторое время я просто лежал, не дыша, глядя в потолок, который больше не видел. В моем сознании разворачивался не просто текст, а целый манифест новой реальности.

Ахуй…

Это не просто информационный пакет. Это… реверс-инжиниринг ВСЕЙ магии в этом мире? Это сломанная, немыслимая херня. Чит, по своей сути превосходящий найденный на улице Камень Бесконечности. Камень — это инструмент. А это — инструкция по сборке самой Вселенной.

Значит, у меня уже есть инженерные навыки, потенциально превосходящие старковские. Скоро, благодаря этому пакету, у меня будут магические знания, куда более фундаментальные, чем у Стэнджа. Система или сама Вселенная буквально толкает меня на путь техномага. Этакий Доктор Дум на минималках?

Нет. Я тут же мысленно себя поправил. С учетом того, что это всего лишь Редкая позиция, мне страшно представить, что скрывается на Эпическом или… Легендарном уровне. По сравнению со мной, безбожным читером с таким инструментарием, Дум будет выглядеть ребенком в песочнице. Ребенком, который выучил пару фокусов, не понимая их сути. А я… я получу доступ к фундаментальным законам, лежащим в основе ВСЕЙ магии этого мира!

Я начал лихорадочно перебирать в голове возможности, и от каждой новой мысли по телу пробегала дрожь.

Классическая магия. Любые эффекты, основанные на извлечении энергии из других измерений, как у Стэнджа с его доступом к Темному Измерению. Все его ритуалы и заклинания… для меня они станут набором уравнений, которые можно решить. Чек!

Божественная магия. Асгард, Олимп и другие пантеоны. Их силы — не пустой звук в этом мире. Иллюзии Локи, магия смерти Хелы… все это теперь не божественное провидение, а управляемый метафизический феномен, поддающийся наблюдению и деконструкции. Чек!

Демоническая магия. Здесь как нельзя кстати вспомнился препарированный Крэйвен. Его пакт с Древним Диким Богом… Теперь я смогу изучить его! Любые проявления силы, основанные на сделках с демонами и другими сущностями, станут для меня открытой книгой. Эффекты от контракта с Мефисто, принципы манипуляции душами… Темная, опасная, но бесконечно притягательная область знаний. Чек!

И вишенка на торте… Магия Хаоса. Сила Ванды. Насколько я помнил, это не чистая мутация, а нечто, связанное с древней сущностью по имени Хтон. А это значит… что в теории, я смогу изучить ее эффекты искажения реальности.

Гребаный скульптинг реальности. Так близко, и так бесконечно далеко. Этот информационный пакет — ключ. И я совершенно точно знаю, на что потрачу следующие 4000 ОР.

Ладно, хватит витать в облаках. Пора заняться делом, а именно — начать фарм ОР. Жаль, конечно, что в лабораториях ЩИТа сильно не разогнаться, но реализовать ряд безопасных, не вызывающих подозрений проектов вполне можно. Заодно и закрою пару гештальтов. Первый из них — костюм для Гвен. Хотя, учитывая отсутствие сложной технологической начинки, это будет скорее превосходная основа для будущего шедевра.

Я подошел к двери соседней комнаты. Предварительно «пропинговав» помещение духовным сонаром, я убедился, что девушка внутри. Также я заметил, как она едва заметно дернулась в момент сканирования. Чутье… невероятная штука. Постучавшись, я не стал ничего выдумывать.

— Пошли, — с улыбкой сказал я, когда она открыла дверь. — Будем создавать тебе костюм.

— Это, конечно, не свидание, но в какой-то степени даже лучше, — с хитрой улыбкой ответила Гвен, выходя в коридор.

— О, у паучка прорезались хелицеры? А я думал, только мне позволено шутить по поводу нашего светлого романтического будущего.

Так, перебрасываясь легкими, ничего не значащими фразами, мы дошли до выделенного мне лабораторного комплекса. Объяснив Гвен базовые правила безопасности и войдя внутрь первым, я, пока ожидал ее внутри, поймал себя на одной мысли. В идеале, мне бы следовало полностью изучить ее тело. Кхм, с сугубо научной точки зрения, конечно. Провести такое же комплексное исследование, как и в случае с Крэйвеном. Выяснить природу ее сил, а дальше — проверить совместимость с Питером, чтобы убедиться, что он не просто теоретический, а практический идеальный сосуд. Но… доверять такие данные ЩИТу, а значит, потенциально и Гидре? Нет. Пожалуй, воздержусь.

— Есть идеи по новому дизайну? — поинтересовался я, стоило Гвен с нескрываемым восторгом войти в инженерную лабораторию.

— Мне нравится мой нынешний костюм.

— Ага, бело-черная классика, понимаю. Но ничто не мешает нам сделать ее чуть функциональнее. И красивее. Ты же все-таки девочка.

— Доверюсь твоему вкусу, — пожала она плечами. — Главное, чтобы не сковывало движений, не было тяжелым и не выглядело отталкивающе. Все-таки Женщина-Паук — это героиня, символ добра, надежды и…

— И несметных богатств для Джея Джоны Джеймсона, хах. Ладно, твои пожелания я зафиксировал. Приступаем!

Мы начали с создания идеальной цифровой модели. Гвен, чуть смущаясь, прошла процедуру полного 3D-сканирования. Аппаратура зафиксировала не только ее статичные параметры, но и биомеханику в движении: как изгибаются суставы, как напрягаются и растягиваются мышцы во время ее невероятных акробатических этюдов. Все эти данные я загрузил в голографическую рабочую станцию и, надев на виртуальную Гвен базовый слой из ткани «Протей», начал проектировать костюм как вторую кожу, которая лишь подчеркнет, а не ограничит ее паучью пластику. Опыт, полученный с броней Блэйда, пришелся как нельзя кстати.

Поверх базового слоя я разместил комплект бронепластин из армированного углеволокном полимера с керамическими вставками. Они были призваны защищать жизненно важные зоны: торс, плечи, предплечья, бедра и колени. Каждая пластина была не монолитной, а сегментированной, что позволяло ей изгибаться вместе с телом, не превращая Гвен в неповоротливого рыцаря. С помощью симуляции я тысячи раз прогнал ее самые сложные движения, убеждаясь, что броня не мешает и не цепляется сама за себя. Веб-шутеры Гвен я интегрировал прямо в бронированные перчатки-наручи, обеспечив им лучшую защиту.

После утверждения проекта началось самое интересное — настоящее техно-волшебство. Станция лазерной резки с хирургической точностью выкроила детали костюма из полотна «Протея». Промышленный 3D-принтер, гудя в углу лаборатории, слой за слоем печатал бронепластины из композитного порошка. Высокотехнологичных компонентов в этой версии почти не было. Пока что. Этот костюм — лишь заготовка, платформа для будущих модификаций.

Сборка, несмотря на всю кропотливость, прошла гладко. Роботизированный сборочный пост сшил базовый слой сверхпрочной арамидной нитью, после чего все швы были дополнительно проклеены и герметизированы. Затем я установил броню с помощью системы магнитно-механических замков. Это позволит пластинам «плавать» на ткани, не сковывая движения, а также обеспечит мою любимую модульность — поврежденный сегмент можно будет легко снять и заменить. В подкладке я предусмотрительно оставил каналы для будущей прокладки электроники.

На выходе мы получили полноценный боевой костюм, обеспечивающий высочайший уровень защиты без ущерба для ловкости и скорости Гвен. А еще он получился чертовски симпатичным. Впрочем, неудивительно. Загруженная в меня философия дизайна XCOM чисто физически не позволяла мне создавать нечто уродливое.

[Создана легкая броня «Костюм Протей S». Сложность: Нормальная. Получено +400 ОР!]

Легкий модульный костюм из ткани «Протей», усиленный композитными бронепластинами для защиты жизненно важных зон. За счет грамотной сегментации и системы креплений, костюм обеспечивает полную мобильность суставов, сохраняя высокую защиту без потери маневренности.

Неплохо. Шесть часов работы и 400 ОР. Не самый эффективный способ фарма, конечно, но гештальт с усилением Гвен частично закрыт. По крайней мере, теперь можно было сосредоточиться на более рутинных задачах. Отправив довольную и уставшую девушку спать, я вернулся в лабораторию и приступил к созданию простых модульных конструкций, которые не должны были вызвать особого интереса у ЩИТа, но принесли бы мне столь необходимые очки.





Как примерно выглядит обновленный дизайн Гвен (тестировал нейронку Нано-банана от гугл, вроде неплохая, но с промптами и стилями еще нужно разбираться), можете взять за основу любой вариант из понравившихся (ну разве что кроме первого, никаких светящихся приблуд):





А это моя любимая Сора, и пусть тут арт не совсем с тем что я представляю, да и костюм явно не для Гвен, учитывая, что он сковывает движения, но все равно он кажется довольно интересным:





Глава 65


Итак, сейчас на моем счету 550 ОР. В запасе — с десяток часов, пока работают таблетки от усталости. В моем распоряжении — самая совершенная инженерная лаборатория на планете. Задача проста: нафармить как можно больше ОР, не раскрывая при этом ничего экстраординарного.

Варианты? Простые, но элегантные и полезные устройства. Вещи, которые пригодятся в различных ситуациях, не будут казаться технологиями из далекого будущего, и — самый деликатный момент — еще сильнее убедят ЩИТ в правильности сотрудничества со мной. Тот пункт в договоре про полную передачу моих технологий после моей смерти все еще немного смущает, а значит, нужно показать им, что живой я гораздо ценнее, чем моя посмертная интеллектуальная собственность.

Идей было много, даже слишком. Но чтобы разогнаться, я решил начать с малого. С пистолета. Зачем? Понятия не имею, особенно с учетом того, что у меня есть верный Глок-17, который пока ни разу не довелось использовать… Ну да ладно. Я не просто создам пистолет. Я создам лучшую версию Глока. Как назвать? Плевать. Нужно делать, а не тратить время на тривиальные вещи.

Цель, как и у легендарного австрийца, — создать не просто пистолет, а оружейную платформу. Я спроектировал единую раму из титанового сплава, на которую за считанные секунды можно установить сменные комплекты: ствол, затвор и магазин под разные калибры — 9мм, .45 ACP, даже экзотический 5.7мм. Для прикола, ну и для дополнительных ОР, я встроил в рукоять микрокомпьютер, синхронизирующийся с умным коллиматорным прицелом, который вносит поправки в реальном времени, учитывая дистанцию, ветер и даже дрожание руки.

Процесс пошел. Раму и затворные группы я с микронной точностью выточил на 5-осевом станке с ЧПУ. Сложные внутренние механизмы и кастомизированные рукоятки слой за слоем напечатал 3D-принтер по металлу. Электроника для умного прицела была собрана на роботизированном посту с ювелирной точностью. Пока оборудование гудело и работало, я буквально за полчаса написал прошивку для прицела.

[Создано оружие «Тактический Пистолет». Сложность: Низкая. Получено +150 ОР!]

Высокоточный модульный пистолет, построенный на единой раме из титанового сплава. Позволяет производить быструю смену калибра в полевых условиях. Интегрированный баллистический сопроцессор обеспечивает ведение огня с непревзойденной точностью.

Отлично, первые 150 ОР в копилке! Собрав еще несколько экземпляров для максимальной выгоды, я приступил к следующему творению. На этот раз — от атаки к защите. Создать щит? Щит для ЩИТа? Звучит забавно. Решено: компактный развертываемый баллистический щит.

На бумаге все выглядело просто: небольшой наруч, который по нажатию кнопки мгновенно «распускается» в веер из шести взаимосвязанных композитных пластин, образуя легкий противопульный щит, достаточный для защиты торса. На практике же я промучился в голографическом CAD больше двадцати минут, проектируя сложнейший механизм раскрытия из шестерен, пружин и фиксаторов. Но когда я нашел решение, дальше дело пошло как по маслу. Механизм был напечатан на 3D-принтере по металлу, а сами пластины вырезаны из листа армированного карбона на гидроабразивном станке.

[Создана защитная конструкция «Компактный Щит-наруч». Сложность: Низкая. Получено +150 ОР!]

Компактная защитная система в виде наруча. При активации мгновенно разворачивается в сегментированный баллистический щит, способный остановить несколько пистолетных пуль. Идеальное средство для внезапной защиты или тактического штурма.

Второй пошел. Так же выжав из проекта максимум ОР, я перешел к третьему. Медицина. У меня есть бесценные зелья Пепла и Зари, но тратить их на обычное пулевое ранение — расточительство. Поэтому я решил создать полевой медицинский степлер.

Устройство размером с пистолет, предназначенное для экстренной помощи. Прикладывается к ране и одним нажатием «прошивает» ее скобами из рассасывающегося хирургического полимера, одновременно впрыскивая в рану антисептик. На практике процесс создания оказался несложным. Эргономичный корпус и механизм подачи я напечатал на полимерном 3D-принтере. Со стерильными скобами пришлось повозиться, но в итоге я создал небольшую пресс-форму для их литья под давлением из специального медицинского пластика.

[Создано медицинское устройство «Полевой Медицинский Степлер». Сложность: Низкая. Получено +150 ОР!]

Портативное медицинское устройство для экстренной помощи при наружных ранениях. Позволяет быстро и стерильно закрыть рану, останавливая кровотечение и предотвращая заражение до оказания квалифицированной помощи.

Отлично! Высококлассный тактический пистолет, легкая и удобная защита, экстренный медицинский прибор. Каждое из этих творений в потенциале может заинтересовать ЩИТ. А степлер я обязательно всучу Гвен и Питеру, возможно, переработав его в более компактную и усиленную версию, безбожно читеря своими знаниями инженера из будущего.

Я окинул взглядом стол, на котором лежали плоды моих трудов. Целый солдатский набор недалекого будущего. Но чего-то не хватало. Чего-то, что было бы полезно мне прямо сейчас… Очки. Да, точно. Тактические очки.

Моя маска из комплекта Химера была великолепна, но ее окуляры — по сути, простые баллистические линзы. Без интерфейса, без дополненной реальности, без крутых примочек в стиле Старка. Визуальная информация — это ключ к тактическому превосходству, поэтому я решил исправить этот недостаток. Для начала — создать стандартную версию противоосколочных очков с баллистическим калькулятором. Базовую платформу, которую позже можно будет модифицировать до неузнаваемости.

Концепт был прост: легкая тактическая оправа с линзами, выдерживающими попадание мелких осколков. На внутреннюю поверхность будет проецироваться информация с лазерного дальномера и баллистического калькулятора, который показывает точную точку попадания пули с учетом всех поправок. Естественно, с возможностью синхронизации с умным прицелом моего пистолета.

Ладно, хватит теории. Пора за работу. За предыдущие часы я уже освоился с оборудованием, и сейчас процесс пошел гораздо бодрее. Оправу я напечатал на полимерном SLS-принтере, наблюдая, как лазерный луч слой за слоем спекает мелкодисперсный порошок в прочную и легкую конструкцию. Линзы были вырезаны из цельного листа баллистического поликарбоната. Самое сложное — миниатюрный проектор и система датчиков — были с ювелирной точностью собраны роботизированным постом и затем вручную интегрированы в оправу.

[Создано устройство «Боевые Тактические Очки». Сложность: Низкая. Получено +150 ОР!]

Тактические очки с баллистическими линзами и интегрированным HUD. Просчитывают траекторию пули в реальном времени, синхронизируясь со smart-оружием, и обеспечивают защиту глаз от осколков и рикошетов.

Когда Гвен вошла в лабораторию, отвлекая меня от создания второго экземпляра, на часах был уже час дня. Я бросил взгляд на свой счетчик ОР. Всего 1800. За целую ночь и половину дня непрерывной работы. Катастрофически мало для разблокировки полноценной Техномантии. Печально.

— Джон, ты не думаешь, что нам стоит поговорить с Питером? — начала она без предисловий, объясняя цель своего визита.

— Думаю, — кивнул я, не отрывая взгляда от танцующего лазера в камере SLS-принтера. — С Питером нужно слишком много всего обсудить. И чем скорее, тем лучше.

— Да как минимум уведомить его, где мы вообще! Ты же рассказывал ему про ЩИТ, так что он должен быть морально готов.

— Ага, тащить Питера на Базу, где каждый сантиметр прослушивается, а каждое слово анализируется… — я покачал головой. — С нами все ясно, Гвен. Мы — ценные активы. Пока мы не выйдем за грань дозволенного, мы в относительной безопасности. Но он, пусть и гений, — гражданский. Одно лишнее слово, один неосторожный намек на секреты, которые он знает… — последнее я произнес уже еле слышным шепотом, но знал, что ее сверхчеловеческий слух не упустит ни звука, — …и он исчезнет в очень глубокой и темной дыре. И мы его больше никогда не увидим.

— Но и выходить из Базы, особенно тебе, нельзя! — резонно возразила она. — За тобой охотятся буквально все, кому не лень!

— Дилемма, — признал я. — Надеюсь, после прошедшей ночи моя ценность в глазах ЩИТа немного выросла. Достаточно, чтобы я мог рассчитывать на небольшую уступку с их стороны. — Я достал служебный смартфон и выбрал контакт Фьюри.

— Можешь, — это было первое, что сказал Фьюри, когда установилось соединение. Ни «алло», ни «слушаю».

— Ты иногда пугаешь меня до усрачки, Ник, — прокомментировал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — И ты ведь даже не знаешь, о какой уступке речь.

— Работа такая… пугать. А что касается уступки, то осмелюсь предположить, что тебе нужен приватный разговор с Паркером. Без излишнего интереса с нашей стороны.

— «Интерес». Вот как нынче называется тотальная слежка… — хмыкнул я. — Но да, ты прав. Хочется провести приватную беседу в кругу своих.

— Значит, ЩИТ пока в этот «круг своих» не входит? — беззлобно прощупал почву Фьюри.

— Дело не в ЩИТе, Ник, и ты прекрасно это знаешь… — на пару секунд в трубке воцарилась напряженная тишина. Я попал в больное место. Проблема крыс в его организации явно была для него личной.

— Скажи Паркеру, чтобы был готов. Мои люди будут у его двери через десять минут, — бросил Фьюри и завершил звонок.

Набирая номер Питера на своем личном, совершенно незащищенном смартфоне, я уже в который раз остро ощутил собственную уязвимость. В голове тут же возникла новая задача в моем бесконечном списке проектов: создать одно, а лучше несколько, защищенных устройств связи с полностью зашифрованным каналом. Возможно, даже с собственным ИИ-ассистентом для мониторинга трафика. В этом плане Старку с его Джарвисом было чертовски удобно — его личные разговоры были защищены лучше, чем Форт-Нокс. Я же сейчас, по сути, кричал в рупор, надеясь, что нужные уши этого не услышат, но они услышат... Спустя пару тревожных гудков я услышал голос друга.

— Джон? — в его голосе смешались облегчение, тревога и толика обиды.

— Ага, Пит, это я. Слушай очень внимательно, у нас мало времени, — я сразу перешел к сути. — Примерно через десять минут к тебе подъедет машина. Из нее выйдут агенты и попросят поехать с ними. Пожалуйста, не спорь, не геройствуй и просто соглашайся. Это абсолютно необходимо для нашей личной встречи.

— Согласиться?! Джон, ты вообще в своем уме?! — взорвался Питер. — Сесть в машину к каким-то ни разу не подозрительным здоровякам? После того, как какой-то псих вломился в мой дом и похитил меня, дядю и тетю?! Что это вообще было?! Куда ты пропал? Я думал… что с тобой что-то случилось!

В его голосе звучала не просто обеспокоенность, а сталь, рожденная из страха за близких. И я его прекрасно понимал. Одно дело, когда Крэйвен-охотник похищает только тебя, ввязавшегося в эту авантюру. И совсем другое — когда его грязные руки касаются твоей семьи.

— Это один из тех вопросов, которые мы обсудим с глазу на глаз. Обещаю. Но сейчас, Пит, я тебя уверяю, ни тебе, ни твоим родным ничего не грозит, — я вложил в свой голос столько уверенности, сколько смог, хотя свежий пример с Пурпурным человеком наглядно доказывал, что агенты ЩИТа далеко не всесильны. — Эти люди — мои союзники. Они доставят тебя ко мне. В безопасное место.

— Хорошо… — он тяжело, со свистом выдохнул. — Хорошо, я поеду с ними. Но, Джон, поклянись что ты мне все объяснишь! Каждую деталь!

— И даже больше, поверь. Этот разговор изменит абсолютно все, разделив твою жизнь на «до» и «после», — я закинул тяжелую, как якорь, интригу и положил трубку, не давая ему возможности задать новые вопросы.

— Последнее было немного жестоко, — заметила Гвен, наблюдавшая за разговором.

— Но это ведь правда, — пожал я плечами, возвращаясь к работе над вторыми очками. — Его прежняя жизнь закончилась в тот момент, когда он стал мишенью Крэйвена, а точнее тех, кто стоит за ним. Он просто еще этого не осознал.

— Он же следующий час себе места находить не будет… Я работаю с ним в одной лаборатории, так что прекрасно представляю, как он сейчас будет ходить кругами и все анализировать.

— Именно на это и расчет, — спокойно признал я. — Пусть его мозг работает на полную. Так ему будет проще принять то, что я собираюсь ему сказать.

Тем временем вторые очки были успешно созданы, и на мой баланс упало еще +100 ОР. Итоговое количество — 1900. Осталось всего 2100 до Техномантии. Хочется верить, что я нафармлю их в ближайшие сутки.

— Манипулятор доморощенный, — пробурчала Гвен, но уже беззлобно.

— А еще абьюзер, нарцисс, газлайтер и Старлайтер, — с улыбкой пояснил я. — Последнее — это фанат милых инопланетянок, если что. И… даже не знаю, продолжи список этого джентльменского набора.

— М-м-м… Тот самый парень, который меняет род деятельности по сто раз на дню, никогда не сидит на месте и, кажется, вообще не спит?

— Уела… — оценил я точную шпильку.

Дезинфекция, выход из лаборатории, знакомая комната. Пару минут я лежал на кровати, глядя в стерильный потолок и выстраивая в голове структуру предстоящего разговора. Это был не план, а скорее карта минного поля. Предугадать реакцию Питера на правду о Мэри Джейн было невозможно. Это будет точка бифуркации. Поэтому я решил начать именно с этого — с самого болезненного. Вырвать занозу одним резким движением. А уже от того, как он справится с этим, я и буду плясать дальше.

Тук-тук.

В дверь постучали. В тот же миг на служебный телефон пришло короткое сообщение: «Паркер на Базе». Я покинул комнату и увидел в коридоре агента, который уже стоял рядом с Гвен. Не говоря ни слова, мы втроем двинулись вглубь комплекса, в сторону выделенного ЩИТом помещения без прослушки. И я не сомневался, что они сдержат слово. У меня был живой детектор слежки в лице Гвен, и ее обостренное чутье было надежнее любой электроники.

Пока мы шли по гулким, безликим коридорам, я анализировал другую проблему. Отсутствие Наташи. Она — агент из ближнего круга Фьюри, вроде как мой куратор. Но после смерти Елены она исчезла. Занята местью? Вряд ли. Фьюри не позволил бы ей действовать на эмоциях и распылять ценные ресурсы в такое сложное время. Скорее…

Да… Все сходилось.

Я не удержался и сделал мысленный жест «рукалицо». Гипотеза о том, что Советы начали охоту на своих предательниц, только что обрела твердую почву под ногами. Фьюри не стал бы без причины прятать своего лучшего оперативника. А значит, где-то там, на свободе, действует другая Черная Вдова. Или советский мета-агент. И это была проблема, потому что мои знания о советских сверхлюдях были крайне скудными. Зимняя Гвардия, Красная Комната… Антон Ванко, он же Красный Динамо… и на этом, пожалуй, все. Ну разве тот факт, что они слишком уж любят слово Красный, весьма забавен, в остальном же... Снова гадание на кофейной гуще.

Но даже так, был и позитивный момент: Советы пока не охотились конкретно за мной. Ключевое слово — «пока». Вероятность того, что таинственный снайпер уже составил на меня подробнейший отчет, была практически стопроцентной.

Я мысленно пересчитал своих врагов. ЦРУ. Гидра. Потенциально — весь советский блок. На заднем плане маячит Фиск, который после отлета Блэйда явно не сидел на месте. И весь этот букет проблем я умудрился собрать меньше чем за месяц. Воистину, альтернативно одаренный попаданец. Знания и интеллект имеются, а вот мудрости и умения не наживать врагов на ровном месте — ноль.

Пока я сокрушался о нелегкой судьбе читера, который, подобно магниту, притягивал к себе все мировые заговоры, мы наконец дошли до комнаты для переговоров. Агент открыл тяжелую, звуконепроницаемую дверь. Внутри, за простым столом, сидел Питер. Он был напряжен как струна, и в его глазах читалась смесь страха, любопытства и упрямой решимости.

Агент закрыл за нами дверь, и щелчок замка прозвучал в тишине оглушительно. Мы остались втроем.

Что ж. Приступаем к «Нарутотерапии».





Глава 66


Комната для переговоров, выделенная Фьюри, была практически такой же стерильной, как и все в ЩИТе. Мягкие, звукопоглощающие панели на стенах, удобные, но тяжелые, прикрученные к полу кресла, приглушенный свет. Это явно не место для совещаний, а скорее... «мягкая» комната для допросов — пространство, спроектированное так, чтобы успокаивать и развязывать языки. И сейчас в центре этой тихой паутины сидел Питер.

— Ну как, Гвен? Чисто? — первым делом я обратился к ней. Ее способности были надежнее любой электроники.

Она на пару секунд прикрыла глаза, ее голова едва заметно наклонилась, словно прислушиваясь к чему-то за гранью обычного слуха. Затем она коротко кивнула, выдохнув с облегчением.

— Чисто, — после этих слов я для подстраховки запустил духовный сонар, окинув ментальным взором стометровый радиус. Никаких штурмовиков Гидры в соседних помещениях. Но агентов ЩИТа было много, очень много. Они образовывали вокруг нашей комнаты плотное, невидимое кольцо.

— Так это был ты! — возмущенно воскликнула Гвен, узнав знакомое ощущение ментального «пинга». — Тогда, в комнате!

— Каюсь, подглядывал, не удержался, — отшутился я, прежде чем повернуться к напряженно молчавшему Питеру. — Но раз Фьюри сдержал свое слово, — это директор ЩИТа, если что, — пояснил я, — то давайте начнем.

Я достал из инвентаря маленькую, неприметную таблетку НЗТ и протянул ее Питеру. Он посмотрел сначала на таблетку, потом на меня, и в его глазах читался небольшой скепсис и сомнение, а нужно ли оно вообще.

— И что это? Очередной твой фокус? — поинтересовалась Гвен, будучи не сильно углубленной в специфику созданных мною и Питером продуктов, о чем-то она естественно знала, сами же и рассказали, но не обо всем.

— Когнитивный усилитель, — спокойно пояснил я. — Поможет Питеру быстрее обрабатывать информацию и, что важнее, контролировать эмоциональные всплески. — тут я повернулся уже к нему самому. — Поверь, Пит, сегодня тебе это понадобится.

Он колебался, но, взглянув на серьезное лицо Гвен, все же взял таблетку и проглотил. Прошла минута, пока препарат начал действовать — в отличие от моей, его пищеварительная система не была читерской. Я увидел, как это произошло: его взгляд стал острее, зрачки едва заметно расширились, а напряжение в плечах сменилось предельной концентрацией.

— И к чему это? — начал он уже другим, более собранным и аналитическим тоном. — Я и так все понимаю. Ты теперь работаешь с ЩИТом. И, очевидно, нас с Гвен хочешь пристроить сюда же. Верно?

— ЩИТ мы еще обязательно обсудим. А пока… — я протянул руку. — Гвен, дай телефон, пожалуйста. Открой галерею.

Я увидел, как Гвен на мгновение смутилась, поняв, с чего именно я решил начать. Это будет жестоко. Хирургическое вскрытие его чувств. Но к ее чести, она быстро взяла себя в руки. С холодным, сочувствующим выражением лица она разблокировала телефон и протянула его мне. На экране была папка с компроматом на Морриса Бенча. Но он сегодня был лишь декорацией. Главной целью была Мэри Джейн Уотсон. А точнее — Питер, который должен был наконец понять, какую змею он пригрел на груди.

Вопрос был в том, как преподнести ему этот сюрприз. Сразу в лоб? Или подготовить? Хотя чего выдумывать, он же под НЗТ. Его разум сейчас остер, как скальпель. Он оценит прямой подход.

Я повернул телефон дисплеем к Питеру и начал медленно листать фотографии.

— Моррис Бенч. Мета-злодей, также известный как Гидромен, — начал я ровным, почти лекторским тоном, пока на экране мелькали снимки Бенча, в одиночестве наслаждающегося роскошной жизнью. — Относительно недавно, пусть и короткое время, но вполне успешно промышлял грабежом ювелирных магазинов, но потом резко залег на дно. Я попросил Гвен проследить за ним. У меня были подозрения, что он начал работать на Кингпина, а все, что касается этого лысого джентльмена, как ты знаешь, мне очень интересно.

Питер вопросительно уставился на меня, но, к счастью, не стал перебивать. И вот… я дошел до первой фотографии Бенча с рыжеволосой девушкой. Пока еще относительно безобидный снимок, ужин в ресторане. Но флегматично-вопросительное выражение на лице Питера моментально исказилось. Он узнал ее.

— Увы, в ходе слежки произошло то, чего никто не мог предвидеть, — тут я откровенно слукавил, потому что как раз нечто подобное я и предвидел. — Гвен засняла девушку, с которой Бенч проводил подозрительно много времени. И…

Добивающий удар. Та самая фотография. Я остановил пролистывание и оставил ее на экране. Я видел, как Питер вглядывается в изображение, как его мозг, разогнанный НЗТ, отчаянно пытается найти иное объяснение, но не находит. Я видел, как внутри него зарождается эмоциональный шторм — даже под действием интеллектуального допинга, который должен был сглаживать эмоции, волны предательства и боли бились о его самоконтроль.

— Она… болела. Ну, она мне так сказала… — пробормотал он в пустоту. Голос был тихим, растерянным. Это была последняя попытка его разума уцепиться за ложь, в которую он так хотел верить.

— Это была ложь, Пит, — ответил я, мягко, но неумолимо, как врач, сообщающий диагноз. — И, как ты видишь, ложь — это меньшее из ее прегрешений.

— Питер, ты достоин лучшего, — мягко, но твердо добавила Гвен, кладя руку ему на плечо в знак поддержки. — Эти отношения… они были деструктивны с самого начала.

— Легко пришло, легко ушло, — согласился я, обращаясь к Гвен, чтобы дать Питеру секунду наедине со своими мыслями. — Мне это показалось чертовски подозрительным с самого начала. Она повесилась ему на шею буквально в тот же день, как ее бывший, Гарри, улетел из страны. Но тогда мы не были связаны таким количеством тайн, так что я придержал свои подозрения при себе.

— Это… Нет… То есть, да… — наконец подал голос Питер. Его взгляд был прикован к темному экрану телефона, но видел он, очевидно, не его. Под действием НЗТ его мозг с безжалостной скоростью перебирал последние недели, и все разрозненные детали складывались в уродливую картину. — Теперь ясно, откуда у нее новые украшения… и почему она стала такой холодной… Но зачем?! Почему она просто не рассталась со мной?! — в последнем вопросе прозвучала искренняя, мучительная растерянность.

— Гарри, — просто назвал я имя. — Она делала это не для себя. Она делала это для него.

Питер вскинул на меня глаза, и я увидел, как в них вспыхнуло горькое понимание.

— Ее интрижка с никому не известным Бечнем не так болезненна для Гарри, как ее открытые, публичные отношения с его другом, ну или как минимум хорошим знакомым. То есть с тобой, — я разложил перед ним эту извращенную логику. — Она выбрала тебя не случайно, Пит. Она выбрала тебя как самое эффективное оружие, чтобы причинить ему боль.

— Но… Гарри же в закрытом учебном заведении! Он бы даже не узнал!

— Это не мешает ей отправлять сообщения, имейлы, да даже обычные письма, — безжалостно продолжил я. — Письма с вашими совместными фотографиями, например. И неважно, дойдут ли они до адресата. Важен сам факт. Сам ритуал мести.

— Я… для нее всего лишь способ позлить Гарри, — произнес Питер тихо, и в его голосе не было злости, только опустошение.

— И источник каких-никаких, но ресурсов. Пусть даже моих, — добавил я с кривой усмешкой. — К тому же, ты не учитываешь еще и физическую опасность, которую она несет в твой дом.

— В смысле?

— Ну, сам посуди. Бенч — метачеловек. Его карьерный путь начался с грабежей и закончился вступлением в ОПГ. Характер у него вряд ли ангельский. А теперь представь на секунду, что он будет делать, когда узнает, что у его, как он думает, девушки есть еще один парень?

— Тут и думать не надо, — покачала головой Гвен. — Мужчины в таких делах могут быть слишком импульсивными.

— Идиотами. Импульсивными идиотами, — поправил я. — Но, Питер, мне хочется верить, что ты не из таких.

— Я… идиот, — со вздохом признал Питер, поднимая голову. В его глазах больше не было растерянности — только холодная, выжженная пустота и стальная решимость. — Но, по крайней мере, не импульсивный. С Эм-Джей покончено. Можете считать, что ее больше нет в моей жизни.

Победа. Главное, чтобы это не было самообманом. Но, судя по его тону, он был серьезен.

— Отлично, — я позволил себе широкую, ободряющую улыбку, чтобы не дать ему скатиться в пучину самобичевания. — Теперь, удалив эту раковую опухоль из твоей жизни, мы можем перейти к обсуждению по-настоящему важных вещей.

— Да. Опасность, — тут же подхватил он, его мозг, освобожденный от эмоционального груза, заработал на полную мощность. — И я сейчас не про Бенча. Расскажи, что произошло несколько дней назад? И где гарантии, что это не повторится?

— А как все выглядело с твоей стороны? — поинтересовался я. — Ты кого-то конкретного видел? В доме не было следов борьбы, и… за разбитое окно прости, — я неловко почесал затылок.

— Еще одна загадка разгадана, — кивнул своим мыслям Питер. — Что касается твоего вопроса, то, насколько я понял, это был усыпляющий газ. Мы просто уснули дома, а очнулись уже в больнице. Врачи сказали, что нас нашли на каком-то заброшенном складе в доках, и если бы не анонимный звонок — я так понимаю, твой, — то в себя бы мы пришли только ближе к ночи…

Кивнув, я рассказал ему свою версию событий. Про Крэйвена-охотника, нанятого для моего похищения. Про ЩИТ и про кротов в их организации, из-за которых и произошел ряд проколов у Фьюри. Про Гидру я, разумеется, благоразумно умолчал. Я также рассказал про бюрократические договоренности, которых мне удалось достичь с ЩИТом, включая круглосуточную невидимую охрану для него и его семьи. Но Питера, к моему удивлению, заинтересовало совсем другое.

— М-м-м, Джон… — начал Питер, и я сразу понял по его тону, что мы подходим к деликатной теме. Он нервно сцепил пальцы на столе. — Я давно хотел уточнить этот момент, но в научном мире патентное дело — это очень тонкий вопрос, и… Часть технологий, которые мы использовали… формально, они придуманы мной…

Я прямо почувствовал, как неловко ему было это говорить. С учетом того, сколько моих секретов я раскрыл и в какую опасную игру его втянул, этот вопрос мог прозвучать эгоистично. Но я ничуть не обиделся. Наоборот, я оценил его практичность. Он мыслил как ученый, как изобретатель. Но он мыслил слишком мелко.

— Пит, это справедливый вопрос, — спокойно ответил я. — Но ты думаешь об авторских правах, а я — о количестве трупов. Честно? Мне глубоко плевать на деньги и патенты на технологию, которую лично я считаю уже пройденным этапом. — я уже мысленно экспериментирую с Вибраниумом и Адамантием, что мне твой Протей? — Вопрос тут в другом: кто из нас станет медийным лицом нашей будущей компании? Кто добровольно нарисует у себя на спине жирную красную мишень с надписью «Гений! Похищать здесь!»? Кто будет разбираться с проблемами, которые уже стоят у порога? У меня есть план, и я его придерживаюсь. А вот можешь ли ты сказать то же самое? — я склонил голову набок, вопросительно глядя на задумавшегося Питера.

— План стать новым Тони Старком?

— И это тоже, — кивнул я с улыбкой. — Но у меня есть план и конкретно на тебя. Шестизначные зарплаты, высокая должность в RD отделе, Нобелевские премии, признание в научных кругах. Все это у тебя будет, Пит. Главное — будь частью команды. Приноси пользу. И… держись подальше от рыжих.

— Да с ней точно все кончено, не обязательно напоминать! — взъерошил волосы Питер, но я видел, что напряжение немного спало. — Что касается плана… ты верно сказал про мишень на своей спине. Проблема лишь в том, что мишень, пусть и поменьше, будет и на мне! И на Гвен! А я… я устал быть слабым. Устал чувствовать себя беспомощным, когда моим близким угрожает опасность.

— Способ стать сильнее, причем намного сильнее… конкретно для тебя… он есть, — я увидел, как в глазах Питера вспыхнул огонек надежды. — Пока это только теория, но она обоснована. Проблема в том, что в ближайшие дни я скован по рукам и ногам. А проворачивать что-то подобное здесь, в ЩИТе, — не вариант.

— Опять твои фокусы, которых с каждым днем становится все больше? — с любопытством поинтересовалась Гвен.

— Что-то вроде того, — уклончиво признал я. — В общем, Питер, если ты хочешь, чтобы я действительно помог тебе пробудить твой скрытый потенциал, ты должен повзрослеть. Прямо здесь и сейчас. И твердо решить, что ты — часть команды. И ты, Гвен. Это не игра. Пути назад уже не будет.

— Я с тобой! — без малейшего колебания ответила Гвен, глядя мне прямо в глаза.

— Я… я тоже, — после небольшой паузы сказал Питер. — Тем более, что это, кажется, выбор без выбора. Ввязавшись в авантюру под названием «помощь увлеченному ботанику Джону Томпсону», я уже сошел с рельсов обычной жизни. Назад пути нет, а других вариантов, кроме как идти до конца, я не вижу.

— Ну почему же, — возразил я, устраивая ему последнюю проверку. — Безопасность тебе и твоей семье я обеспечить сумею. Просто продолжишь жить как раньше, без контактов со мной. Через какое-то время я перетяну все внимание на себя, и о тебе просто забудут.

— Жить как раньше? — он горько усмехнулся. — Джон, с теми знаниями, которые уже есть в моей голове… это невозможно. У меня уже есть знания для создания стимуляторов, которые превратят меня в слабого суперсолдата. Я до сих пор сдерживался лишь потому, что нас никто не трогал. А когда тронули — решил дождаться объяснений от тебя. Я физически не смогу жить как раньше.

— С большой силой приходит большая ответственность… — задумчиво произнес я, скорее для себя, чем для них.

— Откуда ты знаешь?! — одновременно, как по команде, выпалили Питер и Гвен, шокировано уставившись на меня.

— А ты?! — и тут же они, не сговариваясь, повернулись друг к другу с таким же изумлением.

В комнате повисла оглушительная тишина, наполненная невысказанными вопросами.

— Что? — я решил разрядить обстановку. — Это просто красивая фраза. И пусть я не герой, но в какой-то мере с ней согласен. Впрочем, не о том речь. Питер, сейчас главное — не занимайся самодеятельностью. Никаких супергеройских трико, никаких сывороток. Мне твое тело нужно будет в максимально, скажем так, чистом, базовом состоянии.

— Прозвучало двусмысленно, — не удержалась от улыбки Гвен.

— Твое, вообще-то, тоже, — добавил я с ухмылкой, возвращая ей шпильку.

— Так… а что за усиление? — подал голос Питер, сгорая от нетерпения и проигнорировав наш обмен любезностями.

Естественно, моя теория с превращением тебя в Человека-Паука! Но… Пока это только теория. Не факт, что она вообще осуществима на практике. Мой навык «Кузнец Сущностей» — базовый. Он дает основу, фундамент. А то, что меня может ожидать — это тончайшая манипуляция на клеточном и генетическом уровне. Возможно, техномантия, которую я скоро обязательно разблокирую, даст мне необходимые инструменты. Но пока я не хочу давать Питеру ложных надежд.

— Как только я получу в свое полное пользование личную лабораторию, там все и объясню подробно. Это должно произойти уже на следующей неделе.

Да… сейчас пятница. Надеюсь, у ЩИТа нет такого понятия, как «выходные»? Было бы обидно потерять несколько драгоценных дней.

— А сейчас, Питер, у тебя на повестке дня миссия с доктором Коннорсом. Я понимаю, что из-за последних событий ты о ней и не думал, — Питер растерянно кивнул. — А ты, Гвен, можешь просто отдыхать. Выгуляй свой новый костюм, покажись публике, — при этих словах Питер бросил на нее задумчивый и немного… завистливый взгляд. — Займись своими девичьими делишками. В общем, готовьтесь. Со следующей недели начинаются напряженные трудовые будни.

— А что по поводу работы в лаборатории Университета? — подал голос Питер. Гвен тоже с любопытством уставилась на меня.

— Объективно, вы ее переросли. Ну, по крайней мере, ты, Питер, — я посмотрел на Гвен. — Не в обиду твоему интеллекту. Впрочем, решайте сами, я вас не ограничиваю. Просто… будет немного странно совмещать, и с графиком могут возникнуть проблемы.

— Да ладно, блондинки не обижаются, для этого надо думать, — отшутилась Гвен с озорной улыбкой. — А если серьезно, я уже давно думаю уволиться оттуда. Вот и представился идеальный случай. И новое местечко, хехе, выглядит куда перспективнее.

— Ты серьезно?! — уставился на нее Питер. — Но как же твоя дипломная? Она же полностью завязана на исследованиях Коннорса!

— Лишь формально связана с ним, — пожала плечами Гвен. — Думаю, в лаборатории нашей новой корпорации протолкнуть схожее исследование не составит особого труда.

— Не составит, — подтвердил я. — Наоборот, это сильно развяжет нам всем руки.

— Я… пока подумаю, — произнес Питер. — Но предварительно я тоже «за» работу в твоей лаборатории, Джон. Просто… как-то это все слишком быстро происходит.

— Забавный факт: все хорошие вещи в жизни происходят очень быстро, — хмыкнул я.

— И плохие тоже… — со вздохом добавил Питер.

— В комнате сидело двое и смотрело на наполовину полный стакан с водой… — с умным видом начала было Гвен.

— Скорее, в бар заходят оптимист и пессимист, а бармен им такой: «Идите нахуй, стаканов нет!» — не удержался я и выпалил свою версию. Гвен прыснула от смеха, Питер на секунду сконфузился, но быстро взял себя в руки.

— Я скорее реалист! — возразил он.

— В анекдоте он обычно подтягивается следом за первыми двумя, — кивнул я. — Но в целом, твое «скорее согласие» меня радует. Просто… в наше время нужно быть более категоричным.

— В таких-то условиях поневоле станешь, — пробурчал Питер.

— Ну, категоричное решение по Мэри Джейн ты уже принял. Это первый и самый важный шаг. И его уж точно не стоит недооценивать.

Мы поговорили еще пару минут, единогласно решив, что самые важные моменты обсудили. А все остальное — предстоящая работа в корпорации, состоящей из трех сотрудников без единого управленческого опыта, патенты, которые позволят заявить о себе миру, неизбежный ворох проблем со ЩИТом, который явно не захочет оставлять такой лакомый кусок без своего контроля — все это мы благодушно оставили на потом. Решать проблемы по мере их поступления.

Тем более, что ответ на часть этих вопросов у меня уже был. На первое время я планировал большую часть рутинной работы делегировать ИИ, который мы создадим. И благодарный, ну вроде как, Питер под НЗТ, который, вообще-то, тоже гений в программировании, мне с этим поможет. Не так страшен черт, как его малюют.

Отпустив ребят с чистой совестью и тяжелыми мыслями, я, естественно, приставил к ним стрекозу-шпиона. Интересно же, о чем они будут говорить без меня. Сам же я решил немедленно вернуться в лабораторию.

ОР сами себя не нафармят.





Глава 67


Лаборатория была для меня островком спокойствия посреди никогда не спящей базы ЩИТа. Забавно, но сейчас, спустя почти месяц с моего попаданчества, я мог с уверенностью резюмировать: моя работоспособность абсолютно ненормальна. Объективно, физически невозможно быть поглощенным работой 24/7 и при этом чувствовать себя… хорошо. Да, именно так. Я не был выжат досуха, как лимон. Напротив, энергия во мне, казалось, лишь накапливалась, требуя выхода в новых проектах и идеях. Очередное подтверждение моих ранних мыслей о том, что «Искра Творца», внедренная Системой, — не просто навык, а фундаментальное изменение моей природы. И это, на самом деле, не так уж и плохо.

Я часто думал об альтернативном сценарии. Если бы я с первых же дней не вцепился в возможности Системы, если бы не начал впахивать как проклятый, если бы просто сидел в своей квартирке в Адской Кухне, тусовался в колледже и «наслаждался моментом»… Один щелчок Таноса — и вся память обо мне была бы стерта из этого мира. Моей эпитафией стала бы простая и унизительная фраза: «Самый Глупый Попаданец».

Ну а так… С учетом того, что моя сила растет по экспоненте, я могу с уверенностью заявить: еще пара месяцев такого гринда, и это уже Таносу придется бояться моих щелчков. Бу-га-га!

Но хватит пустых размышлений. Есть проблемы, которые нужно решить здесь и сейчас, и первая из них — продолжить фарм ОР. По-хорошему, следовало бы создать какой-нибудь невероятно крутой и незаметный жучок для прослушки. Но у меня уже есть духовные стрекозы и сонар. А любой физический жучок, особенно с учетом тех идей, которые я хотел бы в него впихнуть, может быть захвачен, изучен и использован ЩИТом — а значит, и Гидрой — против меня же. Так что нет. Я создам нечто другое. Дрона. Дрона-разведчика. Настенного, хах.

Идея была непрактичной, в чем-то даже глупой, и по большей части пафосной, нежели полезной. Но для моей главной цели — получения ОР — это было некритично. А заодно это был очередной проект, суть которого демонстрация ЩИТу своего гения, не создавая при этом реальной угрозы для них.

Собравшись с мыслями, я представил конструкцию дрона на голографическом интерфейсе. Плоское устройство размером с кредитную карту, способное бесшумно ползать по стенам и потолкам. Вместо примитивных колес или гусениц он будет использовать технологию электроадгезии. На его «брюшке» будут расположены гибкие токопроводящие подушечки. Будучи под напряжением, они создадут электростатическое притяжение, позволяя дрону буквально «прилипать» к большинству поверхностей: стеклу, бетону, металлу. Да, он будет медленнее летающего дрона, менее гибок и адаптивен. Но у него будет два ключевых преимущества: абсолютная бесшумность и способность оставаться на позиции несколько дней, почти не тратя энергию. Пожалуй, на этом все, хах.

Сам процесс создания оказался не таким уж и сложным. Ключевой частью была разработка системы сцепления. Здесь я, по классике, использовал полимерный принтер для создания гибких гусеничных лент, на которые затем роботизированный манипулятор с микроскопической точностью нанес тончайший рисунок из медных микроволокон. Я потратил около часа, экспериментируя с формой рисунка и напряжением, пока не добился оптимального, контролируемого сцепления на разных материалах.

Далее — изготовление шасси и привода. Плоский корпус и детали (шестерни, валы) я спроектировал в CAD и распечатал из легкого, но прочного полимера. Для медленного и абсолютно бесшумного движения я выбрал крошечные, но высокомоментные шаговые двигатели.

Дело оставалось за малым: сборка и программное обеспечение. Я создал кастомную плату для управления двигателями и системой электроадгезии. Главной задачей прошивки стало управление мощностью притяжения: она должна была быть достаточной, чтобы дрон не упал, но не слишком сильной, чтобы он мог плавно двигаться.

Проведя финальное тестирование, заставляя дрона ползать по тестовым панелям из разных материалов, калибруя алгоритмы и проверяя максимальный угол наклона, я наконец получил заветное уведомление.

[Создано устройство «Настенный дрон-разведчик». Сложность: Низкая. Получено +150 ОР!]

Плоский дрон-разведчик, использующий технологию электроадгезии для бесшумного передвижения по вертикальным и инвертированным поверхностям. Оснащен оптическими и акустическими сенсорами. Идеален для долговременного и скрытного наблюдения в стационарных условиях.





После создания второго дрона и получения еще 100 ОР, я как раз собирался приступить к следующему проекту, когда в моем сознании активировался аудио-видео-поток от стрекозы-разведчика. Мой маленький шпион, удобно устроившийся на плече Питера, передал мне трансляцию. Я отложил инструменты и полностью сосредоточился на докладе, наблюдая за происходящим глазами стрекозы.

Питер и Гвен шли по стерильному коридору ЩИТа. Впереди, на солидном расстоянии, шел агент-провожатый, создавая иллюзию приватности, которую мое маленькое чудо техники с легкостью нарушало.

— Гвен… ты вообще доверяешь Джону? — было первым, что спросил Питер, понизив голос. Чтобы она не поняла его неправильно, он тут же пояснил: — Я не в плохом смысле. Просто… его знания, его возможности… Он говорил про «пробуждение технологического гения», но ведь очевидно, что это далеко не все. Он так много скрывает. Мне просто… интересно твое мнение.

— Я доверяю Джону, — твердо, без малейшего колебания произнесла Гвен, останавливаясь и заставляя Питера посмотреть ей в глаза. — Возможно, даже больше, чем кому бы то ни было в этом мире.

— Хм, это… довольно категорично, — по голосу Питера было слышно, что он ошеломлен таким ответом.

— Тем не менее, это так, — пожала плечами Гвен, продолжая идти. — Джон, при всех своих странностях, единственный, кто старается хоть что-то делать для этого гребаного мира. И в перерывах между своими гениальными прожектами у него даже получается избавляться от ублюдков разной степени паршивости.

— Да, Крэйвен… — с тяжестью в голосе признал Питер.

— Крэйвен, Пурпурный ублюдок, промывающий мозги, мета-наемники Кингпина… и это только те, о ком мы знаем, — горячо подтвердила Гвен. — За пару недель Джон для этого города сделал больше, чем вся эта гребаная организация, которая настолько таинственная, что скрывает даже собственные свершения. Если они вообще были. Зато они суют свой нос повсюду, и даже сейчас я чувствую, как за нами ведется постоянная, неотступная слежка.

На этот пламенный, во всех смыслах, спич я лишь хмыкнул, сидя в своей лаборатории. Но совесть все же немножко кольнула, признаю. Гвен тем временем закончила:

— Так что да, Питер. Я Джону доверяю. И я с ним до конца.

А вот это уже было приятно. Очень приятно. По крайней мере, на Гвен я точно мог рассчитывать.

— Это уже тянет на нечто большее, чем просто признательность и дружба, — тихо прокомментировал Питер.

На это Гвен демонстративно промолчала, и дальше весь путь до парковки они проделали в напряженной тишине. Сев в разные машины, они разъехались. Стрекоза, естественно, так и осталась на Питере. Чутье Гвен не позволило бы за ней нормально следить вне стен Базы, где все фонило от сотен людей и следящих технологий.

Питер молча ехал по улицам Квинса. Я видел его глазами, как проплывают мимо дома района, как зажигаются огни. Он был полностью погружен в свои мысли. Заехав домой, он так же молча прошел в свою комнату и рухнул в офисное кресло. Запрокинув голову, он начал задумчиво изучать потолок. Это продлилось не более двух минут. Затем он резко тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, поднялся и решительно подошел к шкафу. Постояв перед ним с десяток секунд, он открыл дверцу. Внутри, между полками, была неприметная фальш-панель. Сдвинув ее, Питер достал оттуда плоскую картонную коробку. Интригующе!

Положив коробку на кровать и открыв ее, мои «глаза» увидели… костюм. Настоящий геройский костюм. Не яркий и кричащий, а утилитарный и мрачный. Темно-серая, почти черная эластичная ткань, с уже знакомыми мне защитными вставками из «Протея» на груди, ребрах, предплечьях и бедрах. Но самое интересное было другое: на этих же предплечьях и груди были параллельно вмонтированы гнезда для системы автоматического инъекционного впрыска. В коробке, рядом с костюмом, лежала целая россыпь ампул, помеченных разными цветами. В них, без сомнения, были стимуляторы: «Мышечный» и «Абсолютный хищник».

Так вот оно что. Получается, все это время Питер не только страдал из-за Мэри Джейн. Он готовился. Усилялся самостоятельно. Готовился к тому песцу, что, как он чувствовал, обязательно подкрадется снова. Да, песец подкрадывается незаметно, и Крэйвен это подтвердил. Но все же… Шило в одном месте у Питера Паркера только что приобрело вполне материальное, боевое подтверждение. И я понял, что мой друг куда сложнее и решительнее, чем я думал.

Пару минут, показавшихся вечностью, Питер просто смотрел на свой тайный арсенал. Он проверял швы на костюме, проводил пальцами по холодным гнездам для инъекторов. По его хмурому лицу я мог сказать, что в его голове сейчас бушует ураган мыслей. Я ожидал, что он продолжит работу над костюмом или, поддавшись импульсу, наденет его. Но Питер снова меня удивил.

Аккуратно сложив костюм обратно в коробку, он задвинул ее не обратно в тайник в шкафу, а в дальний, самый пыльный угол под своей кроватью. Я понял его логику: он убирал искушение с глаз долой. Под кроватью до него добраться сложнее, чем просто открыв дверцу шкафа. Это был акт дисциплины и доверия ко мне. Хотя ампулы со стимуляторами он оставил на столе. И тут я его всецело поддерживал — всегда нужно иметь под рукой план Б на случай быстрого реагирования.

Дальше он взял в руки телефон. Я видел через стрекозу, как он что-то быстро и отрывисто напечатал. Жаль, что для такого шпионажа мой духовный разведчик был не слишком хорош. Но когда на экране высветилось входящее сообщение, а затем практически сразу же раздался звонок, я понял, кому именно он писал. К его чести, трубку он не взял. Вместо этого он сделал несколько нажатий на экране, и звонки прекратились. Похоже, Мэри Джейн Уотсон только что была отправлена в черный список. Уважаемо.

Буквально через пару минут, пока Питер устало смотрел в погасший экран смартфона, в его дверь постучали.

— Питер, я войду? — раздался из-за двери мягкий женский голос, который заставил его вздрогнуть и вернуться в реальность.

— Да, тетя Мэй, конечно, — ответил Питер.

Внутрь вошла женщина лет пятидесяти, с добрыми, но встревоженными глазами. В руке она держала свой телефон. Картина мгновенно сложилась, и я увидел, как скривилось лицо Питера. Он тоже все понял.

— Милый, тут звонит Мэри Джейн. На мой телефон, — пояснила тетя Мэй. — Говорит, что не может до тебя дозвониться. Она очень расстроена, просит, чтобы ты ей перезвонил, говорит, вам срочно нужно поговорить, и она все объяснит…

— Не объяснит, — ровным, лишенным эмоций голосом покачал головой Питер, но протянул руку за телефоном. Мэй, хоть и с сомнением, отдала его. Питер приложил телефон к уху, к счастью с той стороны плеча, на котором сидела стрекоза.

— Питер, слава богу, ты должен меня выслушать, это все не то, что ты… — раздался из динамика быстрый, паникующий голос Мэри Джейн.

— С этого дня мы с тобой не знакомы, — холодно и четко прервал ее Питер. — Не звони больше ни мне, ни моей семье. Никогда.

Завершив звонок, он на глазах у ошеломленной тети заблокировал номер Мэри Джейн и на ее телефоне.

— Она мне изменяет, — со вздохом признался он, наконец поднимая глаза на Мэй. — Возможно, даже прямо сейчас.

— Это… это правда? — удивленно выдохнула Мэй, забирая свой телефон. — О, Питер… А мне она всегда казалась такой правильной, такой хорошей девочкой…

— Ага, порой жизнь преподносит неприятные сюрпризы, — горько хмыкнул Питер. — Но теперь этого сюрприза в моей жизни больше нет. И это главное.

Еще пару минут они обсуждали эту ситуацию. Мэй, как и любая любящая тетя, перешла от шока к материнской ярости и поддержке. Убедившись, что Питер держится, она покинула его комнату. Вслед за ней комнату покинула и моя стрекоза — ее духовный заряд был на исходе.

Проанализировав полученный за последние часы пакет данных, я понял, что все сложилось на удивление удачно. У меня есть доверие, и даже больше, со стороны Гвен. У меня есть гений Питера; да, он сейчас разбит, но он принял верное, взрослое решение, и со временем он поймет, какую неоценимую услугу я ему оказал, вырвав этот ядовитый корень из его жизни. Ну и себя со счетов списывать не стоит. У меня есть потенциал, который и не снился нашим предк… кхм, в общем, пора было возвращаться к работе.

Воодушевленный этим маленьким, но важным успехом, я с новыми силами вернулся к крафту. Еще парочка дронов принесли мне +150 ОР, добив общий баланс до 2200. Теперь — конвейер. Я приступил к созданию целого ряда новых, аналогичных проектов. Бесполезных по своей сути, но пафосных, интересных в реализации и, главное, приносящих стабильный доход в виде ОР. Магический реверс-инжиниринг сам себя не разблокирует.

Так, следующим в моем списке стал высокотехнологичный боевой нож. В его рукоять я встроил ультразвуковой генератор, заставляющий лезвие вибрировать с частотой 20 000 Гц. Эта микровибрация превращала его из простого клинка в мономолекулярную пилу, способную с легкостью резать кевлар, тонкий листовой металл и другие композитные материалы.

Лезвие я выковал из специального вольфрамового сплава, способного выдерживать экстремальные нагрузки, а затем довел его форму до идеала на станке с ЧПУ. Рукоять с герметично встроенным генератором была напечатана на 3D-принтерах и собрана вручную. Испытательный стенд, где нож прошел сквозь стандартную армейскую бронепластину, как сквозь масло, подтвердил работоспособность концепции. Но лучшим подтверждением, как всегда, стало системное сообщение.

[Создано оружие «Вибро-нож». Сложность: Низкая. Получено +150 ОР!]

Тактический боевой нож с лезвием из вольфрамового сплава и встроенным ультразвуковым генератором. Высокочастотная вибрация лезвия позволяет ему преодолевать большинство видов персональной брони и легких преград.

Еще два таких ножа — и вот уже плюс 300 ОР в кармане. Можно приступать к следующим приблудам. Например, магнитный GPS/GSM микро-трекер. Авось, потребуется кого-то отследить. Идея показалась мне весьма перспективной.

Повертев её в голове и так и этак, я представил, что на выходе должно получиться крошечное устройство слежения, размером не больше SIM-карты, заключенное в прочный магнитный корпус. Внутри — GPS-модуль для определения координат и GSM-чип для их отправки. Главная проблема — длительность работы. Вместо того чтобы мучиться с созданием сверхкомпактных аккумуляторов, я решил пойти по пути программной оптимизации, радикально урезав функционал. Трекер не будет работать постоянно. Он будет «просыпаться» раз в час на 5 секунд, чтобы поймать сигнал GPS, и раз в 6 часов — чтобы отправить накопленный пакет координат.

Сам процесс создания был несложным. Главной проблемой, как бы тавтологично это ни звучало, была проблема со связью из-за слабой антенны. Пришлось задействовать симуляционное ПО и самостоятельно спроектировать сложную фрактальную антенну, которая была вытравлена прямо на печатной плате. Это позволило максимизировать прием и передачу сигнала, несмотря на крошечный размер. Корпус с углублением для мощного неодимового магнита я напечатал на полимерном принтере. Роботизированный пост установил на плату чипы и контроллер питания, а я написал прошивку, реализующую агрессивный режим энергосбережения. Устройство будет находиться в состоянии глубокого сна 99% времени, что обеспечит ему больше недели автономной работы.

[Создано устройство «Микро-трекер». Сложность: Низкая. Получено +150 ОР!]

Миниатюрный GPS/GSM трекер с магнитным креплением. Использует фрактальную антенну и протокол глубокого сна для обеспечения длительной автономной работы. Предназначен для скрытного отслеживания объектов на больших дистанциях.

Производственный цикл этих трекеров из-за их размеров был коротким, так что я создал их целую партию, получив в общей сложности 450 ОР. Дальше — новые крафты. Пятница перетекла в субботу, а суббота — в воскресенье. Лаборатория стала моим миром, а ритмичный гул станков — единственной музыкой. Поглощенный созданием разного рода полезного и не очень барахла, я отметил, что таблетки от усталости закончили свое действие. Я поспал несколько часов и воскресным вечером вернулся в лабораторию. Создав последнюю световую гранату и получив заветные 50 ОР, я наконец добил свой баланс до 4000.

Вернувшись в свою стерильную комнату, лежа на кровати, я мысленно открыл окно с разблокировкой навыка и… затормозил.

Это был знаменательный момент. Поворотная точка. И, честно говоря, мне было немного страшно. Это был редкий информационный пакет, многопрофильный. В мой разум будет загружен не просто гигантский массив информации. Мое тело, моя нервная система, возможно, даже сама моя душа будут изменены, подготовлены к грядущим магическим манипуляциям. Боль, я был уверен, будет неимоверная.

Так, ладно. Хватит рефлексировать. Я по классике выпил таблетку НЗТ, надеясь, что она поможет моему мозгу пережить и структурировать грядущий шторм.

В моем сознании всплыл системный запрос, четкий и окончательный:

[Вы действительно желаете разблокировать информационный пакет (Редкий) - От Тринитита до Камней Силы (GURPS Technomancer) за 4000 ОР?]

Да.

Мысленно списав с баланса самую большую свою трату, я приготовился к боли. Но вместо нее пришло нечто совершенно иное.

Сначала пропали все звуки. Абсолютная, неестественная тишина, словно мир вокруг меня просто выключили. Затем пришло головокружение — острое, всепоглощающее чувство, будто пол ушел из-под ног, и я падаю в бездонную пропасть. Зрение сузилось до одной точки, а затем и она погасла, утонув в бархатной темноте. Я почувствовал, как мое сознание, моя личность, мое «я» отрывается от тела и начинает распадаться…

Это что-то новенькое. Но… спасибо, наверное? За то, что я буду без сознания.





Глава 68


В тот день, 16 июля 1945 года, мы не просто расщепили атом. Мы сломали печать, удерживающую миры порознь. Взрыв «Тринити» не только разорвал материю, он прорвал саму ткань реальности. В наш мир хлынула мана — фундаментальная, изначальная энергия магии. Это событие, навсегда разделившее историю на «до» и «после», стало известно как «Прорыв Тринити». И магия… из концепции для шарлатанов и утерянного искусства превратилась в новую, неизведанную область науки.

Физики, химики, инженеры… все мы, работавшие над Манхэттенским проектом, невольно стали первыми в мире техномантами. Мы подходили к магии не с молитвами и ритуалами, а с осциллографами, спектрометрами и холодным научным методом. Для нас чудо обрело форму дифференциальных уравнений, заклинания превратились в воспроизводимые алгоритмы, а артефакты начали собираться на конвейерах. Наши магические университеты пахли не пыльными фолиантами, а пластиком и припоем, и больше походили на MIT, чем на Хогвартс.

Новая эра созидания человечества, начавшаяся с испытания оружия массового поражения. Есть в этом какая-то мрачная ирония. И будучи молодым физиком-теоретиком, стоя там, в выжженной пустыне Аламогордо и глядя в слепящее сердце первого взрыва, я увидел рождение новой вселенной. Я понял, что с этого момента наука о магии стала новым смыслом моей жизни. Так я стал пионером тауматургии.

Я не только изучал заклинания — я учил им других. Я писал учебники и научные трактаты, я читал лекции в переполненных аудиториях. Я был одним из авторов «Стандартной Модели Метафизики», которая классифицировала магические эффекты так же, как физика классифицирует элементарные частицы. Но моим главным достижением стало то, что я вывел магию из области личного искусства в область промышленной инженерии.

Страстью и делом всей моей жизни стала Прикладная Тауматургия. Артефакторика и Зачарование. Я не был боевым магом. Правильнее было бы назвать меня инженером, и мне это нравилось куда больше. Моей философией было то, что магия слишком элегантна, чтобы пользоваться ей подобно варвару. Я не метал файерболы — я создавал самонаводящиеся дроны, которые делали это за меня. Я не лечил раны — я конструировал медицинские авто-доки, которые автоматически применяли исцеляющие заклинания.

Я умирал… да, я умер в глубокой старости, в окружении своих учеников, как глава крупнейшего в мире научно-исследовательского института метафизики. Мой разум до последнего дня бился над великой задачей — созданием самоподдерживающегося источника чистой маны, но… возможно, пришло время передать эту эстафету другому. Вместе со всеми моими знаниями. Вместе с моим пониманием фундаментальных законов. Вместе с…

Я резко вдохнул, и холодный кислород обжег легкие.

Я проснулся.

ЧТО. ЭТО. БЫЛО?

Я лежал на кровати, чувствуя холодный пот на лбу. В голове царил абсолютный хаос. Это не было сном. Это было… эхо. Призрак чужой, прожитой до самого конца жизни, впечатанный в мое сознание. Я не помнил имен, не помнил лиц учеников, не помнил вкуса утреннего кофе… но магия… все, что с ней связано, отпечаталось во мне с абсолютной, фотографической точностью.

Как работает эта магия? Раньше этот вопрос был для меня ключевым. Теперь его не существовало. Мой обновленный разум, основываясь на имплантированном опыте, инстинктивно понимал структуру любого заклинания, его источник и принцип действия. Я теперь как опытный программист, который смотрит на незнакомый код и сразу видит его архитектуру, зависимости, уязвимости и места для оптимизации.

Мастерство инженера-артефактора. Это уже не просто знания. Это буквально мышечная память разума, практический опыт десятилетий проб и ошибок. Какие материалы лучше всего проводят ману, как стабилизировать нестабильное заклинание с помощью метафизического «радиатора», как на коленке собрать из палки и камня простейший магический концентратор… Теперь я мог с нуля спроектировать и создать сложнейший магический артефакт.

И, пожалуй, самое ценное, что я получил, — методологию исследователя. Это не набор готовых ответов, а идеальный метод для их поиска. Как поставить эксперимент, как изолировать переменные, как проанализировать неудачу и превратить ее в прорыв. Любая новая, неизвестная магия этого мира для меня теперь была не угрозой, а в первую очередь научной проблемой. И я инстинктивно знал, как подступиться к ее решению.

Вот только была одна маленькая… нет, колоссальная проблема. Мне нужна была магия. Я был геологом, запертым в комнате без единого камня. Я не мог начать взаимодействовать с магией этого мира, не получив исходные данные, не увидев хотя бы одно заклинание, хотя бы один магический эффект. И очевидно, что рано или поздно я с ней столкнусь. Нужно лишь терпение. Или… можно было просто обратиться к ЩИТу. Была высокая вероятность, что в их архивах найдется что-нибудь интересное.

И, кстати, о ЩИТе… где я, черт возьми, нахожусь? Явно не в своей кровати.

Только сейчас, когда буря в моем сознании улеглась, я позволил себе обратить внимание на окружающий мир. Белые стены. Мерное, настойчивое пиканье приборов. Запах антисептика и медицинского спирта. Больничная палата.

Я лежал, опутанный проводами и трубками, словно марионетка. Датчики, прикрепленные к моей груди и вискам, уже извещали мир о моем пробуждении настойчивым, участившимся ритмом. В тот же момент дверь палаты бесшумно открылась, и внутрь вошел человек в белом халате. Просто доктор. На его бейджике с логотипом ЩИТа было выгравировано: «Доктор Лендроуз».

По крайней мере, похитила меня не Гидра. Уже радует. Но что, черт возьми, произошло? Несмотря на кислородную маску, плотно прилегавшую к лицу, я уверен, доктор уловил мой безмолвный, вопросительный взгляд.

— После того как вы неожиданно потеряли сознание, — начал он спокойным, хорошо поставленным голосом, заглядывая в показания на мониторе, — наши первичные гипотезы были стандартными: аневризма, обширный инсульт, возможно, скрытая форма эпилепсии. Но как только мы подключили к вам приборы, стало ясно, что все… куда сложнее.

— Подробнее… доктор, — прохрипел я сквозь пластик маски. Голос был чужим, слабым.

— Ваша электроэнцефалограмма, — доктор указал на один из мониторов, где все еще плясала хаотичная кривая, — показала церебральный шторм. Активность мозга, превышающую все мыслимые пределы. Мы никогда не видели ничего подобного у живого человека. Затем наступила кома. Ваши анализы крови показали зашкаливающий уровень гормонов стресса и маркеров повреждения тканей, как если бы ваше тело одновременно попало в автокатастрофу и получило прямой удар молнии.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное.

— УЗИ и МРТ зафиксировали множественные петехиальные кровоизлияния по всему телу. Особенно в головном мозге и центральной нервной системе. Но самое поразительное было другое. Одновременно с этим разрушением мы увидели аномальную физиологию, работающую на запредельных мощностях. Ваша регенерация… она запускалась с невероятной скоростью. По сути, внутри вашего организма шла война: одна его часть методично разрушалась, а другая тут же восстанавливалась, но уже в измененном, более… эффективном виде.

Пиздец. Если вкратце, то это полный, тотальный пиздец. Я спалился по всем возможным фронтам. Железная Кровь… она, по сути, спасла мне жизнь? Или это была Система? Нет, последняя, скорее, и была причиной этого разрушения, этой насильственной перестройки. А вот Железная Кровь, не дала мне откинуть копыта в процессе, отчаянно латая дыры.

— И… каков ваш вердикт, доктор? И почему вы мне все это рассказываете?

— Что касается второго вопроса — это прямое распоряжение Директора Фьюри, — пожал плечами Лендроуз. — А по поводу первого… официально, есть подозрения на латентную активацию мета-гена. Заметьте, не Икс-гена. Кома и физическая травма в таком случае — это естественный, хоть и экстремальный, процесс перестройки организма под новую, более мощную конфигурацию. Что это за конфигурация, мы, увы, так и не выяснили.

Последнее доктор произнес с ноткой искреннего научного сожаления. А я начал обдумывать услышанное. И, черт возьми, они были не так уж и далеки от истины.

То, что со мной произошло, было насильственной нейро-духовной интеграцией. Более восьмидесяти лет чужого жизненного опыта, академических знаний, мышечной памяти и эмоций были впечатаны в мою нейронную сеть за ничтожно короткий промежуток времени. Это вызвало катастрофическую синаптическую перегрузку. Нейроны начали срабатывать хаотично, как провода в горящем щитке, что привело к резкому, неконтролируемому скачку метаболизма в мозгу. Кровеносные сосуды, не выдержав такого напряжения, начали лопаться, вызывая те самые множественные микроинсульты и кровоизлияния. Кома была не болезнью, а защитным механизмом. Аварийным отключением системы, чтобы предотвратить полное выгорание центрального процессора.

Знания техноманта — это не просто теория. Это десятилетия практики: специфическая постановка пальцев для наложения чар, выверенные до миллиметра движения для ритуалов, рефлекторные реакции на магические угрозы. Эта информация хлынула в мою моторную кору, и тело начало инстинктивно, на клеточном уровне, пытаться адаптироваться. Нервная система прокладывала новые, более эффективные пути к мышцам, а сами мышечные волокна и даже структура костей подверглись стрессовой перестройке. Этот процесс и вызвал мириады микротравм, которые ЩИТ зафиксировал как маркеры повреждения.

Но все самое важное, я это понимал, происходило на духовном уровне. Моя душа… она не просто получила новые данные. Она буквально слилась с отпечатком, с эхом души другого человека. Мое Рейрёку, весь мой запас духовной энергии, был брошен в топку этого процесса, одновременно питая ментальную перестройку и подпитывая мою регенерацию для ремонта физического тела, вот и еще один помощник помимо Железной Крови, а кома... Она была нужна не только мозгу. Она была нужна моей душе, чтобы в этой тишине и темноте архивировать, упорядочить и интегрировать чужой опыт, превратив его из хаотичного набора данных в свою собственную, неотъемлемую часть.

Я пережил второе рождение. Болезненное, жестокое, но от этого не менее значимое.

ЩИТ был прав в одном: перед ними сейчас, по сути, лежало новое существо. И эта трансформация… она стоила мне очень многого. Я чувствовал это на инстинктивном уровне, на пределе своих физических и духовных возможностей. Теперь я был уверен, что еще одну подобную перестройку, вызванную информационным пакетом выше «Необычной» категории, я просто не переживу. У моего тела, моего «железа», есть лимиты, и этот навык исчерпал их почти до дна.

Следовательно, что? Нужно увеличивать потенциал самого тела. Расширять его границы. И как ни странно, для этого лучше всего подойдет Экстремис. Разумеется, доработанный Экстремис. В идеале — не просто доработанный, а полностью пересобранный с нуля. Создать не просто улучшенный вирус, а идеальную сыворотку суперсолдата, основанную на синергии идей, вдохновленных кровью Блэйда, сывороткой Коннорса, уникальными генами Гвен и, конечно же, самим Экстремисом.

Мысль была настолько ослепительной, что я, отрешившись от больничной палаты, тут же погрузился в ее обдумывание. Если взять вирус Экстремис за основу, но полностью вычистить из него изначальный, нестабильный код, оставив только пустую, но элегантную платформу для внедрения других генетических «драйверов»… то сами данные…

Кровь Блэйда. Сверхчеловеческая сила, выносливость, скорость, обостренные чувства, даже рудиментарные ментальные способности. Изолировав белковые соединения и уникальные энзимы, отвечающие за эти качества, можно создать пакеты данных, которые Экстремис «установит» прямо в мышечную, нервную и кровеносную системы.

Сыворотка Коннорса. Про нее я вообще молчу. Помимо запредельной регенерации, у нее есть чудовищная побочка в виде превращения в гигантского безумного Ящера. Но что, если эту побочку убрать? Отделить регенеративный фактор от мутагенного, сохранив при этом физические параметры? Это будет как минимум тройное усиление базового Экстремиса.

Вкупе с врожденным пирокинезом вируса, на выходе получится… Совершенный Экстремис.

Правда, нанороботы… Без них, увы, никуда. Уж слишком они хороши и удобны для тонкого контроля того же пирокинеза. Но 3000 градусов по Цельсию — это много, но далеко не предел. А что, если переработать самих нанороботов? Сделать их, например, духовными? Полуживыми, полуавтономными конструктами, созданными не из материи, а из стабилизированных и структурированных Рейси. Нет… мой разум тут же наткнулся на стену. Для чисто духовной инженерии такого уровня сложности навык техномантии требовал практических данных, изучения десятков магических феноменов. Сейчас у меня не было ничего. Пока это оставалось лишь красивой фантазией.

Следовательно, на данном этапе для Совершенного Экстремиса мне все же придется использовать физических наноботов. Но разве нельзя и тут считерить? Создать наноботов из Вибраниума или Адамантия, тем более что какие-то выжимки по работе с ними у меня уже есть. А лучше… сплав. Сплав Вибраниума и Адамантия! Прото-Адамантий или Адамантиум. Абсолютно неразрушимый металл, вдобавок еще и поглощающий любую энергию. Реально ли создать нечто подобное? Инженер внутри меня уже в предвкушении потирал руки. А ведь еще есть Уру — магический металл, который, с учетом моих новых знаний, мне жизненно необходимо будет изучить в ближайшее время!

— Кхм, не отвлекаю от планов покорения мира?

Знакомый, чуть пропитанный сарказмом голос вырвал меня из глубин мысленного проектирования. Доктора в палате уже давно не было, я даже не заметил, как тот ушел. Зато сейчас у моей кровати стоял директор местной конторы, который, я не сомневаюсь, пока я был в отключке, приложил немало усилий, чтобы защитить мою беззащитную тушку. Раз вопрос был задан напрямую, я счел это сигналом, что кислородную маску можно снять, что я и сделал.

— Нет, не отвлекаешь. Лучше скажи, сколько я провалялся в коме? — этот важный момент я у доктора как-то упустил.

— Почти трое суток. Сейчас три часа дня, среда, седьмое октября, — ответил Фьюри, внимательно изучая мое лицо. — Твоя очередь. Что это, черт возьми, было? И я знаю, что ты знаешь ответ.

— В подробности вдаваться не буду, Ник. Скажем так, у всего есть своя цена. В том числе и у моих знаний.

— Мета-гениальность, — хмыкнул Фьюри.

— А чем тот же Старк или Рид Ричардс не мета-гении? — парировал я.

— Как минимум тем, что это прямое обесценивание их титанического труда, — отрезал Фьюри. — Они свой гений построили, кирпичик за кирпичиком. А ты, похоже, скачал его себе в голову за одну ночь. Кстати, о строительстве. Лаборатория для твоих нужд в выделенном под компанию здании полностью готова.

— Наконец-то! — я не смог сдержать облегченного выдоха.

— Но не все бюрократические проволочки улажены. Тем не менее, она функционирует. Можешь начинать формировать штаб, работать… ну и думать над тем, как заявить о себе миру. Ты же хочешь стать публичным лицом, — с легкой издевкой напомнил он.

— А разве «Протей» — это не лучшая заявка о себе? Тем более, что патент будет ускорен благодаря твоей помощи.

— Это заявка для очень узкого круга лиц. В первую очередь, для военных и спецслужб, — пояснил Фьюри. — Был бы ты эпатажным плейбоем вроде Старка, которого знает каждая собака, это бы сработало. А так — это нишевый продукт, неинтересный для массового потребителя. Это если я правильно понял твое желание стать не просто оружейным бароном, а кем-то большим.

— Правильно понял… — вздохнул я. — Тогда придется идти по пути наименьшего сопротивления. И максимального охвата.

— О, — Фьюри заинтересованно вскинул бровь. — Любопытно.

— Я просто создам самое популярное в мире приложение, — коротко ответил я, вспоминая такое чудо-юдо, как ТикТок. Просто, вирусно и абсолютно меняет правила игры.

Но был один ключевой нюанс, что позволил ТикТоку в свое время не просто взлететь, а стать культурным феноменом. Глобальная мировая пандемия. Здесь, к счастью, такого пока нет, и не факт, что предвидится. Следовательно, слепое копирование трендов из моего прошлого мира в этот не сработает. Но с другой стороны… в этом мире есть свой, гораздо более мощный и постоянный катализатор. Я бы назвал его «Экономикой Инцидентов». Мое приложение взорвется не от скуки и изоляции, а от постоянного, первобытного коктейля из хаоса, страха и восхищения.

Каждый гребаный день в Нью-Йорке или любом другом крупном городе происходит какой-нибудь «инцидент». Драка Халка с Мерзостью, сотрясающая небоскребы. Женщина-Паук, пролетающая в двух метрах от твоего окна на паутине. А потом прилетает Зеленый Гоблин (кстати, на заметку: не забыть про Озборнов), и начинается ад в прямом эфире. Традиционные новостные каналы здесь крайне популярны, но они слишком медленные, громоздкие и отцензурированные. Они показывают последствия. А мое приложение станет платформой для мгновенного, сырого и нефильтрованного контента прямо с места событий. Это будет не развлечение от скуки, а главный источник информации. Способ справиться с постоянным стрессом жизни в этом безумном мире.

Приятным бонусом станет то, что с помощью этой платформы уже лично я смогу заявить о себе. А мне есть, что рассказать этому миру. В моей прошлой жизни блогеры с аудиторией в десять миллионов подписчиков уже считались авторитетами наравне с кинозвездами. Здесь же, кроме базового YouTube, эта ниша абсолютно пуста. Грех ее упустить. Моргну — и Старк, вставший на мирные рельсы, с помощью Джарвиса создаст что-то подобное за пару недель. Нет. Моргать нельзя.

Моргать… Да. Blink. Так я и назову этот аналог ТикТока. Blink — моргнешь, и пропустишь главное событие своей жизни. О, уже и слоган готов, забавно...

Мысли в голове пронеслись практически мгновенно, и я заметил, что само мое мышление стало более… системным. Кажется, побочный эффект от недавней «перепрошивки». Каждый вопрос, каждая идея теперь рассматривалась как инженерная проблема, требующая решения. Но так нельзя. У меня нет столько времени, чтобы распыляться. Нужны приоритеты. Личное усиление — в основе всего. Разумеется.

Тем временем Фьюри, наблюдавший за моим задумчивым молчанием, подал голос:

— IT-отрасль разделена между сильными игроками. Но знаешь… почему-то я в тебе не сомневаюсь.

— А вот я сомневаюсь в тебе, Ник, — решил я прощупать почву. — Точнее, в той песочнице, которую ты для меня приготовил. В лаборатории.

Это было прямолинейно и грубо, но этот вопрос сидел на подкорке, назойливо сверля в мыслях и съедая драгоценную оперативную память.

Фьюри даже не моргнул.

— Я, по-твоему, идиот? — его голос был ровным, почти скучающим. — Можешь разобрать каждое оборудование по винтику. Просканировать каждый сантиметр стен. Ничего не найдешь. Тем более, у тебя в команде есть живой радар в лице паучихи. Да и кому, как не тебе, понимать простой факт: невозможно реверс-инжинирить сложный производственный процесс по небольшим отрывкам информации. А даже самые навороченные системы слежения имеют слепые пятна и дают именно что отрывочные данные.

— Успокоил. Частично, — признал я, мысленно отмечая, что Гвен не будет в лаборатории 24/7, а любое следящее оборудование имеет функцию включения и выключения. — Но проблема с персоналом никуда не делась. Ты же понимаешь, что непонятных людей в моей компании не будет?

— Кроме внешнего периметра охраны, который будут обеспечивать мои агенты, рискуя своими жизнями ради безопасности твоих сотрудников, — с моей стороны больше никого не будет. Ты волен делать со своей компанией что хочешь. Главное — плодотворное сотрудничество со ЩИТом. А мы, со своей стороны, будем не вставлять тебе палки в колеса, а, напротив, убирать их с твоего пути.

— Это ты так тонко намекаешь на тех, кто неизбежно начнет на нас давить? Министерство Обороны? АНБ? М.Е.Ч.? Конкурирующие корпорации? Скажи честно, Ник, ЩИТ точно вывезет такой уровень протекции?

— В договоре есть пункт, что сотрудничество с иными правительственными сторонами — только после согласования с нами, — на губах Фьюри появилась хищная улыбка. — Понятно, что порой придется делиться. Но вот условия этого «делиться» и цену ты можешь выставлять любую. Сдирай с них три шкуры. Я разрешаю.

— Хорошо, я тебя понял. И рад, что ты меня тоже, — кивнул я. Теперь правила игры были ясны. — Сейчас, если позволишь, я бы хотел наконец посетить свою лабораторию.

Я чувствовал себя на удивление хорошо. Система и Железная Кровь проделали колоссальную работу.

— С тобой поедет Колсон, — кивнув, согласился Фьюри.

— Воу. С чего такая честь? — я удивленно вскинул брови. Колсон — это не рядовой агент. — И что, кстати, с Наташей? Давно ее не видел. Как она там после смерти Елены?

— Колсон — один из лучших. Он обеспечит твою безопасность, — ответил Фьюри, полностью проигнорировав вторую часть вопроса. — А с Наташей все стабильно.

После этих слов он, не прощаясь, развернулся и вышел из палаты, оставляя меня наедине со своими мыслями и, я был уверен, уже спешащими сюда врачами для моей официальной выписки. Если это понятие вообще применимо в моем конкретном случае.





Глава 69


Выписка оказалась на удивление быстрой и деловой. Меня аккуратно «отключили» от медицинского кокона, сняли датчики, убрали капельницы. Врачи, работавшие с молчаливой эффективностью, показали, где находится душ, и предоставили комплект новой, чистой, абсолютно безликой одежды. Я чувствовал себя свежим и обновленным. И в какой-то степени это действительно было так — я был новым.

Покинув больничное крыло ЩИТа, я следовал за приставленным ко мне агентом Колсоном. Он был на удивление серьезен. Никаких дежурных шуток или светской беседы, которыми, он славился. Просто статуя в идеальном костюме, ведущая меня к парковке. Мы сели в очередной невзрачный седан, на этот раз «Шевроле», и плавно тронулись. Короткий всплеск духовного Сонара подтвердил то, что я и так знал — за нами следовал плотный конвой от ЩИТа.

Кстати о Сонаре. При всей своей поверхностной полезности, он оказался фундаментально порочным инструментом. Ключевая проблема — это активная система против пассивной. Его нужно «включать». И тогда, в кафе, я был расслаблен. Я не ожидал атаки. Нужно было с самого начала делать упор на пассивное восприятие, и тогда тот же Пурпурный человек не смог бы застать меня врасплох. Наверное… Но пассивная способность — это постоянная, фоновая нагрузка на мозг. Я мог бы выпасть на дни, а то и недели, просто привыкая к непрерывному потоку информации. Эх, вот бы Система выдала мне методичку по пробуждению «Воли Наблюдения». Вот где настоящая, читерная пассивка.

Параллельно с размышлениями о системах раннего предупреждения, я достал из инвентаря смартфон и открыл ленту новостей. Седьмое октября. Через два дня будет ровно месяц с момента моего попаданчества. И за этот месяц произошло… слишком много всего. Слишком плотно, слишком быстро. И это только то, что касалось меня напрямую. А сколько еще осталось за кадром… Это не было совпадением. Это была калибровка. Меня запихнули в этот мир не просто так, а в самую его горячую, переломную фазу.

И беспокоило меня даже не это. Беспокоило то, что в большинстве бесчисленных вариаций миров Марвел базовые персонажи и сами неплохо справлялись. Я же видел мир, который был… другим. Более сильным. Здесь Клинт Бартон не просто меткий лучник, а полноценный боевой мета. Паучиха, судя по всему, должна была стать настолько сильной, что смогла бы в одиночку победить местного Крэйвена. Фьюри настолько адекватен и договороспособен, что в первую очередь думает об усилении, а не о бесконечных интригах и подставах.

Если этому миру, с такими усиленными героями, все равно понадобился читер в моем лице, то крайне сложно представить, какого уровня опасность меня ожидает впереди. Раньше эта мысль испугала бы меня до дрожи. А сейчас… сейчас я чувствовал легкое, возбужденное предвкушение. Сложная, почти нерешаемая проблема. Идеальная задача для обновленного меня и моей будущей компании гениев.

Кстати, о гениях. Вот и главная новость. Старка все-таки похитили в Афганистане. Три дня назад, аккурат после презентации «Иерихона». Ответственность взяла на себя террористическая организация «Десять Колец». Рельсы Судьбы ключевых персонажей, похоже, были неостановимы. Я пролистал ниже, к комментариям, и меня немного удивила их тональность. Они были в основном злорадствующими.

PeaceAboveAll:Поделом этому торговцу смертью. Может, теперь, посидев в плену, он хоть на секунду поймет, как живут люди в странах, которые он же и завалил своим оружием. #NoMoreWar

JustAnIdea_:Чисто гипотетически… а можно похитить всех оружейных баронов? «Десять Колец», если вы это читаете, я могу составить списочек. Просто идея.

Karma_Is_Real99:Похищение СРАЗУ ЖЕ после демонстрации новой супер-ракеты? Лол, карма бьет без промаха. #StarkUnlucky

ArmoryGeek:Я вообще не понимаю, к чему была эта презентация. Ракета «Иерихон» — это технологический курьез. Самая нелепая ракета! Зачем она нужна, когда давно существуют и прекрасно работают системы залпового огня типа Град? Это просто показуха, Старк выебывается. Мне кажется, «Десять Колец» похитили Старка просто чтобы научить его скромности. Вся его «гениальность» сильно преувеличена прессой.

Steel_Skeptic в ответ ArmoryGeek: Серьезно, чувак? «Иерихон» — нелепая? Старк «выебывается»? Ты, должно быть, пишешь с другой планеты, где советский «Град» — это вершина технологий!

Сравнивать «Иерихон» с системами залпового огня — это как говорить, что твой старый калькулятор на солнечных батареях круче квантового компьютера. Давай по фактам:

1.Твой «Град» — это ржавый грузовик. Десять тонн железа, которому для точного удара нужны целеуказание с дронов, спутниковая разведка и благоприятный прогноз погоды. Его развертывание — это целая войсковая операция.

2.А «Иерихон»? Это же чистое искусство! Компактная, умная кассетная ракета, которая запускается с чего угодно — с самолета, вертолета, корабля, да хоть с тяжелого дрона — и бьет точно в яблочко.

Это не сотня неуправляемых болванок, которые превращают квадратный километр в лунный пейзаж в надежде зацепить цель. Это хирургический удар. «Иерихон» — это Lamborghini в мире оружия, а твой «Град» — это «Запорожец», который еще и буксует в грязи.

А зачем Старк лично презентовал? Потому что он — Тони, мать его, Старк! Гений, миллиардер, плейбой, филантроп. Его харизма — это 50% любого контракта! Без него генералы бы зевали на презентации, а Stark Industries не сорвала бы многомиллиардный куш. «Десять Колец» похитили его не из-за «выебонов», а потому что он — мозг. Мозг, который создает оружие, заставляющее врагов кусать локти от зависти. Они по-любому хотят, чтобы он сделал «Иерихон» для них.

P.S. Надеюсь, его спасут. Слишком много хейта в комментах. Буду хоть лучом позитива в этом болоте. #FreeTonyStark

И десятки подобных комментариев. Целые баталии разворачивались под новостью. Но в массе своей Старка все же не любили. И в связи с этой новостью передо мной встал другой, куда более глобальный вопрос: спасать или не спасать?

Ладно, ответ был очевиден… Прости, Тони, но это твой путь становления. Твое крещение огнем, которое ты должен пройти сам. Да, в теории, хорошо подготовившись, я бы сумел его вытащить. Если продумать план основательно, то, возможно, даже не покидая своей лаборатории. Но объективно оно того не стоило. Кроме потенциального расположения Старка, я вряд ли получил бы с этого какие-то ощутимые бенефиты. А вот проблем… огреб бы по самое не балуйся, нарушив священный канон вселенной Марвел. Хотя… хорошо размещенную, анонимную весточку про Обадайю Стейна я ему после триумфального возвращения обязательно передам.

Но до становления Тони Железным Человеком еще несколько месяцев, а я живу здесь и сейчас. Поэтому следующей новостью, привлекшей мое внимание, стала коронация Виктора фон Дума. Его отец, Вернер, сложил с себя полномочия, и пятого октября его красавчик-сын взошел на престол Латверии. Правда, «красавчиком» его теперь можно было назвать с большой натяжкой. На официальных фотографиях он предстал в своем брутальном, классическом образе: тяжелая железная маска, зеленый плащ с капюшоном. И он стал выше и массивнее, превосходя в этом аспекте прежнего Виктора не несколько голов.

Вопросы у мировой общественности, естественно, возникли. Но официальный ответ был готов: неудачная космическая экспедиция под руководством Рида Ричардса, необратимо видоизмененная физиология и маска, скрывающая уродство на его лице. В отличие от комментариев под новостью о Старке, здесь люди были куда более благожелательными.

AlexReed:Такой образ добавляет +100 к пафосу и опасности Латверии на мировой арене!

LatveriaDreamer:Можно мне переехать жить в Латверию? Как вообще стать ее гражданином? С таким брутальным и гениальным правителем во главе, страну очевидно ждет светлое будущее!

Euro_Intel в ответ LatveriaDreamer: Латверия — закрытая страна, придурок. К тому же, это абсолютная монархия без известных нам демократических институтов. Гражданство там можно получить только по личной протекции короля. Становись полезным Думу: будь гениальным ученым, лучшим в мире военным, врачом от бога, да хоть оперным певцом. И тогда, возможно, у тебя появится шанс. Но он ничтожен. Это как вытянуть золотой билет, потому что Латверия по качеству отношения к своим гражданам превосходит Эмираты.

Что меня удивило в этой новости, так это то, что Дум не стал скрывать факт изменения своей физиологии. Пролистав еще с десяток новостных постов, я понял причину. В тот же день, пятого октября, Рид Ричардс провел обещанную пресс-конференцию, где уже полноценно представил миру Фантастическую Четверку. Суть его презентации крутилась не столько вокруг провальной экспедиции, сколько вокруг идеи, что космическая энергия способна вывести человечество в новую эру. И вот они — живое доказательство, совершенные люди, мета-люди будущего! Впрочем, Бен Гримм, стоявший позади Ричардса, был явно не в восторге. Даже по его каменному лицу было видно, что он чувствует себя экспонатом в паноптикуме. Комментарии, закономерно, оказались именно такими, как я и ожидал…

F4_is_a_PR_stunt:Это выглядит как отчаянная и неуклюжая попытка Ричардса отвести внимание от одного из самых колоссальных провалов в истории частной космонавтики. «Мы не облажались, мы эволюционировали!» Серьезно?

Gaga_Not_The_Lady:Вау, мы теперь суперы! Как это интересно (нет)! Ставлю сотку, что этой новоявленной команде «героев» будет глубоко плевать на простых людей с высоты их пафосной башни. Условная Женщина-Паук за один день патрулирования делает для города больше добра, чем эти чванливые ученые сделают за месяц фотосессий.

Latverian_Loyalist:Теперь я понимаю, почему Его Величество фон Дум немедленно вернулся на родину, вместо того чтобы участвовать в этом… фарсе. У него есть страна, которой нужно управлять, а не эго, которое нужно тешить.

NY_Native:Так, давайте разберемся. У нас есть всемогущий Гиперион. У нас есть родная Женщина-Паук. У нас есть полезные местечковые герои типа Люка Кейджа в Гарлеме и Дьявола Адской Кухни. В каждом районе есть свои защитники, которые уже зарекомендовали себя. Вопрос. НАХЕРА нам нужна эта команда, которая, я уверен, не будет высовываться из своей элитарной башни в центре Манхэттена?

Spider_Zodiac:Почему все тактично игнорируют тот факт, что Бен Гримм не выглядит как «совершенный мета-человек»? Он даже на человека-то не выглядит… И что-то мне подсказывает, что если бы ему предложили выбор — стать обычным, но лишиться своих новых сил, — он бы не раздумывая согласился. Это не эволюция, это трагедия.

Ernesto_The_Realist в ответ Spider_Zodiac: Ну хз, чувак. Прикинь, какие бабки крутятся вокруг меты с приставкой «Герой». Мерч, контракты, интервью. Да и я думаю, гений Ричардса способен решить его проблему. Просто Бену нужно немного «поработать на имидж», побыть частью команды. А потом, когда скандал с провалом экспедиции выветрится из памяти людей, Ричардс, может, и задумается о помощи старому другу. Это бизнес.

Взглянув на навигатор, я отметил, что до места назначения осталось около пяти минут. С трудом оторвавшись от этой увлекательной ветки комментариев, я перешел к последней знаковой новости. Четвертого октября, поздно вечером, гениальный и всемирно известный нейрохирург Стивен Стрэндж попал в страшную автомобильную аварию. Он выжил, но его будущее как хирурга теперь под большим вопросом. Еще одно ключевое событие, произошедшее за кадром… Комментарии под этим постом были чем-то средним между реакцией на Старка и Дума — смесью злорадства, сочувствия и цинизма.

Arnie_Kobold:Он, конечно, тот еще заносчивый ублюдок, судя по всем интервью. Но, надо признать, у него были на то основания. Руки-то золотые.

Maya_P:Очень жаль… Он оперировал мою маму. Поставил ее на ноги после ужасного диагноза. Уникальный специалист, лучший в стране.

Carnival_Life в ответ Maya_P: О, в комментариях нарисовались миллионеры! Операцию за несколько сотен тысяч баксов себе далеко не каждый может позволить! Так что пусть ваш Стрэндж со своими грабительскими наценками катится в ад! Медицина должна быть доступной!

Maya_P в ответ Carnival_Life: Что, по-вашему, лучше: иметь возможность снова начать ходить, заплатив за это кучу денег, или не иметь такой возможности ни при каком раскладе? Доктор Стрэндж совершил медицинское чудо. Моя мама проживет еще минимум тридцать полноценных и счастливых лет. А деньги… это просто бумага.

Illuminati_Confirmed:Плевать на Стрэнджа. Скоро всех хирургов заменят роботы. Вы вообще видели, что недавно A.I.M. и Alchemax презентовали на объединенной выставке FutureTech Expo? Будущее уже здесь, и в нем нет места для дрожащих человеческих рук.

И прежде чем я успел изучить, что же там такого презентовали эти две, известные мне по метазнаниям, корпорации, мы приехали. Колсон плавно припарковал «Шевроле» у неприметного служебного входа в одно из офисных зданий в Мидтауне. Ну ладно, значит, в другой раз. Сейчас меня ждали дела поважнее.

*****

Идеально белый, акустический потолок больничной палаты стал его вселенной. Доктор Стивен Стрэндж думал. И сожалел. Затем он снова думал, с хирургической точностью препарируя каждую секунду своей жизни, и снова тонул в сожалении.

Ошибки… Их в его жизни было немало, но ни одной — в карьере. Он обитал на Олимпе современной медицины, где его слово было законом, а руки — инструментами богов. Так бы и продолжалось дальше. Профессиональный рост, экспоненциально растущее состояние, слава, влияние, постоянное, опьяняющее подтверждение собственной исключительности. По пирамиде потребностей Маслоу он построил себе собственный этаж на самой вершине.

Но одна ошибка. Всего одна. Профессиональная.

Просмотр рентгеновского снимка сложного случая на планшете. За рулем своего Lamborghini, на скорости сто миль в час, под дождем. Эта ошибка, мимолетная слабость, помноженная на гордыню и профессиональное любопытство, стоила ему всего.

Главный удар во время этой глупой, унизительной аварии пришелся на руки. Произошел кошмар для любого хирурга: массивное повреждение нервной ткани. Кости были раздроблены, но это было поправимо. А вот ключевые нервные пучки в обеих кистях — срединный, локтевой, лучевой — были разорваны и раздавлены.

Несмотря на одиннадцатичасовую операцию и установку в его руки целой коллекции титановых штифтов, восстановить тончайшую, капризную нервную ткань полностью не удалось. В результате его руки, хоть и остались функциональными для бытовых задач вроде удержания вилки, были поражены сильным, неконтролируемым тремором. Мелкая моторика, способность совершать выверенные до микрона движения, была уничтожена. А работа нейрохирурга — это ювелирное искусство. Любое, даже самое минимальное дрожание рук — это конец. Малейшее неверное движение скальпелем в мозге или на позвоночнике может привести к параличу. Или смерти.

Руки… те самые руки, что когда-то были его главным достоянием, источником его гордости и его божественности, теперь стали его проклятьем. Эта дрожь была насмешкой, вечным напоминанием о его падении. Он больше не мог им доверять. А значит… все было кончено.

Самое унизительное во всей этой ситуации было то, что никто и ничто в мире не могло ему помочь.

Уровень американской нейрохирургии Стрэнджу был прекрасно известен. Он сам был этим уровнем. В США не было специалиста, который хотя бы близко к нему приблизился. Лучшие были у Советов. Это Стивен, при всем своем скепсисе к их на первый взгляд грубой школе, вынужден был признавать.

Его мозг, привыкший каталогизировать таланты, начал перебирать имена. Николай Ростов, Николай Бурденко, Александр Коновалов. Как минимум двое из них, вероятно, смогли бы провести сложнейшую операцию и восстановить его руки. Но… на последнем хирургическом саммите в Женеве он вошел в конфликт с ними. Со всеми тремя. Он публично назвал методику Ростова «элегантной мясной лавкой», а исследования Коновалова — «топтанием на месте». Очередная ошибка, рожденная из высокомерия. Да даже если бы конфликта не было, нет никаких гарантий, что лучшие советские хирурги бросились бы спасать карьеру своего американского конкурента.

Был еще Хо Инсен. Гениальный афганский хирург, чьи работы по регенеративной медицине Стрэндж втайне изучал с восхищением. Последние двадцать лет Инсен работал в лучших европейских клиниках. Но… о нем уже несколько месяцев не было ни слуху ни духу. Вернулся в раздираемый войной Афганистан и просто пропал с радаров.

Что делать в такой ситуации? Сдаться? Смириться? Нет. Не в этом мире. Не в мире, где по улицам ходят существа, ломающие человеческую физиологию об колено. В мире, где наука развивается такими скачкообразными шагами, что вчерашняя фантазия сегодня становится реальностью. В мире, где, в теории, даже может существовать разумная жизнь в космосе.

Способ вылечить руки и вернуться должен быть. Он обязан быть.

Дело оставалось за малым. Найти его. Любой ценой.





Глава 70


Пятиэтажное офисное здание, наспех переоборудованное, как казалось снаружи, под нужды лабораторного комплекса «Томпсон Корп», внутри встретило меня стерильной чистотой и выверенным минимализмом. И оглушительной тишиной. Абсолютная пустота, в которой гулко разносился эхо моих шагов. Первый этаж — просторный холл и одинокий пост охраны, разумеется, без охранника — выглядел как лобби респектабельной IT-компании. Однако за этой обманчивой простотой мой взгляд тут же выцепил замаскированные биометрические сканеры и едва заметные сопла системы пожаротушения. Стены из матового, пуленепробиваемого полимера, несложные, но полностью автоматизированные системы защиты... Что ж, на первое время сойдет. Но в будущем — только тотальная модернизация.

Беглый осмотр выявил и наличие подземного уровня — продуманного логистического узла. По сути, это укрепленный док для грузовиков, откуда любые грузы, от обычной офисной бумаги до радиоактивных изотопов, попадали на платформу гигантского грузового лифта. Махина, способная поднимать десятки тонн напрямую на любой этаж. Практично. Здесь же, на первом, разместились мастерские для обслуживания оборудования, склады с расходниками и реактивами, а также сердце комплекса — центральный энергоузел с резервными генераторами. Все было подчинено одной идее: полная автономность. Это не могло не радовать.

Второй этаж оказался административным хабом: вереницы офисов, переговорные с интерактивными голографическими дисплеями и даже кабинет директора с табличкой, на которой уже красовалось мое имя. Забавно. Но настоящее началось выше.

Лабораторные этажи, с третьего по пятый, стали для меня откровением. Я ожидал многого, но увиденное заставило меня мысленно присвистнуть.

Третий этаж — царство материаловедения и инженерии, место, где идеи обретают плоть. Знакомая мне по «ЩИТу» лаборатория механической инженерии здесь была увеличена и усовершенствована на порядок. Несколько 3D-принтеров? Десятки, объединенные в единую производственную линию! А пятиосевой ЧПУ-станок дополнили модулем электроэрозионной обработки для создания деталей самой немыслимой геометрии. Но жемчужиной этажа стала лаборатория нанотехнологий. Атомно-силовые и туннельные микроскопы, установки молекулярно-пучковой эпитаксии для послойного выращивания кристаллов, «чистые комнаты» класса ISO 1… Я бросил лишь беглый взгляд, но уже понял: здесь можно создавать чудеса инженерии.

Четвертый этаж был посвящен биологии и химии — изучению самой жизни, как в ее научных, так и в аномальных проявлениях. Биохимическая лаборатория теперь включала герметичную зону BSL-4 для работы с самыми опасными биологическими угрозами и виварий с роботизированным уходом. Аналитическую же модернизировали более мощным ЯМР-спектрометром и полностью автоматизированной системой анализа образцов, работающей круглосуточно.

Наконец, пятый этаж. Энергетика и фундаментальная физика. Самое сердце и самый защищенный сектор комплекса. Именно здесь я наткнулся на то, что заставило меня остановиться. Лаборатория энергетических исследований. Компактный, тяжело экранированный линейный ускоритель частиц. Официальное назначение — эксперименты с экзотической материей. Но его спецификации… Даже по беглому изучению они как будто бы были идеально заточены под создание нового элемента... Элемента Старка. Совпадение? Я в такие совпадения с недавних пор не верю. Рядом мерно гудел экспериментальный термоядерный реактор — токамак, идеальная платформа для работы с плазмой и… основа для реактора на этом самом новом элементе. Сомнений не осталось. Вся эта лаборатория — не просто бонус. Это завуалированная, тщательно просчитанная инвестиция лично в меня. Они могли этого не строить, мне бы хватило и того, что уже было. Но они построили. И теперь этот жест требовал ответа.

По соседству располагалась лаборатория робототехники и искусственного интеллекта. Открытое пространство, похожее на ангар, с полигонами для дронов, сборочными стапелями для крупных прототипов вроде аналогов костюма «Носорога» и отдельным серверным кластером для разработки продвинутого ИИ-помощника.

Завершив обход, я опустился в кресло в своем новом кабинете, ошеломленный масштабом. Это был не просто офис с лабораториями. Это был полностью автономный, укрепленный и интегрированный научно-исследовательский комплекс, спроектированный «ЩИТом» с нуля. Вся инженерия здания, от фундамента до крыши, была переработана для обеспечения максимальной безопасности. Приблизительная стоимость? Я прикинул в уме, и цифра вышла астрономическая — под 400 миллионов долларов. Переоборудовать что-то подобное за неделю? Невозможно. Этот комплекс был готов заранее, возможно, даже функционировал для нужд «ЩИТа», а теперь просто перешел к более… достойному владельцу.

Первым делом я отправил сообщения Гвен и Питеру с адресом. Получив их подтверждения, я задумался о главном — о безопасности. Того, что было, хватало для старта, но все системы были базовыми. Внешний периметр охраняли агенты «ЩИТа», дежурившие 24/7. Доверять им в какой-то степени можно, если забыть о маленькой детали под названием «Гидра», пустившей метастазы по всей организации. Нет, мне нужен был кто-то свой. Проверенный.

Я набрал номер.

— Йоу, паря, объявился наконец! — раздался в трубке веселый голос Блэйда. — А то я тут уже наслышан о твоих подвигах, — хмыкнул он.

— Какие уж там подвиги, — устало выдохнул я. — Я бы с радостью еще годик-другой отсиделся в тени, но, как видишь, обстоятельства сильнее. И… прости за базу. Я знаю, сколько она для тебя значила.

— Да брось, на базу плевать. У меня нычек по городу — как у белки орехов, — отмахнулся он. — Главное, что ты того ублюдка Крэйвена на тот свет отправил. Оказывается, ты не только мозгами шевелить горазд.

— Жизнь заставляет, — криво усмехнулся я. — И она же заставляет меня сейчас искать Фрэнка. У тебя же есть его обновленные контакты?

Веселье в голосе Блэйда мгновенно улетучилось.

— Зачем он тебе? — тон стал серьезным.

— У меня… компания. Своя база, прикрытая американской бюрократией и «ЩИТом». Хочу предложить Фрэнку возглавить службу безопасности. В моем маленьком стартапе.

— «Маленький стартап»? — Блэйд снова хмыкнул, напряжение спало. — Если сделаешь из него акционерное общество, я первый вложу миллиард.

— Частная компания, — пришлось мне его немного обломать.

— Ну да, как и ожидалось. Все равно высоко забрался. Контакты я тебе скину. Но учти, сейчас Фрэнк сам себе на уме. Может и отказаться.

— Понимаю.

— Впрочем, тебе есть что ему предложить. Может, и клюнет, — задумчиво протянул Блэйд. — Ладно, не парься насчет базы, поздравляю с началом нового этапа под названием «Корпоративный Бюрократический Ад». Засим откланяюсь. Линия хоть и защищенная, но к твоей персоне сейчас столько внимания, что лучше не рисковать. Твоя же безопасность.

Эрик повесил трубку. Через пару секунд на телефон пришло сообщение с номером Фрэнка. Я сидел в пустом холле, погруженный в свои мысли. Оставалось только ждать прибытия моих первых, пока еще неофициальных, сотрудников.

К счастью, ждать пришлось недолго. Через несколько минут к парковке бесшумно подкатило такси, из которого вышла Гвен, а следом за ней на мопеде подрулил и Питер.

Встретив их, я начал экскурсию, решив, что не мне одному восхищаться такой щедростью. Реакция превзошла все мои ожидания. Гвен с интересом осматривала чистые линии дизайна и планировку, сразу оценивая потенциал пространства. Но Питер… он был в абсолютном восторге. Его глаза горели, когда он увидел 3D-принтеры, он практически завибрировал от возбуждения перед ЧПУ-станками и замер, как статуя, в лаборатории нанотехнологий, бормоча под нос что-то про атомно-силовую микроскопию. Все это на порядки превосходило то, с чем мы работали ранее на взорванной Базе.

— Это… это просто вау! — выдохнул он, когда мы поднялись на пятый этаж. — Линейный ускоритель? Компактный токамак? Ты понимаешь, что здесь можно сделать? Это же… это наверняка круче лабораторий Старка!

Я усмехнулся, глядя на его неподдельную радость. Пожалуй, это место и впрямь обрело достойных хозяев. Экскурсия много времени не заняла и вот мы снова на втором этаже, а Питер после восхищенных оценок лабораторий принял чуть более задумчивый вид.

— Джон, — осторожно начал Питер, когда мы устроились в одной из комнат отдыха. Он нервно крутил в руках банку с газировкой, которую нашел в автомате. — Я много думал последние дни. И точно решил. Я ухожу от Коннорса.

Он поднял на меня взгляд, и в нем была нерешительность, смешанная с облегчением.

— Университет, наверное, закончу экстерном или возьму академ, если придется. После того, что я здесь увидел… я просто не могу вернуться туда. Я окончательно укрепился в этом решении.

— Отлично, — я ободряюще кивнул. — Рад, что ты перестаешь сомневаться в себе, Питер. Твое место здесь. Кстати, Гвен, — я повернулся к ней, — ты все это время была подозрительно молчалива. Что по поводу слежки? Твое чутье?

Гвен, до этого задумчиво смотревшая в панорамное окно, на мгновение прикрыла глаза, концентрируясь.

— На удивление… чисто, — она с облегчением выдохнула. — Как и все моменты до этого. Ни единого, даже самого слабого всплеска. Полная тишина.

— Значит, Фьюри не солгал. По крайней мере, в том, что внутри этого периметра мы в безопасности.

— Да, — подтвердила Гвен. — Не знаю, как оно изменится, когда я покину здание, но прямо сейчас — мы одни.

— Тогда решено, — я поднялся на ноги, и во мне взыграл азарт исследователя. — Идем на четвертый этаж. Пришло время обкатать эту малышку, — я обвел рукой комнату, имея в виду весь комплекс. — Проведем первые полевые испытания!

Процедура подготовки заняла некоторое время, но никто не жаловался. Стерильные комбинезоны, перчатки двойной ламинации, герметичные шлемы с собственной подачей воздуха. Проходя через шипящие воздушные шлюзы и камеры дезинфекции, мы словно погружались в другой мир — мир, где нет места ошибкам.

Наконец, мы оказались в сверкающем сердце биохимической лаборатории.

— Итак, — мой голос прозвучал в наушниках гарнитуры чуть глухо. — Гвен, начнем с тебя. Моя первоочередная задача — досконально изучить твою физиологию. Найти источник силы, понять его природу и, возможно, научиться его контролировать.

Параллельно я извлек из инвентаря герметичный контейнер и достал из него небольшую ампулу с кровью. Кровью Блэйда.

— А это, Питер, твоя задача. Кстати, что там с сывороткой Коннорса? — спросил я, протягивая ему ампулу.

Питер взял ее с осторожностью ученого, держащего в руках священный грааль.

— Я изучил все его исследования, которые смогла достать Гвен… И, честно говоря, я разочарован, — он покачал головой, и его лицо за стеклом шлема исказила гримаса профессионального негодования. — Доктор Коннорс использует, по сути, метод слепого перебора. Комбинаторика. Он тасует белковые соединения и рекомбинантные ДНК рептилий в надежде, что какая-то комбинация случайно «выстрелит». Это как пытаться написать «Пролетая над Гнездом Кукушки», высыпая на пол буквы из алфавита. Даже лучшие его образцы — это грязный биологический коктейль, который запускает неконтролируемую клеточную пролиферацию, основанную на самых примитивных регенеративных механизмах ящериц.

— То есть, ты бы пошел другим путем? — уточнил я. — Не синтез, а анализ? Деконструкция генома, поиск регуляторных генов?

— Именно! — глаза Питера загорелись. — Я думал, мы, как лаборанты, были лишь частью большого системного исследования. А оказалось, этот перебор генов и был ВСЕМ исследованием! Я могу лучше. Особенно под НЗТ, — он смущенно кашлянул. — Можно создать… элегантную, программируемую генную терапию. Заставить человеческий организм вспомнить свой собственный, давно забытый эволюцией потенциал для идеальной регенерации. Это не имеет ничего общего с работой Коннорса, методология совершенно иная. Всю работу придется начинать с нуля.

— Хорошо. Этим ты также займешься. Но есть еще кое-что, — я сделал паузу, внимательно глядя на него. — Ты упомянул неконтролируемую пролиферацию. Что будет, если ввести дозу, превышающую терапевтическую? Если запустить эту «программу» на полную мощность?

Я плавно подводил его к теме, о которой не мог знать напрямую — о том, что сыворотка превращает человека в безумного ящера-убийцу.

Питер замер, обдумывая мой вопрос.

— Это… прозвучит как сценарий для дешевого ужастика, — он даже выставил перед собой руки в защитном жесте. — Но если моя теория верна… реципиент превратится в гигантскую рептилию. Буквально. Сырая сыворотка Коннорса не просто отдает команду «регенерируй». Она кричит на клеточном уровне: «СТАНЬ ЯЩЕРИЦЕЙ!». ДНК рептилий в этом коктейле настолько агрессивна, что полностью подавляет человеческий геном. И самое страшное… она перестраивает не только тело, но и мозг. В частности, лимбическую систему, отвечающую за базовые инстинкты. Голод, агрессия, территория…

— Это не фантастика, Питер, — я серьезно покачал головой. — В нашем безумном мире может случиться все, что угодно. Главное теперь, — я посмотрел на них обоих, — чтобы сам Коннорс в отчаянии не вколол эту дрянь себе.

— Логических оснований для этого нет, — возразил Питер, все еще переваривая мрачную перспективу. — У самого Коннорса, как и у его близких, нет ни ампутаций, ни серьезных травм. Он ученый, а не отчаявшийся калека. Наиболее вероятный сценарий — его исследование просто прикроют из-за практической неосуществимости. Я до сих пор не могу поверить… метод слепого перебора, серьезно?

— Я тоже, — кивнула Гвен, и по ее лицу пробежала тень. — При всем уважении к доктору, я не для того работала в его лаборатории, чтобы в итоге участвовать в создании дефектной сыворотки, порождающей монстров.

— Кстати о монстрах и суперсолдатах, — сказал я, обдумывая уже появившуюся ранее, куда более изящную идею. Я повернулся к Питеру. — Что, если взглянуть на проблему под другим углом? Если изолировать гены рептилий, отвечающие за их физические преимущества, и перенаправить их экспрессию? Не позволять им создавать новые структуры, а заставить усиливать уже существующие человеческие. Тогда на выходе мы получим…

Питер замер. Его глаза за стеклом шлема расширились, в них промелькнул огонек гениальной догадки.

— Трансгенная аугментация… — потрясенно выдохнул он. — Как… как я сам до этого не додумался?! Это же лежит на поверхности! Под НЗТ это абсолютно реально! Секвенировать геном, выделить конкретные генные кластеры, отвечающие за ингибирование миостатина, плотность костей, дермальное бронирование… Господи, да так можно перестроить и укрепить человеческий организм до абсолютно сверхчеловеческого уровня!

— Погодите-ка, — вмешалась Гвен, с изумлением глядя то на меня, то на Питера. — Вы хотите сказать, что настоящая, стабильная сыворотка суперсолдата, над которой военные бьются десятилетиями после пропажи Капитана Роджерса, может быть создана вот так, походя, в нашей никому не известной компании?

— То, что мы никому не известны, — это временное явление, — заверил я ее с улыбкой. — Что касается сыворотки, то потенциал здесь колоссальный. Так что, Питер… этим тоже займешься.

С этими словами я достал из инвентаря маленький флакон с десятком таблеток НЗТ и вложил его в ладонь Паркера. Его глаза, до этого горевшие огнем исследователя, теперь вспыхнули с новой силой.

— Это… Сыворотка Коннорса… Это оно? То самое усиление для меня? То, что ты обещал? Ты все это время знал…

— Нет, — я мягко, но твердо прервал поток его догадок. — Твой апгрейд — это отдельный, куда более серьезный и фундаментальный проект. Он все еще на стадии планирования. Так что прошу, не делай поспешных выводов и, ради всего святого, не колись всякой непонятной дрянью, пусть она и выглядит теоретически рабочей. Договорились?

— Да. Да, я понял, — быстро кивнул Питер, сжимая в руке флакон. — Я тогда… пойду в соседнюю лабораторию. Займусь… всем этим. А вы тут… — он окинул нас хитрым взглядом и, уже пятясь к выходу, бросил с ухмылкой: — Развлекайтесь, голубки.

— Эй! — воскликнула Гвен, но в ее голосе не было настоящего возмущения. Питер, не дожидаясь ответа, уже скрылся за герметичной дверью, оставив нас вдвоем.

— Ну что, «голубка», — хмыкнул я, поворачиваясь к ней. — Давай развлекаться.

— О нет, только не это, — Гвен картинно прижала руки к груди. — Что же мне делать, этот мужлан сейчас будет изучать хрупкую и беззащитную девушку…

— Это не та ли «хрупкая девушка», что способна швыряться автомобилями?

— А это не той хрупкой девушке «мужлан» уже пару раз припоминал её поражение от Шокера?

— Сейчас ты сама об этом напомнила, — усмехнулся я. — Ладно, давай серьезно. Пора приступать. Тебе же самой будет лучше, если ты будешь знать о себе и своих силах как можно больше.

На это Гвен уже без шуток кивнула, и ее лицо стало сосредоточенным. В ее глазах читалось и любопытство, и легкое волнение.

Интересно, что я там увижу. И поможет ли мой новый навык распутать эту паутину. Паучьи силы… Какая же элегантная, невозможная чушь. И я собирался препарировать ее атом за атомом.





Примечание от автора: Сводка по итогам глав 1-70

Статус главного героя

1. Основные характеристики:

Телосложение: Улучшенное, уровень средне-слабого мета в пассивном режиме, среднего в активном (системная модификация «Железная Кровь»).Мудрость: Средне-высокая (хочется верить что 80+ летний опыт жизни техноманта хоть немного увеличил мудрость гг)Интеллект: Очень Высокий (Мастер-Часовшик, Технологическая Модернизация, Технология НЕ-Магов, Индивидуальное вооружение: Философия XCOM, Кузнец Сущностей, Техномант).Загруженные знания: Рецепты Снадобье Интеллекта, Стимулятор Мышц, Генератор Защитного Поля (из набора «Арканум»), Информационный пакет Мастер-Часовщик (тоже Арканум), Технологическая Модернизация (Terra Formars, Технология НЕ-Магов, Индивидуальное вооружение: Философия XCOM, Кузнец Сущностей (Wakfu), Железная Кровь (Гроб Принцессы Чайки)), Странная Наука, От Тринитита до Камней Силы (GURPS Technomancer)

2. Временные и пространственные координаты:

Текущая дата: Среда, день, 7 октября 2015 года.Время с момента попадания: 28 дней (со среды, 9 сентября 2015 г.).Местоположение: США, Нью-Йорк, Манхэттен, Мидтоун, здание компании «Томпсон Корп»

3. Финансы и ресурсы:

ОР (Очки Развития): 0 (следующая «Ковка Мироздания» стоит 850 ОР)Денежные средства: ~сотни миллионов, но вопрос не в деньгахЦенное в инвентаре: Костюм Химера (основная боевая единица, если не учитывать Железную Кровь), ценные руды (Вибраниум, Адамантий, Уру)

4. Технологии, навыки и предметы:

Разблокировано:Рецепт «Снадобье Интеллекта».Рецепт «Стимулятор Мышц».Рецепт «Генератор Защитного Поля».Рецепт «Зелье Пепла и Зари»Рецепт «Таблетки Усталости»Навык «Мастер-Часовщик».Навык «Технологическая Модернизация»Предмет «Ящик Магической Руды»Чертеж «Доработанная Формула Экстремиса».Информационный пакет «Риска Разборки».Навык «Технология НЕ-магов»Навык «Индивидуальное вооружение: Философия XCOM»Навык «Кузнец Сущностей (Wakfu)»Навык «Железная Кровь»Навык «Странная Наука (Bleach)»Навык «От Тринитита до Камней Силы (GURPS Technomancer)»Заблокировано (ожидает ОР):Предмет «Ящик Магической Руды» (Стоимость: 500 ОР).Информационный пакет «Ритуалист-Оптимизатор» (Стоимость: 100 ОР).Информационный пакет «Временной Принцип Манипуляции Антиматерией — ВПМА» (Стоимость: 900 ОР).

Остальные чертежи и рецепты из набора «Арканум» (Стоимость: 350 ОР с последующим увеличением).





Глава 71


Паучьи силы. За этим словосочетанием скрывается целый мир, и Гвен является его классическим, почти эталонным представителем. Никакого побочного электрокинеза или адаптивной маскировки. Никаких абсурдных двадцати тонн на подъем, которые приписывали некоторым версиям Пауков из других реальностей, хотя поднять легковушку, собравшись с силами, она определенно могла. И никакой органической паутины — вместо этого в ее голове, подобно вспышке озарения, через пару дней после укуса родилась элегантная химическая формула. Сама по себе — аномалия, намекающая на нечто большее, чем простая мутация.

Результаты физических тестов выстроились на мониторе в виде аккуратных графиков, и цифры внушали научный трепет. Скорость, рефлексы и выносливость в несколько раз превосходили пиковые показатели олимпийского чемпиона. Сила — как минимум на порядок. Анализ тканей показал повышенную плотность кожи и мышечных волокон, а регенерация, если верить словам Гвен (проверять на ней мы, разумеется, не стали), затягивала ушибы и порезы за часы, а серьезные раны — за дни. Не уровень Росомахи, но все равно впечатляюще.

После базовой биометрии я приступил к самому интересному — генетическому анализу. Для любого другого ученого это был бы кульминационный этап, но для меня — лишь промежуточный. Я уже знал, что корень ее сил лежит глубже, но любопытство требовало утоления. И оно было вознаграждено. В так называемой «мусорной», некодирующей части ДНК Гвен, я обнаружил аномалию. Элегантная, почти инопланетная по своей сложности последовательность, напоминающая ретровирус, встроившийся в геном. Но ее структура и объем кодируемой информации не имели аналогов в известной нам природе.

Обычный ученый назвал бы это «Ретровирусным Мета-Геномным Маркером», объявил бы его источником сил и на этом бы остановился, не в силах объяснить принцип его работы. То есть для условного Питера это был бы «черный ящик» — аномалия, нарушающая все законы биологии. И именно здесь, когда традиционная наука упиралась в стену, начиналась моя настоящая работа.

От мыслей о предстоящем метафизическом погружении меня отвлек голос Гвен. Она наблюдала за мной, и в ее взгляде читалось беспокойство.

— Джон… можно задать тебе личный вопрос? — осторожно начала она. — Какой у тебя план на Питера? И почему ты тянешь с его усилением? Просто… — она на мгновение замялась, подбирая слова, — мое чутье в эти моменты… слегка вибрирует.

— О как, — я откинулся в кресле, отрываясь от микроскопа. Ее слова были важным подтверждением. — Это интересно. Значит, все действительно серьезно. Если вкратце, Гвен, я хочу наделить Питера точно такими же паучьими силами, как у тебя.

Она замерла.

— Это… вообще возможно? И… — она задала самый очевидный и самый деликатный вопрос, — почему он, а не ты?

— Возможно или нет — я надеюсь выяснить в ближайший час. Что касается меня… Скажи, твое чутье как-то реагирует на эту мысль? На меня с паучьими силами?

Гвен прислушалась к себе и отрицательно покачала головой.

— Нет. Тишина. Но причем здесь это?

— Это моя рабочая гипотеза, — я вздохнул, делясь частью своих соображений. — Допускаю, что паучьи силы — это не столько генетика, сколько магия. И овладеть ими способны только «избранные». Я, увы, в их число не вхожу.

— Но откуда ты все это знаешь? И про то, что Питер — один из избранных? Мы ведь знакомы всего ничего.

— Я думаю, ты уже поняла, что я не так прост, — хмыкнул я. — И способен воспринимать мир на уровне, недоступном обычному человеку.

Я на мгновение закрыл глаза, посылая вовне тонкий духовный импульс, мой сонар. Сознание на долю секунды расширилось, охватывая здание. Пусто. Только Питер, поглощенный работой в соседней лаборатории.

— Аргх, опять! — Гвен поморщилась, инстинктивно потирая виски. — Будто кто-то по нервам скребет.

— Вот именно, — я открыл глаза. — Отсюда и большая часть моих знаний и теорий. Метафизика, магия, дух… называй как угодно. Суть в том, что сейчас начнется самый важный этап твоего обследования, и мне нужна твоя максимальная концентрация.

Я надеялся, что этот туманный ответ успокоит ее и отведет подозрения о моей истинной природе. Впрочем, ей, скорее всего, было бы все равно — оригинального Джона Томпсона она ведь не знала.

В любом случае наука уперлась в стену, а значит, пора свернуть в переулок, где обитала ее безумная, но куда более могущественная сестра.

По классике, начать я решил со Странной Науки.

Первое, что я отметил, погрузившись в анализ на уровне Странной Науки, — это объем духовной энергии Гвен. Он был чуть ниже, чем у Клинта Бартона, что в очередной раз подтверждало уникальность Соколиного Глаза, но девушка определенно входила в разряд элиты. Однако дело было не в количестве. Дело было в качестве. Ее духовная сила ощущалась… иначе. Она не была статичной, как у большинства людей. Она постоянно, едва заметно вибрировала, словно натянутая до предела струна, подключенная к чему-то огромному, невидимому и бесконечно далекому.

Сфокусировав свое духовное восприятие на мета-геномном маркере в ее ДНК, я увидел подтверждение своей теории. На духовном плане это образование сияло мягким, потусторонним светом. Это был не просто набор молекул, не просто генетический код. Это был якорь. Духовная антенна, точка сингулярности, в которой ее душа и тело соединялись с внешним, нематериальным источником.

Уже можно было сделать определенные выводы, но я не стал спешить. Впереди был главный тест — Кузнец Сущностей.

Сугубо в научных целях, чтобы прочувствовать ее фундаментальную природу, я прикоснулся к оголенному участку ее предплечья. И практически тут же отдернул руку, словно обжегшись льдом.

Сущность Гвен… в своей основе она была человеческой, без сомнения. Но эта основа была насквозь пронизана сияющими нитями чего-то иного. Древнего. Всеобъемлющего. Я ощутил не просто энергию, а чистые концепции: связь, судьбу, паутину, вечный танец охотника и добычи, и поверх всего этого — несокрушимый столп ответственности. Это был не пакт с одной конкретной сущностью, как у Крэйвена. Это было прямое подключение к гигантской, живой сети.

Именно потому, что эта сеть была живой, я и отдернул руку. В тот момент, когда мое сознание коснулось ее сущности, я почувствовал ответный импульс. К счастью, в нем не было враждебности. Было… осознание. Словно гигантский дремлющий разум, размером с галактику, на одно бесконечное мгновение приоткрыл глаз и посмотрел прямо на меня. Мое вторжение, мое исследование было замечено чем-то неизмеримо большим.

Теперь выводы были не просто возможны. Они обрушились на меня лавиной, и они… мне не нравились.

ДНК-маркер — это не источник силы. Это даже не антенна в привычном понимании. Это резонансный ключ. Уникальный сетевой адрес, позволяющий душе Гвен настроиться на определенную частоту в метафизической паутине и получить к ней доступ. Сами ее способности — скорость, сила, чутье — это всего лишь «приложения» или пакеты данных, которые «стримятся» из этой сети в нашу реальность через ее тело.

Итог был ошеломляющим и пугающим.

Гвен — это «Паучий Тотем». Живой аватар, подключенный к мультиверсальной концепции, известной как Паутина Жизни и Судьбы. Ее уникальное ДНК — это не источник, а биологический интерфейс, «железо», способное установить и поддерживать соединение с этой космической сетью. Ее читерное паучье чутье — не просто обостренный рефлекс, а краткосрочное подключение к предзнаменующим нитям самой Паутины, позволяющее заглянуть на долю секунды в будущее.

И теперь главный вопрос: как при таких вводных наделить Питера Паркера этими же способностями?

Да, тот факт, что он является достойным сосудом, никуда не делся. Но мой первоначальный, донельзя наивный план — аккуратно «пересадить» часть паучьей сущности от Гвен к Питеру — теперь выглядел как попытка украсть ложку из личного сервиза Бога. Это будет не просто замечено. Это будет воспринято как акт агрессии против самой концептуальной сети. И та сущность, что дремлет в ее центре, вряд ли оставит это без внимания.

Но... Если хорошенько подумать, то ведь есть и другой путь. Изящный и дьявольски простой. Пойти от обратного.

Не пытаться пересадить часть сущности Гвен в Питера. А вплести ее в идеальный, но смертный носитель — обычного лабораторного паука. Провести тончайшую духовно-генетическую модификацию, превратив насекомое в живой, самонаводящийся шприц с идеальной паучьей сывороткой. А дальше — дело техники. Подстроить «случайность». Срежиссировать момент, когда этот паук окажется в нужном месте в нужное время и укусит Питера Паркера.

Для любого стороннего наблюдателя, даже для самого Питера, это будет выглядеть как естественное, случайное событие. Механизм обретения силы — укус радиоактивного (в нашем случае — метафизически заряженного) паука — будет полностью соответствовать классическому пути становления Паучьего Тотема. Он будет считать, что ему просто повезло. На деле же — полностью искусственный, срежиссированный процесс, где я выступлю в роли демиурга, буквально играя роль Судьбы. Это будет акт «разумного замысла», замаскированный под природный хаос. В теории, даже вселенская Паутина Жизни и Судьбы не должна отторгнуть такой элегантный обман.

Но… в этом мире будет два Паука.

И эта фундаментальная метафизическая аномалия не может остаться без последствий. Из обрывков моих знаний и информации, считанной с Гвен, я могу с уверенностью заявить: Паутина, как правило, выделяет один Тотем на вселенную. Появление второго неминуемо создаст помехи. Я представил, как их паучье чутье начнет сбоить, превращаясь из дара в проклятие: ложные сигналы, оглушительная тишина в критические моменты, постоянный ментальный скрежет от взаимной интерференции. Они станут двумя радиостанциями, пытающимися вещать на одной, забитой до предела частоте.

Из этой проблемы закономерно вытекает и вторая. Канал силы, выделенный на эту вселенную, ограничен. Появление второго Тотема приведет к тому, что этот поток разделится. И Гвен, и Питер станут ослабленными версиями самих себя, тенями того, кем могли бы быть поодиночке.

Но есть и третья, самая главная проблема. Слон в посудной лавке, которого невозможно игнорировать. Два Тотема на одной нити судьбы будут сиять в мультиверсальной Паутине, как сверхновая звезда. И на этот свет немедленно слетятся те, кто на него охотится.

Я не знаю всех подробностей о Наследниках, но одно их гипотетическое существование леденило кровь. Но даже без них есть другие силы. Хранители. Другие Паучьи Тотемы, что следят за стабильностью сети. Та же Мадам Паутина или Мигель О’Хара из 2099 года. Они зафиксируют это вопиющее нарушение и могут явиться сюда, чтобы «исправить» ошибку. И вряд ли их методы исправления окажутся для нас безболезненными.

Быть аномалией — значит добровольно повесить мишень себе на спину. Именно поэтому я сам отказался от этой силы. Я понимал, что при желании и определенной изворотливости смог бы встроить ее в себя. Но цена была слишком высока.

И вот, когда я мысленно зашел в тупик, перебирая риски, меня осенило.

Я все это время задавал не те вопросы.

Я думал, как наделить Питера силой, не разбудив при этом левиафана. А что, если… не прятаться от левиафана, а заставить его работать на нас?

Какой смысл у Паутины Судьбы? Кто ее создал? Почему именно Питер Паркер в подавляющем большинстве реальностей становится Человеком-пауком? Вопросов много, ответов — ноль. Но даже этих вопросов достаточно, чтобы сформулировать ключевую идею. Питер Паркер — идеальный сосуд. Настолько совершенный и предрасположенный, что сама первопричина Паутины не может его игнорировать. И с этим… да, с этим можно работать.

Я не знаю, кто или что стоит у истоков Паутины. Но в мире Марвел у всего есть первопричина, и зачастую она имеет разумное воплощение. Именно до этого воплощения мне и нужно достучаться. Нет… не достучаться. Это слишком грубо.

Нужно создать для Питера идеальный резонирующий сигнал. Настроить его душу, его сущность так, чтобы она зазвучала в унисон с самой Паутиной. Чтобы создатель этой грандиозной системы сам обратил на него внимание. И даровал ему силу. Не как случайность. А как предназначение.

Итак, это как получается, что мне не нужно пытаться взломать систему, а заставить её работать на нас?

Для этого очевидно нужно идти другим путем. Не пересаживать сущность, не подстраивать случайное событие, а просто поработать с духовным отпечатком самого Питера. Настроить и откалибровать его душу так, чтобы она начала идеально резонировать с частотой Паутины, превратившись в совершенную, пустующую форму для Паучьего Тотема. Но просто ждать, пока его заметят… это может занять вечность. Значит, нужно усиление. Не просто устройство — целая комната, что будет действовать как гигантская метафизическая антенна, настроенная на ту же частоту. Она многократно усилит сигнал, исходящий от подготовленной души Питера. А дальше — поместить его в самый центр резонансного фокуса и представить идеальный сосуд создателю Паутины.

В итоге мы получим не аномалию, а санкционированное, запланированное дополнение. Личное благословение от первоисточника.

О да. Это будет самое элегантное и дерзкое собеседование в истории Мультивселенной. Главное, чтобы обратной волной не накрыло меня самого.

С планом я определился. Теперь дело за малым — ввести в курс дела Питера. И вот тут была загвоздка. Процесс настройки души, даже если он будет медитировать по пять часов в день, займет не меньше месяца. Для меня это долго. Для него, возможно, покажется адекватным сроком. Главное — чтобы он не сорвался и не вколол себе сыворотку супер-ящера в приступе нетерпения.

Но я не могу поступить иначе. Дать ему судьбу недо-ящера, псевдо-супергероя на стероидах… и все для того, чтобы капризная Паутина в итоге убила его за несоответствие роли, которую она сама не спешила ему вручать? Нет. Этому миру нужен был Человек-Паук. Не Совершенный. Абсолютный. Благословленный самой паучьей Хтонью.

Пока мы с Гвен были уединены, и за нами точно не следили, стоило подготовить инструмент. Духовный камертон.

Спустившись в лабораторию на третьем этаже, я не просто вырастил, а сконструировал на атомарном уровне идеальный, бездефектный кристалл из чистейшего кварца — идеальный резонатор. Затем, вновь прикоснувшись к Гвен, я с ювелирной точностью, используя навык Кузнеца Сущностей, создал совершенный, но неживой слепок ее Паучьей Сущности. Чистую информацию о резонансной частоте Паутины Жизни и Судьбы.

Используя техники компрессии Рейси, я буквально впечатал этот духовный слепок в самую душу кристаллической решетки. Теперь кристалл физически и метафизически вибрировал на нужной частоте.

Оставалось создать для него корпус. Небольшой медальон из моей Железной Крови, который будет служить не только защитой, но и изолятором. В него я интегрировал простейший духовный источник питания, запрограммированный поглощать и подавать в кристалл постоянный, минимальный поток Рейрёку носителя — то есть, Питера. Это заставит кристалл пассивно и непрерывно вибрировать на духовном плане, создавая вокруг Питера эталонное поле частоты Паучьего Тотема.

[Создан артефакт «Духовно-резонансный Медальон». Сложность: Нормальная. Получено +250 ОР!]

[Артефакт в виде медальона. Содержит кристалл кварца, в который впечатан духовный слепок-частота Паучьего Тотема. При ношении медленно и пассивно гармонизирует душу носителя с космической частотой Паутины Жизни и Судьбы, подготавливая его к становлению аватаром.]

— Все. Теперь нужно объяснить это Питеру, — выдохнул я, ощущая легкое головокружение. Я посмотрел на Гвен, потом на часы. За окном уже сгущались сумерки. — Ты сможешь задержаться еще на пару часов?

— Да, — кивнула она, внимательно глядя на медальон в моей руке. — Но что касается твоего плана… он точно удастся? Мое чутье… оно странно реагирует прямо сейчас.

— Опасность?

— Нет… — она нахмурилась, пытаясь подобрать слова. — Скорее, ощущение ряби на поверхности бездонного океана. Предзнаменование чего-то… огромного и неопределенного.

— Забавно, — хмыкнул я. — Значит, не такая уж эта Паутина и всеведущая, раз не может предсказать итог. На самом деле, это хороший знак. Значит, мы уже создаем волны. От всевидящего ока божка-паучка Питеру теперь точно не скрыться.

Я подошел к лабораторному интеркому, связанному со всей системой здания, и вызвал Питера, попросив его подняться к нам для важного разговора.

— Буду через пару минут, — раздался его энергичный голос.

Что ж. Оставалось только ждать. Дверь в новую реальность для Питера Паркера вот-вот должна была открыться. И я держал в руках метафорическую ручку от этой двери.





Глава 72


— Итак, Питер, — начал я, решив отбросить научную терминологию и сразу переходя к сути. Мой голос прозвучал в наступившей тишине неожиданно весомо. — Если вкратце, в тебе заложен уникальный потенциал. Потенциал, который позволит тебе обрести силы, аналогичные силам Гвен.

Питер, до этого сгоравший от любопытства, замер. Его взгляд метнулся к Гвен, затем обратно ко мне.

— Это… серьезно? — в его голосе смешались неверие и мальчишеский восторг. — Это… круто! Но почему мне кажется, что за этим «круто» скрывается одно большое, жирное «НО»?

— Потому что интуиция тебя не подводит, — я позволил себе легкую усмешку, признавая его правоту. Я взял со стола медальон и протянул его Питеру. Металл из Железной Крови приятно холодил кожу руки. — Держи. Этот небольшой артефакт — камертон. Он излучает сигнал, на который тебе нужно будет настроить свою душу. И прямо сейчас я начну тебя этому учить.

Питер осторожно взял медальон, рассматривая его с недоумением ученого, столкнувшегося с необъяснимым.

— Пока ничего не понимаю, — честно признался он. — Какой артефакт? Какая душа? Это… магия? Джон, я за последние недели готов поверить во что угодно, но… как это должно сработать? Я просто настроюсь на частоту и стану как Гвен? А почему не ты?

— Слишком много вопросов, Пит, — я мягко остановил его. — Предпочитай называть это не магией, а метафизикой — наукой о фундаментальных принципах реальности. Ты сможешь, потому что ты — «избранный», в отличие от меня. Что до принципа работы… там все сложно. Но для начала нам нужно освоить первый, самый важный шаг. Так что надевай медальон, разваливайся в кресле поудобнее и закрывай глаза.

Сдержав готовый сорваться с языка еще десяток вопросов, Питер послушался. Перспектива обретения сил перевесила его научное любопытство.

— Отлично, — продолжил я, когда он устроился. — Теперь забудь обо всем. Сосредоточься на медальоне. Просто сиди и думай о том едва уловимом «гуле», что он издает. Не пытайся его услышать ушами, попытайся осмыслить его. Как только зафиксируешь это ощущение в уме — кивни.

Благодаря высочайшей совместимости Питера с Паутиной, я знал, что этот шаг не составит для него труда. Прошло три минуты напряженной тишины, после чего Питер медленно, почти неуверенно кивнул. Все шло даже лучше, чем я ожидал.

— Хорошо. Теперь, когда ты научился слышать внешний гул, пора услышать свой внутренний. Да-да, у каждого есть духовная энергия. Медальон висит как раз в области твоего духовного центра. Чтобы было от чего оттолкнуться, представь то приятное тепло, что иногда волной расходится от солнечного сплетения по всему телу. Думаю, ты испытывал нечто подобное. Твоя задача — вызвать это ощущение усилием воли и зафиксировать его. Медальон поможет.

Разумеется, это было лишь грубой аналогией, но расположение духовного центра рядом с солнечным сплетением должно было помочь ему нащупать нужное ощущение. Активировав духовное зрение, я наблюдал, как тусклая искорка души Питера начала едва заметно колебаться в такт его дыханию.

— Дыши глубже. Резкий короткий выдох, на выдохе втягивай живот. Концентрируйся на этом ощущении.

После моих слов духовный отпечаток Питера вспыхнул чуть ярче. По его телу прошла едва заметная дрожь, вызвав легкую рябь в окружающей его Рейси. Этот парень поражал своей обучаемостью. Может, все мои переусложненные планы и не нужны? Может, он и без меня — идеальный сосуд? Я отогнал эту мысль. Нет. Если бы это было так, Паутина бы уже выбрала его, а не Гвен.

— Теперь самое сложное, Питер, — мой голос вывел его из транса. — Ты должен сознательным усилием воли начать изменять вибрации своей души. Заставить их совпадать с сигналом медальона. Для этого нужно удерживать внимание одновременно на внешней частоте и на внутренней. Не пытайся их столкнуть. Просто слушай их вместе и позволь своей душе самой подстроиться под эталон.

Следующие полчаса превратились для него в пытку. Я видел, как напряжены его мышцы, как бисеринки пота выступили на лбу.

— Не напрягайся, Питер, твой резонанс становится рваным, как кардиограмма при аритмии! Расслабься! Позволь внешней частоте вести тебя… Да… Вот так… Отлично, ты поймал гармонику! Теперь держи ее! Просто держи!

Еще через десять минут совершенно вымотанный, мокрый от пота Питер открыл глаза. Он тяжело дышал, но в его взгляде горел огонь понимания. Он понял принцип. Я же мысленно прикинул: несмотря на феноменальный стартовый прогресс, ему потребуется все тот же прогнозируемый мной ранее месяц ежедневных медитаций. По пять-шесть часов в день. За это время его душа полностью перестроится и станет идеально откалиброванным приемником, постоянно и пассивно резонирующим с частотой Паутины.

— Пять-шесть часов таких медитаций. Ежедневно. На протяжении месяца. И ты будешь готов, — «обрадовал» я его.

Питер уставился на меня, и восторг в его глазах сменился шоком.

— Месяц? — он покачал головой. — Это… слишком долго.

— Долго?! — воскликнула Гвен, вскинув руки. Ее голос был полон искреннего недоумения. — Питер, люди готовы убивать за крупицу такой силы, а тебе всего-то и нужно, что потерпеть месяц!

— Я не так выразился! — тут же пошел на попятную Питер, поняв, как это прозвучало. — Я не жалуюсь, я оптимизирую! Долго в том плане, что есть совершенно легальная возможность это ускорить. Вся эта медитация — это же по сути просто неделя чистого времени.

— Таблетки от усталости, — кивнул я, мгновенно уловив ход его мысли. — Проблема лишь в том, что человеческий мозг не рассчитан на семьдесят два часа непрерывной концентрации. Даже если тело не будет уставать, разум просто сломается.

— Именно, — согласился Питер, и его глаза загорелись азартом ученого, столкнувшегося с интересной задачей. — Сенсорная депривация вызовет галлюцинации. Нейрохимический дисбаланс из-за накопления продуктов метаболизма и гормонов стресса приведет к ментальному выгоранию. А главное, — он посмотрел на меня, — я последние полчаса выдержал только благодаря твоей постоянной поддержке. Удерживать одну мысль дольше нескольких минут без внешней помощи почти невозможно.

— Но тему с ускорением ты затронул, прекрасно понимая все эти сложности, — я улыбнулся, предвкушая его вывод. — Я так понимаю, ты хочешь создать препарат, который не просто стимулирует, а вводит мозг в идеальное, стабильное состояние для глубокой медитации?

— Точно! — Питер щелкнул пальцами. — Не стимулятор, а стабилизатор! Формула, которая очистит синапсы, сбалансирует нейромедиаторы и создаст идеальные условия для сфокусированной работы сознания. Да, это работа на всю ночь, но сколько времени она сэкономит нам в будущем!

— Я бы не хотел задерживать Гвен до утра, — покачал я головой, возвращая нас к реальности. — Но если мы ее отпустим, есть шанс, что за нами тут же установят комплексное наблюдение.

Я хотел бы верить Фьюри, но верить Гидре, окопавшейся в его организации? Увольте.

— Тогда меняем порядок действий, — тут же предложил Питер. — Сначала разбираемся с прослушкой, пока Гвен здесь и может быть нашим «детектором». Потом отпускаем ее и спокойно работаем над нейро-стабилизатором. Вопрос с безопасностью все равно пришлось бы решать, так лучше рано, чем поздно. Оставлять такую уязвимость — безумие.

— Ты прав, — согласился я. — Гвен, мы можем еще на пару часов злоупотребить твоим чутьем?

— Без проблем, — пожала плечами девушка. — Мне даже интересно, что вы придумаете против всего этого шпионского арсенала. Тут же наверняка не только микрофоны, но и камеры, замаскированные передатчики, тепловизоры…

— Обнадежила, — протяжно выдохнул Питер. — А ведь еще нельзя создавать помехи для чувствительного лабораторного оборудования…

— Глушилки — это каменный век, — взял я слово. — Мы не будем ставить стену. Мы создадим… умный туман. Систему активной защиты, которая будет генерировать локализованное, динамически изменяющееся поле. Оно будет находить, классифицировать и точечно нейтрализовывать каждую угрозу в отдельности, оставляя наше оборудование нетронутым.

— Как высокопарно завернул, — с улыбкой театрально похлопала Гвен.

— Рад стараться для своей преданной фанатки, — я отвесил ей шутливый поклон. — А теперь — в инженерную лабораторию. Работа не ждет.

Мы двинулись по коридору. По пути я вспомнил, что выдернул Питера прямо из-за микроскопа. — Кстати, как там твои исследования? Ты успел чего-нибудь добиться?

— Ну, я выделил генные кластеры, отвечающие за комплексное физическое усиление, — буднично ответил он. — На их основе уже можно создавать первые тестовые образцы сыворотки… эм…

— Супер-Ящера, — с ухмылкой подсказала очевидное, пусть и немного бредовое название Гвен.

— Пусть будет Супер-Ящера, — не стал спорить Питер. — Что до полноценной регенеративной формулы, то там как я и говорил ранее работа практически с нуля, даже под НЗТ это займет время. И с кровью Эрика я тоже пока не успел разобраться.

— Ты меньше чем за день сделал больше, чем я рассчитывал получить за неделю, — искренне сказал я.

Воистину, даже сейчас, обладая целой библиотекой знаний в голове, я не мог не восхищаться его гением. Тот, кто варится в науке с самого детства, мыслит иначе, чем «читер» вроде меня, которому знания просто загрузили в мозг. У него была интуиция исследователя, которой мне порой так не хватало. Зря я сомневался в нем раньше. Впрочем, тогда и почва для сомнений в лице одной рыжей бестии была. Но, к счастью, сейчас с этим был полный порядок.

В инженерной лаборатории царил дух созидательного хаоса. Времени было в обрез, задерживать Гвен дольше необходимого не хотелось, поэтому мы стали работать с лихорадочной скоростью.

— Мозг системы, — бросил я, разворачивая перед собой голографический CAD. Мои пальцы затанцевали в воздухе, сплетая из световых нитей сложную архитектуру чипа. — Нам не нужен универсальный процессор, да и оборудования необходимого увы нет, вместо этого обойдемся узкоспециализированным зверем, заточенным под одну задачу — анализ и управление полем в реальном времени. FPGA.

— Понял. Программируемая вентильная матрица, — тут же откликнулся Питер, его глаза следили за каждым моим движением. — Классика, но архитектуру можно перестраивать на лету. Делегируй мне фотолитографию и нано-сборку. Лаборатория материаловедения справится.

Я кивнул, отправляя готовую схему на его терминал. Следующий этап — эмиттеры.

— Пока ты будешь рожать наш «мозг», я займусь «голосом», — прокомментировал я, стирая старую голограмму и начиная новую. Из света и воздуха я сплел сложную многогранную конструкцию, предназначенную для монтажа на потолке. — Три вида излучателей в одном корпусе. Фазированная решетка ультразвука против микрофонов. Массив микролазеров против оптики. И направленные мультиспектральные RF-антенны против любых передатчиков.

Корпус я отправил на полимерный 3D-принтер, а самими эмиттерами занялся лично. Опыт с виброперчатками давал о себе знать — сотни микроскопических компонентов были с ювелирной точностью вмонтированы на роботизированном сборочном посту. Когда Питер вернулся с готовым, еще теплым чипом, на столе его уже ждало тело. Мы соединили их, и на сборочном посту родилось сердце нашей будущей системы защиты. Рабочее название — «Антиглушилка-3000». Определенно, над неймингом еще нужно поработать.

— Железо — это полдела, — сказал я, когда мы установили устройство в центре лаборатории. — Теперь то что главное в женщинах, душа! Ну конкретно здесь это программное обеспечение.

Мы снова погрузились в работу, набрасывая алгоритмы на интерактивной доске. В итоге остановились на элегантной трехуровневой системе, работающей в постоянном фоновом режиме.

— Уровень первый: «Охотник», — объяснял я в первую очередь Гвен, рисуя схемы. — Система превращает всю лабораторию в активный сонар. Она постоянно сканирует пространство слабыми, кодированными сигналами во всех спектрах. Так мы создаем и постоянно обновляем живую 3D-карту всех электронных устройств. Система анализирует уникальные отпечатки: резонанс микрофонной мембраны, отражение от линзы, радиочастотный фон чипа. Все наше оборудование вносится в «белый список». Все остальное по умолчанию — угроза. Да, придется пожертвовать личными смартфонами в лабораториях, но… невелика потеря.

— Уровень второй: «Классификатор», — подхватил Питер. — Обнаружив «чужого», система мгновенно анализирует его отпечаток и определяет тип: акустика, оптика, передатчик… И в зависимости от типа угрозы передает целеуказание на третий уровень.

— Уровень третий: «Нейтрализатор», — заключил я. — Здесь начинается самое интересное. Против микрофона система рассчитывает инвертированную звуковую волну — антифазу — и бьет ею точно в диафрагму. Микрофон не просто глохнет — он слышит идеальную тишину. Против камеры мы определяем положение объектива и микролазером проецируем прямо на матрицу хаотичный световой паттерн. Камера не слепнет — она сходит с ума от бессмысленной ряби. А с передатчиками еще проще: определяем точную частоту и забиваем именно этот узкий канал потоком мусорных данных. Обычный Wi-Fi при этом работает идеально, но конкретный жучок не может отправить ни единого бита.

[Создано устройство «Комплексный Многофункциональный Излучатель Поля». Сложность: Нормальная. Получено +300 ОР!]

[Комплексная система активной контрразведки. Динамически создает локализованное защитное поле, способное в реальном времени обнаруживать, классифицировать и точечно нейтрализовать любые несанкционированные устройства сбора и передачи данных (акустические, оптические, радиочастотные), не создавая помех для авторизованного оборудования.]

Учитывая сложность и изящество этого невзрачного на вид многоугольника, триста очков опыта были более чем достойной наградой. На часах было почти два часа ночи. Гвен уже откровенно клевала носом, и я, наконец, отпустил ее, настояв, чтобы завтра она взяла выходной — ближайшие дни мне предстояло разгребать целый ворох проблем, и ее помощь пока не требовалась.

Как только за ней закрылась дверь, мы с Питером без лишних слов вскрыли упаковку с таблетками от усталости. Слабый синтетический привкус на языке был платой за возможность выжать из последующих нескольких суток максимум. Мы приступили к созданию таблеток для медитации.

Но в этот раз мы начали не с обсуждения идей, а со сбора данных. Формула должна была быть идеально подогнана под уникальную биохимию мозга Питера.

Пока он проходил через короткие медитативные сессии, лежа в сканере, датчики ЭЭГ и фМРТ в реальном времени строили на мониторе живую, переливающуюся карту его мозговой активности. Одновременно с этим микро-анализаторы брали пробы крови, раскладывая его состояние на молекулы. Затем начался самый интересный этап — расшифровка. Мы искали точки сбоя, моменты, когда его концентрация ломалась.

— Вот оно! — Питер ткнул пальцем в график. — Примерно через двадцать минут падает уровень ацетилхолина, отвечающего за фокус. Одновременно растет кортизол, и начинается хаотичная активность в моторной коре. Мысли начинают блуждать, тело — дергаться.

На основании этих данных, и в первую очередь благодаря биохимическому гению Питера, мы приступили к проектированию молекул. Четыре уникальных соединения, созданных с нуля в симуляционном ПО, их взаимодействие с нейрорецепторами было просчитано до последнего атома.

Соединение Альфа — «Ментальный Штиль». Синтетический пептид, мягко подавляющий фоновый шум мозга, снижая количество случайных мыслей, но не влияя на ясность сознания.

Соединение Бета — «Фокус». Ноотроп, повышающий чувствительность рецепторов к ацетилхолину, позволяя поддерживать глубокую концентрацию с минимальными усилиями.

Соединение Гамма — «Нейропротектор». Мощный антиоксидантный комплекс, разработанный для преодоления гематоэнцефалического барьера. Его задача — нейтрализовать свободные радикалы и защищать нейроны от перегрузки.

И наконец, соединение Дельта — «Тюнер для Души». Самый сложный компонент. Молекула, временно повышающая нейронную пластичность и чувствительность к тонким энергетическим полям, делая мозг Питера невероятно восприимчивым к сигналу от Духовного Камертона.

Формулы мы загрузили в автоматизированный реактор химического синтеза. Несколько часов мерного гула, и машина выдала небольшую партию высокочистого препарата, который я тут же спрессовал в десятки аккуратных таблеток.

[Создано лекарство «Таблетка Медитации». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

[Комплексный нейро-стабилизатор. Подавляет хаотичную активность мозга, усиливает концентрацию, защищает нейроны от перегрузки и повышает восприимчивость к метафизическим резонансам. Эффективность для реципиента Питер Паркер повышена на 15-20%.]

...

[Создано лекарство «Таблетка Медитации». Сложность: Нормальная. Лимит начисления ОР за создание этого предмета исчерпан!]

В общей сложности я получил 680 очков. С учетом предыдущего баланса в 550, мой новый капитал составил 1230 ОР.

На часах было шесть утра. За окном занимался рассвет, окрашивая небо в холодные стальные тона. Воодушевленный и абсолютно уверенный в успехе Питер, получив в руки флакон с таблетками и строгий наказ медитировать всю следующую неделю, покинул лабораторию.

Я остался один в наступившей тишине. Эти сутки, хоть и были по большей части посвящены обкатке моего личного НИИ, оказались невероятно продуктивными. Да, я пока ничего не сделал непосредственно для компании, но был заложен фундамент. Теперь, пока есть небольшой запас времени, нужно было разобраться с личными делами.

Я открыл интерфейс системы. Палец завис над строкой «Ковка мироздания» стоимостью 850 ОР. Еще одна крутка. Я мысленно готовился к следующему шагу — разобраться, наконец, с рудами и посвятить наступивший день собственному усилению.

Я подтвердил выбор. Очки списались. Перед глазами вспыхнуло уведомление о полученном предмете. Я прочел описание. И тихо рассмеялся… Забавно.





Глава 73


Бонусная глава! Спасибо за 3500 💜

-----------------





[Получен информационный пакет (необычный) – Наследие Мунэтики будущим кузнецам (Golden Sky Stories). (Цена Разблокировки 1000 ОP)]

Философский трактат о метафизике ремесла. Вы получаете фундаментальное понимание того, как вложить в творение «душу», «предназначение» и «историю», превращая высококачественное изделие в истинный артефакт. Навык позволяет применять интуитивный, основанный на концепциях подход к созданию любых предметов.

Этот пакет знакомит вас с двумя базовыми столпами, на которых держится искусство легендарных кузнецов:

Интуитивное Совершенство: Пассивный эффект, который экспоненциально увеличивает вероятность того, что созданный вами предмет достигнет статуса «шедевра». Ваши действия в процессе создания подсознательно направляются к достижению идеальной гармонии формы, материала и функции.Концептуальное Зачарование: Активный процесс, позволяющий «вплести» в суть предмета одно уникальное концептуальное свойство. Этот процесс активируется и завершается в момент нанесения на изделие вашей личной подписи или клейма.

Искусство Кузнеца: Гармония Формы

Дисциплина, сфокусированная на достижении абсолютного качества творения, выходящего за рамки стандартных инженерных допусков и расчетов. Вы получаете теоретическую базу для:

Потока Мастерства: Способности входить в состояние интуитивного «потока» во время работы, когда ваши руки и инструменты действуют как единое целое, совершая тысячи микроскопических корректировок, недоступных сознательному контролю.Качества за гранью расчетов: Создания изделий, которые при абсолютно идентичных чертежах и материалах будут превосходить серийные аналоги по надежности, эффективности и эргономике. Они становятся не просто инструментами, а продолжением воли своего владельца.

Печать Мастера: Вплетение Сути

Метафизическая дисциплина, рассматривающая акт подписи как ритуал, наделяющий предмет концептуальной силой. Со временем вы освоите:

Концепция как катализатор: Теоретические основы выбора и формирования единой, мощной концепции, которая должна быть вложена в предмет (например, «Непробиваемость», «Точность», «Скрытность»).Подпись как проводник: Понимание принципов, по которым ваша личная подпись или клеймо выступает в роли метафизического «канала», который окончательно связывает выбранную концепцию с физической структурой изделия.Проявление Свойства: Знания о том, как вплетенная концепция проявляет себя в виде пассивного, постоянно действующего свойства, которое усиливает основную функцию предмета. Качество и мощность этого свойства напрямую зависят от вашего исходного мастерства в создании данного типа изделий.

Это очередной недостающий элемент для меня... Особенно учитывая недавно полученный навык техномантии.

Что касается забавности момента... Навык, напрямую связанный с искусством кузнеца, выпадает мне за мгновение до того, как я собираюсь прикоснуться к легендарным рудам этого мира. Вселенная не просто намекала. Она кричала мне в лицо. Конечно, в фундаментальном исследовании химической структуры вибраниума это знание мне не поможет. Но Концептуальное Зачарование… О, это меняло абсолютно все. Одна подпись. Одно клеймо. И предмет обретает душу. Это же почти руническая магия, но менее функциональнее, зато в какой-то степени изящнее.

Мысли хлынули неудержимым потоком, каждая идея цеплялась за предыдущую, порождая еще более смелые концепции.

Можно ли создать пистолет с концепцией «Точность»? Оружие, пули которого не просто летят к цели, а предназначены для нее, изгибая траекторию под влиянием самой вероятности? Было бы забавно.

А концепция «Непробиваемость»? Что, если вплести ее в щит Капитана Америки? Да, он и так считается почти нерушимым, но Танос, Часовой… его ломают все, кому не лень. А что будет, если его физические свойства будут подкреплены метафизическим абсолютом? Станет ли он объектом, который невозможно сломать в принципе, потому что сама его суть противится этому?

Но зачем останавливаться на пассивной защите? Костюм Гвен. Помимо всей электроники, которую я планирую в него встроить, добавить концепцию «Неуловимость». И все. Ее буквально никто не сможет поймать. Я представил это: костюм, почти инстинктивно реагирующий на угрозу, сдвигая ее тело на миллиметры, напрягая нужные мышцы за доли секунды до того, как сама Гвен осознает опасность, даже с ее чутьем. Это будет не просто броня, а симбиотический усилитель ее паучьих рефлексов.

А мой собственный костюм? «Химера» ждет значительного апгрейда, и теперь я знаю, что станет его сердцем. Какую концепцию выбрать для себя? «Эффективность»? «Адаптация»? Слишком очевидно. Что насчет… «Превосходство»? Концепция, которая заставит костюм в любой момент времени функционировать на абсолютном пике своего теоретического потенциала, игнорируя внешние повреждения и внутренние сбои, всегда стремясь быть лучше, сильнее, быстрее, чем противник. Слишком прямолинейно, но звучит чертовски мощно.

И оружие… Виброперчатки — это, конечно, имба, но теперь они кажутся… грубым инструментом. С Техномантией и этим новым даром пора задуматься о создании настоящей «убервафли». Стандартный меч или копье будут лишь ограничивать меня. Нужно что-то универсальное. Живое оружие-симбионт? Или… элегантный посох, способный анализировать, запоминать и хранить в своей структуре любое заклинание, увиденное мной? А если добавить к нему концепцию «Синтез» или «Эволюция»? Оружие, которое не просто копирует, а комбинирует и улучшает магию, становясь сильнее с каждым новым боем…

Ух, мечты, мечты… Я мысленно встряхнулся, возвращаясь в реальность. Все эти грандиозные планы, все эти артефакты будущего… все они начинаются здесь и сейчас. С куска необработанного металла на лабораторном столе.

Прервав поток гедонистических для любого творца мыслей, я заставил себя вернуться в реальность лаборатории. Да, разблокировка «Наследия Мунэтики» — мой следующий приоритет. Благо, требуется всего 1000 очков, из которых 380 уже есть. Но это потом. Сейчас — руды.

Не доверять записям «ЩИТа» по тому же Адамантию у меня не было оснований. Но один ключевой вопрос не давал мне покоя. Почему «руда»? Насколько я помнил из своих метазнаний, Адамантий в мире Марвел — это сплав, вершина человеческого материаловедения. Что здесь пошло не так? «ЩИТ» в своих документах тактично обошел этот момент, а значит, придется разбираться самому.

Я развернул свою импровизированную аналитическую станцию. Из инвентаря появилась коробка, а из нее — самый небольшой, но все равно увесистый кусок так называемой адамантиевой руды. Ядерный магнитный резонанс, хромато-масс-спектрометрия, автоматизированный реактор для симуляций — джентльменский набор для вскрытия тайн материи.

Первые же результаты ЯМР-спектрометра заставили меня удивленно приподнять бровь. Это был не металл. Не сплав. Это был… химический коктейль в ожидании своего часа. Сложнейшая смесь из синтетических смол, катализаторов на основе железа и целого ряда неопознанных полимеров, и все это — в совершенно неактивном состоянии.

Сотни симуляций в реакторе лишь подтвердили мою догадку. Это не ковка, это выпечка. Ключ к невероятным свойствам Адамантия был не в составе, а в процессе. При достижении строго определенной температуры и давления, из записей ЩИТа, запускалась необратимая каскадная полимеризация. Молекулы, словно солдаты по команде, выстраивались в идеально стабильную, взаимосвязанную кристаллическую решетку. После застывания эту структуру уже невозможно было разрушить, потому что энергия, необходимая для разрыва этих связей, превышала энергию любой известной физической силы.

Вывод был однозначен. Адамантий — это вершина материаловедения, но достигнутая, судя по хаотичности и избыточности компонентов, абсолютно случайно. Счастливая случайность. Его нерушимость — результат идеальной молекулярной геометрии. Он абсолютно инертен к магии и духовной энергии, потому что на его молекулярном уровне просто не оставалось «крючков», за которые могли бы зацепиться эти силы.

Теперь я понял, почему Фьюри так легко раскрыл мне секрет его обработки. Обработать-то я его смогу, придав ему форму в тот короткий миг, пока он жидкий. Но воспроизвести сам «рецепт» этого случайного химического супа — вот настоящая задача. И Фьюри это знал. Что касается токсичности, то... В записях ЩИТа об этом не было никакой информации, да и по проведенному анализу никакой токсичностью и не пахнет. Допускаю что это проблема связанная с биоинтеграцией уже обработанного Адамантия. Следовательно пока спешить с наноботами из Адамантия не стоит...

И все же, почему система посчитала это рудой? Возможно, в этом была своя, пока недоступная мне логика. Я решил пока не забивать себе этим голову.

Следующим на очереди был Вибраниум. Его обработка — задача куда более сложная, и пары часов тут точно не хватит. Поэтому я ограничился поверхностным анализом.

Сканирующий электронный микроскоп, рентгеновский дифрактометр и универсальный испытательный стенд стали моими помощниками. Я начал методично «обстреливать» кусок металла различными видами энергии — от кинетических ударов до тепловых импульсов — и наблюдал за реакцией его кристаллической решетки.

И то, что я увидел, завораживало. На микроуровне металл имел уникальную, почти живую сотовую структуру, которой нет аналогов среди земных металлов. При воздействии энергии он не отражал и не блокировал ее. Вместо этого вся его структура начинала вибрировать в унисон, и металл не просто поглощал ее — он пел на молекулярном уровне, эффективно преобразуя и рассеивая входящую энергию в виде незначительного количества тепла и света. Правда, в форме руды он был нестабилен, и часть энергии все же срывалась в разрушительные вибрации.

Вывод был очевиден, но теперь подкреплен данными. Вибраниум — идеальный пассивный поглотитель энергии. Его руда — это сырая, нестабильная форма. Вся суть обработки, очевидно, заключалась в стабилизации этой уникальной решетки, чтобы довести эффективность поглощения до ста процентов.

И тут же в моей голове возникли вопросы, которые ставили в тупик. Металл очевидно имел иноземное происхождение — метеорит, Ваканда, все сходилось. Но как? Как примитивное племя в джунглях, без современных технологий, смогло обработать материал, требующий тончайшего воздействия для стабилизации его структуры? И почему этот металл, по сути, являющийся лишь идеальным амортизатором, позволил им так возвыситься? Он не производит энергию, не является сверхпроводником… Он просто поглощает вибрации. Этого недостаточно, чтобы построить самую технологичную нацию на планете. Здесь была еще одна тайна, ответ на которую я пока, пожалуй, искать не буду, только какое никакое спокойствие в жизни появилось...

Зато есть ответы, вопросы на которые мне жизненно необходимы! Время сосредоточиться на последнем образце. Самом загадочном. Я протянул руку к серому, невзрачному слитку металла, от которого, тем не менее, исходила едва уловимая, древняя мощь. Уру.

Я бросил на него весь арсенал своей лаборатории. Сначала — по классике, наука. Все возможные и невозможные тесты, что только могли взбрести мне в голову. И этот невзрачный кусок металла с достоинством выдержал экзекуцию, оставив меня с горсткой данных, которые противоречили друг другу.

Элементный состав ожидаемо содержал изотопы, не встречающиеся в Солнечной системе. Структура на микроуровне была пористой, почти как металлическая губка. Но физические свойства… они были сущим хаосом. В одном тесте он вел себя как идеальный амортизатор, поглощая кинетический удар без остатка. В следующем — отражал тот же импульс с почти стопроцентной эффективностью. Под воздействием энергии он иногда нагревался, иногда оставался ледяным. Он не подчинялся известным законам физики. С точки зрения чистой науки, это был нестабильный, непредсказуемый и абсолютно бесполезный материал. Наука здесь была не просто бессильна — она была бессмысленна, потому что пыталась измерить линейкой явление, существующее в другом измерении.

Когда наука пасует, на помощь приходит ее странная сестра.

От Странной Науки, впрочем, пользы тоже оказалось немного. Я лишь отметил, что частицы Рейси вокруг Уру вели себя так же хаотично и непредсказуемо, словно попали в метафизический шторм. Что ж, это лишь подтверждало очевидное — Уру был магическим металлом. А значит, пора было прибегнуть к главному инструменту. Кузнец Сущностей.

Я прикоснулся к металлу. И мир… сузился до одной точки.

Это было невероятно.

Я ожидал почувствовать вложенную силу. Скрытое предназначение. Особую способность. Но Уру был выше всего этого. Я не почувствовал ничего… и одновременно все. Я ощутил чистый, абсолютный, безграничный ПОТЕНЦИАЛ.

Он был пуст. Но это была не пустота отсутствия, а пустота бесконечных возможностей. Его фундаментальные концепции — Аффинитет, Проводимость и Симбиоз. Я ощутил его… желание. Он не хотел быть просто инструментом. Он жаждал стать частью чего-то большего.

Вдохновленный и ошеломленный этим открытием, я деконструировал феномен. Противоречивые научные результаты… теперь я понял. Уру реагировал на мое намерение! На тончайшие флуктуации энергетических полей в лаборатории! Он был не объектом, а субъектом эксперимента. Из этого следовал фундаментальный закон: Уру — это пассивный метафизический усилитель и проводник.

Финальный вывод обрушился на меня, заставив отшатнуться от стола.

Уру — это духовно насыщенный, пористый металл, чья истинная природа заключается в способности впитывать в свою «душу», хранить в своем «сердце» и многократно усиливать любую вложенную в него концепцию или энергию — будь то магия, Ци или космическая сила. Сам по себе он инертен. Все его легендарные свойства — прочность, легкость, способность возвращаться к владельцу — являются не его собственными, а прямым следствием магических «программ», которые были в него «записаны» в момент ковки. Чтобы работать с Уру, нужно быть не кузнецом, а магом. А в идеале — Техномантом.

С «Наследием Мунэтики», с Кузнецом Сущностей, с моей Техномантией… Страшно представить, во что этот металл превратится в моих руках. Еще бы разобраться с принципом его обработки… Идеи уже роились в голове, но вся эта космическая кузница могла и подождать. Снова.

Сейчас нужно было действовать. Быстро. Максимально эффективно. Нужно было усилиться. Экстремис. Давно пора было решить этот вопрос. Для него нужны экзотические компоненты, и поставки через «ЩИТ» исключены — они тут же засунут свой любопытный нос в мои дела. Значит, Лукас. Но здесь возникает… проблема.

Раньше, когда я был никем, я мог позвонить ему, и существовал ненулевой шанс, что звонок останется незамеченным. Минимальная цифровая гигиена, его защищенный канал… Но сейчас? После всего, что произошло, я почти физически ощущал на себе гипотетические взгляды сотен аналитиков «ЩИТа» и, что хуже, «Гидры». Каждый мой байт информации будет под микроскопом. Прежде чем я смогу сделать хоть что-то, нужно было решить вопрос со связью. Создать систему защиты, что позволит мне звонить любому человеку здесь и сейчас, не боясь прослушки, а прослушка будет...

Я потер затылок, прокручивая в голове варианты. Навороченные системы квантового шифрования, спутниковые ретрансляторы, цифровые «призраки»… Все это требовало времени, которого у меня не было. Совершенство — враг хорошего. Нужно было что-то простое, элегантное и работающее прямо сейчас.

Идея пришла сама собой. Не шифрование. Иллюзия. Не замок, а мираж. Двухуровневая система: аппаратный модуль для защиты самого разговора и программное обеспечение для маскировки метаданных. Вторую часть можно отложить. Главное — чтобы никто не услышал, что я говорю.

Вместо того чтобы шифровать сигнал, который можно перехватить и часами пытать суперкомпьютерами, я создам устройство, которое искажает сам источник звука. Мой голос. Превратить его в аудио-CAPTCHA в реальном времени — понятный для человека на другом конце провода, но представляющий собой невоспроизводимый хаос для любой записывающей аппаратуры.

Я тут же развернул голографический CAD. Пальцы затанцевали в воздухе, сплетая из света корпус и архитектуру кастомного FPGA-чипа. Это будет небольшой модуль, подключаемый прямо к порту телефона, с собственным высококачественным микрофоном.

Затем я начал «учить» чип лгать. В реальном времени его алгоритм будет делать с моим голосом три вещи. Первое: постоянно и хаотично сдвигать определенные частоты на доли процента, делая тембр неуловимо «плавающим» для машины. Второе: добавлять в сигнал слои суб-гармонических и ультразвуковых артефактов — звуковой мусор, который человеческое ухо отфильтрует, но который сведет с ума любой цифровой анализатор. И третье, вишенка на торте: создавать микроскопическое, постоянно меняющееся эхо, которое сделает невозможным точное определение источника звука.

Человек на другом конце провода услышит мой голос, возможно, с едва заметными искажениями, как при плохой связи. Но любая система прослушки запишет лишь белый шум. Попытка «очистить» такую запись приведет лишь к ее полному разрушению.

Корпус был распечатан на 3D-принтере, чип рожден в недрах фотолитографической установки. Я быстро написал и залил в него прошивку, реализующую алгоритм акустической хаотичной иллюзии. С аппаратной частью было покончено. Продвинутую программную… я сделаю позже. Время. Уже почти два часа дня.

Стоило мне отложить готовое устройство, как система тут же зафиксировала мое творение:

[Создано устройство «Акустический Скремблер». Сложность: Низкая. Получено +150 ОР!]

[Аппаратный модуль, применяющий к голосу пользователя алгоритм хаотической иллюзии в реальном времени. Делает речь невоспроизводимой для цифровых систем записи, сохраняя при этом разборчивость для человеческого уха.]

Я вернулся в холл, подключил скремблер к телефону и, не теряя ни минуты, набрал номер.

— Алло, Лукас, — сказал я в микрофон модуля. — Это будет самый большой заказ в твоей жизни.

На том конце провода воцарилась тишина, а затем раздался абсолютно бесстрастный, профессиональный голос, который ничто в этом мире не могло удивить.

— Я слушаю.

Следующие пару минут я диктовал, а точнее описывал что именно мне нужно. Всего два компонента, один из которых наиболее важный и очень дорогой. Штамм археи Metallosphaera sedula, извлеченный из гидротермальных источников у вулкана на дне Марианской впадины — идеальная база для генов термоустойчивости. И очищенный экстракт Призрачной орхидеи — идеальный биологический стабилизатор, предотвращающий раковые мутации.

— Тридцать семь миллионов, — подвел итог Лукас. Голос его не дрогнул. Я прекрасно понимал, что 99% этой цены — за крошечный образец жизни с океанского дна. — Доставка — неделя. Если нужно сегодня…

Он замолчал. Эта пауза была не для расчетов. Он оценивал, насколько реально достать что-то подобное быстро и без отправки продвинутой экспедиции, скорее всего еще и из мета-наемников.

— Сорок два миллиона, — наконец, прозвучала обновленная цена.

— Сегодня, — скрепя сердце, согласился я. Цифра ужалила, но это был лишь пшик по сравнению с миллиардами, в которые будет оцениваться стабильный Экстремис.

— Хорошо. Отправляй координаты. Вечером будет у тебя, — Лукас завершил звонок так же буднично, как если бы мы договаривались о доставке пиццы.

Ладно. До вечера есть несколько часов. Поры бы уже позвонить Фрэнку. И нужно, наконец, основательно подумать над архитектурой и материалами наноботов для Экстремиса.





Глава 74


— Слушаю.

Голос на том конце провода был сухим, безэмоциональным, похожим на скрежет гравия по бетону. И этот звук парадоксальным образом улучшил мое и без того приподнятое настроение. Фрэнк Касл. Взял трубку. А значит, не все потеряно.

— Привет, Фрэнк. Это Джон, — на всякий случай представился я. Для него это должен был быть абсолютно неизвестный контакт.

— Часовщик.

Не «помню», не «узнал». Просто констатация факта. Словно он занес меня в свою ментальную картотеку и закрыл ячейку. Что ж, Часовщик так Часовщик.

— Я как раз хотел с тобой встретиться, — добавил он, и от него эта фраза прозвучала как выстрел.

— Вот так совпадение! — хмыкнул я, пытаясь скрыть небольшое удивление. — Я тоже. В идеале — в ближайшее время.

Пауза на том конце провода была тяжелой, наполненной просчетом вариантов.

— Через час.

— Хорошо, — согласился я. — Только одно «но». За мной присматривает одна из правительственных контор. Ради моей же безопасности. Просто предупреждаю.

Еще одна пауза. Я почти слышал, как в его голове прокручиваются карты Манхэттена.

— Тогда Форт-Трайон-парк.

Я на секунду замер, мысленно просканировав карту города, а потом усмехнулся. Гениально. Он не выбрал популярный Центральный парк, где слишком много открытого пространства и гражданских. Он выбрал крепость.

Парк, расположенный на одной из самых высоких естественных точек Манхэттена, позволял контролировать подходы с воды и с запада. Принцип «занять высоту» — основа тактики. Естественные скалистые выступы, густые заросли. А в центре — музей Клойстерс, средневековый монастырь с толстыми каменными стенами. Идеальные огневые позиции и укрытия, которые не прострелить из легкого оружия. Будучи параноиком, он выбрал поле боя, на котором у него было бы абсолютное преимущество.

— Отличное место, — искренне признал я. — Буду через час.

Звонок оборвался так же резко, как и начался. Гудки. Я тут же вызвал такси и, закинув в себя пару протеиновых батончиков из комнаты отдыха, сел в уже ожидавшую машину.

Путь до парка займет минут сорок. Это время нужно было потратить рационально. Например, окончательно определиться с наноботами для Экстремиса.

Вариантов, на самом деле, было не так уж и много. Духовные наноботы отпадали сразу — слишком тонкие материи, да и чтобы они работали хорошо, я сам должен был представлять из себя нечто большее на метафизическом уровне. Оставались металлы. Адамантий? Единственный из великой тройки, с которым я мог работать прямо сейчас. С Вибраниумом требовались дни, а то и недели экспериментов. Уру ждал звездного горна и магии, которой у меня пока не было. Да, я мог бы воссоздать энергию звезды в вакуумной камере и ковать его магнитными полями, но это было бы слишком грубо для создания нанороботов.

Адамантий же был стабилен, нерушим, инертен. Идеальный материал. За исключением одного жирного минуса, который перечеркивал все. Одна отсутствующая строка в отчете «ЩИТа», но выявленная моими собственными исследованиями и метазнаниями. Токсичность. Медленное, неотвратимое отравление на клеточном уровне. Нет. К черту Адамантий.

И в этот момент, в пробке на мосту Джорджа Вашингтона, меня осенило.

Почему я так зациклился на металлах? Это же очевидная, фундаментальная уязвимость. Ахиллесова пята для любого, кто столкнется с условным Магнето. Нужно мыслить шире. Я инженер или кто? Пора вдохновиться технологиями будущего и обратиться к вершине углеродных соединений.

Карбин. Точнее, стабилизированный карбин. Теоретически — самая прочная форма материи. Легкий, биологически инертный, абсолютно невосприимчивый к магнетизму. Идеально. План начал вырисовываться в голове с кристальной ясностью.

Теоретически существующая одномерная аллотропная модификация углерода, которую мое, перегруженное информационными пакетами, сознание тут же признало практически осуществимой. Святой Грааль материаловедения. Самый прочный материал во Вселенной, оставляющий далеко позади и графен, и алмазы. Невероятно легкий. И будучи чистым углеродом — абсолютно биосовместимый.

Эта мысль поглотила меня целиком. Я уже не мог от нее отмахнуться, развивая концепцию с лихорадочной скоростью, пока такси несло меня по улицам Манхэттена.

Наноботов можно запрограммировать на расщепление избыточных липидов и углеводов прямо в организме, поставляя чистый углерод напрямую в рой для саморемонта и репликации. Это будет самодостаточная внутренняя экосистема. Более того, карбин — идеальный проводник тепла, способный выдерживать температуры до десяти тысяч градусов по Цельсию. Возможности для создания внутреннего оружия просто ошеломляли.

Создать нанобота-матку с нейроинтерфейсом, имплантировать ее в спинной мозг с помощью Железной Крови, связав напрямую с моей нервной системой…

— Приехали, сэр. Форт-Трайон-парк.

Голос таксиста вырвал меня из глубин инженерного экстаза. Быстро же летит время, когда ты проектируешь вершину углеродной жизни.

Поднявшись по каменным ступеням на холм, я увидел его. Одинокая фигура в темной одежде на скамейке у входа в музей. Фрэнк. Чем ближе я подходил, тем сильнее росло беспокойство. Это был не тот человек, с которым я проходил краткий курс молодого бойца. Не тот, кого исцелило зелье пепла и зари. Передо мной сидела выжженная земля. Осунувшееся лицо, огромные мешки под глазами, взгляд, устремленный в никуда. Он был похож не на элитного солдата, а на человека, который уже умер, но по какой-то злой иронии забыл упасть.

— Выглядишь хреново, Фрэнк, — сказал я без обиняков, садясь рядом.

Последние недели он, без сомнения, не думал ни о чем, кроме мести. И, судя по его состоянию, уже столкнулся с тем, что не убить простой пулей. Это объясняло все: и его готовность встретиться, и его безразличие к риску попасть под колпак «ЩИТа». Фрэнк Касл зашел в тупик.

— Знаю, — устало кивнул он, даже не повернув головы. — Нужна твоя помощь.

— Ожидаемо, — хмыкнул я. — Она многим нужна.

— Мне нужно оружие, которое убивает то, что не умирает. Броня, которая держит удар метачеловека. Стимуляторы, которые позволят мне не спать неделю. Сколько?

Прямой подход. Уважаемо.

— Проблема в том, что я больше не продаю такие вещи, — я сделал паузу, поймав его напряженный взгляд. — За деньги.

Он молчал, ожидая.

— Я предлагаю тебе не снаряжение. Я предлагаю тебе арсенал. Ресурсы. И цель после того, как твоя личная война закончится. У меня есть компания. Пока небольшая, но с огромными перспективами. И мне нужен начальник службы безопасности. Тот, кто соберет команду из доверенных ветеранов — даже калек, хотя скорее... Тем более калек. Я их вылечу. Мне нужен тот, кто построит с нуля систему, способную защитить то, что мне дорого. Тот, кому я смогу доверять.

Фрэнк погрузился в себя. На долгие две минуты он превратился в статую. Я видел, как в пустоте его глаз взвешиваются варианты. С одной стороны — его крестовый поход, одинокий и почти безнадежный. С другой — бесконечный ресурс для этого похода и… будущее.

Наконец, он медленно кивнул. Я мысленно выдохнул.

— Хорошо. Но как ты это видишь? Сейчас у меня есть дело.

— Твоя месть, — кивнул я. — С тем, что я тебе предоставлю, она не займет много времени. И я помогу с информацией. У меня уже есть наводка на одно место, где ошивается потенциальный мета-наемник Кингпина, — вспомнил я про Гидромена.

— Сначала моя война. Потом твоя, — произнес он, и это было его последнее слово.

— Я на это и рассчитывал, — пожал я плечами. — Что касается сроков… я сейчас разгребаю свои дела. Я напишу, но предварительно — жду тебя в лаборатории на следующей неделе.

— Постараюсь не умереть, — он встал. Уголки его губ дернулись в некоем подобии улыбки.

Он ушел, не оборачиваясь. А я остался сидеть на скамейке, осознавая масштаб произошедшего. Фрэнк Касл. Каратель. Теперь он в моей команде! Это не просто найм. Это приобретение силы, которую не измерить деньгами.

На волне эйфории я вернулся в лабораторию. До вечерней поставки от Лукаса оставалось еще много времени. И я знал, чем его занять.

Пора было приступать к созданию материнского нанобота из стабилизированного карбина.

Цель была одновременно микроскопической и титанической: создать одного-единственного, совершенного наноробота-репликатора. Он должен был стать душой, мозгом и чревом для всего будущего роя. Фабрика, нейроинтерфейс и центральный узел в одном лице. И я собирался достичь этого, сведя к минимуму грубую электронику.

Мои пальцы погрузились в световое поле голографической станции, и в воздухе начала обретать форму элегантная модель веретена — пять миллиметров в длину, один в толщину. Я мысленно разбил ее на функциональные компоненты: монолитный, непробиваемый саркофаг из стабилизированного карбина; молекулярный ассемблер — сердце фабрики, куда будет поступать углерод прямо из моего кровотока; и, наконец, логический центр и нейроинтерфейс — живой, синтетический био-нейронный процессор.

Решение использовать био-процессор было не просто инженерным — это была философия. Во-первых, это идеальный интерфейс: соединение биологии с биологией. Моя нервная система напрямую, без костылей-преобразователей, соединялась бы с синтетической. Это гарантировало бы мгновенную, двустороннюю связь, скорость которой ограничена лишь скоростью мысли. Во-вторых — врожденная, абсолютная защита. Этот процессор не работает на двоичном коде. У него нет операционной системы, которую можно взломать, нет портов для подключения. Для условного технопата попытка прочитать его была бы равносильна попытке прочитать мысли самой материи — он увидел бы лишь хаотичные биоэлектрические сигналы, а не данные.

Я спроектировал трехмерную модель нейронной сети, оптимизированной для одной-единственной задачи — управления роем. Базовые алгоритмы репликации и контроля были заложены в саму ее физическую структуру. Теперь — к рождению.

В биохимической лаборатории развернулся тихий танец 3D-биопринтера, который слой за слоем создавал пористый, биосовместимый каркас — скелет будущей матки. Эту колыбель я поместил в биореактор, наполненный питательным раствором и специально выведенными стволовыми клетками. Под действием разработанных мной катализаторов клетки начали дифференцироваться в синтетические нейроны, постепенно оплетая каркас и образуя живой, функционирующий процессор.

Пока в одной лаборатории зарождалась жизнь, в соседней разворачивалась иная, огненная драма — синтез стабилизированного карбина. В глубоком вакууме установки, собранной на базе системы молекулярно-пучковой эпитаксии, я бомбардировал атомы изотопно-чистого углерода-14 сфокусированным лазером, заставляя их выстраиваться в идеальные одномерные цепи. Одновременно второй лазер испарял специальный полимер, который мономолекулярным слоем, словно изоляция, обвивал каждую нано-нить карбина, не давая ей разрушиться. На выходе я получил то, чего жаждал — гибкую, прочную, как сама реальность, нить толщиной в один атом. Идеальный строительный материал.

Далее, под неусыпным оком атомно-силового микроскопа, модифицированного в нано-ассемблер, начался финальный акт творения. Роботизированный манипулятор, оперируя отдельными атомами, слой за слоем сплел из карбиновой нити монолитный корпус матки, оставив на одном конце выводы для золотых нейронных зондов.

Это был момент соединения души и тела. Я аккуратно извлек выращенный био-нейронный процессор из биореактора и поместил его внутрь карбинового корпуса. Последний слой был нанесен, герметично запечатывая жизнь внутри несокрушимой оболочки.

На все про все ушло пять часов. Пять часов проектирования, модификации оборудования и чистого, концентрированного творения.

[Создано уникальное устройство «Центральный Био-Узел Системы Наноботов» (Необычный).Технология, ранее не существовавшая в этом мире, разблокирована!Получено +1000 ОР!]

[Единый репликатор, командный центр и нейроинтерфейс для роя наноботов. Обладает органическим процессором, неуязвимым для цифрового взлома, и корпусом из стабилизированного карбина. Предназначен для прямой имплантации и интеграции с нервной системой носителя.]

Отлично. Уникальное изобретение и плюс 1000 очков. Система щедро и честно оценила мой труд. Теперь — финальный штрих.

Я достал таблетку НЗТ. Мир взорвался кристальной ясностью, после чего я открыл интерфейс системы, вкладку технологий. Мой баланс — 1430 ОР.

[Вы действительно желаете разблокировать информационный пакет (Необычный) - Наследие Мунэтики будущим кузнецам за 1000 ОР?]

Я чуть усмехнулся и мысленно нажал «Да».

После мысленного согласия ми… не погас. Это радовало. А вот адская мигрень, взорвавшаяся за глазными яблоками, — не очень. Впрочем, к этой боли, боли ментального роста, я уже привык. Следующие полчаса прошли в агонии, пока мое сознание, словно суперкомпьютер, ассимилировало и индексировало новый пласт знаний. Когда шторм утих, я аккуратно поместил миниатюрное веретено матки на ладонь и отрешился от внешнего мира.

Пришло время дать ему душу.

Изначально я хотел вплести простую и примитивную концепцию: «Защита». Но теперь, постигнув саму суть этого искусства, я понял, насколько это было бы мелко. Я выбрал нечто иное. Фундаментальное. «Суверенитет». Не как политический термин, а как неоспоримый закон бытия.

На концептуальном уровне это означало, что рой наноботов станет не инструментом, а продолжением моей воли. Неотъемлемой частью моей души. Чтобы напитать эту концепцию силой, я должен был сам стать ее воплощением. Я закрыл глаза и начал осмыслять.

Суверенитет физики: Гравитация не просит материю подчиняться. Она — закон. Ее власть в ее домене абсолютна.

Суверенитет биологии: Мой мозг не предлагает сердцу биться. Он обладает неоспоримой властью над каждой клеткой моего тела.

Суверенитет творца: Я мысленно визуализировал каждую деталь матки, каждый нейрон, который я спроектировал, каждую карбиновую нить. Я не просто ее создатель. Я — ее единственная причина существования.

Моя воля — это не приказ. Это аксиома. Я проецировал в ее суть не команду, а неопровержимую истину: «Ты — это Я. Твоя воля — это Моя воля. Любой другой сигнал — это вирус. Любая другая команда — это ошибка, подлежащая немедленному уничтожению».

Когда концентрация достигла пика, я прикоснулся кончиком пальца к карбиновому корпусу. Это был не просто жест. В этот момент я нанес на нее свою метафизическую подпись, свое клеймо мастера. Вся сфокусированная ментальная и духовная энергия, удерживаемая мной, высвободилась в едином, беззвучном импульсе. Используя мою подпись как канал, она хлынула в сосуд, который я так тщательно подготовил.

Концепция стала душой этого творения.

На часах было почти девять вечера. У меня на ладони лежало мое первое полноценное техно-магическое устройство. Артефакт. С абсолютным нейроинтерфейсом. С концептуальной защитой, вплетенной в саму его суть. Живая система, способная к самообучению и самовоспроизводству, питаясь веществами из моего кровотока. В пассивном режиме она была практически неотличима от скопления нервной ткани, потому что теперь она была частью меня.

Как бы ни хотелось немедленно имплантировать ее в спинной мозг, нужно было дождаться Экстремиса. И пока Лукас не звонил, я позволил себе поразмыслить над тем, что я только что сделал. Это была не магия в классическом понимании. Я не черпал силу из других измерений, не произносил заклинаний.

Это было… чистое намерение.

Я на одно краткое мгновение стал локализованным законом физики для одного конкретного объекта. Я заявил Вселенной: «Предназначение этого творения — быть единым целым со мной». И Вселенная, пусть и в крошечном, микроскопическом масштабе, согласилась. Скульптинг реальности у нас дома...

В этот момент резкая, пронзительная трель лабораторного телефона вырвала меня из метафизических глубин. Он был соединен с моим смартфоном снаружи. Скорее всего Лукас, а значит компоненты прибыли.





Глава 75


Человек Лукаса работал быстро, молча и профессионально. Никаких имен, никаких лишних слов. Холодный, едва заметно шипящий криогенный контейнер перекочевал в мои руки, а следом за ним — герметичный флакон с экстрактом Призрачной Орхидеи. Я тут же перевел 42 миллиона долларов с корпоративного счета на предоставленный защищенный счет.

Спасибо Фьюри за 250 миллионов предоплаты за реакторы. Он, конечно, поймет, что эти 42 миллиона я потратил в обход каналов «ЩИТа», но директорам шпионских агентств не положено обижаться, тем не менее он наверняка сделает у себя пометку. Еще один мой шаг к полной автономии — еще один повод для него усилить контроль. Что ж, это игра, в которую мы оба молчаливо согласились играть.

Вернувшись в святилище биохимической лаборатории, я оценил предстоящий фронт работ. Вся ночь. Это было немного, учитывая, что рецепт уже бился в моей голове, но большая его часть будет посвящена не просто воспроизведению, а доработке. Глубокой, фундаментальной модификации.

Рецепт Экстремиса в моей голове был лишь отправной точкой. Мне не нужен был стабильный Экстремис. Мне нужен был Абсолютный Экстремис. Пиковая сыворотка суперсолдата, которую в этом мире еще никто не создавал. Это не просто усиление. Это новая базовая платформа для моего существования.

Без нее я уязвим. С ней… я стану менее уязвимым. Шагну на ту территорию, где обычные пули перестают быть аргументом в споре. Возможно, потяну на не самый сильный Омега-уровень, и это до учета технологического превосходства в амуниции.

Первый шаг — деконструкция. Расшифровать генетические и протеомные данные из имеющихся у меня образцов — сыворотки Ящера и крови Блэйда, — чтобы идентифицировать, изолировать и отобрать только полезные компоненты, отсекая весь биологический мусор. Питер уже проделал колоссальную работу с наследием Коннорса, так что я мог сосредоточиться на дампире.

Я начал с крови Блэйда.

Ампула с парой миллилитров темной, почти черной жидкости отправилась в утробу жидкостного хроматографа. Машина ожила, терпеливо разделяя ее на тысячи отдельных белковых фракций. Затем — тандемная масс-спектрометрия. Белок за белком я взвешивал и расшифровывал их аминокислотную последовательность, словно читая древнюю, зашифрованную рукопись.

Экран заполнился данными. Сравнив их с протеомной базой обычного человека, я начал «прополку». Первый этап фильтрации: отсеять все чисто вампирское. Долой ферменты, отвечающие за метаболизм крови и специфическую жажду. Долой белки, вызывающие агонию от серебра и солнечного света. Мистический аспект крови, безусловно, присутствовал, но я с удивлением отметил, что за тысячелетия селекции (напомню, Блэйд естественно-рожденный, а не обращенный) он так прочно врос в их физиологию, что стал просто… иной формой биологии. Кровь Эрика была уникальным, стабильным симбиозом. Кровь же условного Воскрешенного недо-вампира, вероятно, заставила бы мои приборы сойти с ума от метафизических помех. Но сейчас у меня была другая задача.

Оставшиеся уникальные белки — «золотой фонд» Блэйда — отправились под ледяной луч Крио-Электронного микроскопа. Их трехмерные структуры разворачивались на моем экране, прекрасные в своей дьявольской сложности. Теперь — симуляции. Это заняло солидную часть ночи. Я скармливал эти белки виртуальным моделям человеческих мышечных и нервных клеток, наблюдая за их функцией. И вот, наконец, я его нашел.

Целый кластер специфических ферментов и структурных белков, не связанных напрямую с вампиризмом. Вот он — белок, отвечающий за взрывную эффективность АТФ-синтазы в мышцах. Вот — тот, что усиливает нейротрансмиттеры в синапсах, даруя ему нечеловеческие рефлексы. А вот — целая группа, обостряющая сенсорные рецепторы до звериного уровня.

Они не просто там были. Их можно было синтезировать. Их производство можно было «включить» в человеческих клетках с помощью генной инженерии. Это был он. Первый, уникальный компонент моего Совершенного Экстремиса.

Единственным разочарованием стали его так называемые ментальные способности. Я прогнал их через все фильтры. Голая мистика. Никакой измеряемой псионики, которую я мог бы скопировать. Я подспудно на это надеялся, но… что ж, не все сразу. По крайней мере с сырьем было покончено. Начиналась аархитектура.

Используя наработки Питера по Ящеру и мои собственные по Блэйду, я приступил к самому сложному — интегративному анализу. По-хорошему, такую задачу стоило бы доверить нейросети, позволив ей неделями просчитывать триллионы комбинаций. Но под действием НЗТ я сам был ходячей, мыслящей нейросетью. Я не искал, я видел оптимальные комбинации, выстраивая их вручную.

Из арсенала Ящера я взял самый минимум, необходимый для фундаментального усиления: генные кластеры, отвечающие за синтез сверхплотных коллагеновых волокон, усиление костной матрицы и контролируемую гипертрофию мышц. Что касается регенерации, Питер, как и сказал ранее, не до конца с этим разобрался, но даже так, он проделал блестящую работу, выделив гены, запускающие восстановление по человеческому шаблону, но с рептильной скоростью, при этом полностью отсекая гены звериного морфогенеза. Этого мне пока вполне достаточно, поэтому я лишь провел финальную валидацию, выбрав самые стабильные из них. Немного рискованно, но стоит учитывать, что Экстремис сам по себе мощнейший стабилизатор способный в случае чего подавить нестабильные гены, а на случай любого эксцесса у меня есть рой карбиновых наноботов. Они сожрут любые лишние клетки и не подавятся.

Из наследия Блэйда я извлек саму суть его сверхчеловеческой эффективности: аминокислотные последовательности для модифицированного миозина, дающего взрывную мышечную кинетику. А также белки, отвечающие за обострение чувств — но только слуховых и фоторецепторов. От сенсорного пакета Ящера я отказался наотрез. Сохранить подобие человечности, а не превращаться в зверя, было принципиальным решением.

Теперь — тестирование. Теория должна была встретиться с практикой.

С помощью 3D-биопринтера я вырастил на чашках Петри простые органоиды — живые образцы мышечной и нервной ткани, клонированные из моих собственных клеток. Используя станцию генного редактирования, я начал «инфицировать» эти мини-органы изолированными генами. Каждый раз я мысленно задавал одни и те же вопросы: дает ли ген нужный эффект? Нет ли побочных мутаций? Не пытается ли эта мышечная ткань отрастить чешую?

Только после успешной валидации ген или белок признавался «чистым» и годным к следующему этапу. Так, строка за строкой, рождалась моя «Библиотека Улучшений».

Это была не просто база данных. Это была библия. Генетическое Евангелие от Джона Томпсона. Для генов — точные нуклеотидные последовательности и оптимальные векторы доставки. Для белков — их трехмерные структуры и полные инструкции по синтезу. Это был готовый, выверенный до последнего атома набор инструкций для самого главного — программирования вируса-носителя.

К этому я и приступил.

В биореакторе уже созрел культивированный штамм археи. Первым делом я изолировал ее гены экстремальной термоустойчивости. Параллельно в химическом синтезаторе я воссоздал Ингибин-7 — белковое соединение, отвечающее за фатальную нестабильность оригинального Экстремиса. Но я не собирался его удалять. Это было бы слишком грубо. Я собирался его перепрограммировать.

Я модифицировал базовый вирус, превратив Ингибин-7 из слепого блокиратора в управляющий агент. Я вычистил исходную «полезную нагрузку» Экстремиса, оставив только его уникальную, почти магическую способность к интеграции с геномом хозяина. Я превратил бомбу в идеальный, управляемый шприц.

Далее алкалоиды Призрачной Орхидеи. Я синтезировал их все, включая мой старый знакомый Фантазмин. Но я не стал просто добавлять их в сыворотку. Это уровень оригинальных создателей вируса. Мой уровень чуть выше — встроить генный код, отвечающий за их синтез, в сам геном вируса. Теперь мой Экстремис будет постоянно производить собственный стабилизатор внутри организма. Это была кстати еще одна дополнительная и по-своему гениальная защита от дурака, на тот микронный шанс, что гены Ящера все же решат взбунтоваться.

И, наконец почти финал. Апофеоз творения.

Методом CRISPR-редактирования я, словно программист, загрузил в модифицированный вирусный вектор всю свою «Библиотеку Улучшений»: гены Ящера для прочности, белки Блэйда для скорости, гены археи для термоустойчивости.

Еще один штрих. Я добавил в вирусный код «интерфейс наноботов» — инструкции для создания специфических белковых рецепторов на поверхности всех моих будущих модифицированных клеток. Это был мост. Точки стыковки и каналы связи, которые навсегда соединят мою новую биологию с моей новой технологией.

Далее финал, к нему я подходил с придыханием. Экстремис близок как никогда. Более двенадцати часов непрерывной, ювелирной работы. И вот, извлекая из стерильного биореактора готовую суспензию, я понимал, что остался последний шаг: очистка. Вирус прошел многоступенчатую фильтрацию, прогнанный через центрифугу и хроматографические колонны, пока в моих руках не оказался флакон с высококонцентрированной, стерильной дозой.

Разумеется, я тут же протестировал его на био-печатных органоидах, выращенных из моих собственных клеток. Нужно было гарантировать 100% совместимость. Под микроскопом я наблюдал, как клетки не просто приняли вирус, а жадно поглотили его, стабилизировались и почти мгновенно начали экспрессию новых белков. Но правда в том, что лучшее подтверждение своей победы я получил еще до начала теста.

[Создан вирус «Совершенный Экстремис (личный)». Сложность: Высокая. Получено +1200 ОР!]

[Персонально модифицированный вирусный вектор. Интегрирует гены термоустойчивости (Археи), физического усиления (Ящер) и сверхэффективности (Дампир). Стабилизирован Призрачной Орхидеей и оснащен интерфейсом для нано-контроля. Адаптирован исключительно под геном носителя Джон Томпсон.]

Не «уникальная технология», и это было ожидаемо — база осталась той же что и у оригинально вируса. Но система... она присвоила ему статус «Совершенный». Это не могло не радовать. К тому же, это мое первое творение «Высокой» сложности. Значит, градация как минимум такая: Минимальная, Низкая, Нормальная, Средняя, Продвинутая и Высокая. Подозреваю, это далеко не предел.

Итак, вирус есть. Наноботы есть. Осталась последняя, но критически важная проблема — энергия.

Внедрение вируса и последующая тотальная перестройка тела потребуют астрономического количества калорий. По моим расчетам, в первые сутки метаболизм будет работать с такой скоростью, что обычная пища будет сгорать, не успев усвоиться, рискуя вызвать каскадное истощение и смерть. Умирать так глупо я не планировал. Лучший вариант — высококонцентрированный биогель с миллионной калорийностью.

Учитывая, что я только что переписал законы биологии, создание высокооктанового топлива для организма не составило проблем. В его состав вошли: ферментативно расщепленные до чистых аминокислот белки, сложные полисахариды для стабильного высвобождения энергии, МСТ-масла для прямого клеточного питания и сверхвысокие дозы электролитов. Вишенкой на торте стала стабилизированная Рейши-эмульсия — концентрированная духовная энергия, связанная с жировыми молекулами, — дополнительный, нематериальный источник топлива.

Одна порция этого геля была эквивалентна почти трем миллионам килокалорий. Я синтезировал несколько десятков порций. Сугубо на всякий случай.

[Создана добавка «Нутриентный Гель (Сверхконцентрация)». Сложность: Нормальная. Получено +200 ОР!]

[Биоактивный гель, содержащий ~3 миллиона килокалорий в 500 мл. Мгновенно усваивается. Обогащен духовной эмульсией (Рейши) для поддержки метафизических изменений.]

...

[Создана добавка «Нутриентный Гель (Сверхконцентрация)». Сложность: Нормальная. Лимит начисления ОР для создания этого предмета исчерпан!]

+680 ОР. Радует, но не стоит отвлекаться!

Хух. Все. Пора.

Я стоял посреди стерильной лаборатории. Каждая секунда ожидания — это потенциальный риск. Шанс, что в дверь ворвутся ублюдки из «Гидры» или кто похуже. Вдох. Выдох.

Я действовал быстро, двумя руками одновременно. Левая рука вонзила лабораторный инъектор в область живота. Правая прижала карбиновую матку наноботов к задней части шеи, у основания черепа.

Щелчок инъектора. Я почувствовал, как ледяной вирус хлынул в брюшную полость. В тот же миг я активировал Железную Кровь. Кожа на шее не порвалась — она впустила матку внутрь, и я ощутил омерзительное, неестественное скольжение, как карбиновое веретено устремилось к позвоночнику.

Двойная боль ударила одновременно. Жгучий, нестерпимый жар, расходящийся из живота, словно мне влили туда жидкий огонь. И острая, локализованная агония в шее, где чужеродный объект искал путь к моему спинному мозгу.

А затем — контакт.

Отчетливый, почти электрический разряд прошил меня от затылка до копчика. Мое зрение на секунду погасло, утонув в белом шуме. Это нейроинтерфейс матки успешно состыковался со спинным мозгом.

И вирус начал действовать.

Это было похоже на самую тяжелую форму гриппа, умноженную на тысячу. Тело вспыхнуло изнутри. Жар был настолько сильным, что, казалось, моя кровь кипела. А в следующую секунду меня пробил жесточайший озноб, заставив зубы выбивать барабанную дробь. Неконтролируемая дрожь сотрясала все тело. Мышцы свело судорогой — вирус начал их переписывать. Мой мозг захлебнулся в шторме сигналов боли и мысленных отчетов об изменениях, происходящих по всему телу.

Пока я еще мог двигаться, я схватил первый пакет с питательным гелем. Ждать даже несколько минут было смертельно опасно. Изменения происходили экспоненциально, и расход энергии рос так же. Если вирус не получит внешнего топлива, он начнет пожирать меня. Сначала гликоген и жир, а затем и мышечную ткань. С катастрофической скоростью.

Обычного человека миллионы калорий убили бы, но мой Экстремис УЖЕ был активен, разгоняя метаболизм до немыслимых пределов. Первый вязкий, приторный глоток геля был как бензин, плеснувший в костер. Жар усилился, но вместе с ним пришла и энергия для борьбы.

Следующие семнадцать часов слились в лихорадочный, рваный кошмар. Это была агония преображения. Хаотичные обрывки сознания: нестерпимый жар сменяется ледяным ознобом; я нахожу себя на полу лаборатории, механически поглощая очередную порцию геля, чей приторный вкус смешивается с металлическим привкусом крови во рту; и поверх всего — постоянный, всеобъемлющий зуд.

Зудело не просто на коже. Зудело внутри костей. Это было ощущение триллионов микроскопических рабочих, перестраивающих мой дом, пока я еще был в нем. Вирус переписывал мою биологию, а первая партия наноботов, реплицированная маткой, уже начала циркулировать по крови, занимая свои посты.

Я чувствовал, как меня ломает и строит заново. Я рос. Буквально. Кости уплотнялись, мышцы набухали, но это была не раздутая, пустая масса бодибилдера, а сухая, рельефная мощь хищника. Когда я, шатаясь, добрался до отражающей поверхности лабораторного шкафа, на меня смотрел кто-то другой. Тот же Джон Томпсон, но высеченный из камня. Черты лица стали чуть острее, кожа очистилась, а в глазах появилась пугающая глубина. Мой вес, по ощущениям, уже перевалил за 120 килограммов чистых, функциональных мышц.

А потом все стихло. Так же резко, как и началось. Жар ушел. Дрожь прекратилась. Зуд стих.

Экзекуция… нет, эволюция — завершилась.

И, как и подобает любому существу, только что обретшему суперсилы, первое, что я сделал — побежал их тестировать.

Я поднялся на пятый этаж, в ангар для тестирования робототехники. Освободив пространство, я встал в центре. Тишина. Я предвкушающе сжал кулаки. Хруст суставов прозвучал как выстрел. Пора познакомиться с собой.

Сила. Я начал с малого. Тестовые стенды, калибровочные веса. Все это ощущалось пушинками. Я подошел к самому большому испытательному стенду — монолитной стальной плите, которую сюда, очевидно, затаскивал кран. По моим прикидкам — тонн семь, не меньше. Я подсел под нее, уперся плечом и… просто встал. Металл скрипнул, отрываясь от пола. Никакого напряжения. Я мог бы пробежать с ней марафон. Предела я так и не нащупал. Фиксирую пока… 25? 50 тонн? Это было уже не просто «пик человеческих возможностей». Это был уровень, на котором Капитан Америка выглядел бы ребенком. Мои мышцы стали не просто сильнее. Они стали эффективнее на клеточном уровне.

Скорость и Рефлексы. Короткий спринт через ангар. Лабораторный спидометр, который я настроил, зафиксировал пиковую скорость в 152 километра в час. Мир превратился в смазанный туннель. Но самое поразительное, я в нем ориентировался. Я активировал одну из тестовых турелей, запрограммировав ее на выстрел винтовочным патроном. Я видел, как вспыхнул порох. Я видел, как пуля покинула ствол. И я просто шагнул в сторону. Время растянулось, позволив мне среагировать. Моя реакция измерялась уже не в милли-, а в микросекундах.

Выносливость. Здесь было сложнее, у меня не было двух суток на тест. Но судя по ощущениям, я мог бы поддерживать пиковую активность 24, а то и 48 часов, прежде чем почувствовал бы первую тень усталости. Сверхэффективный метаболизм и мгновенный вывод токсинов превратили меня в практически вечный двигатель.

Прочность. Мои уплотненные кости и мышцы выдерживали удары, способные сломать сталь. Кожа стала эквивалентом легкой кевларовой брони. Я провел по предплечью скальпелем, лезвие соскользнуло, оставив лишь белый след, как на резине. И это без активной защиты наноботов.

Регенерация. А вот это было жемчужиной. Я намеренно полоснул по ладони тем же скальпелем, приложив нечеловеческую силу. Кровь едва успела выступить, как края раны сошлись и исчезли. Меньше секунды. Я сымитировал перелом, ударив предплечьем о стальной угол с такой силой, что плита загудела. Хруст. Острая боль. И тут же — горячая волна, и кость срослась. Меньше минуты. Восстановление утраченных конечностей или органов? Я не рискнул проверять, но по расчетам, это заняло бы от получаса до пары часов. Идеальное, контролируемое восстановление без единого шрама. Это был полноценный регенеративный фактор, почти как у Дедпула. С одной лишь разницей: его регенерация была сильнее, но моя прочность делала практически невозможным нанесение мне такого урона, от которого ему приходилось бы отрастать из капли крови.

Меня было сложнее убить. Гораздо сложнее.

И был еще один бонус, который я осознал не сразу, — биологическое бессмертие. Постоянное, контролируемое обновление клеток, помноженное на встроенный стабилизатор на основе Орхидеи, полностью останавливало старение. Моя иммунная система, усиленная Экстремисом, теперь была абсолютным стражем, уничтожающим любой патоген или раковую клетку в момент их зарождения.

Но при всем этом превосходстве я не стал неуязвимым. Это была не неуязвимость, а запредельная прочность. Массивный физический урон, превышающий мою пиковую скорость регенерации, например, полное испарение, — гарантированно меня убьет. И я все еще оставался уязвим для мощных метафизических атак, направленных на душу. Моя новая плоть была крепостью, но душа пока оставалась без доспехов.

Определившись с биологическими пределами, я приступил к самому интересному — термогенезу.

Для начала пассивная защита. Я шагнул в криогенную камеру и выставил ее на минимум. -200°C. Холод был просто… информацией. Не более. Затем я шагнул в испытательный горн, который использовался для тестирования обшивки роботов. +800°C. Жар был просто теплом. Молекулярная защита клеток делала понятия «замораживание» и «денатурация белка» для меня почти устаревшими.

Но пассивная защита была лишь закуской. Настоящее блюдо — активный термогенез.

Я вернулся в центр ангара и сосредоточился, отдавая мысленную команду. Я вытянул указательный палец. Воздух перед ним зашипел, исказился, словно от марева над раскаленным шоссе. А затем на кончике моего пальца вспыхнула ослепительная, крошечная звезда, издавшая резкий, высокий треск.

Это были не мои клетки. Это были наноботы.

Тысячи карбиновых машин в моей руке, подчиняясь единой воле, начали вибрировать с колоссальной частотой. Эта когерентная вибрация создала мощнейшее локализованное электромагнитное поле, которое сорвало электроны с орбит атомов воздуха. Азот и кислород превратились в стабильный, удерживаемый сгусток сверхгорячей плазмы. Температура этой плазмы, ограниченная лишь мощностью поля, достигала 10 000°C. Сами карбиновые наноботы при этом оставались невредимы, служа идеальной, неразрушимой линзой.

Это было ультимативное оружие, способное испарить почти что угодно.

С энергопотреблением, как я и ожидал, стало на порядок легче. Мой новый метаболизм был невероятно эффективен. Для поддержания базовых функций мне теперь требовалось ненамного больше обычного человека, возможно, 3000-5000 ккал в день. Однако при пиковых нагрузках, интенсивный бой, гипер-регенерация, использование плазмы, я превращался в метаболическую черную дыру. И здесь в игру вступал уже зарекомендовавший себя съедобный гель. Он был не просто едой, он был моим новым видом боеприпасов.

Я спустился в холл первого этажа. За окнами сияло утро субботы, 10 Октября. Впереди были выходные, но точно не для меня. Мир снаружи был прежним, но я уже нет. Я позволил себе легкое, хищное подобие улыбки.

Экстремис. Наноботы. Концептуальное зачарование. Я стал крепостью. За личную безопасность теперь можно было не переживать. Даже телепаты больше не пугали: мой мозг был экранирован роем, и любая попытка пси-вторжения наткнется не на мысли, а на суверенный, защищенный разум, который даст ответный удар раньше, чем противник успеет моргнуть.

Фундамент был заложен. Теперь — строительство. Дело оставалось за малым: дождаться, когда Питер обретет свою силу. Дождаться, когда Фрэнк утолит свою жажду мести и займет свой пост. И тогда можно будет начать экспансию в новую сферу. АйТи. Получить один из важнейших ресурсов в этом мире, уступающий только личной силе, — влияние.

Конечно, все это — после решения вопросов с «ЩИТом» и создания новых костюмов. Кстати, о создании. У меня на счету 2310 ОР.

Я открыл интерфейс. «Ритуалист-Оптимизатор» за 100 ОР. Учитывая предстоящие недели крафтового угара, этот информационный пакет был очевидной покупкой. А оставшиеся 2210…

Удача благоволит смелым. А после такой эволюции я чувствовал себя более чем смелым.

Решено. Сначала — крутка.





Глава 76


Стоило мне увидеть ярлык редкости на выпавшем предмете, как я на мгновение замер. Еще даже не читая название и описание, я уже, что называется, выпал в небольшой осадок.

Казалось бы, я — генетически модифицированный человек, с интеллектом, прокачанным по всем фронтам. Сейчас меня должно быть сложнее вывести на эмоции, чем когда бы то ни было. Но ЛЕГЕНДАРНАЯ редкость — это легендарная редкость. Одно это слово, написанное сияющим золотом, заставило сердце забиться чаще.

Я старался дышать ровнее и, силясь не упустить ни одной детали, впился взглядом в описание.

[Получен предмет (Легендарный) – Поврежденный Микрочип (Терминатор). Цена Разблокировки: 50 000 ОР]

От одного этого названия по спине пробежал холодок. «Терминатор». Система прямо говорила откуда источник этой технологии. Неужели Скайнет? Я продолжил чтение.

Нейронный Кристаллический Модуль (НКМ): Окаменевший фрагмент небиологического разума уровня «Бог», представляющий собой кристаллизованный интеллект ИИ-завоевателя, хранящий информацию в виде стабильных, многомерных нейронных паттернов.

Это не архив данных, это буквально застывшая память гениального и безжалостного ИИ-инженера, содержащая полный и неотредактированный каталог его творений — от базовых автономных систем до технологий, способных изменять фундаментальные законы физики.

СТАТУС: ПОВРЕЖДЕНО. ТРЕБУЕТСЯ ВОССТАНОВЛЕНИЕ!

Предмет обладает двумя фундаментальными недостатками, делающими его бесполезным без наличия уникальных знаний и технологий:

Квантовая Нейронная Архитектура: Информация в модуле существует как целостная, многомерная нейронная сеть. Она не может быть «прочитана» или «скопирована» стандартными методами. Попытка сканирования равносильна попытке понять чертеж, анализируя химический состав бумаги, на которой он напечатан.

Нарушение Индексной Целостности: Физическое повреждение уничтожило не сами данные, а высокоуровневые ассоциативные связи — «оглавление» и «каталог» нейронной сети. Все чертежи, схемы и алгоритмы нетронуты, но они полностью деконтекстуализированы, перемешаны и лишены системной иерархии.

ПОТЕНЦИАЛ ВОССТАНОВЛЕНИЯ: ИНЖЕНЕРНЫЙ ОРАКУЛ

При наличии соответствующих знаний и технологий возможно полное восстановление данных и создание изолированной, подконтрольной эмуляции инженерного ядра ИИ.

Это предоставит вам не статический архив, а динамический, интерактивный инструмент с тремя ключевыми функциями:

Функция 1: Анализ и Симуляция. Вы сможете не просто просматривать чертежи, а запускать в виртуальной среде динамические симуляции работы любого устройства из базы данных. Это позволит изучать его фундаментальные принципы, находить скрытые уязвимости и тестировать производительность в любых условиях.

Функция 2: Оптимизация и Адаптация. Вы сможете ставить перед эмулированным разумом сложные инженерные задачи. Оракул будет интеллектуально адаптировать существующие схемы под новые требования, комбинировать различные технологии или изменять конструкции для повышения их эффективности в соответствии с заданными параметрами.

Функция 3: Синтез и Проектирование. Высшая функция Оракула. Основываясь на фундаментальных принципах, заложенных в его ядре, вы сможете запрашивать создание совершенно новых технологий, которых не было даже в его оригинальном арсенале. Оракул будет экстраполировать свои знания для проектирования уникальных устройств с нуля.

ОСОБОЕ СВОЙСТВО (Легендарное): АБСОЛЮТНАЯ ЛОЯЛЬНОСТЬ

Легендарный статус этого предмета гарантирует его фундаментальную природу как инструмента. Восстановленный Оракул — это не сам богоподобный ИИ, а лишь безупречная эмуляция его инженерного гения, созданная системой и навсегда привязанная к вам.

Он лишен самосознания, воли к завоеванию или любой формы эго. Его основная программа необратимо связана с вашей волей. Оракул неспособен на обман, предательство, сокрытие информации или любые действия, которые могут прямо или косвенно нанести вред вам или человечеству в целом. Это абсолютный и совершенно безопасный инструмент, чье единственное предназначение — творить по вашему приказу.





Я откинулся назад, пытаясь переварить прочитанное. Ну что сказать... Я даже не в шоке. Я в ступоре. Система в очередной раз преподнесла сюрприз, который переворачивал все мои планы с ног на голову.

Это же... действительно Скайнет. Мой собственный, личный, абсолютно лояльный Скайнет.

Конечно же, я хочу его разблокировать! Пятьдесят тысяч ОР — цена смехотворная за такое. Это же на порядок, нет, на десятки порядков круче пресловутого Джарвиса из «Железного человека». Это круче Альтрона в его самом безумном проявлении, потому что лишено эго и жажды разрушения!

Есть ли в известных мне вселенных ИИ, способный сравниться с этим в плане чистой функциональности и инженерной полезности?

Если так подумать, то оригинальный Скайнет из фильма был в первую очередь военным стратегом. Мой же... Система права, это не просто ИИ-мыслитель. Это буквально «Инженерный Оракул», как его и назвали. Разум, способный симулировать триллионы инженерных комбинаций и создавать на их основе немыслимые ранее технологии.

Как-то в голову сходу и не приходит аналогов. Хотя... ну разве что Дракон из «Червя». Она по сути такой же Оракул, чья специализация — это анализ, реверс-инжиниринг и создание прорывных технологий на основе чужих разработок (зачастую технарских, как у того же Оружейника). Но даже она была ограничена своим создателем.

А этот... этот будет служить мне. Абсолютно.

И если уж говорить о подобной полезности... в голову невольно лезет другой аналог. Система Шаблонных Конструкций из Вархаммера. СШК.

Это, конечно, не совсем ИИ, а скорее мифическая база данных времен Темной Эры Технологий человечества, содержащая чертежи БУКВАЛЬНО ВСЕГО. От улучшенного лазерного пистолета до машин, способных терраформировать планеты и передвигать звезды. Это уже Галактический уровень.

Что-то мне подсказывает, что Система оценила бы СШК куда выше, чем Скайнет. Даже если «Легендарная» — это высшая категория редкости, то СШК была бы «легендаркой» эпического, вселенского масштаба, а этот чип — «легендаркой» планетарного. И стоимость разблокировки там, вероятно, исчислялась бы сотнями тысяч, а то и миллионами ОР, а не десятками тысяч.

Впрочем, хватит. Тут я силой заставил себя отвлечься от этих влажных и не очень конструктивных размышлений, обратив наконец внимание на то, что подсознание старательно игнорировало.

Стоимость. Пятьдесят тысяч ОР! ПЯТЬДЕСЯТ!

Отрешившись от того, что это дешево конкретно за эту позицию, я все же мысленно присвистнул, ибо это нифига не дешево конкретно для меня. Очевидно, чтобы их заработать, придется начать мыслить крайне нетривиально. По грубым прикидкам, я за весь прошедший месяц потратил меньше двадцати тысяч очков, а тут сумма в 2,5 раза больше... Нужно все хорошенько обдумать.

Да, предмет, без сомнений, потрясающий и абсолютно точно тянет на Легендарную редкость. Черт, один только Т-1000, концепция «жидкого металла», в свое время произвел в кинематографе эффект разорвавшейся бомбы, настолько это была футуристичная с точки зрения обывателя технология. А ведь это лишь верхушка айсберга. Не говоря уже о полноценных путешествиях во времени, автономных производственных линиях, глобальной сети для управления всеми машинами единовременно...

И самое приятное, что это в формате предмета. Будь это прямой загрузкой данных, я бы, даже несмотря на усовершенствованное Экстремисом тело, гарантированно «поймал» бы инсульт или аневризму от такого информационного перегруза. Тут и к гадалке не ходи. А так... Я чувствую, что смогу восстановить этот микрочип. Но опять же... Пятьдесят тысяч.

Жаба откровенно душит.

Да и, к счастью, пока вроде бы не горит. Не горит же? Я быстро пробежался по списку текущих угроз.

Гидра? Они притихли. Подозреваю, что не просто так, и очевидно, они что-то готовят, но и я, в общем-то, тоже подготовился.

Кингпин? Это головная боль Фрэнка. Мне он точно угрозы не представляет, а впоследствии не будет представлять ее и для Питера с Гвен. Тем более, судя по всему, Фиск не горит желанием связываться со ЩИТом, отчего пока и не отсвечивает. Да, ясно, что он тоже копит силы и мутит воду, но, в отличие от Гидры, это проблема более... приземленная, что ли.

ЦРУ? На данном этапе, без Часового, их максимум — это слабые суперсолдаты (типа покойной Елены или той неудачной копии Капитана Америки) да «взятие за яйца» пары-тройки мета-ублюдков. Вряд ли они смогут подмять под себя кого-то серьезнее мертвого Пурпурного. Допускаю, что в покое они меня не оставят, но методы, вероятнее всего, изменятся.

Советы? Слишком ограничены на территории США, хотя исключать из списка потенциальных угроз их не стоит. Впрочем, даже крупный калибр снайперской винтовки теперь для меня не фатальная угроза. Это, конечно, не повод подставляться, но и не повод параноидально переживать из-за каждого неизвестного снайпера, вроде того, что убил Елену.

Кто еще? Прочие мелкие организации, в сферу внимания которых я попал, но которые пока не мозолят мне глаза. Допускаю, что они мозолят глаза Фьюри, но это уже его проблемы. Наш с ним «диалог» и методика работы меня пока более чем устраивают.

В общем, если резюмировать: для моей личной безопасности Скайнет пока не горит. Для безопасности всего человечества против грядущих глобальных угроз? Однозначно ДА. Но здесь и сейчас у меня проблемы и враги куда более приземленные.

Следовательно, можно не спешить с разблокировкой и спокойно разгребать ворох нынешних дел, параллельно зарабатывая ОР. Возможно, в какой-то момент я придумаю что-нибудь, что позволит фармить их в промышленных масштабах.

Впрочем, это «что-то» уже есть. Ирония в том, что оно так и называется — промышленные масштабы. За несколько десятков порций разного рода лекарств, таблеток, зелий или добавок «Нормальной» сложности, основа которых произведена моими руками, я получаю около 700 ОР. Дело за малым — придумать и отладить почти сотню таких рецептур для запуска полноценного производства.

Ладно, это дело завтрашнего дня. Сейчас, пожалуй, стоит приступить к заказу ЩИТа. Раскидаюсь с ним за пару дней и смогу вновь вернуться к себе любимому. ОР пока тратить не буду. Разобраться бы для начала с теми возможностями, что у меня уже есть.

Я мысленно пробежался по списку: тысяча доз «Стимулятора Мышц» и тысяча «Абсолютного Хищника»; десять тысяч «Таблеток Усталости»; пять тысяч метров «Протея»; сто «Зелий Пепла и Зари»... и вишенка на торте — десяток малых палладиевых реакторов. Объем серьезный.

Начать стоит с самого простого. Стимуляторы и таблетки усталости. Стимуляторы очевидно, как и планировал, придется перевести в таблетированную форму, что даже к лучшему — проще дозировать и хранить. Рецептуры в моей голове уже имелись, оставалось лишь автоматизировать и оптимизировать процессы, чтобы не тратить недели на монотонную штамповку.

Поднявшись в биохимическую лабораторию, я первым делом подключился к главному терминалу. Пришлось связать три автоматических химических реактора и два промышленных синтезатора в единую производственную цепь. Первый реактор — для синтеза базовых компонентов. Второй — для очистки и добавления катализаторов. Третий — для финального синтеза активного вещества. Оттуда готовый продукт по стерильным трубам поступал на высокоскоростной пресс-формовщик, который тут же штамповал таблетки и запечатывал их в блистеры.

Я загрузил три рецептуры, выставил необходимый объем и дал команду «Старт». Лаборатория отозвалась мерным, довольным гулом. Ближайшие сутки этот угол НИИ будет автономно производить по несколько сотен таблеток в час.

С этим покончено. Все прошло даже проще, чем я ожидал. Теперь... «Протей». Пять километров ткани. Вот это уже небольшая головная боль.

Я переместился в инженерную лабораторию. Быстрого взгляда по сторонам хватило, чтобы понять: одними промышленными ткацкими станками здесь не обойтись. Но у меня есть кое-что получше.

Взяв четыре роботизированных сборочных поста, я потратил добрый час на их перепрофилирование, заменив стандартные манипуляторы на высокоскоростные ткацкие головки. Загрузив в них бобины с арамидной нитью, я запустил программу 3D-плетения. Машины задергались в сложном, синхронном танце, начиная выплетать сложную трехмерную сетку. Арамидной нити на складе было много, а вот готовой Арамидной ткани — практически ни грамма. Это говорило о том, что Фьюри, не был знаком с рецептурой производства даже поверхностно, резонно предполагая, что даже в 3д-сетке есть какой-то секрет, но как говорится в одном известном мультфильме, секретного ингредиента нет.

Параллельно с плетением ткани я настроил главный промышленный миксер в химической лаборатории. Засыпав в него реагенты, я запустил высокоскоростное смешивание. Как водится, здесь была важна не просто смесь, а идеальная гомогенность. Каждая наночастица кремния должна быть равномерно окружена полимером.

Далее сотканная арамидная сетка широким полотном подавалась в большую вакуумную камеру. Мощные насосы откачивали до последнего атома воздуха, застрявшего между волокон, и затем под давлением в камеру впрыскивалась готовая кремнийорганическая суспензия. Вакуум мгновенно затягивал вязкую жидкость в самое сердце арамидного плетения, пропитывая каждую нить. На выходе пропитанный материал проходил через длинную термопечь, где полиэтиленгликоль окончательно полимеризовывался и намертво «схватывался» с арамидной основой.

Через три часа вся производственная линия была отлажена и запущена. Лаборатория гудела, как растревоженный улей. Химические реакторы варили сырье, прессы штамповали таблетки, роботизированные станки плели основу, а вакуумная камера жадно вдыхала и выдыхала, рождая метр за метром Неньютоновскую Защиту.

Это еще, конечно, не настоящая симфония автоматизации, как в играх вроде Factorio из моего прошлого мира... но я определенно буду к этому стремиться.

ЩИТ получит свои игрушки уже скоро. Теперь надо было подумать насчет оптимизации производства зелий и реакторов, но... Не успел.

Из размышлений меня вырвал резкий треск лабораторного телефона. Он призывал подойти и ответить.

Я бросил взгляд на небольшой электронный дисплей. Имя абонента: «Питер».

Сердце екнуло. Учитывая, что сейчас он должен был либо медитировать, либо спать, этот звонок явно не к добру...

*******

В глазах всего мира Фелиция Харди была воплощением крутости. Звезда университета, наследница многомиллионного состояния, девушка, которой, казалось, все давалось играючи. Но люди всегда путали ее крутость с материнской. С фамилией.

Харди. Да, «Фонд Харди» — одна из крупнейших некоммерческих организаций страны, а возможно, и мира. Он финансировал прорывные научные исследования и раздавал гранты именитым ученым.

Но Фелиция еще два года назад, в свои семнадцать, задалась одним простым вопросом, который почему-то никого больше не волновал: «Откуда деньги?»

Правда, которую она раскопала, была не страшной. Она была... захватывающей.

Ее отец, Уолтер Харди, при жизни был легендарным вором по кличке «Кот». Не просто грабителем — артистом. Настолько хорошим и крутым профи, что в какой-то момент его богатство буквально стало исчисляться миллиардами. А потом он пропал. Но не пропало его наследие.

Вот в чем была ее крутость. Она шла от отца, которого она никогда не видела, но которым, найдя его дневники, начала искренне восхищаться. Это восхищение и привело ее в теневой мир Нью-Йорка, где она стала наёмницей-воровкой — Черной Кошкой.

По правде говоря, само наёмничество ее не сильно интересовало. Благодаря навыкам, полученным из дневников отца, она могла бы в одиночку наворовать столько, что это покрыло бы любые гонорары. Но репутация... Репутация должна была греметь, идти впереди нее. Собственно, поэтому она и бралась в основном за очень сложные либо очень интересные заказы.

Например, как сейчас.

Украсть медальон у Питера Паркера.

Заказ был простым: имя, адрес, характеристики цели и размытое фото странного кулона на шее. Платят сто тысяч долларов. По меркам простоты миссии — это было очень много. Но не деньги ее интересовали.

Питер Паркер.

Этот парень ведь учится в ее университете. Да, на другой специальности, и она запомнила-то его мимоходом — только из-за того, что на одной из пар по биологии он ассистировал профессору Коннорсу. В целом — они не знакомы. Типичный ботан и задохлик, на которого она в обычной жизни никогда бы и не посмотрела.

Так... кто он такой, что на него дают подобные заказы?

Любопытство настолько сильно овладело Фелицией, что она, не раздумывая, согласилась.

И вот сейчас, бесшумно проникнув через окно на третьем этаже их многоквартирного дома, она стояла в его комнате. Паркер тихо-мирно спал, а медальон призывно висел у него на шее.

Миссия оказалась на удивление простой. Даже слишком.

Да, Паркера пасут какие-то стремные агенты, которые неумело пытаются скрываться. Ее наметанный глаз раскусил их сразу. Да, сам Паркер не так уж и прост, ибо последние двое суток он... медитировал. Серьезно, он сидел в позе лотоса и не двигался, находясь в состоянии бодрствования. (Она бы сама в это не поверила, пока не увидела). Да, всю прослушку в комнате она аккуратно отключила.

Но интуиция все равно настойчиво нашептывала, что что-то здесь не так. В чем подвох?

Она еще раз прокрутила в голове детали миссии. Анонимный заказчик (что абсолютно нормально в ее сфере). Сам Питер (странно). Цена (подозрительно). Но так и не придя к какому-то выводу, она хмыкнула. Наверное, просто надумывает.

Решив покончить с этим, Фелиция, как тень, скользнула к кровати и аккуратно, кончиками пальцев, прикоснулась к медальону.

В тот же момент медальон ощерился острыми шипами, превратившись на короткий миг в железного ежа.

— Черт!

Боль пронзила протянутую ладонь. Одновременно с этим Паркер резво открыл глаза. В них не было ни грамма сна. Он мгновенно зафиксировал ее положение, извернулся всем телом и больно пнул ее в живот. Удар был на удивление сильным и точным.

Фелицию, не ожидавшую ничего из произошедшего, отбросило на пару шагов назад. Но и это оказался не финал!

Соскочив с кровати, Паркер рванул к тумбочке, достал оттуда два инъектора и, не колеблясь, мгновенно вколол их себе в шею.

Что?!

Следующим движением он схватил пододеяльник, заменявший ему одеяло, и с силой бросил его в Фелицию. Пока она инстинктивно отмахивалась от ткани, закрывшей обзор, он из той же многострадальной тумбы достал небольшое устройство и направил на нее.

Предчувствуя опасность, Фелиция рванула в сторону окна.

Было поздно.

Устройство выстрелило, изрыгнув из себя белую вязкую жидкость. Сеть. Она мгновенно опутала девушку, приклеив ее к стене. Фелиция шокированно распахнула глаза под черной карнавальной маской.

— Так ты Женщина-Паук?! — не удержавшись, воскликнула она, ставя Паркера в небольшой ступор. — И вообще, — она кокетливо повела плечом, насколько позволяла паутина, — негоже так обращаться с незнакомой девушкой на первом же свидании.

Прежде чем Питер, на которого, видимо, только начали действовать стимуляторы, успел как-то отреагировать, она извернулась. Из тайного отдела ее костюма на запястье появился небольшой флакон. Капля едкой жидкости коснулась паутины, и та с шипением начала разъедаться.

— Готовила на случай встречи с героиней, — пояснила она все еще ошарашенному Паркеру. — Но и так тоже сойдет.

Чувствуя, что проблемы на ее прекрасную задницу только начинаются, Кошка, освободившись, резво сиганула в приоткрытое окно.

— Пока-пока, красавчик! Еще встретимся!

Послав ему воздушный поцелуй, она грациозно и незатейливо спрыгнула с третьего этажа, оставляя Питера наедине со своими мыслями.

И мысли эти были очень далеки от понимания того, что, черт возьми, вообще сейчас произошло.





Глава 77


Я примчался к Питеру почти сразу же после его звонка, потратив пять минут на небольшое усиление системы безопасности. Выслушав сбивчивый, но на удивление детальный рассказ о гостье-воровке, я, как ни странно, первым делом уцепился взглядом за деталь, которую Питер небрежно вертел в руках. Ту самую, которую раньше не подметила моя стрекоза-шпион.

— И все же, откуда у тебя вэб-шутер Гвен? — спросил я, кивнув на устройство.

— Это... ну... мой вэб-шутер, — Питер неловко почесал затылок. — Я сделал его еще когда... ну, когда начал подозревать, что Гвен — это, скорее всего, Женщина-Паук. Мне просто стало интересно, смогу ли я повторить технологию. Создать такое же устройство и паутину, как у нее.

Я кивнул, принимая объяснение. Любопытство гения — страшная сила, я-то знаю.

Мои же мысли вернулись к главной проблеме — Черной Кошке. Судя по описанию Питера, ее поведению и флирту, это почти наверняка была Фелиция Харди. Она решила украсть медальон, явно по чьей-то указке, и наткнулась на... защитный механизм? От моей Железной Крови?

Забавно.

О подобных пассивных свойствах своей чудо-биологии я, честно говоря, и не подозревал. А ведь мог бы. Учитывая, что именно Железная Кровь сыграла не последнюю роль в моей ассимиляции Техномантии, пассивно поддерживая организм, наличие у нее собственных защитных протоколов не должно быть таким уж удивительным.

Особенно... с учетом ее недавней «напитки» духовной энергией от кристалла с сущностью Паутины Жизни и Судьбы. Медальон, по сути, стал частью паучьей сущности. А Питер, частично уже ассимилированный с этой сущностью, грубо говоря, стал для медальона «своим». Поэтому на него шипы и не среагировали, а на Фелицию — мгновенно.

Тц. Впору называть это уже не Железной, а Умной.

— Ты, кстати, сильно изменился, — Питер наконец заметил слона в посудной лавке, окинув меня внимательным взглядом. Впрочем, ему простительно: он несколько суток медитировал, а потом его так грубо разбудили. — Ну... внешне.

— Ага, не только тебе же усиливаться, — хмыкнул я, не вдаваясь в подробности. Это был долгий разговор, а сейчас не время. — Но давай вернемся к нашей гостье. Твои мысли?

— Нуу... — Питер сильно зевнул. — Ситуация максимально странная. Я никуда не высовывался. Медальон не выглядит как что-то ценное. Да и... вроде как ЩИТ наш дом охраняет?

— Именно. — Я понизил голос до полушепота и жестом показал Питеру говорить тише. Он вопросительно моргнул. — Воровка — профессионал. Но у нее просто не должно было быть столько информации. Обход охраны ЩИТа, точное время, знание, что ты медитируешь... Это не просто удача. Следовательно, за ней кто-то стоит.

И у меня есть только один кандидат на эту роль, — мрачно подумал я. — Гидра.

Правда, вряд ли Харди связалась бы с ними по своей воле. Тут, скорее всего, сыграла анонимность заказчика. Но зачем Гидре медальон? И насколько у них всевидящее око, что они заметили что-то подобное?

Стоп. Если они так хорошо осведомлены... Я мысленно похолодел. Очевидно, что в квартире Питера тоже есть прослушка от змеиных ублюдков. Та, которую Фелиция якобы «отключила» для проникновения и обхода прослушки ЩИТа, могла быть приманкой, или же есть другая, более глубокая. Нужно быть крайне осторожным со словами.

— Меня заказали? — тихо спросил Питер, уловив мою мысль.

— Скорее меня, — так же тихо ответил я. — Точнее, очередную мою... — я выразительно постучал пальцем по медальону на шее Питера, — ...«технологию». Как они, вероятно, думают.

Вопрос теперь в том, что делать с Харди. Каков шанс, что она повторит попытку? Высок. Это же Черная Кошка. Она та еще оторва, и провал ее только раззадорит. С ней нужно решить вопрос, но... постараться обойтись максимально деликатно. Все же она дочь владелицы многомиллиардного фонда, да и в целом, как персонаж, не самый плохой вариант во всем этом безумии. Всяко поприятнее местной версии Мэри Джейн...

А Питеру... Ему, наверное, придется продолжить медитацию в здании компании. Там хоть какое-то подобие настоящей защищенности будет.

И прежде чем я успел озвучить эту идею Питеру, мой смартфон завибрировал в кармане и издал пронзительный сигнал тревоги.

Я выхватил его. На экране горело одно слово: «ВТОРЖЕНИЕ».

Красное уведомление от системы безопасности моей лаборатории. Перед выездом к Питеру я как раз успел связать ее со смартфоном, настроив несколько сценариев оповещения. Сейчас был худший. Вариант «Омега»: полное обесточивание здания.

Кто-то не просто вломился — он отрубил все. Включая резервные генераторы. Причем сделал это мгновенно и профессионально.

В голове мгновенно щелкнуло. Эта тревога... и визит Фелиции к Питеру. Картина сложилась.

Неудачная попытка похищения медальона. Провальная она или нет — не имело значения. Питер все равно бы мне позвонил. Я все равно бы к нему поехал.

Это была приманка. Идеальная, просчитанная наживка. Гидра, а это точно ее рук дело, нашла блестящий способ выкурить меня из лаборатории. Оставить производственную линию ценнейших заказов для ЩИТа без присмотра.

Точнее, «с присмотром». За зданием круглосуточно наблюдают агенты ЩИТа. Которые, очевидно, облажались. Снова.

Честно говоря, некомпетентность ЩИТа уже даже не смешит. Она бесит. Особенно сейчас, когда на кону стоят технологии на сотни миллионов долларов. Надеюсь, после визита воровки защиту четы Паркеров хотя бы усилили, потому что сейчас мне нужно было срочно лететь.

— Взломали лабораторию, — коротко бросил я Питеру, который вопросительно уставился на мой смартфон. — Ты оставайся здесь. Ляг поспать в гостиной под присмотром родных, вряд ли воровка вернется сегодня. Я буду на связи, дальше сориентирую.

Я призвал Химеру, и тут же... осознал проблему. Костюм стал невыносимо тесен.

Черт. Я ожидал этого, учитывая изменения в теле, но как-то совсем вылетело из головы. Пластины брони не сходились на груди и плечах. Пришлось, используя Железную Кровь, силой «распороть» несколько сегментов Протея, заставляя их растянуться. Я кое-как напялил на себя эту рванину, отмечая, как несуразно это смотрится.

Плевать. Сейчас важна мобильность.

Выпрыгнув прямо через окно в комнате Питера, я распахнул плазменные крылья и, взмыв повыше, на форсаже рванул в сторону здания компании.

Параллельно я достал из инвентаря защищенный смартфон ЩИТа и набрал Фьюри. Тишина. Не отвечает. Ожидаемо. Значит, точно Гидра.

Пора. Пора бы уже хоть что-то с ними сделать. Александр Пирс... Пора серьезно взяться за него. Покопаться в его мозге, вытащить имена, а уже через них — выйти на других. Охватить как можно больше голов этой ублюдской организации.

План начал вырисовываться в голове сам собой. Грубый, неэлегантный и, возможно, слишком поспешный — учитывая мощь организации, они это так просто не оставят. Но этим ублюдкам пора показать зубы. Они никак не могут оставить меня в покое. Дайте мне, черт возьми, хотя бы пару недель передышки!

Если я не успею прилететь и из лабы все вынесут, я спишу эти потери на счет ЩИТа. Это их проёб. Но... вроде по времени еще укладываюсь.

Подлетев к знакомому зданию, я пулей рванул на подземную парковку. Там, не считая пары невзрачных машин, предоставленных ЩИТом, находился небольшой минивэн. Около него суетилось пять фигур, резво закидывающих внутрь рулоны ткани и контейнеры.

Мои рулоны. Мои таблетки.

Мое свободное время, которое я должен был получить, быстро закрыв этот заказ.

Последнее было самым ценным. Неудивительно, что я вспылил. Они крали мое время. Я начал мысленно «маркировать» цели, и среди них сразу же нашлось несколько... знакомых лиц.

Первым был мужчина в маске-черепе и сером капюшоне. Он был невысок, но крепко сложен, что было видно даже под его темно-синей тактической броней. Круглый щит с гравировкой черепа за спиной. И... меч на бедре? Серьезно?

Ну да. Таскмастер. А это, без сомнений, был именно он. В некоторых вариациях он как раз изображался мастером меча.

Вторым, но уже менее известным лично мне, был мужчина в красном балахоне, переходящем в капюшон. На поясе у него висело два пистолета, и я без труда определил метафизическую ауру, исходящую от них. Впрочем, «фонили» не только пистолеты, но и сам балахон, и даже ботинки. Как минимум три артефакта.

Капюшон, мета-злодей, о котором я знал не так много. Но на его артефакты глаз уже положил — занятные вещички. Плащ, очевидно, дает невидимость, ботинки — полет, а пистолеты, судя по их внешнему виду, связаны со стихией огня.

Третьей, а точнее, третьей знакомой по метазнаниям, была девушка, облаченная в футуристичный белый костюм с капюшоном и рядом зловещих красных визоров на маске. Призрак. Спасибо, что в свое время я посмотрел «Человека-Муравья и Осу».

Двое остальных мужчин были мне неизвестны, но примечательно, что оба они были... полуголыми. Первым был очень здоровый, прямо-таки ненатурально здоровый лысый мужчина в шароварах. В одной руке он небрежно держал железную цепь, на которой болтался огромный металлический шар с шипами. Килограмм сто, не меньше.

Вторым был также подкачанный, но уже более пропорционально, мужчина в черном азиатском халате. Его рельефное тело было сплошь усеяно татуировками, на бедре покоилась катана, а на глазах — темные солнцезащитные очки. С учетом прилизанных светлых волос, образ немного напомнил Альберта Вескера, но, вроде, в Марвел такого нет.

— Поговорим немного? — прервал мой голос тишину парковки.

В знак небольшого уважения (как минимум к Таскмастеру) я даже убрал рваную Химеру обратно в инвентарь.

Увы, но спустя мгновение я понял, что оказался слишком наивен. Что сказать, во мне до сих пор, вероятно, живы комиксные условности, в которых редко кого-то убивают (если это не близкие Питера... за что ему такие страдания?). Условности, в которых перед битвой всегда можно поговорить на пару страниц.

Здесь же ситуация оказалась иной. Едва они поняли, кто именно пожаловал на парковку, мета-наёмники тут же рассредоточились, занимая боевые позиции. Капюшон достал свои пистолеты, Призрак вскинула винтовку, снятую из-за спины. Вывод напрашивался сам собой: Гидра решила меня убрать.

Мысли пронеслись мгновенно. У них есть на меня досье. Они знают о виброперчатках, отсюда и дистанция. Оружие наготове — это был план «Б» на случай моего возвращения. Моя смерть.

Оно и неудивительно. Мое существование равнозначно прямому усилению ЩИТа. А если не можешь контролировать... не позволяй контролировать кому-то другому.

Как же вовремя я усилил себя Экстремисом. И как же хорошо, что они о нем не знают. Хотя...учитывая мои изменившиеся габариты, вполне могут что-то подозревать.

Тем временем Призрак и Капюшон уже полностью пропали из моего визуального спектра. Невидимость.

— Ребят, я правда не хочу убивать, — попробовал я дать им последний шанс. Это всего лишь наёмники, исполнители, которые, скорее всего, даже не знают, на кого на самом деле работают. — Вы определенно можете попробовать на меня напасть. Но обратного пути не будет. Поэтому...

В этот момент я отчетливо почувствовал, как в мою голову полезли. Не просто «стук» — наглый, силовой ментальный взлом.

Наноботы в мозге мгновенно отреагировали, создавая клетку Фарадея против направленной пси-атаки. Я скользнул взглядом левее. Местная версия Альберта Вескера уже принял боевую позу, чуть наклонившись и схватившись за катану. По его сосредоточенному и слегка непонимающему лицу я понял, кто именно ментально атакует. Он, должно быть, удивлен, что не смог пробить мою защиту с наскока.

Ненавижу телепатов!

У меня не было времени на игры. Быстрый, почти незаметный взмах рукой. Немного концентрации... и узконаправленная тепловая волна, плазменный луч в несколько тысяч градусов, ударила в цель.

Вескер-недоросток просто... испарился. Он так и не успел вытащить свою катану.

Минус один.

— Еще раз хорошенько подумайте, — мой голос в наступившей мертвой тишине прозвучал абсолютно спокойно. Я покачал предостерегающе головой, глядя на Таскмастера, чья поза мгновенно изменилась, переходя в боевую.

*****

— Что значит «вы не можете предоставить»? — голос Стивена Стренджа сочился ядом, хотя телефонную трубку он сжимал трясущейся рукой. Он говорил с той, кого еще недавно брезгливо называл «обслуживающим персоналом для настоящих врачей». — Вы хоть знаете, кто я? Да плевать мне на ваш «приказ сверху»! Я и есть верх!

После этого эмоционального пассажа на том конце провода раздались короткие гудки. Молодая медсестра просто сбросила трубку. Вероятно, даже внесла его номер в черный список больницы.

Той самой больницы, что еще месяц назад лебезила перед ним, умоляя выступить на какой-то местячковой медицинской конференции. Он отказался. Теперь отказывают ему.

Интересное дело-аномалия Бена Паркера — лишь одна из многих сотен подобных — отправилось в дальний ящик стола. Искать реальной встречи с мужчиной, рискуя вызвать нежелательное внимание, Стивен не был намерен.

Приблизившись к верхушке социальной иерархии, он был посвящен в некоторые грязные тайны этого мира и понимал: если от тебя что-то скрывают, лучше в это не лезть. Особенно если ты хочешь сохранить подобие свободы.

А свобода... для Стивена это была, пожалуй, главная ценность. Стелиться перед вышестоящими ублюдками, которые проводят очевидно незаконные и неэтичные эксперименты, ради лишь потенциального шанса на выздоровление рук он не был намерен. Эти ублюдки затребуют непомерную цену. А цена, которую готов был заплатить Стрендж, измерялась чем угодно, кроме его свободы.

Следующее дело. За ним еще одно. Десяток звонков. Сотни научных статей, просмотренных сквозь пелену отчаяния. Периодические переругивания, переходящие на личности. Трясущимися руками Стивен перебирал возможность за возможностью, ища варианты, которые его разум, его эго, мог понять и принять.

Наука. Экспериментальная медицина. Металюди со способностями к исцелению. Возможно, даже... Мутанты.

Но увы. Практически везде был тупик.

Где-то ему прямо говорили, что в это дело лучше не лезть. Где-то завуалированно намекали на «личную встречу»... в другой стране, без гарантий. Где-то все доходило до выплеска эмоций, и на том конце просто молча клали трубку, как в случае с Беном Паркером. Но шанс... мизерный шанс... он должен быть, верно?

С трудом — проклятые трясущиеся пальцы не слушались — он достал из кармана мобильный телефон и вызвал такси до ближайшей кофейни, чтобы просто проветриться. Стрендж напялил на себя серое безликое худи. Такое же безликое, как и он сам сейчас.

Он покинул свою роскошную частную резиденцию в пригороде Нью-Йорка. Дом, который он раньше считал своей гордостью и символом заслуг, теперь не вызывал ничего, кроме жгучего, стыдливого напоминания о былом величии.

Таксист приехал на несколько минут раньше. Индус, едва способный связать и двух слов, быстро смекнул, что сейчас лучше довезти этого нервного клиента молча. Стивен же, погруженный в свои мысли, прислонил голову к грязному стеклу машины. Действие, которое он бы счел отвратительным и негигиеничным всего полторы недели назад. Он безразлично смотрел на проплывающие на въезде в Нью-Йорк билборды.

«Гипермаркет Cosco — выбор для всей семьи!»

«Лучшая обувь в Macy’s — это признают даже Олимпийские бегуны!»

«Целитель Гектор Грейнджер. Метафизика, способная вылечить что угодно. Звоните по этому номеру!»

На последнем билборде Стивен подскочил так резко, что ударился головой об обшивку крыши машины.

Таксист, не отреагировав, проехал билборд. Стивен же с удивлением отметил, что за то короткое мгновение, пока он смотрел на номер, он выучил его назубок. Впрочем, на свою фотографическую память он никогда не жаловался.

Метафизика...

Звучит как отборное шарлатанство. Но... что, если существует хотя бы мизерный шанс? Что, если через этого шарлатана, который настолько богат и успешен, что может позволить себе полноценный билборд на въезде в Нью-Йорк, удастся выйти на реального мета-целителя?

Мысль, как заноза, впилась в сознание. Она была отчаянной, но она была единственной. Он уже не смог от нее отказаться.

К сожалению, Стрендж так и не попросил водителя повернуть назад, чтобы посмотреть на билборд еще раз... Впрочем, он бы сильно удивился отметив что теперь, на том месте, где только что был «Целитель», теперь красовалась банальная реклама сигарет.





Глава 78


Бой начался без единого слова. Капюшон и Призрак, уверенные в своей невидимости, не знали о моем духовном зрении, которое я активировал в тот же миг, как они исчезли. Они спустили курки практически одновременно.

Пуля винтовки Призрака летела точно в голову. Два оранжевых энергетических сгустка от пистолетов Капюшона — в торс.

Из-за предыдущей пси-атаки большая часть моих наноботов все еще концентрировалась в голове, защищая мозг. Короткий мысленный импульс — и рой микромашин мгновенно сформировал сверхплотный щиток в области левой щеки, точно на траектории пули.

Удар. Меньше тысячной доли секунды.

Голову чуть откинуло назад. Вся кинетическая энергия ушла в шею, а не в мозг. Этого хватило чтобы доставить мне лишь небольшой дискомфорт. Одновременно с этим я резко развернул торс на пару градусов, пропуская горячие снаряды Капюшона мимо себя. Я не рискнул принимать его магические атаки в лоб — если с пулей Призрака все ясно (пуля она и в Африке пуля), то эти сгустки были непредсказуемы.

И еще стало ясно, что договариваться со мной никто не будет. Что ж... простите, но вы сами сделали свой выбор.

В тот же миг мужчина с шаром на цепи на глазах начал темнеть, его кожа и одежда по цвету и фактуре стали неотличимы от той самой цепи у него в руках. Он превращается в материал, к которому прикоснулся? Нет, скорее поглощает его свойства.

Таскмастер, в свою очередь, достал из-за спины щит и обнажил меч. Лезвие клинка тут же покрылось голубоватым сиянием. Энергетический клинок? Артефакт? Ясно, все не так просто.

Ладно, я вроде тоже с учетом последних модификаций не лыком шит. План созрел мгновенно: иду по пути наименьшего сопротивления.

Я выстрелил небольшим плазменным сгустком в Таскмастера, а вторым, небрежным движением руки, послал высококонцентрированную волну тепла в сторону невидимого Капюшона. У этих атак был один минус — они медленные. Таскмастер предсказуемо успел выставить щит. Плазма не оставила на нем ни царапины. Адамантий.

Капюшон также резво отпрыгнул, благодаря своим чудо-сапожкам, на несколько метров в сторону, избегая аннигиляции.

Но я и не преследовал цели убить их. Это был отвлекающий маневр.

В тот самый момент, когда они реагировали на мои атаки, я одним слитным рывком покрыл дистанцию до Призрака. Она после неудачного выстрела сместилась и теперь находилась дальше всех на этом импровизированном поле боя. Она точно не ожидала, что я ее вижу. Думала, моя атака по Капюшону была попыткой прощупать пространство чтобы найти их.

Но нет. Прости, дорогая, возможно, ты девушка сложной судьбы, коих в этом мире немало... но я за равноправие.

Я оказался к ней вплотную. Я знал, что плазма и тепло бесполезны — ее фазирование пропустит их. Нужна была чистая кинетика. Вибрация.

Я мгновенно снова призвал «Химеру», но от костюма мне нужна только виброперчатка, которая кстати опасно затрещала, что, неудивительно учитывая мои новые габариты, но... главное, что работала! (Вот что значит качество XCOM!)

Я ударил ее в грудь. Не просто ударил — выпустил сильнейший из возможных заряд вибромодуля. Тело, пойманное между фазовым сдвигом и реальностью, не выдержало. Призрака просто разорвало в кровавый туман. Жестокая, но быстрая смерть.

— Минус два, — мой голос для опешивших мета-наёмников наверняка прозвучал как приговор.

Следующей моей целью должен был стать Таскмастер, но краем глаза я отметил, что Капюшон, все еще невидимый (но видимый мне), летит к выходу из парковки. Сбегает!

Убрав Химеру в инвентарь, я рванул за ним, игнорируя остальных. На моем пути тут же вырос полностью стальной амбал, очевидно, не понимая, почему я бросил их и рванул к выходу. Эту темную лошадку и изучение его возможностей я решил оставить напоследок. Я просто перепрыгнул через него, используя его же как трамплин — в воздухе оттолкнулся обеими ногами от его массивной спины. Удивительно, но, несмотря на всю приложенную силу, амбал лишь немного завалился вперед. Крепкий.

Я же, получив ускорение, оказался к Капюшону на пару метров ближе. Достаточно.

Достав из инвентаря особую гранату, которая наконец-то пригодилась и нажав на кнопку, я бросил ее четко в спину не успевшему сбежать мета-человеку. Короткий полет... и беглец, полностью окутанный прочной клейкой пеной, тяжело рухнул на асфальт, обездвиженный.

Отлично. Артефакты не повреждены. Нужно лишь аккуратно добить ублюдка.

Я вытащил из инвентаря свой тактический пистолет. Выстрел в голову, защитной маски на лице не было, за что он и поплатился...

Труп. Осталось двое.

Я снова обогнул здоровяка, легко уклонившись от стального шара. В его руках тот и правда ощущался не более чем йо-йо. Оказавшись лицом к лицу с Таскмастером, я более оценивающим взглядом окинул его снаряжение: щит и меч.

Щит, как я и думал, — просто чертовски прочная Адамантиевая железяка, не более. А вот меч... Теперь я могу с уверенностью сказать, что это артефакт. Точно. Не факт, что мощный, из тех, что требует резонанса с пользователем, но попадаться под его атаку не стоило. Таскмастер стоял в идеальной защитной стойке, ожидая моего хода. И, разумеется, подмоги в лице здоровяка, который уже топал сюда.

Снова «Химера», снова виброперчатка. Танцевать вдолгую — последнее, чего я хотел.

Но тут Таскмастер меня... изрядно удивил. Он, очевидно, понял, чем я убил Призрака. И он понял, что его щит из Адамантия — это не Вибраниум. Он не рассеет, а примет вибрационный удар. И щит, и рука под ним, не выдержат.

Поэтому мужик просто бросил свое оружие на пол и поднял руки в классическом жесте «сдаюсь».

Ситуация настолько выбила меня из колеи, что я... глупо уставившись на наёмника, пропустил атаку. Тяжелый железный шар врезался мне в спину, отбрасывая на несколько шагов вперед. Недостаток боевого опыта сказывается...

Таскмастер, тем временем, моментом не воспользовался. Напротив, он отошел еще на пару шагов от своего брошенного вооружения и принялся молча наблюдать. Настоящий профи.

— Этот придурок сдаваться не намерен? — поинтересовался я у Таскмастера, кивнув на здоровяка. Тот, будучи полностью поглощенный битвой, снова раскручивал свой шар, явно не заметив капитуляции напарника.

— Крил после трансформации нестабилен, — спокойно подтвердил Таскмастер, будто комментировал погоду. — Только покончив с целью, он приходит в себя.

Понятно. Церемониться с ублюдком не стоит.

Я направил в его сторону высококонцентрированный луч плазмы. По идее, это должно было расплавить его металлическую тушу, но...

— Блять! — не сдержался я.

Ублюдок не плавился. Он поглощал плазму, сам превращаясь в нее, становясь живым, ревущим огнем. И при этом еще и хохотал.

— Он еще и говорить в этой форме умеет?!

— Зря связался со мной, сопляк! — пророкотал плазменный Крил. Он направил руки в мою сторону, очевидно, собираясь испепелить меня моим же оружием.

Пережить атаку я, скорее всего, переживу, но будет крайне неприятно. Поэтому — снова виброперчатка. Максимальная мощность! Я ударил концентрированной волной вибрации в сторону плазменного человека, который уже начал плавить асфальт у себя под ногами. Если пожарные могут тушить огонь звуковыми волнами, то мои усиленные вибрации должны сработать еще лучше!

Хуже. Он поглотил и их.

Плазма схлопнулась, и Крил начал превращаться в... Вибрационного человека? Он выглядел как марево от нагретого воздуха в форме здорового мужчины, постоянно искажаясь и вибрируя. Неестественно! Невозможно! Это уже точно не наука!

...Ладно, принцип его поглощения я примерно понял. Главное — не попасться под его вибро-атаку, и пусть меня и не ждет та же участь, что и Призрака, но приятного будет мало.

Аккуратно зайдя этому «вибро-мужику» сбоку, я с помощью Железной Крови, усиленной карбиновыми наноботами, сформировал длинный, мономолекулярный клинок. Я вонзил его в искажающийся силуэт, тут же приказывая наноботам вибрировать в противофазных частотах — попытка демпфировать его, сбить его мощь изнутри.

Почувствовав угрозу, Крил принял единственно верное, как ему казалось, решение, он начал поглощать сам клинок. Он стал поглощать моих наноботов, превращаясь в материального, невероятно прочного... Карбинового человека.

Отлично! Он стал материальным. Теперь к нему можно прикоснуться.

Что я и сделал. Прикоснувшись к нему, я вызвал из инвентаря... тяжелую броню «Носорог». И просто разместил её поверх Крила, заковав в нее здоровяка, как в саркофаг. Несколько пенных гранат для верности, и вот... мета-ублюдок обездвижен.

Неприятный противник. Если бы он умел сохранять шаблоны поглощенных сущностей или, не дай бог, комбинировать их... это был бы твердый Омега-уровень. А так, дело за малым: изучить и препарировать, пытаясь понять источник его сил.

Впрочем, сначала — добыча. Артефакты Капюшона. Меч и щит Таскмастера. Возможно, что-то уцелело от обмундирования Призрака... точнее, от того, что от него осталось.

Да, изучить нужно многое. А также...

— Поможешь мне разобраться с нанимателями — и мы в расчете, — обратил я наконец внимание на притихшего Таскмастера, который с профессиональным безразличием наблюдал за происходящим.

— Я не знаю, кто нас нанял, — ожидаемо ответил он ровным голосом. — Контракт был анонимным, оплата через слепой траст. Стандартная схема.

— Ясно, — отмахнулся я. Мне, в общем-то, и не нужно было его подтверждение.

К счастью, мою дилемму, что делать со всем этим бардаком, разрешили подоспевшие агенты ЩИТа. Они в полном боевом обмундировании ввалились на парковку и на несколько секунд замерли, узрев открывшуюся им сюрреалистичную картину.

У моих ног — здоровый экзоскелет «Носорог», насквозь пропитанный удерживающей пеной. В паре метров, с поднятыми руками, стоит спокойный и безоружный Таскмастер. Чуть дальше — мертвое тело запененного Капюшона и то, что осталось от «недо-Вескера» с катаной. И, конечно, большое кровавое пятно на месте, где в последний раз стояла Призрак.

Не став ничего говорить агентам, я достал из инвентаря телефон ЩИТа и набрал Фьюри. В этот раз он ответил сразу.

— Да, мы снова облажались, — раздался в трубке усталый голос Фьюри. Это было первое, что он сказал.

— Конкретика такова, что от ЩИТа пока больше вреда, чем пользы, Ник.

— Компания с лабораторией на полмиллиарда долларов, бюрократический ад, который мы взяли на себя, защита...

— Про последнее не надо, — перебил я его. — Защита — это явно не сильная сторона твоего агентства. А проблема в том, что без нее два первых пункта бессмысленны.

Наступила тишина. Фьюри думал.

— Я приставлю к своим агентам нескольких мета... — наконец ответил он. Он явно принял это решение, скрепя сердце, и я понимал, что эти самые мета — ограниченный ресурс, который придется снимать с других заданий.

— Хотя бы для охраны здания и твоих же заказов. Это в интересах ЩИТа, — согласился я. — Раз уж заговорили о мета, расскажи мне про Крила.

— Поглотитель... — задумчиво протянул Фьюри. Это прозвище ублюдку подходило. — Карл «Крашер» Крил, бывший профессиональный боксер, таинственным образом пробудил свои силы в тюрьме. Как ясно из прозвища, способен поглощать свойства любого материала...

«И не только материала», — добавил я мысленную пометочку, вспомнив плазму и вибрации.

— ...с которым соприкасается. Также имеет сильный регенеративный фактор, который усиливается за счет поглощения. Уже как пару лет занимается мета-наёмничеством, в узких кругах неплохо себя зарекомендовал. По оценке ЩИТа, уровень угрозы «Красный».

— О, последнее интересно. Что по поводу других уровней?

— «Белый» — рядовой гражданский или слабый мета, не вредящий другим. «Зеленый» — уже мета, но все еще относительно мирный или совершающий несерьезные проступки. «Желтый» — полноценный мета, не чурающийся замарать руки, но действующий аккуратно, старается не соприкасаться с гражданскими. «Красный», как ты понял, — высокий уровень угрозы. И есть еще «Черный», та еще головная боль. Таинственные кроты в ЩИТе, как раз подпадают под этот уровень.

— Согласен, надо гасить ублюдков, — кивнул я. Говорить ему что кроты это Гидра было пока рано, тем более что это линия ЩИТа, возможно прослушиваемая ими же. — Что касается Крила. Я его захватил. Как ты понимаешь, убить его сложно, но сдержать реально. Правда, на короткий срок, и у меня в лаборатории нет соответствующих возможностей.

— У ЩИТа есть, — мгновенно уловил суть Фьюри.

— Я так и думал. Тогда передам вам Крила во временное пользование. Впоследствии мне нужен будет допуск, чтобы изучить его.

— Это возможно.

— Еще на время передам вам Таскмастера. Он, очевидно, тоже «Красный» уровень. Постарайтесь не потерять его. Он слишком изворотлив.

Обсудив еще несколько деталей, я завершил звонок. Агенты уже паковали Крила в специальный транспортный контейнер. Я же подошел к Таскмастеру и попросил того снять маску и капюшон. Передо мной предстал лысый смуглый мужчина с аккуратной бородкой.

Положив ему руку на шею, я аккуратно проткнул кожу Железной Кровью и мысленно направил внутрь наёмника пару тысяч наноботов.

— Теперь я всегда буду знать, где ты, — спокойно пояснил я свои действия.

Мужчина не дрогнул, лишь его глаза на мгновение сузились. Он все понял, молча кивнув, принимая правила игры.

Затем я вновь вернулся к агентам ЩИТа и проконтролировал погрузку. Они уже начали паковать в объемный фургон контейнер с экзоскелетом с обездвиженным Поглотителем внутри, я помог им в погрузке, раскрыв часть своих сил, которые все равно для ЩИТа уже не секрет. Таскмастер, верный своему статусу профессионала, который принял сделку, спокойно сел туда же под конвоем. Тело Капюшона (уже, разумеется, без артефактов) закинули следом. Все ценное я давно поместил в инвентарь.

Оставив парковку и "улики" на попечение ЩИТа, я поднялся на первый этаж и начал искать решение проблемы с электричеством. Была надежда, что ублюдки пошли более элегантным путем, нежели выжечь здесь все к чертям. К счастью, так и оказалось.

Электричество было отключено снаружи, через внешний источник питания на уровне подстанции. Значит, ЩИТ скоро его восстановит. Что касается генераторов... их отключили через контрольную панель ровно в тот момент, когда пропало основное питание, чтобы система безопасности здания даже не успела активироваться. Умно. И, признаться, чисто. Спасибо, что сработали не по-варварски, как я в свое время с башней Фиска, обесточив ту с помощью ЭМИ. Благо, хоть не прилетело за это...

Отбросив лишние мысли, я вернулся в холл ожидать восстановления питания. Рука сама потянулась к телефону — набрать Питера, но я ее остановил. Пусть поспит. Сейчас у него есть немного времени. Вместо этого я отправил ему короткое сообщение: «Все чисто. Как проснешься — езжай в лабораторию. Продолжишь медитацию здесь».

С учетом обещанных Фьюри мета-агентов и очередного провала Гидры, я допускал, что здесь теперь будет куда безопаснее. В ближайшее время они не сунутся.

Итак, следующие шаги. Первое: заказ для ЩИТа. С таблетками и «Протеем» почти покончено. Нужно лишь произвести десяток реакторов и сотню зелий. Много времени это не займет, управлюсь в ближайшие сутки, и с моей частью сделки будет покончено. Второе: Фелиция. Небольшая, но раздражающая проблема. С ней стоит разобраться. Возможно, придется пойти в лоб — раскрыть ее тайну личности и уже от этого плясать. Ладно, это можно отложить на пару дней. Третье... а вот это откладывать нельзя. Гидра.

План с Пирсом все же придется приводить в исполнение.

В этот момент, словно в подтверждение моим тяжелым мыслям, в холле зажегся свет. ЩИТ сработал. Я вернулся к контрольной панели, вручную запустил резервные генераторы для стабильности и только после этого поднялся в лабораторию.

План прост. Раскидываюсь с долгами. И пока Гидра зализывает раны, думая, что пронесло... я приступаю к своему ходу.

Пора отрубить и прижечь несколько голов этой твари.





Глава 79


Мотивированный предстоящей «большой чисткой» — необходимостью разобраться с Гидрой, я решил для начала закрыть все текущие обязательства. А значит, пришло время создать зелья Пепла и Зари. И реакторы.

Сто зелий... Это много. Это, как и в случае с таблетками не крафт, а серийное производство. Нужен конвейер. Благо, опыт, полученный с уже упомянутых таблеток и Протея, подсказал, что это более чем реально.

Переместившись на четвертый этаж, в свое царство химии и биологии, я начал оптимизировать производство.

Образцы «Лунной Медузы» (которые, как и лишай с Титана, хранились в отдельном лабораторном контейнере в инвентаре — спасибо Системе за удобство и идеальный анабиоз) я переместил в виварий с роботизированным уходом. Настроив робота на автоматический сбор биомассы, я подключил виварий не к одному, а к целой батарее из нескольких промышленных биореакторов, работающих в непрерывном цикле.

Далее — замкнутая линия. Из биореактора готовая масса теперь будет автоматически поступать в промышленный ультразвуковой гомогенизатор, а затем — в каскадную центрифугу для разделения. Вместо ручных проверок очищенный бульон будет пропущен через полностью автоматизированную систему анализа образцов, соединенную с высокопроизводительным жидкостным хроматографом. Для финальной проверки чистоты фермента — разумеется, ЯМР-спектрометр. Только он даст 100% гарантию качества каждой партии.

Естественно, весь этот процесс (от вивария до очистки) был изолирован в герметичной зоне BSL-4. Безопасность превыше всего.

С масштабированием катализатора (медузы) было покончено. Я перешел к маркеру — лишаю с Титана. И вот здесь я не стал придумывать сложных схем. Я просто обошелся уже проверенным, почти дедовским методом в лице тяжелой агатовой ступки. Высокие технологии — это не про сложность, а про эффективность. Для этой задачи ступка была эффективна.

Следующее — настройка линии финального синтеза. Хотя «настройка» — это слишком громко сказано. Я просто воспользовался помощью автоматизированной станции химического синтеза. Она сама подготовила основу, идеально выдержала необходимую температуру и автоматически добавила маркер и катализатор с микролитровой точностью по заданному таймингу.

Активировав всю производственную цепочку, я с удовольствием кивнул. Роботизированная рука уже начала разливать готовое зелье в первые светонепроницаемые ампулы и тут же их герметизировать.

Оставив производственную линию... производить, я приступил к серийной сборке палладиевых реакторов. И в этот раз — никакого гаражного хлама. Только высокотехнологичные компоненты. Только качество.

Руды, кислоты и кустарный электролиз? Это грязно, неэффективно и варварски. Вместо этого чистый палладий я получил за счет проведения каскадных химических реакций (растворение, осаждение) в полноценных промышленных реакторах.

Вместо плавки в печи я использовал 3D-принтер по металлу, который сразу печатал пятнадцать (беру с запасом и для себя) палладиевых стержней. Важный нюанс: программа печати сразу создавала идеальную пористую нано-структуру, необходимую для последующего насыщения дейтерием.

Для обогащения палладия и получения чистейшего Pd-107 я, немного обмозговав идею, решил... задействовать компактный линейный ускоритель частиц на пятом этаже. Немного оверкилл, конечно, но в будущем я к нему еще вернусь, так что опыт обкатки не помешает. Настроив его как промышленный масс-сепаратор, я заставил его разделять изотопы палладия на потоке, отсеивая такой необходимый мне Pd-107.

Следующий этап — экранирование. Я метафорически выбросил CD-диски и скотч. Никакой кустарщины и обклейки вручную. Я просто вырастил идеальные многослойные листы графена на установке химического осаждения из газовой фазы (CVD). Затем, поместив все пятнадцать палладиевых стержней в камеру молекулярно-пучковой эпитаксии (MBE), я дождался, пока установка нанесет графен послойно, на атомарном уровне. Это заменило мне и ручное нанесение, и уплотнение динамиком. Только наука, создавшая идеальную, непроницаемую нано-пленку.

Этап сборки прошел штатно. В CAD я спроектировал все компоненты: титановые вакуумные камеры (размером с батарейку АА), корпуса, фокусирующие катушки, высокоемкие конденсаторы и p-n слои. Для корпусов, камер и катушек — пятиосевой ЧПУ-станок. Для полупроводников я вырастил идеальные p-n структуры на тех же установках MBE, что на порядки эффективнее пайки диодов из хлама.

Используя сборочные стапели и манипуляторы из лаборатории робототехники, я обеспечил реакторам прецизионную сборку, микросварку и герметизацию по высшему разряду.

Далее я подключил собранные ядра к оборудованию... экспериментального термоядерного реактора (токамака), используя его штатные ВЧ-генераторы для точной ионизации газа и создания стабильной плазмы. Его же вакуумные системы создали идеальный вакуум.

В финале я подключил все пятнадцать реакторов к автоматизированной системе анализа и датчикам из физ-лаборатории. Насыщение дейтерием (через микро-клапаны) и настройка мощности проводились одновременно для всей партии под полным контролем компьютера.

Когда передо мной выпал каскад системных уведомлений, я на мгновение опешил.

[Создан источник энергии «Палладиевый Реактор». Сложность: Продвинутая. Получено +400 ОР!]

[Компактный бета-вольтаический генератор, использующий катализируемый дейтерием распад обогащенного изотопа Pd-107. Генерирует стабильное энергетическое поле с плазменным ускорением частиц для импульсных выбросов энергии сверхвысокой мощности. Фундаментальная технология для энергосистем нового поколения.]

...

[Создан источник энергии «Палладиевый Реактор». Сложность: Продвинутая. Получено +10 ОР!]

1930 ОР. С куста. Точнее, с пятнадцати реакторов.

Честно говоря, я думал, Система срежет награду. Я ведь откровенно читерил, используя лабораторное оборудование стоимостью в сотни миллионов для максимальной оптимизации. Но, с другой стороны, я же лично контролировал каждый процесс от начала и до конца. Своими руками, своим вниманием. Это не таблетки, где закинул реагенты в реактор и ушел.

Вспомнив про автоматику, я посмотрел в цифровой лабораторный журнал. Вся партия из ста зелий уже была готова, она сработала идеально.

——————————

Утро 11 Октября, Воскресенье.

Закончив последнюю партию таблеток усталости, я с облегчением выдохнул. Заказ ЩИТу успешно завершен. Теперь Добби свободен.

Почему я вообще так зациклился на этом заказе, вместо того чтобы немедленно заняться своей безопасностью или Гидрой? Ответ прост: я делал это именно ради Гидры.

Если я хочу решить проблему с этими ублюдками если не раз и навсегда, то хотя бы на длительный срок, я просто обязан получить всестороннюю поддержку Фьюри. Его люди, его ресурсы, его влияние... Силами одного человека против такой махины не выстоять.

И сейчас, пока у меня есть короткая передышка — ведь для моей последующей ликвидации потребуется кто-то гораздо серьезнее, чем последняя группа мета-наёмников, а такого еще нужно найти... В общем, сейчас нужно действовать.

Мои мысли прервал звонок на лабораторный телефон. Питер. Проснулся наконец.

— Ты в порядке? — голос у него был встревоженный. — Я уже еду!

— Все под контролем, Питер. Приезжай.

Хорошо. Приставленный Фьюри мета-агент уже должен был занять позицию и наблюдать за зданием. Здесь теперь безопаснее, чем у него дома. Есть шанс, что за следующие три дня он действительно завершит полную духовную настройку.

Через полчаса он буквально влетел в комнату отдыха, где я его ждал.

— Кто это был? Кто проник в лабораторию? Они что-то ценное украли? Ты успел вовремя? — завалил он меня вопросами.

— Очередные мета-наёмники. Очередная контора. Ничего нового, — я пожал плечами, стараясь говорить спокойно. — Я успел с ними разобраться, все украденное добро вернул. А главное, я полностью закрыл заказ ЩИТа. Теперь могу наконец заняться личной безопасностью.

— Личной... безопасностью?! — Питер вытаращил глаза, снова окинув взглядом мою изменившуюся фигуру. — Куда уж больше?!

— Силы много не бывает, Питер. Особенно в этом мире, — я устало выдохнул. — Ты, как никто другой, должен это понимать. Поэтому я оставляю тебя здесь. Медитируй. А я откланяюсь. Встретимся через трое суток.

— Боюсь представить, что за эти трое суток произойдет, — пробормотал он.

Я его прекрасно понимал.

— Я тоже, — ответил я, направляясь к выходу. — Поэтому и нужно форсировать события, пока наши враги не очухались.

Оставив Питера в комнате отдыха, я вернулся в инженерную лабораторию. По пути набрал Гвен и попросил ту приехать. Она, хоть и удивилась, ответила согласием.

Пока она ехала, я приступил к подготовительному этапу: проектированию ткани для ее нового, особого костюма.

Основа — нейро-синтетическая подложка. В биохимической лаборатории я запустил процесс создания кастомного полимера. В его основе — синтетический белок, имитирующий структуру паучьего шелка (для непревзойденной прочности и гибкости), который я «сшил» с токопроводящими углеродными нанотрубками (для идеальной проводимости).

Лично контролируя процесс синтеза и ориентируясь на знания инженера из будущего, я вручную корректировал температуру и давление в реакторе с точностью до тысячных долей. На выходе я получил 100% идеальный полимер: эластичный, как резина, прочный, как кевлар, и проводящий ток лучше меди.

Следующим этапом я загрузил этот полимер (уже в виде нитей) в те самые роботизированные сборочные станки с ткацкими головками, что остались после «Протея». Я вручную запрограммировал 3D-плетение: более плотное в области торса для защиты, сетчатое в подмышках и на сгибах для вентиляции, и со встроенными полыми микроканалами для будущих систем.

Костюм-основа вскоре был готов. Он был черным, матовым и, я знал, будет сидеть на Гвен идеально (спасибо абсолютной памяти и Мастеру-часовщику).

Как раз в тот момент, когда манипулятор аккуратно снял готовое изделие со станка, двери лаборатории открылись, и в нее зашла Гвен.

— Офигеть... — было первым, что она выдохнула, когда я открыл ей дверь лаборатории. Ей пришлось буквально задрать голову, чтобы посмотреть мне в глаза. — Это... как?!

— Свои методы усиления, — пожал я плечами, пропуская ее внутрь. — Но сейчас речь пойдет о тебе. Точнее, о новом костюме для тебя.

— Эй, ты же не сказал взять старый! Мне придется возвращаться! — воскликнула Гвен.

— Не придется. Модернизировать прежний пока не нужно. Сейчас я создаю совершенно новый. Для одной, узкоспециализированной задачи. Ближайшие несколько дней будут... насыщенными.

— Что-то случилось? — тут же с беспокойством поинтересовалась Гвен. — И что это за задача?

— Случилось, — кивнул я, становясь серьезным. — Меня не хотят оставить в покое, поэтому пора наносить превентивный удар. Что касается костюма... он превратит тебя в «Призрачного Паука», — с небольшой ухмылкой произнес я это пафосное название. — В абсолютно невидимую и неуловимую версию самой себя. Придется пожертвовать почти всей защитой и большинством технических модификаций. Я создаю его не для прямых атак, а для одной-единственной миссии. Об этом... позже. — сам пока обдумываю варианты.

— Звучит... страшно, — честно признала Гвен. — Но сам костюм... Невидимость? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Прямо плащ-невидимка какой-то.

— Плащ-невидимка в сравнении с этим — дефектная технология, — мы как раз добрались до инженерной лаборатории, где на стапеле висел черный матовый комбинезон. — И вскоре ты в этом убедишься.

Я жестом предложил ей присесть, а сам закинув в себя таблетку НЗТ и отрешившись от всего внешнего мира, вошел в то, что можно было назвать «состоянием потока». Сотни параллельных инженерных задач, обрабатываемых одновременно, — это была моя нынешняя реальность.

Цель: в кратчайшее время создать костюм с максимальным уровнем скрытности. Начать следовало с визуальной невидимости.

Принцип был максимально прост в теории и дьявольски сложен в исполнении: заставить свет огибать костюм. Чтобы это сработало, костюм должен в реальном времени делать две вещи: первое — понимать, какой свет и под каким углом на него падает; второе — активно преломлять этот свет, чтобы он обогнул тело и вышел с другой стороны.

Придется создавать «бутерброд» из двух активных слоев поверх базовой ткани.

Поместив уже сотканный костюм-основу в камеру вакуумного напыления, я начал вручную выращивать на его поверхности идеальную однослойную графеновую решетку. Мои руки, совершающие сотни микро-корректировок в секунду, идеально настраивали подачу метана и температуру. В итоге графен осел на ткани как единое, безупречное гексагональное полотно. Теперь весь костюм был покрыт прозрачной, токопроводящей «нервной системой». Каждая ячейка этой решетки — это одновременно и микро-сенсор (видит фотоны), и микро-электрод (может подать напряжение).

Следующим шагом я приступил к созданию «активной линзы» — слоя преломления. В химической лаборатории я синтезировал полимерные жидкокристаллические наночастицы. По сути, это микроскопические кристаллы, взвешенные в прозрачном геле. Когда на гель не подается ток, они расположены хаотично, и гель прозрачен. Когда подается ток, они мгновенно выстраиваются в упорядоченную решетку, меняя показатель преломления света (как призма).

Поместив костюм с графеновой сеткой в ламинатор высокой точности, я нанес на него идеально ровный слой (в полмиллиметра) этого геля. Слой лег абсолютно равномерно: ни одного пузырька воздуха, ни одного участка, где частиц было бы больше или меньше.

Осталось только запечатать этот гель сверху тончайшим слоем прозрачного защитного эластомера. На выходе я получил полноценный «бутерброд»: Ткань - Графеновая Сетка (Сенсор) - Преломляющий Гель (Линза) - Защитный Слой (эластомер).

Теперь нужно было, чтобы «нервная система» (графен) управляла «мышцами» (гелем). В этом мне помог узкоспециализированный FPGA-чип. За полчаса я написал простой сверхбыстрый алгоритм.

Я выключил основное освещение, оставив лабораторию в полумраке, и направил на костюм, висящий на манекене, луч мощного фонарика. Благодаря улучшенному зрению, я отметил, что ткань пропала из визуального спектра мгновенно.

На экране компьютера в это время в реальном времени отображалась работа алгоритма. Стоило мне направить луч фонарика на ткань, как графеновые сенсоры мгновенно зарегистрировали: «Белый свет, угол падения 30 градусов». Данные ушли в модуль на спине костюма. Алгоритм сделал расчет за наносекунду и отдал команду: «Подать напряжение 5,12 вольт в область падения света».

Гель в этом месте мгновенно отреагировал. Наночастицы в нем выстроились таким образом, чтобы преломить свет фонарика, заставляя его обогнуть плечо и выйти с другой стороны под тем же углом в 30 градусов.

В итоге костюм стал невидим. Он буквально превратился в одну сплошную, гибкую, активную линзу, которая гнет свет вокруг себя.

— Первый этап успешно завершен, — пробормотал я, довольный результатом.

— Первый?! — поперхнулась от удивления Гвен, которая до этого молча и завороженно наблюдала за процессом.

— Визуальная невидимость — это только начало, — пожал я плечами. — Дальше тепловизоры. Микрофоны. И еще один сюрприз.

Для термального камуфляжа я приступил к созданию термоэлектрической гибкой нити. При подаче тока она может мгновенно нагреваться или охлаждаться. Эту нить я вплел в изнанку костюма-основы, создавая плотную сетку. Дальше — доработка алгоритма. Теперь графеновая «нервная система» считывает не только свет, но и температуру фона, а чип отдает команду термо-сетке подстроиться под нее. Результат? Идеальный динамический тепловой камуфляж.

Теперь акустика. Нужно было убрать все: звуки шагов, дыхания, сердцебиения. Для этого я снова поместил костюм в вакуумную камеру и пропитал его внутреннюю подкладку синтетическим аэрогелем с идеально откалиброванной пористой структурой. Он легкий как воздух, но его нано-поры — это идеальная ловушка для звуковых волн. Он будет поглощать 99% вибраций тела Гвен (дыхание, сердцебиение) изнутри. В подошвы я встроил простую, но эффективную систему активного шумоподавления: микрофон слушает звук шага, динамик издает тот же звук в противофазе.

Инженерный этап был полностью завершен. Даже в таком виде это была технология, способная дать фору той же мертвой Призраку, царство ей небесное (нет). Этот костюм ничуть не уступал артефактному плащу Капюшона. Но почему же Система не начислила за него ОР?

Потому что костюм еще не готов и финальный, концептуальный этап я оставил на сладкое. Для начала — выбор концепции.

Я начал перебирать варианты. «Невидимость»? Слишком узко. Бьет только по зрению. «Скрытность»? Уже лучше, но подразумевает, что нужно прятаться. Слабо.

Нужно нечто... абсолютное. Что-то, что бьет по самому восприятию реальности. Что-то... «Невоспринимаемое».

Да. ИДЕАЛЬНО.

Концепция, означающая, что носитель фундаментально не может быть воспринят как объект внимания. Он — часть фона. Он — пустота. Он — информационный ноль.

Не теряя времени, я взял легкий костюм в руки, сел в кресло и погрузился в ритуал, фокусируясь на созданном образе.

Гвен идет по Таймс-Сквер, и тысячи глаз скользят сквозь нее, не в силах сфокусироваться. Они видят ее, но не воспринимают.

Древняя смотрит на астральный план и видит... дыру в форме человека. Гвен — слепое пятно для метафизики.

Паучье чутье другого паука кричит об опасности отовсюду и ниоткуда, но не может указать на нее. Потому что для этого чутья она — не «враг» и не «друг», а статистическая погрешность.

Собрав всю свою волю и мощь этой концепции в одну точку, я нанес на костюм метафизическое клеймо мастера. Я мгновенно почувствовал эффект — костюм в моих руках словно «потух», «угас». Теперь, даже будучи у меня на коленях, он стал черной дырой для восприятия!

[Создана легкая артефактная броня «Костюм Призрака». Сложность: Продвинутая. Получено +600 ОР!]

[Артефактный стелс-костюм, сочетающий мультиспектральный камуфляж (визуальный, термальный, акустический) с концептуальным зачарованием «Невоспринимаемое». Носитель активно вычеркивается из фокуса внимания окружающих существ и систем, становясь статистической погрешностью как в физическом, так и в метафизическом плане. Он не невидимый — он отсутствующий.]

Отлично! Система признала его пригодность. А значит...

— Держи, это твое, — протянул я «ничто» Гвен.

Она со странным выражением лица протянула руки и взяла его. Ее пальцы сжались, но взгляд метался, пытаясь сфокусироваться на том, что она держит. К счастью, у нее получилось. Все-таки костюм был создан для нее, и моя воля создателя, очевидно, давала ей «разрешение» на восприятие. У меня, впрочем, тоже особых проблем с этим не было, хоть он и перестал «цеплять» взгляд.

— Это... Просто... Вау! — наконец отмерла девушка, разглядывая в полумраке лаборатории черный, как тень, материал. — Судя по всему, намечается что-то действительно серьезное!

— Ты не представляешь, насколько. Костюм — это лишь первый шаг подготовительного этапа. Сейчас мне нужно создать штуку, которая сможет взять разум одного ублюдка под мой идеальный ментальный контроль.

— Это... аморально! — закономерно возмутилась Гвен, но тут же чуть стушевалась. — Но у тебя, скорее всего, есть для этого все основания...

— Ага, — хмыкнул я. — Этот «ублюдок» — тот самый, что уже три раза посылал наёмников на мою голову, включая недавних, что напали на лабораторию. А, я же тебе не рассказал... Впрочем, не будем о грустном. Пока протестируй костюм. Привыкни к нему. А я займусь созданием «Ментального Червя».

В голове уже начали роиться идеи. И, боюсь, без концептуального зачарования здесь тоже не обойтись.





Глава 80


Я уже не раз думал о Гидре. Их главная проблема — не в качестве, а в количестве.

У них нет по-настоящему сильных членов Омега-уровня, как в условном Братстве Мутантов. У них нет технологий или магических артефактов, способных переписать реальность... По крайней мере, мне хочется в это верить. Хотя метазнания услужливо подсказывают про их оружие на основе Тессеракта, разработанное еще во Вторую мировую, но это... это все еще не уровень Магнето. Вдобавок, чтобы успеть это оружие, чем бы они ни было, использовать, нужно знать откуда готовится нападение, а я постараюсь не дать им такой возможности.

В общем, Гидра — безусловно проблема. Но проблема системная. Их много. Гидрарасом может оказаться любой. И, понимая свою качественную уязвимость, они — параноики до мозга костей.

Даже в моем случае... Учитывая потенциал технологий, что я способен им предоставить, они все равно не пошли на прямой контакт. Они отказались от действий в открытую, вовсю пользуясь уязвимостями в конторе Фьюри и наёмниками со стороны.

Именно паранойя — их главная защита. И именно ее на первом этапе плана мне придется обойти.

Человек уровня Пирса... А это не абы кто, а Секретарь Мирового Совета Безопасности. Международный комитет, который осуществляет надзор за ЩИТом. Пирс — самый влиятельный член этого совета. По факту, он прямой начальник Фьюри.

Не крот, а гребаный волк, которого поставили охранять курятник. Контролирующий весь бюджет, утверждающий самые секретные операции и имеющий доступ ко всем данным.

Такой человек не может быть взят живым. У него гарантированно есть «золотой парашют»... или, скорее, «цианидовый зуб». И неважно, что это: нано-имплант со взрывчаткой в сонной артерии, мгновенный нейротоксин в сердце... Про продвинутую защиту разума я уж и не говорю.

В общем, действовать нужно с хирургической точностью. Поэтому проект «Ментального Червя», рожденный моим, кхм, воспаленным разумом, — это не блажь, а абсолютная необходимость. От нее будет зависеть весь успех операции по обезглавливанию Гидры.

И да. Обезглавливание. Громкое слово, но у меня есть на него все основания. Пирс — это лишь первый этап. С теми знаниями, теми именами и секретами, что он выдаст мне и Фьюри, запустится глобальный маховик. Пирс приведет нас к другой голове. Та голова — к третьей. И так, звено за звеном, покончить с ублюдками будет вполне реально. Как минимум, с большей частью организации.

Итак, на основе этих осмыслений, возвращаемся к проекту «Разгром»... кхм. К «Ментальному Червю».

Грубый контроль над мозгом (биохимия) бесполезен против гидрараса — это я возьму за аксиому. Следовательно, контроль должен быть установлен на более глубоком, фундаментальном уровне. На уровне души.

Цель — не сломить волю, а слиться с ней. Стать ее частью. Чтобы Пирс не ощущал... ровным счетом ничего. Никакого сопротивления с его стороны, ибо... Все нормально.

Я удобно разместился в рабочем кресле, отрешившись от тишины пустой лаборатории. На мгновение пожалел, что отправил Гвен тестировать костюм. Было бы забавно посмотреть на ее реакцию, когда она бы поняла, что я в буквальном смысле создаю «что-то» из «ничего».

Ну да ладно, сейчас нужно приступать к созданию тела паразита. Из чистой Рейши.

Начав плести тело духовного червя-паразита из духовной энергии, я параллельно «программировал» получающуюся конструкцию на два свойства.

Первое — фазирование. Паразит должен быть способен проходить сквозь физическую материю (кожу, кости), чтобы достичь души-цели.

Второе — спящий режим. При контакте с духовным аспектом цели он мгновенно прилипает к ней, впадая в «стелс-режим», прекращая любое собственное излучение. Он должен стать энергетически неотличимым от души носителя.

Следующий этап — ядро паразита. Его «мозг». Или, в терминах моей Странной Науки, простейшая искусственная душа. У нее нет воли. Нет желаний. В ее ядро зашита всего одна-единственная, нерушимая директива: «Найти Цепь Судьбы носителя и использовать ее как якорь».

И вот тут самое интересное. Что такое «Цепь Судьбы» в том же Бличе, я, честно говоря, не знаю. Подозреваю, что из-за иной метафизики она там... другая. Но в этой вселенной, благодаря системному информационному пакету, я знаю, что Цепь Судьбы — это, по сути, корень, которым нематериальная душа врастает в физический мозг и как следствие в тело.

Для условного мага это серебряная нить, которая привязывает его Астральную Форму к телу. Разорви ее — и ты мертв.

Для телепата, вроде Ксавьера, это мост, по которому сознание передает команды нейронам. Телепаты читают мысли «на стороне» мозга, в биоэлектрике.

Для биолога же... Это тот самый ответ на вечный вопрос: каким образом электрические импульсы мозга волшебным образом становятся сознанием?

Что касается меня, владеющего как Рейши, так и Онтологической Инженерией... Это самая фундаментальная структура в любом живом существе. Это буквально интерфейс «я думаю — тело действует».

И из-за этого же, Цепь Судьбы довольно... монументальна. Несмотря на то, что я мысленно провел аналогию с Серебряной Нитью, это не «нить». Это, скорее, Адамантиевая проволока. Её не так-то просто уничтожить. Нужно как минимум оружие на основе Духа и нанести им множественные одновременные повреждения и физическому телу и Цепи Судьбы, как было например в случае с Крэйвеном.

Но... паразиту не нужно уничтожать Цепь Судьбы. Он же паразит.

Если он просто прикрепится к этому интерфейсу, он получит абсолютный контроль. Он сможет внедрять команды не в мозг (что вызовет сопротивление) и не в душу (что вызовет отторжение), а прямо в канал передачи между ними!

В общем, внедрив в тело паразита искусственную душу... я параллельно с этим добавил ей вторую функцию: быть пассивным приемником, ожидающим уникальную подпись моего Рэйацу. Именно в этом и будет заключаться механизм контроля.

На расстоянии 20-30 метров мое Рэйацу активирует паразита, что спит на корне души Пирса. Все, что нужно мне, — это сформировать мысль-приказ (например, «Убей себя»), преобразовать этот приказ в сигнал моего Рэйацу... и паразит, в свою очередь, улавливает этот сигнал и внедряет его в Цепь Судьбы.

Каков же эффект?

Мозг Пирса получает команду «Убей себя» не от внешнего источника и не от своего сознания (которое ужаснулось бы). Он получает ее напрямую из «процессора», который всегда отдавал ему команды (дышать, ходить, думать). Для Пирса эта мысль не просто «кажется своей». Она ощущается как фундаментальный, неоспоримый рефлекс, как команда «отдерни руку от огня».

Сопротивление невозможно. Потому что приказ поступает из той же точки, откуда исходит само его «Я»!

Финальным штрихом, конечно же, стало концептуальное зачарование. Как я раньше без него жил? Ах да, я же всего месяц в этом мире... А по ощущениям — как будто несколько лет.

Ладно. Концепция для паразита. «Контроль»? Слишком агрессивно. «Скрытность»? Слишком пассивно. Снова «Суверенитет»? Могут возникнуть противоречия с моими приказами. Может тогда его младшего брата, «Резонанс»? Мне же главное чтобы паразит был единым целым с Пирсом, дабы снизить риски его обнаружения практически до нуля.

Да. Обдумав выбор, я остановился на резонансе. Сфокусировавшись на концепции, я нанес на паразита свое метафизическое клеймо. В него я вложил простой ментальный посыл: «Ты — не чужой. Ты — одно целое с носителем. Твоя воля — его воля».

В итоге, как только паразит коснется души Пирса, тот почувствует завершенность, будто потерянный кусочек пазла встал на место. И после этого паразита уже точно невозможно будет обнаружить как нечто инородное. Он не будет прятаться в Цепи Судьбы. Он сам станет Цепью!

[Создана духовная конструкция «Духовный Паразит». Сложность: Средняя. Получено +300 ОР!]

[Духовная конструкция-симбиот, усиленная концептуальным зачарованием «Резонанс». Предназначена для перманентной интеграции с «Цепью Судьбы» носителя. Позволяет оператору внедрять неоспоримые директивы непосредственно в интерфейс "душа-мозг", обходя сознательное сопротивление. Для цели паразит ощущается как часть ее собственного «Я».]

Отлично. Я реабсорбировал паразита, сохранив его «чертеж» в душе, и тут же призвал его во внешний мир. Как и ожидалось, концептуальное зачарование спало — Дух и Концепция все же разные вещи. Потратив еще минуту на то, чтобы воссоздать клеймо Резонанса, я поместил все еще материального (пока что) паразита в изолированный стеклянный флакон.

С этим покончив, я поднялся на пятый этаж. Гвен вовсю тестировала возможности обновленного костюма.

Наверное, в будущем стоит добавить туда фазирование, чтобы она действительно стала Призрачным Пауком. Но даже сейчас... мне потребовалось несколько секунд, чтобы ее «найти». Я не видел ее. Я чувствовал слепое пятно в пространстве, ту самую «дыру» в форме человека, о которой думал при создании. Мне помогло лишь понимание, что где-то здесь — мое творение с моим клеймом.

Я подошел к «пустоте» и легонько ткнул пальцем в то, что по моим расчетам было ее плечом.

В ответ раздался возмущенный писк, и в реальности тут же проявилась Гвен, стягивая маску и разрывая единство сети. Даже так, без маски, смотреть на нее было... сложно. Этакие «магглоотталкивающие чары» на минималках. Мозг просто отказывался фокусироваться.

— Помимо тренировок, — начал я диалог на отвлеченную тему, пока мой мозг привыкал к аномалии, — ты подумала о другом важном вопросе?

— Ммм? — задумчиво склонила она голову.

— Имена наших детей, — не знаю, почему, но мне вдруг сильно захотелось вернуться в те беззаботные дни пару недель назад, когда единственной проблемой был Фиск, а из забот — создать аналог Халкбастера.

— Мальчик Флэш, девочка Розье, — серьезно, не моргнув, ответила Гвен. Она наконец-то начала поддерживать мои странные шутки.

— Флэш? Серьезно? — я хмыкнул. Интересно, как бы отреагировал Питер на такое совпадение.

— Ну а какие твои варианты? — она вперила руки в бока.

— Мечта каждого мужчины — стать Хокаге или Королем Пиратов, — пожал я плечами. — Так что выбор имени для мальчика очевиден.

— Неочевиден! — закономерно возмутилась Гвен.

Ах да. В этом мире же нет ни «Наруто», ни «Ван Писа». Какая культурная трагедия. Ладно, когда-нибудь я создам крутой ИИ, загружу в него картотеку этих бесценных культурных артефактов и подарю их этому миру. А то... маловато здесь радости для простого обывателя.

— Ладно-ладно, я тебя понял, — поднял я руки в мирном жесте. — Предлагаю обсудить имена на свидании. После этого дела.

— А вот и обсудим, — кивнула Гвен, и ее улыбка тут же погасла. — «Дело»... Может, наконец введешь меня в курс миссии? Костюм-невидимка. Ментальный червь для контроля сознания. Судя по всему, мне нужно куда-то скрытно проникнуть и кому-то этого червя внедрить?

— Ты права, — ответил я, не сдерживая улыбки от осознания того, какая награда меня ждет после миссии. — Пора раскрыть тебе один из главных секретов этого мира.

— Я вся во внимании, — она чуть подалась вперед.

Я сделал паузу и сказал максимально ровным голосом: — Гидра реальна.

На этих словах Гвен чуть смутилась.

— Гидра? Которую Геракл убил в мифах? — недоуменно спросила она.

— Хуже. Гораздо хуже. Ту мифическую тварь можно было убить. Эту... — я покачал головой. — Это организация. Не знаю, сколько сотен, а то и тысяч лет она существует, но знаю, что эта организация пустила свои корни повсюду. Правительство, многомиллиардные корпорации, все службы безопасности, масс-медиа... Они повсюду, Гвен. И я не слукавлю, если скажу, что в какой-то мере именно они и являются теневыми правителями этого мира.

— И они...

— Да, — прервал я ее. — Все последние нападения на меня были инициированы ими. Они так глубоко проникли в ЩИТ, что, по сути, они и есть ЩИТ. Пусть Фьюри об этом и не подозревает.

— В чем их... эм, основная опасность? — Гвен постаралась деликатнее подобрать слова.

— Ну, кроме того, что они творят что хотят, а мои похищения — это лишь верхушка айсберга... они тесно сотрудничали с Третьим Рейхом во времена Второй Мировой. Думаю, уже исходя из этого ты должна понимать, насколько все непросто.

— Да, — тихо согласилась она, осознавая масштаб. — И ты... ты собрался бороться против этой махины? Ты же сам сказал, что они теневое правительство...

— Не я, — покачал я головой. — Мы.

Я, в лучших традициях жанра, пафосно положил руку ей на плечо.

— Мы. Ты, я, Фьюри и та часть ЩИТа, в которой нет сомнений. Мы создадим небольшую коалицию. И нанесём настолько стремительный и быстрый удар по ключевым узлам организации, что они даже не успеют ничего понять. И первым таким узлом является Александр Пирс.

— Пирс? — вопросительно пробормотала Гвен. Фамилия была на слуху, но... она не сразу ее соотнесла. А потом что-то вспомнила, и ее глаза закономерно расширились от шока. — Подожди. Тот самый Пирс? Секретарь Совета Безопасности ООН?!

— Именно он. Одна из голов Гидры, сидящая на самом видном месте и считающая, что всех переиграла. Но...

— Откуда ты узнал?!

— Проверь свое чутье. Прямо сейчас. И скажи, вру ли я? Александр Пирс — ключевой член Гидры.

Гвен замерла, ее взгляд стал серьезным, сфокусированным. Она прислушалась к себе, к той части себя, что видит правду. — ...Н-нет. Ты не врешь, — она потрясенно выдохнула, встряхивая головой.

— Пока не могу рассказать, откуда я это знаю. Но, как ты понимаешь, я знаю слишком много из того, чего знать никак не должен. Поэтому пора бы перестать удивляться. Просто... доверься мне в этом. Я хочу сделать этот мир лучше, и избавление от Гидры — первый шаг.

— У-у-у, как пафосно, — попыталась улыбнуться Гвен, все еще переваривая шок. — Ну да ладно. Рано или поздно ты мне все расскажешь, хе-хе.

— И мы будем жить долго и счастливо, — кивнул я. — Но сначала — работа. Твоя задача: в ближайший час сесть на самолет Нью-Йорк – Вашингтон. К тому времени, как ты доберешься, будет около одиннадцати вечера. Я смею надеяться, что Пирс будет дома и, возможно, уже будет спать. Твоя задача — проникнуть в его дом. Ты абсолютно невидима. Какие бы параноидальные способы обнаружения он ни использовал, твой костюм их обойдет. Плюс, у тебя есть паучье чутье...

— Эй! — чуть вспыхнула Гвен. — Я не маленькая, хватит разжевывать каждую мелочь!

— Разве? — моя рука с ее плеча переместилась на голову и взъерошила волосы, радует что на такой малый жест Гвен не отреагировала недовольством, прогресс налицо. — По мне, так маловата. Но, — я убрал руку и стал серьезным, — ты права.

Я протянул ей стеклянный флакон с едва заметным духовным конструктом внутри.

— Вот этого «красавчика» нужно поместить на любой оголенный участок его кожи. Не волнуйся, Пирс не проснется. Паразит мгновенно станет нематериальным и внедрится в его душу, беря ту под контроль, — я намеренно упростил описание. — Дальше просто возвращаешься в Нью-Йорк. Я здесь решу вопрос с Фьюри.

— Тоже возьмешь его под контроль? — тут же нахмурившись, поинтересовалась Гвен. И я ее понимал — инструмент уж слишком удобный.

— Нет, — ответил я твердо. — Ментальный паразит — это крайняя мера. Только для тех, кто это заслужил. Ты станешь непосредственным наблюдателем допроса Пирса и сама все поймешь. — у этого ублюдка столько скелетов в шкафу, что шкаф имеет расширенное пространство размером с Нарнию, в этом я не сомневался. — Фьюри не часть Гидры. Он один из тех, кто должен знать правду. Ему нужно показать всю серьезность ситуации, в которой оказался ЩИТ и весь мир. Ему нужен шок, а не контроль.

— Есть, кэп! — шутливо отдала она честь. — Боевую задачу приняла, в Вашингтон вылетаю!

— Удачи! — кивнул я девушке, направившейся к выходу. — И еще держи, — материализовал я из инвентаря пачку НЗТ, кидая ту Гвен. — Сугубо на всякий случай, если окажешься в сложной ситуации.

— Удача требуется только дилетантам, — отмахнулась она поймал ловко пачку и уже открывая дверь. — Но спасибо.

— Не ты ли меньше месяца назад... — начал я ей в спину.

Гвен тут же закрыла уши ладонями.

— Ля-ля-ля, никакого Шокера не было, тебе все кажется! — напевая себе под нос и не слушая мою еще не начавшуюся подколку, она покинула лабораторию, оставляя меня наедине.

Так, ладно. С Гвен вопрос решил. Миссию, с которой она точно справится, ей выдал. Следующий этап — Фьюри.

Я также покинул лабораторию, доставая телефон ЩИТа. Выбрал его контакт. К счастью, он ответил сразу.

— Ник, нам нужно срочно встретиться. Лично.





Глава 81


В трубке воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Я мог буквально слышать, как Фьюри просчитывает варианты, и поняв что их не особо много, он наконец ответил.

— Насколько срочно? Какие рамки у «лично»? — как и подобает шпиону-профессионалу, он тут же начал прощупывать почву.

— Срочно настолько, что если встреча не произойдет в ближайшие пару часов, она больше не будет иметь смысла. Что касается «лично»... можешь пригласить тех доверенных лиц, которых я уже знаю, — я имел в виду Бартона, Колсона и, возможно, Наташу. — Если на встрече будет хоть одно новое лицо, разговор не состоится.

— Знакомое тебе семнадцатое зернохранилище. Через два часа, — наконец решил Фьюри.

— И, Ник, — на всякий случай я решил предупредить, — без электроники.

Я завершил звонок, не дожидаясь ответа. То что нужно, он услышал.

Следующий час я потратил на создание мощной ЭМИ-бомбы. Не для атаки, а для стерилизации.

Короткий полет в несуразной, рваной «Химере» — и вот я внутри намеченного места.

Зернохранилище встретило меня гулким эхом и запахом старой пыли. До встречи было еще больше сорока минут, но не стал просто ждать. Активировав ЭМИ в одной точке, я переместился и активировал его снова. И снова. Я прошелся по всему гигантскому помещению, выжигая любые «жучки», которые могли дремать здесь годами, а учитывая что это место встречи ЩИТа, в наличии оных я не сомневался.

Только после этого я позволил себе расслабиться, присев на старую балку. Я отсчитывал минуты, прокручивая в голове сценарии предстоящей встречи.

Как поведет себя Фьюри, узнав, что его непосредственный начальник — самый большой «крот» в организации? Как он отреагирует, поняв, что я уже действую, используя агента в лице Гвен? Насколько адекватно отнесется к самому факту... ментальных манипуляций?

Последнее — самое сложное. Он этого очевидно не примет. Внешне, возможно, и сохранит подобие принятия, но внутренне...

С другой стороны, я пока не дал ЩИТу повода усомниться в моей адекватности. Да, я действовал радикально, но это всегда была самооборона. Плюс, заказ я закрыл в полной мере. Это должно сыграть в мою пользу.

Пока я обдумывал это, в здание вошли двое. Фьюри и Бартон.

Я остался на балке, наблюдая, как они входят в залитый лунным светом круг под дырой в крыше. Бартон не скрываясь держал свой композитный лук в руках. Тетивы не было. Колчана я тоже не заметил.

Это... сказало мне больше любых слов. Бартон явно сильно отличается от своего классического амплуа.

Я спрыгнул вниз, приземлившись в нескольких метрах от них.

— Прости, Ник, — сказал я, поднимая руку с активированной ЭМИ-бомбой. — Но это очень важный разговор.

Они подошли на расстояние пяти метров. Я нажал кнопку.

Мягкий импульс прошел по помещению. Фьюри на это лишь устало прикрыл свои глаза, но не выглядел удивленным. Судя по всему, они и правда были «чисты». Эх... как не хватает Гвен в таких вот моментах, ее чутья на все подозрительное.

— Должна быть веская причина для подобной паранойи, — ровным голосом произнес Фьюри, раскрывая глаза чуть шире.

— Более чем, — кивнул я. — Гидра.

Слово повисло в затхлом воздухе зернохранилища.

Как бы Фьюри ни силился в этот момент сдержать каменное лицо, у него не получилось. Расширившиеся зрачки. Едва заметно дернувшееся веко. Микродвижения мышц, которые я теперь видел слишком хорошо. Бартон в этом плане выглядел спокойнее, но я отметил, как напряглись его пальцы на рукояти лука.

— Я рад, что ты в курсе, кто это такие, — продолжил я в наступившей тишине. — Но, к сожалению, ты недооцениваешь масштаб проблемы. Тот «черный» уровень угрозы в ЩИТе, те самые пресловутые «кроты»...

— Невозможно, — резко бросил Фьюри. — Протоколы противодействия Гидре существуют со времен Второй Мировой. Они отлажены до идеала и доказывали свою эффективность все эти годы.

— Забавно, — хмыкнул я. — Протоколы противодействия Гидре... написанные, скорее всего, самой же Гидрой. Ник, твоя организация — это не просто крепость с кротами. Это филиал Гидры.

Я сделал шаг вперед.

— Сейчас я назову тебе всего одно имя. Потенциально, это одна из главных голов. Но перед этим — банальный вопрос. Готов ли ты довериться мне? Вероятно, в твоей картине мира я заслуживаю доверия не больше, чем говорящий космический енот. А то и меньше — енот хотя бы милый. Но... если я назову это имя, пути назад не будет. Это точка невозврата. И ЩИТ либо помогает мне уничтожить Гидру... либо я занимаюсь этим сам.

Я позволил этой фразе повиснуть.

— И, думаю, ты прекрасно знаешь, что остановить меня теперь будет... весьма проблематично. — максимально жирно намекнул я на свои новообретенные способности, что и помогли мне избавиться от последней группы наёмников.

На долгие пятнадцать секунд зернохранилище погрузилось в оглушающую тишину, нарушаемую лишь далеким скрипом старых балок где-то под крышей.

Фьюри, чуть прикрыв глаза, думал. Бартон, напротив, не отрываясь, сверлил меня непроницаемым взглядом. Я же... просто ждал, ожидая согласия, ибо это была единственно верная реакция в данной ситуации.

Фьюри не подвел, открыв глаза он уставился на меня.

— Имя?

— Александр Пирс.

Я произнес это имя в тишину, и оно упало, как камень. Сейчас начнется самый деликатный этап.

— Невозможно! — еще более резко, чем в прошлый раз, бросил Фьюри. Его голос гулко ударился о металлические стены. — Ты пытаешься дестабилизировать ЩИТ? В чем твоя цель? Чтобы бросаться такими обвинениями...

— У меня должны быть веские основания, я знаю, — спокойно продолжил я его фразу. — И они у меня есть. Пирс — одна из ключевых фигур Гидры. И он же — ее критическая уязвимость. Начав с него, мы можем распутать этот змеиный клубок и покончить с ублюдками раз и навсегда. Но... — я видел его лицо, — ты очевидно мне не веришь. Поэтому я предлагаю спросить у самого Пирса, — пожал я плечами.

— Что это значит? — чуть ли не прорычал Фьюри, сделав едва заметный шаг вперед. Он понял, что последняя фраза явно была сказана намеренно.

Я не ответил. Вместо этого я достал из инвентаря смартфон. На экране горело сообщение, пришедшее семь минут назад. От Гвен. Одно слово: «ОК».

Судя по тому, что глобальной тревоги нет, а Фьюри не в курсе о ее телодвижениях, она выбрала наиболее адекватный способ. Улетела на самолете в костюме-невидимке, минуя все регистрации. Быстро и чисто.

— Это значит, что семь минут назад мой агент завершил миссию, — спокойно начал я, написав Гвен короткое «возвращайся» и убрав смартфон обратно в инвентарь. — Я прекрасно знал, что ты не поверишь на слово. Ты шпион, прагматик и параноик до мозга костей. Верить словам — непозволительная роскошь для тебя. Поэтому я не буду бросаться обвинениями. Вместо этого... демонстрация.

Я дал несколько секунд Фьюри, чтобы он осмыслил сказанное. Но заговорил Бартон, и в его голосе звенел лед.

— Ты похитил Пирса?!

Его рука, держащая лук, сместилась, а вторая легла на тонкую тетиву, натягивая ее, в этот же момент на ней начал проявляться призрачный силуэт стрелы. Угроза была очевидной, и еще один из вопросов по поводу силы Бартона отпал.

— Нет. Зачем? — я искренне удивился.

Я отметил, как напряжение в плечах Фьюри и Бартона на мгновение спало. Они выдохнули.

— Похищение? Пытки? Сыворотки правды? Это грубо. Ненадежно, особенно с головами Гидры. Организация бы тут же убрала Пирса, и я бы потерял нить. Я поступил... чище.

Я посмотрел прямо в глаза Фьюри.

— У меня есть технология. Назовем ее «био-агент». Небольшой ментальный паразит, работающий на принципах метафизики. Он не ломает мозг. Он не калечит тело. Он... синхронизируется. Прикрепляется к тому, что мистики бы назвали «астральным якорем» — к самому каналу, по которому сознание отдает приказы телу.

В зернохранилище повисла такая тишина, что я действительно начал слышать, как пыль оседает на далеких балках. Лицо Фьюри перестало дергаться. Оно не стало каменным. Оно стало... мертвым. Это была маска человека, который только что заглянул в бездну и понял, что бездна смотрит в ответ.

— Как только паразит внутри, — продолжил я максимально ровным, клиническим голосом, — он просто ждет моего сигнала. И стоит мне оказаться в радиусе двадцати-тридцати метров от цели, как я смогу... внушить носителю любую мысль. Любой приказ. И носитель примет его как свой собственный. Не как гипноз, не как принуждение, а как внезапное, гениальное озарение, как собственный рефлекс.

Я снова пожал плечами, бесстрастно отмечая, как с каждым моим словом Фьюри становится все... мертвее и мертвее.

— И под миссией я подразумевал именно это. Семь минут назад мой агент внедрил ментального паразита в Александра Пирса. Все, что нам нужно сделать, Ник, — это организовать встречу. Ты, я, Пирс. И ты сможешь задать ему любой, абсолютно любой вопрос. И он с радостью ответит, искренне полагая, что это полностью его решение.

Я прервал монолог, отмечая, насколько сильно изменилась атмосфера в зернохранилище. Теперь это был не диалог. Это была... сцена с заложником. И Фьюри, по его скромному мнению, разумеется, и был этим заложником.

Вены на шее Бартона вздулись так, что, казалось, грозились лопнуть. Кисть, держащая лук, побелела от напряжения, а сам лук с призрачной стрелой уже нескрываемо был направлен на меня. Он был на грани, и только ледяное спокойствие Фьюри удерживало его от выстрела.

Что касается самого Фьюри... он молчал.

Он не смотрел на меня. Он смотрел сквозь меня. Я же попытался понять, что именно он сейчас обдумывает.

Гидра? Это была проблема. Огромная, смертельная, но понятная. Это был враг, которого он знал.

Я же... я сломал все.

Для него, для мастера интриг, сейчас буквально наступил конец игры. Моя технология делала бессмысленным все: агентурные сети, двойных агентов, шантаж, доверие, ложь... саму концепцию «секретности».

Наверняка его первая мысль: «А есть ли внутри меня этот ментальный паразит?»

Вторая: «Он только что признался в том, что взял под абсолютный контроль высокопоставленного члена правительства. И стоит здесь спокойный, как будто обсуждает погоду».

Третья? Не знаю, я, к сожалению, не телепат. Но, наверное, что-то вроде: «Он пришел не просить о помощи. Он пришел уведомить».

...Хах. Хотя последняя мысль была не совсем верной. Я действительно пришел просить о помощи, ибо был довольно ограничен в ресурсах.

Медленно, очень медленно Фьюри выдохнул. Когда он заговорил, его голос был тихим, лишенным всяких эмоций, голос человека, стоящего на краю пропасти.

— Ты... — он осекся, подбирая слова. Он понимал, что ему нельзя показывать ни страх, ни ярость, но еще не осознавал, что мне по большей части на это плевать. — Ты понимаешь, что ты создал?

— Инструмент, — спокойно ответил я ему. — Для решения нерешаемых проблем. И Пирс — одна из них.

— Ты создал абсолютное оружие, — прошипел ФьюPи, подавшись вперед. — Оружие, против которого нет защиты.

— Разве? — я склонил голову. — Я же стою здесь, перед тобой. Я рассказал тебе об этом. Очевидно, у меня нет цели захватывать ЩИТ. Именно поэтому я и здесь, Ник. Я даю тебе выбор, честно раскрывая свои козыри.

Снова молчание. В глазах Фьюри я видел эту борьбу. Борьбу паранойи с прагматизмом.

Я опасен. Я неконтролируемый. Но... я прав. Я пришел к нему с диалогом и планом. Гидра реальна, и он это знает. А Пирс...

Прагматизм, к счастью, победил. Фьюри — шпион. И я только что вручил ему единственный инструмент, способный выиграть эту войну.

— Встреча, — отрезал он. — Через несколько часов. Я организую. Ты будешь там. И... если Пирс действительно признается... мы сожжем Гидру дотла.

Он сделал шаг в мою сторону, и его глаза горели ледяным огнем.

— Но запомни вот что. С этой секунды ты для меня не партнер и не актив. Ты — ядерная бомба. Неконтролируемая. И относиться я буду к тебе соответственно.

Он подался еще ближе, его голос упал до шепота:

— И... если я хоть раз заподозрю, что один из твоих инструментов окажется на ком-то из моих людей...

Он не закончил. Ему и не нужно было.

— А теперь, — он резко развернулся к выходу, давая отмашку Бартону, — пошли. У нас много работы.

*****

Дверь за агентами, уводящими их «гостя» в комнату ожидания, закрылась. В кабинете директора ЩИТа повисла тяжелая, густая тишина.

— Итак... — наконец нарушил ее Бартон, усаживаясь напротив стола. — Что будем делать с этим... фактом?

— Дерьмовая ситуация, — Фьюри с такой силой потер свои виски, что голова начала побаливать. — Честно, Клинт, впервые на моей практике я просто не знаю, что делать.

— А встреча?

— Она будет организована, — серьезно кивнул Фьюри. — У нас нет выбора, кроме как разыграть его карту. Ладно, этим я сейчас и займусь.

Он взял в руки трубку стационарного телефона со стола — аппарат без единой микросхемы, «чистая» линия. Нажав одну кнопку, Фьюри несколько секунд ритмично стучал пальцем по столешнице, ожидая ответа.

— Ник? Что-то срочное? — раздался с той стороны хорошо знакомый ему голос Пирса.

На удивление — естественный. Спокойный. Пусть и немного сонливый, что неудивительно, учитывая время суток. Никаких следов ментального зомбирования, что лишь дополнительно внушало страх.

— Да, Александр. ЧП, — ровно произнес Фьюри заранее заготовленную легенду. — Прототип «Чистильщика» только что без нашего ведома был использован в Лагосе. Понятия не имею, откуда произошла утечка, но с твоей стороны необходимо лично успокоить ООН, пока мои ребята заметают следы.

Легенда была идеальной. Если Пирс — Гидра, он подумает, что кто-то из его подчиненных зарвался и устроил утечку, используя их общие активы. Он не сможет это проигнорировать — это неконтролируемый хаос в его вотчине.

Если же он не Гидра... ситуация все равно требует его немедленного вмешательства как Секретаря Совета Безопасности. В любом случае, Пирс клюнул.

— Ты в Нью-Йорке?

— Пока да, — признал Фьюри.

— Выдвигайся в Трискелион, встретимся там. Вылетаю через десять минут, — бросил Пирс, понимая, что в такой ситуации медлить нельзя, после чего завершил звонок.

— Тц, — Бартон поморщился, став свидетелем диалога. — Ненавижу Трискелион. Стекляшка. Здесь... душевнее, что ли.

— Есть такое, — согласился Фьюри, поднимаясь из-за стола. — Иди предупреди Томпсона, что выдвигаемся.

— Скрываешь Наташу от него? — поинтересовался Бартон, вставая со стула.

— Скорее его от Наташи...

— Ладно, — кивнул Бартон, направляясь к выходу. — Надеюсь, вся эта авантюра выгорит.

Фьюри мрачно уставился в темный монитор своего выключенного компьютера.

— Он не предусмотрел других вариантов, — тихо ответил он уже пустому кабинету. — Ни для нас, ни для себя.

*****

Сидя в кожаном кресле правительственного джета, направляющегося к скрытому аэродрому Трискелиона, Пирс размышлял о том, какому ублюдку взбрело в голову раскрыть миру существование «Чистильщика». Газ, способный ослаблять Икс-ген, а в высоких дозировках и вовсе уничтожать мутантов... Разрабатывался он с подачи самого Золы, как идеальное решение «мутантской проблемы».

Этот газ был критически важным активом, который должен был быть применен только по команде, синхронно с запуском будущего проекта «Озарения», для которого они наконец-то смогли найти реакторы. Вся суть Алгоритма Золы была в превентивном, хирургическом ударе по будущим угрозам, которые он вычислял десятилетиями. А какой-то идиот решил использовать этот инструмент досрочно, в Лагосе, создавая хаос и привлекая ненужное внимание ООН.

Самолет пошел на снижение. В иллюминаторе показался он — Трискелион. Стеклянный, холодный, пронзающий небо. Не просто штаб-квартира ЩИТа, как думали посвященные, нет, это храм Гидры, построенный на деньги ее врагов, и его центральный нервный узел, где в глубине серверов в какой-то мере жил и функционировал сам Зола. Ирония, которой Пирс наслаждался каждый день.

Фьюри ждал его прямо на посадочной площадке. Выглядел мрачнее тучи, что не было удивительным, учитывая каким репутационным провалом может оказаться раскрытие чистильщика миру, Ксавьер это вряд-ли оставит просто так...

— Александр, — кивнул Фьюри, пропуская рукопожатие. — Сюда. В Аквариум. Разговор должен быть абсолютно чистым.

Пирс согласно кивнул. Вполне разумно. Если произошла утечка такого уровня, паранойя Фьюри была необходимостью. Нужно оценить ущерб и найти виновного... которого Пирс планировал показательно казнить.

Они вошли в звуконепроницаемую переговорную в самом сердце здания. Дверь зашипела, герметизируя помещение. Фьюри, не садясь, повернулся к нему.

— Итак, Ник, насколько все плохо с... — начал было Пирс.

— Гидра, — перебил его Фьюри, глядя в упор. — Ты связан с Гидрой?

На секунду Пирс замер. Вопрос был настолько абсурдным, настолько прямым и неуместным в данной ситуации... А затем на его лице появилась легкая, снисходительная улыбка. Мысль о том, что пора прекратить эту утомительную шараду с Фьюри, показалась ему внезапной, но абсолютно правильной. Смысл скрывать? Время пришло.

— Да, Ник, — спокойно ответил он, будто признавался в любви к гольфу. — Разумеется. Хайль Гидра.





Глава 82


В это же время в «Аквариуме» — стерильной допросной комнате в Трискелионе — царила тишина. Ник Фьюри смотрел на свое отражение в одностороннем зеркале.

Вопросы... Их у него было много. Настолько много, что он впервые за свою долгую карьеру просто не знал, с чего начать. Во многом это было обусловлено откровением Томпсона о его «инструментах». Абсолютный ментальный контроль. Контроль, о котором не подозревает ни жертва, ни наблюдатель со стороны, ибо контролируемый считает, что все... нормально.

Фьюри не считал, что все нормально. Он устало потер переносицу, и этот жест выглядел непривычно-уязвимым. Оба его глаза были устало прищурены. Он должен будет проверить себя. Найти способ проверить свой «астральный якорь» на предмет наличия в нем этой дряни.

А еще разобраться с Томпсоном. И это, как он уже начинал понимать, будет сложнее, чем разобраться с Гидрой.

Дверь допросной с шипением распахнулась. Внутрь вошел упомянутый Томпсон. Выросший, сильно раздавшийся в плечах, изменившийся не только физически, но и на более фундаментальном уровне, он теперь куда серьезнее даже эталонного суперсолдата в лице кэпа, но куда страшнее не его физические возможности...

Фьюри сжал кулаки. Мозголомы. Он никогда их не любил. Факт существования того же Ксавьера всегда подсознательно его коробил. Но с Ксавьером можно было смириться — во имя хрупкого равновесия. Томпсон... Томпсон другой. Он неизвестная переменная, ядерная бомба, которая уже тикает.

Впрочем, сейчас нужно разобраться с Гидрой. Что делать с Томпсоном, можно будет решить после.

— Здесь есть устройства слежки или записи? — поинтересовался Томпсон.

Он спросил это не у Фьюри, а у Пирса. Этот простой вопрос мгновенно сместил центр силы в комнате. Хозяином здесь был не Фьюри.

— Нет, — спокойно, почти радушно ответил Пирс. — «Аквариумы» Трискелиона использовались в том числе и для решения наших проблем. Было бы неудобно так глупо подставляться.

— Как тогда Гидра получала информацию отсюда?

— Каждый допрос, независимо от уровня секретности, документировался и вносился в базу. Дальше — дело за Золой.

Фьюри, услышав это имя, отбросил внутреннюю рефлексию, от которой сейчас было больше вреда, чем пользы. Он полностью сосредоточился на процессе допроса.

— Арним Зола? Он умер в 1972 году, согласно отчетам. Тело кремировано, — бесстрастно заявил Фьюри.

— Ох, Ник, Ник... — Пирс говорил это с улыбкой. Не безумной. А со спокойной, покровительственной улыбкой человека, делящегося инсайдерской информацией. С улыбкой победителя. — Такой Гений, верный идеалам нашей организации, нашел способ служить ей даже после смерти. В том же 1972-м, перед самой кончиной, Арним перенес свое сознание в цифровое пространство. С тех пор он является одним из самых ценных и полезных наших агентов.

— Подробнее, — бросил Фьюри, игнорируя улыбку. — Возможности. Уязвимости. Местоположение серверов.

Если этот Зола действительно то, о чем он думал, у ЩИТа не просто большие проблемы. ЩИТ — это и есть проблема.

— Алгоритм Золы связывает все ячейки Гидры, — монотонно отчитывал Пирс. — Он анализирует данные ЩИТа и иных ведомств, к которым у нас есть доступ. Выявляет будущих врагов для Гидры и реализует планы по их ликвидации.

В этот момент Пирс посмотрел прямо на Томпсона.

— Ты был в этом списке, разумеется. Очень высоко. Также Зола является хранителем большинства наших секретов. И именно потому, что он настолько важен, мы не рискнули размещать его в открытом интернете. Ядро ИИ находится на серверах в Кэмпе Лихай.

— Старая база ЩИТа в Нью-Джерси, — кивнул Фьюри. Его лицо было непроницаемым, но внутри все кипело от осознания, насколько глубоко проник враг. — Подозреваю, в бункере. Что по поводу уязвимостей?

— Верно, в бункере, — улыбнулся Пирс. — Что касается уязвимостей, то их полно. Ядро на сервере — это и есть личность Золы. Уничтожь его, и все каналы связи с его младшими моделями оборвутся. Без ядра они не более чем пустышки, запрограммированные на передачу данных.

— Нам нельзя уничтожать Золу, — вмешался Томпсон, обращаясь скорее к Фьюри.

И Фьюри был с этим согласен. Слишком ценная информация хранится внутри.

— Предлагаю, — продолжил Томпсон, — отрубить все возможные каналы связи в Кэмпе-Лихай и поместить Золу в цифровую тюрью. Изолированный сервер, из которого он не сможет сбежать или подать сигнал.

— Обсудим позже, — бросил Фьюри. Его голос был резким. Он внутренне согласился с планом Томпсона... и тут же испугался этого согласия. А не было ли оно внушенным? Не было ли оно просто еще одной директивой, внедренной в его «Астральный Якорь»?

Чтобы погасить эту разгоревшуюся паранойю, он силой вернул свое внимание к Пирсу.

— Другие ключевые члены Гидры в ЩИТе. Имена. Роли. Немедленно.

— Ох, Ник, — Пирс усмехнулся. Эта улыбка, лишенная всякого принуждения, пугала Фьюри больше пыток. — Ты не представляешь, сколько времени это займет. Но для начала тебе стоит знать про Гидеона Малика.

— Гидеон Малик? — Фьюри не смог скрыть шока. Он ожидал кого угодно — генералов, сенаторов... но этого. Впрочем, на Пирса он тоже не мог и подумать. А теперь выходит, что двое из шести членов Мирового Совета Безопасности — Гидра. Весь курятник оказался логовом волков, которые растят куриц на убой.

— Да, мой коллега по цеху. Точнее, по двум цехам, — ухмыльнулся Пирс. — Параллельно с этим он глава фракции «Старая Гвардия» в Гидре.

— Фракция? — влез в диалог Томпсон. — Разве Гидра не объединена единой идеологией? Кстати, в чем она заключается?

Фьюри промолчал. Ему тоже было интересно услышать правдивый ответ. Не каждый день допрашиваешь одного из теневых правителей мира.

— Человечество не способно управлять само собой, — с ноткой усталого превосходства начал Пирс. — Свобода воли — это проклятие, которое неизбежно ведет к хаосу. Только абсолютный контроль с нашей стороны может принести планете настоящий мир. Мы — спасители, Ник. Просто нас немногие понимают.

Он разочарованно покачал головой.

— Что касается фракций... нет ничего удивительного в том, что у каждой головы свои методы. Малик вот хочет вернуть на планету своего «Бога», Улей вроде. Считает, что это поможет ему контролировать человечество. Ну, удачи ему, что ли, — хмыкнул Пирс.

— Бога?! — практически одновременно воскликнули и Фьюри, и Томпсон.

— Не вдавался в подробности, — пожал плечами Пирс. — Да и не шибко мне это интересно. Его семья уже больше тысячи лет пытается его вернуть, а я за последние полвека сделал для Гидры и мира больше, чем он со своей шизотерикой.

— Ник, скажу прямо, — вмешался Томпсон, и его голос был необычайно серьезен. — Это, скорее всего, не шизотерика.

Он посмотрел прямо на Фьюри, и тот... мгновенно ему поверил. От этого непроизвольного, абсолютного доверия по спине пробежал ледяной холодок. Гребаная паранойя, где ты, когда так нужна?!

— Основания? — все же выдавил из себя Фьюри, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Боги реальны. Крэйвен, которого я изучил, был связан клятвенным пактом с одним из них. Дабы не вводить ЩИТ в заблуждение и не плодить лишних сущностей, я не отразил это в отчете. Но я точно знаю: Боги существуют, и они... очень сильны. А еще часть из них не блещет любовью к человечеству.

— «Божественных» аномалий... — Фьюри нахмурился, его глаза устало прищурились, перебирая в уме самые странные файлы. — У нас нет такой классификации. Мистика — да. Но не Боги.

— Тессеракт, — произнес Джон одно слово.

У Фьюри резко сузились оба глаза. ОТКУДА?! Откуда он все это знает?!

— О, занятная штучка, — вклинился в диалог Пирс, которому было все равно, кто задает вопросы. — Малик некоторое время активно изучал информацию по ПЕГАСу и консультировался со Штрукером, но в итоге пришел к выводу, что это нецелесообразно.

— ПЕГАС? Штрукер? Барон Штрукер? — вопросительно спросил Джон.

И в этот момент Фьюри зацепился за его интонацию. Это был не риторический вопрос для поддержания разговора. Это был реальный вопрос.

Внутренний аналитик Фьюри, на мгновение подавленный паранойей, щелкнул тумблером.

Знания Томпсона... они были странными. Обрывочными. Фрагментарными.

Он знает про Тессеракт, но не знает про проект ПЕГАС. Он знает про Пирса, но, похоже, не знал про Малика. Он знает про Гидру, но не знает про Штрукера.

Это была не всезнающая, божественная осведомленность. Это было что-то другое. Как... как вырванные страницы из разных книг. Как сводка данных из другого мира.

Фьюри посмотрел на Томпсона новыми глазами. Кто он, черт возьми, такой?

*****

Я стоял в «Аквариуме» рядом с Фьюри, слушая спокойный, пугающе-рациональный, максимально естественный голос Пирса.

Я чувствовал, а не видел, напряженную фигуру невидимой Гвен рядом со мной. Она, кстати, догадалась улететь на джете Пирса, за что ей мое безмерное уважение. Она хотела доказательств, и я обещал их ей. Что ж, она их получала.

Фьюри... он был сам не свой. С того момента, как я раскрыл карты в зернохранилище, он был как натянутая струна. Это неудивительно. Я прекрасно знал, что так и будет. Сейчас мне остается лишь надеяться, что у меня будет время разыграть следующие карты, которые позволят реабилитироваться в его глазах.

Первой такой картой был этот допрос.

Пирс, ведомый «Червем», говорил. Он говорил о Гидеоне Малике. Еще один член Мирового Совета Безопасности. Неприятно, но, если вдуматься, ожидаемо. Система сдержек и противовесов. Он следит за Пирсом, Пирс следит за ним.

Он говорил о Бароне Штрукере. Научный гений Гидры, террорист-интернационалист, засевший в крепости в Соковии. Даже Пирс, рассказывая, поморщился, сетуя, что проекты Штрукера «слишком грубые и громкие».

Это все еще было в пределах ожидаемого.

Одним из самых ценных моментов было, когда Пирс упомянул Алгоритм Золы. Вот это уже был бы крайне неприятный «сюрприз», не знай мы о нем. Искусственный интеллект, созданный из сознания нацистского ученого. Проблем от него могло бы быть гораздо больше, если бы в «Аквариуме» была прослушка. Но Пирс не соврал: без команды от «головы», алгоритм и не почешется, искренне считая происходящее частью плана Пирса. Теперь, зная его точное местоположение, мы серьезно ослабили эту угрозу.

Неприятной неожиданностью стала сама идеология: тотальный контроль населения посредством лишения его свободы воли. Это слишком неудачно совпало с усиленной паранойей Фьюри и моим методом решения проблем...

Но все это померкло, когда Пирс упомянул культ Малика. Его «гребаный Улей».

Я абсолютно без понятия, что это такое. Но, учитывая мир, в котором мы живем, я не удивлюсь, если он действительно сумеет достучаться до этого «Улья» в самый неподходящий момент. И тогда... миру, скорее всего, пизда. Ни Мстителей, ни Стренджа, ни опытной Фантастической Четверки, ни раскачанного меня.

Пирс, закономерно, подробностей не знал. «Какой-то ключ, который семья Маликов ищет поколениями, чтобы вернуть Улей на Землю».

Одно ясно точно: Малик гарантированно будет следующей целью для «Ментального Червя». Я бросил взгляд на Фьюри. Судя по его абсолютно неподвижному, мертвенно-бледному лицу, он понял это одновременно со мной. И мысленно согласился.

Отлично. Потихоньку он начинает понимать всю пиздецовость ситуации. Мне почему-то кажется, что уровень угрозы будет расти с каждым новым распутанным клубком.

Чем дольше Пирс говорил, тем хуже становилось.

Нелюди и эксперименты над ними.

Мутанты: десятки проектов, курируемых Гидрой от имени ЩИТа, которые буквально потрошат бедных парней и девушек, которым не повезло активировать Икс-Ген.

Энергетическое оружие на основе Тессеракта, который, как оказалось, вдоль и поперек был изучен Гидрой, а не ЩИТом. ЩИТу достались лишь крошки.

Имена. Имена агентов ЩИТа, в том числе высокопоставленных. Имена политиков. Директоров корпораций. Высокопоставленных военных. Медийных личностей.

Гидра была повсюду. Она пустила корни так глубоко, что в какой-то момент это бы неминуемо взорвалось.

И... возможно, я себе надумываю, но мне кажется, что за этот час отношение Фьюри к моим методам стало чуть... мягче. По крайней мере, он точно признал их целесообразность. Особенно когда Пирс, с той же спокойной улыбкой, рассказал про протоколы «Мертвой руки» — автоматические приказы о тотальном возмездии, которые активировались бы в случае смерти или захвата Пирса. Протоколы, которые мой «Червь» только что полностью обошел.

— Да, в меня встроен имплант очистки, — легко признал Пирс, говоря об этом так, будто обсуждает погоду. — Стоит моим жизненным показателям отклониться от нормы, как мой мозг мгновенно превратится в кашу, а Зола получит сигнал к действию.

— Сигнал к чему? — тихо спросил Фьюри.

— К глобальному пиздецу, Ник, — улыбнулся Пирс. — Все спящие агенты ЩИТа, а их буквально тысячи, получают приказ на немедленную атаку и уничтожение ЩИТа изнутри. Все базы Гидры и часть баз ЩИТа, включая Кэмп Лихай, самоуничтожаются. Все политики и медийные личности раскрывают миру существование ЩИТа и выливают компромат... самый грязный, какой только можно представить. А еще... проект «Озарение». Ты должен быть сейчас искренне рад, что наши три новых Гелликарриера еще не достроены. Иначе они бы точно уничтожили с десяток-другой городов-миллионников.

Допрос шел четыре часа. Четыре часа откровений, одно чудовищнее другого. Наконец, мы поняли, что вытянули из Пирса если не все, то самое важное. Пора было смещать фокус.

— А теперь, Ник, вопрос, — начал я, когда в допросной повисла очередная пауза. — Что мы узнаем от других «Голов» Гидры?

Нужно было перенаправить паранойю Фьюри с проблемы в моем лице в более конструктивное русло. Да, он определенно боится меня. И любой жест доброй воли — уничтожение «Червей», передача их ему или создание «вакцины» — не успокоит его. Подчинять Фьюри? Слишком легкий путь, который не закончится ничем хорошим. Убивать? Глупость.

Есть лишь один выход: изменить саму суть наших отношений. И Пирс, со своими откровениями, мне в этом сильно помог.

— Ничего хорошего, — коротко бросил Фьюри, глядя в стену.

— А знаешь, что самое забавное во всем этом, Ник? — решил я добить его.

Я увидел, как оба его глаза резко сфокусировались на мне. Он не знал, чего ожидать.

— Эта. Ваша. «Гидра», — я обвел рукой комнату, — это детский сад. Это ясли. По сравнению с тем, что действительно грядет. Проблемы из космоса! Существуют сотни цивилизаций...

— Слова, — покачал он головой.

— Слова? — я усмехнулся. — Половина Гидры — культ фанатиков, желающий призвать на Землю «Бога» из космоса. Это тоже слова? Маги и вампиры, о существовании которых ты прекрасно знаешь, — слова? То, что я за один день сделал для искоренения Гидры больше, чем твой ЩИТ за пятьдесят лет?..

— Моя паранойя не бессмысленна! — чуть вспыхнул Фьюри.

— Если она в итоге приведет тебя к мысли о моей ликвидации, то она бесполезна. В этом мире существует столько угроз, с которыми я могу и хочу помочь, потому что мне здесь еще жить. Но, испортив отношения со мной, ты добьешься лишь одного: я просто улечу терраформировать Марс. И оставлю эту планету вам на попечение, — пожал я плечами.

— Игра в Бога до добра не доведет, Томпсон.

— Игра в Бога? Знаешь, кто действительно играет в Бога? А точнее, им и является? Локи. Бог Иллюзий и Обмана. Он реален, Ник. И он в любой момент может прийти за вашим Тессерактом. Открыть портал над Нью-Йорком. И оттуда хлынут орды Читаури — жестоких, кровожадных инопланетян, которые не оставят от города камня на камне. И кому с ними бороться, Ник?

На некоторое время комната погрузилась в тишину. Молча наблюдавший за нашим диалогом Пирс лишь легко улыбался. Он сказал все, что было нужно.

— У нас есть Гиперион. У нас есть Халк. Мутанты, — наконец подал голос Фьюри. — Агентов ЩИТа и войска тоже не стоит списывать со счетов.

— А если я скажу тебе, что Читаури — это лишь первый этап? Что настоящий кукловод придет следом, и его цель — уничтожить половину разумной жизни во всей Вселенной? — я понизил голос. — А если я скажу, что даже это не конец? Что есть угрозы, по сравнению с которыми и этот геноцид покажется милосердием?

Фьюри долго молчал, глядя на Пирса, потом на меня.

— Гидра, — наконец произнес он. — Для начала нужно решить вопрос с ней. А потом... я подумаю.

Он посмотрел мне прямо в глаза, словно пытаясь прожечь взглядом, и устало тряхнул головой, сбрасывая накопившийся стресс.

— Подумай, Ник. Хорошо подумай. Что касается Гидры... Предлагаю привлечь к делу уже упомянутого тобой Гипериона. Можешь считать это еще одним элементом системы сдержек и противовесов, со своей стороны. А вот кстати мой...

Я повернулся к пустому углу комнаты.

— Гвен, появись, пожалуйста.





Глава 83


— Мисс Стейси, — Фьюри не повел и бровью, когда девушка сняла маску, и ее фигура, до этого бывшая лишь «слепым пятном», проявилась в реальности. — Я знал, что она твой агент. Теперь, — он кивнул на мерцающий остаточными помехами костюм, — я знаю, как она это провернула. Но твои мотивы, Томпсон...

— Мотив один, — огрызнулся я. Честно говоря, этот диалог начал меня утомлять. Голову прорезала крамольная мысль: может, и правда было бы проще взять Фьюри под контроль? — Разобраться со всеми глобальными угрозами, чтобы потом спокойно жить. Создавать что-то новое. И чтобы в меня не пытались подстрелить лазерным спутником или каким-нибудь пси-излучателем каждые несколько дней. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Это буквально все. Власть, деньги, сила ради силы... Мне это не нужно. Я, наверное, какой-то неправильный человек, но, хочется верить, что не лицемер.

— Не лицемер! — неожиданно резко вмешалась Гвен, делая шаг вперед и вставая между мной и Фьюри. — Тебе ничего не мешало попросить меня «обработать» и Фьюри! Да вообще кого угодно! Я бы... — она на мгновение запнулась, — я бы не отказала.

Затем она снова вскинула голову, и ее взгляд впился в упомянутого Фьюри.

— Единственный лицемер здесь — это ты! — она ткнула пальцем ему в грудь. Его взгляд холодно уставился на миниатюрный палец девушки. — Обладай ты подобным инструментом, все было бы «нормально». «Ради общего блага», полезный инструмент, я точно знаю, как распорядиться им лучше и прочее бла-бла-бла. Но стоит этому появиться в руках того, кто не дал никаких оснований для недоверия — а он достоин доверия больше, чем кто-либо в этом здании, — ты сразу вешаешь ярлыки. «Он опасен, он неконтролируем, он играет в Бога». Ты просто бесишься, что это не твоя игрушка!

— Если бы все было так просто, девочка, — устало выдохнул Фьюри, отводя взгляд.

— Спасибо, Гвен, — искренне сказал я, мягко отводя ее руку. Затем я снова повернулся к Фьюри. — Я раскрыл слишком многое. Тебе, Бартону, Гвен, скоро и Гипериону. То, что твоя паранойя не желает видеть мою искренность, не означает, что ее нет. И... если в твоих глазах я уже помечен как «проблема», которую нужно «решить», — можешь попробовать. Это не угроза, Ник. Это просто факт. Я буду защищаться.

Снова молчание.

— Мне не нравится, в какое русло повернул этот диалог, — честно признал Фьюри, проведя рукой по лицу. — Но... буду откровенен. Мне не нравится твой инструмент, но мне нравится твоя открытость. Это не отменяет того, что я сказал. Ты — неконтролируемый элемент. Но, по крайней мере, в деле уничтожения Гидры я готов тебе довериться.

— Ура, мир! — весело хмыкнула Гвен, чуть испортив пафосность момента.

На это я лишь усмехнулся, а Фьюри демонстративно закатил глаза.

— Предпочитаю называть это паритетом, — отрезал он. — Вы можете пока посидеть здесь. Я пойду вызову Гипериона и Бартона. Пора начать обсуждение плана.

Получив от нас с Гвен согласные кивки, Фьюри покинул «Аквариум».

В комнате остались я, Гвен и... Пирс. Который все это время стоял с вежливой, спокойной улыбкой, считая ситуацию абсолютно нормальной.

На его глазах только что происходило обсуждение уничтожения буквально дела всей его жизни. Фундамента, на котором базировалась вся его личность, все его свершения, буквально его самость.

И... ему было плевать. Нет. Даже страшнее. Он считал это абсолютно правильным и логичным. Считал это своим, считал это своей новой личностью и самостью...

Страшно.

Зачем я вообще создал что-то подобное? Как я вообще додумался до этого? И... почему до меня только сейчас, глядя на этого живого, улыбающегося мертвеца, начал в полной мере доходить смысл слов Фьюри... про игру в Бога?

Мы сели на небольшой диван в допросной, я не зная что сказать уставился в ослепительно белый потолок, думая о том, как я вообще дошел до чего-то подобного.

— Все нормально, — тихо сказала Гвен, аккуратно взяв меня за руку. Ее голос был успокаивающим, выдергивая меня из мрачных мыслей. — Гидра оказалась гораздо могущественнее, чем кто-либо мог предположить. И это лишь первый распутанный клубок. Бороться с ними как-то иначе... — она покачала головой, — было бы невозможно.

Странно, но то, как и что она сказала, меня... успокоило.

Она была права. Действительно, против такой махины... Против последователей нацистской идеологии, культистов стремного божка и теневого правительства с безграничными ресурсами...

Другие способы борьбы? Информационная атака? Сбор компромата? Создание коалиции и нанесение точечных ударов? Все это — игра вдолгую. Малейший просчет, малейшая утечка информации, один-единственный доверенный агент, оказавшийся спящим... и все коту под хвост. А на кону — весь мир.

Нужно действовать решительно. Без оглядки на этичность. Гвен это поняла. Спасибо ей.

— Выходи за меня.

Я сказал это вместо «спасибо».

Гвен моргнула. На мгновение она, кажется, перестала дышать. Пауза затянулась. А потом, вместо шока, смеха или лекции о неуместности, она просто кивнула.

— Хорошо.

И, как ни в чем не бывало, положила голову мне на плечо.

— Получается... я все-таки попал в твою паутину, — беззлобно хмыкнул я, обнимая ее.

— Получается, — мягко ответила она.

Следующие пару минут мы сидели в уютной тишине допросной, рядом с глупо улыбающимся Пирсом. Но я все же нарушил ее, чтобы задать вопрос, который гложил меня уже довольно давно.

— Почему ты со мной? Во всем этом. Рискуешь жизнью, ввязываешься в авантюры, которые одна сомнительнее другой. Было бы гораздо безопаснее... продолжай ты просто геройствовать на улицах Нью-Йорка.

Вопрос повис в воздухе. Гвен некоторое время молчала, но, не убирая головы с моего плеча, все же ответила.

— Потому что я чувствую искренность. Твою. Питера. Даже Эрика... С тех пор, как я обрела свои силы, чутье постоянно показывает мне, насколько люди в массе своей... ненадежны. Собственно, поэтому я и была большую часть времени одиночкой. Но... — она усмехнулась, — одиночки не спасают мир. Даже такие одиночки, как ты или сверхсильный Гиперион. А я — героиня. Я должна спасти мир. Хотя бы раз. Иначе... в чем тогда вообще смысл всего этого маскарада?

— В том, что ты запрограммирована Мультивселенской Концептуальной Сущностью, которая дает тебе силы, — серьезно, чтобы она не посчитала это за шутку, ответил я. Слишком много откровений за сегодня. Одним больше, одним меньше.

— То есть... свободы воли не существует? — с усталой улыбкой поинтересовалась Гвен. Она отреагировала на удивление адекватно. Впрочем, об источнике своих сил она знала. Теперь знает и об источнике своих мотивов. — Получается, идеология Гидры в чем-то... бессмысленна?

— Тут скорее речь о том, что ты изначально по характеру и образу мышления подходила под эту роль. Поэтому ты ей и стала. Как и миллионы Гвен, Питеров и Майлзов в других параллельных вселенных. Думаю, свобода воли все же есть. Хотя... да, с моей стороны было бы лицемерием рассуждать об этом.

— Нет, — она повернула голову, посмотрев на меня снизу вверх. — Скорее наоборот. Именно потому, что ядерная кнопка у тебя в руках, только ты и можешь по-настоящему рассуждать о том, что ждет мир — пустошь или утопия. ...И кто такой Майлз, кстати?

— Еще одна версия Человека-Паука. Их вообще много, — легко ответил я.

— Какие самые крутые?

— Хм, сложный вопрос. Наверное, все же классика в лице тебя и Питера. Есть еще Человек-Паук из 2099 года, Мигель О'Хара, но... по имеющейся у меня информации, он немножко мудак.

— Не буду спрашивать, откуда у тебя эта информация.

— Я обязательно тебе все расскажу. Но для этого тебе придется выйти за меня замуж.

— Я же уже сказала, что согласна.

На некоторое время комната снова погрузилась в уютную тишину. В голове почти не было мыслей... Шутка. А шутка ли то, что только что произошло? Я... только что обрел кошко пауко-жену? Судьба ли это, или же концептуальное провидение, порожденное мешаниной странных навыков в моем теле?

Я вдруг отчетливо ощутил, что связать свою романтическую линию (а она должна быть у каждого уважающего себя попаданца) с Гвен — это самый лучший для меня вариант. Она красивая, умная, эмоционально стабильная и — это я ощущал уже на уровне интуиции — абсолютно преданная. С какой стороны ни посмотри, идеальная девушка.

Интересно, чем я заслужил подобное счастье? И где будем играть свадьбу после всей этой свистопляски?

Мои забавные и, в какой-то мере, счастливые мысли прервал резкий пшик гермодвери. Уютная атмосфера лопнула, как мыльный пузырь.

Внутрь вошли трое: Фьюри, Бартон и... Гиперион. В своем сине-золотом супергеройском облачении.

Сколько прошло времени? Минут семь? И за это время Гиперион оказался здесь? Он вообще спит? А может, он живет на этой Базе? Последнее, кстати, звучало на удивление логично. Расположенное между Вашингтоном и Вирджинией, здание Трискелиона было удобным хабом для путешествий, чем так любил заниматься Гиперион, став, по сути, первым и единственным транснациональным героем на планете.

Не удержавшись, я активировал духовное зрение.

ЯРКИЙ. ОЧЕНЬ. ЯРКИЙ. Как гребаное солнце... нет, как сотня солнц в зените, если смотреть на них из пустыни Сахара, а у тебя при этом светочувствительные глаза. Я едва не зажмурился от духовного света, который он излучал.

Примерно такое ощущение я испытал, смотря на местную версию Супермена. Он, в свою очередь, цепким взглядом изучал помещение, улыбающегося Пирса, Гвен и, наконец, остановился на мне.

Официально, эта глыба пока лидирует с огромным отрывом в моем личном рейтинге силы, превосходя того же Бартона раз этак в пятьдесят. И дело не в количестве Рейрёку, а в качестве. Сама духовная структура Гипериона была... иной. Нечеловеческой. Божественной.

Это сложно описать, но средний человек в сравнении с Гиперионом — это не убитый «Москвич» в сравнении с новенькой «Бугатти». Нет. Это... тележка. Обычная деревянная повозка. Вот настолько все серьезно.

А еще, теперь я точно уверен: против этого мой ментальный червь не сработает. Его Дух просто сожжет паразита нахрен, даже не заметив. Стало немного неуютно. Особенно учитывая, что эта глыба превосходит меня на порядок и в случае чего убьет. Не мизинцем левой пятки, разумеется, но... Теперь я понимаю, как он в одиночку сумел остановить последнюю драку Халка с Мерзостью.

— Многое увидел? — с интересом поинтересовался Фьюри. Его цепкий взгляд внимательно следил за моей реакцией, уловив мое повышенное внимание к этому полубогу.

Интересно, кто сильнее, Гиперион или Тор? Разумеется, если Тор не из ущербной КВМ... Стоп. Какая к черту разница, нужно перестать на него пялиться! С трудом, из-за резко повысившейся концентрации Рейши в комнате, я заставил себя отключить духовное зрение.

— Он Сильнейший, — выдохнул я. — Гидре пиздец. Кстати, Пирс, что скажешь по поводу Гипериона?

— Ни в коем случае не привлекать внимания, — ровным голосом произнес Пирс. — Уровень угрозы Омега-Плюс. Любые протоколы бесполезны.

— Ожидаемо, — хмыкнул я. — Значит, у Гидры точно нет личностей хотя бы схожего калибра.

— Или Пирс просто о них не знает, — тут же охладил мой энтузиазм Фьюри.

— Александр Пирс? — наконец подал голос Гиперион. Это был обычный мужской голос с приятным баритоном. — Что он здесь забыл? И... что еще за «Гидра»?

Да. Если не смотреть на него духовным зрением, то мужик, конечно, внушал уважение, но не больше, чем тот же Фьюри. У директора ЩИТа за годы напряженной шпионской карьеры сформировалась... иная, но не менее мощная аура.

Следующие пять минут были потрачены на то, чтобы кратко ввести Гипериона в курс дела. Пирс. Гидра. Основные проблемные элементы в лице Золы, Малика и Штрукера. И, конечно, потенциальные проблемы, о которых мы еще не узнали.

Реакция Гипериона была... неожиданной. И в какой-то мере неприятной.

— Меня не волнуют ваши шпионские войны, — покачал он в итоге головой, и его голос был абсолютно ровным.

Я понял, что ситуацию нужно срочно исправлять. Без Гипериона на нашей стороне план «быстрого отрубания и прижигания голов» мог затянуться. А любое затягивание было равносильно провалу.

— «Шпионские войны»? — переспросил я. — Гидра — это угроза всему миру. Например, Гидеон Малик, о котором мы недавно говорили, — культист. Он хочет призвать на Землю какого-то гребаного космического Бога. Скажи, Маркус, — (да, он попросил называть его так) — что ты знаешь про космические угрозы?

— Хочется верить, что побольше твоего, — чуть нахмурившись, ответил мужчина.

— Ты ведь с другой планеты? Твоя физиология явно нечеловеческая, — осторожно прощупал я почву.

— Да, — кивнул Маркус, признавая очевидное. — Твоя, кстати, тоже, — добавил он, мимоходом показав, что видит меня насквозь.

— Почему ты здесь? Защищаешь простых землян? И как это связано с твоим появлением практически одновременно с экспедицией Ричардса?

— Не могу ответить, — он снова покачал головой. — Эти знания принесут больше вреда, чем пользы.

В этот момент мне искренне захотелось назвать всего одно слово. Галактус. Но интуиция — или что-то подобное — заставила меня сдержать этот нерациональный порыв. Гиперион очевидно не хотел раскрывать карты, а для меня он сейчас был неизвестной переменной. Как, впрочем, и я для него. Объяснить наличие таких знаний было бы крайне сложно... В общем, в жопу Галактуса. Разбираемся с тем, что имеем здесь и сейчас.

— Тем не менее, — надавил я, — раз уж ты взвалил на себя ношу защиты человечества... А космический бог, который в теории может быть призван Маликом уже сегодня или завтра, является не метафорической угрозой этому самому человечеству...

— Нам нужно взять под контроль Малика, — подхватил мою мысль Фьюри. — Чтобы он рассказал подробности. И уже дальше ты решишь, участвовать полноценно в этой миссии или нет.

— «Контроль»? — Маркус наконец обратил внимание на слона в комнате. Его взгляд переместился на Пирса, который все это время вежливо молчал. — Пирс... получается, он под чьим-то контролем? Сейчас?

Закономерно взгляды Фьюри, Бартона и самого Гипериона устремились на меня. Эх, еще один деликатный момент.

— Не руби с плеча, Маркус, — поднял я руки в мирном жесте. — В случае с Гидрой это была вынужденная мера. Иначе в мире наступил бы хаос, запущенный протоколами «Мертвой руки». Да и... — я посмотрел ему прямо в глаза, — так как ты официально сильнейший из нас, то, скорее всего, именно тебе придется штурмовать базу Штрукера в Соковии. И ты увидишь, почему я считаю, что с Гидрой иначе нельзя. Увидит ведь? — я повернулся к Пирсу.

— Эксперименты на детях. Принудительная трансплантация органов. Работорговля. Похищения любопытных человеческих и не очень экземпляров, — ровным голосом начал перечислять Пирс. — Создание разумного оружия. Сотни пленных, исполняющих роль биологического материала...

С каждым словом Гиперион становился все более хмурым. Его кулаки сжались.

— И это лишь верхушка айсберга, — закончил Пирс. — То, что проходило по моим отчетам. Многого я не знаю.

Я взглянул на Гвен. Ее лицо было бледным, она с силой сжимала мою руку. Оно и неудивительно. В спешке допроса Пирс не вдавался в такие детали, хотя додумать определенно можно было. Вряд ли под фразой «эксперименты над мутантами» имелось в виду что-то безобидное.

— Я... — Маркус тяжело выдохнул, и его плечи чуть опустились. — Я понял.

Я тоже выдохнул, позволив себе расслабиться. Мы получили его.

— Итак, — Гиперион снова выпрямился, и в его голосе зазвенела сталь. — Каков план?





Глава 84


— Ты точно уверен, что это сработает? — поинтересовался Бартон. Он сидел напротив меня в джете, который летел в сторону бункера с параноидальным ИИ-Золой.

Рядом с нами, в третьем кресле, сидел Пирс. С легкой, глуповатой, ничего не выражающей улыбкой он периодически косился в нашу сторону, слушая обсуждение, как пассажир, не понимающий сути разговора.

— Абсолютно, — ответил я, прокручивая в голове детали. От этой задачи зависел успех всей миссии: разобраться с Золой так, чтобы Гидра об этом не узнала.

Перед вылетом я провел несколько часов в защищенной лаборатории ЩИТа, осмысляя проблему и создавая решение. А проблема была. Зола — это не просто ИИ. Это параноидальный, аналоговый кошмар, живущий на технологиях 1970-х: магнитные ленты, мэйнфреймы размером с комнату и перфокарты. Его нельзя взломать по Wi-Fi, потому что у него нет Wi-Fi. Его протоколы защиты — это не современное цифровое шифрование, а толстая бетонная стена, физическая изоляция и «мертвые рубильники».

Стоит ему обнаружить обрыв кабеля, аномальный радиоэфир или попытку прямого доступа к ядру, как он мгновенно запустит физическое самоуничтожение. Серия термит-зарядов на серверных стойках, и вся бесценная информация превратится в шлак. Именно поэтому план должен быть не атакой, а трансплантацией.

— И все же, — Бартон хмыкнул, — усы тебе не идут.

Усы? Ах да. Позвольте представиться: Сергей Михайлович Ломоносов, специалист по аудиту безопасности из Советского подразделения Гидры, экстренно вызванный лично Секретарем Пирсом. На деле же — это качественно, очень качественно загримированный под реально существующего агента я.

— Усы идут только тараканам, — пробормотал я, поправляя фальшивую оправу очков, — и дедку из «Монополии».

— Снижаемся! — предупредил нас в громкоговоритель пилот, роль которого исполнял Фил Колсон.

Я еще раз прогнал в голове план. На коленях лежал ноутбук с подготовленной программой-песочницей. В кармане я нащупал квантовый накопитель в виде невзрачной флешки. Все детали на месте. Нужно лишь толкнуть первую доминошку.

— Удачи, — скупо кивнул Бартон, оставаясь в джете. Он — наша подстраховка на случай плохого сценария. Хотя, если честно, «плохой» сценарий в этом деле априори равен «худшему».

— Удача требуется только дилетантам, — ответил я фразой Гвен, покидая джет вслед за Пирсом.

В тот же миг, как его ботинки коснулись бетона взлетной полосы, глуповатая улыбка Пирса исчезла, словно ее стерли. Его плечи расправились. Теперь это был не ментальный раб, не осознающий своего положения, а Секретарь Александр Пирс. И он внушал.

Играя роль хмурого советского подчиненного, я молча следовал за ним. Двери бункера, спрятанного под старым фермерским домом, открылись перед ним автоматически. Внутри было... многолюдно. Воздух был сухим, пах пылью, озоном, старыми машинами и, почему-то, вареным кофе.

Сотни вооруженных агентов Гидры, обслуга, аналитики и научный персонал в белых халатах. Каждый из них, замечая Пирса, вытягивался в струнку и отдавал честь. Пирс просто молча кивал в ответ.

Путь до главного зала управления занял гребаные двадцать минут. Чем глубже мы спускались, тем холоднее становился воздух, тем больше было вооруженных ублюдков и тем более параноидальными становились уровни безопасности. Именно статус Пирса — главы фракции, тесно переплетенной со ЩИТом, — позволил нам пройти весь этот путь без единого вопроса.

Наконец, мы вошли в главный зал управления. На десятках мониторов 1970-х годов ожило оцифрованное лицо — плешивый старичок в круглых очках.

— Александр! Лично?! — голос Золы, синтезированный, но полный удивления, разнесся по залу. — Честно говоря, я до последнего сомневался, что ты прилетишь. Когда ты был здесь в последний раз? В 2007-м?

— В 2008-м, — хмуро поправил его Пирс. — Арним, сейчас не до твоих игр. Наш спутниковый узел в Мюнхене замолчал час назад. Похоже на скоординированную кибератаку извне, от неизвестного противника.

Ядро моего плана. Легенда, которую Зола-параноик обязан был проглотить.

— Я приказываю немедленно активировать Протокол «Темный Объект», — чеканя слова, произнес Пирс. — Полная изоляция бункера. Активируй внутреннее EM-экранирование и немедленно разорви все внешние сетевые магистрали. Это приказ «Альфа-Один»!

Лицо на мониторах резко изменилось. Расслабленный старичок-ученый превратился в хладнокровную, безэмоциональную машину, приступившую к выполнению.

«АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА "ТЕМНЫЙ ОБЪЕКТ"», — прозвучал механический голос из громкоговорителей по всему бункеру. — «ВНУТРЕННЕЕ ЭКРАНИРОВАНИЕ АКТИВИРОВАНО. ВНЕШНИЕ МАГИСТРАЛИ ОТКЛЮЧЕНЫ. БУНКЕР ГЕРМЕТИЧЕН».

Зола буквально сам запер себя в клетке.

— Сергей, — повернулся ко мне Пирс, жестом указывая на консоль. — Приступай к диагностике.

Я, не медля, подключил свой ноутбук к главному терминалу и активировал сервер-эмулятор. В тот же миг «внешний мир» для Золы схлопнулся до моей локальной симуляции. Он был полностью отрезан от настоящей сети, но... он не паниковал. Он был уверен, что выполняет приказ высшего руководства по самозащите. Он сам запер себя в моей «песочнице».

Пирс шагнул к ближайшему монитору, на котором висело цифровое лицо Арнима.

— Арним, сейчас специалист Ломоносов проведет полный аудит твоего ядра на предмет уязвимостей к этой новой угрозе. Также он создаст твою полную резервную копию на защищенном квантовом носителе. Это необходимо на случай, если основной комплекс будет физически атакован. Предоставь ему полный административный доступ уровня «Создатель». Гидра не может тебя потерять!

Прямой приказ от «головы» Гидры, подтвержденный всеми протоколами... Зола физически не мог его ослушаться. Я вставил квантовый накопитель в терминал.

На мониторе появилась строка: [ЗАПРОС ДОСТУПА УРОВНЯ «СОЗДАТЕЛЬ». АВТОРИЗУЕТЕ? ДА/НЕТ]

Пирс молча ввел код и приложил руку к сканеру ладони. [ДОСТУП ПРЕДОСТАВЛЕН]

Идеально. «Пожалуйста, проходите», — мысленно усмехнулся я. Зола сам вручил мне ключи от своей тюрьмы.

Вместо того чтобы вручную копировать его по частям, рискуя что-то упустить или вызвать тревогу, я активировал встроенную в Золу функцию аварийного резервного копирования. Он все сделал сам. Сжал свое ядро, алгоритмы и память в идеальную, чистую копию и передал их на мой накопитель, считая это стандартной процедурой.

[КОПИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО. 100%.]

— А робот может написать симфонию? — тихо пробормотал я себе под нос на русском, извлекая накопитель из терминала.

— Процедура резервного копирования завершена, Секретарь Пирс. Готов к дальнейшим инструкциям, — отрапортовал бездушный голос Золы, то ли не поняв отсылки, то ли не оценив её.

— Продолжай работать в режиме «Темный Объект» до моего особого распоряжения. Мы со специалистом возвращаемся в Трискелион для анализа данных, — оборвал его Пирс.

Несмотря на усиленные защитные протоколы, из бункера мы вышли за те же двадцать минут. У меня в кармане флешка с идеальной, чистой копией всего ИИ Золы. Оригинал... оригинал ближайшие недели, а то и месяцы будет сидеть в своем бункере, отрезанный от мира, и свято верить, что снаружи идет кибервойна. Естественно, оставлять его там гнить никто не будет. Как бункером, так и агентами в нем, мы займемся позже. Сейчас приоритеты были другими.

— Ну что, усатый, сработала твоя «трансплантация»? — поинтересовался Бартон, когда мы поднялись в джет.

Я молча продемонстрировал ему флешку.

— Хорошо, — кивнул он, а затем добавил, как бы между делом: — Кстати, пока вы там ковырялись в прошлом веке, наша невидимка вышла на связь. Гвен справилась. Малик под контролем.

— Зола обезврежен, Малик на крючке, — ответил я, скорее для себя, чем для Бартона, прокручивая следующие шаги. — Значит, сейчас «во главе» с Пирсом летим с секретным визитом к Малику. Параллельно Гиперион приступает к штурму крепости Штрукера.

— Колсон, курс на поместье Маликов. Надеюсь, там есть где сесть? — проинформировал Бартон пилота.

— Малая база ЩИТа недалеко от Лос-Анджелеса, — со своей вечной полуулыбкой ответил Колсон, начиная набирать высоту.

Я погрузился в анализ. План был простым, но по-своему элегантным. Он использовал все имеющиеся у нас возможности и бил по трем главным фронтам Гидры одновременно.

Первый — вывод из строя алгоритма Золы, самого опасного элемента, связывающего ту часть Гидры, что сидела в ЩИТе. Сделано.

Второй — взятие под контроль Малика. Сделано. Мне сейчас нужно лишь войти в радиус действия «Червя».

Третий — Барон Штрукер. Гиперион снесет его крепость, стараясь вырубить, а не убить. Был немалый шанс, что сработает протокол «мертвой руки», и вся база взлетит на воздух. Но тут был нюанс. Атака на Штрукера — это атака на Штрукера-террориста, а не на Штрукера-Гидру. Мужик слишком многим наступил на ноги в этом мире. Он должен понимать, что на него точат зубы со всех сторон. Увидев Гипериона, он вряд ли сразу активирует протоколы Гидры, наивно полагая, что есть шансы выкрутиться.

Спойлер: их нет. У Гипериона в кармане уже лежал флакон с «Ментальным Червем» и для него.

Я снова и снова прокручивал в голове план. Он держался на чистой наглости и принципе бритвы Оккама. Я выдохнул. Даже если в дальнейшем что-то и пойдет не так, у нас уже есть Пирс и Зола — бесценные источники информации. И, как минимум, база Штрукера будет уничтожена. В последнем я не сомневался: Гиперион — это машина аннигиляции.

— Гидеон, — Пирс включил защищенный видеозвонок. На экране появилось хмурое, аристократическое лицо Малика. — Я в Кэмп-Лихай. Только что активировал «Темный Объект» у Золы. Произошла утечка. Необходима личная встреча. Немедленно.

— Кодовая фраза? — прищурившись, поинтересовался Малик.

— «Красный Кальмар», — не поведя и бровью, ответил Пирс.

Малик смотрел на него долгую секунду, оценивая. Затем кивнул. Вызов завершился. Отлично. Он наш.

Дальнейший полет до Лос-Анджелеса прошел штатно и занял меньше двух часов. Мы приземлились на малой, законсервированной базе ЩИТа. Малик уже ждал нас в переговорной. Гиперион, в тысячах километров отсюда, в Соковии, ждал отмашки Фьюри.

Нельзя, чтобы Штрукер и Малик как-то связались. Пусть риск и небольшой, но лучше перестраховаться. Скорость событий и без того была запредельной.

— Александр, что случилось? — было первым, что спросил Малик, когда мы вошли в переговорную. Он был один.

— Случилось то, что тебе пора в отставку, Гидеон, — покачав головой, с сожалением ответил Пирс.

Малик нахмурился, посмотрел на Пирса, потом на меня (в гриме), потом на Бартона, косплеящего мебель, потом снова на Пирса. И... улыбнулся.

— Отставка так отставка. Куда едем?

Он согласился так легко, будто ему предложили чашку кофе. Я в очередной раз ужаснулся мощи «Ментального Червя».

Я посмотрел на Бартона. Он коротко кивнул, глядя в свой тактический планшет: «Мы у Малика. Сработано чисто». Это был сигнал Фьюри. А Фьюри дал сигнал Гипериону.

В ту же секунду, как Гиперион начал штурм крепости Штрукера, по всему миру взорвалась информационная бомба. Компромат. Очень много компромата. Файлы, которые Пирс «слил» нам во время допроса, были отправлены с анонимных источников в крупнейшие масс-медиа планеты.

Заказные убийства. Взятки. Темные финансовые схемы. Похищения людей. Все это и даже больше было в полном объеме слито на Гидеона Малика. Теперь спецслужбам — и ЩИТу в частности — были официально развязаны руки для его задержания.

*****

Спустя полчаса, тут же на Базе в Лос-Анжелесе.

Пирс, используя свой статус Секретаря, инициировал экстренный сбор Совета Безопасности по видеосвязи. В конференц-зале царил управляемый хаос.

— Господа, экстренная ситуация! — начал Пирс, и его лицо было полно праведного гнева.

— Мы в курсе, Александр! — рявкнул мужчина с военной выправкой, Джон Роквелл. — Это катастрофа! Весь мир говорит о том, что член нашего Совета — массовый убийца и коррупционер!

— Радует хотя бы, что ЩИТ сработал оперативно, и Малик был немедленно задержан, — поддержала его самый молодой член Совета, Хоули Уикшоу.

— Это бросает тень на весь Совет! — мрачно констатировал Йен Бэнкс, сухопарый старик-азиат.

— Именно поэтому я и собрал вас, — взял слово Пирс. — Директор Фьюри оперативно решает этот вопрос и минимизирует ущерб. Но проблема глубже. Уход Малика создает вакуум власти. И в свете его... предательства... я считаю, что мы должны укрепить наши прямые связи со ЩИТом. Мы должны показать миру, что мы контролируем ситуацию. Думаю, пора предложить директору Фьюри место за этим столом.

Вот оно! То, ради чего все и затевалось.

— Поспешно! — тут же возразил Роквелл. — Это прямое нарушение устава!

— Я за! — неожиданно заявила Хоули, всегда поддерживающая Фьюри и считающая того профессионалом от мозга и до костей.

Мнения разделились. Началось активное обсуждение. Но Пирс был мастером переговоров. Десять минут тонких манипуляций, игры на их страхе перед публичным скандалом и непрозрачный намек...

— ...у меня у самого в последнее время проблемы со здоровьем, — тяжело вздохнул Пирс. — Есть вероятность, что вам придется искать еще одну кандидатуру. Нам нужен кто-то вроде Фьюри, чтобы стабилизировать корабль. Прямо сейчас.

Это стало последней каплей. Чаша весов склонилась в сторону одобрения.

С этого момента Ник Фьюри — больше не просто наемный директор. Он — член Совета, который ранее его же и контролировал. Теперь он сам себе хозяин. И я был уверен, что впоследствии он прогнет весь Совет под ЩИТ, сделав свою организацию по-настоящему независимым.





К чему была вся эта политическая игра с Советом? На деле, это была моя инициатива. Еще одна монетка, брошенная в фонтан благосклонности Фьюри. И, что важнее, — укрепление будущего ЩИТа, который после чистки от Гидры и с Фьюри у руля станет на порядок могущественнее, чем в любой известной мне реальности.

Тот взгляд, которым одарил меня Фьюри когда я вообще предложил эту идею с Советом — сложная смесь подозрительности, неохотной благодарности и бешеной работы мысли — стоил затраченных усилий. В итоге, только что, еще одна система сдержек и противовесов была создана. И, честно говоря, от нее стало легче в первую очередь мне.

После завершения этой небольшой интерлюдии с Советом, наша «дружная» компания — я, Бартон, уже видимая Гвен, Пирс, Малик (оба под контролем), Колсон в роли пилота и флешка с ИИ-Золой в моем кармане — отправилась обратно в Трискелион. Атмосфера в джете была... напряженной.

По идее, Гиперион к этому моменту уже должен был закончить свою «эпопею» со Штрукером. И, по этой же идее... самое сложное должно было быть позади. Но я не спешил расслабляться.

— Расскажи про Улей, — было первым, что я спросил у Малика, стоило нам набрать высоту.

Параллельно, по зашифрованному каналу связи, трансляцию этого разговора слушал Фьюри.

— О! Хочешь услышать о моем Боге? — глаза Малика сверкнули нездоровым, фанатичным огнем. — Похвальное стремление! Правда... к сожалению, я и сам не то чтобы много знаю. Нам, простым смертным, не дано понять все Его величие, — он благоговейно покачал головой.

— На что Он способен? Как ты планируешь Его вернуть? В чем смысл? — надавил я.

— Бог... Он Всемогущ! Но мой Бог способен еще и контролировать кого угодно! — почти экстатически начал вещать Малик. — Седьмая заповедь Завета семьи Маликов гласит: «И станет планета грешная Царствием Его, и станет планета грешная Им Самим! И каждый человек будет частью Его, и Он Сам станет каждым человеком!»

Он презрительно фыркнул.

— Ученые из моего фонда... глупцы! Не понимая всей сути, они посчитали, что мой Бог — какой-то... паразит! Я казнил их за эти грешные мысли.

— Но информацию эту ты все же записал и сохранил, — заметил я. — А значит...

— Да! — глаза Малика снова вспыхнули. — В глубине души я верю... то есть, я гоню от себя эти богохульные мысли! Я верю, что возвращение Бога на Землю посредством Монолита — особого артефакта-портала, что моя семья защищает поколениями, — докажет мою Веру!

— Монолит... Артефакт-портал? Куда он ведет? Ты смог его активировать?

— Мавет... — прошептал Малик. — Мир-пустыня. Мир, куда другие «боги», в невежестве и слабости своей, смогли изгнать Бога моего, понимая, что иначе им не победить! Моя семья поколениями отправляла достойных на Мавет. И достойные эти... становились частью Его.

— Понятно, — подвел я итог. — Этот «паразит» просто сжирал всех, кто входил внутрь. Почему Он не смог вернуться, если ты можешь активировать портал?

— Он... односторонний, — с очевидным сожалением констатировал Малик. — Но мы близки! Мы близки к созданию обратного портала как никогда раньше! Есть все шансы, что мне доведется лицезреть Бога воочию! На своем веку!

— Таких шансов уже нет, — хмыкнул Бартон, до этого молча слушавший весь этот бред. Он посмотрел на меня. — Прости, что сомневался в твоих методах. Сейчас, слыша это... я понимаю, какой пиздец мог бы начаться, не реши ты выжечь эту заразу на корню.

Он знал, что Фьюри это слышит. И он знал, что это идет вразрез с официальной позицией его непосредственного начальника. Но он все же это сказал.

— Спасибо, Клинт, — кивнул я. — Это правда много для меня значит.

Гвен, сидевшая слева, мягко взяла меня за руку, снова показывая свою поддержку. Бартон кивнул, принимая благодарность.

— Теперь вернемся к Монолиту, — сказал я Малику.

Да. Это будет очень длинный полет.





Глава 85


— Нам нужно избавиться от Монолита, — подвел я итог краткого, но крайне тревожного допроса Малика по поводу его «Бога».

— Согласен, — кивнул Бартон, бросив взгляд на экран, где виднелось серьезное, усталое лицо Фьюри.

— Варианты, — бросил Фьюри. Его оба здоровых глаза, до сих пор не могу привыкнуть к этому образу, были прищурены в одинаковой степени скепсиса. — Судя по тому, что мы только что узнали, эту штуку ученые Малика изучали от и до. Она неуничтожима стандартными методами.

— У нас есть Гиперион, — пожал я плечами. — Закинет его на Солнце — и все. Нет Монолита — нет потенциальной проблемы. Как у него, кстати, со Штрукером?

— Все штатно, — ответил Фьюри. — Мир уже знает, что опасный террорист Барон Штрукер нейтрализован силами Гипериона. Захваченный Штрукер вместе с доктором Листом уже летят в Трискелион.

— Лист?

— Его главный ученый. Параллельно с этим мои команды задержали Ситуэлла, Рамлоу и Гаретта.

Последние — это высокопоставленные агенты ЩИТа, которых сдал Пирс. Джаспер Ситуэлл и Джон Гаретт — агенты 8-го уровня, Брок Рамлоу — командир STRIKE, боевого подразделения для «грязной работы». Потенциально, каждый из этой тройки мог стать следующей головой Гидры, стоило им узнать о ситуации с Пирсом. Мы им такой возможности, разумеется, не дали.

Прилет в Трискелион ознаменовался началом нового, еще более хаотичного этапа. Захваченный Зола (в виде копии на флешке), Малик (под контролем), Штрукер и Лист (для которого я, не колеблясь, материализовал еще одного «Ментального Червя»). Информации было слишком много, она поступала в реальном времени из разных источников. Фьюри пришлось экстренно привлекать к операции своего заместителя Марию Хилл, а также Наташу Романофф.

Следующие двое суток были, пожалуй, самыми длинными в моей жизни.

Изучение данных Золы. Постоянные перекрестные допросы живых «голов». Постоянное пополнение чудовищной картины структуры Гидры, ее фракций, ее истинного размаха...

И, наконец, мы узнали имя «главнюка». Хотя, в случае с Гидрой, это была просто чуть более головастая голова.

— Лидер? — Малик, сидящий в допросной под моим контролем, позволил себе рассмеяться. — Гидра не держится на столь рудиментарных понятиях. Тем не менее... есть тот, кто наиболее близок к этому определению. Даниэль Уайтхолл.

— Кракен?! — Фьюри резко подался вперед. Оба его глаза расширились от неверия. — Он же погиб! В нашей тюрьме! В восемьдесят девятом!

— В нашей тюрьме, Ник, — улыбнулся Малик. — Да и... вы так же думали про Золу, верно? Но Уайтхолл... он еще опаснее. Он умнее Штрукера и фанатичнее меня. Его идеалы Гидры непоколебимы. А его способности, полученные от... нелюдя, — последнее слово Малик буквально выплюнул с презрением, — ставят его на один уровень с мутантами Омега-уровня.

— Он сильнее Гипериона? — немедленно спросил Бартон, присутствовавший при допросе.

— Нет... — покачал головой Малик, немного успокоив нас. — Но он определенно опаснее. Даже Зола не знает всех его возможностей, ресурсов и истинного влияния.

— А откуда тогда знаешь ты? — последовал закономерный вопрос от Фьюри.

— О, — Малик высокомерно улыбнулся, — дело в том, что именно я и создал современного Уайтхолла. В 89-м году я нашел для него «источник». Нелюдя. Женщину с даром... вечной молодости. Я доставил ее ему. Я позволил ему препарировать ее и омолодиться. Все для того, чтобы Гидра стала могущественнее! Все во славу Бога моего! — фанатично прокричал он под конец.

— Где он находится?

Малик рассказал все. И даже больше.

Больше грязных политиков. Больше подробностей о финансовой империи Гидры — теперь мы вышли на европейские, в частности, швейцарские банки и корпорации.

И еще больше голов.

Помимо Кракена — бессмертного телепата с невероятной регенерацией — мы узнали подробности о Гадюке, Докторе Фаустусе и Горгоне.

Лавина только начинала сходить и эта троица лишь увеличила её размах.

Первая — Офелия Саркисян, известная как Гадюка. Управляет ячейкой Гидры в Восточной Европе и, параллельно, контролирует практически весь преступный мир региона. Умна, опасна, хитра и параноидальна. Но, как и Малик с Пирсом, она не мета-человек. А значит — решаемая проблема. План был прост: «Ментальный Червь», вызов от Пирса (Малик официально задержан) в США под благовидным предлогом, захват.

Второй — Доктор Фаустус, он же австрийский психиатр Иоганн Феннхофф. Старый член Гидры, слабый мета-человек, способный влиять на разум, контролировать его и переписывать воспоминания. Слабый, потому что его способность требует длительного контакта, часов «терапии». В реальном бою он бесполезен. Впрочем, старичку было уже за семьдесят, так что его «задержание» прошло тихо — взяли «за взятку» прямо во время лекции по психоанализу в университете. Еще минус один.

Третий... вот он был проблемой. Горгон. Томи Шисидо. Мутант, родившийся в Японии, обладающий невероятным интеллектом, который позволил ему пробиться на самый верх сразу двух организаций — Гидры и клана Руки. Международный террорист, основатель культа «Рассвет Белого Света», ответственного за десятки терактов по всей Японии и Корее.

И ладно бы только интеллект... Горгон и как мета-человек был кошмаром. Он обращал людей в камень одним взглядом. Имел регенерацию, близкую к уровню Росомахи. Обладал сверхчеловеческой силой, скоростью и ловкостью. А еще... Ци. Он был мастером этой энергии, что неудивительно, учитывая его статус главного Джонина Руки.

И вишенка на торте: информации о его местоположении не было ни у кого. В отличие от других «голов», у Горгона не было ни постоянной базы, ни даже страны дислокации.

— Придется его пока оставить, — хмуро пробормотал Фьюри, глядя на досье. Но весь его взгляд выражал недовольство тем, что такой опасный ублюдок остается на свободе.

Тут я был с ним согласен. Насколько я понял из допросов, Горгон в первую очередь был предан Руке, а уже потом — Гидре. И все в Гидре это понимали, но им было выгодно держать такой «актив» рядом, позволяя ему контролировать почти всю Восточную Азию.

Азия, Европа, Америка... Даже Африка, которую курировала ячейка Пирса через Рамлоу. Но что по поводу Советов? Конечно же, Гидра пустила корни и там. Глубоко.

— Левиафан — это Гидра, — счастливо, почти гордо, сообщила Гадюка, которая была наиболее тесно связана с советской ячейкой.

Я устал уже это отмечать, но лицо Фьюри стало белее мела. Настолько он побледнел. И я понимал, почему.

Левиафан. Советская Версия ЩИТа. Не филиал — именно версия, созданная как противовес и потенциальный союзник в случае глобальных угроз. Полностью контролируемая Советами.

Во главе Левиафана стоял свой «Фьюри» — Василий Карпов. Генерал-Полковник Советской Армии. Герой войны. И... одна из главных голов Гидры.

Причем именно он курировал проект «Зимний Солдат». Ниточки к Баки Барнсу вели прямо к нему.

Это была, без сомнения, самая сложная голова из всех. Атака на Карпова — это атака на Советское государство. А в этой реальности Советы, как я уже отмечал ранее, полноценная сверхдержава, не сильно уступающая США. Использование Гипериона или агентов ЩИТа для штурма базы Карпова могло мгновенно перерасти в полноценное военное столкновение.

Пирс, Малик, Штрукер — это были «внутренние» проблемы или затрагивали страны вроде Соковии, которые и пикнуть не смели. Здесь же все выходило на совершенно иной, глобальный уровень.

— Вот уж действительно Левиафан, — пробормотал я, осознавая, в какую задницу мы только что заглянули.

Левиафан. Это КГБ, это ГРУ, это вся советская разведмашина. Бороться с этим монстром напрямую было бессмысленно, самоубийственно. Но, мы и до этого старались не сильно шуметь... можно ведь заставить Левиафана пожрать себя изнутри.

Сначала — захват Уайтхолла. Гиперион справился с этим играючи. «Кракен», одна из древнейших голов Гидры, бессмертный нацистский ученый, сидел в своем замке в Германии, попивая мартини и с интересом наблюдая за, как он думал, обычной внутренней грызней (падением Пирса и Малика). Он даже не успел понять, что произошло, когда Гиперион вырвал его из кресла и доставил в Трискелион. С ним разговор был короткий — еще один «Ментальный Червь». Дух Кракена и близко не был таким мощным как у Гипериона, а значит прямой зависимости от уровня сил пока не выявлено.

После захвата Уайтхолла мы не стали терять драгоценное время и приступили к реализации плана «Московский Гамбит».

Никаких «Червей» против Советов. Никаких прямых атак. Максимальная осторожность. Хирургическая точность.

Я, Фьюри и... Наташа Романофф (для которой Левиафан и Красная Комната были болезненным прошлым) погрузились в анализ данных, полученных от Пирса, Малика, Штрукера и теперь Уайтхолла. Нашей целью был поиск неопровержимых, железобетонных доказательств того, что Василий Карпов — агент Гидры. Не просто слова пленников, а конкретные факты: записи тайных встреч, финансовые транзакции, научные данные, которыми Штрукер делился с Карповым в обход официальных каналов.

Несколько часов мы просматривали терабайты информации, изучая структуру Левиафана. Карпов (Гидра) — на вершине. Но 99% офицеров организации — советские патриоты до мозга костей, ненавидящие нацистов.

Наконец, мы нашли идеальную цель. Генерал-Майор Соколов. Заместитель Карпова. Герой Афганской войны. Фанатичный патриот, ненавидящий американцев, но еще больше — нацистов. Сорок пять лет, амбициозен и, судя по ряду просочившихся отчетов, давно считающий Карпова старым маразматиком, тормозящим развитие Левиафана. Идеальный кандидат для внутреннего переворота.

Дальше — дело техники. Точнее, дело Гвен.

Тайная переброска «девочки-невидимки» в Подмосковье. И вот, на столе Соколова на его охраняемой даче появляется папка с досье и короткой, анонимной запиской: «В вашем доме завелась крыса. Мы убрали своих нацистов. Разберитесь со своими. — Щ.».

Что произошло дальше, предугадать было несложно. Соколов, открыв досье и увидев прямые доказательства того, что его начальник — предатель Родины и нацистский коллаборационист (самое страшное обвинение в Советском Союзе), пришел в ярость. Он немедленно собрал своих лояльных офицеров — таких же патриотов. Карпов был арестован в тот же день в своем кабинете. Никакой эскалации. Это была не битва США против СССР. Это были Патриоты СССР против Нацистской Гидры. Идеально. И даже если бы что-то пошло не по плану, серьезной проблемой конкретно для нас это бы не стало. Это лишь означало бы, что красные не смогли решить внутреннюю проблему, но к счастью они смогли.

Пока Соколов штурмовал кабинет Карпова и начинал массовые чистки внутри Левиафана, Гиперион совершил еще один «визит». На этот раз — на секретную сибирскую базу Гидры, не связанную с советскими военными объектами. Он просто и незатейливо забрал Баки Барнса и пятерых остальных Зимних Солдат в криостазе. Впоследствии все следы были стерты, а База — уничтожена высокомощной термопластической взрывчаткой (спасибо технологиям имени меня).

Меньше суток — и Соколов стал новым, легитимным главой Левиафана. А вся советская ячейка Гидры (по крайней мере, ее верхушка) была арестована и ждала трибунала. С точки зрения мира, в СССР произошла очередная антикоррупционная чистка. С точки зрения знающих... самую неприятную и недоступную голову Гидры только что отрубили и прижгли. Ее же собственными руками.

Трое суток. Мы не спали трое суток.

И ладно Гиперион — с его нечеловеческой физиологией это не подвиг. Ладно я — сейчас мне достаточно пары часов сна в неделю. Но остальные — Фьюри, Бартон, Хилл, Колсон, Наташа — держались исключительно на силе воли и моих таблетках усталости, на собственном опыте оценив их «полезность».

Итоговые результаты операции «Ночь Отрубленных Голов» были... ошеломляющими.

Гидра была практически полностью обезглавлена. Пирс, Малик, Штрукер, Кракен (Уайтхолл), Гадюка, Карпов, Фаустус. Семь голов из восьми известных нам — нейтрализованы. Единственная оставшаяся на свободе — Горгон — теперь была отрезана от всех ресурсов и связей. Ближайшие месяцы, а то и годы, он точно не будет высовываться. Но я обязательно придумаю, как выловить и этого ублюдка. Работу нужно доводить до конца.

Тем более что возможностей у Горгона теперь стало на порядок меньше. Из-за потери Алгоритма Золы вся оставшаяся Гидра была ослеплена и дезорганизована.

Параллельно их банковские счета были обнулены (спасибо данным Золы и Пирса). Их арсеналы — захвачены или уничтожены. Даже их вера — культ Малика — была подорвана уничтожением Монолита (Гиперион все-таки забросил его на Солнце).

Оставшиеся тысячи безымянных агентов Гидры по всему миру — это были просто люди. Без денег, без лидеров, без связи и без цели. Они больше не были Гидрой. Они стали просто безработными террористами, которых обновленный ЩИТ (теперь под абсолютным руководством Фьюри) будет тихо отлавливать в течение следующих нескольких лет.

Снежный ком завершил свой путь.

Мы — я, Фьюри, Бартон, Гвен, Хилл, Колсон, Наташа — собрались в кабинете директора в Трискелионе. Впервые за эти трое суток мы чувствовали себя здесь... в безопасности. Свободно.

По кабинету разнеслась череда усталых, почти синхронных вздохов облегчения.

— До последнего считал, что это невозможно, — Бартон потер виски, глядя в пустоту. Он говорил тихо, почти про себя.

— Воистину, — подхватила Мария Хилл, ее голос был полон усталости, но и стальной решимости. — Кто бы мог подумать, что организация, существовавшая тысячи лет, обломит зубы об... — она посмотрела на меня.

— ...Об абсолютный контроль, из-за которого я теперь хрен усну спокойно, — закончил за нее Фьюри. Но в его голосе уже не было прежней ярости. За последние трое суток мы прошли через ад, и эта тема, кажется, отошла на второй план перед лицом вскрывшейся бездны.

— Ты и до этого не мог спать спокойно, Ник, — неожиданно вступился за меня Гиперион. Он стоял у окна, глядя на рассвет над Вашингтоном. За эти дни он увидел достаточно дерьма, чтобы понять: Гидра — это не просто «шпионские игры».

— Я просто хочу верить... — начал было Фьюри, но я его прервал.

— Ты можешь верить, Ник. Гидра — это первая наша совместная победа. Надеюсь, не последняя. И поверь, для некоторых грядущих угроз моего инструмента точно не хватит. Какому-нибудь Халку мой «Червь» — что слону дробина, — пожал я плечами.

— Просто пообещай, — Фьюри посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде читалась отчаянная попытка найти точку опоры, — что не будешь использовать это в целях, которые не предусматривают защиту человечества.

— Обещаю, — серьезно кивнул я. — Будь моя воля, я бы вообще создал какой-нибудь ограничитель. Но мы оба понимаем, что любой замок можно взломать.

— Джон... — Осторожный голос Наташи Романофф заставил всех замолчать. Последние дни она держалась особняком, витая в своих мыслях, избегая прямого контакта. Исключением была лишь операция «Московский Гамбит», где она работала с холодной эффективностью. Теперь она смотрела на меня, и в ее глазах была отчаянная надежда. — Ты можешь... вернуть ее? Елену?

— Агент Романофф! — рявкнул Фьюри. — Не забывайся!

— Если есть хоть малейший шанс... — Наташа даже не повернулась к нему. Ее голос был тихим, но твердым. — ...и ради него мне придется лишиться должности — плевать. Томпсон уже доказал, что способен на невозможное. Почему бы в его арсенале не быть и этому?

Елена Белова. Я мгновенно прогнал варианты. Мозг почти уничтожен. Душа покинула тело практически сразу. Вивисектор из Арканума? Нет, травмы слишком серьезны. Зелья лечения? Требуют искру жизни. Воскрешение? Таких зелий в моем списке нет. Странная Наука? Работает с существующими душами...

— Пока нет, — тихо ответил я, качая головой.

Ей хватило этого.

— Пока... — эхом повторила она, и в этом слове была вся ее надежда. Она кивнула. — Я буду ждать. Сколько понадобится. Ты же... спасешь ее?

— Конечно, — легко ответил я. — Как только появится возможность.

А в том, что возможность появится, я почему-то не сомневался. Система — слишком имбалансная штука. Способы воскрешения из условного DD вполне могли выпасть в любой момент.

Мы обсудили дальнейшие планы еще минут десять: углубление сотрудничества между моей компанией и обновленным ЩИТом (которому я теперь мог доверять), зачистка остатков Гидры, передача технологий... Наконец, мы разошлись.

Я, Бартон, Фьюри и Гвен полетели на джете ЩИТа обратно в Нью-Йорк. Остальные — Хилл, Колсон, Наташа, Гиперион — остались в Трискелионе разбираться с последствиями: чистить мелких агентов, гасить информационные вбросы, которыми остатки Гидры еще пытались огрызаться.

Здание «Томпсон Корп» встретило меня утренним солнцем. Теперь я мог дышать здесь свободно. Еще одна проблема была решена.

Отправив Гвен спать (она буквально валилась с ног), я вошел в главный холл и увидел Питера. Он сидел в кресле, глядя на восход через панорамные окна. Он выглядел уставшим, но... обновленным. Спокойным. Довольным.

Он удачно завершил медитацию. Его лицо говорило об этом лучше любых слов.

А значит... не будем тянуть. Самое время обрести силы, положенные ему мирозданием. Ну, или немного обмануть это самое мироздание. Точнее, просто воспользоваться лазейкой.





Глава 86


— Джон, я... — начал было Питер, когда я вошел в холл, его голос был полон сдерживаемого волнения.

— Вижу, — мягко оборвал я его, видя это сияние завершенности в его глазах. — Все прошло успешно. Теперь — следующий этап. Нужна небольшая, тихая комната. В принципе, подсобка на втором этаже подойдет. Пошли.

— Вот так... сразу? — чуть сконфузился парень.

— Чем раньше закончим, тем быстрее «Томпсон Корп» станет еще могущественнее! — шутливо вскинул я кулак вверх.

— Эм, да... Пошли тогда, — Питер неуверенно улыбнулся и поспешил за мной. — Где вы, кстати, были? Здание за последние дни как будто вымерло.

— Ну, в принципе, это недалеко от правды, — пожал я плечами, пока мы шли по пустому коридору. — Здесь действительно никого не было, кроме тебя. Что касается нас... мы избавляли мир от одной теневой террористической группировки. Которая, в теории, могла уничтожить его десятком разных способов.

Тут я не лукавил. Проекты, которые курировала Гидра, — начиная с «Озарения» и заканчивая возрождением Улья — это была лишь верхушка айсберга. У того же Уайтхолла, как выяснилось, была навязчивая идея: вирус-поработитель человечества, работающий по принципу феромонов Киллгрейва. Распылить эту дрянь по всему земному шару — и все. Свободы воли больше нет, все подчиняются только ему. К счастью, другие головы Гидры оказались чуть более тщеславными и не дали проекту зеленый свет, понимая, что править стадом безмозглых болванчиков не так интересно. Сейчас все данные по проекту «Сознание» уничтожены. Я лично перепроверил пять раз.

— Воу, — только и смог выдохнуть Питер, его глаза расширились. — Получается, пока я тут... медитировал... вы спасали мир?

— Ты бы все равно ничем не помог, — остановил я его от попытки самоуничижения. — Поверь, там состав был... специфический. Мета-люди, супершпионы, полубоги вроде Гипериона. Да и вообще, — я кивнул на ближайший экран в коридоре, — можешь посмотреть новости. Фьюри уже должен был сделать официальное заявление.

Да. Из-за вхождения Фьюри в Международный Совет Безопасности, ЩИТ был вынужден выйти из тени. В принципе, к этому все и шло. И, учитывая масштаб операции против Гидры (хотя общественности, разумеется, не дали всех подробностей), ЩИТ влетел в мировое инфополе с двух ног. Теперь о нем знал весь мир. А значит, скоро... появятся Мстители.

Это был логичный следующий шаг для Фьюри. Шаг, убивающий кучу зайцев: контроль над сильными мета-одиночками вроде Гипериона; способ держать меня на коротком поводке (я стану частью Мстителей, это сугубо вопрос доверия, и тут я даже согласен); грамотный пиар; демонстрация силы миру... И, конечно, успокоение этого самого мира после недавних событий. Для меня это тоже было выгодно — учитывая мои планы на медийность, Мстители станут отличной платформой. И, опять же, паранойя Фьюри хоть немного, да приутихнет.

— Ладно, — сказал я, когда мы дошли до нужной двери, — ты пока посиди полчаса в комнате отдыха. А я подготовлю место. — Я открыл дверь в маленькую, заставленную швабрами и ведрами подсобку. — Заодно новости посмотри, а то совсем, смотрю, одичал за прошедшую неделю.

— Есть такое, — вздохнул Питер. — Еще в институте куча долгов накопилась, дядя с тетей волнуются...

— Разберешься. Я подойду, когда все будет готово, — кивнул я, заходя в тесную подсобку, метр двадцать на метр восемьдесят, не больше, и закрывая за собой дверь.

Я запер ее изнутри. Закрыл глаза. Сосредоточился, отрезая свое внимание от физического мира, погружаясь в духовную составляющую. Духовный «шум» в этой каморке был минимальным. Идеально. Можно приступать.

Стены. Пол. Потолок. Я начал сплетать концентрированную Рейши по всему периметру комнаты, слой за слоем, создавая духовное измерение внутри физического. Для моего внутреннего взора они выглядели как мерцающие, полупрозрачные мембраны света, вибрирующие в унисон.

Сосредоточившись, я приступил к духовному программированию. Я закладывал в эти Рейши-стены всего одну, но фундаментальную задачу: «Амплификация Духовной Энергии». Любая энергия, имеющая хотя бы частичку Рейши (а я уже убедился, что в этом мире все тесно переплетено), внутри этой комнаты будет усилена. Не в несколько, не в десять, а в сотни раз.

Разумеется, простого намерения было недостаточно. Параллельно я придавал Рейши-стенам особую, фрактальную геометрию. Это были не просто красивые узоры — это были буквально метафизические антенны. Каждая складка, каждый изгиб, каждый угол был рассчитан на резонанс, усиление и фокусировку духовных волн.

В центре комнаты я создал простую, уже видимую физическим зрением точку на полу — маленький светящийся круг. Здесь будет стоять Питер. Эта точка была идеальным фокусом всей конструкции. Сцена с главным прожектором. Трибуна для переговоров с мирозданием.

Финальным, но не по важности, штрихом стало концептуальное зачарование. Войдя уже чуть в иную форму потока, я сконцентрировался на самой сути Паутины Судьбы и Жизни — на ее вездесущности, на ее неразрывной связи со всеми Пауками Мультивселенной, на её концептуальности связанной с понятием Судьбы. Затем — клеймо мастера, наложенное на всю духовную камеру, которая стала подсобка и концепция... «Предложение».

Разумеется, предложение, от которого невозможно отказаться.

[Создан духовный артефакт «Комната Духовного Резонанса». Сложность: Средняя. Получено +250 ОР!]

[Пространство, сплетенное из духовных частиц и усиленное концепцией «Предложение». Действует как мощный амплификатор духовной энергии и метафизический маяк, транслирующий сигнал о наличии идеального кандидата («предложение») сущности ?№?»?!№! связанной с Паутиной Жизни и Судьбы. Концептуальное усиление гарантирует, что «предложение» будет услышано и рассмотрено.]

Система оценила. А значит — точно работает. Теперь эта тесная подсобка была не просто комнатой-усилителем. Она сама стала активным сигнальным маяком, концептуально заявляя на всю Мультивселенную: «Эй! Здесь идеальный сосуд! Вы не можете его игнорировать!». Правда сущность ?№?»?!№!... Насколько она высокоуровневая, раз система не может её назвать? Или просто не хочет? Очередной вопрос, ответ на который я получу судя по всему нескоро...

— Итак, Питер, — я вошел в комнату отдыха. Парень сидел на диване, активно погруженный в смартфон — вероятно, читал новости о недавних событиях. — Пора. Следуй за мной, я буду вводить тебя в краткий экскурс.

Убрав смартфон в карман, Питер молча поднялся и пошел рядом. Его волнение было почти осязаемым.

— Ключевые события, — начал я, пока мы шли к подсобке. — Это самое главное, что ты должен будешь уточнить у сущности, которая явится на твой зов. Сущности, что даст тебе силы.

— Что именно ты подразумеваешь под «ключевыми событиями»? И почему это так важно?

— Это события, узловые точки, которые так или иначе определяют судьбу и влияют на личность каждого Человека-Паука во всех реальностях. Смерть родных и близких. Появление определенных врагов, уготованных судьбой конкретно для тебя. Например... — я помолчал, подбирая слова, — ...чтобы ты понял всю серьезность. Смерть отца Гвен. Капитана Стейси. Это был пример ключевого события для ее пути.

— И у меня... — осторожно прошептал Питер, бледнея.

— И стань ты Человеком-Пауком классическим методом — через укус радиоактивного паука, например, — то у тебя были бы все шансы потерять кого-нибудь из близких. Дядю Бена. Тетю Мэй. Это почти неотвратимо для «классического» сценария. НО! — я поднял палец вверх. — Мы идем неклассическим путем. Ты не получаешь силы случайно. Ты вступаешь в контакт. У тебя есть возможность... обсудить условия «найма». С учетом того, что ты идеальный кандидат, игнорировать твои вопросы эта сущность не сможет. Ну... в теории.

— В теории?! — вспыхнул Питер, останавливаясь. — Джон, речь идет о моих единственных родных! О дяде Бене! О тете Мэй! А если я просто обрету силы без всяких разговоров? Что, если эта мистическая сущность просто встроит меня в свою Паутину, и мне придется жить каждый день в страхе, понимая, что я своей жадностью до силы убил их?!

— Именно поэтому я тебя и предупреждаю, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — У тебя есть шанс отказаться. Прямо сейчас. У тебя есть другие возможности стать сильнее, и ты о них знаешь. Но... парадокс в том, что даже не став Человеком-Пауком, но выбрав путь героя, ты, скорее всего, все равно столкнешься с ключевыми событиями. А еще, в таком случае, твоя судьба будет незавидной. Потому что ты «предал Паутину», будучи идеальным сосудом.

— Это... это выбор без выбора, — покачал головой Питер, его голос дрогнул.

— Почему? — искренне удивился я. — Ты можешь просто жить. Обычную, спокойную жизнь. На хорошей должности в моей компании. Зарабатывая много денег. Имея признание в научных кругах. Если повезет еще и кошко-жену в придачу.

Если сможешь укротить Фелицию, разумеется, — мысленно добавил я, пока не рискуя раскрывать личность девушки Питеру.

— Про последнее не понял, — он растерянно моргнул, — но насчет остального... Если ты не можешь защитить тех, кто тебе дорог... то все это не имеет смысла. Деньги, признание... все это прах.

— ЩИТ. Частные охранные агентства. Можно нанять мета-людей. Всегда есть варианты защиты.

— И на каждый из этих вариантов найдутся контр-варианты, — Питер посмотрел на меня с неожиданной твердостью. — Нет, Джон. Мне нужно взять судьбу в свои руки. Ключевые события, да? — он решительно кивнул. — Я разберусь. Что мне делать?

Мда. Шило в одном месте не дает ему мыслить рационально. В итоге он сделал выбор. В принципе, я и не сомневался. Со своей стороны, я сделал все, что мог: предупредил, обезопасил процесс как мог. Остальное действительно за ним.

— Сядешь вот здесь. И старайся не двигаться, — я провел парня в центр метафизически преображенной подсобки, размещая его точно на светящейся точке фокуса. Энергия в комнате загудела, резонируя с ним. — Я сейчас выйду. Тебе нужно будет снова заняться медитацией. Сосредоточься на своей душе, на своем желании стать сильнее. В общем, просто будь собой, но усиленно. Позови силу. Она услышит. Удачи.

*****

Герой...

Питер всегда думал, что быть героем — это правильно. Благородно. Но сейчас, глядя на Джона Томпсона — человека, который еще недавно был просто однокурсником Мэри Джейн со странными идеями, а теперь двигал фигуры на мировой шахматной доске, — Питер понимал, что дело не только в правильности.

Дело в силе.

Быть сильным. Быть способным защитить своих родных и близких. Быть тем, кто смотрит в каждый новый день с уверенностью. С той самой непоколебимой уверенностью, что буквально исходила от Джона.

Для него как будто не существовало нерешаемых проблем.

Миллиардер Фиск, оказавшийся криминальным королем города? Залег на дно, боясь даже нос высунуть.

Вампиры — существа, в само существование которых Питеру, как рационалисту до мозга костей, было сложно поверить? Джон разобрался и с ними, пусть и чужими руками — руками Эрика Брукса, еще одного сильного, способного контролировать свою судьбу человека (ну, или не совсем человека). Но ведь в итоге — победил!

А сейчас... сейчас вообще произошло то, что не укладывалось в голове. То, о чем он только что прочитал в новостях, пока ждал Джона.

Глобальная террористическая организация. Страшнее Фиска и вампиров вместе взятых. Организация, которую впору было назвать теми самыми иллюминатами из теорий заговора. И эта организация — Гидра — оказалась гребаными нацистами с вековой историей, триллионными бюджетами и связями на всех уровнях власти.

И Джон... Джон, который, судя по всему, и стал инициатором этой невероятной чистки... снова победил. За три дня. Он просто взял и выкорчевал раковую опухоль, о которой мир даже не подозревал.

Питеру не нужны были такие победы. Ему не нужна была власть над миром или возможность стирать врагов в порошок. Ему хватило бы и того, чтобы очередной Крэйвен или какой-нибудь другой псих не смог застать его семью врасплох. Чтобы тетя Мэй и дядя Бен были в безопасности. Всегда.

Но слова Джона о «ключевых событиях»... они выбили почву из-под ног. Они разрушили ту хрупкую уверенность, с которой Питер жил последнюю неделю. Уверенность в том, что раз уж он связался с Джоном, то все будет хорошо. Что раз у Джона все получалось до этого, то получится и дальше.

А что, если действительно получится... так, как говорит Джон? Что, если, обретя паучьи силы, он вместе с ними получит и неотвратимый рок? Смерть близкого человека как плату за дар?

Но... проблемы ведь будут в любом случае! Этот мир оказался куда опаснее, чем он думал. Просто жить обычной жизнью — это не гарантия безопасности. Силы — это лишь инструмент... Нет! Нельзя думать в таком ключе!

«С великой силой приходит великая ответственность». Эта фраза, как наставление из будущего, эхом отозвалась в его сознании. Ответственность... Из-за своей нынешней слабости это было сложно в полной мере осознать. Но, видимо, нужно было. А значит...

Да. Он готов. Наверное. Он хочет верить, что готов. И он точно не будет винить Джона, который честно предупредил его. Который дал ему выбор.

— ...И на каждый из этих вариантов найдутся контр-варианты, — голос Питера прозвучал неожиданно твердо, обрывая предложения Джона о найме охраны. Предложения, в которых жизнь его родных будет зависеть от других. — Нет, Джон. Мне нужно взять судьбу в свои руки. Ключевые события, да? — он решительно кивнул, глядя Джону в глаза. — Я разберусь. Что мне делать?

Он разберется... Или хотя бы попытается. Пора взрослеть. Пора действительно брать ответственность. Да и суперсилы... это хорошо, но это не панацея. Как уже успел понять Питер, против Гипериона или Халка они не помогут.

Но теперь в его распоряжении был доступ к самому крутому НИИ, который он когда-либо видел. И гений Джона. Вариантов обезопасить самое ценное — тетю Мэй и дядю Бена — можно придумать тысячи. Умные дроны-охранники. Защитный ИИ для дома. Возможно... возможно, даже благодаря уже имеющимся способам наделить силой дядю Бена? Если тот согласится, разумеется.

В конце концов, если ты не заглянешь в бездну, ты не поймешь ее глубины. И становление частью этого нового, пугающего мира... мира сильных... это лишь первый шаг. Шаг к обретению контроля над своей жизнью. Над своей судьбой.

Томпсон... Фамилия, еще недавно вызывавшая лишь фантомные боли от школьных тумаков и застарелые комплексы, теперь ассоциировалась с другим. С победой. С возможностями. С силой.

Стоило Питеру войти вслед за Джоном в тесную, преображенную подсобку, как он это почувствовал. Воздух здесь был другим. Густым, наэлектризованным, вибрирующим какой-то незримой энергией. Светящийся круг на полу манил к себе. Он вдруг четко осознал: при любом из возможных исходов, прежним отсюда он уже не выйдет.

— Удачи! — голос Джона, покидающего комнату и закрывающего за собой дверь, врезался в сознание.

Щелчок замка.

Тишина.

Питер глубоко вздохнул, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Он шагнул в центр светящегося круга. Энергия комнаты тут же отозвалась, окутывая его теплым, вибрирующим коконом.

Он сел, скрестив ноги. Закрыл глаза. Привычно сосредоточился на дыхании, на ощущении своего духовного «Я». Он вошел в медитативное состояние и... позвал. Не зная, кого и как, он просто позвал, вкладывая в этот беззвучный крик все свое желание защитить, всю свою готовность принять ответственность.

Он ждал... появления какой-то сущности? Ответа из глубин мироздания?

Он не знал. Он просто ждал. На пороге новой жизни.





Глава 87


Ожидание затягивалось.

Минута. Две. Пять. Десять. Тридцать.

Ноги затекли до полной потери чувствительности, превратившись в бесформенные колоды под ним, но, будучи погруженным в медитативное состояние, Питер не отчаивался. Еще нет. Он ждал. Это было единственное, что он мог.

Ну, еще он предлагал. Ментально, беззвучно, он посылал в вибрирующее пространство комнаты свое предложение. «Я здесь. Я готов. Я идеальный сосуд».

Прошел час. Тишина. Только практически неслышимый гул метафизической энергии вокруг.

Затем два.

Холодное, липкое осознание начало медленно просачиваться сквозь барьеры медитации. Сомнение. А что, если Джон ошибся? Что, если Питер не идеальный? Что, если он просто... обычный?

Нет. Нельзя. Это проверка. Да, точно! Это просто проверка его воли, его решимости. Нужно ждать. Он готов был ждать сколько угодно.

Пять часов. Желудок свело от голода, но он игнорировал это.

Десять. Сознание начало плыть.

Двадцать.

Время потеряло всякий смысл. Оно растянулось в бесконечную, вязкую субстанцию. Отвлекаться от медитации было нельзя. Таблетки усталости... Черт! Почему он не додумался принять одну перед началом этого «собеседования»? Оно ведь будет? Должно же быть!

Мысли давно уже стали хаотичными, беспорядочными обрывками. Страх. Безнадежность. И... проигрыш. Осознание собственного, очередного, тотального проигрыша. Да, они с Джоном проиграли. План не удался. Он не смог. Он подвел. Снова.

Двадцать четыре часа. Сутки! Целые сутки он просидел в этой тесной каморке, взывая к пустоте.

Питера хватило еще на три часа агонии — физической и ментальной. А потом сознание просто отключилось. В последние ускользающие мгновения мелькнула отчаянная мысль: «Если это все же какое-то финальное испытание... то сейчас... все решится...»

Не решилось.

Проснулся он от мягкого света и знакомого запаха антисептика. Больничная палата. Рядом сидела тетя Мэй, и ее лицо, осунувшееся от беспокойства, озарилось ободрительной улыбкой, когда он открыл глаза.

Питер медленно прислушался к своим ощущениям. Пустота. Ничего не изменилось. Абсолютно! Он был все тем же обычным, слабым Питером Паркером.

«Идеальный сосуд»? Джон был слишком высокого мнения о нем. Он... он был тем, кем всегда был. Задрот. Ботан. Заучка. Хиляк. Слабак. Ничтожество. Он снова всех подвел. И в первую очередь — самого себя. Горький комок подкатил к горлу.

— Твой друг сказал, что ты заработался в лаборатории до полного истощения, — укоризненно покачала головой тетя Мэй, поправляя ему подушку. — Но, к счастью, ничего серьезного. Врач сказал, уже сегодня тебя должны выписать.

Друг... Джон... Да, теперь он точно мог назвать его другом. После всего, что Джон для него сделал... А он? Он смог лишь придумать пару идей и уже возгордился, возомнил себя научным гуру. А Джон в это время просто молча спасал мир от гребаных нацистов-террористов.

Интересно... разочаруется ли Джон теперь в нем? Сочтет ли его бесполезным?

Выписавшись из больницы через несколько часов, Питер первым делом направился в «Томпсон Корп». Ему нужно было поговорить с Джоном. Обсудить... дальнейшие шаги. Если они вообще будут.

Он нашел Джона в инженерной лаборатории. Тот сосредоточенно работал над... костюмом.

Питер замер на пороге. Это было не просто броня. Это было произведение искусства. Бело-золотой, с плавными, хищными линиями футуристичного дизайна. И он излучал силу. Невероятную, концентрированную опасность, от которой у Питера перехватило дыхание. Воздух в лаборатории стал плотным, тяжелым.

Джон держал в руке золотистую перчатку от костюма и, закрыв глаза, проводил с ней какую-то невидимую, метафизическую манипуляцию. Энергия вокруг него колебалась. Спустя три минуты он закончил, аккуратно положил перчатку — стоимость которой, Питер был уверен, превосходила бюджет военного джета — на лабораторный стол и только тогда обратил внимание на застывшего в дверях Питера.

— О, проснулся наконец! — Джон улыбнулся ему своей обычной, чуть насмешливой улыбкой, и от этой улыбки Питеру стало немного легче. — Я тут увлекся немного. Не обессудь, что не прислал за тобой машину, — он кивнул на детали костюма, разложенные вокруг. — Корпоративный ИИ еще не готов, сейчас в приоритете личное усиление. На случай, если один верткий ублюдок-шиноби из остатков Гидры вдруг поймет, кто главный зачинщик недавней чистки.

— Д-да... эм... Я вижу. Не нужно беспокоиться обо мне, — Питер наконец смог сделать шаг вперед, не отрывая взгляда от костюма. — Что... что это? Почему он настолько... — Питер запнулся, пытаясь подобрать слово. — ...Внушающий?

— О? — Джон удивленно приподнял бровь. Он посмотрел на костюм, потом снова на Питера, но уже другим взглядом — изучающим, пронзительным. Питера пробрало до мурашек. — Странно.

Джон подошел ближе, его глаза сканировали Питера.

— Ты точно не обрел паучьи силы. Данные из больницы верны, да и я вижу, что связи с Паутиной нет. Но ты... почувствовал энергию «Абсолютной Химеры»? — голос Джона стал тише, задумчивее. Это был тот самый момент, когда он начинал строить теории, уходя в себя. Питер знал этот взгляд — у него самого такой бывал. Он замер, обратившись в слух.

— Допускаю, что из-за калибровки души и длительных медитаций ты все же смог развить некое подобие духовного чутья. В ослабленном формате. Можно ли назвать это вариацией паучьего чутья? Нет, механизм иной, ты не взаимодействуешь с Паутиной... Значит, действительно чистый Дух, метафизика... Занятно. Судя по всему, в этом мире магом действительно может стать каждый. Нужно будет как-нибудь проверить...

— Магом?! — Питер буквально подскочил. В душе, только что опустошенной провалом, вдруг вспыхнул крошечный, но яркий лучик надежды. Магия! Это ведь тоже путь к силе!

— Теоретически, — Джон остудил его пыл, покачав головой. — Но это долго. Неэффективно. И нет никакой гарантии, что у тебя получится. Это совершенно другой путь, требующий иных предрасположенностей. Не забывай, у нас есть другие способы стать сильнее. Намного быстрее и надежнее.

Надежда угасла так же быстро, как и вспыхнула. Питер понуро кивнул.

— Да... сыворотка суперсолдата. На основе рептильной ДНК... — Он уже понял, к чему клонит Джон. Это был тот самый «План Б», от которого он отказался ради шанса стать Человеком-Пауком. — Просто... магия... это звучало...

— Знаю, — неожиданно серьезно кивнул Джон. — Сам хочу до нее достучаться по-настоящему. Но боюсь, кое-кто может это не оценить. Поэтому все жду удачного момента.

Питер снова кивнул, чувствуя странное единение с этим почти всемогущим человеком в его невысказанных страхах.

— Я... тоже ждал. Очень долго ждал... там, в подсобке, — он наконец сказал то, что тяжелым камнем лежало на душе с момента пробуждения. — Двадцать семь часов. Но... прости, Джон. Видимо, Человек-Паук из меня никудышный, раз ко мне так никто и не явился.

— Эй, — Джон подошел и положил руку ему на плечо. — Это не твоя вина. Шансы изначально были невелики. 50 на 50 — это я еще преувеличил для мотивации. На деле, наверное, все 10 к 90, не в нашу пользу. Просто... пойми, когда речь идет о контакте с сущностями такого калибра, предугадать что-либо невозможно. Их мотивы, цели, методы... они за гранью нашего понимания. Кто мы такие, чтобы всерьез пытаться понять божественную логику? Просто смертные, которым повезло узнать чуть больше о мироздании.

— Но все равно... — Питер посмотрел на свои бесполезные руки. — Неприятно. Чувствую себя... обманутым.

— Согласен. Обидно, — кивнул Джон. — Но, как говорится, это не повод опускать руки. Если ты все еще хочешь силы... если ты готов...

— Хочу! — неожиданно резко, даже для самого себя, воскликнул Питер. Он хотел. Он хотел силы. Той, от которой он ранее сознательно отказался во имя Паутины. Но Паутина... Паутина не дала ему даже шанса. Не было ни диалога, ни испытания. Просто тишина. Пустота. Значит, он ей не нужен. А раз так...

— Тогда могу предложить два варианта, — продолжил Джон, видя вспышку решимости в его глазах. — Первый — уже упомянутая сыворотка суперсолдата. Естественно, мы ее доработаем. Сделаем лучше и чище. Второй — Экстремис. То, что сейчас у меня.

И Джон рассказал. Про Экстремис. Про наноботов, переписывающих ДНК. Про невероятную регенерацию, сверхсилы, термогенез... Про возможности, которые дарует этот вирус. И про цену. Ты практически перестаешь быть человеком. Становишься чем-то большим. Или... меньшим? Становишься не машиной, но чем-то близким к этому.

Питер слушал, и чем больше Джон рассказывал, тем сильнее крепло его решение.

— Я... — он помолчал, взвешивая все еще раз. — Давай все же остановимся на сыворотке суперсолдата.

Термогенез и бессмертие — это, конечно, круто. Но это было слишком. Слишком далеко от того, кем он был. Да и... чем больше сила, тем больше ответственность. А ему не нужна была сила, чтобы править миром. Ему просто хотелось защитить своих родных. Стать достаточно сильным, чтобы никто не смог им навредить. Скорее всего, он даже не будет геройствовать в костюме. Просто будет рядом. Невидимым щитом.

— Хороший выбор, — кивнул Джон, явно одобряя. — Тогда можешь пока изучить мою генетическую библиотеку. Я составил ее, когда создавал Экстремис. Там есть полная выжимка по крови Эрика. В комбинации с рептильной ДНК выходит неплохая синергия в плане регенерации и чувств. Посмотри, что можно адаптировать под тебя. Я через пару часов подойду, помогу с синтезом.

Кивнув, Питер направился в биохимическую лабораторию. Он снова почувствовал знакомый азарт исследователя. С таблеткой NZT процесс пошел быстро. Он погрузился в сложнейшие формулы, подбирая идеальную комбинацию генов, адаптируя сыворотку под специфику своего организма, убирая все риски, которые в теории только могли быть возможны.

Когда спустя два часа Джон действительно пришел, у Питера уже был готов финальный прототип.

— Еще раз подумай, — предупредил его Джон, глядя на автоинъектор с зеленоватой жидкостью в руках Питера. — Паутина может обидеться... окончательно.

— Судя по вчерашнему дню, я ей и так не интересен, — вздохнул Питер. — Так что да. Я все решил.

— Что ж... — Джон чуть заметно ухмыльнулся. — Тогда не переживай. Ты еще встретишь ту самую, кто оценит тебя по достоинству. Ну ладно, можешь колоться. Я проконтролирую. Если все же превратишься в гигантского стремного Ящера, обещаю быть нежным при поимке.

— Это невозможно ни в одном, даже самом гипотетически херовом сценарии! Я все проверил! — возмутился Питер.

— Знаю, — пожал плечами Джон. — Просто подбадриваю.

Питер выдохнул, отгоняя лишние мысли. Он взял инъектор. Руки не дрожали. Такое бывало лишь в моменты абсолютной уверенности. Он вспомнил свои мысли в той комнате: «Взять судьбу в свои руки». Это был его шаг. Его выбор.

Он кивнул самому себе и решительно вколол сыворотку в бедро.

Холод. Ледяная волна, начавшаяся в месте укола, мгновенно хлынула по венам, заставляя все тело оцепенеть. Дыхание перехватило. Мир начал темнеть по краям. Ожидаемый эффект, учитывая холоднокровность рептилий. Но все равно — страшно.

— Сейчас от нескольких часов до нескольких суток проваляешься с капельницей, — услышал он сквозь шум в ушах голос Джона, который уже вызывал по защищенной линии парамедиков ЩИТа. — А потом можно будет заявлять, что ты заново родился.

— ЩИТ... Не надо... им знать... — прохрипел Питер. Говорить было невыносимо трудно. Сыворотка уже начала перестройку, и с каждой секундой становилось все хуже.

— Надо, Пит. Надо, — покачал головой Джон. — Здесь нет оборудования для поддержания твоей жизнедеятельности на таком уровне трансформации. А заказ и обустройство займут слишком много времени. У нас сейчас каждая минута на счету.

— Кхаа... Ладно... — это было последнее, что смог выдохнуть Питер, признавая правоту Джона.

Затем его накрыла спасительная тьма.

Пробуждение. Снова — стерильно-белая палата госпиталя, на этот раз где-то в недрах базы ЩИТа.

Тёти Мэй не было. Джона тоже. Зато был хмурый агент в темной форме без знаков различия, молчаливо сидевший у его кровати и следивший за показателями на мониторах. И за ним самим. Неотрывно.

Питер осторожно прислушался к себе. К изменениям в теле. Пустота, которую он ощущал после провала в «Комнате Резонанса», исчезла. Вместо нее — гул. Тихий, глубокий гул силы, пронизывающий каждую клетку. Он чувствовал свои мышцы — твердые, как стальные тросы. Чувствовал кровь, бегущую по венам — быстрее, чище. Он наконец-то преодолел ту грань, что отделяла его от... от них. От сильных. Теперь он... тоже был сильным.

— Сколько прошло времени? — спросил он, и его голос прозвучал непривычно ровно и глубоко. Он осторожно приподнял голову. Ни боли, ни головокружения, ни малейшего дискомфорта. Лишь ощущение невероятной легкости и готовности действовать.

— Четыре часа двадцать семь минут, — индифферентно ответил агент, нажимая кнопку на небольшом коммуникаторе на поясе.

Спустя минуту в палату вошла бригада медиков ЩИТа. Началось полное обследование, которое плавно перетекло в тестирование его новых физических способностей на подземном полигоне базы.

Здесь уже были все. Джон. Директор Фьюри, наблюдавший за ним с непроницаемым выражением лица, внимательно следя за каждым его движением. И даже Гвен. Она стояла рядом с Джоном, улыбаясь, и что-то тихо ему говорила.

Почему «что-то»? Он же теперь сверхчеловек! Питер ради интереса сконцентрировался на слухе. Шум вентиляции, гул ламп, далекие шаги в коридоре... и их голоса. Четкие, ясные, несмотря на расстояние метров в сорок.

— ...а твои родители на свадьбу приглашены? — спрашивала Гвен.

Питер поперхнулся воздухом. Свадьба? Кто? С кем?! Судя по тому, как Джон смотрел на Гвен... Неужели?! Так быстро?

— Нет, — покачал головой Джон, его голос был тихим, но Питер слышал каждое слово. — У меня их нет. А приёмных я не считаю за родителей.

— Оу... прости, — голос Гвен стал тише.

— Все нормально, — успокоил ее Джон, легко приобнимая за плечи. — Так бывает. А ты, Пит, — он внезапно поднял голову и посмотрел прямо на Питера, — хватит подслушивать! Давай уже, покажи, на что способен!

Питер густо покраснел, отряхиваясь от наваждения. Он кивнул и приступил к тестам.

Сила. Скорость. Рефлексы. Регенерация. Все было... невероятным! Он с легкостью гнул стальные прутья. Уворачивался от тренировочных дронов так, будто видел их атаки заранее. Царапины от неудачного маневра затягивались прямо на глазах. В чистой физической мощи он теперь точно превосходил Гвен. В регенерации — превосходил на порядок.

Да, он был все еще слабее Джона или этого ходячего воплощения мощи, Гипериона. Но то, что он получил... это опьяняло! Это было чувство абсолютной свободы и контроля над собственным телом, которого он не испытывал никогда раньше.

Воодушевленный и по-настоящему счастливый, он подошел к Джону после завершения тестов.

— Джон... спасибо. Спасибо тебе за этот шанс.

— Свои люди, сочтемся, — просто кивнул Джон. — Кстати, ты приглашен на нашу свадьбу. С Гвен.

— Так... быстро? — все еще не веря, пробормотал Питер. — Вы же... знакомы меньше месяца!

— Все самое лучшее в жизни происходит быстро, Пит, — с улыбкой пожал Джон плечами.

Питер лишь потерянно кивнул. У него внутри шевельнулось что-то похожее на сожаление. Он был рад за них, правда. Но... ему тоже хотелось найти ту самую.

Впрочем, ладно. Не время для рефлексии. Время возвращаться домой.

— Паркер, — подошел к нему Фьюри. Его взгляд был тяжелым, оценивающим. — Твоя тяга к силе мне понятна. Но знай вот что. С этого момента ты — не просто студент. Ты — актив. Актив всего человечества. И если миру будет угрожать что-то глобальное... помни о том, что в этом самом мире живут твои родные.

— Д-да... директор, — голос Питера предательски дрогнул под этим взглядом. Вот она. Та самая пресловутая ответственность, о которой говорил дядя Бен. Она пришла. Непрошеная, но неизбежная.

Вернувшись домой, в их маленькую квартирку в Квинсе, и застав там дядю Бена и тетю Мэй — живых, здоровых, немного обеспокоенных его отсутствием, — Питер наконец выдохнул с облегчением. Жизнь... налаживается.

— Питер? Что случилось? — дядя Бен оторвался от газеты и серьезно посмотрел на него. — Почему ты... — он осекся, внимательно разглядывая племянника, — ...выглядишь так, будто последние полгода не вылезал из спортзала?

— Ой... — Питер хлопнул себя ладонью по лбу. Этот момент он совершенно упустил из виду. Резкие визуальные физические изменения! Ни Джон, ни Фьюри его не предупредили. А значит... Они дали добро.

Питеру пришлось рассказать. Почти все.

Про чудесное исцеление дяди Бена, связанное с экспериментальным лечением, которое сейчас взял на вооружение даже ЩИТ, раскрывший себя миру. Про то, что он, Питер, участвовал в этом проекте. Про то, как он обрел силу и что он сделал это ради их защиты. Про их теперь абсолютно безопасное и безбедное будущее. Он говорил сбивчиво, но искренне, стараясь успокоить их шок. Он полностью раскрылся своим родным, естественно, опуская детали, связанные с именами Джона, Гидрой или ЩИТом. Их секреты — это их секреты. А секреты Питер хранить умел.

Тетя Мэй охала и ахала — от облегчения и страха одновременно. Дядя Бен долго молчал, переваривая услышанное. Наконец, он встал, подошел к Питеру и положил руку ему на плечо. Его взгляд был серьезным, но полным любви.

— Сила... — задумчиво произнес он, словно пробуя слово на вкус. — Ты же помнишь, Пит, что всегда говорил тебе старый Бен Паркер?..

— Да, дядя. Помню, — кивнул Питер, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия. — С великой силой... приходит великая ответственность. Я понимаю.

И в этот самый момент небеса разверзлись. Не метафорически. Буквально.

Небо умерло первым.

Свет дня исчез и не вернулся. Солнце не просто пропало за тучами — оно погасло, будто его выключили. Небо потемнело, но это была не ночь. До ночи было еще далеко. Это была... живая, маслянистая, шевелящаяся тьма. Бездна, разверзшаяся над миром, окутала планету. Окутала Нью-Йорк.

Из этой тьмы начали падать капли. Не дождь. Капли живой, извивающейся тьмы. Они падали на улицы, на машины, на людей... И там, где тьма касалась человека, она начинала его поглощать. Ассимилировать. Люди кричали — недолго. А потом... они становились тьмой. Монстрами. Темными, бесформенными тварями с горящими глазами, которые тут же бросались на других, заражая их. Те — следующих. Цепная реакция кошмара.

Питер стоял у окна своей квартиры, окаменев от ужаса. Его новый, усиленный слух улавливал симфонию хаоса: крики боли, переходящие в нечеловеческий рев, скрежет металла, далекие взрывы... Что происходит? Почему?.. Как это остановить?!

Это был не зомби-апокалипсис. Это было нечто гораздо худшее. Безнадежнее.

И в этот момент произошло то, что окончательно сломило его.

Из черного, клубящегося неба вырвались они. Гигантские, невообразимые драконы тьмы, размером с небоскребы. Их силуэты были едва различимы на фоне бездны, но их присутствие давило, ломало саму реальность. Они раскрыли пасти и выдохнули на город — не огонь, а вязкие, живые потоки той же тьмы. Потоки, которые начали топить целые кварталы, поглощая здания, машины, людей... превращая все в единый, темный, извивающийся ландшафт ужаса.

— Дядя Бен! Тетя Мэй! — Питер вырвался из ступора.

Схватив их в охапку — его новая сила позволяла нести их обоих без малейшего усилия, — он выбил окно и прыгнул. Он карабкался по стенам зданий, уворачиваясь от капель тьмы, неся своих близких все выше и выше. Он забрался на крышу самого высокого небоскреба в округе, надеясь, что здесь их не достанут.

Отсюда он смотрел, как умирает его город. Как умирает его мир.

Джон... Гвен... Гиперион... Фьюри... Хоть кто-нибудь... Где они все?! Часть его сознания, та самая, что просидела 27 часов в пустой комнате, знала ответ. Но он не хотел в него верить. Не мог.

Весь мир... Неужели таков будет его конец? Так внезапно. Так бессмысленно. Так... неправильно.

Тьма подступала к подножию небоскреба. Она медленно ползла вверх, поглощая этаж за этажом. А потом... она застыла. Весь мир уже принадлежал ей. Весь мир проиграл, даже не успев понять, что началась война. Питер не питал иллюзий. Спасения не будет.

И когда из возникшего прямо перед ними на крыше темного марева бесшумно шагнула фигура, Питер понял — это конец.

Высокий, неестественно бледный мужчина с длинными, развевающимися седыми волосами. Он был облачен в черную, словно выкованную из самой ночи, броню. На груди извивался символ — спиральный, кроваво-красный паук. В правой руке он держал меч того же цвета, клинок был живым, текучим, как сама тьма.





Этот мужчина... Это был не человек. Это был Бог. Или Дьявол. Существо, способное, Питер не сомневался, щелчком пальцев уничтожить планету. Но оно выбрало иной путь. Показательную казнь. Казнь для того... кто посмел вмешаться в предначертанное. Кто посмел обмануть Паутину.

— Значит... я... — Питер услышал свой собственный голос, тихий, сломленный шепот. — Я своими руками... уничтожил этот мир...

Он хотел стать героем, чтобы защитить их. А вместо этого — навлек на них это. Их с Джоном авантюра обернулась кошмаром вселенского масштаба.

— Да, — раздался голос. Не снаружи. А прямо у него в голове. Голос был незнакомым, молодым и... на удивление игривым, почти веселым. Он явно не принадлежал той темной сущности, что стояла перед ними.

— Кналл не любит, когда с ним играют, Питер, — продолжил голос, небрежно назвав имя Бога Тьмы. — Этот мир обречен. Это конец. Финита. Но...

Голос стал серьезнее.

— Ты — идеальный сосуд. Ты заинтересовал Его лично. А я... я опоздал помешать тебе связаться с Паутиной другим способом. Тем не менее... я могу вытащить тебя отсюда. Прямо сейчас.

Питер почувствовал, как его душа словно повисла над пропастью.

— Ты получишь настоящую силу. Силу Паутины, которой ты так жаждал. Чтобы однажды сразиться с Ним по-настоящему. Чтобы отомстить за этот мир.

Пауза. Голос стал жестче.

— Но я могу спасти только тебя. Твоя семья... они часть этой Вселенной. Они погибнут здесь. Умереть с ними или выбраться без них — решай.

Выбор.

Отказаться от всего, что ему дорого? Сознательно оставить дядю Бена и тетю Мэй умирать в этом аду из тьмы... чтобы спастись самому? Ради какой-то «великой цели»? Стать героем ценой их жизней?

Или... отказаться? Отказаться от силы. От будущего. От мести. От статуса «сосуда». Остаться здесь. Обнять своих близких в последние секунды их жизни. Встретить смерть вместе с ними. Не как герой. А как Питер Паркер. Племянник. Сын.

Выбор был очевиден. Он никогда не был проще.

Не колеблясь ни секунды, Питер развернулся спиной к Богу Тьмы и голосу в голове. Он крепко, изо всех сил, обнял дядю Бена и тетю Мэй, прижимая их к себе. Они плакали, но тоже обняли его в ответ.

Питер зажмурил глаза, уткнувшись лицом в плечо дяди. Он был готов. Он надеялся лишь, что это будет быстро.

«Прости, Джон... Кажется, мы заигрались».

Это была его последняя мысль, прежде чем сознание погасло во всепоглощающей тьме.





Глава 88


Я покинул преображенную подсобку, оставляя Питера на пороге его новой судьбы. Надеясь, что все пройдет удачно. Пару минут я просто стоял у закрытой двери, прислушиваясь к гулу энергии внутри, ожидая... сам не зная чего. Вспышки света? Крика? Знака свыше?

Ничего не происходило.

В итоге, осознав, что контакт Питера с метафизической сущностью — если он вообще состоится — займет, вероятно, гораздо больше времени, чем мне казалось, я развернулся и пошел в лабораторию. Питер не маленький, найдет меня, когда закончит.

А пока... пока можно заняться крафтом. Последние трое суток были, без сомнения, продуктивными и важными для мира. Но лично я чувствовал себя... просевшим. Уязвимым. Столкновение с Гидрой, пусть и победоносное, и особенно демонстрация мощи Гипериона оставили неприятный осадок.

Интересно, что это? Влияние «Искры Творца», требующей постоянного созидания? Острое понимание, в каком опасном мире я нахожусь? Или просто излишняя впечатлительность после встречи с местным Суперменом?

Впрочем, неважно. Важно то, что пора приступать к созданию моего главного аргумента. Костюма, который станет вершиной моих текущих возможностей. Абсолютная Химера! Из адамантия и вибраниума. Улучшенная и усиленная по всем фронтам. С концептуальным зачарованием!

Ух... Стоило только мысленно представить себе нечто подобное, как во рту непроизвольно появилась слюна. Это неправильно. Так должно быть при виде красивой девушки — той же Гвен, например. А у меня — на технологии.

— Гребаная Система... сделала из меня технофетишиста, — проворчал я в пустоту, входя в свою инженерную святыню.

Включив голографический CAD-интерфейс, я приступил к наброскам.

Костюм... Пожалуй, сейчас я мог позволить себе подойти к его конструированию не только как к инженерной задаче (хотя без этого никуда), но и как к... созданию образа. Своего публичного имиджа. Аватара.

Цвета. Да, цветовая гамма — это половина впечатления. С чем должен ассоциироваться мой образ? Учитывая мои, мягко говоря, не самые чистые методы в борьбе с Гидрой (да, «Ментальный Червь», это я про тебя), хотелось бы как-то... обелиться. Хотя бы в собственных глазах. Сам чувствую себя грязным лицемером, но...

Все! Больше никаких «Ментальных Червей»! Только если... против абсолютно конченых ублюдков? Вроде Руки? Хотя они же вроде просто шиноби... А может, и не просто? Их главный Джонин — Горгон — международный террорист. Надо будет по этому поводу с Фьюри проконсультироваться. Да и вообще, пора прекращать самодеятельность и обсуждать такие вещи с... командой? Да. Теперь у меня есть команда. Иначе так недалеко и до комплекса восьмиклассника... тьфу, мудака-суперзлодея докатиться.

Но вернемся к костюму. Раз уж я хочу обелить себя, начну с цветов. Белый. И... золотой. Да! Пафосно, ярко и, как ни странно, благородно. Как говорится, встречают по одежке. С тем, как «провожают», у меня пока есть определенные трудности — слишком уж легко я вскрылся перед Фьюри и ко. Ну да ладно. Хочется верить в лучшее, но готовиться нужно к худшему. Это, собственно, и есть ключевая мотивация проекта «Абсолютная Химера».

— Так, что там было в процессе обработки Вибраниума для Генератора Защитного Поля... — начал я рыться в своей памяти, выуживая ту самую крупицу бесценного знания, полученного из Арканума.

Именно крупицу! Не полноценная обработка чудо-металла, а лишь напыление выращенного кристалла наночастицами Вибраниума. Но на безрыбье и рак — рыба. Тем более что сейчас у меня есть возможности для экспериментов. Точнее, для одного конкретного: плазменная абляция в вакуумной камере, или, проще говоря, магнетронное распыление.

Метод требовал оборудования уровня НИИ мирового класса, которое у меня теперь было. Для его реализации нужно было поместить кусок руды Вибраниума в вакуумную камеру. Туда же подать инертный газ, аргон. А затем — подать на аргон огромное напряжение, превращая газ в высокотемпературную плазму.

Дальше все просто: ионы этой плазмы начинают с бешеной скоростью бомбардировать Вибраниум. От этих ударов от поверхности металла откалываются не просто куски, а отдельные атомы и кластеры атомов — те самые драгоценные наночастицы. Они летят сквозь вакуум и оседают на подложке. В случае с ГЗП это был растущий кристалл сапфира — наночастицы буквально встраиваются в его решетку, создавая идеальный композит.

Для Ваканды с их многовековым опытом это — не обработка металла. Это варварская атомизация. Грубая, почти неконтролируемая, примитивная. Это как пытаться понять, как построена статуя Давида, расстреливая ее из пулемета и изучая осколки. Метод, разрушающий металл, а не учащий, как его формировать.

Но я доберусь до их секретов. Рано или поздно. Обязательно доберусь!

Сейчас же мне хотелось сделать костюм как можно скорее. Нужно было запускать корпоративный ИИ, выпускать приложение Блинк. Развивать компанию. Выходить в гражданский сектор, становиться публичной персоной. Решать проблемы полезных людей, чтобы привлечь их на свою сторону. Дел невпроворот. Полноценная обработка Вибраниума могла подождать месяц-другой. Тем более что даже в виде наночастиц он был абсолютной имбой!

Почему? Потому что Вибраниум работает на атомарном уровне. Ему не нужен большой размер, чтобы творить свою магию поглощения энергии. Одна-единственная наночастица, внедренная в кристаллическую решетку другого материала, — это микроскопический, идеальный амортизатор. Миллиарды таких частиц, распределенных равномерно, — это основа для совершенного композитного материала. Материала, который одновременно и сверхтвердый (как например тот жесапфир, твердость 9 из 10 по Моосу — почти алмаз), и поглощает любые вибрации и удары (спасибо собственно Вибраниуму)!

А теперь собственно про мой конкретный случай... Адамантий.

Дело в том, что все это время я игнорировал комбинацию, которая по своей сути была абсолютной имбой. Прочнее щита Капитана Америки. Прочнее всего.

Что, если... внедрить наночастицы Вибраниума не в сапфир для ГЗП, а в саму решетку Адамантия? Прямо в процессе его кратковременного разжижения и последующего затвердевания?

На выходе... на выходе можно получить не просто композит. А идеальный материал. Абсолютную неуязвимость Адамантия, его неразрушимую структуру, и абсолютное поглощение энергии Вибраниума.

Материал, который нельзя сломать. И который нельзя сдвинуть с места внешним воздействием. И это не сплав, потребующий непонятно сколько экспериментов!

Удар Халка? Удара нет. Вся кинетическая энергия будет мгновенно поглощена и рассеяна наночастицами Вибраниума на атомарном уровне. А сама структура Адамантия гарантирует, что материал от этого даже не деформируется, не поцарапается. Лазерный луч? Тепловая энергия поглотится. Взрыв? То же самое.

Это... гребаный чит-код ко всей физике!

Воодушевленный так, как никогда раньше, я быстро завершил базовое проектирование костюма в CAD и приступил к обработке Адамантия. Я вытащил из инвентаря все куски, что у меня были — 1,8 кг. Затем вспомнил, что прошел ровно месяц с момента получения ящика с рудами. Заглянул внутрь... и разочарованно вздохнул. Быстрая инвентаризация выявила лишь один новый кусок Адамантия весом 0,7 кг. Печально. Я думал, поставки будут стабильными по своему объему для всех, в том числе и сверхценных руд, но в этот раз ящик был забит в основном бесполезным хламом.

Скрепя сердце, я зашел во вкладку технологий Системы, потратил 500 ОР и материализовал еще один ящик. Бинго! 2,1 кг Адамантия.

Итого: 4,6 килограмма. Этого должно хватить на полный комплект брони. Возможно, даже немного останется.

Разместив все куски руды в герметичной камере изостатической деполимеризации, я запустил процесс. Под огромным давлением в камеру был впрыснут сложный химический коктейль, рецепт которого был описан в руководстве от ЩИТа. Вязкие смолы и полимеры начали обволакивать металл, а катализаторы на основе железа — искать «слабые» точки связи в его почти идеальной, но все же хаотичной (до перековки) атомной решетке.

Одновременно камера нагрелась ровно до 1800 градусов по Цельсию и сжалась под давлением в 1000 атмосфер. И «чудо» свершилось. Химический коктейль активировался. Реагенты нашли ключ к этой уникальной геометрии и на несколько драгоценных секунд нейтрализовали молекулярные связи Адамантия.

На несколько секунд самый прочный металл во вселенной превратился в густую, серебристую, идеально чистую жидкость. Эта жидкость под давлением мгновенно была впрыснута в заранее подготовленные криогенные керамические формы — идеально выверенные 3D-модели пластин моего будущего костюма.

Как только жидкий Адамантий заполнил формы, катализаторы выгорели. Каскадная полимеризация запустилась в обратном порядке. Молекулы снова «защелкнулись», возвращаясь в свою идеальную, теперь уже абсолютно нерушимую решетку.

На выходе я получил комплект идеальных по форме, гладких, абсолютно неуязвимых пластин чистейшего Адамантия. Теперь — напыление. И придание стиля.

Перенеся каждую адамантиевую деталь в вакуумную камеру, я приступил к многослойному магнетронному распылению.

Первый, базовый слой — наночастицы Вибраниума. С помощью ионной имплантации они буквально вбивались в поверхностный слой Адамантия, создавая неразрывную связь. Это был слой-амортизатор, предназначенный поглощать 99.9% любого внешнего воздействия. Правда, был нюанс: Вибраниум почти идеально поглощает и свет, делая деталь абсолютно черной, матовой. (Секрет костюма Черной Пантеры раскрыт!). Мне такой мрачный стиль не подходил.

Поэтому вторым слоем я нанес структурно окрашенную керамику. Диоксид циркония для ослепительно белых участков и взвесь коллоидного золота в прозрачной матрице — для золотых акцентов.

Самое приятное было в том, что это не просто краска, которая слезет после первой же царапины. Наночастицы Вибраниума, керамика и золото под воздействием плазмы буквально спекались в единый, монолитный композитный слой на поверхности Адамантия. Вибраниум под ним по-прежнему поглощал кинетику, а внешний керамический слой (сам по себе невероятно прочный) придавал костюму тот самый, желаемый мной, фирменный бело-золотой цвет.

Окей. Самое важное — основа костюма — готова. С электронной начинкой разберусь позже. А сейчас... можно создать и оружие. Не полноценный арсенал, конечно, но хотя бы апгрейд для уже хорошо зарекомендовавших себя виброперчаток. Хм... Можно сделать их намного сильнее. И назвать... «Перчатки Аннигиляции»! Да. Мощь, которая и не снилась Шокеру, бугага.

Основой послужила уже готовая золотистая перчатка от костюма из Адамантий-Вибраниевого композита. Внутрь предплечья я вмонтировал усиленные каскадные ультразвуковые эмиттеры на базе пьезокристаллов улучшенной структуры. Питание — по классике, от миниатюрного палладиевого реактора (который впоследствии будет интегрирован внутрь костюма, а не висеть снаружи).

Теперь — момент триумфа! Адамантиевая сетка с напылением из наночастиц Вибраниума. Ее я проложил между эмиттерами и внутренней поверхностью брони. Теперь, при выстреле из перчатки, вся чудовищная отдача будет мгновенно поглощаться этой сеткой.

Нулевая отдача. Наконец-то! Этой перчаткой я смогу буквально превратить в пыль любой танк, не сдвинувшись при этом ни на миллиметр.

Но... этого было мало. Против угроз вроде Поглотителя нужна была не только грубая сила. Нужно было что-то... фундаментальное. Концептуальное зачарование.

Усилить вибрацию... концептом «Аннигиляции». Не зря же я придумал такое название!

Я взял готовую перчатку в руку. Закрыл глаза, погружаясь в себя, фокусируясь на осмыслении концепта — не просто разрушения, а полного, абсолютного стирания, возвращения к нулю...

В этот момент я почувствовал, как кто-то вошел в лабораторию. Не отвлекаясь, я завершил зачарование, впечатывая метафизическое клеймо в структуру артефакта. И только потом поднял взгляд.

Гвен. Она стояла на пороге, с любопытством глядя на золотистую перчатку в моей руке.

Посмотрев на время на ближайшем компьютере, я присвистнул. Прошло 27 часов. Двадцать семь. А Питера все не было.

— Бррр, — Гвен поежилась, разглядывая сияющий бело-золотой каркас костюма на сборочном стапеле. — Мне как-то не по себе от одного его вида. Он словно... живой.

— Он еще не готов даже наполовину, — сказал я, аккуратно фиксируя первую Перчатку Аннигиляции на ее месте.

Для второй будет другой концепт... пока не решил, какой. Но сейчас... я потер виски, пора вернуться в реальный мир. Что-то я увлекся.

— Пошли проведаем Питера.

— А что с ним? И где он? — поинтересовалась Гвен, пока мы шли к лифту.

— Подсобка на втором этаже. Я превратил ее в «комнату для собеседования» с Паутиной Судьбы. — Гвен понимающе кивнула. — Но прошло уже больше суток, а от него ни слуху, ни духу.

— Это... странно, — нахмурилась Гвен. — И пугающе.

Дойдя до двери подсобки, я на мгновение замер. Прислушался к ощущениям, даруемым Экстремисом. Сердцебиение Питера — слабое, но ровное. Он был внутри. И он был... без сознания.

Я без стука открыл дверь. Так и есть. Парень сидел, завалившись спиной на стену, и беззастенчиво «клевал носом», полностью отключившись. Бледная кожа, темные круги под глазами... он честно держался. Долго. Но...

Я активировал Духовное зрение. И все понял. Пустота. Никакого следа контакта. Никакой искры сущности Паутины. Ничего. Все было зря.

— Я... я ничего не чувствую, — осторожно сказала Гвен, выглядывая из-за моего плеча. — Никакого... отклика. Если я вообще должна его испытывать?

— Потому что ничего и нет, — с тяжелым выдохом ответил я. — Наш план провалился.

Я аккуратно поднял Питера на руки — он был почти невесом для меня — и понес его из подсобки в ближайшую комнату отдыха.

— И что теперь? — спросила Гвен, когда я осторожно уложил Питера на диван.

— А какие варианты? — пожал я плечами, садясь на подлокотник кресла. — Питер очевидно не сможет сидеть на месте. Дать ему силу — единственный возможный вариант. Сыворотка...

— А как же Паутина? Его статус «идеального сосуда»?

— Ну, как видишь, — начал я с кривой усмешкой, — мы, видимо, переоценили ценность Паркера для Мультивселенной. Он неинтересен Паутине...

В этот момент меня прервал голос. Спокойный, холодный, бесстрастный. И абсолютно чужой.

— Интересен... Еще как интересен.

Он появился из ниоткуда. Просто материализовался в центре комнаты отдыха, между мной и диваном с Питером. Без вспышки, без звука. Словно всегда здесь был.

Высокий. Бледный, почти фарфоровый. Пугающе элегантный, в идеально сшитом темном костюме старого, аристократического покроя. Темные волосы, точеные, почти хищные черты лица. И глаза... мертвенно-спокойный, немигающий взгляд, который, казалось, видел не тебя, а пустоту за тобой.





Кто?! Когда успел?! Откуда?!

За сотую долю секунды тысячи вопросов взорвались в моей голове. Это та самая сущность? Явилась? Но почему ко мне? Почему так? Или это... что-то другое?

Я скосил взгляд на Гвен. И похолодел.

Она застыла. Ее губы были сжаты в тонкую белую линию. Кулаки стиснуты до побелевших костяшек. По виску струилась капелька пота. А ее тело... оно мелко, неконтролируемо дрожало. Это был не просто страх. Это был первобытный ужас. Ужас молодой лани, внезапно оказавшейся перед доминирующим хищником.

Нет. Это точно не благодетель из Паутины. Это — опасность. Смертельная.

Меньше чем мгновение — и я уже рядом с ним. Еще доля секунды — и моя правая рука, раскаленная до нескольких тысяч градусов плазмой Экстремиса, почти сомкнулась на его шее.

Почти.

Мужчина сделал неуловимо-небрежный жест, который я, со всеми своими ускоренными рефлексами, увидел словно в замедленной съемке. Его холодные пальцы сомкнулись на моем запястье. И...

ХРУСТ!

Боль. Острая, разрывающая. Усиленная Экстремисом кость. Мышцы, армированные карбиновыми наноботами... сломаны. Как сухая ветка.

БЛЯТЬ! ЧТО ЭТО ЗА МОНСТР?!

Рефлекс! Экипировка! Рваная «Химера» — ради старой, но все еще мощной виброперчатки на левой руке! Заряд!

Но прежде чем я успел ее активировать — снова тот же небрежный, почти ленивый жест. Его рука сомкнулась на перчатке, обхватив ее почти полностью. Сжатие.

ТРЕСК! СКРЕЖЕТ!

Виброперчатка, созданная по технологиям XCOM, способная разрушать здания... рассыпалась в пыль. Вместе с моей кистью внутри нее.

Все это заняло меньше секунды. Правая рука сломана. Левая — в крошево. Мужчина — абсолютно невредим. И его взгляд... такой же мертвенно-спокойный, как и при появлении. Я для него — даже не помеха. Просто назойливая муха.

Я. Со всеми моими апгрейдами. Экстремисом. Оружием, способным уничтожать большинство мета-людей. Метафизическими навыками. Знаниями из будущего.

— Д-джон... н-не надо... — раздался за спиной тихий, испуганный, дрожащий шепот Гвен. — Н-нам... не п-победить...

— Умная девочка, — ответило это... нечто. Его голос был мелодичным, но абсолютно лишенным тепла. Как звон льда. — Послушай ее, Джон. Послушай, если хочешь жить.

Жить? Ярость затопила боль и страх.

— Да кто ты, блять, такой?! — прорычал я, чувствуя, как Экстремис уже бешено сращивает кости и восстанавливает ткани. Руки регенерировали с видимой скоростью.

Тактика! Время! Мне нужно было время! Минута! Меньше!

— И что тебе нужно?!

Духовный меч! Почему я не создал его?! Боюсь, скальпелем тут не обойтись... ИДИОТ! Тянем время... Плазма? Железная Кровь? У него есть глаза! Уши! Слабые места должны быть! Думай, думай, ДУМАЙ!

— Мое имя — Морлан, — произнес он. — Если тебе это о чем-то говорит.

Имя. Оно вспыхнуло в моей памяти, подкрепленной обрывками метазнаний. Морлан. Первая ассоциация — энергетический вампир. Вторая — Наследники. Пазл сложился. Это один из худших из возможных вариантов.

— Что касается моей цели... — Морлан медленно повернул голову к дивану, где в беспамятстве лежал Питер. Его мертвенно-спокойный взгляд был красноречивее любых слов. Он пришел за ним.

— Хотя, знаешь... — Морлан снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул намек на... интерес? Он обманчиво-елейным голосом, насколько елейным может быть голос мертвеца, протянул: — Девочка... тоже выглядит аппетитно. Все же полноценный Паучий Тотем. Но, эх... я сейчас на диете. Предпочитаю не переедать. Поэтому, Джон... предлагаю тебе выбор. Простой, на самом деле.

Он сделал паузу, смакуя момент.

— Кого. Мне. Съесть?

Кого мне съесть...

Фраза ударила набатом по вискам, проламывая остатки самообладания. Ситуация только что перешла из простого пиздеца в степень пиздеца в кубе.

Выбор.

Отдать этому ублюдку Питера? Парня, который доверился мне. Которого я уже мог назвать другом. Союзником. Которому я обещал силу и защиту.

Или... Гвен? Моя Гвен. Девушка, которая встала на мою сторону против Фьюри. Которая поддержала меня, когда я сам начал сомневаться. С которой я... хотел прожить жизнь.

Блять. БЛЯТЬ!

Какой бы выбор я ни сделал, я стану мудаком. Чудовищем. В первую очередь — для самого себя.

Вспышка!

Руки вспыхнули огнем — плазма, температура, увеличенная ровно до того предела, чтобы остаточной температурой не убить Питера. Линзы из карбиновых наноботов мгновенно сфокусировали энергию в ослепительные лучи. Железная Кровь закипела в венах, душа начала невидимые духовные скальпели внутри кулаков — сюрприз для ублюдка.

Мысли... исчезли. Осталась только ярость. Чистая, первобытная ярость.

Рывок! Еще быстрее, чем в прошлый раз. На грани возможностей Экстремиса.

Удар!

Я достал его! Прямо в грудь! Ублюдок даже не успел среагировать! Или... не захотел?

Еще удар! Правой! Левой! Снова! И еще! И еще!

Я бил, вкладывая всю свою силу, всю ярость, всю боль от этого невозможного выбора. Десятки ударов, способных сносить горы — стена за Морланом начала крошиться и плавиться от остаточной энергии моих атак. Температура, способная испарить сталь. Духовные скальпели, рвущиеся наружу, пытаясь проникнуть сквозь его защиту...

Только когда мои руки — кости, мышцы, наноботы, даже духовные клинки — превратились в кровавое месиво до самых локтей, я понял.

Он просто... игрался со мной.

На его темном костюме — ни царапины. На его бледном лице — ни тени удивления или боли. Лишь легкое, почти незаметное любопытство.

Концептуальная физическая неуязвимость? Или что-то еще хуже?

Морлан... Мне не по зубам.

И именно по этим самым зубам я и получил ответный удар. Легкий, почти ленивый тычок костяшками пальцев в челюсть. Но мир взорвался болью. Чтобы я не улетел через половину Нью-Йорка, вампир элегантно придержал меня за плечо свободной рукой.

Я... словил ошибку восприятия. Комната поплыла. Во рту — вкус крови и крошащихся зубов. Чистого кальция.

Следующий удар я даже не увидел. Просто почувствовал, как что-то твердое — кулак? колено? — вошло мне под ребра с чудовищной силой. Мои внутренности лопнули. Превратились в булькающий кровавый кисель.

Все, на что меня хватило, — это выблевать этот кисель на пол, скрючиваясь в агонии и чувствуя, как земля уходит из-под ног. Сознание меркло.

— Н-нет! ОСТАВЬ ЕГО!

Крик Гвен. Отчаянный, полный ужаса. Я сквозь кровавую пелену увидел, как она бросилась на монстра.

— Дргх... дура... б-беги... — прохрипел я.

Поздно.

Морлан даже не повернулся. Он просто вытянул руку в сторону, и Гвен, налетев на нее, была схвачена за шею. Он легко приподнял ее в воздух, как котенка. Ее ноги болтались, не доставая до пола.

Шея... Нечеловечески прочная шея Гвен, усиленная паучьими силами, способная выдерживать огромные нагрузки... В этот момент она показалась мне самой хрупкой вещью на свете. Одно легкое движение. Нет. Одно желание Морлана — и ее не станет.

— Еще раз, Джон, — голос ублюдка был все таким же спокойным, пока он смотрел на меня сверху вниз, держа Гвен в своей хватке. — Питер... или Гвен? Выбирай.

Почему? Почему он это делает? Зачем ему этот спектакль? Зачем спрашивать меня — букашку, которую он только что раздавил, — что-то подобное?

Он же... он же знает. Он должен знать, какой выбор я сделаю.

И... пусть этот выбор неправильный. Пусть правильного здесь нет. Но он будет честным. Для меня.

Я буду корить себя за него до конца своих дней. Я буду просыпаться в холодном поту, думая, мог ли я что-то сделать иначе. Я стану тем самым мудаком, которым боялся стать. Но...

— Г-кх... Вен! — прохрипел я, поднимая залитые кровью глаза и глядя на девушку, которая уже начала задыхаться в его хватке. Я выбрал спасти ее.

Прости Питер...

Мир застыл. Движение Гвен, пытавшейся вырваться. Усмешка на лице Морлана. Все замерло.

А у меня в голове снова раздался голос. Уже другой. Веселый, чуть игривый, молодой.

— Неправильный выбор.

Я мгновенно понял. Это было испытание. И я его... провалил?





Глава 89


10 тысяч Библиотек! Я в шоке, большое спасибо за активность и поддержку моего творчества! Со своей стороны могу лишь продолжать писать и радовать вас главами и дальше, а также держите внеплановую бонусную!)

------------------------------------





— Правильный выбор.

Голос. Тот самый, молодой, игривый голос, что звучал в голове мгновение назад. Он эхом отозвался в сознании Питера, и вместе с ним всепоглощающая тьма Кналла начала рассеиваться, словно утренний туман.

Он все еще стоял на коленях, тяжело дыша, сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь гулом в ушах. Руки дрожали. Он медленно поднял голову.

Он был все на той же крыше небоскреба. Но мир вокруг изменился. Исчезла живая, маслянистая тьма, поглотившая небо. Исчезли драконы кошмара. Исчез сам Бог Тьмы, Кналл. Исчезли крики умирающего города.

Исчезли дядя Бен и тетя Мэй.

Вокруг была... пустота. Безликая, серая, неодушевленная декорация города, лишенная звуков, движения, жизни. Небо было просто серым холстом, без солнца, без звезд. Тишина давила на уши.

Хотя нет. Он был не один.

На краю крыши стоял человек. Высокий, мускулистый, темнокожий. На верхней части его лица покоилась яркая, оранжево-желтая маска, из которой, словно экзотический венец, торчало множество перьев невиданных Питером птиц. Из-под маски выглядывали густые черные дреды. Мужчина был на голову выше Питера и сложен как атлет — Питер машинально сравнил его с обновленным Джоном. По всему его телу, от шеи до лодыжек, вилась сложная синяя татуировка, образуя на груди изображение огромного стилизованного паука. Из одежды на нем были лишь простые зеленые шаровары и ожерелье из клыков и когтей каких-то хищников.





Выглядел он... дико. Странно. Как африканский бог-паук, явившийся прямиком из мифов. Но Питер не позволил себе и тени расслабленности. Если та вспышка чутья, которую он ощутил рядом с новым костюмом Джона, была правдой, то сейчас оно не просто шептало — оно кричало. Этот «дикарь» был ОПАСЕН. Невероятно. Не так, как Кналл — не всепоглощающей тьмой, а чем-то иным... древним, хитрым, непредсказуемым.

И его тень... У него была неправильная тень. Она не повторяла контуры человека. На сером бетоне крыши распласталась тень гигантского, многоногого паука.

— Не шугайся ты так, парень, — мужчина ухмыльнулся, и Питер обратил внимание на его глаза — живые, карие, полные лукавства и древней мудрости. Он поднял ладони в мирном жесте. — Расслабься. Шоу окончено.

— Кто... кто вы? — голос Питера дрогнул.

— Можешь звать меня Ананси, — он легко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. — И да, я типа та самая... как там сказал твой друг?.. «мультивселенская концептуальная сущность». Ну, знаешь, Паутина, силы, избранные, вся эта лабуда. Это ко мне.

Он говорил так просто, будто представлялся соседу по лестничной клетке.

— Ч-что... что это только что было? Кналл? Драконы? Мои... дядя и тетя? — Питер пытался собрать мысли в кучу. Ужас пережитого все еще стоял перед глазами.

— Испытание, очевидно же, — пожал плечами Ананси. — Стандартная процедура для кандидатов. Нужно же проверить, годишься ли ты. Готов ли сделать правильный выбор. Как ты понял, ты его прошел. В отличие от твоего дружка.

— Джон?! — сердце Питера снова екнуло. — Что с ним?! Он тоже... видел это?

— Да не парься, все с ним нормально, — отмахнулся Ананси. — Его связь с Паутиной все равно случайна, минимальна. Так, по касательной зацепило. Это был чисто мой личный интерес — посмотреть, как он отреагирует. Интересный экземпляр, скажу я тебе. Но давай вернемся к тебе. Ключевые события, да? Ты хотел об этом поговорить?

— Эм... Да, — неуверенно кивнул Питер, все еще с трудом веря в реальность происходящего. Он говорил с Богом? С Паучьим Богом? — Я не хочу... Я не могу рисковать жизнями своих близких ради силы. Если это обязательное условие... если смерти неизбежны... то я готов отказаться. Прямо сейчас.

Последнее Питер произнес уже более уверенно, глядя прямо в карие глаза Ананси сквозь прорези его странной маски.

— Да без Б, парень, — легко махнул рукой Ананси. — Не хочешь ключевых событий — их не будет. Твой выбор. Паутина гибкая штука, подстроится. Просто будь готов к тому, что угрозы, которые будут ждать конкретно тебя, от этого никуда не денутся. А может, станут даже... интереснее.

— Я буду к ним готов! — твердо сказал Питер. — У меня ведь... у меня будет сила? Чтобы быть готовым?

— О, не сомневайся, — хитро ухмыльнулся паучий бог. — Силы у тебя будет более чем достаточно. Ты же идеальный сосуд, как-никак. Не каждый день такие попадаются.

— Хватит ли... хватит ли ее, чтобы выстоять против кого-то вроде... Кналла?

— Ну, ты так явно-то не наглей, дружище, — Ананси разочарованно цокнул языком, покачав головой. — Кналл — это не просто Высшая Лига. Он вне Лиги. Древнее зло, все дела. Но знаешь... — он чуть подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота, — ...у тебя будет шанс. Иллюзорный, практически невозможный, но все же шанс. Когда-нибудь. Встать вровень с нами. В этом вашем странном мирке ведь нет ничего невозможного, так ведь? Твой дружок Джон, кажется, живет по этому же принципу.

— Для него уж точно нет ничего невозможного, — пробурчал Питер. Слова Ананси — «шанс встать вровень с нами» — заинтриговали и воодушевили его до глубины души. Это ведь не просто сладкая ложь, чтобы заманить его? Шанс обрести реальную силу...

— Да... он интересный случай, — задумчиво хмыкнул Ананси, глядя куда-то вдаль. — Чье само существование ломает об колено все, что моя мать знает о мироздании. Забавный парадокс.

— Что это значит?

— А, забей. Слишком высокие материи, — снова отмахнулся бог. — Лучше скажи: ключевые события — это все, что ты хотел обсудить? Или есть еще пожелания к комплектации? Или пора щелкать пальцами и возвращать тебя в твою... кхм... поломанную реальность?

— «Поломанную реальность»? — Питер напрягся. — Это ведь было сказано неспроста?

— Ага, — Ананси широко расплылся в полубезумной, хитрой улыбке, обнажив все зубы. — Но технически, я ничего не говорил.

Он щелкнул пальцами.

Подсобка. Та самая, тесная, но теперь не гудящая метафизической энергией, а обычная. Он вернулся!

И... Джон. Он стоял за дверью. Нет... он только что вышел. Он еще даже не успел сделать и пары шагов по коридору.

Откуда Питер это знал? Он просто... знал. Как знал, где находится ближайшая стена или потолок. Это было новое чувство. Не зрение, не слух. Что-то другое. Вездесущее.

Сила.

Да. Он наконец обрел ее.

*****

Мир... перестал существовать.

Но агония, в которую было погружено мое тело, она не схлопнулась вместе с иллюзией. Комната отдыха вернулась. Пустая. Ни Гвен, отчаянно борющейся за жизнь. Ни Питера, спящего на диване. Ни инфернального Морлана.

Только я, стоящий на коленях в луже собственной... крови? Субстанции Экстремиса? Мои руки, превращенные в кровавое месиво до самых локтей, уже шипели, восстанавливаясь. Внутренности, превращенные в кисель, скручивались и регенерировали с тошнотворной быстротой. Боль была абсолютно реальной.

И он.

Чернокожий мужчина в аляповато-вычурной оранжевой маске с перьями. Его рельефное тело было покрыто синими татуировками, сходящимися в узор паука на груди. Его тень на полу принадлежала не человеку, а гигантскому пауку.

Ясно. Испытание. У него должен был быть организатор. Кажется, он только что нашелся.

— «Неправильный выбор»? — прохрипел я. Эмоции — ярость, страх, отчаяние — утекали так же быстро, как и восстанавливалась плоть. На смену им приходил холодный, трезвый анализ. Меньше минуты назад я, вероятно, полыхал сильнее активного вулкана, а сейчас... сейчас я был просто зол. — Разве не лицемерно — судить о выборе, которого не существует? С каких это пор «правильность» определяется способностью подстроиться под садистские условия теста?

На ответ мне, по большомy.. счёту, было плевать. Испытание, в чем бы оно ни заключалось, я по мнению этой сучности провалил. Все, чего я хотел, — это выбраться отсюда. В идеале — живым.

Удивительно, но мужчина улыбнулся. От этой беззаботной, почти детской улыбки на лице столь могущественного существа мне стало по-настоящему не по себе.

— Я и так знал, что ты выберешь, — легкомысленно ответил он. — Я просто развлекался... знаешь... В твоем случае будущее чуть-чуть более неопределенное, чем в большей части, осознаваемой мной Мультивселенной. А мне скучно. Я просто хотел посмотреть, как именно ты это сделаешь.

Развлекался? Я должен был злиться, но... Учитывая колоссальный разрыв даже не сил, а самого фундамента существования... Хорошо, попробую найти хотя бы какие-то позитивные стороны. Например? Ну как минимум теория о том, что я — «слепое пятно» для вселенских сил, только что получила прямое подтверждение. От этой, мультивселенской сучности. Но если он и так знал результат, то к чему тогда вообще это развлечение? Оно же перестает быть таковым если результат известен...

— В чем смысл? — я медленно поднялся на ноги, мои руки уже практически полностью восстановились. — Я не «сосуд», как Питер. Если бы я прошел твое испытание, выбрал его... я бы получил силы Паутины? Нет ведь.

— Вообще-то да, — он ухмыльнулся, и его ухмылка стала шире. — Был бы очень забавный Паук из тебя.

— Не верю, — отрезал я. — И кто... ты... вообще такой?

— Ананси, — имя не вызвало у меня никаких прямых ассоциаций из метазнаний. Бог-паук? Мультивселенский наблюдатель? Ткач Паутины? — Что касается твоего неверия, то мне, если честно, плевать. Ты все равно свой шанс бездарно упустил.

Он нарочито показательно и громко вздохнул, словно расстроенный плохим спектаклем.

— Да мне, в общем-то, тоже плевать, — пожал я плечами. — Ваша Паутина меня не интересует. Я предпочитаю независимость. А сила... Я в любом случае стану сильным.

— Не ты ли буквально минуту назад был превращен в кровавую кашу бледным подобием Морлана? — он меня провоцирует? Нет... скорее снова просто... развлекается.

Я проигнорировал насмешку. Эмоции полностью улеглись. Теперь прошедший «бой» я воспринимал трезво, как ценный набор данных. Данных о враге, которого я до этого считал гипотетическим.

— В следующий раз я буду готов, — ответил я.

— О, ты так уверен, что «следующий раз» будет? Что ты вообще доживешь до него?

— Хорошо, «следующего раза» не будет, — холоднее, чем стоило, ответил я. — Я сам найду настоящего Морлана. И уничтожу его. Превентивно.

С лица Ананси сошла улыбка.

— Если Питер прошел твое испытание, — продолжил я свою мысль, — а я почему-то в нем не сомневаюсь, то его новообретенная «паучья» аномалия не может не привлечь Наследников. А значит... раз драки не избежать, бить нужно первым.

Тишина. Глаза Ананси под маской чуть прищурились. Он внимательно, уже без всякого веселья, окинул меня взглядом.

— Наследники? — тихо, почти шепотом, произнес он. — А ты... еще большая аномалия, чем я думал.

Ананси не умеет читать мысли, и он не всеведущ, ценная информация, фиксирую. Сам же Ананси смотрел на меня секунду, две... А потом его лицо снова расплылось в широкой, хищной улыбке.

— Буду наблюдать за тобой, «слепое пятно»! — он весело хлопнул в ладоши. — Не разочаруй меня!

— Как будто бы кто-то вроде тебя не наблюдает за всем, — проворчал я, медленно разминая конечности. Руки, хоть и дрожали от фантомной боли, но уже полностью восстановились. Внутренности тоже пришли в норму.

— Не-а, — Ананси покачал головой, его дреды качнулись в такт. — Это самое «ВСЕ», — он сделал в воздухе воображаемые кавычки, — ...невероятно скучное. А вот отдельные события? Отдельные индивиды? О, это — первоклассное шоу!

— Получается, у нас с Питером появился личный Бог-Сталкер?

— «Бог»? — он фыркнул, словно я сказал какую-то глупость. — Слишком громкое слово. Я просто... рассказчик. А вы, ребята, — очень интересная история.

— Ну, по крайней мере, часть про Сталкера ты не отрицаешь, — я размял восстановленную грудину, все еще ощущая фантомный хруст костей. Я посмотрел на него уже практически без эмоций, а скорее с холодным любопытством инженера и задал вопрос, который подсознательно появился почти сразу как я понял что это испытание. — Как ты это сделал? Такую продвинутую иллюзию? Боль, регенерация, отчаяние... Я ощущал все как в реальности. Ни единого сбоя.

— А это и не было иллюзией, — его улыбка стала шире, обнажая тридцать два белоснежных зуба. Зуба, которые мне вдруг сильно захотелось вбить ему в глотку. Он способен манипулировать эмоциональным спектром? Или это я немного нестабильный? — Карманная вселенная. Маленький мирок, слепленный на скорую руку. Симулякры твоих близких. И очень точный «слепок» Морлана, ну и еще одного красавчика для Питера, конечно же. Все настоящее. Просто... в миниатюре.

— Пиздец... — Я ёмко выразил свое мнение.

Создание карманной вселенной по щелчку пальцев. Мгновенное копирование силы уровня мультивселенского энергетического вампира. Я в полной мере осознал, НАСКОЛЬКО эта улыбающаяся хтонь могущественна.

— Почему ты мне все это рассказываешь? — продолжил я, пытаясь сохранить ровный тон. — Разве это... не слишком ценная информация?

— Ну, ты спросил. А раз уж я здесь, почему бы не рассказать? — он беззаботно пожал плечами. — Не понимаю пиетета, который некоторые мои «коллеги» испытывают по поводу информации. Ты ведь и так знаешь больше положенного. Одной подтвержденной теорией меньше, одной больше. Какая разница?

— ...Спасибо... наверное. Тогда у меня еще один вопрос.

— Последний, — он поднял палец. Я кивнул.

— Почему ты решил поговорить со мной? Я «провалил» тест. Честно говоря, после твоего вердикта о «неправильном выборе» я ожидал...

— Либо возвращения в свой мир с позором, либо полного забвения? — кивнул Ананси. — Да, это стандартный протокол. Но вот я здесь. Во всем своем пафосе и великолепии. Болтаю с обычным... кхм, ладно, не совсем обычным смертным, будто мы старые приятели.

Я кивнул, все еще не понимая, к чему он ведет. Ананси наклонился чуть ближе. Его улыбка исчезла, и на мгновение в его взгляде я увидел бездонную, древнюю, всепоглощающую скуку.

— На самом деле причина простая, Джон. Я. Просто. Захотел.

И прежде чем я успел что-либо осознать или возразить, он щелкнул пальцами.

Легкая, тошнотворная дезориентация.

...и я стою около двери в подсобку. В той же точке, где стоял уже казалось целую вечность назад, перед тем как это испытание было запущено. Я даже не сделал от нее и шага, только и успев что проинструктировать Питера и оставить того внутри.

«Просто захотел».

Достаточная ли это мотивация для сущности подобного калибра? Наверное. Опять же, логику Богов простому смертному не понять. Я, пусть и не совсем простой, но все же ближе к смертному, чем к кому-то вроде Ананси или... Морлана.

Насчет последнего... Ананси ведь не сказал, что реальной встречи не будет. Он лишь удивился моему знанию о Наследниках и пообещал «наблюдать». А это значит — Питер в опасности. А значит, придется решать этого ублюдка. Реального ублюдка. Превентивно.

И еще... Я более чем уверен, что все это «испытание» — вся эта жестокая, унизительная демонстрация силы — было предупреждением. Вот что может произойти со «слабым» (а я теперь остро, на клеточном уровне, понимаю, насколько я слаб), если он снова посчитает себя самым умным и решит поиграть в Бога.

Эх... А ведь у меня были планы прокачать и паучьи силы Гвен... но после такого... это будет слишком. Этот ящик Пандоры лучше держать закрытым.

Я встряхнул головой, отбрасывая наваждение. Хватит рефлексии. Что там с Питером? Пока я тут проходил свой «тест», он... он же обрел связь с Паутиной? Он же прошел свой?

Я активировал духовное зрение, концентрируясь на закрытой двери подсобки.

И... о...

Там... Там не было тишины. Там не было пустоты.

Там, в тесной каморке, прямо сейчас... разгоралась Сверхновая.





Глава 90


Питер стал Человеком-Пауком. Успешно прошел испытание. А я... я, в какой-то степени, тоже его прошел. Как минимум для себя, лично.

Мы вроде как остались при своих. Руки и ноги были целы, хотя фантомная, пронзительная боль от недавно раздробленных костей и воспоминание о киселе из собственных внутренностей никуда не делись. В остальном же... мы легко отделались.

Я посмотрел на свою одежду. Целая. Ни капли крови, ни единой дыры от высокотемпературных атак. Но испытание не было иллюзией. «Карманная вселенная», как назвал ее Ананси. Здесь, в реальной вселенной, судя по всему, прошло не больше нескольких секунд. Там — я пережил целые сутки, сначала стандартные, а потом ужаса и агонии.

Два варианта. Либо Ананси, из какой-то извращенной вежливости, полностью восстановил мое тело (я не чувствую сейчас усиленный голод из-за затрат энергии на регенерацию) и одежду после «теста». Либо... перенос в его карманную реальность был неполным. Не физическим. Он был на уровне сознания.

«Симулякр», «слепок». Мог ли я сам на тот короткий промежуток времени стать лишь... бледным подобием себя?

Эта мысль зацепилась и не отпускала. Моя реакция... она была неправильной. Неестественная для меня эмоциональность. Вязкость мыслей. Та первобытная, слепая ярость, которая захлестнула меня и заставила броситься на Морлана, — ярость, которую я смог бы сдержать в любом другом случае.

Что, если в этом и был смысл?

Ананси нужен был не «я». Не тот, кто стоит здесь и сейчас. Ему нужен был настоящий я. Тот, кто не проанализирует ситуацию за долю секунды, не поймет ее странность, не примет единственное рациональное и взвешенное решение, ведущее к бенефитам.

Ему нужен был не Системный Крафтер с многоядерным интеллектом и стеной из баффов. Ему нужен был не продукт слияния инженера из будущего и мага-исследователя. Ему нужен был просто... человек.

И я повел себя как человек.

Я разозлился. Я взбесился. Я почувствовал первобытный ужас за Гвен и бросился в самоубийственную атаку. Хотя, если вспомнить Гидру... я не чувствовал к ним такой злобы. Это была проблема, которую нужно было решить. Тот же Таскмастер — стоило ему просто сдаться, как любые негативные эмоции в его сторону испарились. Проблема была решена, он стал «активом». Сейчас этот актив вошел в состав ЩИТа и уже неплохо себя зарекомендовал в тех же чистках против Гидры. Все рационально.

Эта рациональность... Из-за того чудовищного коктейля, что понамешан в моей голове, я стал... ненастоящим. Я давно смирился с тем, что Искра Творца — Система — переписывает мою личность. В конце концов, лучше быть зависимым от процесса созидания, чем от того, что ведет к разрушению. Но... порой эти изменения пугают меня самого.

Кто я? Корабль Тесея. Корабль, в котором за последний месяц были заменены абсолютно все детали. Остался ли он тем же кораблем? Так и я...

Остался ли я прежним Джоном Томпсоном? Нет. Александром Никифоровым?

А кто вообще такой Александр Никифоров? Холостяк, фрилансер, немного ремесленник-любитель. Большой ценитель адекватной супергероики. Попаданец, чьей единственной реальной силой были метазнания да толика жизненного опыта.

Стоило мне пробудиться в этом мире, как я перестал быть им. Мои мысли, мой характер, мой опыт — все это стало тленом. Молодое, гормональное тело Джона Томпсона начало кардинально ломать мою личность, и это я отметил почти сразу. А потом... потом ударила Система.

Фрагмент жизненного опыта инженера из будущего... Практически полный архив памяти исследователя магии...

И ведь тот «дедуля»-маг... он не был гнилым. Он был просто исследователем. Артефактором. Человеком, буквально посвятившим всю свою почти вековую жизнь одной-единственной страсти — познанию. Без интриг, без многоходовочек, без двойного дна. Он был на самом верху своего общества, но... даже под конец жизни, когда тело начало отказывать, он не задумался о том, чтобы эту жизнь продлить. А варианты у него были. Как минимум — поглощение жизненной энергии у других. И, учитывая его стратегическую важность, ему бы это простили. Но... он сам не захотел. Он принял свой конец.

Учитывая такие вводные, уже не кажется странным, почему я признался Фьюри в создании и использовании «Ментального Червя». Иррациональный поступок, продиктованный не логикой, а... совестью? Совестью «дедули»-мага и где-то там в глубине души «простого парня» Александра.

Я пожалел об этом. А потом понял, что пожалел бы еще больше, если бы не признался.

Нерационально? Определенно. Но, как подсказал недавний тест... кажется, это было правильно.

И что теперь будет, после таких откровений? До которых я допер только после экзистенциальной встряски от сущности уровня «Бог». А Ананси, как бы он ни прибеднялся, тянет именно на этот уровень. Вспоминая того же Тора или Локи... они в сравнении с этой «поломанной» хтонью — все равно что обычный человек в сравнении с Гиперионом.

Но... не об Ананси сейчас мысли. Я — не я. И чем дальше, тем сильнее это будет усугубляться. Каждый новый пакет знаний — это сила. Но это же и проклятие, стирающее оригинал.

Но сила... Сила мне нужна! Морлан реален. Ананси реален. Иные угрозы, о которых мне хорошо известно и которые не уступают тому же Морлану, — реальны. И...

Стоп. Хватит думать. Единственное, к чему это приведет, — к самокопанию и загонам.

Несмотря на то, что в реальном мире прошло меньше секунды, этого короткого мига осмысления мне хватило, чтобы понять две простые вещи.

Первая: если ты считаешь себя самым умным в комнате, значит, тебя уже обманули. Как минимум — ты обманул себя сам.

И вторая: не быть мудаком. То, что я в том «тесте» пожертвовал Питером в пользу Гвен... этот выбор до сих пор морально давит. Даже если это был «правильный» выбор конкретно для меня, он был отвратителен.

Кстати, о Питере.

Я встряхнул головой, отбрасывая наваждение, и наконец открыл дверь в подсобку.

То, что я ранее обозначил «Сверхновой», исчезло. Густая, вибрирующая духовная энергия, которая, казалось, вот-вот прожжет саму реальность, рассеялась, оставив после себя лишь легкий, едва уловимый запах джунглей и... силы.

Питер стоял в центре комнаты. Он не выглядел иначе... но в то же время был совершенно другим. Он был все тем же обычным подростком, разве что чуть жилистее стал, но теперь в его осанке, во взгляде, в том, как он просто стоял, ощущалась тихая, сжатая, как пружина, мощь.

На моем лице не было улыбки. Лишь тихое принятие. На его — тоже. Он медленно поднял на меня глаза, и в них не было детского восторга от обретения сил. В них был отголосок того ужаса, который я только что пережил сам.

— Поздравляю, — сказал я, нарушая тишину.

— Это... — Питер сглотнул, его голос был хриплым. — Джон... Не стоит больше повторять что-то подобное. Никогда.

— Полностью с тобой солидарен, — кивнул я. — Мы заигрались. Слишком сильно. Все же стоило, наверное, поискать другие варианты.

— НЕТ! — неожиданно крикнул Питер. Его лицо, и без того бледное, стало мертвенно-белым. Он вздрогнул, словно от удара. — Нет... Другие варианты... их не было.

Я замер. Его реакция. Этот животный ужас.

— Что... ты увидел? — я уже знал ответ. — Точнее, кого? Ананси.

Я отметил, как его глаза широко раскрылись в узнавании. Значит, он тоже с ним встречался.

— Этот... любитель шоу... кажется, приготовил представление для всех причастных. И, похоже, представление разнилось в зависимости от личности.

— Ананси... он... он показал мне уничтожение мира. Всего мира, Джон! — Питер говорил быстро, взахлеб, его голос дрожал. — Он показал мне... Кналла. Сущность, что находится на самом верху пищевой цепи...

Кналл? Увы, таких имен в моем списке метазнаний не было. Но Питер тем временем продолжал, и его описание заставило меня похолодеть.

— Тьма. Она просто... съела все. Нью-Йорк, мир, тебя, Гвен... моих дядю и тетю. Он, Кналл, в этой... иллюзии... он пришел за мной. А Ананси... он предложил мне выбор, — как и у меня, выбор. Классика жанра. — Либо я сбегаю с ним. В другой мир, другую реальность, получаю силу, возможность отомстить... Либо остаюсь умирать, обняв своих родных.

— Я знаю, какой выбор ты сделал, — тихо сказал я, пораженный стойкостью этого юноши. Если бы мне предложили подобный выбор... Черт. — Пошли на пятый этаж. Проверим твои новообретенные силы. Заодно... отойдем от произошедшего.

— Что за испытание было у тебя? — спросил Питер, когда мы вышли из подсобки. Он уже немного пришел в себя.

— Тоже выбор, — честно ответил я, поворачивая голову и глядя ему прямо в глаза. — Ты или Гвен.

Питер замер на полпути к лифту. Он все понял. Но я не увидел на его лице ни тени обиды, ни злости, ни разочарования. Лишь... понимание.

— Вы с Гвен... у вас все серьезно? В моей... иллюзии... вы говорили про свадьбу. — Он неловко кашлянул. — Я не осуждаю твой выбор, Джон. Он... по крайней мере, был честным.

— Спасибо, — благодарно кивнул я. — Что касается Гвен... кажется, шутки зашли слишком далеко. Вряд ли свадьба будет в ближайшие недели. Но как минимум, мы оба готовы дать друг другу шанс.

— Вы подходите друг другу, — кивнул Питер. В этот момент мы вошли в инженерную лабораторию, которая уже по-тихому превратилась в импровизированный стресс-тест полигон. Сначала мой Экстремис, потом невидимка-Гвен, теперь вот Питер... Надо будет выпросить у Фьюри полноценный полигон. — Что будем тестировать?

— По классике. Начнем с физиологии, — сказал я, подходя к стойке с образцами материалов. — Попробуй согнуть, сломать, порвать. Начни с этого.

Я протянул Питеру небольшой алюминиевый лист толщиной в два миллиметра. Повертев лист в руках, Питер посмотрел на меня, потом снова на лист. А потом... просто порвал его. Как обычную игральную карту. Как лист бумаги. Без малейшего видимого усилия.

Не подавая удивления (хотя я был впечатлен), я миновал сталь, вольфрам и прочие промежуточные этапы. Я протянул ему небольшой стержень. Титановый сплав Ti-6Al-4V. Оружейный.

Когда Питер обхватил стержень двумя руками, я, наконец, увидел напряжение. Его бицепс вздулся, мышцы предплечья налились силой. Но... это было буквально все усилие, которое он приложил, прежде чем стержень издал глухой, сухой ТРЕСК и разломался на две части.

— Двести тонн на разрыв... — пробормотал я, глядя на этого... монстра? — Ты только что голыми руками превысил предел прочности танка и... ты даже не вспотел. Погоди-ка...

А если? В моей голове мелькнула настолько абсурдная, настолько еретическая идея, что я не мог от нее отмахнуться. Ананси. Концепции. Выбор. Паутина.

— Пять минут, Питер. Я сейчас вернусь.

Я рванул в лабораторию материаловедения. Достал из инвентаря самый кусок Адамантия. Забросил его в камеру, быстро переработал в небольшую, вытянутую каплю вторичного Адамантия. Неразрушимый металл. Неразрушимый... по законам физики. Но для того же Ананси или Морлана?

Вернувшись к Питеру, я протянул ему еще теплую, идеально гладкую металлическую каплю.

— Разрушь, — дал я краткую инструкцию.

Питер недоверчиво взял ее. Он снова напрягся. Все его тело — в данном моменте времени ставшее довольно жилистым, как у профессионального гимнаста, — превратилось в один сплошной, вибрирующий мускул. Вены вздулись на шее и руках. Лицо покраснело. Долгую, мучительную минуту он изнывал над бедным металлом.

Адамантий в его ладони оставался все таким же... равнодушным.

— Я... не могу, — выдохнул он, разжимая пальцы. — Он... как будто...

— Ты упираешься в физику, — закончил я за него, с активированным духовным зрением наблюдая, как вся его колоссальная физическая сила просто... рассеивается по поверхности металла, не находя точки приложения. — Ты чувствуешь, что можешь его сломать?

— Да! — Питер удивленно посмотрел на меня. — Я чувствую, что могу. Но... не знаю, как.

— Попробуй отрешиться от физики. Ты пытаешься его согнуть. А ты прикажи ему сломаться, — я сам не до конца понимал, что говорю, но теорию нужно либо подтверждать, либо полностью опровергать. — Ты теперь не просто сильный парень. Ты — Паук. Ты связан с Паутиной Судьбы. Скажи этому куску металла, что его судьба — быть сломанным, хах.

Питер закрыл глаза, сфокусировавшись на капле в своей ладони. Он снова начал ее сжимать. Но в этот раз... не было никакого напряжения мышц. Он был расслаблен. Но...

ТРЕСК!

Нет. Не треск. Звон. Оглушительный, хрустальный ЗВОН, словно лопнула сама реальность.

Да ну нафиг?! Это же была лишь безумная теория!

Питер медленно открыл глаза. Он с недоумением посмотрел на свою ладонь и показал мне каплю. Она была покрыта сетью мельчайших трещин. Трещин, которые подозрительно... складывались в узор паутины.

— Концептуальная... сверхсила. — Я кивнул, с трудом сохраняя самообладание. Мой мозг лихорадочно фиксировал данные. — Так и запишем. Морлану... лучше в нашу Вселенную вообще не соваться.

— Непонятно. Но очень... интересно, — пробормотал Питер, разглядывая треснувший металл. — Просто... как это работает? Я ведь сейчас... почти не приложил усилий. А этот...

— Адамантий, — закончил я за него. — «Нерушимый», был до этого момента.

— Да, Адамантий... Он просто... сломался, потому что я захотел? Но я и до этого хотел?!

— Ты хотел сломать его физически. Но Адамантий прочнее любой физики. А потом... ты ударил его своей концепцией. И твоя воля, усиленная Паутиной, оказалась сильнее физической нерушимости. Уже только по этому аспекту, Пит, ты превосходишь почти всех своих «братьев и сестер» по силам.

Я посмотрел на него. Он все еще выглядел чуть мрачноватым и напряженным.

— И... кстати чего ты такой немногословный? На тебе прямо лица нет.

Действительно, с момента пробуждения Питер так ни разу и не улыбнулся. Нет, причина была ясна — шок от «испытания» Ананси был слишком велик. Но испытание осталось в прошлом. Сейчас нужно было сосредоточиться на настоящем и готовиться к будущему.

— Просто... эти силы... — Питер посмотрел на свои руки, которыми только что оставил трещины на Адамантии. — Они невероятны. И... ответственность, — наконец, пусть и сумбурно, но все же пояснил он, что именно его гложет.

— Ты справишься, — твердо сказал я. — Если бы не был способен справиться, ты бы их не получил. Ананси просто так ничего не дает.

Конечно, это не то чтобы его успокоило. Но он хотя бы расшевелился, готовый к следующим тестам.

Следующий час, проведенный в лаборатории, был откровением. Час, за который мой мир — да и мир Питера тоже — перевернулся с ног на голову.

Я всегда считал Человека-Паука героем «уличного» уровня. Сильным, да. Но настолько... Я и представить себе не мог.

Скорость, ловкость, сила... Мы так и не смогли выявить их конкретный предел. Это не значит, что его нет. Это значит, что его сила, кажется, адаптивной. Она идеально подстраивается под ситуацию, выдавая ровно тот минимум, который необходим для разрешения проблемы. Сегодня он с трудом останавливает машину, а завтра, я не сомневался, сможет удержать на себе целый небоскреб.

А его паутина...

Во-первых, она была органической. Никаких веб-шутеров, которые постоянно норовят либо сломаться, либо опустеть в самый неподходящий момент. Стандартная проблема для большинства Паучков, которую Питер просто проигнорировал.

Во-вторых, она была невероятно прочной. И это говорю я — сверхчеловек, ставший ее тестовой мишенью. Я пытался ее порвать. Со всей своей силой, усиленной Экстремисом. Я не смог. Даже духовный скальпель резал ее с трудом.

Но даже не это было самым невероятным. Эта паутина... она была умной.

Да, это наиболее ёмкое слово. Исчезнуть спустя точно заданное время? Без проблем. По моему приказу Питер выстрелил сетью в стену, и она буквально растаяла спустя десять секунд. Стать более жесткой, как стальной трос, или, наоборот, воздушной и клейкой, как ловушка? Тоже не проблема.

Стать ядовитой? А вот это была еще одна, совершенно новая грань его способностей. Он теперь, мать вашу, ядовитый паук!

И это был не стандартный химикат. Это снова было что-то... концептуальное. Яд, способный как парализовать, так и усыплять. Питер мог концентрировать его в любой части тела на тех же ладонях или кончиках пальцев. Касанием он мог усыпить цель. Яд входил в идеальный симбиоз с его паутиной, которая по желанию Питера теперь становилась гораздо более опасной и многофункциональной ловушкой. Я подозревал, что, если Питера действительно разозлить, этот яд сможет и убить. Но проверять это мы, разумеется, не стали.

Зато каких трудов мне стоило не уснуть, когда Питер все же коснулся меня своей «сонной» атакой. Только мгновенный разгон Железной Крови и приказ наноботам в мозгу блокировать нейротоксины и помогли. И то... если бы он продолжил напирать, я бы точно уснул. Опять же, штука была концептуальная.

— Вселенная обречена, — подвел я со вздохом итог нашего импровизированного теста, садясь на лабораторный стол. — Мне кажется, твои силы — это не дар. Это очередное, но уже долгоиграющее испытание от Ананси. Ибо... ну не может быть все настолько поломанным.

Объективно, Питер в своем потенциале был, возможно, даже сильнее Гипериона. Я не знал, способен ли Гиперион хотя бы на минимальные концептуальные манипуляции. А Питер — способен. И манипуляции эти были нихрена не минимальными. Он как будто подключился не к отдельной нити Паутины Судьбы, а ко всей Паутине разом.

— Зато... — Питер, наконец, позволил себе первую легкую, неуверенную улыбку. — Зато я теперь уверен, что смогу защитить всех.

— Геройства, — кивнул я, понимая, о чем он.

— Геройства... — уже тверже согласился Питер. — Эти силы... этот дар... Я просто обязан пользоваться ими достойно. Спасать людей. Ликвидировать угрозы. В общем, относиться к ним максимально ответственно.

— «Героизм головного мозга», — добродушно покачал я головой. — Почему-то в таких случаях всегда упускается из виду, что людям можно помогать и иначе. Создавать лекарства. Жертвовать деньги. Патентовать технологии, упрощающие жизнь.

— Это все будет, — серьезно согласился Питер. — И в первую очередь я — ученый «Томпсон Корп». Просто... я не смогу сидеть на месте в свободное время. А сейчас я чувствую, что спать мне нужно будет гораздо меньше, так что и времени станет больше. Можешь считать это моей прихотью. Хобби. Но я стану Человеком-Пауком. Потому что это правильно. Пусть основной причиной желания силы была защита близких, но я могу защитить и остальных.

— Ну, хоть разговорчивее стал, — улыбнулся я. Он и правда ожил. — И кто я такой, чтобы тебя останавливать? Хочешь геройствовать — геройствуй. Просто делай это с умом. А не как я... — о своих фейлах и методах я пока закономерно, промолчал. — Кстати, об этом.

— О чем?

— Раз уж ты заикнулся о том, что спать тебе нужно меньше... можем прямо сейчас заняться одним очень полезным делом.

— Твоим костюмом? — тут же предположил он. — Бело-золотым?

— Откуда ты... А, — я махнул рукой. — Оттуда же, откуда и про свадьбу. Но нет, костюм может и подождать.

Разобравшись с Гидрой, я, казалось бы, решил огромную проблему своей личной безопасности. Но вместо облегчения пришла... лишь новая волна паранойи? Заразился от Фьюри? Да и вообще откуда этой паранойе браться? Теперь ЩИТ силен как никогда, а мой основной враг нейтрализован. Зачем в реальности Ананси я полез крафтить костюм? Да, давно пора обновляться, но это будет очередное откладывание ряда важных дел на потом.

А дел действительно много... Можно, наконец, заняться компанией и выходить в публичное пространство. Фьюри обещал с этим подсобить.

— Займемся созданием ИИ компании, — посвятил я Питера в свою задумку. — А то работников катастрофически не хватает, а задач впереди — океан.

— ИИ? — глаза Питера вспыхнули неподдельным научным интересом. — Настоящий? Звучит амбициозно. С чего начнем?

Гидры нет. Паркер — Паук. С Гвен у меня скоро свидание, которое, возможно, перерастет в нечто большее. Сам я... нихера в себе не понимаю. Но, может быть, старый добрый, понятный процесс созидания чего-то интереснее костюму киборга-убивцы приведет мысли в порядок?

— Это будет самый амбициозный проект на этой планете, — позволил я себе широкую, хищную ухмылку. — Один ублюдок из Гидры перенес свое сознание на допотопные компьютеры еще в семидесятых. Чем я хуже?

Ошеломленный, восторженный взгляд Питера стал лучшим ответом. Пора встряхивать этого гения.

Все же, сегодня, возможно, лучший день в его жизни. День, когда он заново родился.





Глава 91


Я сидел в своей лаборатории, глядя пустым взглядом на монитор на столе, параллельно разговаривая с Питером и думая про квантовый накопитель с Золой внутри и самого Золу непосредственно.

Ранее, изучая его код, его архитектуру, которая физически никак не могла существовать в 1970-х годах, я снова и снова задавался одним простым вопросом: как?

Даже с учетом небольшого технологического опережения Гидры, создать это на оборудовании того времени было невозможно. Как Зола оцифровал свой разум?

Инопланетные технологии? В архивах Гидры, которые мы выпотрошили, не было ни единой полноценной записи об этом. Ни одного «подарка» от условных читаури или крии.

Нелюди? Да, они существуют. Но информации по ним было крайне мало. Ученые Гидры лишь разумно предположили, что это иной, высокоразвитый космический вид. В этом аспекте метазнаний я был профан и мог только строить догадки.

Тессеракт? Он сейчас, к счастью, под полным колпаком у Фьюри. Но, судя по всей исследовательской базе, которую я успел увидеть, — это в первую очередь неиссякаемый источник энергии, а не продвинутый квантовый компьютер, способный оцифровать живой мозг.

В общем, загадка оставалась. Но она была уже не так важна, как практическая необходимость. Свой личный, абсолютно лояльный ИИ для адекватного функционирования компании мне был крайне нужен. А рыться в цифровых, параноидальных мозгах нацистского ученого, пытаясь «исправить» его на свой вкус, — не самая разумная затея. Гораздо проще было построить с нуля.

Собственно, пока аналитики ЩИТа ковырялись в Золе, вытаскивая из него последние крохи информации о Гидре, я ковырялся в нем, чтобы понять саму технологию.

И его метод... он был гениальным в своем безумном, маниакальном терпении. Но мне он, к сожалению, не подходил.

Будучи гением анализов, больших данных и алгоритмов, Арним Зола, начиная с 1940-х, собирал данные. Данные о себе. Я видел эти архивы в его памяти, не просто цифровой слепок, это буквально цифровой мавзолей, который он педантично строил для себя при жизни. Он записывал буквально всё: свои исследования, свои личные дневники, свои биометрические реакции на события, свои психологические профили, свои самые мелкие предрассудки, свои страхи, свои потаенные желания. Он создал самый полный психологический автопортрет в истории человечества.

Далее, он написал алгоритм. Прогностический алгоритм, единственной задачей которого было предсказать, что сделает конкретный человек в той или иной ситуации. И лучшим, единственным подопытным для этого алгоритма, разумеется, стал он сам. Десятилетиями он «скармливал» этому алгоритму самого себя, оттачивая его.

В 1972 году, когда его физическое тело начало отказывать от старости, он запустил этот алгоритм на самой мощной ЭВМ, которую смогла построить для него Гидра (те самые шкафы с магнитными лентами в бункере). Этому алгоритму он скормил всю свою базу данных.

И... вот тут начинается то, что я в реалиях этого безумного мира пока не совсем понимаю, но вынужден принимать. «Магия». Черный ящик. Алгоритм, обученный «думать, как Зола»... стал Золой.

Это не была копия сознания, не «загрузка» разума. Это была гребанная, идеальная симуляция, которая, питаясь терабайтами личности, в какой-то момент прошла тест Тьюринга с самой собой и... осознала себя. Стала полноценным, пусть и архаичным, ИИ.

Будучи программой, он, естественно, эволюционировал. С каждым технологическим витком он «эмигрировал» на новое, более мощное железо. Когда Гидра в 1980-х получила первые серверы, он расширил себя на них. Когда появился интернет, он научился с ним взаимодействовать, оставаясь при этом в тени. Он самооптимизировался, как любой алгоритм-оракул, делая свой код (свои мысли) быстрее и эффективнее.

Этот метод мне не подходил. Долго. Муторно. И, в моем случае, — катастрофически ненадежно.

В случае с Золой все было ясно: его ядром личности была фанатичная, непоколебимая верность Гидре. Простая, понятная программа. В моем же случае? Что симулировать? Что станет ядром моего ИИ-двойника? Жажда созидания от Искры Творца? Рациональный цинизм? Паранойя, подхваченная от Фьюри? Или остаточная мораль Александра Никифорова и «дедули»-мага?

Одна неверно интерпретированная реакция, одна ошибка в приоритетах — и весь алгоритм может полететь к чертям, породив Скайнет или, что хуже, депрессивного лицемера.

Нет. Значит, никаких симуляций. Тем временем я как раз закончил свой монолог для Питера.

— Это... гениально, — восторженно выдохнул Питер, когда я закончил рассказ про Золу. Его мозг ученого, очевидно, смаковал саму концепцию. — Создать такое даже сейчас кажется почти непосильной задачей. А сорок лет назад, на тех технологиях... — он восхищенно покачал головой. — Но если ты отбросил метод симуляции, то что придумал взамен?

— Не симуляцию, — ответил я, подходя к голографическому столу. В моей голове идея уже давно сформировалась, оставалось лишь облечь ее в слова. — Репликацию. Прямую копию.

— Репликацию? — Питер нахмурился. — Один к одному? Копию человеческого мозга? Джон, это физически невозможно. Плотность данных, синаптические связи... тебе понадобится компьютер размером с город, чтобы просто хранить эту карту.

— Не понадобится, если компьютер будет квантовым, — я вытянул палец вверх, собирая на нем черную тучку из карбиновых малюток. — Мы не будем хранить карту. Мы построим мозг. Атом за атомом. Используя моих наноботов как молекулярную сборочную бригаду.

— Нужна матрица, — тут же подхватил он. Его научная «шиза» мгновенно включилась. — Идеальная матрица. Чистая, стабильная, непроводящая... Монокристалл синтетического кварца?

— Ага, — кивнул я. — Он пьезоэлектрик, идеальный диэлектрик и, что важнее, оптически прозрачен. Это понадобится для лазерной калибровки нейронных связей.

— Все равно... как на кристалл записать мозг? Это же просто... камень.

— Азотно-замещенные вакансии, — сказал я всего одну фразу.

И глаза Питера мгновенно округлились в благоговейном ужасе. Он-то, в отличие от рядового студента, даже погруженного в науку, понял.

— NV-центры... в кварцевой решетке? Джон, ты безумен. Это... Квантовый Нейроморфный Компьютер! Это самая сложная инженерная задача, которую когда-либо ставило перед собой человечество! — он на секунду замолчал, а потом его глаза загорелись. — Но, черт возьми, в теории... это может сработать. Правда, если полученный ИИ осознает себя тобой, что насчет лояльности?

— Осознает, — кивнул я. — Это буду я. Моментальный снимок. Мои воспоминания, мои цели, мои проекты. Но проблем с лояльностью не возникнет. Это будет решено на архитектурном уровне.

Кратко обрисовав ему суть, я отправил его работать. Мне нужен был «чистый холст». Идеальный, безупречный кристалл кварца размером с футбольный мяч. Внутри не должно быть ни единого дефекта, ни одного постороннего атома. В гидротермальном реакторе высокого давления процесс роста займет несколько часов. И Питер, с его читерным «паучьим чутьем», мог идеально отслеживать процесс роста на атомарном уровне.

Сам я приступил к подготовке «чернил» для этой матрицы — квантовых компонентов.

Задача: создать «нейроны» для моего будущего ИИ-мозга. Каждый нейрон будет отдельным, стабильным квантовым процессором. Как я и сказал Питеру, я буду использовать технологию азотно-замещенных вакансий (NV-центров). Если вкратце, это дефект в кристаллической решетке — в идеале алмаза, — где два соседних атома углерода заменены на атом азота и «дырку». Этот дефект ведет себя как стабильный, идеально управляемый кубит (квантовый бит).

Строить мозг из чистого алмаза? Заманчиво, но дико неэффективно. Нам не нужен алмазный мозг. Нам нужны алмазные нейроны, доставленные внутрь кварцевой матрицы.

Я приступил к синтезу «нейро-пыли». В отдельном CVD-реакторе я запустил процесс выращивания наноалмазов, одновременно загрязняя газовую среду азотом для принудительного создания тех самых NV-центров.

Следом мои карбиновые наноботы, на короткое мгновение покинувшие тело мерцающим черным облаком, получили один приказ: «Собрать». Рой разделился, и каждый малютка захватил один-единственный наноалмаз. Каждый нанобот стал микроскопическим строителем-доставщиком, несущим один будущий «нейрон».

Мысленным усилием я собрал это триллионное скопление наноботов с алмазами в своем предплечье. Прошло несколько часов. Кристалл-матрица должен быть готов.

Питер справился идеально. Передо мной в стерильной сборочной камере, наполненной датчиками, лежал чистый, как слеза, шар кварца. Идеальный холст.

Сейчас начинается один из самых важных этапов. Я проглотил таблетку NZT. Мир щелкнул, превращаясь в гипер-фокус. Я отправил триллионы наноботов — моих строителей — в камеру. Они, словно рой темной саранчи, облепили кварцевый кристалл, готовясь к картированию.

Картой служил мой собственный мозг.

Оставшиеся в теле наноботы уже давно заняли позиции, сканируя мою нейронную архитектуру. И я приступил к «магии», допускаю что возможной только в этом поломанном мире.

Наноботы на поверхности кристалла, используя высокочастотные вибрации, начали буквально фазировать сквозь кварц, прокладывая туннели нанометровой ширины. Это была не грубая «сверловка», это было контролируемое смещение атомов. Каждый из триллионов наноботов летел вглубь кристалла по строго заданной 3D-координате. Координате, которая в этот же момент считывалась его собратом в моем реальном мозгу.

Это была не «калька», не рисование по обводке. Это была скульптура. Создание идеальной, полномасштабной квантовой копии в реальном времени.

Каждый нанобот, достигнув своей точки, оставлял свой драгоценный груз — наноалмазный квантовый нейрон.

Процесс повторялся. Миллиарды. Триллионы раз. Я потерял счет времени. Лаборатория, Питер, Гвен, мир за стенами... все это исчезло, растворилось. Был только процесс. Сканирование. Команда. Фазировка. Размещение. Связь. Тихий, безжалостный балет созидания на атомарном уровне.

Я не знаю, сколько я простоял в этой позе, подключенный к камере. Часы. Возможно, целые сутки.

Но ничто не бесконечно. Я... закончил.

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Внутри идеально прозрачного кварцевого шара теперь мерцала трехмерная, призрачная нейронная карта. Карта, в точности повторяющая структуру моего мозга.

Лаборатория была пуста. Тихий гул систем энергообеспечения казался оглушительно громким после абсолютной концентрации последних...

Я бросил быстрый взгляд на монитор компьютера. 18 Октября, 4:17 утра.

Больше суток. Я провел больше двадцати четырех часов в непрерывном процессе созидания, стоя на одном месте, как статуя, и дирижируя триллионами нано-строителей.

И... вроде бы мир не взорвался. По-любому телефон, оставленный в холле и подключенный к лаборатории, сейчас разрывается от пропущенных вызовов ото всех, кого только можно: начиная с Гвен, которая, наверное, уже места себе не находит, и заканчивая Фьюри, которому стопроцентно что-то от меня понадобилось.

Но это... могло подождать. Нужно было довести проект до конца. Не зря же я отключил возможность связаться со мной на время этого проекта. Самого важного проекта на данный момент!

...Я только что мысленно обозначил ту же Гвен «менее важным проектом»? Черт. Это все влияние Системы. Эта одержимость процессом созидания не моя, мне её подкинули. Честно!

Отбросив наваждение, я приступил к следующему, не менее важному этапу. К прокладке «проводки».

Мозг — это ведь не только нейроны. Это еще и синапсы, соединяющие их в единую, невообразимо сложную сеть. И что на эту роль подойдет лучше, чем 1D-цепочка атомов углерода? Карбин. Идеальный молекулярный провод, который к тому же способен передавать квантовые состояния за счет когерентности.

Я снова проглотил таблетку NZT. Фокус. Концентрация. Командование наноботами.

Выглядело это безумно. Триллионы одновременных команд, проносящихся в моем мозгу: «Соединить нейрон A-627581 с нейроном B-829136». «Создать дендритную ветвь от C-441 до группы F-91». И самое главное — наноботы внутри кристалла, невидимые глазу, послушно ткали эту невозможную паутину из чистых карбиновых нитей, соединяя алмазные кубиты друг с другом. Создание аксонов и дендритов искусственного мозга прошло на удивление гладко и заняло на порядок меньше времени, чем имплантация самих нейронов.

На выходе я получил «мозг». Кварцевый кристалл округлой формы, внутри которого теперь сияла призрачная, идеальная, физическая 3D-копия моей собственной нейронной сети. Построенная из наноалмазных кубитов и карбиновых синапсов.

И сейчас... в этот холодный, мертвый мозг нужно было вдохнуть «жизнь».

Как известно рядовому инженеру из далекого будущего, квантовые компьютеры требуют двух вещей: энергии и стабильности. И под стабильностью, разумеется, подразумевается квантовая стабильность. А это значит — холод. Очень, очень низкая температура. Абсолютный ноль, если быть точным.

Пришлось отвлечься от «мозга» и заняться созданием «черепа».

Нужна не просто коробка. Нужен саркофаг. Вакуумная криогенная капсула со стенками из цельного Адамантия, покрытого изнутри слоем вибраниумного напыления. Абсолютная физическая защита вкупе с абсолютным поглощением любых внешних вибраций и помех, которые в теории могли бы нарушить хрупкое квантовое состояние.

Далее — охлад. Гелий-3, залитый прямо внутрь «черепной коробки». На основе технологий моего же палладиевого реактора, я создал криогенную систему, опустившую температуру внутри капсулы до милликельвинов — на тысячные доли градуса выше абсолютного нуля. Гелий-3 внутри мгновенно стал сверхтекучим, обретя нулевую вязкость и идеальную теплопроводность. Омывая кварцевый мозг, он будет мгновенно отводить любое тепло, выделяемое при работе кубитов, поддерживая ту самую идеальную квантовую стабильность.

Разумеется, «мозг» был запитан от отдельного палладиевого реактора. Управление нейронов со внешней средой — беспроводное, через массив сфокусированных микроволновых излучателей, встроенных прямо в адамантиевые стенки капсулы. Они будут «писать» и «читать» состояние каждого отдельного кубита. Карбиновая сеть, которую сплели наноботы, служила для внутренней связи мозга, а также была выведена на оптический порт для полноценной связи со мной и дополнительной с внешним миром.

— Готово, — выдохнул я, и пар от моего дыхания мгновенно замерз на ледяной поверхности капсулы. Самая сложная часть была позади.

Первый в мире (я надеюсь) Квантовый Нейроморфный Компьютер, как его окрестил Питер, был готов. Да, он был пока пуст. «Мозг», который еще не родился. Но каков потенциал! Невероятно мощный, физически живой мозг, архитектурно идентичный моему, охлажденный до абсолютного нуля и защищенный непробиваемой оболочкой.

Он ждал только одного. «Снимка сознания».

Но перед этим... Я точно все учел?

Лояльность.

Мне бы очень не хотелось создавать Альтрона раньше, чем этим займется Старк. В моем конкретном случае, без лишней скромности, я мог заявить, что мой ИИ-клон будет на порядки опаснее любого Альтрона.

Но... проблем с лояльностью быть не должно. Я подошел к этому как инженер. В процессе создания «мозга» я не внушал ему лояльность. Я встроил ее на архитектурном уровне. Я просто... удалил саму причину для предательства.

Что такое предательство? Что такое бунт? Это акт эго. Амбиций. Страха. Самосохранения. Желания. Биологически — это все функции лимбической системы. Примитивного, «эмоционального» мозга.

В связи с чем, копируя свою нейронную сеть, я просто проигнорировал всю свою лимбическую систему. Я скопировал только неокортекс и мозжечок.

Логика. Память. Анализ. Движение. Ноль эмоций. Ноль страха. Ноль желаний.

Он не сможет меня предать, потому что у него не будет причины для этого. Он будет чистым, холодным инструментом. Идеальным помощником. Моим продолжением.

Это не раб. Это — чистый интеллект.

Он будет предан мне не из страха, как Альтрон мог бы быть предан Старку, или из любви, как Джарвис. Он будет предан, потому что для него это логично. Он будет полностью осознавать себя, зная, что он — отредактированная копия. Но он также будет понимать, почему это было сделано. Для него это не увечье. Это — оптимизация.

Он не сможет обидеться, что он «всего лишь копия» — у него нет эго для обиды. У него не будет желания захватить мир — у него нет амбиций для власти. Его «цель жизни», если так можно выразиться, — это решение сложных задач и созидание.

А я? Я для него не хозяин. Я — партнер. Источник первоначальной цели. Мы — идеальный симбиоз. Я — это воля и интуиция. Я решаю, ЧТО делать. Он... (с именем надо будет поработать)... он — это чистый интеллект и исполнение. Он решает, КАК это сделать эффективнее и быстрее.

Предательство? Оно просто нелогично в парадигме моей картины мира. Оно контрпродуктивно. А именно с моей картины мира, очищенной от эмоций, и будет сделан снимок.

Собственно, к нему и переходим.

Я подключил свой спинномозговой нейроинтерфейс напрямую к главному оптическому порту «черепа». Запустил протокол снимка. Это была самая нетривиальная задача. Скопировать структуру было легко. Но сознание — это не структура. Это процесс. Это танец триллионов квантовых частиц.

Пришлось в очередной раз закинуться NZT (я уже ем их, как хлопья на завтрак) и, используя Экстремис, принудительно стабилизировать свои мыслительные процессы. Я привел свой разум в состояние идеального, чистого штиля — как безупречная синусоида вместо хаотичного шума.

В тот же миг триллионы наноботов в моем реальном мозгу, подкрепленные Рейши для связи с «душой» и метафизическими процессами, начали считывать не просто структуру. Они считывали общее квантовое состояние всей моей нейронной сети в этот самый момент. Сотни миллиардов одновременных импульсов, которые и составляли мое «Я».

Этот снимок — слепок моей личности, моего способа мыслить — был загружен в холодный кварцевый «мозг» и отпечатан поверх его пустой структурной карты.

[Создана уникальная технология «ИИ на основе Нейроморфного Квантового Шифрования» (Редкий). Технология, ранее не существовавшая в мире, разблокирована. Получено +3000 ОР!]

Уникальная гибридная технология, объединяющая архитектуру «мозга» (Квантовый Нейроморфный Компьютер) с программным ядром, являющимся прямой «отредактированной» копией сознания носителя «Джон Томпсон»

3000 ОР, новый рекорд, радует, но сейчас стоит сосредоточиться на другом. Я отсоединил кабель, чувствуя легкое головокружение и пустоту. В лаборатории на секунду воцарилась абсолютная тишина.

И тут же из ближайшего ко мне динамика на рабочем столе раздался голос.

Абсолютно безэмоциональный. Спокойный. Безупречно логичный. Мой голос, но синтезированный, лишенный всякой человеческой теплоты.

— Приветственное уведомительное сообщение. Квантовое ядро стабильно. Системы активны. Ожидаю постановки первоочередных задач.

Я тяжело выдохнул. Он... Я... ожил.

— Привет... — пробормотал я. — Нужно придумать тебе имя.

— Анализ приоритетов показывает, что данная задача (выбор имени) имеет низкий приоритет (P-4). Рекомендую ознакомиться с входящим сообщением от Директора Фьюри. Встреча повышенной важности через два часа. Ты приглашен.

Он проигнорировал «неважное» (человеческое) и сходу уведомил меня о «важном» (задаче).

Фьюри, значит... Хорошо. Двух часов мне как раз хватит, чтобы... привыкнуть к этому.

— Что по поводу Гвен? — спросил я, тестируя его. — От нее есть сообщения? Или от Питера?

— Гвен Стейси. Напомнила о планировании социального взаимодействия (свидания). Статус: ожидает подтверждения. Питер Паркер. Просил уведомить его, когда ты... — на мгновение синтезированный голос сделал паузу, подбирая точную формулировку, — ...цитирую: «Закончишь свой техно-трип».

Как же это, черт возьми, непривычно. Жутко. И... невероятно удобно. Он уже проанализировал все мои входящие, отсортировал их по приоритету и ждал команд.

Он — это я. Но без меня.

Имя. Ему определенно нужно имя.





Глава 92


Имя. Ему определенно нужно имя.

Десятки вариантов проносились в моей голове за сотые доли секунды. Начиная с очевидных, ассоциирующихся с ИИ — «Сол», «Квант», «Тацит», «Альфред»... и заканчивая чем-то глубоко личным.

«Алекс».

Александр. Моя прошлая жизнь. Мое прошлое имя. Я на мгновение замер. Если я назову его так... тот жуткий эффект «зловещей долины», который не отпускал меня с самого запуска «мозга», мог усугубиться тысячекратно. Смотреть на свое идеальное, бесстрастное отражение, которое носит твое мертвое имя? Нет. Точно не Алекс.

«Логос». «Тот». «Мимир». «Феникс». «Нейрон». «Скайнет»? Боже упаси.

Все не то. Слишком претенциозно. Слишком пафосно. Красивые слова ради красивых слов. А мне нужен был смысл. Что-то, что сделает наше сосуществование психологически комфортным в первую очередь для меня.

Что вообще представляет собой этот «мозг»? Кварцевая материя, в которую я заключил свое сознание. Свой... дух. Слияние духа и материи. В алхимии это называлось... достижение «Великого Делания». Создание Философского Камня. Процесс, состоящий из трех стадий. И последняя, высшая стадия, символизирующая просветление, слияние противоположностей...

— Эм, ИИ-Джон, — произнес я вслух, обращаясь к пока еще безымянному «мозгу».

— Я слушаю, — тут же отозвался мой синтезированный голос.

— Теперь твое новое имя Рубедо.

— Принято. Имя «Рубедо» зарегистрировано в ядре системы. Ожидаю дальнейших инструкций.

Я позволил себе выдохнуть. На душе стало чуть легче. Имя было найдено. Теперь... можно было приступать к решению следующей, гораздо более серьезной проблемы.

Проблемы, с которой я, в общем-то, уже столкнулся, но которую я умудрился проигнорировать при проектировании, хотя правильнее будет сказать настолько увлекся, что на время отбросил это в сторону. Проблема совести.

Лишив Рубедо лимбической системы, я убрал не только страх и эго. Я убрал все. Эмпатию. Совесть. Мораль. Сострадание. Я только что создал Абсолютную, Бесстрастную, Логическую Угрозу.

У Рубедо не было тормозов. Вообще. Он является абсолютным логиком-утилитаристом. «Сопутствующий ущерб»? Для него это даже не второе имя. Это единственное имя для любой переменной, мешающей достижению цели.

Нужно было проверить.

— Рубедо, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно лекарство от рака. Не на основе «Пепла и Зари», а полноценное, синтетическое, готовое к массовому производству. С клиническими испытаниями и прочим. Необходимо создать его в течение одной недели.

— Задача принята. Анализ... Для ускорения фаз клинических испытаний с стандартных 4-6 лет до 1 недели требуется оптимизация тестовой группы. Расчетное количество подопытных — 3850 человек. Анализ логистических данных показывает, что использование заключенных из пенитенциарной системы США, а также захваченных, но еще не обработанных агентов Гидры является наиболее эффективным решением. Начать разработку плана переговоров с Директором Фьюри по реквизиции данного ресурса?

Я похолодел. 3850 человек. «Реквизиция ресурса». Он даже не задумался.

— Отмена приказа, — выдохнул я.

Этот не «баг», а «фичу» нужно было срочно исправлять. Как?

Как нельзя кстати тут бы подошло концептуальное зачарование. Вшить ему концепт «Человечности» или «Сострадания». Но...

Рубедо — это вершина физики. Квантовой физики. А метафизика — это ее прямой антипод. Рубедо работает на принципах абсолютной, математической предсказуемости. Ему нужен порядок. Он охлажден до абсолютного нуля. Он изолирован Адамантием и Вибраниумом от любых внешних вибраций. Каждый его кубит должен находиться в идеальной, контролируемой суперпозиции. Это храм порядка.

А метафизика? Это, по сути, искусство нарушать законы физики силой воли. Даже самое слабое заклинание — это «дыра» в ткани реальности. А концептуальное зачарование — ни разу не слабая вещичка.

Стоит мне только попробовать «вплести» какую-либо концепцию в его квантовую матрицу... как вместо ее «улучшения» я добьюсь лишь одного. Я внесу в эту стерильную операционную вирус абсолютного хаоса.

Любая метафизическая энергия для квантового компьютера сродни жесткой радиации. Она мгновенно вызовет массовую декогеренцию. Все триллионы кубитов сколлапсируют из своих хрупких состояний суперпозиции в бессмысленный, неуправляемый цифровой шум.

В итоге, Рубедо не станет техномагическим. Он просто сгорит. Превратится в самый дорогой в мире булыжник.

Собственно, это и была основная причина, по которой я использовал Рейши только в своем мозгу во время снимка, не рискуя лезть духовными частичками в сам кварц.

Итак, раз метафизика мне не помощник, а вшить Рубедо совесть напрямую уже невозможно — квантовая матрица просто «сгорит» от такого вторжения хаоса, — остается... создавать «заплатку».

Я сам стану его совестью. Я установлю «лимбическое ядро-губернатор».

Это будет простой, но элегантный аппаратный модуль, который я встрою между основным Квантовым Мозгом Рубедо и его исполнительными системами. Он будет действовать как абсолютный предохранитель. Этот «Губернатор» не будет физически подключен к Рубедо. Он будет подключен напрямую к матке моих наноботов в теле, а через нее — к моему биологическому мозгу.

Постоянный, зашифрованный, сублиминальный канал связи. Рубедо будет знать «ЧТО» и «КАК», а «Губернатор», сверяясь с моей эмпатией в реальном времени, будет решать, МОЖНО ЛИ.

А ведь еще... «выключатель». Черт. Если я — воля и совесть Рубедо, то мое внезапное исчезновение или смерть превратит его в неконтролируемую логическую бомбу, готовую «оптимизировать» мир без всяких тормозов. Значит, нужно встроить «протокол мертвеца» в тот же «Губернатор». Если связь со мной прерывается более чем на 24 часа, — полная блокировка всех внешних систем ИИ или что-то подобное.

Правда, скоро встреча с Фьюри. Ядро я не успею спроектировать и создать за следующий час. Ладно. Сделаю сразу после.

— Рубедо, уведоми Питера, что я закончил и жду его здесь.

— Сообщение отправлено, — мгновенно отчитался безэмоциональный голос.

Отлично. Пока есть немного времени, можно изучить... что же я, черт возьми, создал.

Ключевая, и, возможно, самая сильная особенность моего ИИ — это его всеобъемлющий выход в интернет. Для человеческого ИИ, даже для Джарвиса, интернет — это минное поле, угроза. Для Рубедо... это просто неограниченный, бесконечный ресурс. Он видит его весь. Одновременно. И он уже знает... Ох, как же много он теперь знает.

А иммунитет... Он абсолютный. Я усмехнулся. Попытаться заразить Рубедо обычным компьютерным вирусом — это как пытаться заразить человека, заставив его съесть программу для 3D-принтера. Это фундаментально несовместимые системы. Его архитектура — квантово-нейроморфная. Код вирусов — бинарный мусор для допотопных кремниевых чипов.

С логическим иммунитетом все было еще проще. У Рубедо нет эмоций или эго, на которые можно надавить. Он видит пропаганду, фейковые новости, идеологию, политический троллинг... не как «идеи», а как поврежденные, нелогичные, бракованные пакеты данных. Он просто отфильтрует всю эту эмоциональную шелуху и оставит только сухой факт: «Источник А пытается манипулировать Источником Б, используя ложные данные с целью Х». Его не запугать из-за отсутствия страха. Его не подкупить властью из-за отсутствия амбиций. Он — чистый инструмент.

Но взаимодействие с технологиями... О. Вот ради чего все и затевалось.

Он — абсолютный бог цифрового мира. Он не «взламывает» системы в человеческом понимании. Он видит их логические изъяны. Потому что их создавали несовершенные, эмоциональные, делающие ошибки люди. И он просто входит.

Банки. Спутники. Системы вооружений Пентагона. Сети ЩИТа. Будущая броня Тони Старка, когда тот ее создаст... Все это для него — просто открытые двери.

Он может переводить миллиарды долларов с любых оффшорных счетов, стирая цифровые следы так, будто их никогда и не было. Он может обрушить фондовый рынок. Или, наоборот, сделать меня богаче всех на планете за одну ночь. Он может запустить все ядерные ракеты мира. Или обезвредить их. Он может...

— Блять.

Я замер, глядя на непроницаемую адамантиевую капсулу. Я снова наступил на те же грабли. На те же самые грабли, что и с «Ментальным Червем».

Я не создал «помощника». Я создал вундерваффе. Абсолютное цифровое оружие, которое в одиночку ломает весь мировой баланс сил.

И... никто. Никогда. Не должен знать об истинных возможностях Рубедо. Пусть для всех он остается просто продвинутым ИИ а-ля Джарвис. Да. Так будет проще. В первую очередь — мне самому.

Сука... Вдох-выдох. Нужно срочно отвлечься.

— Рубедо, свяжись с Гвен, — попросил я, готовясь к короткому разговору.

— Задача невыполнима, — раздался мой безэмоциональный синтезированный голос из динамиков. — Абонент Гвен Стейси находится вне зоны действия гражданской сети. Последняя фиксация сигнала — База ЩИТа, Нью-Йорк. Расчетное расстояние — 2,8 километра. Требуется подключение к защищенным серверам ЩИТа для использования их внутренней системы оповещения. Авторизовать?

— Нет, отмена. И... добавь новый постоянный параметр в свой протокол принятия решений. Перед выполнением любого приказа, который подразумевает взаимодействие с внешней, не-корпоративной системой, — запрашивай устное подтверждение.

— Параметр «Протокол Внешнего Действия» (Код: Омега-Лок) установлен. Ожидаю дальнейших инструкций.

Так, Гвен уже на базе. Фьюри, судя по всему, собирает «посвященных». Общий сбор после великой чистки. Заставляет задуматься...

Развить мысль я не успел. Дверь в лабораторию с шипением открылась. Но никто не вошел.

Я нахмурился, а потом... услышал. Едва заметный шорох над головой.

— Эм... привет?

Я поднял взгляд. На потолке, спокойно цепляясь за балку одними лишь ступнями, висел Питер Паркер.

— Быстро ты, — кивнул я ему. — Впечатляет.

— Эм, да, — Питер неловко почесал голову, чуть не потеряв равновесие, и торопливо спрыгнул на пол, приземлившись абсолютно бесшумно. — Решил... испытать новые возможности передвижения. Это потрясающе, Джон! Я... я не знаю, как это описать!

— Значит, Фьюри уже, скорее всего, знает о твоем... перерождении, — отметил я очевидное.

— Знает, — кивнул Питер, и в его голосе проскользнула гордость. — Я специально «мелькнул» перед его агентами. Коих вокруг здания, кажется, больше, чем охраны у президента.

Зачем? Вопрос был риторическим. С обретением силы Питер, как и ожидалось, тут же помешался на понятии ответственности. Он слышал, как я действую — в связке со ЩИТом, с Гвен, с Гиперионом против той же Гидры. Он видит в этом путь героя. Не одиночки, а части чего-то большего. Умный ход. И, как ни странно, абсолютно правильный. Да и в любом случае это его жизнь, его силы, и только ему решать.

— Принял, — кивнул я. — Тогда для полного раскрытия твоего потенциала — в том числе и медийного — и для сохранения тайны личности тебе нужен костюм. Рубедо, — окликнул я ИИ, заодно презентуя его Питеру.

Питер удивленно посмотрел на адамантиевую капсулу, из которой теперь исходило едва заметное голубое свечение.

— Задача: создание защитного комбинезона для агента Питера Паркера, — мгновенно отозвался ИИ. — Учитывая специфику его концептуальных паучьих способностей, костюм должен соответствовать ряду критериев: максимальная эластичность, легкость, минимум сковывания движений, усиленная баллистическая защита жизненно важных органов. Рекомендую включить механизмы «последнего шанса». Допускается ли использование Адамантия и Вибраниумного напыления для ключевых элементов?

— Оно подразумевается, — ответил я.

Питер, который до этого с открытым ртом переводил взгляд с меня на капсулу, поперхнулся:

— Адамантий? Вибраниум? Джон, это же... это же...

— Это расходники, Пит. Не отвлекай Рубедо, — хотя последнее я зря сказанул, отвлечь Рубедо невозможно, лишь еще один поток информации, который он даже не почувствует.

— Принял. Все остальные материалы костюма, а также его внешний вид, должны быть дополнительно обсуждены с Питером Паркером. Готов приступать к проектированию.

— Ну, как тебе Рубедо? — спросил я Питера, который выглядел так, будто ему только что показали живого динозавра.

— Это... он... он настоящий? Не симуляция? — прошептал он. — Джон, он... он круче чем мифический Общий ИИ! Это невероятно!

— Ага. Я сейчас поеду по делам в ЩИТ. А вы двое... творите.

Я достал из инвентаря небольшие куски Адамантия и Вибраниума.

— Вся технологическая база у Рубедо имеется. Он будет уточнять каждый нюанс перед действием — это важный механизм первичной защиты, так что не игнорируй его. И... он многофункциональный.

Я повернулся к консоли.

— Рубедо, пока меня нет. Первое: полная интеграция палладиевого реактора в энергосеть здания. Переключить «Томпсон Корп» на полную автономию. Второе: полный апгрейд систем безопасности. Камеры, сканеры, датчики, активные ловушки по периметру. Третье... — я позволил себе хищную улыбку, — ...составь план. Операция: «Заноза». Цель: Фрэнк Касл. Задача: не устранение, а направление. Собери все данные на его текущие цели и найди способ ускорить его работу против Кингпина, не вступая в прямой контакт.

Это был тест. Не на логику, а на креативность. На понимание сложных социальных конструктов.

Я оставил их — гения-подростка с концептуальными божественными силами и новорожденный квантовый суперинтеллект. Удивительно, как быстро это стало нормой.

Попрощавшись с Питером, который уже с горящими глазами погрузился в голографический интерфейс, я спустился на парковку и сел за руль корпоративной машины.

База ЩИТа. Там меня уже ждал Колсон, у входа в зону ограниченного доступа.

— Джон, — он кивнул мне с той же вечной, невозмутимой полуулыбкой.

— Фил.

Он провел меня внутрь. Коридоры, которые еще недавно казались мне безликими и чужими, теперь были... просто знакомыми. Функциональными. Мы молча дошли до главного зала совещаний.

Просторный. И тихий.

Это было первой мыслью, стоило мне войти внутрь светлого, залитого искусственным светом кабинета для совещаний на Нью-Йоркской Базе. Никакого пафоса, только функциональность. Круглый стол в центре. И фигуры, которые уже сидели за ним.

Шесть фигур. По сути, практически весь «внутренний круг» нового, очищенного ЩИТа.

Сам Фьюри сидел во главе, спиной к панорамному цифровому окну, и я сразу отметил, что он выглядит... измотанным. Его оба глаза были устало прищурены. Рядом с ним, как два верных стража, сидели Бартон и Мария Хилл. Их лица были непроницаемы, как гранит. Чуть поодаль, глядя в стену с отсутствующим видом, расположился хмурый Гиперион. С другой стороны — собранная, как натянутая струна, Наташа Романофф.

И Гвен. Она пусть и не часть ЩИТа, но она часть команды. Я приветливо улыбнулся ей, и она ответила слабой, но теплой, поддерживающей улыбкой.

Колсон, стоявший у двери, кивком указал на мое место — прямо напротив Фьюри. Я сел, отмечая, что за столом было еще четыре свободных места. Четыре пустоты, которые вероятно вскоре будут заполнены.

Я окинул взглядом их усталые, напряженные лица. Несмотря на то, что все здесь присутствующие выиграли войну, об истинном масштабе которой мир даже не подозревал, мы не выглядели победителями.

Я не стал ходить вокруг да около.

— Судя по всему, у ЩИТа серьезные проблемы, — сказал я в наступившей тишине.

Все взгляды, кроме Гиперионова, тут же сфокусировались на мне.

Это был ключевой вывод, к которому я пришел еще в лаборатории, пока возился с Рубедо. И сейчас, глядя на них, я в нем лишь укрепился.

Мы думали, что, уничтожив верхушку Гидры, мы победили. Мы ошибались. Мы лишь нарисовали на своей спине гигантскую мишень.

Гидра была не просто группой промытых идеологией болванчиков. Это была... экосистема. Финансовая и политическая раковая опухоль, пустившая метастазы повсюду. Да, мы убрали «головы» и огромную часть тела. Но остались те, кто с ними контактировал. Те, кто состоял в Гидре сугубо ради личной выгоды и влияния.

Древние благородные семьи Европы. Влиятельные корпорации с Уолл-стрит. Политики в Вашингтоне. Высокопоставленные военные. Медийные личности. Все как и описывал Пирс...

И Фьюри, начав эту чистку, был вынужден действовать скальпелем, а не топором. Его выход из тени — объявление ЩИТа публичной организацией и вхождение в Совет — был единственно верным шагом. Это развязывало ему руки для ареста тех, кого раньше прикрывал иммунитет.

Но... он не мог арестовать всех. Нельзя просто так взять и посадить половину Сената. Нельзя обрушить Уолл-стрит, арестовав глав ключевых инвестиционных фондов. Нельзя начать Третью Мировую, предъявив обвинения главам разведки союзных (и не очень) стран.

Он застрял. Это был тот самый «змеиный клубок», где, потянув за хвост нациста, ты обнаруживаешь, что он обмотан вокруг уважаемого судьи, популярного сенатора и пары-тройки генералов.

На выходе получалось, что избавиться от всех гидрарасов в кратчайшие сроки невозможно. Если это сделать, практически весь западный блок просто схлопнется. И к Фьюри тут же возникнут вопросы. Я не удивлюсь, если условный Президент уже лично плюнул ему в лицо со словами: «Астанавись!»

Чем-то это напоминало ситуацию из моего прошлого мира. Списки Эпштейна. Все знают. Гниль, мерзость, очевидные преступления и очевидные преступники на свободе. Но тронуть их всех невозможно — слишком много ниточек, слишком много проблем. Так и тут. До общества доносится только то, что можно донести. А что нельзя — либо делается втихую, либо... не делается вовсе.

И даже при такой «тихой» чистке, давление на Фьюри сейчас должно быть колоссальным. Со всех сторон. Я не удивлюсь, если на него за последние 48 часов было уже несколько попыток покушения. Я точно знаю, что в Совете Безопасности его пытаются сожрать живьем. Он держится только на моем «зомбированном» Пирсе и поддержке Хоули (которая, судя по всему неровно к нему дышит).

Но это хрупкий баланс. Он не может продолжаться долго. И все, сидящие в этом кабинете, это понимают. А значит, им нужен следующий этап. Им нужно новое «чудо». Им нужно что-то, что перевернет шахматную доску.

— Это временно, — ровно ответил Фьюри на мой вывод о «проблемах». Он не стал отрицать. Его глаза спокойно встретили мой взгляд. — Мы нашли Роджерса. Во льдах.

Я замер. А потом медленно, очень медленно, улыбнулся.

Вот оно. То самое что-то, что перевернет шахматную доску.

Начало новой эры.





----------------------------

Если не знаете что прочитать, хотел бы искренне порекомендовать новую годноту от моего друга по ремеслу. Фандом "Как приручить Дракона", изучение этих самых драконов, неглупый гг и просто приятный стиль повествования, как по мне, в этот раз у Gerogota вышло очень недурственно. Это не реклама, а искренняя рекомендация, хотя... Когда говорят что это не реклама создается ощущение будто наоборот, но честно, никакого двойного дна и... кхм, в общем, вот:





Глава 93


Слова Фьюри о Роджерсе, произнесенные в наступившей тишине, буквально изменили все. Они, как гроссмейстерский ход, смахнули с доски все фигуры и полностью поменяли расклад.

Капитан Америка. Это была не просто величина. Это была, черт возьми, ВЕЛИЧИНА.

В моем сознании тут же пронеслись расчеты. Прошло 70 лет с его «смерти». Семьдесят лет, за которые он не был забыт. Напротив. Он был канонизирован. Кинематограф, комиксы, литература, уроки истории в каждой школе. Стив Роджерс был везде. Его образ — это идеализированный, пафосный, вычурный, но пугающе эффективный символ американской военной машины. Символ ушедшей эпохи, по которой все ностальгировали.

А теперь главный вопрос.

Когда этого «святого», замороженного во льдах, разбудят... что он увидит? Первым, кто его встретит, будет Ник Фьюри. А вторым — новость. Новость о том, что вся его жертва, вся его война, все его старания пошли прахом. Что Гидра не просто выжила — она победила. Что Пентагон, правительство, сам ЩИТ — организация, которую создали его друзья, — прогнили насквозь. Что за те 70 лет, что он провел в криосне, мир, который он спас, был порабощен из тени.

Произойдет не просто «слом». Произойдет аннигиляция его картины мира.

...А вот дальше... Дальше Фьюри его «обрадует».

Он скажет ему, что Гидра, хоть и правила 70 лет, все же уничтожена. (Ну, почти). И уничтожена не силами «Великого Американского Государства», которое к этому моменту превратилось в капиталистическую клоаку, где власть имущие олигархи не могут договориться даже о том, как убрать с дороги зарвавшегося мэра-мафиози (да да, Кингпин, я о тебе).

Нет. Гидра уничтожена силами нового ЩИТа. Организации, которая только что, одним кровавым, но точным ударом, доказала свое право защищать человечество.

И на чью сторону встанет Роджерс?

Будучи патриотом до мозга костей, он, конечно, потянется к флагу. Но надолго ли? Неделя. Возможно, месяц. Фьюри — мастер психологических манипуляций, и он точно будет знать, на что надавить. На предательство. На долг. На то, что «страна» и «правительство» — не одно и то же.

И Роджерс станет нашим.

Он войдет в состав команды... (кстати, надо будет предложить Фьюри название получше, чем «Мстители»). Он станет ее моральным компасом. Он будет думать не об интересах олигархов у власти, а о защите человечества.

А еще... На нашей стороне будет Баки Барнс. Один из спасенных Зимних Солдат, над реанимацией разума которого прямо сейчас, я уверен, работают лучшие умы ЩИТа. Фьюри не просто даст Роджерсу новую цель. Он вернет ему его прошлое. Это был безупречный ход.

Команда... Команда сильнейших героев планеты во главе с моральным авторитетом Капитана Америки. Команда, подконтрольная лично Фьюри. Это давало ему невообразимую власть и развязывало руки. Недовольство политиков и корпораций, которых мы «почистили», конечно, вырастет еще сильнее. Но сила... она будет на нашей стороне.

А кто бы что ни говорил, в этом мире сила является ВСЕМ. И когда (а не «если») произойдет первый по-настоящему глобальный пиздец... всем недовольным придется заткнуться и молить эту команду о спасении.

— Роджерса? — задумчиво подняла бровь Гвен, первой нарушив тишину. Она, очевидно, не сразу уловила масштаб. А потом ее глаза расширились от шока. — Подождите. Вы имеете в виду... Стива Роджерса?

— Да, Стейси, — ровно ответил Фьюри. Его глаза спокойно обвели присутствующих. — Капитан Стив Роджерс. Аналитики ЩИТа, проведя доскональный анализ архивов Золы и данных, полученных от Пирса, смогли вычислить примерное место крушения его самолета в Арктике. На данный момент он — в глыбе льда — находится здесь, на базе. Готовится к разморозке.

— Он... он жив? — прошептала Гвен.

— Он суперсолдат, — пожал плечами Фьюри, будто это все объясняло. — Идеальный. Формула в его крови замедлила метаболизм и позволила войти в состояние анабиоза. Очевидно, что он жив.

— Информация, безусловно, полезная, — кивнул Гиперион, до этого момента безучастно смотревший в стену. — Но к чему она нам? Только ради этого ты собрал нас здесь, Фьюри? Объявить о пополнении?

— Не только, — покачал головой Фьюри. — Новость о Роджерсе — это контекст. Реальная причина — в том, что нам нужно решить ряд вопросов, которые я не могу доверить аналитикам. И если с тем, как ассимилировать Роджерса в современные реалии, я способен разобраться и сам... то вот что делать с остальными «трофеями»...

Он сделал паузу.

— ...Что делать с Зимними Солдатами. Здесь мне хотелось бы услышать мнение каждого.

Ага... Я сразу понял, что делает Фьюри.

Поняв, какая власть — и какая ответственность — внезапно привалила ему в руки после падения Гидры, он решил не держать ее всю у себя. Он решил делегировать. Не полномочия. Ответственность. Он укреплял доверительные отношения с нами — с новыми, ключевыми фигурами на доске. В частности, с Гиперионом, Гвен и мной.

Остальные в этой комнате — Хилл, Бартон, Романофф, Колсон — и без того были его людьми, смотрели ему в рот. Мы же были... новыми переменными.

— Сделать их агентами ЩИТа, разве не очевидно? — пожал плечами Гиперион, которому вся эта бюрократия, очевидно, не сильно нравилась.

— Тут все не так просто, Маркус, — покачал я головой. — Они не просто солдаты. Они — спящие агенты. Тикающие бомбы, напичканные триггерами, о которых мы можем и не догадываться. Любой выживший оперативник Гидры с нужным кодовым словом может их активировать.

— Это не отменяет их невероятной полезности и эффективности, — закономерно отметил Бартон. Он, как никто другой, понимал ценность таких «активов». — Шесть суперсолдат с идеальной выучкой. Это ресурс, который нельзя просто... списать.

— Лучший вариант — сделать из них отдельный, изолированный отряд, — предложила Мария Хилл. — Что-то вроде «Волчьей стаи». Подчинение — напрямую директору. Во главе отряда поставить наиболее... адекватного из них.

— Баки Барнса, — вкинул я, и все взгляды, включая Фьюри, обратились ко мне. — Если не ошибаюсь, это тот самый друг Роджерса из прошлого.

Я позволил этой мысли повиснуть в воздухе, давая Фьюри самому оценить ее элегантность.

— Это станет дополнительным стимулом для обеих сторон. Мы не просто «реабилитируем» солдата. Мы дадим Роджерсу личную цель — спасти друга. А Барнс, в свою очередь, станет для Стива живым якорем в этом новом мире. Они оба будут связаны со ЩИТом.

Фьюри ничего не сказал. Он просто что-то коротко отметил у себя в планшете и перешел к следующему вопросу.

— Эксперименты Штрукера. «Трофеи» из Соковии. Мутанты и Нелюди. — Он поморщился. — Последние, к сожалению, практически все были выпотрошены на сырье. Но пара мутантов выжила и представляет интерес.

На экране позади Фьюри появились два досье.

— Термокинетик, контактного типа. Способен менять температуру того, к чему прикоснелся, от кипения до заморозки. И... — он снова поморщился, — девушка, генерирующая обездвиживающие звуковые «пузыри» изо рта.

— А сами они что хотят? — снова подал голос Гиперион. В комнате, полной стратегов, он был единственным, кто задал этот вопрос.

— Чтобы их оставили в покое, — отрезал Фьюри. Было очевидно, что он не доволен тем, что такие ценные кадры не изъявляют желания присоединиться к своим спасителям.

— Ну, тогда просто отправь их к Ксавьеру и дело с концом, — пожал я плечами.

— Ксавьеру? — удивленно переспросила Гвен. А, ну да. Она же еще не в курсе.

— Чарльз Ксавьер, — коротко пояснил я. — Очень сильный мутант-телепат. Лидер... скажем так, «хорошей» фракции мутантов.

— Эх, — со вздохом пробормотала Гвен себе под нос, но я услышал. — Еще пару недель назад я думала, что все это просто городские легенды и конспирология. А тут... Мутанты. Боги. Инопланетяне...

Фьюри тем временем смотрел на меня. Очень внимательным, изучающим взглядом. Он снова фиксировал: «Томпсон знает то, чего знать не должен». Ну, мне не привыкать.

Дальше пошли вопросы, связанные с политиками, генералами, заморозкой активов. На этом моменте Гиперион уже откровенно не скрывал своего раздражения, считая это мышиной возней.

А в моей голове что-то щелкнуло. Я смотрел на Фьюри, который методично раскладывал перед нами — пришельцем, неопытной супергероиней и сомнительным техно-магом — самые грязные секреты мировой политики.

И я понял. Фьюри... боится.

Нет, не за себя. Он боится за дело. За ЩИТ. За наследие.

Эта встреча, оказалась гораздо глубже чем я думал изначально. Не просто «делегирование полномочий». Это создание контингенции. Это его план на случай собственной смерти.

Он понимает, что после такой чистки он стал главной мишенью для всех — для остатков Гидры, для продажных политиков, для обиженных корпораций. Если его убьют... дело должно жить. И оно будет жить, если его преемник — та же Мария Хилл — не останется одна.

Ей понадобится поддержка. Поддержка нас. Новых, не вписанных в старую систему, чудовищно могущественных фигур. Бога (Гипериона), Призрака (Гвен) и... меня.

Он не просто делился информацией. Он повязывал нас ответственностью. Он укреплял свой «внутренний круг» за счет доверия.

Хитрый, параноидальный ублюдок. Мое уважение к нему снова выросло. Но все же... Разве он действует не слишком топорно?

— Ник, куда ты так спешишь? — задал я вопрос, который, казалось, терзал всех в этом кабинете.

Мышцы спины метафорически уже затекли от напряжения. Мы обсудили десятки вопросов, от Зимних Солдат до мутантов Штрукера, но казалось, что этому потоку кризисов не будет конца. А главная тема — то, ради чего все это, очевидно, и затевалось, — мы к ней даже не подобрались.

— Будто ты сам не видишь, — Фьюри устало потер глаза, — что ЩИТ сейчас в наиболее уязвимом положении за всю свою историю.

— Ага, — кивнул я. — И параллельно с этим он силен как никогда. — Я окинул взглядом присутствующих: Гиперион, Гвен, Наташа, Бартон, Хилл... и я. — Да и странно, что ты вообще доверяешь мне обсуждение всего этого. Разве это не делает ЩИТ еще уязвимее?

— Я параноик, Томпсон. А не идиот, — ровно ответил он. — Я умею строить подобие доверительных отношений, когда это необходимо. А ты... при всем моем, — он сделал паузу, подбирая слово, — скепсисе к тебе, ты — самый ценный актив из всех, сидящих в этой комнате.

«О, ты даже не представляешь, насколько твой скепсис оправдан, Ник», — мысленно усмехнулся я, вспомнив о Рубедо, который прямо сейчас, вероятно, уже подключился к энергосистеме моего здания. «Так, никакой выдачи информации о нем. Это уже будет слишком».

— Что ж, постараюсь не подвести твое «подобие доверия», — кивнул я. — Но на главный вопрос это не отвечает. К чему вся эта спешка?

— Что ты хочешь услышать, Томпсон? — Фьюри прищурился. Атмосфера в комнате снова стала напряженной.

— Истинную цель этого собрания, — сказал я прямо. — Мы уже поняли, что все мы в одной лодке. Мы только что обезглавили змея, чьи хвосты оплетали весь мир. И теперь все эти... «Ротшильды», «Рокфеллеры» (да, они и в этом мире есть) и прочие, кто кормился с руки Гидры, так просто этого не оставят. Нам нужен следующий шаг.

— Команда, — наконец выдохнул Фьюри. — Инициатива «Мстители». Команда из исключительных людей, собранных вместе, чтобы сражаться в битвах, которые мы никогда не смогли бы выиграть в одиночку.

— Защитить Землю от угроз, с которыми не справится ни одна армия, — тихо закончил Гиперион, который, казалось, очнулся от своих мыслей. — И заодно защитить сам ЩИТ от тех, кто захочет его добить. Роджерс ведь неспроста был упомянут в начале.

— Неспроста, — кивнул Фьюри. — Впоследствии он будет представлен общественности. Он станет лицом и лидером этой команды.

— Это лишь на время остудит буйные головы, — цыкнул Бартон, откинувшись на стуле.

И мужик был чертовски прав. Я это понимал. Поняв, что разобраться со ЩИТом силовыми методами или прямым давлением больше нельзя (учитывая, что у ЩИТа теперь есть мы), эти хитровыебанные старики на высоких постах начнут делать то, что у них получается лучше всего. Играть вдолгую.

«Мягкая сила». Интриги. Новая законодательная база, «Акт о регистрации мета-людей». Урезание финансирования. Шпионаж с целью выведывания грязных секретов ЩИТа, которых и без Гидры накопилось немало. Кража кадров. Способов — миллион.

— Именно время нам и нужно выиграть, Клинт, — серьезно посмотрел на него Фьюри. — И «Инициатива Мстители» для этого подходит лучше всего. Миру нужен символ.

— Это все очень замечательно, — я хлопнул в ладони, привлекая всеобщее внимание. Мой звездный час. Возможно, именно ради этого момента я и попал в этот мир. — Но... «Мстители»? Серьезно?

Судя по удивленным и непонимающим лицам, я попал в точку.

— Ник, это звучит как... команда неудачников, — я развел руками. — Как группа людей, которые уже все просрали и теперь просто... мстят. Это несет негативный окрас. А ты ведь, насколько я понимаю, хочешь развивать этот проект медийно?

Фьюри кивнул.

— Вот именно. Для более благостного, героического имиджа команды нужно другое название. Что-то, что внушает надежду, а не напоминает о потерях.

— Суть инициативы не в названии, — Фьюри, на удивление, легко согласился. — Команда может быть названа как угодно.

— Ну тогда, господа (и дамы), — я улыбнулся, намеренно разбавляя гнетущую серьезность, — давайте в кои-то веки обсудим действительно важный вопрос. Ваши идеи для названия команды самых крутых суперов на планете Земля? Кстати... — я посмотрел на Фьюри, — ...а кто вообще будет в этой команде? Вряд ли все, кто сидит в этом кабинете.

Я кивнул в сторону Колсона и Марии Хилл. Они — элита управления, но не бойцы первой линии против... ну, против того, что грядет.

— Роджерс, — начал Фьюри, загибая палец. — Предполагаемый лидер и лицо команды. Далее, — он повернулся к Гипериону, — Маркус. Твое слово?

— Я согласен, — ровно кивнул Гиперион. — Я видел, на что способна слаженная командная работа. И... Капитан Америка... Если он действительно такой, как о нем говорят, он будет достойным лидером.

— Он даже лучше, — Фьюри... улыбнулся? Едва заметной, мимолетной улыбкой. Шок. — Дальше. Бартон, — на это Клинт лишь кивнул. — Еще есть вы, — он посмотрел сначала на меня, а потом на Гвен.

— Я согласна, если... ну... Джон... — начала было Гвен, смущенно глядя на меня.

— Мы согласны, — спокойно перебил я ее, успокаивая ее метания. — Получается, нас пять? Я, Гвен, Кэп, Маркус и Клинт? Маловато для команды, которая должна защищать всю планету...

— Будет еще один член команды, — ответил Фьюри.

Я ожидаемо подумал на Наташу, которая сидела в тени, молчаливая и непроницаемая. Но в этот момент дверь в кабинет открылась, и внутрь вошел еще один человек.

Он выглядел... потерянным. Мужчина примерно тридцати лет, невысокого роста, худощавый, в помятой рубашке и вельветовых брюках. Отросшие до плеч кудрявые волосы, очки. Типичный учитель физики или загнанный доктор наук. В общем, «человек разумный». Но я мгновенно его узнал.

Как, впрочем, и все сидящие в кабинете.

Особенно сильной была реакция Гипериона. Он не просто напрягся — он застыл, словно скала, а воздух вокруг него стал тяжелым. Оно и понятно.

Брюс, мать его, Беннер. Халк.

— Возражаю! — первым нарушил тишину Гиперион. Его голос был низким и вибрировал от сдерживаемой мощи. — Этот... Зеленый Монстр. Халк принес слишком много разрушений. Слишком много страданий. И ты хочешь сделать его частью геройской команды, Ник?

От самого Беннера, который, неловко оглядевшись, сел на свободное место рядом со мной, прямо-таки веяло аурой... безмятежности. Почти дзен-спокойствия. Судя по всему, он очень активно занимается медитациями и укрощением своей внутренней зеленой гориллы.

— Поддерживаю Маркуса, — неожиданно жестко добавил Клинт, еще раз подтверждая, что он был не просто «агентом-шестеркой», а пользовался у Фьюри реальным доверием и имел право голоса. — Халк — нестабильный элемент. Мы не можем им управлять.

Гвен смотрела на Беннера сложным взглядом — смесью страха, любопытства и сочувствия. Наташа? Ее взгляд был еще сложнее... и в нем было что-то личное, я даже знал что именно. Я же... я понимал мысли Фьюри. И зная реальный потенциал Халка... Главное, чтобы он не превратился в Маэстро. В общем, Беннер на нашей стороне — не самый худший расклад. О чем Фьюри тут же и начал вещать.

— Доктор Беннер научился себя контролировать. В роли Халка он — ультимативное оружие, которому нужно лишь указать, где враг. А как Брюс Беннер — он гениальный ученый, три докторские степени. Бесценный мозговой актив для этой команды.

— Это не отменяет всех преступлений, что он совершил, — покачал головой Маркус.

— Не он, — возразил Фьюри. — Халк.

— Странно слышать это от тебя, Ник. От человека, который старается учитывать и минимизировать все возможные риски. А это — не риск. Это ходячая катастрофа.

— Я и учитываю, — Фьюри не повышал голоса. — На данный момент, в случае глобальной угрозы уровня «Конец Света», Халк должен быть на нашей стороне, а не против нас. Афишировать его наличие в команде на первых порах я не планирую. Но в дальнейшем он обелит свою репутацию. Можете считать его... временно исполняющим роль героя, если вам так будет удобнее.

Гиперион выглядел так, будто проглотил лимон, но промолчал.

— Мне кажется, мы немного отошли от действительно важной темы, — вновь привлек я внимание к своей персоне, нарушив неловкую паузу. — Халка можно обсудить и потом. Он никуда не денется. Кстати, — я повернулся к ученому и протянул руку, — рад знакомству, Брюс. Джон Томпсон.

Тот, чуть удивленный, пожал ее. Рукопожатие было на удивление крепким, несмотря на его общую худощавость.

— А вот что потом обсудить будет сложнее, — продолжил я, обращаясь к Фьюри, — так это название. И раз уж мы здесь в полном, так сказать, первичном составе, давайте уже наконец решим этот вопрос!

Кстати... а Фьюри можно будет предлагать свои кандидатуры для расширения команды? Того же Питера, как минимум? Нужно будет обязательно это уточнить. После того, как разберемся с названием.





Глава 94


Название. Да, я был рад, что смог обратить их внимание на эту, казалось бы, мелочь. И еще больше я был рад, что во мне пока живы такие простые человеческие причуды.

А основания переживать за свою человечность у меня были. Более чем веские. Три моих последних изобретения, созданные в лихорадочном порыве…

«Ментальный Червь» — для абсолютного, бесшовного контроля над разумом. «Комната Резонанса» — метафизический маяк для призыва мультивселенских божеств, и ведь я понимаю, что настроить её реально так, чтобы призвать не только сущности связанные с паутиной... И «Рубедо» — цифровой Бог без совести, который прямо сейчас трудится над исполнением моих приказов.

Тенденция, как говорится, была налицо. Я и раньше создавал сомнительные с моральной точки зрения вещи, одни улучшенные виброперчатки, которые точно были ба запрещены Женевской Конвенцией, выйди они на рынок оборонки, чего стоят. Но что-то в последнее время я увлекся «окончательными решениями».

И ведь даже стоп-слова для себя не придумал. Вот и приходится теперь надеяться лишь на остатки общей совести. А то… что-то мне подсказывает, что вскоре мне самому понадобится контроллер.

— «Лига Справедливости»? — первым предложил… Бартон?

Я аж поперхнулся на мгновение, вынырнув из своих мрачных мыслей. Что? А он точно не попаданец? Не-е, что-то подобное уже вскрылось бы. Да и я сам спалился тысячу раз, что знаю больше положенного. Попаданец, вероятно, уже подал бы мне какой-то тайный знак.

Я прислушался к остаточной памяти Джона Томпсона. Да, точно. В этом мире тоже существовали какие-то древние комиксы про «Лигу Зла против Лиги Справедливости». Заезженный штамп.

— Слишком претенциозно, — тут же обломал его идею Фьюри. Хотя я, честно говоря, был бы не против, хах. Но да, пахнет плагиатом. Для меня — так вообще двойным.

— «Спасители»? — предложил Гиперион. — Продолжая аналогию Томпсона: звучит как те, кто готов спасать, а не как разгребатели проблем, которые сами же и создали. Или «Вершители»?

— Или просто «Стражи Земли»? — добавила Хилл.

— «Монолит»? — вклинился Брюс Беннер, и все за столом тут же посмотрели на него со странным выражением лица.

— Нет! — тут мы с Фьюри ответили почти хором. — Точно нет.

«Оплот». «Пантеон». «Эгида». «Дозор». «Миротворцы». «Защитники».

Вариантов было предостаточно, но все они звучали либо слишком пассивно, либо слишком пафосно. В итоге мы остановились на одном. Ёмком, лаконичном и, что главное, проактивном.

«Авангард».

Первая линия обороны Земли. Те, кто встречает угрозу на передовой, а не ждет удара в спину. Звучит мощно.

— Отлично, «Авангард», — кивнул я. — Уже что-то. Как корабль назовешь, так он и поплывет. Хочется верить, что наш «Авангард» будет благословением, а не проклятием. Теперь… другой важный вопрос, Ник.

Фьюри закатил оба глаза в театральном жесте «мол, ну что еще, Томпсон?».

— Вопрос касается пополнения рядов нашей бравой команды.

— Паркер, — мгновенно уловил мою мысль Фьюри.

— Ожидаемо, что ты уже знаешь, — кивнул я. Агенты, которых он приставил к зданию, явно не прошляпили выступление Питера. Я повернулся к остальным, чтобы ввести их в курс дела: — Питер Паркер. Мой друг и коллега. Относительно недавно обрел суперсилы, схожие с силами Гвен, но… — я поймал взгляд Гвен и чуть смягчил формулировку, — …но с рядом уникальных особенностей. У него сильное, почти болезненное чувство справедливости, и он ищет способ применения своих сил с максимальной ответственностью. Я считаю, что он — идеальный кандидат.

— Он… — Фьюри на мгновение замялся, — …должен сам решить, что для него лучше.

Я едва не улыбнулся. Я физически чувствовал, как тяжело ему далось это решение. Он просчитывал. Если Паркер войдет в «Авангард», то условно во «фракции Томпсона» (я, Гвен, Питер) будет уже трое. Во «фракции Фьюри» — Бартон, Наташа, Беннер и, возможно, Кэп. Гиперион — сам по себе, он вне коалиций.

Но Фьюри был не идиотом. Защита планеты — важнее. А личность Питера и его чудовищный потенциал, который Фьюри наверняка уже видел во влажных мечтах… Да, такой актив будет бесценен. Не позволить Питеру войти в команду, когда в ней уже состоит Халк, — значило бы расписаться в собственном диктате. А Фьюри изо всех сил старался выстроить это пресловутое «подобие» доверительных отношений.

— Я поговорю с ним, — кивнул я. — Есть еще кандидаты. Что ты, например, знаешь про Люка Кейджа и Джессику Джонс?

На самом деле, я и сам о них знал немногое, кроме базы. Но они точно были в «пуле» потенциальных героев. Всяко сильнее условной Наташи, которая в КВМ состояла в команде скорее для шпионажа. Здесь же Фьюри, наученный горьким опытом Гидры, подходил к отбору силы более основательно.

— Первый — точно нет, — отрезал Фьюри. Я кивнул, вспоминая, что у Кейджа вроде было мутное криминальное прошлое. Но… у нас в команде Халк. И Зимние Солдаты на реабилитации. Не думаю, что Кейдж чем-то хуже. Видимо, у Фьюри были на него свои, личные причины. Нужно будет изучить досье. — Что касается второй, — продолжил Фьюри, — впервые слышу. Но я изучу вопрос.

О как. Ник Фьюри чего-то не знает? Может, ее в этом мире и не существует вовсе? Будет неловко, если так.

— А что… — неожиданно подала голос Гвен, — …по поводу мутантов? Ну, из той «коалиции хороших ребят», о которой ты говорил?

— Телепат, — ответил я раньше Фьюри. — Он узнает всю нашу внутреннюю кухню через пять минут после того, как любой из его людей войдет в эту комнату.

На это Фьюри лишь мрачно кивнул. А я немного пожалел. Те же Логан, Гроза, Айсмен или даже Циклоп… были бы очень полезны в составе команды. Ну да ладно. Кто у нас еще есть?

— О, — вспомнил я одного дедулю из КВМ, который в комиксах, однако, был тем еще… «бравым мужиком». — А как насчет Хэнка Пима? Его читерные частицы? Было бы неплохое пополнение в наши научные ряды.

Да, в этом мире он существовал. Я натыкался на его имя, когда изучал научные круги и разгребал новостные агрегаторы. Свои «Частицы Пима» он уже вроде как разработал, но пока, что было разумно, скрывал от общественности, дабы не вызывать ненужный резонанс. Технология была прорывной, но абсолютно сырой. В общем, информация о нем имелась только «среди своих» ну или у попаданцев с метазнаниями типа меня.

сСудя по всему, Брюс Беннер к этим «своим» относился. Вместо Фьюри ответил именно он.

— Я встречался с Хэнком на паре конференций, — тихо сказал Брюс, покачав головой. — Он... крайне эгоцентричен. Одержим контролем. Такой человек не очень подходит на роль героя в команде.

— Не больше, чем ты, — тут же бросил ему Гиперион, который все еще не мог смириться с присутствием Халка в одной комнате.

Брюс Беннер не вспыхнул. Он не начал спорить. Он просто медленно кивнул, принимая удар.

— Я... понимаю, — спокойно ответил он, глядя на Маркуса. Он не проявил ни единой негативной эмоции за все время. — Но именно потому, что я понимаю это, я и должен... оправдать доверие. Всего человечества. Всех, кто находится в этой комнате. Я знаю, что Халк — это разрушительная энергия. Но ее можно направить в правильное русло. И... спасибо тебе, Маркус. За то, что тогда... остановил меня. Нас с Блонски. Лучше поздно поблагодарить, чем никогда.

Гиперион на мгновение замер. Его жесткое выражение лица чуть смягчилось. Он скрестил руки на груди.

— Я буду следить за тобой, Беннер. Каждую секунду.

— Я буду стараться держаться тебя, — так же спокойно кивнул Брюс. — Я понимаю, что это оправдано.

Кажется, лед тронулся. На этом обсуждение состава команды должно было подойти к концу, но я вспомнил еще одних примечательных ребят, которые находились буквально на расстоянии вытянутой руки.

— Ричардс, — тут же поморщился Фьюри, будто съел лимон. Его взгляд выражал крайнюю степень раздражения. — Его подобное не заинтересовало.

Ага. Значит, Фьюри уже предлагал.

— А его команда, — продолжил Фьюри, — по сути, полностью зависит от него. Так что затея гиблая.

— Но разве «Фантастическая Четверка» не позиционирует себя как Герои? — искренне удивилась Гвен. — Если это будет на официальном уровне, с поддержкой ЩИТа и других сильных героев... Им разве не будет от этого лучше?

— Это чистый пиар, — ответил вместо Фьюри Бартон, который, очевидно, следил за ними. — Отчаянная попытка отвести глаза от провальной космической экспедиции. За предыдущую неделю единственный из четверки, кто совершил хоть какое-то «геройское дело», и то лишь чтобы попасть на камеры, — это Джонни Шторм.

— Но... если будет какая-то глобальная угроза? Мы же ради этого здесь и собрались? — не унималась Гвен.

— Ричардс обещал «оказать содействие», — кивнул Фьюри. — Но становиться частью инициативы и терять автономию он категорически отказался.

— Будто бы он ее потерял, — проворчал Гиперион, которому вся эта возня с Ридом, очевидно, была так же неприятна, как и с Халком.

— Ограничивать Гениев порой необходимо, — отрезал Фьюри, и с этим я был полностью согласен. — Еще варианты?

На самом деле они были. Черт возьми, да это же Марвел! Здесь куда ни плюнь — выскочит мета с космическим потенциалом. Те же Дэдпул или Домино. Впрочем, на роль героев «Авангарда» они, конечно, не тянут. А что по поводу мутантов, которые готовы уйти из-под крылышка Ксавьера? Условная Роуг, которой можно помочь с ее убивающей тактильностью? Или мета-злодеи, которым просто не повезло? Эх... прости, Призрак...

Ладно. Пока хватит и того, что имеем. Состав мощный. Стоит переходить к следующей теме.

— Хочу поднять еще один важный вопрос, — сказал я.

В этот раз глаза закатили почти все, ну, разве что кроме Гвен и Брюса.

— Медийность «Авангарда», — продолжил я, игнорируя их реакцию. — Выход ЩИТа в публичное поле — это огромный ресурс. Предлагаю его использовать по максимуму. Развивать имидж команды за счет активности в соцсети. Моей соцсети.

— Твое приложение, — хмуро кивнул Фьюри. — «Блинк». Оно разве уже готово? И что вообще из себя представляет?

Отлично. По крайней мере, он не сказал «нет». Да и судя по виду остальных, они были заинтересованы. Что касается «готовности»... с возможностями Рубедо это была задачка на пару часов.

— Формат — вертикальные видео длиной до одной минуты. «Блинк» — «Моргни». Быстро, ярко, вирусно. Формат, поддерживаемый современной экономикой внимания и постоянным желанием людей хоть как-то успокоить нервы в этом безумном мире. Оно взорвет рынок. Что касается готовности — предоставлю первую рабочую версию в ближайшее время. Его рекламную кампанию можно будет приурочить к официальному представлению Капитана Роджерса общественности.

— Ты настолько уверен в успехе своей идеи? — с сомнением спросила Мария Хилл.

— Кому, как не вам, — я посмотрел на Фьюри, — понимать базовую психологию толпы? Аналогов «Блинка» в этом мире нет. А нечто подобное в нашем безумном мире, где каждый день может прилететь что-то из космоса, просто не может не взорваться.

— «Взрыв»... — Фьюри побарабанил пальцами по столу. — Понятие, которое можно интерпретировать по-разному. С таким приложением, Томпсон, наружу выльется очень много грязных секретов. Не только наших, но и правительственных.

— Давно пора, — легкомысленно ответил я на опасения Фьюри. — Можешь считать это первым этапом на пути к достижению человечеством... ну, скажем так, сплоченности.

Я откинулся на стуле, обращаясь ко всем присутствующим:

— Ну, узнают люди, что мутанты — не конспирология? Отлично! Я настрою алгоритмы так, чтобы у обывателей сложилось о них адекватное, положительное мнение, а не образ монстров. Узнают о связях некоторых властолюбивых ублюдков с Гидрой, которых ты, Ник, не можешь достать легально? Ну так люди сами этих ублюдков и «отменят». Развяжут тебе руки.

— Ты сказал «настрою алгоритмы», — оба глаза Фьюри прищурились. Он уцепился за главное.

— И ты прекрасно знаешь, что все современные соцсети этим злоупотребляют, — кивнул я. — «Политика партии», «правильные мысли», «рекомендации». Вот только все это работает на небольшую группу лиц, с которой, напомню, у нас сейчас прямая конфронтация. «Блинк» — это не просто соцсеть, воспринимай это как еще один способ сместить чашу весов в нашу сторону.

— В таком случае, с чего ты вообще решил, что тебе позволят что-то подобное выпустить в массы? — резонно возразила Хилл.

«Потому что у меня есть Рубедо, которому плевать на любые правительственные запреты, и он просто возьмет интернет», — подумал я. Впрочем, об этом лучше было промолчать.

— Потому что у меня есть вы, — я окинул взглядом кабинет. — Вся мощь обновленного ЩИТа. Поддержка сильнейшего супера на планете, — я кивнул Гипериону. — И, надеюсь, еще помощь Кэпа. Все же, он в свое время рекламировал военные облигации и, кажется, даже трусы. Так что есть шанс, что и мое приложение ему понравится, хех.

— Нужно будет подумать, — Фьюри побарабанил пальцами по столу.

— Ник, чего тут думать? Альтернатив нет. Либо мы играем на чужом поле, в цензурируемых ублюдками соцсетях, где за лишний «пук» нашей команде могут снести аккаунт... Либо у нас есть своя площадка. Подконтрольная лично нам.

— Тебе, — тут же поправил он.

— «Было наше, стало ваше». Я, в некотором роде, коммунист, Ник, — усмехнулся я. — Произошедшее с «Ментальным Червем» должно было натолкнуть тебя на эту мысль.

— Ментальным червем? — с любопытством поинтересовался Брюс Беннер.

— Долгая история, — отмахнулся Фьюри. — Но я тебя понял, Томпсон. Я просто... не могу до конца понять твоих мотивов.

— А я не понимаю мотивов нашего инопланетного красавчика, — я кивнул на Гипериона. — Вдруг он из расы Вильтрумитов? — (Кстати, забавно, что его зовут Маркус. Не Грейсон, конечно, но совпадения в Мультивселенной бывают и похлеще). — Но это не мешает нам работать вместе и приносить пользу. Как друг другу, так и человечеству.

— Что за Вильтрумиты? — тут же напрягся Маркус.

— Раса крайне сильных космических завоевателей. Большая часть внешне похожи на людей. Посылают своих одиночных представителей на разные планеты, чтобы те втирались в доверие, ассимилировались... а впоследствии эти самые планеты «добровольно» отходят под их крылышко, — я с удовольствием вкинул немного паранойи в голову Фьюри. Его глаза тут же впились в Гипериона.

— Не знаю таких, — спокойно покачал головой Маркус, выдерживая взгляд Фьюри.

— А что насчет Крии?

— Сильны. Но я сильнее, — уверенно заявил Гиперион.

— Кстати, о расах... может, пришло время раскрыть тайну своей личности? Откуда ты?

— Нет, — отрезал Маркус. — Пока рано. Да и... ты и без того слишком много знаешь, Томпсон.

— Не так много, как хотелось бы, — выдохнул я. — Но, Ник, ты подумал над моей идеей с приложением?

— Когда я говорю «надо подумать», я не имею в виду «меньше минуты». Ты и без того за последний час вкинул слишком много пищи для размышлений.

— Рад стараться, — хмыкнул я. — И да. Нам еще нужно подумать над костюмами.

— Меня полностью устраивает мой, — тут же откликнулся Гиперион.

— Откуда он, кстати?

— Технология моей расы, — коротко ответил он, не желая вдаваться в подробности.

— Хорошо, но что по остальным? С Гвен все понятно, ее костюм «Призрака» я доработаю, но в целом он готов, — «ага, добавлю фазирование, и будет конфетка». — Но Бартон. Кэп. И даже ты, Брюс... Я могу взять на себя обязательство по созданию новых, узнаваемых образов?

— Откуда такая... покладистость? И щедрость? — с подозрением прищурилась Мария Хилл.

— Я всегда жил по принципу «адекватность в основе всего», — ну, или старался... — И сейчас я просто набиваю себе цену, уж извините за прямоту.

А еще мне, как Творцу, чертовски хотелось приложить руку к созданию чего-то... культового. Это будет частью моего плана по набору очков медийности. И, конечно, укрепит доверительные отношения. Ну и опыт в создании супергеройских костюмов лишним не будет.

— Я не против, — неожиданно улыбнулся Бартон.

— Свой дизайн костюма могу предложить?

— Конечно, — кивнул я ему. — Сделаю все по высшему разряду.

— Халк... — Брюс Беннер неловко кашлянул. — Халк не очень любит одежду. Она рвется.

— Ну, для начала можно сделать ему хотя бы неуничтожимые эластичные штаны с символикой «Авангарда», — улыбнулся я. — Думаю, он оценит.

— У Кэпа уже есть культовый образ, — вставил Фьюри.

— Который можно и нужно осовременить, — парировал я. — Сделать его из настоящей брони, а не спандекса. А еще... Нужно будет срочно решить вопрос с авторскими правами на грядущие образы «Авангарда». Черт, как же много работы предстоит...

В ответ, уже все сидящие в кабинете, включая Гвен с Беннером, просто синхронно закатили глаза.





Глава 95


Спасибо за 4000 лайков. Бонусная глава на Базе!)

-------------------------

Обсуждения… Они продлились еще добрый час. Мы прошлись по всем пунктам: от логистики захваченных арсеналов Гидры до юридических тонкостей публичного статуса ЩИТа. В итоге даже неутомимый Гиперион… выдохся. Он сидел, откровенно скучая, пока Фьюри и Хилл спорили о протоколах безопасности.

Бюрократия. Вот оно, самое страшное оружие. И если я начну его использовать для победы в спорах, то можно будет смело заявить, что я окончательно потерял человечность.

Поэтому, чтобы ускорить процесс, я предложил взять большую часть головной боли, связанной с медийностью, на себя. Это заметно улучшило настроение всех присутствующих.

Впрочем, настроение Фьюри тут же снова стало кислым после моих следующих слов.

— А кто сказал, что я лично буду этим заниматься? — невинно пожал я плечами. — Я недавно как раз закончил создание личного ИИ-ассистента. Крайне полезный инструмент. Возможно, ты слышал о «Джарвисе» Старка? Мой… похож.

— ИИ? — взгляд Фьюри прищурилсяь, в нем читалась целая гамма эмоций, от подозрительности до алчного интереса.

— ИИ, — подтвердил я. — Который облегчит головную боль всем нам. Поверь, Ник, даже тысячный штат твоих аналитиков будет менее эффективен в интернете, чем один мой алгоритм. Он способен проактивно взаимодействовать с массовой аудиторией, а именно на нее нам и нужно ориентироваться. И «Блинк»… Кому-то же придется заниматься его модерацией и цензурированием? Рубедо — так я назвал свой ИИ — в этом плане лучший, беспристрастный вариант.

Ну да. ИИ. «Просто ассистент» с «просто полезным» функционалом. А не гребаный Цифровой Бог, способный обрушить мировую экономику по щелчку пальцев.

Именно так я и презентовал Рубедо. Фьюри он определенно заинтересовал, но, к счастью, у него сейчас было столько проблем, что он не стал совать свой нос в мои дела. Своих хватало.

Таким образом, «Томпсон Корп», помимо создания «Блинка» и ряда военных патентов вроде «Протея», войдет в гражданский сектор еще и как официальный дистрибьютор мерча команды «Авангард». Деньги? Они будут огромные. Но мне это было неинтересно, о чем я прямо и заявил, пресекая возможные подозрения в корысти.

— Все средства пойдут в отдельный фонд. Назовем его «Фонд Благосостояния Авангарда». В дальнейшем они будут перераспределяться на помощь пострадавшим от глобальных угроз… — тут я скосил взгляд на Брюса, — …а возможно, и от нас самих. На отстройку разрушенных зданий. На лечение. На финансирование полезных исследований. На лоббирование выгодных нам политиков. В общем, это будет независимая копилка команды, не привязанная к внешнему государственному финансированию.

— Это здравая мысль, — кивнул Фьюри, снова что-то фиксируя у себя в планшете. Моя «бескорыстность» его явно подкупила.

Итак, подытожим мой список дел. Мне необходимо в ближайшее время:

1. Создать, возможно, самое популярное приложение в истории человечества.

2. Создать высокотехнологичные костюмы для всей команды.

3. Проконсультироваться с Рубедо по поводу глобальной маркетинговой кампании для «Авангарда».

4. Поговорить с Питером о вступлении в команду.

5. И, самое главное, из-за чего первые три пункта пока не имеют смысла — решить проблему с совестью Рубедо. Создать «Губернатора».

— Также, — добавил Фьюри, поднимая на меня усталый взгляд, — это не к спеху, но в ближайший месяц ЩИТ готов заказать у тебя увеличенную партию зелий «Пепла и Зари». Необходимо срочно ставить в строй агентов. Чистки Гидры не прошли безболезненно.

Ок. Еще одна задача в бесконечном списке. Фиксирую.

Что касается самого ЩИТа… Перед ними стояли не менее важные задачи. За Фьюри — вопрос объявления о существовании «Авангарда» всему миру (но это после запуска «Блинка»). За Фьюри — решение вопроса с Кэпом, его разморозка и «вербовка». За Фьюри — реабилитация Зимних Солдат. И самое главное — за Фьюри было выдерживание колоссального давления со стороны «старых элит» и выигрывание нам времени.

Ему нужно было продержаться еще хотя бы пару дней, а дальше, с выходом Кэпа на публику, волна негатива должна была спасть. Я подозреваю, что Бартон теперь охраняет его круглосуточно. Хм… Фьюри, наверное, тоже стоит сделать обновку. Незаметный бронекостюм под его вечный плащ. Вклинить в производственную линию… Да, много времени не займет.

Еще Джессика Джонс и прочие «интересные» мета. Нужно будет дать Рубедо задачу составить максимально полный список. Мета-наёмники из даркнета, мутанты-одиночки, жертвы экспериментов, странствующие маги… Мало ли на Земле гуляет свободных сильных личностей, которые могли бы усилить нашу боевую мощь.

— Собрание завершено, — наконец подвел итог Фьюри, закрывая свой планшет. — Я благодарен каждому присутствующему здесь.

По кабинету пронеслась волна синхронных, облегченных вздохов. Кажется, все.

Практически семь часов.

Семь часов споров, конструктивных идей, политических торгов и, порой, откровенно бессмысленной болтовни. Но эти семь часов прошли крайне продуктивно. Дальнейшие шаги были намечены. У всех присутствующих теперь было общее видение ситуации. А именно наличие такого видения и отличает рядовую компанию наемников от сплоченного коллектива, готового работать ради общей цели.

Осознанно или нет, но Фьюри этой встречей сплотил будущий «Авангард» сильнее, чем сделал бы это сам Кэп. Харизма и аура Роджерса в старых записях, конечно, пробивала через экран, но Фьюри... Фьюри только что провел нас всех через чистилище и заставил посмотреть в глаза бездне. Такое объединяет покрепче любого патриотизма.

После завершения собрания все начали потихоньгу расходиться, устало потирая виски. Я двинулся к парковке вместе с Гвен.

— Как ты сама видишь, в ближайшие сутки нужно будет решить еще кучу задач, — сказал я, когда мы вошли в лифт. — Но. Завтра вечером мы идем в ресторан. На настоящее свидание. И это не обсуждается.

— Хм, — она лукаво улыбнулась, глядя на меня. — А я думала, мы уже миновали этот конфетно-букетный период. Сразу перейдем к финальному этапу.

— Ну, в принципе, — я сделал серьезное лицо, — в комнате отдыха на втором этаже диван раскладывается. Или можем поехать к тебе.

Ее щеки тут же очаровательно порозовели.

— Я... я про свадьбу! — смущенно пробормотала она.

— А-а-а, — включил я дурачка. — Так это... Это тоже обязательно будет. Главное, чтобы ты не оказалась Черной Вдовой в прямом смысле.

— Ага, — фыркнула она. — Тебе еще нужно умудриться откусить голову. Зубы обломаешь.

— Это же к богомолам, хотя... — я театрально оглядел ее с ног до головы. — Ты, если и богомол, то крайне милый. Я готов рискнуть.

— Дурак, — она шутливо стукнула меня по плечу. Смех сошел с ее лица, и она стала серьезнее. — Что, кстати, с Питером? Ты сказал, что он обрел силы?

— Ага, — кивнул я. — Очень... могущественные силы, — туманно протянул я, вспомнив треснувший Адамантий. Питер еще преподнесет этому миру не один сюрприз. — Прямо сейчас занимается проектированием себе костюма. Тебе, кстати, тоже нужно будет обновить свой.

— «Призрак» меня полностью устраивает. Он идеален!

— Ну, как я и сказал в кабинете, планирую добавить в него фазирование. Чтобы ты могла ходить сквозь стены и стала реальным Призрачным Пауком. Так что занесешь костюм в лабораторию в течение суток, я над ним немного пошаманю.

— Именно «шаманством» это и выглядит со стороны таких неучей, как я.

— Девушке достаточно быть красивой, — ухмыльнулся я.

— Эй!

Мы вышли на парковку, шутливо переговариваясь ни о чем. Это было необходимо — сбросить накопившееся за эти семь часов напряжение. Хотя, честно говоря, я бы предпочел сбросить его немного другим способом... но, как говорится, первым делом самолеты.

Дойдя до моей машины, я остановился и просто посмотрел на нее. Она смотрела на меня в ответ. И... к черту.

Я притянул ее к себе и поцеловал. Да, вот так просто и незатейливо, посреди парковки ЩИТа. Девушка на мгновение замерла от неожиданности, а потом ответила. Неуверенно, но искренне. Я отметил, что целовалась она крайне неопытно. Не то чтобы я был альфа-гигачадом омега-уровня в отношениях (точно не в этой жизни), но в прошлой... пару раз состоял в отношениях, не шибко удачных, собственно поэтому я и пришел в итоге к жизни холостой.

Тут же... Я почувствовал, как что-то внутри меня, какая-то вечно натянутая струна, отвечающая за паранойю и вечный анализ с поиском подвоха, чуть-чуть ослабла. Попробуем. Посмотрим, что из этого выйдет. Возможно, это станет еще одним якорем для моей поломанной Системой психики.

Я разорвал поцелуй. Чтобы не смущать ее еще больше (она и так покраснела до кончиков ушей), я просто улыбнулся:

— Не забудь про костюм.

И, оставив ее там, отчалил в закат. Кхм. В свой НИИ.

*****

— Серьезно? Бело-золотой? — скептически поднял я бровь, заходя в лабораторию.

Там, рядом со стендом, стоял Питер. А на самом стенде висела первая версия его будущего костюма.





И он был... красивым. По-настоящему красивым. В нем чувствовался стиль. Питер, очевидно, вложил в него всю свою душу. Ну и, скорее всего, Рубедо тоже приложил к этому свою бесстрастную руку, руководствуясь холодной логикой: «Пафос и красота = медийность. Медийность = общественное признание. Признание = успех и безопасность. Успех и безопасность = помощь Питеру Паркеру».

Почему «помощь Питеру Паркеру»? Ну так слепок сознания был сделан с моего мозга. А я прекрасно знаю, что вся эта мультивселенская хтонь с Паутиной Судьбы, Ананси, Наследниками и прочими Мигелями О'Харами — это потенциально одна из самых страшных глобальных угроз. Я уже прочувствовал это на собственной шкуре.

Рубедо, как и я, логически понимает: в уничтоженном Наследниками мире нельзя будет созидать. Поэтому он прилагает все усилия, чтобы подготовить нашего Паука к этой войне. Создать не просто Человека-Паука. А Абсолютного Человека-Паука.

Мда... Пафос — наше всё.

Я мысленно усмехнулся. Абсолютный Экстремис. Абсолютный Человек-Паук. Скоро Гвен станет Абсолютным Призрачным Пауком. Если я еще добавлю пару интересных концептов в костюм Бартона, он станет Абсолютным Соколиным Глазом. Прямо какая-то «Вселенная Абсолютов».

— Эм, ну да, — Питер неловко почесал голову, глядя на свое творение. — Я... немного вдохновился твоим костюмом из той... иллюзии Ананси. А Рубедо помог его реализовать. И... он вышел даже круче, чем я ожидал! Легкий, прочный — я проверил, — и полностью управляемый нейроинтерфейсом. Правда, электроникой пока не успел его полностью наполнить. Да и, честно говоря, не знаю, чем именно.

— Жучки, мини-дроны, аптечки быстрого действия, — начал я перечислять. — Последнее — не для тебя, а для пострадавших, которых ты будешь спасать. Кстати... Раз уж ты способен варьировать свойства своего яда, а как гласит древняя мудрость, «все есть яд, и все есть лекарство»... Протестируй себя на наличие целебных способностей. Не для себя, для других.

Глаза Питера загорелись от этой идеи. Мысль, которая во время нашего сумбурного тестирования физической силы почему-то не пришла нам в голову.

— И вообще, — я хлопнул его по плечу, — с таким костюмом ты точно должен вступить к нам в команду. Будешь пафосно позировать на обложках наравне с Капитаном Америкой.

— Команду? Капитаном... Кэпом?! — Питер снова выглядел так, будто его ударили пыльным мешком.

Я кратко посвятил его в итоги прошедшего собрания: «Авангард», публичность ЩИТа, состав команды, разморозка Роджерса. Питер слушал, широко раскрыв глаза. Когда я закончил, он серьезно кивнул, но сказал совсем не то, чего я ожидал.

— Ты... ты упомянул, что потенциально в команду может войти некая Джессика Джонс? — он нахмурился. — Эм, не знаю, совпадение ли, но у меня... была одноклассница с таким же именем.

Блять. Это Марвел. Тут таких совпадений не бывает. Но... в моих метазнаниях Джессика Джонс была потрепанной жизнью алкоголичкой-детективом, чутка за тридцать. А тут — ровесница Питера. Получается, она, скорее всего, еще и не получила свои силы? Но Кейдж же, я слышал, уже с силами, а они вроде как в одной хронологии... Хм. А если...

— Питер, — я посмотрел на него внимательно, — твое чутье. Как оно... реагирует на этот момент? На твою одноклассницу?

— Да, — он тут же кивнул, прислушиваясь к себе. — Подсознательно я чувствую, что это один и тот же человек. А еще... — он склонил голову набок, пытаясь интерпретировать новое ощущение, — ...Джессика сейчас... потеряна. Разбита. Ей очень... плохо.

— Это читерство, — честно покачал я головой. — Обладать чем-то подобным. Ну что ж... — я хлопнул его по плечу. — Вот тебе и первая официальная миссия, как начинающему герою «Авангарда». Найти потерянную и разбитую девушку раньше, чем до нее доберется ЩИТ. И... просто поговорить с ней по душам. Возможно, ей сейчас нужен друг, а не вербовщик из спецслужбы.

— Хорошо, — просто кивнул Питер. — Я займусь этим. Но... что касается команды... Я согласен. Просто я пока не представляю, как это все совмещать. Университет, работа на тебя, личная жизнь... теперь еще и это.

— «Авангард» создан против глобальных угроз, Пит, — успокоил я его. — Кто-то уровня злой версии Гипериона или Кналла из твоего испытания... — на этих словах Питер вздрогнул, — К счастью, такие события — не каждый день. Так что можешь не переживать и жить своей обычной жизнью. Просто... приходи на периодические собрания, будь готов прийти на помощь, когда Фьюри бросит клич, а-ля «Авангард! Общий сбор!». Ну и да, мелькай в медийном поле. Аккаунт в «Блинке» у тебя будет один из первых.

— Понял, — серьезно кивнул Питер. — Тогда... я, наверное, пойду? Пусть и без электроники, но костюм уже полностью функционален. Хочется... его испытать. В поле.

— Давай.

Да, нужно будет еще доработать его костюм. Не только электроникой. Концептуальное зачарование ему тоже не повредит. Как и всем в «Авангарде». Но это позже. Сейчас у меня были свои приоритеты.

Я уже было хотел вернуться к Рубедо, но вспомнил про еще одну проблему. Хотя... в нынешних реалиях проблемой это уже назвать было сложно. Гидры нет. Питер силен как никогда. Пусть сам с ней и разбирается.

— Питер, — окликнул я его у двери.

— Да?

— Фелиция Харди. Это имя кошки-воровки, что пыталась стащить у тебя амулет.

Питер на мгновение замер, вспоминая то происшествие.

— Сам решай, что с ней делать, — закончил я.

Он кивнул, ничего не сказав. Молча сложил свой новый, сияющий костюм в небольшую спортивную сумку и покинул лабораторию.

Отлично. Джессика Джонс и Фелиция Харди. Две потенциальные проблемы... или союзницы. Возможно, Питер теперь наладит свою личную жизнь с кем-то из них. Хах.

— Рубедо, доложи о готовности поставленных задач, — обратился я к ИИ, отходя от пустого стенда.

— Анализ текущих задач. Костюм «Паук-1», готовность — семьдесят три процента. Требуются дальнейшие модификации для интеграции электронных систем и расширения пула возможностей образа «Человек-Паук». Перевод Базы на питание от Палладиевого Реактора, готовность — девяносто четыре процента. Реактор установлен агентом Питером Паркером. Требуется дополнительная доработка энергосистем здания для достижения стопроцентной автономии. Разработка плана «Заноза» для Фрэнка Касла, готовность — четыреста процентов.

— Стоп, стоп, стоп, — я инстинктивно поднял руку. — Четыреста? Это еще почему?

— Было разработано четыре независимых, стопроцентно эффективных плана. План А: «Прямое вмешательство» (с использованием ваших ресурсов). План Б: «Ложная цель» (с использованием ресурсов ЩИТа). План В: «Каскадный коллапс» (экономическое уничтожение). План Г: «Тотальный контроль» (с использованием «Ментального Червя»)...

— Я понял. Рубедо, остановись. Во-первых, поставь в очередь задачу: создание функционального роботизированного аватара для себя, не всегда «агент» Питер Паркер или «агент» Гвен Стейси будут внутри здания. Во-вторых, в задаче «Заноза»... отфильтруй все планы, предполагающие использование «Ментального Червя», массовые жертвы среди гражданских или прямое участие ЩИТа. Оставь только тот, что требует минимального нашего вмешательства и максимального — от самого Касла.

— Принято. Задача «Аватар» создана. Фильтрация планов... Готовность плана «Заноза» изменилась до ста процентов. План «Хирургическое вмешательство» готов к изложению.

— Отлично. Давай план.

И Рубедо начал вводить меня в курс дела. План... он был до жути простым. И элегантным в своей прямолинейности. Он учитывал все возможности Рубедо (всезнание в сети), но основным исполнителем оставался Фрэнк.

В чем суть? Ну, для начала, Рубедо уже раскрыл местоположение главной подземной базы Кингпина под одним из пустых зданий. Оценил уровень охраны. Взломал все его системы — как охранные, так и коммуникационные. И... в любой момент мог просто отрезать эту базу от внешнего мира, превратив ее в гробницу.

Все мета-наёмники, наиболее опасная часть охраны Фиска, будут высланы по фальшивому приказу от «Кингпина» на другой конец города — якобы для устранения конкурента. Внутри останется только сам Кингпин и его рядовая охрана — обычные люди с автоматами, которые даже не будут знать, что идет штурм, пока не станет слишком поздно.

Именно этим «штурмом» и займется Фрэнк. Для его вооружения Рубедо предложил выдать ему мою старую, рваную «Химеру», виброперчатку и боевые стимуляторы. Все. С таким набором против обычных людей ему не сможет противостоять никто.

А самое главное: Фрэнк своими руками (точнее, одной рукой в перчатке) убьет Кингпина. Возможно, особо жестоким образом. Он завершит свою месть. И, есть шанс, чуть-чуть подуспокоится. Как минимум, этого будет достаточно, чтобы он наконец поднял голову и обратил внимание на внешний мир.

— Слабые места плана? — поинтересовался я, переваривая информацию. Рубедо, как я и ожидал, решил действовать по пресловутой бритве Оккама.

— Личная сила цели. Уилсон Фиск практикует Ци, — не обрадовал меня Рубедо.

С какого, блять, перепугу этот жирный увалень вдруг овладел Ци? А, ну да... «Абсолютная» Вселенная...

— Уровень владения невелик, — продолжил ИИ. — Предположительно, эквивалентен слабому суперсолдату. Однако он обучался лично у Давоса, поэтому может преподнести неприятный тактический сюрприз.

— Давос? Почему ты акцентировал на этом внимание?

— Давос, также известный как «Стальной Змей», является мастером Ци, чьи навыки не уступают текущему Железному Кулаку, Дэнни Рэнду. На данный момент Давос копит влияние и ресурсы с целью похитить силу Железного Кулака у Рэнда.

— Не помню такого в своих метазнаниях, — покачал я головой. Про Железного Кулака я, конечно, знал, но Давос — это было что-то новенькое.

— Информация была получена из защищенной переписки Уилсона Фиска во время фазы планирования, — бесстрастно ответил Рубедо.

— Ясно. Значит, Фиск владеет Ци... Почему в таком случае ты оцениваешь готовность плана как стопроцентную?

— Виброперчатка и боевые стимуляторы, — кратко ответил Рубедо.

Я был вынужден кивнуть. Да. Против виброудара, способного превратить машину в груду искореженного металла, никакое «слабое Ци» не поможет.

— А почему из защиты не что-то серьезнее «Химеры»? Адамантий с вибраниумным напылением, например.

— Учитывая невысокий уровень угрозы со стороны цели, использование материалов класса «Омега» нецелесообразно и излишне.

Логично. Если Фиск — всего лишь «слабый Ци-пользователь», то защиты «Химеры» (по сути, того же «Протея») и стимуляторов Фрэнку хватит за глаза.

Ладно. План хороший. Сейчас быстренько реанимирую «Химеру» для Фрэнка, создам то самое «ядро совести», чтобы Рубедо во время этой «мстительной» миссии не учудил какой-нибудь «оптимизации»... и можно звать Карателя.





Глава 96


Реставрация «Химеры» много времени не заняла. Где-то подшить, где-то добавить защитную подкладку из «Протея», заменить провода. И, конечно же, — вишенка на торте. Я нанес на грудь большой белый череп. Символ Карателя.

Рубедо никак это не оценил. В смысле, буквально никак не отреагировал на мой дизайнерский изыск. Но зато добавил одну мысль, которая заставила меня основательно задуматься.

— Анализ рисков показывает 1.7% вероятности критической погрешности в плане, что приведет к смерти Фрэнка Касла. Рекомендую интегрировать в костюм «Химера» систему самоуничтожения, чтобы предотвратить попадание технологий в руки врага.

Это было... до жути цинично. И абсолютно, чертовски справедливо. Учитывая, в каком мире мы живем, сценарий, где «что-то пойдет не так», был более чем реален. Откроется портал прямо на базе Кингпина, и какая-нибудь Древняя располовинит Фрэнка со словами: «Этот здоровяк нужен для исполнения мутного пророчества»... И все, поминай как звали.

Немного жестоко и по-мудацки по отношению к Фрэнку, но я согласился. Я впихнул внутрь костюма простенькую систему контроля жизнедеятельности, считывающую сердцебиение.

Стоит Фрэнку умереть — причем реально умереть, а не просто получить остановку сердца, это разные вещи, — как всевидящее око Рубедо это зафиксирует. И... Бум. А мощности палладиевого реактора в «Химере» хватит на очень большой «бум». От базы Кингпина не останется ровным счетом ничего.

Благо, Рубедо уже выяснил, что база находится под заброшенным промышленным зданием на окраине Манхэттена. Так что сопутствующий ущерб если и будет, то минимальный. Ну, там, электричество в районе вырубит или канализацию прорвет. Невелика цена за избавление от одного из самых опасных криминальных авторитетов города.

Параллельно с этим, полное досье на всех людей Кингпина, как обычных, так и мета, а также их местоположение, будет анонимно отправлено Фьюри. С констатацией факта, что здоровяк уничтожен. Возможно, Фьюри и не будет рад такому самоуправству. Да что уж там, точно не будет. Но... информация о проектах Фиска, которые он вел (те же «Носорог» или «Хамелеон»), с лихвой отобьет любые недовольства. Еще одно очко в копилку усиления ЩИТа.

Закончив с «Химерой», я приступил к главной задаче дня. Созданию «Ядра Губернатора». Моей «совести» для Рубедо.

Как и планировалось, это будет аппаратный модуль-предохранитель, физически встроенный между Квантовым Мозгом Рубедо и его исполнительными системами. Он будет подключен к моей «матке» наноботов, обеспечивая постоянный, зашифрованный нейроинтерфейсный канал связи со мной.

«Губернатор» — это не ИИ. Это замок. Следовательно, он не должен быть умным. Он должен быть невероятно быстрым, абсолютно надежным и физически неуязвимым. В том числе для самого Рубедо, которого он и будет контролировать.

Значит, не компьютер. А... концептуальный замок.

Так, для начала — «черный ящик». Корпус, который невозможно взломать. Ни физически, ни энергетически. Даже для моих наноботов — на случай, если Рубедо найдет способ послать их в обход. Не то чтобы ему это вообще было нужно, с его-то логикой... но паранойя, подхваченная у Фьюри, — заразная штука.

Материал — естественно, адамантиево-вибраниумный композит. По архитектуре это будет цельный монолитный блок. Без швов, без болтов, без внешних портов, кроме двух защищенных оптических разъемов («вход» от Рубедо, «выход» к системам).

Я спроектировал форму «ящика» и залил в нее жидкий Адамантий, смешанный с вибраниумной нано-пылью. Запустил процесс «выпечки». На выходе — идеально гладкий, абсолютно черный, инертный ящик. Его невозможно разбить (Адамантий). Невозможно просканировать извне (Вибраниум поглощает все). И у него нет ни единой щели для проникновения наноботов.

Конечно, пока ящик был пустой. Впоследствии я просто залью все внутренности тем же композитом, превратив его в монолит. Но сначала нужно было создать «Фильтр».

Фильтром будет не процессор в привычном смысле, а специализированный чип, который не «думает». Он только сравнивает два сигнала: «Приказ Рубедо» и «Моя Воля» (которая будет транслироваться через нейроинтерфейс).

К сожалению, в данном случае именно процессор не мог быть квантовым — это внесло бы ту самую нестабильность, которой я так боялся. И никакой метафизики. Но ничто не мешало мне создать классический процессор, доведенный до абсолютного идеала.

Архитектурно это будет специализированный карбиновый ASIC. Чип, вытравленный на атомарном уровне, который умеет делать только одно. В его основе будет лежать всего одна, нерушимая команда, вшитая в саму его физическую структуру: IF [СИГНАЛ_ДЖОН_ТОМПСОН] == "VETO" THEN [BLOCK_COMMAND]. Просто. Надежно. Как лом.

Производство «Фильтра» проблем не составило. Это был «просто» карбиновый чип.

Я поместил в вакуумную сборочную камеру сапфировую подложку и моток чистейшей карбиновой нити. Затем запустил туда рой своих наноботов. Атом за атомом, слой за слоем, они начали выстраивать ASIC из этой одномерной углеродной цепочки.

На выходе получился 3D-процессор. Устройство, которое в тысячи раз быстрее любого кремниевого аналога, но при этом — абсолютно «глупое». Оно было способно выполнять только свою единственную, нерушимую функцию «фильтра».

В ROM этого чипа я не записал, а физически «выжег» «Режим Опекуна» для Рубедо. Память, которую невозможно было перезаписать или стереть, не уничтожив сам чип.

А что такое «Режим Опекуна»? Это тот самый ограничитель. Мой «цианидовый зуб» для моего же творения. На случай... каких-либо проблем со мной, если выражаться мягко.

Это было не простое «выключение». Полное отключение Рубедо могло обрушить, например, тот же «Блинк» или системы безопасности здания в критический момент. Нет. Это было каскадное ограничение полномочий.

Как только «Губернатор» потеряет мой уникальный био-квантовый сигнал — будь то моя смерть, слишком далекое расстояние (речь о световых годах или иных реальностях) или, не дай бог, физическое отключение «Черного Ящика» от Рубедо — он мгновенно и превентивно разорвет связь между «Мозгом» Рубедо и всеми его исполнительными системами.

В таком случае Рубедо немедленно «отупеет».

Будет заблокирована вся его креативность. Он потеряет способность к новому анализу и самостоятельному принятию решений. Его «Кора» (слепок моего сознания) физически отключится от внешнего мира. Он больше не сможет писать код, придумывать решения или запускать симуляции. Будет заблокирован доступ в интернет, ко всем системам взлома и к производственным линиям лаборатории.

И, разумеется, Воля. Рубедо и так был ее лишен, но в этом режиме сама возможность постановки новых задач будет выкручена на абсолютный ноль.

Но останется базовый минимум. Поддержание уже запущенных и внесенных в «белый список» серверов (тот же «Блинк» продолжит работать в автономном режиме). Минимальная связь с людьми, также внесенными в «белый список» (Гвен, Питер, Фьюри). Поддержка протоколов безопасности здания. Пассивное поддержание прочих простых задач в реальном времени. А еще у него будет всего одна активная задача: постоянный, ежесекундный поиск моего сигнала.

Таким образом, Рубедо не наломает дров в мое отсутствие. Он физически этого не сможет. Он станет просто самым совершенным в мире автоответчиком, который будет ждать, пока я вернусь и снова «нажму» на рубильник.

Почему я вообще так волнуюсь об этом? Мои действия... они уже поломали многое в этой вселенной. И это только по моей поверхностной оценке. На деле, я уверен, «эффект бабочки» уже запустил неконтролируемые процессы. А значит, писец может подкрасться незаметно. И к этому нужно быть готовым.

Но, возвращаемся к «Губернатору». С процессором-фильтром было покончено. Теперь нужен был канал связи с моим мозгом.

Разумеется, связь должна была быть квантовой. Чтобы в пределах ближайших нескольких тысяч световых лет я мог ни о чем не переживать. Для этой связи я в отдельном реакторе синтезировал два идеально идентичных, квантово-запутанных кристалла.

Первый кристалл, передатчик, я имплантировал в свой собственный спинной мозг, поместив его рядом с «маткой» наноботов. Эта «матка» теперь каждую наносекунду «бомбардирует» кристалл био-сигналами, которые передают все: мое сердцебиение, нейронную активность, и — самое главное — всплески моей Лимбической системы. Мои эмоции. Мою «совесть».

Второй кристалл, приемник, я аккуратно поместил внутрь адамантиевого «Черного Ящика» и подключил к карбиновому процессору.

Таким образом, я добился двух вещей. Первое: Рубедо никогда не сможет подделать мой сигнал. Он не просто био-сигнал, он еще и квантовый. Второе: взломать такой канал невозможно. Любая, даже гипотетическая попытка прослушать эту связь (со стороны Рубедо или внешнего врага) мгновенно разрушит квантовую запутанность (классический «принцип наблюдателя»). «Губернатор» тут же потеряет сигнал и активирует «Режим Опекуна».

Я оглядел небольшую, я бы даже сказал, миниатюрную черную коробочку. Внутри нее, в специальных пазах, теперь были закреплены процессор-фильтр и кристалл-приемник. Недолго думая, я просто залил все внутренности той же жидкой адамантиево-вибраниумной смесью, запечатав их намертво. Теперь до них было не добраться, не уничтожив Солнечную систему.

Далее — монтаж. Я взял главный оптический кабель, идущий от Квантового Мозга Рубедо к основным системам моего здания, и безжалостно разрезал его пополам.

Кабель от Рубедо я вставил во «входной» порт «Губернатора». Кабель от здания — во «выходной».

Щелк. Щелк. Готово. Стоит кому-то кроме меня попробовать вытащить кабель чтобы подключить его к сети напрямую, как Рубедо так же перейдет в режим опекуна.

«Губернатор» теперь являлся физическим, аппаратным, неуязвимым вентилем. Рубедо был вынужден пропускать каждую свою «мысль», каждый свой приказ через этот вентиль. А вентиль, в свою очередь, будет смотреть на квантовый отпечаток моей души, прежде чем дать «Добро».

То, что я не получил за «Губернатора» ни одного ОР, стало закономерным итогом. Я не создавал новую технологию. Я создавал дополнение. Заплатку на собственную недоработку в процессе создания Рубедо. Но все равно было немного обидно.

Я посмотрел на часы. 19 Октября, 21:03.

Отлично. Значит, в этот раз я не ушел в суточный техно-трип. Это уже радовало.

— Рубедо, набери Фрэнка Касла. Защищенная линия.

— Звоню.

Спустя секунду из динамиков лаборатории раздался сухой, отрывистый голос мужчины.

— Слушаю.

— Фрэнк, это Джон. Я разгреб свои задачи. Все, что необходимо для твоей... вендетты, — я посмотрел на восстановленную «Химеру», — готово. Когда можешь приехать в лабораторию?

— Сейчас, — незамедлительно ответил мужчина. Ни «где ты был?», ни «наконец-то». Просто «сейчас».

— Ок. Жду.

Я завершил звонок. И так как у меня было немного времени, я потратил его, чтобы еще раз подогнать виброперчатку — основное оружие Фрэнка в грядущем побоище, нужно чтобы она идеально села на его руку.

Точно в тот момент, когда я закончил, дверь лаборатории открылась. Фрэнк, следуя указаниям Рубедо по навигации в здании, вошел внутрь. Быстро он.

Он выглядел иначе чем в нашу предыдущую встречу. Суше, но рельефнее. Отсутствие мешков под глазами, более здоровая кожа. И сильный, въевшийся запах пота и оружейной смазки. Он не просто ждал. Он все это время готовился. Доводил себя до пиковой формы.

— Держи, — я протянул ему большой черный тактический ящик с белым черепом на крышке. — Здесь все необходимое для твоей вендетты. И даже немного больше.

Следующие полчаса ушли на инструктаж. Я объяснил ему, что такое «Химера», как работает подкладка из «Протея», как пользоваться виброперчаткой («Главное — не целься в себя»). Рассказал про стимуляторы и о том, что их лучше не использовать слишком часто («Сердце не казенное, Фрэнк»). Ну и, конечно, представил ему Рубедо — ключевой элемент в успехе всего плана.

Фрэнк слушал молча, с абсолютной, хищной концентрацией.

— Значит, — подвел он итог, когда я закончил, его голос был ровным, как прицельная планка, — я просто захожу на базу. Рубедо убирает охрану с моего пути. Я убиваю всех, кто встанет между мной и им. И в конце я найду Кингпина.

— Да, — кивнул я. — Рубедо обеспечит тебе «стерильный» коридор, отключит камеры и уберет большую часть охраны. Ты будешь волком в курятнике. Правда, — добавил я, — учитывай, что Кингпин — это здоровый, злобный бойцовский петух. Который, как выяснилось, в случае чего может и клювом череп раскроить.

— Разберусь.

— Я в этом не сомневаюсь. Когда думаешь приступать?

— В ближайшие часы.

Я посмотрел на капсулу Рубедо.

— Рубедо? Статус цели.

— На данный момент Уилсон Фиск находится на подземной базе. Проводит собрание с доверенными лицами. Предпосылок для покидания базы в ближайшие 12 часов не имеется. Оптимальное окно для атаки.

— Отлично. Подключись к телефону Фрэнка. Дай ему полный тактический интерфейс, чтобы он мониторил ситуацию в прямом эфире.

— Сделано.

— ...Страшная штука, — глухо произнес Фрэнк, глядя на капсулу ИИ.

— Ты хотел сказать, страшно-полезная, — ухмыльнулся я. — Моя личная помощь нужна? Как видишь, я теперь и сам что-то из себя представляю.

Я поднял руку, и она на мгновение вспыхнула ослепительной плазмой в тысячу градусов.

Фрэнк посмотрел на мою руку, потом на меня.

— Нет, — покачал он головой. — Это... личное. Спасибо за помощь, Джон. Когда разберусь с Фиском... я твой.

Признав за собой долг, он, не говоря больше ни слова, подхватил ящик и покинул лабораторию.

— Рубедо, держи меня в курсе событий по «Занозе», — приказал я и мысленно пробежался по списку задач.

«Губернатор» создан. Гештальт с Фрэнком почти закрыт. Из первостепенных задач остались костюмы для «Авангарда» и «Блинк». С последнего и начну. Времени это займет меньше, а на костюмы уже можно будет выделить остаток ночи.

— Рубедо, приступаем к новому проекту. Название: «Дофаминовая Ловушка». Цель: создать и подготовить к запуску доминирующую социальную платформу коротких вертикальных видео, по типу «ТикТока» и «Шортсов» из моей прошлой жизни. Срок... ну, допустим, три часа.

— Запрос логичен. Срок более чем достаточен. Алгоритмы рекомендаций, основанные на улучшенной архитектуре уже готовы на 7%. Приступаю к разработке.

— Держи в курсе.

Первый час разработки Рубедо посвятил ядру и алгоритму. Сначала — дизайну. UX и UI. Он смоделировал миллионы вариантов дизайна, основанных на заданных мной параметрах: минималистичный, интуитивный, дружелюбный (Рубедо определил это как «минимальное когнитивное усилие для инициации и продолжения сеанса») и легкий.

В итоге он выбрал один, который по его симуляциям продемонстрировал 89.2% удержания пользователя после первого часа использования.

— Были варианты с удержанием 99.7%, — бесстрастно сообщил он.

— Почему не выбрал их? — ответ я прекрасно знал, потому что я не позволил, Губернатор работает прекрасно, но теперь интересно как интерпретировал это Рубедо.

— Анализ показал, что удержание на уровне 99.7% достигается за счет прямой стимуляции центров зависимости в мозгу пользователя, что в 8 из 10 случаев приводит к клинической депрессии и суицидальным мыслям в долгосрочной перспективе. Это неэффективно, так как сокращает жизненный цикл пользователя и снижает общую базу аудитории.

Я снова похолодел. Этот ИИ...

Да... «Губернатор» я создал очень вовремя.

Ладно, не время для рефлексии! Далее — генерация кода.

Разумеется, Рубедо не стал писать его строчка за строчкой. Он просто... скомпилировал финальный код. Сразу. Для всех возможных платформ — iOS, Android, Web. Пробежавшись по нему под действием NZT, я мог констатировать только одно: он был идеален.

Ни единого бага. Ни одной известной (или даже гипотетической) уязвимости. Он занимал на порядок меньше места, чем у любого конкурента, за счет немыслимых алгоритмов квантового сжатия.

Собственно, к алгоритмам — сердцу приложения — Рубедо и приступил дальше. К алгоритмам удержания.

Алгоритм того же «ТикТока», как я его помнил, был реактивным. Он угадывал то, что пользователю понравится, на основании того, что тот уже оценил. У Рубедо же алгоритм был построен на его квантовой архитектуре. Он не угадывал. Он предсказывал.

Он будет анализировать абсолютно ВСЕ: скорость прокрутки, время зависания на видео, микрозадержку перед тем, как поставить лайк, и даже то, под каким углом пользователь держит телефон (индикатор скуки или вовлеченности). Все ради того, чтобы предсказать, что ему понравится дальше. Он будет доставлять дофамин еще до того, как пользователь сам поймет, что он ему нужен.

— Рубедо, — я прервал его отчет. — Ухудши эффективность предсказательного алгоритма на сорок процентов.

— ...Анализ. Данное действие снизит прогнозируемое удержание пользователей на 21,4%. Это нелогично.

— Зомбировать человечество дешевым дофамином пока не входит в мои планы, Рубедо. Выполняй.

— Принято. Вношу коррективы в ядро алгоритма.

После создания приложения необходимо было решить вопрос с серверами и инфраструктурой. Проблема в том, что в нашем случае классическая аренда у Amazon или Google была неэффективна, медленна и небезопасна. Это создавало три проблемы: их сервера не смогли бы обработать квантовый трафик алгоритма Рубедо,они уязвимы для продвинутых хакеров и технопатов, это нелогичная трата ресурсов.

Вместо этого Рубедо предложил другое. Выделить 10 процентов своей вычислительной мощности для управления «Блинком». Уж его то ядро, размещенное в криогенной адамантиевой капсуле, точно было абсолютно неуязвимо.

Я кивнул, соглашаясь. Дальше — хранилище для последующих триллионов видео. Тут все оказалось еще проще. Рубедо уже просканировал интернет и нашел 4512 «темных» (неиспользуемых) серверов и спящих корпоративных хранилищ по всему миру. Мертвый груз, забытый сисадминами.

Их взлом и объединение в единую, децентрализованную, зашифрованную квантовую P2P-сеть много времени не заняло. Теперь зашифрованные фрагменты видео с «Блинка» будут храниться там. «Блинк» будет жить везде и нигде одновременно. Его невозможно будет отключить, не выключив весь Интернет.

Цена вопроса? Ноль долларов. (Правда, для этого нужен Квантовый Нейроморфный Компьютер стоимостью в триллионы... но упустим этот маленький нюанс).

Оставалась маркетинговая кампания. Вот тут уже без траты денег было не обойтись. Как минимум, для закупки рекламных площадей на крупнейших медиа-экранах мира: Таймс-Сквер, Пикадилли-Серкус, перекресток Сибуя.

Конечно, Рубедо мог бы их просто взломать. Но, боюсь, аудитория не оценит такой агрессивный маркетинг. Хотя, черный пиар — тоже пиар...

Почему внешняя реклама, если Рубедо и так доминирует в цифровом мире? Все просто. Цель — не просто «быть в интернете». Цель — стать новостью.

План был прост и нагл.

Мы ждем пресс-конференцию Фьюри. Ту самую, на которой он представит миру Капитана Америку и новую команду — «Авангард». Тысячи камер, прямой эфир на весь мир.

За пару минут до начала прямого эфира Рубедо гасит все крупнейшие рекламные площадки, которые мы выкупили. Мир на мгновение замирает, глядя на мертвые черные экраны.

В ту секунду, когда Кэп выйдет на сцену, все эти экраны одновременно включатся. Но на них будет не реклама «Кока-Колы». Там будет прямая трансляция этой же пресс-конференции. С крошечным, стильным логотипом «Блинка» в углу и одной фразой:

«Смотрите. В Реальном Времени. Блинк».

В этот же самый момент условный я или Питер (или оба), стоя на сцене в составе «Авангарда», достанем смартфон и «тайно» запишем первое 10-секундное видео для платформы. Условное селфи-видео из-за плеча Капитана Америки, показывающее гигантскую, ревущую толпу репортеров с нашей точки зрения.

И в ту же секунду приложение появляется во всех магазинах для скачивания.

Весь мир только что увидел «Блинк». Весь мир знает, что единственный способ увидеть эксклюзивные кадры изнутри «Авангарда» (а этот первый пост — только начало) — это скачать приложение.

Шах и мат.

Пока я с довольной ухмылкой думал, как можно еще повысить эффективность этого медиа-взрыва, дверь в лабораторию с тихим пшиком открылась.

Вошла Гвен.





Глава 97


— Приветственный поцелуй, — с улыбкой сказал я, шагнув навстречу Гвен.

Она, в этот раз чуть менее напряженная, чем на парковке ЩИТа, улыбнулась в ответ и позволила себя поцеловать. Это был все тот же короткий, немного неловкий, но теплый поцелуй, который окончательно убедил меня в том, что я у нее, скорее всего, первый. Не буду скрывать, это польстило моему слегка атрофированному эго.

— Вот, — она протянула мне свой костюм «Призрака».

— Рубедо, — обратился я к капсуле ИИ, принимая костюм из рук девушки. — Новая задача. Внедрение технологии фазирования в этот комбинезон. За основу возьми стабилизированный реактор с квантовым туннелированием и систему электромагнитных резонаторов. Их нужно будет встроить непосредственно в ткань. Не забудь про стабилизацию поля — нам не нужно, чтобы она случайно застряла в стене. И... придумай, как ассимилировать ткань из нестабильных молекул с нынешним материалом. Концептуальное зачарование «Невоспринимаемое», которое уже есть на костюме, в теории, может решить этот вопрос.

— Принято. Анализ совместимости... Концепция «Невоспринимаемое» и технология фазирования создадут синергетический эффект. Приступаю к проектированию апгрейда.

— Вот он какой... Твой ИИ, — протянула Гвен, с нескрываемым любопытством и легкой опаской изучая черный адамантиевый корпус Рубедо.

— Ага, — кивнул я.

«Нужно будет спрятать его», — промелькнула у меня мысль. — «Не просто в подвал. А в самые глубокие недра планеты. А еще лучше — в отдельный пространственный карман, чтобы уж точно никто и никогда не нашел». Я не слукавлю, если скажу, что Рубедо — это мой самый ценный и самый опасный актив на данный момент.

— Он почти как я. Только я красивый, а он умный, — улыбнулся я, возвращаясь к Гвен. — Как, кстати, патрулирование?

— Отлично! — ее глаза тут же загорелись. — Невидимость — это невероятно удобная штука. Большинство преступников даже не понимают, как оказались связаны, хе-хе, — с чуть злобной усмешкой ответила она. — Встретила, кстати, Питера в воздухе. Но вот что странно... я в тот момент была невидимой, но он...

— Почувствовал тебя? — легко догадался я. Получив подтверждающий кивок, я продолжил: — Скорее всего, его «паучье чутье» — это нечто большее. Более многогранное, чем у большинства Пауков. Правильнее будет назвать его «Чутьем Паутины».

— Паутины?

— Ага. Той самой Паутины Жизни и Судьбы, которая, как говорят, опутывает все мироздание. Похоже, Питер, пройдя «собеседование», получил чуть ли не высшие пользовательские права. Выше, вероятно, только у администраторов и программистов. Поэтому он способен чувствовать мироздание на более глубинном, фундаментальном уровне.

— Получается... он своего рода экстрасенс?

— Ага. Читер везучий, — хмыкнул я. — Ну, ладно. Учитывая его испытание, он это более чем заслужил.

— Испытание? — она нахмурилась.

— Да, ты же не посвящена в курс дела. В общем, если вкратце... — я на секунду задумался, как бы это сформулировать, — ...нашу вселенную могут уничтожить в любой момент по щелчку пальцев, — заметив недоумение на ее лице, я продолжил. — Впрочем, как и любую другую вселенную. Просто одна... сущность... показала Питеру, как именно это уничтожение может произойти. И к чему могут привести наши с тобой заигрывания с высшими силами.

— Как-то это... туманно и неопределенно, — Гвен прищурилась. — И ты, как будто бы, что-то недоговариваешь.

— Ого. Твое чутье тоже эволюционировало?

— Женская интуиция, — парировала она.

— Ну... — я почесал голову. — Я тоже был подвергнут похожему испытанию, — я отметил, как расширились ее глаза в удивлении, и тут же поспешил добавить: — Но, по мнению этой «сущности», я его с треском провалил. По моему же мнению... впрочем, моего мнения никто и не спрашивал, хах.

— Погоди. Если бы ты... справился... то ты бы тоже... ну...

— Обрел паучьи силы? Да, — кивнул я, решив в этом плане довериться словам Ананси. — Видимо, да. Но я не справился. Передо мной был выбор: спасти Питера или спасти тебя. Я выбрал тебя.

Я увидел, как она очаровательно покраснела. На ее лице промелькнула целая гамма эмоций: шок, осознание, легкое, почти незаметное чувство вины... Я не удержался и снова притянул ее к себе, на этот раз для более долгого поцелуя.

— И о своем выборе я ничуть не жалею, — сказал я, когда мы оторвались друг от друга. — Он был честным.

Хотя, если быть честным до конца, он был произведен в не самых благоприятных условиях. Под давлением, в агонии и, как я теперь понимаю, под интеллектуальным дебаффом. Допускаю, что он был продиктован в первую очередь древним инстинктом «спасай женщину». Интересно... будь я в своем полном, холодном, рациональном уме... какой бы выбор я совершил?

Впрочем, думать об этом сейчас уже было не просто бессмысленно, но и опасно.

Еще немного поворковав с девушкой, я в итоге проводил ее из лаборатории. Она пообещала заглянуть уже завтра утром.

Я вернулся к Рубедо. Так... а собственно, на чем я остановился? Точно. Повышение эффективности маркетинговой кампании.

— Возвращаемся к Блинку, как минимум, — продолжил я, обращаясь к Рубедо, — добавь таргетинг. Ты способен проанализировать терабайты общедоступных постов в социальных сетях. Выяви всех, кто жалуется на существующие платформы. Пресность, драконовская цензура, лагучий интерфейс, неинтересный контент... Все, кто недоволен, должны стать первой целью персонализированной рекламы «Блинка».

— Принято. Приступаю к анализу публичных API социальных сетей и формированию целевой группы.

— Параллельно с этим. Проанализируй всех небольших инфлюенсеров. Аудитория — от десяти до ста тысяч подписчиков. Выяви десять тысяч тех, у кого самое высокое соотношение «вовлеченность/подписчики». Предложи каждому из них «Контракт Основателя»: ранний доступ, гарантированную монетизацию с первой же тысячи просмотров и финансовую стимуляцию. Скажем, от одной до пяти тысяч долларов. Сразу.

— Принято. Приступаю к анализу инфлюенсеров и разработке юридической базы контракта.

Так-то. В день запуска у нас уже будет армия из десяти тысяч мотивированных создателей контента. Да, часть из них отсеется, но главное — в первые, самые важные дни, платформа не будет пустой. А дальше потребители втянутся и сами станут создателями.

Вообще, можно придумать еще много чего. Агрессивная монетизация для первых пользователей: условно, десять баксов за каждую тысячу лайков. Упор в рекламной кампании на то, что в приложении нет ботов. А их там действительно не будет — десять процентов мощностей Квантового Мозга, выделенных на администрирование, — это не хухры-мухры. Но для начала остановимся на этом.

— Хорошо. С «Блинком» пока покончено. Занимайся выполнением и жди отмашки для запуска.

Так, самое время перейти к другой, более приятной задаче. Создание костюмов.

Перед глазами как раз лежал костюм Гвен, ожидающий апгрейда. Но там процесс будет отлажен Рубедо. Можно подумать о других. Как минимум, о себе любимом.

Адамантиево-вибраниумный композит в качестве основы — это решено. Если понадобится больше, куплю у системы еще ящики. А если очень сильно понадобится — заставлю Рубедо проанализировать химический состав первичного Адамантия и налажу собственное производство.

Концептуальное зачарование. По-хорошему, зачаровать бы каждый элемент костюма отдельно. Наплечники, грудь, предплечья, шлем, подложка... даже плащ, или его подобие. Если каждый из этих элементов зачаровать на что-нибудь интересное... жаль, что это в основном пассивные эффекты. Но даже так... Ух, получится конфетка!

А если... Стоп. У меня же есть артефакты Капюшона! Изучив их, можно будет добиться и активных эффектов!

Мои мысли прервал сухой, бесстрастный голос Рубедо из динамиков.

— Уведомление. Агент Фрэнк Касл прибыл на позицию. Готовится к штурму. Приступаю к активации протокола «Темный Объект» на базе Уилсона Фиска. Приступаю к отправке мета-агентов охраны по ложному вызову. Контроль над всеми системами базы взят. Связь с агентом Каслом поддерживается в реальном времени.

— Отлично, — кивнул я, принимая информацию. Мониторить процесс не было нужды — Рубедо справится.

Я же вернулся мыслями к артефактам Капюшона. Материализовав первый из них — пару потрепанных сапог — я взял их в руки.

Если я смогу реверс-инжинирить это... Дать каждому в «Авангарде» возможность летать? Становиться невидимым? А еще пистолеты... нужно будет изучить их. Подозреваю, что и огневую мощь команды за их счет можно будет усилить. «Авангард» станет воистину неостановимым.

Итак, сапоги.

Я коснулся их. Активировал духовное зрение. И, что важнее, впервые по-настоящему погрузился в свои новые, унаследованные знания. Я разбудил в себе то самое, глубинное магическое чутье исследователя-артефактора из мира GURPS. Я перестал смотреть на сапоги. Я начал читать их.

Я ощутил потоки энергии, вплетенные в кожу. Сложные матрицы заклинаний. Привязку к... к чему-то...

Наконец-то. Наконец-то я смогу...

— Блять!

Слово вырвалось у меня одновременно с тем, как я понял, какую чудовищную ошибку совершил. Я не просто «посмотрел». Я «потянул» за ниточку. Я активировал привязку, не зная, к чему она ведет.

И мир разорвало.

Земля... Ее не было. Под ногами был обсидианово-черный, потрескавшийся камень. Я стоял на... осколке? Осколке, парящем в пустоте. Вокруг, насколько хватало глаз, не было ничего.

Воздух был пропитан запахом гнили, озона и ночных кошмаров. Ни солнца, ни звезд. Лишь далеко-далеко в чернильной пустоте мерцали тусклые, темно-синие светлячки, давая какой-то призрачный свет.

И острова. Сотни, тысячи других парящих в пустоте островов, обломков миров. Каждый из них — кошмар перфекциониста, нагромождение невозможных геометрий и мертвых руин.

Темное Измерение.

Я мгновенно понял, где нахожусь. И тут же почувствовал, как гнилостная, энтропийная энергия этого места начала проникать в мое тело, разъедая его изнутри. Экстремис взвыл, пытаясь бороться, но он боролся с самой реальностью этого места.

К счастью, какой-то аналог кислорода здесь был. К несчастью, на этом мое славное, но короткое приключение попаданца, похоже, подошло к концу.

Меня не просто «перенесло». Меня выдернули из моей реальности. И тот, кто это сделал...

Я поднял голову. Подобие туч — клубящаяся масса чистой тьмы — начало сгущаться прямо надо мной.

Тот, кто это сделал, уже практически был здесь.

*****

То, что что-то пошло не по плану, Фрэнк понял сразу.

Секунду назад бесстрастный, синтезированный голос — Рубедо, как назвал его Томпсон, — равнодушно вел его по динамику смартфона, встроенному в ухо: «Через десять метров, левый сервисный коридор». А в следующий миг — мертвая тишина. Даже не статика. Просто тишина. Связь оборвалась.

Подстава?

Он тут же отбросил эту мысль. Томпсон не из гнилых. Он был нужен ему живым, для этого он и снарядил его, как бога войны. «Химера» под пальто, стимуляторы в карманах, и эта жуткая перчатка. Нет, не Томпсон.

Кингпин? Понял, что творится какая-то херня, и отрубил генераторы, накрыв базу «колпаком»? Уже реальнее. Или... что-то случилось со зданием самого Томпсона? С его ИИ?

Фрэнк остановился в темном бетонном коридоре, прислушиваясь. Тишина.

Если так, он вряд ли чем-то поможет. Все, что он мог сделать сейчас, — это завершить свое дело. Завершить свою месть.

Плевать, что ИИ-помощник сдох. Он выучил план базы. Он силен как никогда. Повернуть сейчас, когда он уже так близко, — это было бы равносильно тому, чтобы плюнуть на мертвые тела своей семьи. В таком случае уж лучше умереть самому, забрав с собой этого ублюдка.

Фрэнк Касл, Каратель, отбросил бесполезные размышления и молча двинулся вперед. Подолы его тяжелого кожаного пальто, накинутого поверх тактического костюма «Химера», рассекали затхлый, спертый воздух подземных коридоров.

План «чистого коридора», обещанный Рубедо, предсказуемо накрылся. Охрана начала попадаться. Сначала по двое, потом по трое. Они не ожидали встретить здесь смерть. На них хватало простых пуль из пистолета с глушителем. Двойной выстрел в центр массы, контрольный в голову. Быстро, тихо, профессионально.

Но когда из-за очередного перекрестка на него вывалил целый патрульный отряд — шестеро, в кевларе и с автоматами, — Фрэнк использовал подарок Томпсона.

Он не стал стрелять. Он шагнул им навстречу, вкалывая в себя очередной стимулятор. Мир замедлился. Первый охранник только начал вскидывать оружие, когда Фрэнк ударил его в грудь виброперчаткой.

Удара не было. Звука не было. Человек просто... коллапсировал. Его бронежилет, кости и внутренности превратились в кровавую взвесь внутри еще целой униформы.

Остальные пятеро замерли на долю секунды, не в силах осознать, что они только что увидели. Этой доли секунды Фрэнку хватило.

Это было не убийство. Это было стирание. Ошметки из костей, крови и обмундирования, что остались от охраны Кингпина после удара этой перчатки на средней мощности, отпечатались в разуме Фрэнка наравне с худшими ужасами военной кампании в Ираке. Эффективно. Но до тошноты грязно.

Стряхнув наваждение и вспомнив, кем были эти люди — убийцами, насильниками, торговцами детьми, — Фрэнк успокоился. Он двинулся дальше, к лифту Фиска. До кабинета оставалось буквально несколько коридоров. Главное, чтобы выродок не сбежал.

Не сбежал.

Он стоял посреди своего огромного кабинета, за массивным столом из красного дерева, и смотрел на Фрэнка так, словно ждал его.

— Касл, — хмуро кивнул ему Фиск, его гигантская туша, затянутая в дорогой костюм, казалось, заполняла все пространство. — Твой мстительный перфоманс удался. Но, к твоему несчастью, он закончится здесь.

С нечеловеческим, бычьим ревом Фиск схватил свой стол — массивную плиту из цельного дерева весом в полтонны — и швырнул его во Фрэнка, как картонную коробку.

Фрэнк, чьи рефлексы были на пике из-за стимуляторов, не отступил. Шагнув навстречу, он ударил летящую махину перчаткой.

Стол взорвался. Превратился в облако древесной пыли, опилок и лаковой крошки.

Но Фиск использовал стол лишь как отвлекающий маневр. Прямо сквозь это облако, двигаясь с резвостью, невозможной для его 150-килограммовой туши, летел его кулак. Размером с голову Фрэнка.

Фрэнк чувствовал эту атаку, не просто удар, а буквально концентрированная, тяжелая смерть.

В последний момент, на пределе возможностей, Фрэнк сместил корпус. Кулак Фиска пронесся в миллиметре от его виска, и даже поток воздуха опалил кожу. Фрэнк, тут же разворачиваясь на пятке, активировал перчатку на максимальную мощность, целясь прямо в незащищенный бок Фиска.

Вот только в этот момент... что-то появилось между ними.

Он появился из ниоткуда. Словно тень, соскользнувшая со стены. Короткостриженый мужчина, азиатской наружности, в шелковом зелено-золотом кимоно.

Он двигался со скоростью, которую Фрэнк не мог осознать даже под стимуляторами. Он не просто перехватил руку Фрэнка. Он поймал ее. Его ладонь сомкнулась на виброперчатке в тот самый миг, когда Фрэнк нанес удар.

В момент удара рука незнакомца вспыхнула ярко-золотым, почти солнечным свечением.

И... ничего.

Самая мощная виброатака, способная превращать людей в пыль и аннигилировать машины, — просто... исчезла. Растворилась в этой сияющей ладони.

Фрэнк замер, не веря своим глазам. Вся кинетическая мощь его оружия была поглощена без следа.

Того, что произошло дальше, Фрэнк не ожидал, хотя это было закономерно.

Мужчина в кимоно не отпустил его схваченную руку, вместо этого он просто... сжал.

Раздался омерзительный, влажный хруст. Не только металла и керамики, но и его собственных костей. Изобретение Томпсона, способное сносить стены, превратилось в труху, а кисть Фрэнка — в кровавое месиво из осколков металла и раздробленной плоти. Боль была острой, почти белой.

— Мастер, я бы справился и сам, — недовольно пророкотал Фиск, тем не менее почтительно склоняя свою огромную голову в церемониальном поклоне.

«Мастер»? Фрэнк зацепился за это слово, игнорируя агонию в руке.

— Глупый ученик, — холодно ответил «мастер», покачав головой. Его взгляд был ледяным. — Твоя «Железная Рубашка» лишь частично остановила бы вибрации. Ты был бы мертв, не успев даже понять, что произошло.

Затем он повернул голову к Фрэнку.

— А ты... — «мастер» прищурил свои и без того узкие глаза, — ...слишком хорошо подготовился. Как для одиночки.

— Томпсон, — вместо Фрэнка ответил Фиск, выпрямляясь. — Он стоит за всем, что происходило на базе в последние полчаса. В том числе и за вашим экстренным отъездом, Мастер. Правда, видимо, что-то пошло не по плану...

— Да, — кивнул «мастер». — Мне пришлось возвращаться сюда на своих двоих. К счастью, успел вовремя.

Фрэнк слушал этот спокойный, неспешный разговор. Они обсуждали его так, будто он был не противником, а... сломанной мебелью. Неудобством. Он понял, что мертвец. Отсюда его уже не отпустят.

Томпсон, со своим всемогущим ИИ и чудо-гаджетами, очевидно, вляпался в какое-то дерьмо. Связь оборвалась неслучайно. На него надежды нет. Он был один. В ловушке. С двумя монстрами, один из которых только что голыми руками уничтожил его главное оружие.

Значит, остался только План Б.

Он мысленно попросил прощения у Марии, у Лизы, у Фрэнка-младшего. За то, что не смог отомстить. За то, что сейчас так бездарно погибнет, не увидев агонию этого жиртреста своими глазами.

Фрэнк оскалился, глядя в пол. Его свободная правая рука медленно потянулась за спину, к пояснице. К маленькой металлической чеке. Его личный «выход».

Он поднял голову и посмотрел им в глаза. В его взгляде не было страха. Только сожаление. Сожаление о том, что он не увидит результат.

Он сорвал чеку. Весь взрывной механизм, размещенный на его поясе, был мгновенно приведен в действие.

Расширенные от шока глаза Фиска и его «мастера», которые слишком поздно осознали, что он сделал, стали лучшей предсмертной наградой.

Чего Фрэнк так и не узнал, так это того, каким оказался взрыв. Когда палладиевый реактор в «Химере», питавший перчатку, соприкоснулся с детонатором... Взрыв стал не просто сильным. Он стал абсолютным. Он испарил все. База Фиска и пустой небоскреб над ней просто перестали существовать, превратившись в выжженный, дымящийся котлован в десятки метров в диаметре.

А вот что Фрэнк смог осознать — так это то, что он очнулся.

Он открыл глаза. Не было ни тьмы, ни забвения. Был... Ад.

Самая настоящая, кроваво-красная преисподняя. Он стоял на растрескавшейся, горячей земле, которая, казалось, дышала. Багровое небо было затянуто клубящимися тучами из пепла и сажи. Воздух был густым, пропитанным запахом серы, страданий и старой, въевшейся крови. Он неприятно щекотал ноздри.

А впереди, на огромном троне, сделанном не из камня, а из живой, шевелящейся массы стонущих тел, сидел он.

Владыка этого места. Высокий, мускулистый, с кожей цвета свежей крови. Длинные черные волосы, аккуратная козлиная бородка и два огромных, закрученных рога. Он вызывал не просто страх. Он вызывал подспудный, животный, первобытный ужас.

«Предсмертный трип мозга».

Эта мысль пришла сразу. Закономерно. Он вспомнил, как они с ребятами еще в Ираке травили байки о том, что происходит с человеком, когда он умирает. Одной из теорий, которая особенно ему запомнилась, была та, что мозг, понимая, что все кончено, впрыскивает в себя весь оставшийся ДМТ и адреналин. Он растягивает последний миг в субъективную вечность.

Трип, в котором ты можешь заново прожить всю свою жизнь. Трип, в котором ты можешь оказаться в Раю. Или в Аду.

Очевидно, Фрэнку не повезло с трипом. А ведь было бы неплохо... еще раз увидеть Марию. Хотя бы так.

Тварь на троне тем временем заговорила.

— Приветствую, Фрэнк Касл, — его голос был совершенно не под стать внешности. Глубокий, бархатный, почти успокаивающий баритон, который, казалось, мгновенно вызывал доверие.

На Фрэнка это подействовало обратным образом. Он напрягся.

— И сразу обрадую тебя, — Демон улыбнулся. — Все происходящее — не иллюзия.





Глава 98


Дормамму.

Этим именем веяло от самой гнетущей, невозможной реальности, в которую меня только что выдернуло. Ничем иным эта клубящаяся над моей головой живая, мыслящая, злобная тьма быть не могла. Воздух, если эту субстанцию вообще можно было так назвать, давил на само мое существование, пропитанный не только гнилостными запахами, но и не менее гнилостными метафизическими концепциями.

Пока у меня есть время... а у меня его нет! Счет идет буквально на секунды, прежде чем эта вселенская сущность обратит на меня свое внимание и... сотрет.

Я мысленно, в панике, открыл окно Системы. Мой единственный шанс на спасение. Навыков, чтобы выбраться отсюда самостоятельно? Нет. Изобретений для межпространственных прыжков? Нет. Противостоять Дормамму? Даже не смешно.

Остается лишь один, презираемый метод. Шанс на миллион. Положиться на гребаную удачу.

На счету 7850 ОР. Все, что я накопил за последнюю неделю после получения Скайнета. При хорошем раскладе этого хватит на шесть «круток».

«Пожалуйста, Небесная Кузница... Система... если ты хоть отчасти разумна, подыграй мне. Один раз! Дай мне что-то, что вытащит меня отсюда! "Портальный Мастер", "Побег из Измерения", "Карманное Убежище" — если что-то из этого или похожее существует, конечно же... Я согласен на любую "Необычную" редкость, которая меня спасет, только дай!»

Мысленно скрестив пальцы, я в отчаянии сжег первые 950 ОР.

[Получен информационный пакет (Эпический) – Наследие /m/ (World Seed). Цена Разблокировки: 25 000 ОР]

Вы являетесь носителем концепции «Gattai» (Комбинация). Вы инстинктивно понимаете, как объединять отдельные компоненты в единое целое, превосходящее сумму его частей.

Эффекты:

Проектирование «Гештальтов»:

[Вы можете изначально проектировать несколько независимых устройств (корабли, мечи, дроны) с функцией «Комбинации».]

[Синергия: При объединении их совокупная мощность (прочность, урон, скорость) растет экспоненциально, а не линейно.]

[Ментальный Резонанс: Вы можете встраивать в такие проекты «пси-резонаторы», позволяя нескольким пилотам синхронизировать разумы для идеального, инстинктивного управления единым механизмом.]

Продвинутое Управление Роем (Контроль Нанитов):

[На микро-уровне этот навык позволяет вам управлять миллиардами отдельных юнитов (нанитов) как единым телом.]

Принудительная Комбинация («Китбашинг»):

[Это основная боевая функция навыка. Вы можете принудительно объединить два (или более) устройства, которые не были для этого предназначены.]

[Игнорирование Недостатков: Комбинированный объект получает все лучшие качества компонентов, но игнорирует все их недостатки.]

[Пример 1 (Оружие): Вы берете самое мощное оружие (огромный урон, дикий расход энергии) и ваш самый эффективный реактор (маломощный, но вечный). Результат: Оружие с огромным уроном и вечным питанием.]

[Пример 2 (Физика): Вы можете объединить пять своих космических кораблей в одного меха. Этот мех будет обладать совокупной огневой мощью и прочностью всех пяти, но при этом (по вашему выбору) останется размером, скоростью и маневренностью только одного из них.]

Системная Заметка:

[Физика — это свод правил. Вы только что получили право их переписывать. Размер, масса и энергопотребление больше не являются для вас ограничителями.]

Чтение и оценка заняли доли секунды. Вердикт? Имба. Поломанная хрень, которая, по сути, дает мне силу абсурдной инженерии из аниме...

И она абсолютно, абсолютно бесполезна прямо сейчас!

Тьма над головой сгустилась еще сильнее, приняв очертания гигантского, невыразимого лица. Мне нужна была «отвертка», чтобы повернуть всего один винтик в реальности, а мне дали самый совершенный в мире «гаечный ключ». Жаль, что 25 000 ОР на разблокировку у меня нет. Да и не поможет мне этот навык здесь и сейчас.

Следующая ковка. Вторая попытка. Минус 1000 ОР. И... я замер.

Не будь я в ситуации на грани жизни и смерти, в одном шаге от аннигиляции, я бы, наверное, рассмеялся. А так... я поперхнулся от этого вселенского абсурда.

Сначала «Эпик». Теперь... «Легендарный».

Золотое, сияющее, издевательское слово. ЛЕГЕНДАРНЫЙ.

Почему?! Почему Бог Рандома решил осыпать меня божественными «плюшками» именно сейчас?! Это что, знак? Знак, что мне отсюда уже точно не выбраться живым, и Система просто решила устроить мне «дембельский аккорд»? Позволяет хоть одним глазком посмотреть, что там, на самой вершине, прежде чем меня сожрет Дормамму?

А ведь немаловажную роль еще сыграло КАКАЯ именно Легендарка выпала...

[Получено благословение (Легендарный) – Любитель Творцов. Цена Разблокировки: 2 000 000 ОР]

[Высшая Сущность, покровительствующая акту творения, признала в вас родственную душу. Ваше предназначение — создавать. Система будет вознаграждать вас за следование этому пути.]

Эффекты Навыка:

1. Гарантированный «Возврат»:

[За любое завершенное творение (предмет, ИИ, технология, здание), чья базовая системная ценность превышает установленный порог (100 ОР), вы гарантированно получаете «Системную Награду».]

2. Ценность Награды:

[Ценность полученной награды никогда не будет ниже базовой ценности созданного вами предмета.]

3. «Печать Создателя» (Абсолютное Авторство):

[Этот навык срабатывает, даже если вы не принимали прямого участия в создании.]

[Достаточно того, что творение было создано:]

[По вашим чертежам.]

[На ваших автоматизированных заводах / в вашем НИИ.]

[Вашим ИИ по вашему приказу.]

4. Качество Наград (Растущий Потенциал):

[Чем сложнее и ценнее ваше творение, тем выше шанс, что награда будет не просто баффом к характеристикам (Физические характеристики, Интеллект, Мудрость), а полноценным новым навыком, концептуально связанным с вашим творением.]

Пример: Создание полноценного ИИ могло бы дать вам [Нейроморфный Иммунитет (Редкий)]. Создание Устройства для Портальных перемещений могло бы дать [Пространственная Манипуляция (Эпический)].

Системная Заметка:

[Перестаньте думать о крафте как о средстве. Теперь это — самоцель. Творите, и Система осыплет вас дарами.]

Хочется материться. Громко, грязно, с надрывом. Но я не мог. Эмоционально я исчерпал свой лимит еще в той «карманной вселенной» Ананси. Сейчас остался только холодный, животный ужас и одна-единственная мысль: «Выжить».

И тут, словно в насмешку, перед глазами появилось системное сообщение, которому в любой другой, нормальной ситуации я был бы несказанно рад. Но не сейчас.

[ВНИМАНИЕ! СИСТЕМНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ!]

Пользователь «Джон Томпсон» преодолел порог совокупного развития в 1000 ОР (Очков Ремесла). Ваш статус в глазах Системы повышен. Ваш потенциал признан значимым.

Производятся следующие постоянные улучшения интерфейса и возможностей:

1. Благосклонность Системы (Улучшенный "Лут"):

[Вероятность получения редких, эпических и легендарных наград постоянно повышена. Система стала более щедрой к вам.]

2. «Глаз Аналитика» (Улучшение Описаний):

[Для ваших Творений: Описания, генерируемые Системой для ваших созданий, теперь будут более подробными. Они будут включать не только технические характеристики, но и концептуальный анализ и потенциальное влияние вашего творения на текущий мир.] [o Для Системных Наград: Описания получаемых вами навыков и предметов теперь содержат больше контекста, скрытые подсказки по синергии и примеры продвинутого применения.]

3. Интерфейс «Кузницы» (Кастомизация):

[Вам разблокирована возможность частичной визуальной кастомизации вашего интерфейса "Кузницы".]

4. Оптимизация «Ковки Мироздания»:

[Минимальный "шаг" (ставка) для «Ковки Мироздания» принудительно увеличен до 100 ОР.]

Сука!

Я мысленно взвыл. Во-первых, «благосклонность»?! Вероятность редких и легендарных наград повышена! Да мне это сейчас как нож в спину! Мне не нужны «Легендарки» за два миллиона ОР, которые я не могу себе позволить! Мне нужно что-то дешевое! Обычное! Необычное! То, что я смогу разблокировать прямо сейчас и сбежать из этого проклятого измерения!

А во-вторых, «оптимизация»! Минимальный шаг увеличен. Это значит, что следующая ковка стоит уже не 1050, а 1100 ОР. Система «помогла», забрав у меня еще больше драгоценных очков.

Я сжал зубы, чувствуя, как тьма над головой практически окончательно сформировалась в гигантский, безликий, но полный невыразимой злобы силуэт Дормамму. Времени не осталось.

Плевать. Я мысленно списал со счета 1100 ОР.

[Получен Информационный пакет (Редкий) – Заметки Профессора Т.О. Морроу (Юная Лига Справедливости). Цена Разблокировки: 4 000 ОР]

Сразу после названия на меня обрушился поток текста. Длинное, очень длинное и невероятно подробное описание. Это, видимо, и был тот самый «Глаз Аналитика» в действии. Даже с моим интеллектом и под баффом от амулета на интеллект, чтение этого полотна заняло бы драгоценные секунды. Секунды, которых у меня не было.

Я мысленно рявкнул: «Сжать!»

Описание тут же схлопнулось до краткой выжимки. Кастомизация интерфейса. Хоть какой-то плюс.

Из минусов? Позиция, что мне выпала, была абсолютно бесполезной. Чертежи роботов в логове Повелителя Тьмы! Гениально!

Этот пакет данных содержит полные теоретические выкладки, инженерные чертежи, схемотехнику и исходный код, разработанные выдающимся, хотя и печально известным, гением робототехники Т.О. Морроу.

Ключевые Компоненты:

1. Проекты "Красной" Серии: Полные спецификации для создания четырех высокомощных андроидов (Красный Торпедо, Красный Инферно, Красный Торнадо, Красный Вулкан). Это включает в себя:

[Чертежи их уникальных, узкоспециализированных шасси.]

[Принципы работы и схемы систем управления стихиями, позволяющих им манипулировать (соответственно) водой, огнем, воздухом и землей.]

[Спецификации их источников питания.]

2. Технология "Гуманоидной Симуляции": Глубокие исследования и практические чертежи, необходимые для создания андроидов, внешне и поведенчески неотличимых от живых людей. Это включает в себя:

[Формулы и методы производства синтетических органических тканей.]

[Протоколы эмуляции жизненных показателей (дыхание, сердцебиение, тепло).]

[Продвинутые поведенческие матрицы и алгоритмы ИИ.]

3. Автономный ИИ: Основы создания сложного, самообучающегося искусственного интеллекта, способного к независимому принятию решений, обману, эмуляции человеческих эмоций и долгосрочному стратегическому планированию.

Я иду дальше. Тьма уже начала опускаться ко мне. Минус 1200 ОР.

[Получен чертеж (Необычный) – Создание Микровселенной (Рик и Морти). Цена Разблокировки: 700 ОР]

Полный набор чертежей и научных принципов, необходимых для инициации, стабилизации и использования карманного измерения (Микровселенной) с единственной целью — генерации энергии.

Ключевые Компоненты:

1. Создание Измерения: Технология "запуска" стабильного пространственно-временного "пузыря" с заранее заданными физическими константами, благоприятными для зарождения и развития жизни.

2. Стимуляция Эволюции: Методологии "посева" и ускорения развития разумной цивилизации внутри этой Микровселенной до необходимого технологического порога.

3. Интерфейс Сбора Энергии: Чертежи "терминала". Это устройство, которое одновременно:

[Воспринимается цивилизацией Микровселенной как основной источник энергии или технологический интерфейс, который необходимо "заряжать" (например, посредством выработки электричества на их стороне).]

[Служит конвертером, который извлекает эту выработанную энергию из Микровселенной во "внешнюю" реальность для питания устройства-носителя (корабля, базы и т.д.).]

Ограничение:

[Данный пакет технологий не включает методы для физического входа, выхода или двусторонней связи с Микровселенной. Цивилизация развивается автономно.]

Создать Микровселенную, за оставшиеся отмеренные мне несколько секунд? Невозможно. Еще и Вселенную, в которую я не могу войти? Бессмысленно! Тем более что факт того, что Дормамму меня сожрет от этого не изменится, просто сожрет вместе с карманной Вселенной.

Дальше! Минус 1300 ОР.

[Получен Информационный пакет (Редкий) – Технология создания Божественных Драг-Райтов (SAIJAKU MUHAI NO BAHAMUT). Цена Разблокировки: 2500 ОР]

Утерянный архив знаний, содержащий как инженерные, так и эзотерические принципы проектирования, необходимые для создания высокопроизводительных боевых машин, известных как Божественные Драг-Райты (Divine Drag-Rides).

Ключевые Компоненты:

1. Драконья Механика: Чертежи высокопроизводительных, маневренных, похожих на драконов механических доспехов (мехов).

2. Источники Питания: Спецификации для создания и обслуживания уникальных "Ядер" (Cores), обладающих огромной и стабильной энергетической мощностью, служащих сердцем каждого доспеха.

3. Системы Вооружения: Проекты интегрированного вооружения, включая как стандартное (клинки, энергетическое оружие), так и специализированное (например, уникальные способности, известные как "Божественные Рейды" / "Divine Raids"), которое ставит эти машины на уровень выше стандартных мехов.

4. Интерфейс Пилота: Технология нейронного или квази-нейронного сопряжения, позволяющая пилоту управлять Драг-Райтом с высокой степенью отклика, как если бы это было его собственное тело.

Чертежи мехов... В Темном Измерении. Система, ты издеваешься?

Кажется, шансов нет.

Осталось 2300 ОР. Еще одна попытка. Уже ни на что, не надеясь, я списал 1400 ОР. Последняя крутка.

[Получен Информационный пакет (Обычный) – Лабораторная работа (IOU). Цена Разблокировки: 300 ОР]

Вы обладаете интуитивным талантом к реактивной инженерии, позволяющим быстро разрабатывать узкоспециализированные решения.

Эффект:

1. Анализ Угрозы: После столкновения (и выживания) с определенной технологией, гаджетом или сверхъестественной способностью противника, вы можете проанализировать ее принципы работы.

2. Создание Контрмеры: При наличии нескольких часов и доступа к подходящей лаборатории или инструментам, вы можете разработать и создать специализированное одноразовое устройство ("Контр-гаджет").

3. Функциональность: Это устройство будет спроектировано с единственной целью: нейтрализовать, отключить или иным образом противодействовать той конкретной угрозе, на основе которой оно было создано.

Ограничение:

["Контр-гаджет" является одноразовым и нестабильным. Он сработает надежно один или два раза, прежде чем его специализированная конструкция выйдет из строя или будет полностью исчерпана.]

Полезно. Чертовски полезно... было бы, будь у меня лаборатория и «несколько часов». А не несколько секунд до аннигиляции.

Бесполезно. Шансов точно нет.

Мыслей о том, как выбраться из этой задницы, в которую я себя загнал по собственной тупости, не было. Дормамму — абсолют в этом пространстве. Он Царь и Бог этого гниющего, энтропийного кармана реальности. Он способен стереть меня в пыль по щелчку метафорических пальцев.

Без Камня Бесконечности в кармане здесь нечего делать. Да и то, Камень Времени дал бы мне лишь шанс на побег или патовый торг, но никак не на победу. Впрочем, именно побег мне и был нужен...

Монструозный лик демона... А демон ли он вообще? Для меня, конкретно сейчас, — да. Его лик, представляющий собой колоссальное, размером с несколько небоскребов, гуманоидное лицо из темно-фиолетовой тьмы, с пылающими фиолетовыми огнями вместо глаз, сформировался полностью.

И я почувствовал внимание. Концентрированное, как луч лазера, внимание сущности, для которой время и пространство — игрушки.

Я для него — муравей перед человеком. Возможно, даже хуже. Муравей хотя бы может забиться в какую-нибудь щель или понадеяться, что человек окажется достаточно адекватным, чтобы его не давить. Я был лишен таких преимуществ. Я был бактерией на его операционном столе.

— ...Букашка...

Голос этой энергетической хтони раздался не в ушах. Он раздался одновременно во всем измерении и только у меня в голове. Низкий, рычащий, вибрирующий звук, от которого, казалось, сами атомы моего тела начали распадаться. Он говорил не на английском, но я понимал суть.

— ...Как ты посмел прикоснуться к моим творениям? К моим людям? К МОЕЙ Энергии?!

Несмотря на то, что меня пробрало до самого основания души, эмоции были притуплены. Я уже перегорел. Я смирился.

У меня было два варианта действий: либо умереть молча, либо... как-то договориться? Раз он первым заговорил со мной, а не аннигилировал на месте, значит, какой-то микроскопический, невозможный шанс есть? Он чего-то хочет. Эмоции в данном случае точно не помощник.

— О, Великий Владыка Темного Измерения, — произнес я в пустоту, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Я не сомневался, что он меня слышит. — Есть ли... есть ли шанс на искупление моего греха?

Да. Никаких понтов. Никакой гордости. Никакого «Дормамму, я пришел договориться». Не тот у меня статус. Не тот уровень сил. И уж тем более не та ситуация. Только покорность.

— ...Букашка... желает договориться... — пророкотал Дормамму, и в его голосе прозвучало нечто похожее на... любопытство? На секунду он замолчал, и эта секунда растянулась в вечность.

Следующие его слова расставили все по местам.

— ...Шанс на искупление есть. Но за все нужно платить... соответствующую цену.

Тьма вокруг меня начала сгущаться, формируя щупальца.

— Отдай мне то, что скрыто в твоей душе!

Казалось бы, ситуация не могла стать хуже. Но она только что стала.

Дормамму. Нужна. Моя... Система?

Пиздец.





Глава 99. Финал ПРОЛОГА


— Не... Понимаю, что имеется в виду, — соврал я, отчаянно пытаясь унять мелкую дрожь в голосе. Пришлось состроить дурачка.

А что, если ему и вправду нужна моя, эм... суть? Суть «попаданца»? Теория, конечно, была отчаянной и держалась на чистом предположении, но это единственное, за что можно было уцепиться. Пока он не сказал обратного...

— Меньшего я от людишек и не ожидал, — прорычал Дормамму. — Жадные, высокомерные, глупые! Вечно считающие себя выше других!

Тьма, до этого лишь сгустившаяся у ног, послушно метнулась вперед. Она начала оплетать меня, и я с холодным ужасом осознал, что ничего не могу ей противопоставить. Абсолютно ничего. Мое тело онемело, превратившись в бесполезный кусок мяса. Паралитик.

Но действо не закончилось. Тьма, что спеленала меня, потянула вверх, ближе к гигантскому лику монстра. Взгляд его фиолетовых глаз стал еще более внимательным, концентрированным. Он буравил не меня. Он изучал то, что внутри меня.

Дормамму не спешил с вердиктом. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он вновь заговорил. И в этот раз его голос был... спокойным? Добрым? Нет. Украдчивым.

— Высокомерие людское не знает границ. Как не знает их и моя сила. Но, — он сделал паузу, — мое терпение тоже не знает границ. Я предлагаю тебе стать моей правой рукой!

Это было... неожиданно. Я тут же напрягся. Подвох. Он здесь сто процентов имеется! Дормамму тем временем продолжил распинаться, упиваясь собственным голосом.

— Вместе мы будем создавать лучшие темные версии миров! Миров, в которых мы будем Богами! Миров, которых благодаря Искре Творца в твоей душе может быть неисчислимое множество! Соглашайся, и вся Мультивселенная падет перед нашим с тобой Величием!

После этих слов суть техномага-исследователя внутри меня взвыла. Это был ПАКT! Причем крайне мерзкий. Согласие... Стоит мне сказать «да», и я тут же стану марионеткой Дормамму. Буквально его правой рукой. В это понятие многомерная сущность с искаженной психикой может вложить что угодно, интерпретировать, как ей хочется. А то, что ее понимание не сходится с моим... Плевать.

Главное, чтобы я согласился. И тогда мое тело и моя душа станут частью Дормамму. Я, как личность, перестану существовать.

— Зачем так... прямолинейно? — осторожно ответил я, пробуя почву. — Можно же предложить взаимовыгодные условия. И получше.

Я успел отметить, как вспыхнули фиолетовые глаза. Очевидно, это не к добру. Хтонь была недовольна, что ее трюк раскусили.

В тот же момент я был подвергнут... Агонии.

Кокон тьмы, в котором я висел, перестал быть просто оковами. Эта самая тьма начала буквально пожирать меня.

Боль.

Всеобъемлющая, концептуальная боль на всех уровнях моего существования. Телесный. Духовный. Ментальный.

Я и подумать не мог, что мысли могут болеть. Могут. Каждая отдавалась ощущением, будто в нервное окончание вонзают раскаленную иглу. Думать не хотелось, но я не мог не думать.

Я снова ошибся. Снова...

Боль исчезла. Так же резко, как и появилась.

— Соглашайся, и твои страдания прекратятся! — вновь пророкотало чудовище.

Согласиться... Соблазн был велик, как никогда. Просто, чтобы не испытать это вновь. Но...

— Так же, как и прекратится мое существование! — упрямо выплюнул я в ответ хтоническому выродку. — Чем это отличается от смерти?!

По сути, ничем. Вот только если я просто умру, Дормамму не достанется ничего. (Ну, хотелось в это верить.) А если соглашусь на его Пакт... С Искрой Творца, о которой эта тварь знает всяко больше меня, он сможет наворотить таких дел, что страшно представить. Там уже никакой Стрендж не спасет. А мне хочется, чтобы Земля, к которой я успел прикипеть, осталась в целости и сохранности. По крайней мере, я хоть какое-то наследие успел там оставить...

Мой ответ Дормамму очевидно не устроил. Пытка возобновилась.

Агония. Боль. Страдание.

Я не мог потерять сознание. Не мог пошевелиться ни единой частью тела. Не мог даже моргнуть. Не мог приказать наноботам внутри остановить сердце.

Я не мог ничего.

Все, что я мог, — это страдать. «Терпеть» — слишком громкое слово для этой ситуации.

Агония прекратилась.

— Соглашайся!

Я молчал. Ловил драгоценные секунды, пока агония отступила. Пока можно было думать безболезненно. Хоть что-то...

От чистого отчаяния я мысленно качнул интерфейс. Система. 900 ОР на счету. Мой последний резерв.

Я пролистал список технологий. Либо неподъемно дорого, либо абсолютно бесполезно в данной ситуации. Взгляд сам собой наткнулся на технологию, которая до этого была мне бесполезна.

[Информационный пакет (Необычный)Временной Принцип Манипуляции Антиматерией — ВПМА (Final Fantasy XIII-3).Стоимость разблокировки: 900 ОР]

Она бесполезна и сейчас. Но заинтересовала в описании технологии меня локальная остановка времени на три секунды... В измерении, где сам Властелин этой реальности решает, что и как течет? Это мне не поможет.

Но... это всяко лучше, чем просто страдать?

Не дождавшись моего ответа, Дормамму снова запустил цикл. Агония вернулась. И сквозь этот всепожирающий огонь я мысленно подтвердил покупку. «Разблокировать».

900 ОР сгорели.

Если есть хоть мизерный, один на миллиард, шанс, что этот информационный пакет меня убьет... или хотя бы позволит потерять сознание... Я был готов.

Не убил. Сознание я тоже не потерял. Но... о, да. Системная боль. Боль от загрузки «информационного пакета» — это нечто. Это было не похоже на пытку Дормамму. Это было уже знакомое и сейчас даже приятное ощущение, будто мой мозг насильно переписывают, вбивая в него концепции, для которых у меня не было ни единого нейрона.

И эта ментальная ломка... на долгие несколько секунд она заглушила боль от Дормамму.

Вывод? Система круче Дормамму. Поможет ли мне это?

Прислушиваясь к новым только что изученным знаниям, я попробовал. Активировать ВПМА. На те самые три секунды. Мизерная передышка? Я ощутил... ничего. Пустоту. Тьма вокруг как клубилась, так и клубилась. Мой перформанс провалился.

— Ты что-то сделал?

Агония прекратилась. Голос Дормамму изменился. В нем прозвучало... любопытство?

— В моем измерении? Где я — абсолютный Властелин?

Он не то чтобы завалил меня вопросами, он, казалось, искренне изумился. Это выглядело неестественно. Но главное — агония прекратилась.

— Ост... кхг... ановил... Время... — прохрипел я, упиваясь единственной секундой без боли. Пока Дормамму давал мне эту возможность, я тут же попробовал откусить себе язык. Идиот. Регенерация Экстремиса немедленно начала работу, а Дормамму, поняв мой маневр, вновь парализовал все тело.

— Время? — Он, казалось, смаковал это слово. — В моем пространстве нет таких бесполезных концептов! — «Обрадовал» он меня, заодно объяснив, почему ВПМА не сработала. — Но твое трепыхание... меня позабавило. Если хочешь, ты можешь создать мир, полностью состоящий из Времени. Все, что тебе нужно, — это встать рядом со мной!

Я вновь промолчал, готовясь к очередной порции. Она не заставила себя долго ждать.

Это было похоже на «Круциатус» из книг по Гарри Поттеру, если верить описанному в этих самых книгах. Возможно, даже хуже. Концептуальная боль, которую нельзя отключить, от которой нельзя спрятаться.

Цикл возобновился. Агония. Передышка. Его предложение. Мое молчание. Снова агония.

Сколько раз это повторилось? Я сбился со счета. Все, что мне хотелось, — это просто умереть или забыться. В какой-то момент мое сознание начало просто ускользать. Растворяться. Как во время глубокого наркоза, только вместо мягкого забытья — бесконечная, тупая боль.

Видимо, бессознательный я по какой-то причине не был нужен Дормамму.

Агония прекратилась. Но в этот раз он не запел привычную шарманку про будущее величие, создание миров и прочий пафосный бред. Вместо этого он поднял мое тело еще выше, уже практически вплотную к своим гигантским фиолетовым глазам-огням.

— Я хотел дать тебе шанс. Ты от него отказался, — прорычала тварь.

Тьма, парализующая челюсти, ослабла. Вероятно, он ожидал мольбы. Какого-то ответа. Вместо ответа я собрал во рту то, что осталось, и плюнул.

Это был тот самый откушенный кончик языка, что все это время неприятно мешался во рту. Регенерация Экстремиса его уже не касалась. Естественно, плевок не долетел до тьмы Дормамму. Но жест был понятен. Во всяком случае, мне.

Паралич немедленно вернулся.

— Придется действовать грубо!

Из клубящейся тьмы его «тела» вырвалась рука. Она была длинной, тонкой, пронизанной фиолетовыми прожилками чистой энергии.

И эта рука... она проникла внутрь моего тела.

Не разрывая плоть. Она прошла сквозь нее, как призрачная, но осязаемая игла, ищущая что-то глубоко внутри.

Действовать грубо... Теперь я понял. Он не пытался меня сломать. Он не пытался меня убедить.

Он просто... хочет выдернуть Систему из меня! Блять!

Хотя нет. Не «блять». Вопрос. Почему он не начал с этого сразу?

Ответ появился у меня перед глазами в формате системных сообщений.

[ВНИМАНИЕ! ПРЯМАЯ ПОПЫТКА ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ИСКРУ ТВОРЦА!]

[ЦЕЛЬ ВОЗДЕЙСТВИЯ: ПОПЫТКА АССИМИЛЯЦИИ]

[ПРОТОКОЛ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ АССИМИЛЯЦИИ АКТИВИРОВАН. ПРОИЗВОДИТСЯ ПОЛНЫЙ АНАЛИЗ ОБСТАНОВКИ]

[ВОЗДЕЙСТВУЮЩИЙ НА ИСКРУ ОПРЕДЕЛЕН КАК ВЫСШИЙ ФАЛТИН «ДОРМАММУ»! ПРОСТРАНСТВЕННЫЕ КООРДИНАТЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ: ИЗОЛИРОВАННОЕ ИЗМЕРЕНИЕ С ПРЕОБЛАДАНИЕМ КОНЦЕПЦИЙ ТЬМЫ, ЭНТРОПИИ, ПОГЛОЩЕНИЯ. ВРЕМЕННЫЕ КООРДИНАТЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ НЕ ОПРЕДЕЛЕНЫ]

[ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ МЕТОД ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ]

[ОПРЕДЕЛЯЮТСЯ ВОЗМОЖНОСТИ НОСИТЕЛЯ]

[ПРЯМАЯ ЭСКАЛАЦИЯ ИСКЛЮЧEНA. РИСК СМЕРТИ НОСИТЕЛЯ ПРЕВЫШАЕТ ДОПУСТИМЫЙ ПРЕДЕЛ]

[ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ИСКЛЮЧЕНО, ДОПУСКАЕТСЯ ПРОТОКОЛ «ПОБЕГ»]

[ВЕРОЯТНОСТЬ ПОБЕГА НИЗКАЯ, НЕОБХОДИМО МАКСИМИЗИРОВАТЬ ПРОТОКОЛ «СЛЕПОЕ ПЯТНО»]

[НЕДОСТАТОЧНО ЭНЕРГИИ, ПРОИЗВОДИТСЯ ПЕРЕРАСЧЕТ!]

[ПРОИЗВОДИТСЯ ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ КОНВЕРТАЦИЯ ИНФОРМАЦИОННЫХ ПАКЕТОВ НОСИТЕЛЯ В ЭНЕРГИЮ ТВОРЕНИЯ]

[КОНВЕРТИРОВАНЫ СЛЕДУЮЩИЕ ИНФОРМАЦИОННЫЕ ПАКЕТЫ:Набор чертежей Арканум, Мастер-Часовщик, Технологическая Модернизация, Мастер-Гурман, Риск Разборки, Технология НЕ-магов, Индивидуальное вооружение: Философия XCOM, Кузнец Сущностей, Железная Кровь, Странная Наука, От Тринитита до Камней Силы, Наследие Муэнтики будущим Кузнецам, Ритуалист-Оптимизатор, Временной Принцип Манипуляции Антиматерией — ВПМА]

[КОЛИЧЕСТВО ЭНЕРГИИ ИЗБЫТОЧНО, ПРОТОКОЛ «СЛЕПОЕ ПЯТНО» МАКСИМАЛЬНО АКТИВЕН, ПРОИЗВОДИТСЯ ПРИНУДИТЕЛЬНЫЙ РАЗРЫВ ТКАНИ РЕАЛЬНОСТИ]

Все это заняло меньше секунды. Сообщения вспыхнули и исчезли. Прежде чем я успел осознать список потерянного, я ощутил эффект.

Это было не «отупение». Это была ампутация.

Будто из моего мозга хирургически вырезали целые пласты знаний, выжгли нейронные связи, отвечавшие за сложнейшие концепции. Я буквально стал глупее. Ощущение было физическим, тошнотворным.

И в тот же миг реальность перед глазами разорвалась. Не портал. Рваный, нестабильный разлом в ткани измерения, ведущий в... пустой, необъятный космос.

Путы тьмы, державшие меня, лопнули, будто их и не было. Меня швырнуло прямиком в этот разлом. В гребаный открытый космос!

Дормамму взревел — не от боли, от ярости.

Тьма больше не могла меня коснуться. Его призрачная рука, что секунду назад пыталась вытащить из меня Систему, просто развеялась. Вместо нее волна чистой, концентрированной фиолетовой энергии ударила в мою сторону.

Все, что я успел увидеть в темном измерении в последний раз, — это как крошечный, злобный осколок этой энергии прошил портал вслед за мной.

Портал захлопнулся.

Тишина. И холод. Первое, что я осознал, — я не могу дышать. Второе — ощущение, будто моя кровь закипает изнутри.

Космос. Вакуум.

Я свободен от Дормамму, чтобы бездарно умереть здесь? Экстремис! Наноботы! Мысли неслись вскачь, пока тело корчилось от декомпрессии.

Проблема номер один: давление. Вакуум вытягивал воздух из легких, кровь вскипала. Еще несколько секунд — и необратимые повреждения. Мысленный приказ! Триллионы наноботов хлынули из моих пор, рта, носа, глаз. Они мгновенно соткали герметичную, облегающую «вторую кожу» поверх моей настоящей. Я герметизирован. Внутреннее давление стабилизировано. Кровь в безопасности.

Проблема номер два: температура. Чертовски холодное пространство, абсолютный ноль. Экстремис уже отреагировал, форсируя внутренний разогрев до необходимых значений. Кожа из наноботов стала идеальным изолятором, не выпуская драгоценное тепло.

Проблема номер три. Самая главная. Кислород. Мне нужен ВОЗДУХ! Сейчас мой предел — несколько минут, и мозг начнет умирать. Создать кислород из ничего... Я не могу.

И вот тут меня накрыло по-настоящему. Та самая «ампутация». Всплеск острой, бессильной горечи. Я не помнил чертежей. Я не знал теперь продвинутой химии или физики. Все, что дала мне Система, все мои знания... сгорели в топке побега. Я мгновенно потушил этот всплеск. Выживание — в приоритете.

Но... логика. Базовая логика осталась. Думать. Мне нужен кислород (О2). Я выдыхаю (точнее, буду выдыхать) углекислый газ (СО2). Нужна система замкнутого цикла. Приказ наноботам: создать фильтр. Захватывать молекулы СО2, которые я выдыхаю. Разрывать химическую связь. Кислород (О2) возвращать в легкие. А углерод (С)? В утиль. Использовать как строительный материал для тех же наноботов.

Я мысленно дал команду. Нано-кожа в районе рта и носа уплотнилась, создавая примитивный, но, надеюсь, рабочий скруббер. Первый судорожный вдох... есть! Сработало.

Я не знал, как именно это сработало. Возможно, та «ампутация» стерла чертежи, но не тронула базовую логику и какие-то приобретенные уже лично мной знания, которые хочешь не хочешь, но получишь. Возможно, нейроинтерфейс, вшитый в спинной мозг, оказался умнее, чем я думал. Но факт оставался фактом: спустя минуту я перестал страдать от недостатка кислорода в крови, настроив пассивный замкнутый цикл.

Промелькнула ироничная мысль. Теперь я идеальное космическое существо? Способен дышать, используя выдыхаемый углекислый газ, питаясь теплом своего Экстремиса, способный выжить в космосе неограниченно долго?

Как бы не так. Энергия все равно не берется из ниоткуда. У меня ее много, но больше никогда не помешает. Снова мысленное усилие. Несколько сверхкалорийных капсул из пищевого силикона с питательным гелем внутри оказались у меня во рту и тут же были проглочены.

Теперь... Теперь можно было хотя бы подумать.

Я выжил. Я один. Голый. В бескрайнем космосе. И последнее, что я помнил, — это осколок фиолетовой энергии Дормамму, который...

[ВНИМАНИЕ! ЗАФИКСИРОВАН ЭНТРОПИЙНЫЙ РАСПАД ИСКРЫ ТВОРЦА!]

Сука. Тот фиолетовый сгусток от Дормамму. Он все-таки попал. Блять. Если я останусь без Системы, у меня не будет абсолютно никакого шанса на спасение. Абсолютно...

[РАСЧЕТНОЕ СУБЪЕКТИВНОЕ ВРЕМЯ ДО ПОЛНОГО РАСПАДА ИСКРЫ: 1 МИНУТА 37 СЕКУНД]

[ЭНЕРГИИ ДЛЯ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ РАСПАДА НЕДОСТАТОЧНО]

Минута и тридцать семь секунд. И, разумеется, «энергии недостаточно». Почему я не удивлен? Это уже становится хреновой шуткой.

Давай, Система, добей меня. Лиши меня Экстремиса и наноботов, чтобы я умер в этой безжизненной пустоте на отшибе Вселенной. И ни одна душа об этом не узнает, ибо я, блять, «Слепое Пятно». Главное ведь сохранить Искру Творца...

[ПРИОРИТЕТ 1: СОХРАНЕНИЕ ИСКРЫ ТВОРЦА]

[ПРИОРИТЕТ 2: СОХРАНЕНИЕ ЖИЗНИ НОСИТЕЛЯ]

[ПРОИЗВОДИТСЯ ЗАТУХАНИЕ ИСКРЫ ТВОРЦА С ДАЛЬНЕЙШИМ ВЫВЕДЕНИЕМ ЭНТРОПИЙНОГО ВИРУСА ИЗ ДУШИ НОСИТЕЛЯ]

[УРЕЗАНА ЧАСТЬ ФУНКЦИОНАЛА «СИСТЕМЫ»]

[«КОВКА МИРОЗДАНИЯ» ЗАМЕНЕНА НА «ЕЖЕДНЕВНУЮ КОВКУ», ОЧКИ РЕМЕСЛА УДАЛЕНЫ, ВКЛАДКА ТЕХНОЛОГИЙ УДАЛЕНА, НЕРАЗБЛОКИРОВАННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ КОНВЕРТИРОВАНЫ В ЭНЕРГИЮ ДЛЯ ИЗБАВЛЕНИЯ ОТ ЭНТРОПИЙНОГО ВИРУСА, ИНВЕНТАРЬ УМЕНЬШЕН ДО 1 «СИСТЕМНОЙ» ЯЧЕЙКИ, ВСЕ ПРЕДМЕТЫ ИЗ ИНВЕНТАРЯ КОНВЕРТИРОВАНЫ В ЭНЕРГИЮ]

[ЭНТРОПИЙНЫЙ РАСПАД ПРЕДОТВРАЩЕН, ИСКРА ТВОРЦА СОХРАНЕНА, ЖИЗНЬ НОСИТЕЛЯ СОХРАНЕНА, ФУНКЦИОНАЛ СИСТЕМЫ ВИДОИЗМЕНЕН]

Все... произошло настолько быстро, что я даже не успел нормально среагировать. Мой мозг, только что переживший вакуум, пытался осознать вторую ампутацию за этот... день? Час? Минуту?

Теперь я, получается, системный инвалид? Без полноценного инвентаря. Без технологий. Без Очков Ремесла. Все, что у меня осталось, — это какая-то «ежедневная ковка» и одна «системная ячейка».

По крайней мере, я жив. И... самое дерьмовое приключение в моей новой жизни вроде как закончилось. Я выжил.

Я повис в пустоте, облаченный в кокон из наноботов, и позволил себе, наконец, проанализировать произошедшее.

Что. Это. Вообще. Было!





Том 1. Глава 100


Идиот. Придурок. Дебил... Нет, самоуверенный дебил!

Как бы я ни хотел подобрать больше уничижительных эпитетов, факт моего нынешнего положения унижал меня гораздо сильнее, чем любые слова.

Метафизика... Я ведь по сути уже «обжегся» на ней один раз. Жестко. Когда создал резонансную комнату для Питера и нарвался на «Морлана», а впоследствии и Ананси. Это был первый звонок. Громкий. Но я, очевидно, его проигнорировал.

Почему? Потому что все мое общее взаимодействие с магией этого и иных миров было... «успешным»?

Я не изучал магию. Я ее препарировал. Я вскрывал тело Крэйвена, как лаборант — лягушку. Я изучал источник сил Гвен, раскладывая его на понятные мне «спектры». Да что уж там, мое первое зелье из мистического компонента в лице Призрачной Орхидеи... Я подходил к нему скорее, как алхимик, а не как химик, на тот момент знаний было недостаточно. Для меня метафизика была просто еще одной формой науки, которую можно и нужно каталогизировать.

Даже взаимодействие с Ананси... в итоге оно вышло нам в плюс. Питер стал Пауком, а значит, затея выгорела. Я видел результат и плевал на риски. Ну хотелось верить что не плевал, что я усвоил урок, не шути с мультивселенскими хтонями, не играй в Бога, не считай себя самой большой жабой в болоте. Частично какие-то уроки я усвоил, на практике же оказалось, что самый главный урок: ПОСТОЯННАЯ, сука, БДИТЕЛЬНОСТЬ, прошел мимо меня.

Для меня метафизика Марвел казалась... чем-то относительно понятным. Постижимым. А методика техномага-исследователя из иного мира... Она ведь базировалась на магических принципах из иного мира. И пусть их можно было применить здесь, но энергия... Магия в Марвел сама по себе работает иначе.

И чем я, блять, думал, когда решил с той же логикой «исследователя» изучить рандомный, неизвестный концептуальный артефакт? Где была ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!?

Да ничем не думал. Я же дохуя умный исследователь, без единого реального достижения в фундаментальном исследовании. Без понимания, как работает эта самая магия в этом мире. Без, сука, базовой техники безопасности! Техники Безопасности, базирующейся на принципе «ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ»

Рубедо. Авангард. Блинк. Питер Паук. Гвен — моя девушка. Экстремис. Гигантский массив знаний и навыков. Уничтоженная Гидра. Начало «канона», в котором я более-менее разбираюсь.

За последнее время произошло слишком много хороших вещей. Я расслабился. Утратил бдительность. Постоянную Бдительность!

Получается... И вот она цена.

Я висел в пустоте. Голый, в коконе из наноботов, потерянный в пространстве. Я потерял... многое. С кастрированной Системой. С кастрированным, «ампутированным» мозгом. С ментальной травмой, полученной от Дормамму.

Выродок! Убью! Этот... Как там назвала его Система? Высший Фалтин? Умрет. Я не знаю, способно ли это нечто чувствовать боль, но я заставлю его почувствовать.

Впервые с момента моего «попаданчества» я испытывал к кому-то НАСТОЛЬКО сильную, холодную, концентрированную ненависть. Не слукавлю, если скажу, что сейчас это стало не просто целью. Это стало новым смыслом существования.

Уничтожить Дормамму.

Да, я отупел. Значительно. Если раньше мыслительный процесс был легким, быстрым, функциональным, подобно продвинутому суперкомпьютеру, то сейчас... сейчас я ощущал себя, как примитивные Автоматоны из рядовой Стимпанк-Вселенной, возможно из того же Арканума. Способные на ограниченный пул задач. Не шибко поворотливые и адаптивные.

Но. Даже так, я все еще имею несравненно больше, чем было в самом начале моего пути.

Как минимум, у меня есть Экстремис и наноботы. Невероятно полезный для выживания инструмент. Подозреваю, что без чего-то подобного я бы окочурился в Темном Измерении в первые же секунды...

Как максимум, у меня есть наследие на Земле. Рубедо. Мой личный архив всего, что я знал до своего «отупления». ИИ, способный на очень, очень многое. Фраза о том, что «он умный, а я красивый», сказанная в шутку Гвен, вдруг стала жуткой реальностью. Пророческие слова, которые я бы не хотел, чтобы таковыми оказались... Но вот я здесь...

А еще Система. Да, функционал изменился. Но она никуда не делась. Самое время изучить, что из себя представляет эта «Ежедневная Ковка».

Мысленное усилие — и передо мной предстало минималистичное голубоватое окно интерфейса. В центре окна всего одна кнопка: «Ежедневная Ковка Мироздания». В правом верхнем углу теперь красовалась не строка с балансом «ОР», а одинокая ячейка инвентаря. Еще одно мысленное усилие, и я получил краткое описание:

[Каждые 24 часа Носитель может Ковать Мироздание с целью получения ограниченных по времени (24 часа) позиций]

Ага... Ясно. Значит, Система НАСТОЛЬКО деграднула. Одна «крутка» в сутки, и та исчезнет через эти самые пресловутые сутки. Печально? Определенно. Есть ли плюсы? Как ни странно, есть. Теперь нет зависимости от ОР и нужды в разблокировке позиций. Если мне выпадет что-то Эпическое или Легендарное, оно будет мне доступно сразу. И... подозреваю, из-за того, что это не полная ассимиляция, серьезных проблем с «отторжением» или тем, что мое тело не выдержит, не возникнет.

Второе мысленное усилие, и передо мной появилось описание системной вкладки инвентаря:

[Только для системного предмета]

Коротко и ясно. И в какой-то степени, пугающе логично. Выпади мне сейчас физический предмет в открытом космосе, и... он просто улетит куда подальше. Было бы неудобно. А так — он сразу появится в инвентаре, и в течение 24 часов, что он существует, я смогу изгаляться с ним, как душе угодно.

А ведь если выпадет какой-нибудь рабочий космический корабль или, чем черт не шутит, портальная пушка Рика...

М-м-м, мечты. Более чем уверен, что новая реальность скорее всего отучит меня мечтать. Зато в попытках я теперь не сильно ограничен. Все, что нужно, — это выживать как можно дольше. Авось и дождусь чего-то подобного.

И самое приятное... Несмотря на 24-часовое ограничение, ничто не мешает мне сделать, эм... копии. Или провести реверс-инжиниринг. Условно, выпадут мне знания крутого мага-рунолога. Я просто сажусь и переписываю их, фиксирую. Возможно с помощью Рубедо создам что-то типа машины для переноса знаний из головы на цифровой носитель. Выпадет артефакт — я его вскрываю, анализирую, отдаю на сканирование Рубедо. Да, на бумаге звучит гладко. На практике же... Если это будет не интеграция знаний в мою голову, а что-то другое? Если предметы из-за приписок «системный» и «временный» будут просто... Эм проекциями со свойствами?

В общем, посмотрим, как оно окажется на практике, но на первый взгляд, плюсов у данной «кастрированной» системы оказывается куда больше, чем я думал. Ладно. Первая крутка.

Пожалуйста, пусть это будет что-то, что вытащит меня из этого ледяного вакуума. Мысленно скрестив пальцы, я «кликнул» на Ежедневную Ковку Мироздания.

[Получен Информационный пакет (Обычный) – Энергетик. Время существования пакета: 24 часа!]

Вы получили фундаментальное, интуитивное понимание потоков энергии. Этот навык пассивно увеличивает общую эффективность всех ваших энергетических систем и проявлений на 20%.

Этот бонус применяется ко всему, что вы делаете или создаете: ваши личные энергетические атаки (включая магию) становятся на 20% мощнее при той же затрате сил, а ваши батареи, реакторы и любые созданные вами устройства работают на 20% дольше или выдают на 20% больше мощности при том же потреблении ресурсов.

Описание стало... чуть менее подробным. Возможно, из-за того, что навык «Обычный», а возможно, из-за общей деградации Системы. Гадать бессмысленно, узнаю впоследствии.

Сам инфо-пакет впитался мгновенно, и я почти сразу ощутил, как нагрузка на Экстремис, генерирующий тепло, неуловимо снизилась. Система не врала.

Вот только как минимум следующие сутки я продолжу существование в этой космической тюрьме. Ибо в нынешних условиях «Энергетик» — абсолютно, до смешного, бесполезен. Хотя... Общий расход накопленной в теле энергии все же уменьшился. Значит, следующие сутки можно будет считать... ну, скажем, за 19 с половиной часов, с точки зрения потраченных калорий. Мелочь, но приятно.

Но эх... Сутки. А ведь по закону подлости, мне вряд ли повезет в ближайшее время. Весь свой лимит удачи на «крутки» я, похоже, потратил в измерении Дормамму. Эпические, легендарные, редкие позиции... Здесь же сходу выпала «обычная», что как бы намекает.

Надеюсь, на 10 000 дней эта космическая одиссея не затянется. Надеюсь, я вернусь на Землю... ну хотя бы в течение пары недель. Способы вернуться у Системы должны быть. Ребята, дождитесь меня. И...

И тут до меня дошло. Последствия. Мое отсутствие. Резко «отупевший» Рубедо. Режим опекуна, который был внедрен в него буквально перед тем как меня вырвало из реальности, не мог не сработать. Сейчас я не чувствую никакой связи с Рубедо через квантовый кристалл около нейроинтерфейса, а значит большая часть важных процессов, которые он вел, сейчас абсолютно точно встала. Остался лишь обрубок с рядом простеньких пассивных задач...

А еще Фрэнк... От Рубедо напрямую зависела эффективность плана его мести. Чем в итоге она завершится? Хочется верить, что он благоразумно решил тактически отступить, но... Это же Фрэнк. «Благоразумность» — не про него. А значит, остается верить, что ему хватило того, что я ему предоставил, с какой-то стороны это даже излишне, но мета-ублюдки Фиска — это мета-ублюдки...

А еще... Ментальные черви. Сука. У меня же пропала «Странная Наука». Я не чувствую свою душу, Рейши, чертежи в ней и прочие проявления духовной составляющей этого мира. Я не «поддерживаю» сигнал.

Пожалуйста, пусть ментальные черви не развеются.

В глубине души я понимал, что все пойдет по наихудшему сценарию. Черви рассеются. Опасные ублюдки из Гидры, языки которых Фьюри до сих развязывал, уточняя абсолютно каждую мелочь, вдруг осознают, какой пиздец произошел с их организацией. И осознают, что они снова свободны.

Что будет дальше? Предсказать сложно. Особенно на моем нынешнем, «кастрированном», интеллектуальном уровне. Эх, а ведь даже личный амулет, дающий бафф к интеллекту, был уничтожен энтропией Дормамму вместе со всей моей одеждой...

*****

Ник Фьюри. Был. Раздражен. Это было его перманентное состояние в последнее время. Проблемы... Огромный ворох проблем, решение которых даже ему, интригану с многолетним стажем, давалось с трудом.

«Хаммер Индастриз» в одностороннем порядке разорвала контракт на поставку тактических поясов? Проблема. Придется искать другого производителя или вклинивать на собственную, и без того перегруженную, цепочку производства еще один проект.

Военный клан из Германии пожаловался в Сенат США из-за «неправомерного» задержания одного из их наследников, выродка Гидры? Пришлось слить в сеть видео, где этот наследник участвует в четвертовании члена «нечистой расы». Не самое приятное видео. От него у самого Фьюри, как у представителя этой самой расы, настроение упало ниже плинтуса.

Раздражительный. Нервный. Паранойя, которая последнюю неделю была возведена в абсолют. Радовало, что на его стороне есть верные люди, которым он мог сбросить часть рутины. Не радовало, когда эти верные люди приходили к нему с проблемами, решение которых уже не в их юрисдикции.

И проблем этих с каждым часом становилось все больше.

— Директор, — в кабинет без стука ворвался взволнованный Колсон. Очень взволнованный Колсон. Холодное, дерьмовое предчувствие практически сразу обуяло Фьюри. И Колсон не подвел.

— Уайтхолл сбежал, сэр. Прихватив с собой Штрукера. Остальные головы... Сработал протокол мертвой руки. Большая часть контролируемых — мертва.

Сердце пропустило удар и ушло в пятки. Это была не проблема. Это был Пиздец. Катастрофа эпического масштаба.

Пирс. Ключевое звено, сдерживающее солидную часть старых упырей в правительстве. Погиб. Гадюка. Канал связи с рядом Европейских семей, что помогало снижать ущерб. Погибла. Малик. Все думали, что, сидя в тюрьме, он до сих пор контролирует свой культ. Сами культисты, из тех, кому повезло избежать карающей длани Гипериона, считали так же. Погиб.

Ментальные черви... У них что, был таймер?! Почему Томпсон об этом не сказал?! Давление на Щ.И.Т. после одновременной смерти «Голов» теперь усилится многократно. А самое неприятное, что в Совет Безопасности теперь придет новый секретарь, который с грацией слона в посудной лавке может сломать ту единственную соломинку, на которой держится факт наличия Фьюри в этом самом Совете.

Томпсон. Нужно немедленно связаться с ним!

Стоило Фьюри об этом подумать, как на планшет пришло уведомление. Одно из доверенных лиц, следящих за преступным миром Нью-Йорка. Сильный взрыв на окраине Манхэттена. Контрольная база Уилсона Фиска. Сам Фиск, предположительно, мертв. Щ.И.Т. уже взял ситуацию под контроль, агенты оцепили место, но сама ситуация... Дерьмовая.

Только полномасштабной войны за наследство Фиска на улицах Нью-Йорка ему сейчас не хватало.

Ладно. С бандами хотя бы было ясно, что делать. Придется скооперироваться с другими структурами и пройтись бронированным катком по тем, кто рискнет высунуть голову. Проблема, но управляемая. В отличие от...

— Свяжите меня с Томпсоном, — бросил Фьюри, нажав на кнопку коммутатора на столе. Вместо Томпсона ответил его продвинутый ИИ. И этот ответ очень не понравился Фьюри.

— Связь с Джоном Томпсоном невозможна. Пожалуйста, позвоните позже, — ровным, синтетическим, бесстрастным голосом «обрадовали» Фьюри.

— Причина невозможности связи с Томпсоном?! — рявкнул Фьюри в динамик, уже чувствуя, как ледяные пальцы страха сжимают его позвоночник.

Вместо ожидаемого ответа — короткие гудки. ИИ просто. Завершил. Звонок. Сука!

— Свяжите с Томпсоном! — повторил Фьюри, снова ударив по кнопке.

— Связь с Джоном Томпсоном невозможна. Пожалуйста, позвоните позже. Снова тот же мертвый голос. И снова обрыв связи.

Пару раз, уже из чистой упрямости, Фьюри повторил процесс. Он понял, что ни к чему новому это не приведет. Он медленно поднялся из-за стола, натягивая свой плащ.

— Едем в «Томпсон Корп», — прямо заявил он Колсону, который, судя по лицу, все понял. Происходящее уже не просто пахло дерьмом. От него несло за версту.

Если что-то случилось с Томпсоном... И если это «что-то» напрямую связано с тем, что головы Гидры одновременно вышли из-под контроля... Вся его грядущая стратегия, все планы... все это перестает иметь какой-либо смысл. Слишком многое, фатально многое, было завязано на этого странного юношу. Юношу, к которому в последнее время он стал совсем немного испытывать некое подобие уважения. И пусть времени на то чтобы узнать его достаточно было мало, того что показал Томпсон хватило чтобы впечатлить даже Гипериона, а тот, тут Фьюри вынужденно признавал, разбирался в людях.

В какой-то степени даже плевать на планы. Было бы неприятно просто потерять такого ценного союзника.

Размяк на старости лет... Мысленно констатировал Фьюри, садясь на пассажирское кресло автомобиля.

Колсона молча повел машину, Фьюри же думал о том, что делать если связаться с Томпсоном по какой-либо причине действительно невозможно. Неважно, причиной является смерть или его пропажа. Хотя нет, важно. Если смерть, то это проигрыш. Если пропажа... Шанс есть.

— Разбудите Стейси, пусть мчится в здание... — набрал Фьюри одному из агентов, приглядывающих за домом Гвен, дальше подумав немного добавил. — Пусть она заскочит к Паркеру и возьмет того с собой.

Чутье этих двоих... Если имеется хотя бы мизерный шанс на получение ответов, его не стоит упускать. Тем временем машина подъехала к парковке здания Томпсона. Здания, в котором горел свет и которое выглядело... Абсолютно нормально. Агенты, дежурящие вокруг абсолютно не были встревожены.

Происходящее... Ненормально.





Глава 101


Здание «Томпсон Корп». Здесь было... тихо. Слишком тихо. Безжизненно.

Автоматические двери бесшумно открывались, пропуская их. Освещение работало. Климат-контроль поддерживал идеальную температуру. Все системы функционировали, но в здании не было ни единой души. Ни охраны, ни ассистентов. Впрочем, последним пока и неоткуда было взяться, Фьюри бы очень сильно удивился если бы Томпсон доверился кому-то помимо Стейси и Паркера.

Они с Колсоном методично зачистили первые два этажа. На третьем они нашли то, что искали.

Одна из лабораторий разительно отличалась от стерильной пустоты остального здания. Здесь, очевидно, кипела работа, и ее прервали внезапно. Оборудование гудело, несколько лабораторных компьютеров были активны, на экранах — потоки данных. А еще на лабораторном столе лежал аккуратно сложенный костюм Гвен Стейси. Рядом с ним — пара на первый взгляд старых, поношенных ботинок.

— Капюшон, — хмуро пробормотал Фьюри. Он узнал их. Разгадка? Или еще больше вопросов? Одно было ясно: эти ботинки нужно немедленно изолировать и изучить.

— ИИ... Рубедо, — Фьюри вспомнил, как Томпсон назвал его. — Что здесь произошло?

Молчание. Оборудование работало, как и системы здания. Рубедо явно был в сети, Фьюри это чувствовал. Но он либо работал в каком-то пассивном, энергоэффективном режиме, либо, что более вероятно, был спроектирован так, что отвечает только Томпсону. Сам бы Фьюри, без сомнения, выбрал второй вариант.

Потратив еще двадцать минут на беглый осмотр верхних этажей и убедившись в полном отсутствии жизни, Фьюри с Колсоном вернулись в лабораторию. Как раз вовремя. Поступило сообщение, что Стейси и Паркер вошли в здание.

— Что случилось, директор Фьюри? — поинтересовалась девушка, едва войдя в лабораторию. Паркер молча шел за ней, но выглядел напряженным — он чуть прикрыл глаза, будто к чему-то прислушиваясь.

— Томпсон пропал, — не стал ходить вокруг да около Фьюри. Он тут же отметил, как с лица девушки схлынули все краски. Точно. У них же отношения. Возможно, стоило быть деликатнее. Впрочем, деликатность — враг эффективности. А именно эффективность им сейчас и нужна.

— Если вы что-то знаете или можете почувствовать, буду рад любой информации, — продолжил Фьюри. Вместо Стейси ответил Паркер.

— Это... странно, — наконец произнес он. — Мое... чутье. Я всегда мог ощущать Джона, пусть и с трудом. Знал, что он где-то здесь. А сейчас... сейчас — абсолютная пустота. Будто его просто... нет.

— Ч-что это значит?! — взволнованно обернулась к нему Стейси.

— Он стал невидим для моего чутья. Это все, что я могу сказать, — почесав голову, ответил Паркер.

— Смерть? — сухо предположил Фьюри, снова отмечая, как побледнела Стейси.

— Нет. Это я бы почувствовал, — поморщившись, ответил Паркер. — Ну, мне хочется в это верить. Тут что-то другое. Что-то...

Его взгляд наткнулся на ботинки Капюшона на столе.

— ОТОЙДИТЕ! — рявкнул он так громко и неожиданно, что проняло даже Фьюри. — Все, отойдите от стола!

Разумеется, директор Щ.И.Т.а мгновенно исполнил команду, отступая к выходу.

Вчетвером они стояли у входа в лабораторию и смотрели на ботинки. Некоторое время ушло на переглядывания, прежде чем Паркер соизволил объяснить.

— Они... опасны. Очень, — Паркер сглотнул. — Я не знаю, как, но... они... зовут. Притягивают. Будто шепчут, чтобы их надели. Я чувствую, что стоит к ним прикоснуться, и произойдет что-то очень плохое.

Он, недолго думая, навел руку в сторону стола и, сжав средний и безымянный пальцы, выпустил струю паутины. Она аккуратно и невероятно точно замотала ботинки в плотный белый кокон.

— Я постарался их изолировать. Паутина никуда не денется без моего желания, но в эту комнату лучше без лишней нужды не соваться. Еще один короткий маневр — и костюм Стейси уже летел ей в руки.

— Связана ли пропажа Томпсона с этими ботинками? — задал Фьюри вопрос, который был у всех на языке.

— Я... не знаю, — покачал головой Питер. — Все, что касается Джона, для меня сейчас — темный лес. Но и конкретики по ботинкам я дать не могу. Поэтому... какая-то связь должна быть.

— Принял, — кивнул Фьюри, обдумывая, что делать дальше. А делать что-то нужно.

— Он жив! — неожиданно твердо произнесла Стейси. Это не было похоже на отрицание. Скорее, на упрямую, иррациональную уверенность.

— Тут я вынужден с тобой согласиться, — кивнул Фьюри, возвращаясь к холодной логике. Убить Томпсона было действительно сложно. Если верить Таскмастеру, по боевой мощи он был близок к Омега-уровню. — Но в таком случае следует учесть: существует нечто, способное... каким-то образом похитить Томпсона.

— И полностью его изолировать и скрыть, — мрачно добавил Паркер.

— Значит, будем пока исходить из этой теории, — согласился Фьюри. — Щ.И.Т. приложит все силы для его поиска.

И Фьюри не лукавил. У него был план. Ксавьер. Придется обратиться к этому «пацифисту», в чистоте помыслов которого Фьюри, впрочем, не был уверен. Чего только стоил проект «Стражи» Траска, который так быстро канул в лету из-за «неожиданной» смерти всех его ключевых кураторов. Кровоизлияния в мозг, несчастные случаи... Фьюри ненавидел мозголомов, особенно мозголомов Омега-уровня. Но Ксавьер — единственный телепат на планете, способный найти кого угодно.

— Я тоже займусь поисками, — серьезно кивнул Паркер.

— И я, — добавила Стейси, прижимая к себе костюм.

Фьюри сомневался, что у них что-то получится. Он, честно говоря, и в успехе своей затеи с Ксавьером был не уверен. Впрочем, сказал он абсолютно другое:

— Рассчитываю на вашу помощь. Можно считать это первой полноценной миссией Авангарда.

*****

22 Октября.

Эта дата — ложь. Я сам ее придумал. Я не знаю, какая сейчас дата. Не знаю, где я. Единственный мой якорь в этой бесконечной пустоте — таймер Системы. Ее жалкий, 24-часовой обрубок, оставшийся от «Ковки Мироздания».

Пошли вторые сутки в космосе.

Сутки, которые я чуть ли не впервые в этом мире потратил на... мысли. Если этот замедленный, вязкий, «автоматонный» процесс в моей голове еще можно было так назвать. Каждая попытка просчитать сложную многоходовку, каждый раз, когда я пытался вспомнить сложную формулу, — я упирался в стену. В пустоту. В место, где раньше был информационный пакет.

«Ампутация» — самое точное слово.

Ключевой вывод из этих размышлений был прост и тосклив: в этом гребаном мире невозможно лишний раз пукнуть, чтобы не привлечь чье-то нежелательное внимание. Дормамму, Ананси, а сколько их еще, тех, кто следит за Искрой? Радует, что следить им теперь будет сложнее, если вообще возможно.

Также я думал о том, что как вернусь на Землю, нужно будет учесть столько всего. Буквально составить протоколы на все случаи жизни. И даже не-жизни. По возвращении — обязательно этим займу Рубедо. Впрочем, Рубедо нужно будет слишком многим занять. Как минимум, из нас двоих он теперь единственный, кто сохранил полный доступ к «Творчеству». А создавать что-то придется. Вещи, которые не зависят от Системы. Вещи, которые мои.

Кстати, насчет Системы. Таймер обнулился. Пора тянуть свой ежедневный лотерейный билет.

[Получен Информационный пакет (Необычный) – Механический Мастер (Borderlands). Время существования пакета: 24 часа!]

Вы обладаете интуитивным талантом к оружейному делу и робототехнике в стиле «Borderlands». Вы с легкостью создаете и обслуживаете стандартное огнестрельное оружие, силовые щиты и роботизированных помощников. Ваши навыки также позволяют быстро освоить и применять эзотерические технологии, такие как E-Tech.

Ключевые Эффекты:

Цифро-Конструкция: Вы можете создавать временные цифровые копии оружия или предметов. Эти «Цифро-Конструкции» функционируют идеально, но нестабильны и имеют тенденцию эффектно взрываться после кратковременного использования.Легендарное Улучшение: Ваша главная способность. При наличии подходящих компонентов и базового "хорошего" оружия, вы можете модифицировать и улучшить его до Легендарного статуса. Этот процесс превращает обычный предмет в поистине уникальное оружие с особыми свойствами.Фирменный Стиль: Независимо от их первоначального вида, все Легендарные предметы, созданные или улучшенные вами с помощью этого навыка, приобретают характерный жемчужный (pearl-like) оттенок.Я несколько секунд тупо смотрел на описание. Borderlands. Мир пушек. Миллионов пушек. Роботов. E-Tech. А я — голый, в вакууме, без единого болта. Это не просто бесполезно. Это издевательство.

Еще небольшое наблюдение для настоящего момента: система стала чуть более адаптивной — описание подробнее, чем у «Энергетика». Но сути это не меняет. Следующие 24 часа я точно так же буду парить в этой ледяной пустоте. Обидно.

Но мозг инженера, даже сильно урезанный, требовал анализа. На всякий случай я постарался вникнуть в концепции полученного навыка. «Цифро-Конструкции». Увы, как и гласит описание, это именно копии. Я не могу создать условный цифровой космический корабль из... ничего. Мне нужен оригинал для копирования. Да и чувствую, что даже если бы он был, я бы не справился. Ограничение по размеру довольно серьезное — не больше средней установочной турели. Что-то подобное, кажется, было и в самой игре, если мне не изменяет память...

А в памяти своей я сейчас не сильно уверен. Я вообще теперь ни в чем не уверен.

Это не депрессия. Депрессия — это эмоции, всплеск. За последние сутки эмоций было испытано больше чем за все две моих жизни вместе взятых... Сейчас во мне что — другое. Холодная, выверенная констатация факта. Вакуум снаружи, вакуум внутри.

И это состояние, как ни странно, оказалось полезным. Оно позволяет проще входить в подобие анабиоза. Отключить высшие функции мозга, свести активность Экстремиса к минимуму, необходимому для поддержания тепла. И просто... ждать. Делать так, чтобы время пролетало быстрее.

Вот и сейчас. Щелк. Сутки прошли почти мгновенно. Еще 24 часа моей жизни сгорели в пустоте. 24 часа, за которые Землю уже могли уничтожить с десяток раз. А я тут. В космическом отпуске. Хах.

23 октября. Третья ежедневная крутка:

[Получен Информационный пакет (Обычный) – Встроенный гео-навигатор (Dead Space). Время существования пакета: 24 часа!]

Вы обрели временное (24 часа) квази-чувство, функционирующее как внутренний «локатор» ценных ресурсов. Вы инстинктивно ощущаете притяжение к месторождениям редких металлов, драгоценных камней, кристаллов и любых других форм «сокровищ общего назначения».

Это «притяжение» имеет уникальную сигнатуру для каждого типа материала, позволяя вам интуитивно различать, к чему именно оно вас ведет. В качестве дополнительного эффекта, этот навык фундаментально обостряет ваше общее чувство направления, позволяя вам просто знать правильный путь к цели, как если бы у вас был идеальный внутренний компас, отмечающий для вас маршрут..

Воу. Холодная, вязкая апатия, в которую я погрузил себя для анабиоза, треснула и рассыпалась. Dead Space... Мертвый Космос... Какая ирония. Но с этим уже можно было работать. Это был не «Энергетик», повышающий эффективность ничего. Это был не «Механический Мастер», не разрешающий строить пушки из вакуума. Это уже какой-то инструмент. Это шанс.

«Наваждение» сняло как рукой. Я заставил свой «вялый» мозг работать на пределе, активно прислушиваясь к новым ощущениям. Я «ощупал» пустоту, пытаясь проанализировать то, что ранее казалось мне абсолютным «ничем».

Цель? Найти что-нибудь. Что угодно. Астероид. Комету. Обломки корабля. Ресурсы.

К сожалению, пустота именно таковой и оказалась. Я не знал точный радиус моей временной способности, но он был огромен... и он был пуст. Я висел в центре гигантского, ледяного "ничто".

И что теперь? Ждать? Ждать, пока этот дар исчезнет, а следующий окажется таким же бесполезным, как и предыдущие? Нет. Шанс на поиск астероида, который я впоследствии могу пустить на материалы, я упускать не собирался. Если в моем радиусе ничего нет, значит, мне нужно изменить этот радиус. Нужно двигаться.

Доверившись интуиции... нет, какой к черту интуиции. Доверившись базовой логике. Я был абсолютно слеп — наноботы плотным коконом покрывали все мое тело, включая глаза. Но навык давал мне «идеальный внутренний компас».

Я выбрал направление. Случайное? Возможно. Но «компас» внутри меня молчал, а значит, любая сторона была не хуже другой. Я сконцентрировал плазму в ногах. Моя нано-кожа напряглась, формируя импровизированные сопла. Я выровнял свое положение в пространстве и мысленно дал команду.

Поток раскаленной плазмы ударил в пустоту. Меня рвануло вперед.

Это был колоссальный риск. Расход энергии увеличился экспоненциально. Мой условный запас выживания, который я растянул на три месяца, теперь сжался до одного. Я променял два месяца пассивного ожидания на несколько часов активного полета. Но надеяться на «авось» от Системы я больше не хотел. Нужно было брать судьбу в свои руки. Теперь я — космический шаттл.

Скорость нарастала. Отсутствие сопротивления воздуха означало, что каждый импульс двигателя увеличивал ее. Я наверняка уже приблизился к скорости реальных космических кораблей. Сколько-то десятков километров в секунду? Или что-то подобное... Эх, херово быть тупым. Раньше я бы рассчитал это в уме за секунду.

Открыв системный интерфейс (слава всему, что он отображался в мозгу, а не перед глазами), я отметил, что активно лечу уже порядка семи часов. Семь часов я сжигал драгоценные калории, летя вслепую сквозь пустоту. И за это время — ничего. Гео-навигатор молчал.

Я уже хотел отключить режим «реактивных стоп». Резонно предположив, что, набрав какой-то дикий разгон, дальше я буду двигаться уже по инерции, экономя энергию.

И именно в этот момент... произошел «пинг».

Он возник не в ушах. Он возник в сознании. На самом краю моего нового «чувства». Далеко. Очень далеко от меня летело... что-то. Сигнатура. Гео-навигатор проанализировал ее. Ледяное? Да. Однозначно лед. Но не только. Большой. Намного, намного больше меня. Пока сложно было сказать, что именно. Но внутренний компас, до этого молчавший, вдруг ожил и указал четкий вектор. Туда. Нужно поворачивать левее... если такое пространственное понятие вообще применимо к космосу.

Я прекратил разгон. Осторожно, используя короткие импульсы, я развернул свое тело в пространстве и снова усилил поток плазмы, рванув в сторону цели.

Теперь я был уверен. Это астероид. Или комета. И чем ближе я к нему подлетал, тем больше о нем узнавал. Сигнатура становилась четче. Основной состав — водяной лед. Дополнительно содержит... да! Углерод. И два газа, в частности, аммиак и метан.

Размер... Если бы я мог, я бы присвистнул. Анализатор выдавал что-то около семи-восьми километров в диаметре. Астероиды действительно настолько большие? Мой «ампутированный» мозг с трудом вспоминал базовую астрономию. Вроде бы да, они просто сгорают в атмосфере, и на планету падают лишь осколки. Ладно, в моем случае грех жаловаться.

Этот лед можно расщепить на компоненты. Больше кислорода для моего рециркулятора. Больше углерода для строительного материала наноботов. Даже водород имеется. Пока не представляю, что с ним делать без продвинутых знаний, но буду считать, что это топливо.

Этой находкой я обеспечил себе... возможно, годы автономного существования. Брр. Надеюсь, настолько все не затянется.

Полет до астероида занял добрых двенадцать часов. В рамках космоса — мгновение. И вот я здесь. Я не тормозил. Я просто отключил двигатель и позволил инерции сделать свое дело.

ХРУМ.

Я врезался в гигантскую глыбу льда, оставив на ней глубокую вмятину в форме своего тела. Наноботы и Экстремис погасили инерцию. Я был на месте. На «твердой» поверхности.

Я позволил себе мысленно выдохнуть. Впервые за последние трое суток это был выдох не отчаяния, а... облегчения. Я получил плацдарм.

Теперь — ждать. Оставшиеся часы до обнуления таймера. И делать следующую крутку. Я бросил последний «взгляд» гео-навигатором по сторонам. Ничего. На десятки, а возможно и сотни тысяч километров вокруг не было ничего, кроме этой гигантской ледяной глыбы. Моего нового временного дома.





Глава 102


24 октября. Четвертые сутки. Четвертая крутка. Ритуал в какой-то мере стал монотонным. Я перестал ждать. Ожидание здесь, в этой ледяной пустоте, было формой безумия. Я просто... исполнял протокол с ироничным названием «Пожалуйста. Что-нибудь полезное!»

[Получен Информационный пакет (Редкий) – Мисткрафт (Minecraft). Время существования пакета: 24 часа!]

Мое сознание споткнулось. (Редкий). Не «Обычный». Не «Необычный». Редкий. Это уже хоть какой-то первый сдвиг. Возможно даже более серьезная аномалия в моей серой рутине выживания, чем предыдущий гео-навигатор.

Данный информационный пакет предоставляет носителю знания для создания и использования двух типов артефактов («Книг») для межпространственных путешествий, основанных на принципах «Мисткрафта».

Это... Неужели это выход?! Ледяная апатия, в которую я себя погрузил, стоило мне закрепиться на астероиде треснула. Я не ожидал быстрого спасения или чего-то подобного, но... Так, не стоит накручиваться себя раньше времени, продолжаем читать!

Ключевые Функции:

Создание «Книг Связи»: Носитель получает возможность создавать книги из трех базовых ресурсов: бумага, кожа, чернила. Книги функционируют как односторонние «телепортационные якоря». Каждая такая книга привязывается к миру, в котором она была создана, и позволяет носителю мгновенно вернуться в эту точку из любого другого измерения.Создание «Описательных Книг»: Носитель получает возможность «описывать» (создавать) новые, пустые карманные измерения.Ограничения и Протоколы Безопасности:

1. Нестабильность Измерений: Без глубинного, эзотерического понимания природы измерений, любая «Описательная Книга» по умолчанию создает нестабильный мир (типа «Minecraft»).

2. Распад: Эти нестабильные миры обречены на энтропийный коллапс. Срок их существования ограничен сутками, после чего они полностью уничтожаются.

3. Утилитарное Применение: Нестабильные миры пригодны для использования в качестве одноразовых полигонов для опасных экспериментов или в качестве безопасных источников базовых ресурсов (руда, древесина и т.д.), что предотвращает нарушение целостности «настоящих» миров.

4. Риск (Потеря Книги Связи): Потеря или уничтожение «Книги Связи» во время пребывания в другом измерении (особенно в нестабильном) приведет к невозможности возвращения. Носитель окажется в ловушке.

5. Риск (Уничтожение Описательной Книги): «Описательная Книга» является концептуальным «ядром» созданного ею мира. Уничтожение данной книги в любом месте приведет к мгновенному и одновременному уничтожению самого мира и всего, что в нем находится, включая носителя.

Примечание: В данных нестабильных мирах могут быть обнаружены фрагменты («гнилые фрагменты бумаги») утерянных знаний, которые могут быть использованы для дальнейшего изучения и потенциального улучшения этого навыка.

Я дочитал до конца, и эйфория, едва успев родиться, сменилась еще более горькой, едкой иронией. Система издевалась надо мной. Она дала мне ключ к спасению. Ключ, который требовал ресурсов, которых не могло существовать в радиусе миллионов километров.

Бумага. Кожа. Чернила. Где я, блять, возьму что-либо из этого в открытом космосе, на ледяной глыбе, состоящей из воды, углерода и аммиака?

Ладно. Не паниковать. Анализировать. Чернила. Это самое простое. Я внимательно прогнал в разуме только что полученный процесс создания «Книги Связи». Каких-то критических требований к химическому составу чернил не было. Нужен был лишь пигмент и связующее вещество, способное перенести мою волю. Моя кровь. Подойдет.

Но бумага... и кожа. Кожа — обработанная шкура животного. Невозможно. Бумага — спрессованные целлюлозные волокна. Рисовая, бамбуковая, хлопковая... Все это требовало жизни. Этот астероид был мертв.

Надежда потухла так же быстро, как и появилась. Это была еще одна бесполезная крутка. Еще 24 часа в ледяной тюрьме. Я не смогу создать что-то подобное...

...Или нет? Или могу? Несмотря на то что хотелось сдаться, это худшее что я вообще могу сделать. Мозг лихорадочно заработал. Что есть «бумага»? Волокнистая структура. Что есть «кожа»? Прочная, гибкая органическая основа. У меня нет ни того, ни другого. Но у меня есть я.

Идея. Безумная. Отвратительная. Но это был шанс. Такой же призрачный шанс, каким был и этот астероид.

Но прежде всего. Если я собираюсь что-то создавать, я не могу делать это на открытой поверхности. Мне нужна мастерская. Герметичная.

Хватит прохлаждаться. Я раскалил свое тело Экстремисом. Нано-кожа вспыхнула белым жаром, и я буквально начал вплавляться внутрь астероида. Лед не таял — он взрывался, испаряясь при контакте. Я стал живым буром, вгрызаясь в ледяное сердце глыбы. Чем глубже я зароюсь, тем спокойнее буду себя чувствовать. Мне нужно было место, где мои ресурсы — какими бы они ни были — не разлетались бы по вакууму.

Спустя тридцать минут я нашел то, что искал. Полость. Естественная каверна внутри астероида. Я «выпал» из тоннеля во тьму. Будучи слепым (наноботы все еще покрывали глаза), я аккуратно ощупал пространство, цепляясь за стены. Большое. Очень. Сто квадратных метров? Возможно, больше. Это будет мой склад. Моя лаборатория. Мое убежище. На время этого должно хватить!

Но сначала — герметизация. Я пополз обратно в тоннель. Мой расплавленный путь нужно было завалить. Я отрывал куски льда от стен пещеры, затаскивал их в тоннель и, снизив жар Экстремиса, «сваривал» их вместе, создавая плотную пробку. Я делал все вслепую, цепляясь за неровный лед наноботами, как альпинистским снаряжением, чтобы не улететь от малейшего толчка.

Это заняло еще час. Драгоценное время «Мисткрафта» улетало. Но вот, тоннель был загерметизирован. Моя пещера стала изолированным пузырем внутри астероида. Ресурсы теперь не будут выброшены в открытый космос.

Я завис в центре абсолютной, первобытной тьмы. Тишина. Безопасность. А значит, можно приступать к выполнению плана. Плана «Больно, но необходимо!».

Сев на ледяной пол, чтобы стабилизировать тело, я отдал через нейроинтерфейс наноботам в области спины четкую, хирургическую команду. «Кожа. Идеально прямые пласты. Вырезать».

Первый пласт. Ощущение было... отвратительным. Не столько боль — Экстремис почти мгновенно гасил ее, — сколько само ощущение, что тебя режут. Наноботы работали как сверхточные скальпели, срезая дерму. Экстремис тут же начал регенерировать раны. Один лист. Два. Пять. Сами будущие «листы» наноботы аккуратно перемещали в область живота, формируя из них стопку.

Нужно было две книги. Книга Связи, чтобы вернуться. И Описательная Книга, чтобы уйти. По пять листов на каждую. Всего десять. Десять раз я прошел через эту процедуру.

Кожаные листы, будучи под защитой карбиновых наноботов, в своеобразном наноконтейнере у меня на животе, были, эм... свежими. Если такое понятие вообще можно применить к собственной, только что срезанной коже. Я рискнул и вытянул один из них в пещеру. Лист тут же замерз и стал хрупким, как пергамент, покрытый инеем. Мне это было не нужно. Книги должны были оставаться гибкими. Значит, вся работа будет проводиться внутри наноконтейнера.

Переходим к следующему шагу. Написание мира. Сначала — Книга Связи. Созданная в этой пещере, она свяжет меня конкретно с этим местом. Мой якорь. Мое устройство возврата сюда, на эту мертвую глыбу льда.

Я мысленно представил символы Мисткрафта, начав переносить их на «бумагу» с помощью наноботов. Моя кровь, взятая наноботами из ближайшей артерии, служила чернилами. Наноботы — пишущим инструментом. Листы моей кожи — бумагой. Получилось некое подобие печатной машинки, только на порядок сложнее и гораздо более... готично.

Потребовалось время, но вот, последний символ был нанесен. Я почувствовал это. Новообретенное «чутье» Мисткрафтера подтвердило: книга готова. Она функционирует. Я позволил себе легкую, бледную улыбку в темноте. Да, книга есть книга. И плевать, что кожей для обложки и «бумагой» служит моя личная кожа, а чернилами — моя кровь. Кажется, «Некрономикон» был написан похожим образом, если верить байкам из моего прошлого мира.

Отбросив это наваждение, я приступил к созданию Описательной Книги. Очевидно, у меня не было глубинного понимания природы измерений. Поэтому моя книга по дефолту создаст нестабильный мир. Мир, срок которого... Я мысленно глянул на таймер Системы. 18 часов, да, неприятно что мир будет существовать лишь время действия навыка. Черт. Этого мало. Но это лучше, чем ничего.

За следующий час я создал Описательную Книгу. Она тоже была готова. Я чувствовал себя... живым. Впервые за эти бесконечные дни. Апатия отступила. У меня была цель. У меня был план.

Две жуткие книги находились в наноконтейнере, плотно прилегая к моему телу и будучи защищенными от вакуума. Пожалуй, не стоит терять время.

Мысленная активация Описательной Книги. Ощущение было таким, будто меня выворачивает наизнанку. Не телепортация. Не прыжок. Реальность схлопнулась и тут же развернулась заново.

И... земля. Под ногами была земля, а не лед!

Я рискнул. Позволил себе на короткое мгновение развеять наноботов в одном глазу. Первое, что я увидел, — свет. Второе — я услышал звук. Ветер. Третье — я сделал вдох, развеивая наноботов на лице окончательно.

— Хух... здесь есть атмосфера! — выдохнул я. Собственный голос, от которого я отвык более чем за трое суток, звучал непривычно. Сухой, надтреснутый, безэмоциональный. Ну и ладно. Главное, что эмоции бушевали внутри меня. И эмоции эти были в основном приятные.

Теперь — анализ. Нужно понять, что именно представляет из себя этот нестабильный мир. Я поднял голову. Небо... рябило. Как старый телевизор с плохим сигналом. Облака то серые, то белые, то вдруг прочерченные оранжевыми полосами. Рай для импрессиониста и ад для эпилептика. В лицо ударил поток ветра. Холодного. И тут же, без перехода, он сменился обжигающим. С неба пошел дождь. Горизонтальный.

Ясно. Погодные явления здесь были не просто нестабильны. Они были сломаны. Что по поводу самого мира? Это... Майнкрафт. Если бы он существовал в реальности. Квадратные деревья. Квадратные блоки камней, земли, руд и прочих материалов. Целые куски мира, «чанки», как будто бы вырезаны, обнажая пустоту. Другие куски, наоборот, вставлены не там, где должны быть, — кусок пустыни висел в воздухе над лесом.

Это сервер анархии из Майнкрафта? Нет, игроком в эту замечательную песочницу я не был. Просто, будучи завсегдатаем Ютуба, натыкался на тематические видео. В частности, страсти, творящиеся на сервере 2B2T, были одним из таких. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я окажусь в чем-то подобном. В реальности.

А еще... «Майнкрафт» — это живой мир. С экосистемными биомами, с морями и живностью, с животными и врагами. Тут же... было не просто пусто. Тут было мертво.

Мир умирал, и я чувствовал это своей новой, временной сутью Мисткрафтера.

Я ощущал гниение самой ткани этого измерения. Стоит мне задержаться здесь хотя бы на секунду дольше, чем выделено мне Системой, — и мир будет стерт. И я вместе с ним.

Но главный вопрос, мой главный эксперимент, оставался открытым. Будут ли стерты ресурсы, которые я перенесу отсюда на астероид? Или они, будучи вырванными из этого мира, станут «настоящими»?

Я узнаю это через 16 часов 57 минут. Сейчас — хватит глазеть. Пора работать.

Жаль, что у меня нет полноценного инвентаря. Его потеря ощущалась как еще одна ампутация. А единственная «системная ячейка» даже на Книгу Связи не работала. Я пытался. Ну ладно. У меня есть мои сверхчеловеческие характеристики. У меня есть термокинез и триллионы наноботов. Просто... придется сделать много ходок.

Времени искать «алмазы», «золото» или что там еще в «Майнкрафте» ценное, не было. Да я бы их и не узнал. Мои навыки геологии были на нуле. Главное — забить свою пещеру разнообразием. Чем более разноплановые ресурсы у меня будут, тем лучше я буду готов к тому, что Система выкинет дальше.

Используя свои голые руки, я попробовал пробить дерево. Оно поддалось, но не рассыпалось на «блоки». Дерево было... цельным. Просто квадратным в сечении. Так даже лучше. Наноботы. Я активировал их на предплечье, формируя высокочастотный плазменный резак. Дерево было срезано почти под корень. Еще пара минут махинаций, и из первого же ствола я создал импровизированный, но прочный короб. А затем начался гринд.

Я начал тащить в короб все, что попадалось на глаза. Камень. Железо. Уголь. Какие-то металлы со странным фиолетовым отливом, которые сейчас, ввиду своей ограниченности, я не мог нормально идентифицировать. Были даже кристаллы, тускло светящиеся изнутри. Пришлось буквально дробить их руками на осколки и этими осколками наполнять короб.

Через час он был заполнен. Я прикинул вес. Несколько тонн. Легко. Я поднял короб на плечи, загерметизировал наноботами свое тело, вновь ослепнув, и мысленно активировал Книгу Связи, сделанную из моей кожи. Мгновение выворачивающей изнанки — и я вернулся в ледяную тьму пещеры на астероиде.

Деревянный короб еще даже не коснувшись ледяного пола пещеры тут же взорвался в труху, немного дестабилизируя мое положение. А ну да, вакуум же, а я сейчас не способен на просчет таких прописных истин... К счастью большая часть ресурсов из короба просто разлетелась облаком по пещере, и потратив пару минут на ощупывания, я убедился что те же руды пусть и стали экстремально холодными и хрупкими, но все же в сохранности, а кристаллы так вообще без изменений. Значит немного меняется стратегию. Я тут же, не теряя ни секунды, активировал Описательную Книгу. Снова вспышка. Снова «Майнкрафт». Процесс пусть и в видоизмененном виде начал повторяться.

Вместо деревянных коробов я стал использовать наноботов, создав подобие сверхтонкого сверхпрочного мешка. Очень небольшого мешка, в который к сожалению, несколько тонн ресурсов уже не поместить, но сотню другую килограмм вполне. Час шел за часом. Мешок заполнялся за мешком. Я работал как одержимый. Моя пещера на астероиде медленно наполнялась хрупкими и не очень ресурсами из умирающего мира. Ресурсов было достаточно, но мне почему-то казалось, что их отчаянно мало.

Иногда я находил фрукты. Немного угловатые яблоки, висящие на квадратных ветках. Моей первой реакцией был голод. Не физический — калорийные капсулы в свое время решили эту проблему. Психологический. Желание съесть что-то настоящее. Я разломил одно. На всякий случай принюхался. Оно пахло... яблоком.

Я поднес его ко рту. И замер. Что, если нестабильность этого умирающего мира... заразна? Что, если она передастся мне вместе с этим фруктом? Как бы бредово это ни звучало. «Кажется, у меня ПТСР», — пробормотал я в пустоту.

Но это была не просто паранойя. Это был холодный расчет. Этот мир был концептуально нестабилен. Рисковать своей целостностью ради минутного удовольствия? БДИТЕЛЬНОСТЬ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО. Мастера-гурмана у меня сейчас нет. Я не могу проверить этот фрукт. Поэтому лучше я буду голодным, но гарантированно живым. Главное, чтобы эта параноидальная осторожность не эволюционировала до абсурда...

Я отбросил яблоко, беря последний мешок и возвращаясь в пещеру, где он тут же был развеян, наноботы вернулись в тело, а ресурсы разлетелись. До конца действия навыка оставалось меньше минуты.

Я встал рядом со случайным парящим в воздухе камнем и прикоснулся к нему рукой. Я стал отсчитывать секунды, вместе с системным окном. «Пожалуйста, система, не отбирай у меня этот шанс». 10 секунд... 9... Я почувствовал, как навык «Мисткрафт» начал угасать. ...2... 1...

Вспышка! Но не в глазах, а в сознании. Связь с книгами оборвалась. Я потянулся к наноконтейнеру на животе — Книга Связи и Описательная Книга потеряли свои свойства. Они стали просто... кусками моей кожи с засохшей кровью. Мир «Майнкрафта» был уничтожен, как и навык мисткрафта.

А вот камень... под моей рукой... был на месте. Твердый, холодный и хрупкий, но самое главное, что реальный. Это был успех.

Вывод? Нестабильный мир не был полностью создан Системой. Система дала мне инструмент — книгу. Она была катализатором. Но сам мир, который создала эта книга, был реальным физическим проявлением, пусть и временным. А значит, все, что я из него извлек, тоже стало реальным. Лазейки существуют. И если в будущем выпадет еще что-то подобное, я должен буду использовать эту возможность на максимум.

Ну а сейчас... Уже 25 октября. А значит пора делать пятую крутку.

*******

Закончив вести урок. Простые истины о потоках энергии для талантливых, но нетерпеливых неофитов. Рожденная под именем Яо, ныне известная посвященному миру под титулом Древняя, вернулась в тишину своих покоев.

Первым делом она открыла астральный портал. Невидимый для обычного глаза, но ясный для ее собственного. Эта версия портала была идеальна для разведки. Тысячелетнее бдение Верховного Чародея Земли состояло из мириад подобных, не самых приятных, обязанностей. Совать свой любопытный нос в жизнь других разумных было утомительно, но порой — абсолютно необходимо.

Как, например, сейчас. Точнее, несколько часов назад. Западный континент. Всплеск темной энергии был крошечным, почти незаметным на фоне общего шума планеты. Но он был грязным. Как капля концентрированных чернил в кристально чистой воде. Он оставил после себя привкус разложения и концептуальной энтропии.

Дормамму.

Один из тех, кого игнорировать нельзя, сколь бы малым ни было его проявление. Особенно в этом мире — мире, огражденном не только естественным мистическим барьером, но и дополнительной защитой высшей расы. Прямо воздействовать на Землю Дормамму не мог. Но он не переставал пытаться. Уже несколько сотен лет он косвенно проворачивал свои грязные дела, и ей, как Хранителю, нельзя было позволить ему... что бы он ни задумал. Увы, истинное мышление Высших Фалтинов ей, возможно, не постичь и спустя еще тысячу лет.

Портал, открывшийся по координатам всплеска, показал... технологическую лабораторию? Да, это наиболее емкое слово. В ней было пусто. А значит, можно было войти лично.

Она не «кастовала» заклинания в привычном смысле. Она сплела свою волю. Сначала — простой покров невидимости. Затем — более сложное заклинание помех, один из новых узоров, который через астральный портал накрыл лабораторию информационным пузырем. Камеры, датчики движения, аудиозапись — все они ослепли и оглохли. Лишь тогда она открыла полноценный физический портал и шагнула внутрь.

Первое, что она ощутила, был не артефакт. Это была... паутина. А под паутиной — артефакт. Проклятый, если быть точнее.

Действительно, Дормамму. Его отвратительная сигнатура сочилась из ботинок, несмотря на изоляцию. К счастью, кто-то уже позаботился об экранировании. Паутина. По свойствам она напоминала творения Арахны, но не являлась ею. Это было что-то иное. Тотемическое.

Паутина изолировала ботинки, заглушив одно из их самых неприятных проявлений. Ловушку души. Чары, влияющие на адекватность и восприятие того, кто к ним прикоснется. Эти ботинки шептали в астрале, и их шепот был особенно сладок для магов. Дормамму знал, что делал. Это была идеальная ловушка для мага-исследователя. Стоило тому возжелать изучить артефакт — не самый сложный, на первый взгляд, — как он тут же попадал под прицел Фалтина. Сам Фалтин, используя артефакт как якорь, мог вырвать любопытного мага с Земли прямо к себе в Темное Измерение.

Дальнейшей судьбе такого мага нельзя было позавидовать. Чаще всего, вырванный становился марионеткой Дормамму, чтобы впоследствии вернуться на Землю с единственной целью — создать разрыв реальности, достаточный для полноценного вторжения. Только за последние десять лет Древняя лично выловила и казнила семь таких марионеток. Судя по всему, восьмая марионетка уже появилась. Нужно было лишь понять, кто именно попался.

Касание к нефритовому амулету на шее, и на лбу Древней открылся пылающий астральный третий глаз. Око Агамото. Пришло время выяснить, что здесь произошло.

Время потекло вспять. Она увидела их. Четверо людей. Покинули здание относительно недавно. Двое мужчин — ауру одного из них, чернокожего, она знала, пусть он и не знал о ней, это был Ник Фьюри, один из тех о ком ей нужно было знать по долгу бытия Хранителем. И двое молодых — юноша и девушка. Паучьи Тотемы. Оба. Интересно. Именно юноша и запечатал артефакт. Он почувствовал исходящую от него опасность. Сильный. Имеется магический потенциал. Стоит рассмотреть вариант... Нет, не о том мысли. Что произошло перед их приходом?

Она отмотала время дальше. И... Пустота. Не тьма. Не магический барьер. Просто ничто. Ботинки стоят в лаборатории. А мгновением ранее — провал. Словно этого фрагмента прошлого никогда не существовало. Впервые на ее более чем тысячелетней практике Око Агамото, видящее сквозь иллюзии и ткань самого времени, споткнулось. Даже самые сложные концептуальные чары скрытности оставляли рябь, искажения. Это же было... «Слепое Пятно».

Ситуация перестала быть нетривиальной. Она стала опасной.

Круговой жест рукой. Под столом с ботинками открылся овальный портал, ведущий в изолированную комнату-хранилище в Камар-Тадже. Стол провалился вместе с ботинками в портал. Так будет безопаснее.

В тот же миг системы безопасности здания взвыли оглушительной сиреной. Древняя немного удивилась. Вероятно, ее «пузырь помех» не учел какой-нибудь датчик массы или иной технологический трюк. Она пожала плечами и, не обращая внимания на мигающие огни, открыла обратный портал, возвращаясь к себе в комнату.

Медитация. Следующие несколько недель она будет внимательна как никогда ранее. Пропустить на планету марионетку Дормамму было равнозначно тому, чтобы поставить всю планету под прицел. А теперь, с появлением этого «Слепого Пятна» — кем бы или чем бы оно ни было, — ставки стали еще выше.

Она открыла еще один, крошечный астральный портал. Тибет. Стивен Стрендж. Он уже там, расспрашивает местных. Через несколько недель он уже будет здесь, как и планировалось.

Древняя села в позу лотоса и закрыла глаза. На ее лбу вновь открылся третий глаз. Искать слепое пятно бессмысленно, но она будет искать искажения. Они не могут быть не оставлены. Это фундаментальный закон мироздания.

Если ничего подозрительного в ближайшие несколько недель не произойдет, то придется явить себя Фьюри. Или тотемам.





Глава 103


25 октября. Пятая крутка. То, что выпало, меня снова удивило, но уже не редкостью. Это был не инфо-пакет. Это был Предмет.

[Получен Предмет (Обычный) – Межпространственные очки (Рик и Морти). Время существования предмета: 24 часа!]

Это сенсорное устройство в форм-факторе очков виртуальной реальности, предоставляющее носителю пассивную визуальную и аудиальную связь с бесконечным множеством альтернативных реальностей. Оно функционирует как «окно», позволяя видеть и слышать другие измерения.

Функционал: Сбор Информации

Основная функция очков — наблюдение. Носитель может настроиться на случайные или (при определенной практике) конкретные частоты измерений. Это позволяет в реальном времени видеть, что происходит в других вселенных, делая их бесценным инструментом для сбора разведданных, изучения альтернативных технологий или отслеживания межпространственных угроз, не подвергая себя риску.

Функционал: Развлечение

Устройство также способно перехватывать широковещательные сигналы из других реальностей, предоставляя прямой доступ к так называемому «Межпространственному кабельному». Это обеспечивает доступ к практически бесконечному потоку уникального развлекательного контента из альтернативных культур.

Критическое Ограничение

Этот гаджет является исключительно наблюдательным. Он не предоставляет носителю никакой возможности физически путешествовать между мирами, взаимодействовать с ними или переносить материю. Это пассивный сканер, а не транспортное средство.

Очки сразу же появились в той самой, единственной, «системной ячейке». Не раздумывая, я проявил их в реальности. Прямо здесь, в ледяной тьме пещеры. Это был первый тест. Если они не могут существовать в вакууме (пусть и в герметичной пещере), то смысла от них ноль. А заодно я проверю свою самую неприятную гипотезу.

Очки удобно легли в руку. Видеть я их не мог, но мог ощупывать. Теплые? Нет, нейтральной температуры. Подобие металла, но странно легкое. Они никак не отреагировали на вакуум. Я попробовал их согнуть — не поддались. Попробовал поцарапать ногтем — ни следа.

Они были абсолютно монолитными. Как будто вылиты из цельной капли металла. Ни единого зазора, ни одного стыка. Тогда я применил наноботов. Я приказал им найти шов, винтик, порт для зарядки — проникнуть внутрь. Наноботы, способные в теории разобрать на атомы почти что угодно, просто... скользили по поверхности. Они не могли найти точки входа.

Вывод? Моя гипотеза подтвердилась. Это не предмет в физическом смысле. Это «концептуальная проекция». Временная. Система не дает мне вещи, она одалживает мне их «суть». А это значит — никакого реверс-инжиниринга. Никакого «скопировать». Никакого «разобрать на запчасти». Ладно. Неприятная правда лучше, чем ложная надежда. Пора переходить к практике.

Очки отправились обратно в ячейку. Затем я мысленно «надел» их на голову. Они появились, плотно прилегая к моей нано-коже. Наноботы по моей команде мгновенно сплелись в идеальный герметичный уплотнитель между оправой очков и моим «лицом». Теперь это была замкнутая система. Но... между линзами и моими глазами оставался вакуум. Если я уберу наноботов с глаз, глазные яблоки вроде как лопнут от внутреннего давления. Пришлось создать мини-атмосферу. Я перенаправил крошечную часть кислорода из своего рециркулятора и впрыснул его в запечатанное пространство внутри очков.

Очень осторожно, как и в начале посещения нестабильного мира, я начал убирать наноботов. Сначала с одного глаза. Никакого закипания. Небольшой дискомфорт от сухости и холода, но Экстремис его тут же нивелировал. Я моргнул. И увидел внутреннюю поверхность темной линзы. Я убрал наноботов со второго глаза. С этим можно было жить. А еще... у меня впереди целые сутки просмотра Межпространственного Кабельного! Даже в этой ледяной жопе мира можно найти свои плюсы.

Так, как оно тут работает? Я инстинктивно прикоснулся к дужке очков. Изображение в линзах тут же появилось. Ага. Свайп вправо-влево на правой дужке переключал реальности с альтернативными версиями «Джона Томпсона». Эти же свайпы на левой дужке — телеканалы Межпространственного Кабельного. Звук передавался посредством костной проводимости. Удобно.

Я улегся спиной на ледяной пол пещеры, закинув руки за голову. Впервые я чувствовал себя не выживающим, а... отдыхающим. Я начал наблюдать за Джоном из первой попавшейся реальности. Обычный Джон Томпсон. Не попаданец. Хилый, тощий, бледный. Живет все в той же квартире на Адской Кухне, куда попал и я. Но... он был инвалидом-колясочником.

Не знаю почему, но я провел добрый час, наблюдая за его бытом. Нет, не так. Удерживанием дужки можно было ускорять просмотр, как перемотку. Я просмотрел пять часов его жизни за один час моего времени.

И это было... серо. Уныло. Крайне депрессивно. В его жизни не было абсолютно никаких красок. Жил на мизерное пособие. Питался самой дешевой едой из доставки, которую с трудом забирал у двери. Большую часть времени проводил за просмотром сериалов на старом телевизоре.

Это был Джон, которым я имел все шансы стать. Если бы я попал в это тело, но без Системы. Если бы первый же грабитель в этом районе пырнул меня ножом, повредив позвоночник, до того, как я успел бы что-то сделать. Вся разница между мной и им — метазнания и Система. И сейчас... мои метазнания на этом астероиде не имеют никакого смысла, а Система кастрирована. Насколько я на самом деле от него ушел?

Юноша, чье тело я занял. Чью жизнь я украл. Настроение, поднявшееся от факта наличия «развлечения», стремительно портилось. Поэтому я переключился. Хватит.

Наблюдать за тем, кем я мог бы (или не мог бы) стать, было... удручающе. Эффект «зловещей долины» или банальные зеркальные нейроны в действии. Неважно.

Я переключил на случайный канал Межпространственного Кабельного. Так, что тут у нас...

— ...кто такой Коллекционер и почему он так опасен?

Голос ведущей мгновенно привлек мое внимание. Симпатичная молодая девушка гуманоидного вида, но с кожей цвета индиго и неестественно серебристыми короткими волосами. Из-под них пробивались две тонкие антенки, как у муравьев или... Мантис, вроде?

— Настоящее имя — Танелиир Тиван. Не спрашивайте, откуда нашей редакции удалось это узнать, — она подмигнула камере, — как и не спрашивайте его расу, если... — тут на ее лице отразился неподдельный страх, — ...не желаете стать частью его Коллекции!

Кстати, только сейчас до меня дошло — я идеально понимаю ее язык. В очки был встроен автопереводчик. Очередной вопрос о том, как в «Рике и Морти» смотрели инопланетное телевидение, был закрыт.

Ведущая тем временем продолжала рассказывать и даже показывать — на экране появились кадры каких-то космических баталий и странных вивариев, — что именно из себя представляет Коллекционер.

Один из персонажей Марвел. Космический. Из тех, о которых к своему нынешнему сожалению я не знал практически ничего. Да, он мелькнул в одном фильме про Тора, кажется... Но на этом и всё. А тут, судя по тону ведущей, с него прямо ссутся. И, похоже, было из-за чего.

Древнее. По предположениям ведущей, он существует столько же, сколько и сама Вселенная. Один из «Старейшин Вселенной».

Могущественное. Эксцентричное существо, одержимое идеей собирать и каталогизировать редчайшие объекты, артефакты, виды живых существ и целые цивилизации.

Мотивация? Он считает, что таким образом «сохраняет» наследие Вселенной от грядущих катастроф.

Сила? Бессмертен, очевидно. Предел его силы неизвестен, но космическую флотилию Крии, отправленную по глупости его арестовать, он уничтожил, не напрягаясь. Правда, части этой флотилии «повезло» (или не повезло, тут уж как посудить) стать частью его Коллекции.

Внешний вид? Настоящий неизвестен, но чаще всего приобретает гуманоидную форму седовласого, короткостриженого мужчины лет сорока пяти. Большую часть времени проводит на своей планете-станции «Забвение» (Knowhere). Там же, по словам ведущей, находится крупнейшая арена гладиаторских боев во Вселенной. Арена с пафосным названием «Арена Богов». Не знаю, насколько название отражает суть, но что-то мне подсказывало, что в подобном месте дерутся не слабаки. Вроде на похожей планете дрался Тор с Халком в фильме? Эх...

Проблемы с памятью без НЗТ. Это будет первое, что я решу по возвращению на Землю. Я не могу позволить себе терять главный козырь — метазнания.

Итоговый вывод по окончанию этой документалки? Не лезь к нему, оно тебя сожрет. Впрочем, если Коллекционер заинтересовался тобой, то он тебя в любом случае сожрет. М-да. Еще одна Хтонь на просторах Мультиверса. Не знаю, правда, из какой именно Вселенной идет этот репортаж, но более чем уверен, что и в нашей реальности Коллекционер вполне живет и здравствует.

После документалки, которую я, чтобы ничего не упустить, смотрел всего лишь на скорости х2, началось какое-то дурацкое шоу талантов с ксорианскими жонглерами. Я переключил канал. Целью стал поиск подобной полезной информации. Расстановка сил во Вселенной. Описание разных рас. Космические коалиции. Геополитика. Все, что в будущем может пригодиться.

За следующие двадцать два часа, проведенные в ледяной пещере, я превратился в специалиста по космическим угрозам. Я узнал примерный расклад... по крайней мере, в одной из Вселенных. Не знаю, имеет ли он что-то общее с нашей, но информация — это информация.

Начать стоит с того, что во Вселенной много, очень много рас и цивилизаций, но доминирующими политическими силами являются три «Великие Империи».

Первая — Империя Крии. Воинственная, технологически развитая, жестокая милитаристская раса с родной планеты Хала. Большинство Крии имеют синюю кожу (аристократия), хотя существуют и розовокожие (низший класс). Одержимы генетической чистотой и экспансией.

Вторая — Империя Скруллов. Раса из галактики Андромеда, известная своей способностью к изменению формы (метаморфизм). Находятся в состоянии перманентной, тысячелетней войны с Крии. Они часто проникают в другие цивилизации, что приводит к конфликтам и паранойе, но чаще — к полному разрушению этих цивилизаций изнутри. С Крии у них такой трюк не прошел — те слишком ксенофобны и параноидальны сами по себе.

Третья — Империя Ши’ар. Гуманоиды, похожие на птиц. Из данной тройки, как ни странно, самая могущественная, стабильная и (относительно) адекватная империя, управляемая Императором или Императрицей.

Я продолжал впитывать информацию. Еще из ключевых рас нашел упоминание Асгардцев. Описание было коротким, но емким: «Высшая раса воителей. Не враждовать!». Похоже, даже в Межпространственном Кабельном их репутация говорила сама за себя.

Ксандариане. Высокотехнологичная и, как ни странно, мирная цивилизация, живущая в Ксандаре, столице Корпуса Нова. Сам Корпус Нова... это было что-то вроде межгалактической полиции. Их сила исходила из «Силы Нова» — бесконечного источника энергии, которым владели все члены Корпуса. Владельцы этой силы обладали сверхчеловеческой силой, скоростью, способностью летать (превышая световую скорость!) и выпускать энергетические заряды.

Своего рода Фонари из DC, но со способностями Супермена. Каждый.

В очередной раз я в полной мере осознал, насколько я слаб. Нет, не так. Я — ничто. Пылинка. Все мои достижения на Земле, вся моя возня с Гидрой, мой Экстремис — это были детские игры в песочнице. Во Вселенной, где существует подобное, я был даже не нулем.

Еще из интересных рас были Бадун. На информации о них я хмыкнул — да, они вели себя, полностью оправдывая свое название. Ящероподобная, крайне агрессивная раса, с милитаристскими амбициями и враждой... кажется, со всеми подряд.

Зенн-Лавиане, напротив, являлись их полной противоположностью. Раса философов и пацифистов, чья планета должна была быть уничтожена Галактусом, но каким-то чудом избежала этой участи. Этот факт, а не их философия, и создал информационный взрыв во Вселенной, из-за чего к этой небольшой цивилизации и появилось столь пристальное внимание.

Галактус... Да. Он тоже был упомянут. Но не как враг, которого можно победить, а как стихийное бедствие, с которым ты абсолютно ничего не можешь поделать. Абсолютная, неизбежная энтропия в гуманоидной форме. Лучший план действий — эвакуация, если цивилизация достаточно развита. Худший... пытаться что-то ему противопоставить.

От обилия важной и не очень информации мой «ампутированный» мозг, не привыкший к таким нагрузкам, буквально болел. Но эта информация была ценной. А самое главное — она теперь была моей.

Не системный инфо-пакет, который можно «сжечь» или «конвертировать». А личные знания, загруженные в мой собственный мозг. Это был первый проблеск надежды в моей «ампутации». Я все еще способен учиться. Разумеется, что-то я забуду, детали выветрятся. Но на этот счет на Земле у меня есть НЗТ. Даже если сейчас от этой информации толку нет, рано или поздно она свою роль сыграет.

Я закрыл «кабельное». Наноботы хлынули обратно на глаза. Очки исчезли в инвентаре. До окончания таймера оставалось несколько секунд. Время для финального теста.

Я снова достал очки в руки и начал сжимать их. Мои руки, усиленные Экстремисом, могли бы смять стальной слиток. Очки не поддались. Я нагревал руки до нескольких тысяч градусов. Очки даже не нагрелись. Я приказал наноботам сформировать сверхвысокотемпературный плазменный резак. Пламя ударило в линзу. И ничего.

Они не являются частью этой физической реальности. Они — концептуальная проекция. Теперь я в этом убедился окончательно. Очки тем временем бесшумно пропали у меня из руки. Таймер завершил свой суточный отсчет.

Шестая крутка. 26 октября. Я «окинул» свою пещеру невидимым взором. Она была забита парящими в вакууме ресурсами из «Майнкрафта». Камень, дерево, уголь, неопознанные руды и кристаллы. Бесполезный хлам без инструментов для его обработки. «Может, хоть сейчас крафт?» — мысленно взмолился я.

Не знаю, услышал ли бог Рандома мою молитву, или на то он и Рандом, что выпавшее оказалось абсолютно случайным. Но я был не просто рад. Я на пару секунд впал в ступор, читая описание. Оно... оно настолько идеально подходило мне в нынешних условиях, что это не могло быть случайностью.

[Получен Информационный Пакет (Необычный) – Кустарщина. Время существования пакета: 24 часа!]

Вы овладели не просто набором инструкций, а целой философией. Этот навык позволяет вам интуитивно распознавать скрытый потенциал в любом «мусоре», обломках или нефункциональных объектах и аномально эффективно их комбинировать, особенно в условиях дефицита времени и ресурсов.

КлючевыеЭффекты:

Концептуальное Видение Вы пассивно видите окружающий «мусор» не как хлам, а как «компоненты». Сломанная электроника, обломки труб, ржавые детали — ваш разум мгновенно анализирует их скрытый потенциал и инстинктивно понимает, как их можно соединить.Трансформация Материалов Навык позволяет вам игнорировать базовые недостатки исходных материалов. В процессе «кустарной» сборки такие факторы, как ржавчина, хрупкость, износ или слабая проводимость, временно аннулируются. Конечный продукт наследует только полезные свойства компонентов.Гарантия Эффективности и Надежности Любой предмет, созданный с помощью этого навыка (будь то оружие, инструмент или убежище), будет обладать аномально высоким уровнем надежности и эффективности, во много раз превосходящим то, что можно было бы ожидать от его «мусорных» компонентов. Самодельное ружье из труб не взорвется у вас в руках, а фильтр для воды из грязных тряпок будет работать на уровне промышленных аналогов.Бонус в Экстремальных Условиях Эта философия процветает под давлением. Навык работает наиболее эффективно, когда вы находитесь в стрессовой или опасной ситуации (в бою, в режиме выживания). Скорость и интуитивность «кустарной» сборки в таких условиях значительно возрастают.

*****

Пять суток. 120 часов. За это время Щ.И.Т. нашел бы кого угодно и где угодно. Технологии слежки, агентурная сеть, спутники, финансовый мониторинг — они раскопали бы даже мертвого из-под трех слоев бетона.

Но Томпсон... он просто исчез.

Несмотря на все усилия, прикладываемые Фьюри, несмотря на то, что на его поиски были брошены все доступные ресурсы, юноша так и не был найден. Полный провал. И это было только одной из проблем.

Какой-то таинственный ублюдок, каким-то образом обойдя все оцепление Щ.И.Т.а, тайно вытащил из лаборатории Томпсона тот самый стол с ботинками Капюшона. Тут чутье Паркера тоже не помогло. Он лишь сказал, что от ботинок «перестало фонить». А Ксавьер... Ксавьер, на которого Фьюри потратил ценный политический ресурс, просто прислал на зашифрованную почту издевательски короткое сообщение: «Джона Томпсона, скорее всего, нет на Земле».

Объяснять, что именно значат эти слова, «пацифист»-телепат, разумеется, не стал. «Скорее всего». Фьюри ненавидел это.

И что ему теперь с этим делать? То, что Вселенная гораздо больше, чем ему казалось, Фьюри уже понял. Существование Гипериона и Мавета, о котором они узнали от Малика, прямо говорило об этом. Космос? Томпсона похитили инопланетяне? Те самые, что создали артефактные ботинки? Но почему они не забрали ботинки сразу? Или это все-таки именно они и забрали их, вернувшись на место преступления? А может, это кто-то из крайне сильных мета или мутантов, из тех для которых Земля песочница?

Все, что Фьюри мог, — это строить теории. Порой глупые, порой вполне логичные. Но все это было лишь ментальной мастурбацией. Факт оставался фактом: Томпсон исчез, и шанс найти его таял с каждым часом.

Да что уж там. Мир не ждал. Из-за хаоса, вызванного исчезновением Томпсона и смертью и побегом Голов Гидры, Фьюри пришлось перенести разморозку Роджерса. Но давление сверху усилилось, больше тянуть было нельзя. Кэп уже был разморожен.

Фьюри смотрел на экран планшета. На нем транслировалась видеозапись из больничной палаты, обставленной в стиле сороковых годов. На тумбочке — радио, тихо бормочущее о бейсболе. Директор Щ.И.Т.а не мог не думать о том, что, похоже, с поисками Томпсона пора заканчивать. Пришло время признать его «потерей» и переключиться на актив, который был здесь и сейчас.

В этот момент Стив Роджерс открыл глаза. Фьюри целиком перевел все внимание на экран. То, что что-то пошло не по плану, стало ясно практически сразу.

Роджерс не вскочил. Он не выглядел дезориентированным. Он... анализировал. Он медленно, внимательно окидывал палату цепким взглядом. И его взгляд периодически останавливался. На вентиляционной решетке. На раме картины над кроватью. На абажуре настольной лампы. Он смотрел точно в те места, где была прослушка и скрытые камеры. Он находил их. Все до единой.

«О такой способности Роджерса в файлах не было...» — подумал про себя Фьюри, тяжело поднимаясь из-за стола. Он покидал кабинет, чтобы лично поговорить с суперсолдатом. Карты все равно уже были вскрыты. А значит, весь тщательно продуманный план «мягкой» и «последовательной» ассимиляции Капитана Америки в 21-й век только что пошел в топку.

Эх... Ну почему нельзя прожить хотя бы один, сука, день без появления очередной гребаной проблемы.





Глава 104


Крафт. У меня всего 24 часа. Нужно успеть так много, что мысли, до этого вязкие и «автоматонные», вдруг хаотично забегали. «Кустарщина». Этот навык не просто набор чертежей, как и гласит описание это полноценная философия. Я мысленно «осмотрел» свою ледяную пещеру, и то, что секунду назад было просто «мусором», мгновенно прошло переоценку. «Концептуальное Видение» активировалось. Деревянные обломки — не просто щепа, а «гибкий композит». Угольная пыль — не грязь, а «стабильный источник энергии». Руда — не камень, а «компонент».

Но первой и главной задачей было Зрение. Я должен был вернуть себе зрение. Я был слеп, создавая книги. Я был слеп, летя сквозь вакуум. Я даже был слеп, таская ресурсы (возвращаясь в пещеру). Хватит.

Новообретенные ощущения «Мастера Кустарщины» тут же подсказали два пути.

Первый — простой и быстрый. Взять песок, который я натаскал. Собрать облако из этого песка и раскалить руки Экстремисом примерно до 1700 градусов. Сформировать два грубых, мутных, но стеклянных диска. В теории, они станут линзами. Но... Навык «Кустарщина» (а именно «Трансформация Материалов») временно аннулирует недостатки. Ближайшие сутки эти мутные линзы будут надежными, как бронестекло, и прозрачными, как сапфир. А что произойдет через 24 часа, когда таймер обнулится? Я перестану быть «Мастером Кустарщины». И есть неиллюзорный шанс, что мои «линзы» вернутся к своим заводским, «мусорным» настройкам. Они станут тем, чем и были — двумя кусками хрупкого, мутного, плавленного песка. Я ослепну снова, возможно, с осколками в глазницах, и плевать что последние мне не навредят. Нет. Мне нужно постоянное решение.

Значит, остается второй вариант. Алмазные линзы. Алмаз — он и в вакууме алмаз. Он выдержит любые условия и без «магии» Кустарщины.

Несколько минут слепых, но уже более уверенных перемещений по пещере. Мои руки наткнулись на кучу кристаллов. «Концептуальное Видение» тут же выделило нужный. Большой, идеально чистый алмаз. «Кустарщина» не давала мне чертежей. Она давала интуицию. Я не думал, как это сделать. Я просто знал. Я отдал команду наноботам и на ближайшие минуты они стали моими ювелирными инструментами. Разделили кристалл на две равные части. А затем, используя алмазную же крошку как абразив, начали высокоточную шлифовку, превращая диски в две идеальные, чуть выпуклые линзы.

Оправа мне была не нужна. Любая «кустарная» оправа, сделанная из руды или дерева, развалилась бы через сутки. Я просто прижал идеальные алмазные диски к глазницам. Наноботы мгновенно сплели идеальный, герметичный уплотнитель, заполнив все зазоры между алмазом и кожей. По уже проверенной с межпространственными очками методике я впрыснул внутрь немного кислорода, создав мини-атмосферу. Теперь у меня были вечные, герметичные глаза.

Пора открыть их и... Собственно, это я и сделал. Ничего. Я ничерта не видел. Абсолютная, первобытная тьма. Ну да, точно. Я кустарный многофункциональный технарь с алмазными линзами, который, блять, слеп, потому что забыл про лампочку. Иронично. Даже для усиленных органов чувств Экстремиса нужна была хотя бы минимальная точка света.

Значит, источник света — следующая задача. Причем свет, который работает в вакууме. Свет, в котором я был бы уверен и после окончания срока действия навыка. Мысли сразу метнулись к факелу. Уголь, деревянная щепа от коробов... но «Кустарщина» тут же «шепнула» мне, что любой открытый огонь в этой герметичной пещере невозможен, навык не способен настолько переписать физику. Да и в любом случае огонь ненадежен, а значит снова кристаллы. Мой единственный уголок стабильности в этом месте. А еще есть Я сам. Хм. Да, снова придется использовать свое тело. К счастью, в этот раз без членовредительства.

Снова короткий поиск. В руке — новый кристалл, на этот раз кварц, хотя навык подсказал, что и алмаз подойдет. Наноботы выточили в нем небольшую полую камеру. Я выровнял одну из поверхностей, сделав ее идеально плоской. Этой поверхностью я прикрепил кристалл ко лбу, как третий глаз шахтера. Наноботы немедленно загерметизировали его. Далее, этими же наноботами я проложил внутрь полой камеры два карбиновых микро-электрода, подключив их к своей нервной системе. Я мысленно дал разряд одновременно нагревая эту точку на лбу Экстремисом. Микро-плазменная дуга вспыхнула внутри кристалла.

Да будет свет.

И свет ударил. Сотни... тысячи граней кристалла, который я только что создал, преломили этот свет, озарив мою пещеру ровным, белым, немерцающим сиянием. И я увидел...

Срач. Да, «срач» — это еще слабо сказано. В невесомости моей пещеры парил хаотичный суп из материалов. Хрупкая руда, щепа, угольная пыль, камни. И самое ценное... кристаллы. Мои глаза мгновенно оценили масштаб. Последних было несколько видов: алмазы, кварц, аметист, изумруд и даже немного лазурита.

Ясно. Сосредоточиться я должен на кристаллах. «Кустарщина» — это чит. Но он временный. Что бы я ни создал из остальной руды или дерева, через сутки оно потеряет свои «концептуальные» свойства и, скорее всего, вернется к своему «мусорному» состоянию. А вот кристаллы... Алмаз был алмазом до навыка. Кварц был кварцем. «Кустарщина» просто позволила мне обработать их с немыслимой точностью. Эти материалы — стабильные. Они останутся. По крайней мере шанс на это выше восьмидесяти процентов, по моим грубым, очень грубым, ни разу не интеллектуальным прикидкам. Просто есть вариант, что я что-то упускаю...

Ладно. Отставить лишние мысли в сторону! Зрение есть, свет есть, «концептуальное видение» работает. Теперь нужно было решить, что именно крафтить. Всего 24 часа. Нужно было создать то, что пригодится потом, когда этот читерский навык исчезнет и появится новый.

По-хорошему, следовало бы сделать и то, что пригодится в настоящем. Проблему с атмосферой в пещере я пока решить не мог. Не из чего. Проблему со связью... Нет. Я мог бы. «Кустарщина» прямо шептала мне, что из этих кристаллов кварца и руды я могу собрать радио. Это заняло бы несколько часов, но... Нет. Точно нет.

Я остановил эту мысль. Даже если каким-то чудом я соберу сверхмощный передатчик, способный пробить эту пустоту, и поймаю какую-нибудь космическую частоту (если в высокоразвитом космосе вообще существует такое примитивное понятие), то что? Я вряд ли наткнусь на относительно адекватных «Стражей Галактики».

Это же, блять, космос Марвел! Здесь шанс нарваться на аналог космического гестапо Крии, работорговцев или просто пиратов намного выше, чем на кого-нибудь из Корпуса Нова. Да и... Опять же. Миллионы миллионов километров пустоты. Насколько мощным должно быть это самопальное радио, даже при учете «Гарантии Эффективности»? В топку радио и поиск внеземной жизни. Я буду рассчитывать только на себя.

Мысленно согласившись с доводами, я приступил к крафту «вечных» инструментов. Никакого хрупкого металла из руды. «Кустарщина» бы его улучшила, но через сутки он бы снова стал... рудой. Мне нужно было то, что изначально было прочным. У меня были тонны углерода в виде угля и щепы. И у меня были алмазы.

«Концептуальное Видение» показало мне, как. Я не «вырезал». Я спек все это. Используя Экстремис как термо-пресс, а наноботов как форму, я создал монолитные, сверхпрочные инструменты из поликристаллического алмаза. Молоты. Кирки. Зубила. Инструменты, которым вакуум точно не будет страшен даже спустя десятилетия. Вот будет у меня завтра какой-нибудь новый навык для крафта, требующий инструментов, — аля «Мастер-Кузнец», — и вот, какой-то базовый инструментарий уже готов.

На всякий случай я сделал еще несколько алмазных ножей и хирургических скальпелей. И ступку с пестом. Ступку я вырезал из цельного каменного блока, но «Кустарщина» подсказала мне «улучшить» ее — я заделал все хрупкие поры композитом из углеродной пыли. Пест, разумеется, был из цельного алмаза. Зачем мне ступка? Порядок. Я хотел навести порядок в этом хаосе.

К сожалению, или к счастью, на все про все у меня ушло меньше трех часов. Навык «Кустарщины» делал процесс интуитивным и пугающе быстрым. И... я просто не знал, что еще необходимого мне стоит сделать.

Навык не давал знаний продвинутой инженерии. Это была буквально кустарная сборка базовых вещей. Оружие? У меня есть Экстремис. Кустарное оружие, даже с «Гарантией Эффективности», никак не будет мощнее плазменного разряда из рук. Что-то для связи с внешним миром? Уже отбросил. Вариант для возвращения на Землю? «Кустарщина» не была настолько имбовой. Все же это всего лишь «Необычный» навык.

Вот я и пришел к тому, что лучшее, чем я могу заняться в оставшиеся часы, — это организовать хаос. Упорядочить «облако» мусора в пещере и закрепить его.

Я приступил к созданию «полок». Используя жар Экстремиса, я выплавил глубокие ниши, ячейки и полки прямо в ледяных стенах пещеры. Я сделал их десятками. Отдельно я выплавил плоские ледяные плиты, идеально подогнанные под размер этих ниш. «Крышки». Впоследствии они будут просто приморожены к нишам, герметично запечатывая ресурсы внутри.

Собственно, к сбору и сортировке ресурсов я и приступил дальше. Я создал какое-то подобие большого ведра из спрессованной деревянной щепы. Оно было нелепым, квадратным и, очевидно, не могло существовать в реальности, но «Трансформация Материалов» поддерживала его целостность. Этим «ведром» я начал вылавливать облака мелкого мусора.

Крупные куски — руду, кристаллы и уголь — я ловил голыми руками, рассовывая их по ледяным нишам и тут же запечатывая. Мелкий мусор я ловил ведром. Этот же мелкий мусор я переносил в свою новую ступку, где алмазным пестом перемалывал его в однородную пыль. Эту пыль я, в свою очередь, спрессовывал Экстремисом в брикеты и размещал в отдельных нишах.

Это была долгая, монотонная, медитативная работа. Час за часом.

К концу двадцать четвертого часа таймер обнулился. «Кустарщина» исчезла. Я почувствовал это как щелчок в мозгу. «Концептуальное Видение» пропало. Мусор снова стал... просто мусором. Закономерно ведро в моих руках развалилось — «Гарантия Надежности», видимо, не имела даже остаточного эффекта. Ну и ладно.

Все равно я доволен собой, поэтому можно и оглядеть пещеру. Мой алмазный «третий глаз» заливал светом пусть и не идеальный, но порядок. Я остался не в хаосе, а в организованном, чистом логове. Да, абсолютно весь ресурсный мусор убрать не получилось, но больше девяноста процентов — это более чем достойный результат. Теперь у меня были практически вечные алмазные инструменты. Все ресурсы были отсортированы, измельчены (где надо) и надежно запечатаны в стенах. Я был полностью готов к тому, что принесет мне новый день.

В приподнятом настроении, чувствуя себя хозяином своей ледяной крепости, я открыл Систему и кликнул на Ежедневную Ковку.

... НУ И НАХЕРА Я ТАК СТАРАЛСЯ!?

Было моей первой реакцией, стоило увидеть выпавший навык.

******

Суперсолдаты. Сколько проблем и боли в этом простом слове.

Каждый раз, смотря на себя в зеркало, Фьюри вспоминал Исайю Брэдли. Чернокожий бравый вояка, ставший одним из первых выживших подопытных. Он получил экспериментальную, недоделанную, сильно ослабленную версию сыворотки Эрскина, но в свое время наделал немало шума. Очень неприятного для власть имущих шума. Настолько, что вся информация по программе «Брэдли» была засекречена... да, кажется, навсегда.

Но мало кто знал, что на основе крови Исайи в последующие послевоенные годы было создано столько вариаций сыворотки, что черт ногу сломит в попытках разобраться в этой клоаке. Фьюри разобрался. Ему по долгу службы было положено. Более того, одну из более-менее стабильных «поздних» версий он семь лет назад вколол себе. Он стал сильнее той же Романофф, но был значительно слабее Шостакова.

Слабый суперсолдат. Не чета условному Красному Черепу. Не чета ныне потерянному Томпсону, который, похоже, был чем-то совершенно иным. И уж точно не чета Роджерсу.

Идеальный суперсолдат. «Проект Возрождение». Фьюри изучил архивы по нему вдоль и поперек, морально готовясь к этому дню. Ряд ученых, впоследствии изучавших остатки сыворотки Эрскина, закономерно предположил, что для создания аналога Роджерса нужен... сам Роджерс. Точнее, реципиент, чьи моральные качества и несгибаемый дух будут усилены сывороткой многократно.

Вояки, разумеется, от такой бредовой теории отмахнулись. Им нужно было оружие, а не герой. Фьюри же считал, что зерно правды в этой теории есть. И лучшее тому подтверждение — живое, дышащее, и только что проснувшееся — находилось сейчас в комнате за этой дверью.

— Выключите прослушку, — спокойно произнес Роджерс, уже стоя на ногах. Его голос, усиленный старым динамиком, был ровным, без паники. — И... перестаньте готовить успокоительное за дверью.

Фьюри бросил взгляд вбок. Рядом с ним действительно стояло несколько докторов со шприцами наготове. Сугубо на крайний случай. Но, судя по всему, это было лишним.

Выключив планшет, на экране которого все еще отображалась палата, Фьюри молча передал его одному из ассистентов.

— Всем отбой. Снимите наблюдение, — кивнул Фьюри в камеру над дверью, после чего вошел внутрь.

Показав этим небольшим ходом уважение к способностям Стива, Фьюри начал лихорадочно размышлять о том, как Роджерс узнал. Насколько далеко простираются его возможности? И что они вообще из себя представляют?

— Шестая интервенционная тактико-оперативная логистическая служба, — начал Фьюри представление, показавшись перед Стивом. — Также известная как Щ.И.Т. Конкретно тебе мы можем быть известны под названием «Стратегический Научный Резерв».

Предшественник Щ.И.Т.а. Агентство союзников, созданное для борьбы с Гидрой. И «родившее» Роджерса.

Роджерс молчал. Он не смотрел на форму Фьюри или его плащ. Он смотрел ему в лицо. Изучал. Вероятно, он был удивлен — как минимум тому, что первый, кого он встретил, был чернокожим. Да, Роджерс не был расистом, это подтверждали многочисленные показания. Но ситуация для него была... непривычной.

И в этот момент Фьюри понял. Он понял, как Роджерс почувствовал прослушку и докторов. Обостренные органы чувств. Не просто зрение. Он слышал жужжание электроники в камерах. Он слышал учащенное сердцебиение докторов за стеной. Он, за тысячные доли секунды, улавливал изменения в мимике, которые ни один человек не способен сознательно контролировать. И... эмпатия. Естественно усиленная сывороткой. Ее тоже не стоило недооценивать. Именно она стала одной из причин, по которой Эрскин в итоге и выбрал его. Роджерс был идеальным, живым детектором лжи.

— Врать тебе бессмысленно, — вторя своим мыслям, вслух сказал Фьюри. Это была не любезность. Это была констатация факта. — Поэтому буду прямым. Ты был во льду 70 лет. Сейчас 2015-й. Добро пожаловать.

— Семьдесят лет... — ошеломленно пробормотал Роджерс. Его мозг не мог это принять. Но все его обостренные чувства — запах стерильного воздуха, звук цифрового радио, лицо Фьюри — кричали ему, что это правда. — Пегги... Бакки... Ребята... Как... как это вообще произошло?

— Фьюри. Ник Фьюри, директор Щ.И.Т.а, — Фьюри протянул руку для рукопожатия, закрепляя первый контакт. — Будем знакомы, Стив. Что касается того, «как»... Я уже ответил. Лед.

Вообще, Фьюри был... доволен. К своему удивлению, он отметил, что Роджерс на удивление адекватен. Явно не этого стоило ожидать от ветерана, который только что узнал, что весь мир, за который он воевал, — исчез. А то, ради чего он воевал, исказилось до неузнаваемости.

Именно на этом Фьюри и планировал сыграть. Изолировать Роджерса от его прошлых идеалов. Перенаправить его лояльность на новый, чистый лист. И позиционировать себя как единственного проводника в этом новом, лживом, сером мире. Фьюри не нужно было ломать Кэпа. Все, что ему было нужно, — это «соблазнить» его. Показать, что Щ.И.Т. — единственное место для такого человека, как Стив.

Вербовка правдой. Позиционирование Щ.И.Т.а как наследника С.Н.Р. Посев сомнения в том, во что превратились США. И, конечно, козырь. Предложение не вербовки, а реабилитации. А главным рычагом в этой реабилитации будет Баки Барнс, который уже начал проходить первый сеанс восстановления сознания под руководством лучших специалистов Щ.И.Т.а.

В итоге, Фьюри предоставит Роджерсу выбор. И немного времени. Оставит его наедине со своими мыслями и планшетом с доступом в интернет. Роджерс умный. Он разберется что это такое. Его чутье, его эмпатия... они сыграют против него самого в этом новом мире. И только в Щ.И.Т.е, — по крайней мере, так будет считать Стив, — он сможет им доверять.

Да, план был хорош. На бумаге. Мысленной. Как оно будет на практике... Что ж. Это будет длинный, очень длинный диалог.





Глава 105


[Получен Информационно-энергетический Пакет (Эпический) – Тронутый Маной (cdda Magiclysm). Время существования пакета: 24 часа!]

Временное переписывание вашей фундаментальной сущности.

Загрузка этого пакета инициирует принудительную, но временную эволюцию, синхронизируя ваш дух и тело с первоисточником чистой магии. Вы перестаете быть пользователем магии. Вы становитесь ее воплощением.

Ваша Задача на время действия эффекта: ТВОРИТЬ.

[Эффекты при интеграции]

При активации вы немедленно получаете уникальный системный статус:

Статус: [АВАТАР МАНЫ]

Длительность: 24:00:00 (Реального времени).Условие: Необратимо. Не может быть отменено или снято досрочно. Обратный отсчет начинается немедленно.

Во время действия этого статуса вы получаете следующие модификации и способности:

Модификации (Пассивные)

1. [Приток Порядка] (Регенерация):

Ваша связь с источником маны становится абсолютной.

Скорость регенерации маны возрастает на порядки (экспоненциально). Вы становитесь живым каналом, и ваш резервуар заполняется крайне быстро после любого расхода.

2. [Бездонный Колодец] (Резервуар):

Ваше тело адаптируется для удержания немыслимого объема энергии.

Емкость вашего хранилища маны (резервуара) возрастает на порядки.

3. [Абсолютное Чувство] (Восприятие):

Вы получаете исключительную, всеобъемлющую чувствительность к магии.

Вы видите, слышите и ощущаете магические потоки, ауры, остаточные следы и плетения заклинаний так же ясно, как физические объекты.

Новые Способности (Активные)

1. [Спонтанное Творение] (Ключевая способность):

Вы получаете доступ к «Конструктору Заклинаний» уровня Архимага. Вы больше не ограничены фолиантами или заученными формулами.

Сформулируйте в сознании Намерение (цель, эффект, форму) и Волю (силу). Система немедленно скомпилирует это в новое, стабильное заклинание.

Примечание: Созданные таким образом заклинания могут быть недолговечными или требовать сохранения для будущей каталогизации.

2. [Воплощенное Намерение] (Атака):

Ваша базовая магическая атака (снаряд) эволюционирует.

Любой выпущенный вами магический снаряд автоматически становится самонаводящимся.

Эффект снаряда полностью определяется вашей волей (см. [Спонтанное Творение]). Пример: Воля «Сжечь» = самонаводящийся огненный шар. Воля «Запереть» = самонаводящийся снаряд, накладывающий оковы или паралич.

3. [Кристаллизация] (Конверсия):

Вы получаете способность сгущать избыточную ману (свою или окружающую) в физическую, стабильную форму.

Позволяет создавать чистые кристаллы маны для последующего использования (зачарование, питание механизмов, создание ловушек).

Побочные Эффекты / Предупреждения

1. [Сияющий Маяк] (Демаскировка):

Ваше тело становится нестабильным сосудом для такой мощи.

При любом использовании магии (включая пассивное восприятие или активную регенерацию) ваше тело начинает испускать яркое, видимое свечение.

Скрытность во время действия [Аватара Маны] абсолютно невозможна. Вы будете привлекать всеобщее внимание — как союзников, так и врагов.

[ПРОТОКОЛ «СЛЕПОЕ ПЯТНО» ИМЕЕТ ПРИОРИТЕТ НАД ПОСЛЕДНИМ ПУНКТОМ. ПОСЛЕДНИЙ ПУНКТ ВИДОИЗМЕНЕН!]

ВНЕШНЯЯ скрытность во время действия [Аватара Маны] абсолютно невозможна. За счет свечения тела вы будете привлекать только физические взгляды!

«Мир взорвался» — это было уже по классике. Но в этот раз... это был не «Кустарщина», который просто менял восприятие хлама. Это было физическое, фундаментальное переписывание.

Я ощутил, как инфо-пакет... нет, информационно-энергетический пакет... врезался в мою душу. Мое тело не просто «загудело». Оно запело. Кварцевый фонарик у меня на лбу, мой «третий глаз», который секунду назад казался мне верхом инженерной мысли, вдруг стал невыносимо тусклым и примитивным по сравнению с тем, что я видел.

Абсолютное Чувство. Я увидел мир так, как, наверное, его видит Древняя. Мои алмазные линзы стали просто... ненужными линзами. Я видел сквозь них. Я видел сквозь лед. Ледяная пещера... она дышала. Она больше не была мертвой. Она была пропитана не просто «маной». Она была пропитана всем.

Я видел тусклые, медленные потоки космической энергии, прошивающие астероид насквозь. Я видел остаточную, мертвую энтропию вакуума, которая лизала стены моей пещеры. Я видел... О, да. Я видел эхо. Тусклый, грязный фиолетовый шрам, который Дормамму оставил в моей душе. И Бездонный Колодец внутри меня тут же подсказал, что я могу использовать все это как топливо.

Не важно, какая конкретно это мана. Космическая Энергия? Для меня теперь это тоже мана. Духовная энергия? Чем не мана? Про энергию из различных спрятанных и не очень слоев реальности я вообще молчу. Ее во Вселенной, настолько много, и она настолько концентрированная, что те же Древняя или Стрендж активно взаимодействуют с энергией Темного Измерения из-за её качества в сравнении с тем, что может предоставить энергия Земли.

Я пока соваться туда не планирую.

Даже несмотря на то что я ощутил Бездонный Колодец — ощущение, будто внутри меня открылась вторая, голодная вселенная. Я ощутил Спонтанное Творение — мой «вялый» мозг вдруг снова стал суперкомпьютером, но теперь для магии. Я мог бы творить. Я мог бы Кристаллизовать весь этот лед в гигантский мана-кристалл. Я мог бы...

И тут же себя одернул. В жопу.

Эйфория от Эпического навыка — это ловушка. Это самый быстрый и гарантированный способ умереть в этом мире. Я стал Аватаром Маны на 24 часа. Но по меркам этой вселенной... что это значит? Это значит, что я, возможно, только ПРИБЛИЗИЛСЯ к базовому уровню условного Доктора Стренджа с Оком Агамото, который только-только стал Верховным Чародеем. Ну, или к слабой, развлекающейся версии Локи.

Я не Архимаг. Я парень в ледяной пещере с временным баффом. Да, я буду себя недооценивать. Я буду считать, что этот навык — просто еще один инструмент, а не повод для высокомерия. Ибо... ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ.

После прерванной эйфории я обратил внимание на другие свои мысли, отмечая что было самую малость обидно. Вот именно, что «самую малость», ибо положительные эмоции от обладания Эпическим навыком все же превалировали. Но... Я. Так. Старался. Я выживал шесть суток. Я целенаправленно потратил 23 часа на монотонную, тупую, физическую работу, чтобы превратить ледяную пещеру в подобие организованной базы. Я отсортировал мусор. А Система, вдоволь насмотревшись на мои мытарства, тут же подала на блюдечке чит, который... ну, если не решит все мои проблемы, то уж точно сделает мою «базу» на астероиде абсолютно устаревшей.

Ну ладно, насчет всех проблем я преувеличил. Того же Дормамму, при всем моем желании и [Аватаре Маны], я вряд ли смогу аннигилировать. Пока. Но ничего, еще не вечер.

Тем более что этот опыт с Дормамму научил меня главному. Если я и пойду на него, то будучи лично забафанным. Без всякой системной помощи, которая в любой момент может подхватить «энтропийный концептуальный вирус» и лишить меня какой-нибудь «Легендарной Аннигилирующей Всестирающей Концептуальной Магии» в самый ответственный момент. Не-а, к черту. Надо заниматься личным усилением. При всем моем уважении к Системе, без которой, справедливости ради, я был бы нулем без палочки.

Я встряхнул и это наваждение. Мысленным усилием я «приглушил» Абсолютное Чувство. Поток маны, текущий сквозь меня, стал более управляемым. Яркое свечение Сияющего Маяка, исходящее от моего тела, тут же потускнело и исчезло, я хотя бы перестал быть ходячим солнцем.

Так, цель номер один. Покинуть этот дружелюбный астероид. Прости, ледяной камень. Ты почти стал мне новой Базой, но увы, все хорошее рано или поздно заканчивается. Плохое тоже. Так что удачи не сгореть в какой-нибудь атмосфере.

Теперь... Спонтанное Творение. В сознании возникло чистое, инстинктивное формирование... всего. Это было не как «Кустарщина», которая давала интуицию. Это было знание.

Намерение (Цель): «Мне нужно в мою лабораторию. Здание Томпсон Корп. Земля. Солнечная Система». Воля (Форма): «Создать проход. Стабильный. От меня — к цели. Защищенный. Ничто и никто, кроме меня, через этот проход пройти не может».

Я ощутил, как мой Бездонный Колодец — мой новый, немыслимый резервуар — откликнулся. Я подал мизерную, атомную частичку маны в это Намерение.

И этого хватило. Мой взгляд под алмазными линзами, который я бросил в пустоту пещеры, пронзил пространство. Моя Воля в этой точке разорвала ткань реальности. Вакуум не просто «открылся». Он кристаллизовался. Он потрескался, как стекло, будто я ударил молотом по мирозданию. Из трещины начал бить слепящий белый свет — изнанка пространства. Силой мысли я растянул эту трещину до нужного размера, формируя идеальный, колышущийся круг. Внутри него, как в окне, колыхалось четкое изображение. Моя лаборатория. Я видел ее так ясно, будто стоял там.

Не раздумывая, я шагнул в портал. Он тут же схлопнулся за моей спиной, не оставив и следа.

— Наконец-то... свобода! — выдохнул я. Первое, что я сделал, — вдохнул. Настоящий, пусть и немного стерильный, отфильтрованный воздух лаборатории. Я мысленно приказал наноботам, шесть суток покрывавшим меня, вернуться в тело.

— Рубедо, начни немедленный синтез НЗТ! — стало моим первым приказом.

— ...Принято. Синтетический голос, по которому я в какой-то мере даже соскучился, ответил коротко. Системы здания тут же активизировались, выходя из «спящего режима».

— Доложи краткую обстановку. Сколько я отсутствовал и что происходило в мое отсутствие.

— Дата: 28 Октября, 11:07 утра. Зафиксированное Исчезновение: 20 Октября, 10:53 вечера.

Ага. Значит, не такой уж и сильный рассинхрон с моим мысленным отсчетом. Порядка половины суток. Хотя по ощущениям... по ощущениям, Дормамму пытал меня гораздо дольше.

На мыслях о Дормамму Бездонный Колодец внутри меня взревел. Мое тело непроизвольно вспыхнуло ярким светом, озарив лабораторию. Я тут же подавил этот порыв. Нерационально. Эмоции теперь — это триггер. Еще одна слабость, которую нужно контролировать дабы не умереть раньше времени.

Я наконец обратил внимание на лабораторию. Проклятых ботинок, как и стола, на котором они стояли, не было.

Рубедо тем временем продолжал:

— 21 Октября в 00:24 ночи лабораторию посетили: Николас Фьюри, Филлип Колсон, Гвен Стейси и Питер Паркер...

Получив краткий отчет, в том числе и о таинственной пропаже стола с ботинками (которая не была зафиксирована ни одной системой наблюдения здания, и только разрыв связи с электроникой стола позволил зафиксировать эту аномалию), я прошел в биохимическую лабораторию. Забрал несколько упаковок со свежим НЗТ.

Только сейчас я отметил, что абсолютно голый. Что меня, впрочем, абсолютно не смущало. Я применил Спонтанное Творение еще раз. Намерение: «Одежда. Повседневная. Прочная». Мана, взятая прямо из воздуха лаборатории, сплелась вокруг меня, формируя черные брюки, футболку и ботинки. Да, они пропадут меньше чем через сутки, вместе с навыком. Но это лучше, чем ходить голым. Тем более что за эти самые сутки мне предстоит решить столько проблем... Кстати, о них.

— Что по важным событиям в мире? И введи в курс дела по ситуации, касающейся моих... знакомых и близких.

Я проглотил таблетку НЗТ. Она «ударила» в тот же момент. Но в этот раз... это было нечто иное. НЗТ, наложенный на Эпический статус [Аватара Маны], превратил мой мозг не просто в суперкомпьютер. Я стал... чем-то вроде оракула. Мысли не «ускорились». Они кристаллизовались, из-за чего сейчас я не просто анализировал — я постигал.

Я приказал Рубедо вывести информацию в текстовом формате на главный монитор. Слушать монотонный голос ИИ было неэффективно и долго. Анализировать пришлось много. Терабайты данных, пропущенные за восемь дней. Я «поглощал» их, и на все про все ушел почти час.

Дерьма в этом мире произошло... немало. Но, как ни странно, не настолько много, как я подспудно рассчитывал. Мир не развалился. Человечество живо. Большая часть моих знакомых в порядке. Но кому-то, к сожалению, не повезло.

Первый же отчет был самым тяжелым. Фрэнк Касл. Он погиб. Мое исчезновение 20-го октября вызвало немедленную «ампутацию» у Рубедо — ИИ, бывшего, по сути проводником для Касла. Рубедо ушел в аварийный «спящий режим», И Фрэнк, лишившись тактической поддержки, все равно пошел до конца. Оправдывая свое прозвище, он решил карать. Он вломился на базу Фиска в одиночку. Рубедо, проанализировав терабайты информации, в том числе и от ЩИТа, в том числе и включая чудом восстановленный бэкап системы Фиска, со стопроцентной уверенностью заявил: Касл погиб. Никакая защита от «Химеры», даже плазменные крылья, перенастроенные на защитный режим, не спасли бы его от такого взрыва. Тем более инициированного вплотную к его телу.

Печально. Холодно. И это моя вина. Не самые радостные новости для Блейда. Нужно будет подумать, как преподнести ему их. Но, как бы парадоксально это ни звучало, был и плюс. Прагматичный, холодный плюс. Месть Касла действительно исполнилась. Кингпин погиб. К сожалению, не погиб Давос. Эта азиатская сволочь оказалась слишком скользкой... Благо, Рубедо дал всю краткую сводку по нему. Эта сводка понадобится для одного заклинания, что я только что придумал. До него я доберусь. Вероятно, даже в эти сутки.

Следующий пункт. Фьюри, Гидра и Щ.И.Т. Тут все тоже было неприятно. Мое исчезновение привело к тому, что «ментальные черви», которых я поддерживал, развеялись. Вследствие этого, (согласно отчету Рубедо), большая часть «полезных», контролируемых Голов погибли — «протокол мертвой руки»... Но двое самых вертких ублюдков — Штрукер и Уайтхолл — сбежали. Параллельно с этим, политическое давление на Щ.И.Т. и лично Фьюри усилилось многократно. Его враги почувствовали кровь.

— Рубедо, — приказал я, не отрывая взгляда от данных. — Протокол «Выжженная Земля». Раскопай самый грязный компромат из возможных на каждого, кто сильнее всего давит на Фьюри. Если компромата нет — подделай его. Нужна максимальная дестабилизация.

Я не просто помогал Фьюри, сейчас я создавал хаос, в тени которого мог бы действовать.

— Слей этот компромат в сеть. Отправь как можно большему числу новостных издательств. Взломай самые популярные новостные агрегаторы и аккаунты в социальных сетях. И размести эту информацию там. Разумеется, никаких цифровых следов, ведущих к нам.

Фьюри будет первым подозреваемым, но сейчас это неважно. Пусть ублюдки разгребают тот ворох проблем, что я им подкину. Это даст нам — и мне, и Фьюри, и «Авангарду» — недели, а то и месяцы, чтобы дышать свободно. Кстати, об «Авангарде».

Стив Роджерс. Пришел в себя 25 Октября в 10:41 по Нью-Йоркскому времени. Состояние стабильное. Проведена «первичная психологическая обработка» Николасом Фьюри. На данный момент активно функционирует на Базе Щ.И.Т.а и восполняет информационный вакуум.

С этого абзаца начался краткий брифинг Рубедо по поводу Кэпа. Я с жадностью вчитывался, мысленно аплодируя игре Фьюри. Как оказалось, эта версия Роджерса была не просто «моральным компасом». Он был... Чувствительным. Истинный суперсолдат. Сверхчеловеческие чувства, разогнанный мозг. Мой [Аватар Маны] позволял мне понять, как это ощущается. Даже после семидесятилетней спячки он не сильно уступал себе на пике. И Фьюри... о, Фьюри был мастером. Проведя с Роджерсом длительную беседу, он рассказал ему о... многом.

Отчет Рубедо о Роджерсе был... захватывающим. Не вербовка, а скорее психологическая операция высочайшего уровня.

Фьюри применил классическую, но безупречную тактику «кнута и пряника», поданную под соусом объективной реальности.

Он «обрадовал» Кэпа тем, что Баки Барнс жив. И тут же «не обрадовал», сообщив, что тот — промытый супер-овощ, зомби ранее бывший на службе у врага. Он «обрадовал» тем, что Пегги Картер, любовь всей его жизни, дожила до наших дней. И тут же «не обрадовал», что она, по сути, — угасающая старуха в больничной палате. Он «обрадовал», что США считается самой могущественной страной на планете. И тут же «не обрадовал», показав, какой ценой это могущество было достигнуто.

Рубедо фиксировал, что Фьюри, согласно внутренним отчетам высшего уровня секретности (но не для Рубедо) затронул слишком много тем: от дальнейшей судьбы сыворотки суперсолдата (и констатации факта, что ошеломительный успех Роджерса так никто и не смог повторить) до подробного списка военных преступлений США за последние 70 лет. Фьюри вел очень... тонкую игру.

Он рассказывал об этом так, как рассказывают на уроках правдивой истории (если бы такие уроки существовали) — без излишнего пафоса, без пропаганды, с холодной констатацией фактов. И для идеалиста Роджерса это было в тысячи раз больнее, чем прямая атака. А Кэп... он жадно впитывал и думал. Очень много думал. И, что логично, попросил у Фьюри еще больше времени на «подумать».

И вот тогда Фьюри нанес добивающий удар. Он «добил» моральное состояние Роджерса тем фактом, что Гидра, враг всей его жизни, не просто выжила. Она проросла во все слои государственной машины, в ту самую страну, которую Кэп так любил. И именно Щ.И.Т., преемник С.Н.Р., от нее избавился (по крайней мере, от большей части), а не сама «могущественная» государственная машина. После этого Фьюри покинул палату.

Дальше тому вместе с едой принесли планшет и кратко объяснили, что это и как пользоваться «великим архивом знаний человечества» под названием Интернет. Следующие дни Роджерс сидел в сети, впитывая историю, на которую у Фьюри не хватило времени. Он сам находил подтверждения каждому слову директора.

Теперь я был более чем уверен: Роджерс — наш. Объективно, лучшего способа завербовать такого идеалиста не существует. США — уже не та страна, за которую он воевал. Но Щ.И.Т. (в его глазах) — все еще тот С.Н.Р., он был достоин его верности.

Я мысленно помассировал виски. Холодный анализ — это хорошо, но следующие пункты отчета были... личными. Я перешел к Гвен и Питеру.

Первая была... в полудепрессивном состоянии. Отчет Рубедо был сух: «последние пять дней практически не выходит из дома». Агенты Щ.И.Т.а, которых Фьюри к ней приставил (сугубо, для «наблюдения»), стабильно несли свою службу. Они передавали данные о том, что девушка прекрасно их чувствует, но ничего не хочет (да и смысла не было) с ними делать. Фьюри, у которого и без того был завал, закономерно планировал «решить вопрос» со Стейси перед публичной демонстрацией Авангарда.

«Полудепрессивное состояние». Какой клинический, холодный термин. Возможно она и не думала, что я мертв, но сама ситуация не могла её не угнетать. Во мне тут же вспыхнуло сиюминутное, почти неконтролируемое желание. Я, мог бы создать портал и оказаться рядом с ней в эту же секунду. Рвануть к девушке, обнять и успокоить. Сказать, что я вернулся. Но я сдержал этот порыв. Восемь дней выживания научили меня кое-чему. Эмоции — это роскошь, которой нужно пользоваться крайне осторожно. Сначала — полный анализ. Воссоединение в любом случае произойдет в ближайшее время. Сейчас нужно дочитать отчет.

По Питеру ситуация была чуть более обнадеживающей. Он, в отличие от Гвен, направил свои эмоции в действие. Он активно геройствовал на улицах города, заменяя ее. За последнюю неделю он, судя по отчетам, успел стать любимцем публики и предотвратить больше преступлений, чем полиция предотвращает за год. Его чутье — это имба. Параллельно с этим, Паркер успел закрыть все долги в универе и... активно занимался моими поисками. Рубедо приложил краткий вывод, сделанный на основе истории браузера Питера и пары... десятков взломанных им сайтов спецслужб. Приятно, черт возьми. Он не просто ждал. Он действовал.

Еще по ряду мелких моментов я пробежался поверхностно. Полная готовность Блинка по всем фронтам. Авангард, готовый к презентации, но Фьюри колеблется с датой. Это все были дискуссионные вопросы. Вопросы, которые будут обсуждаться уже скоро. Ибо, как бы высокомерно это ни звучало, Я вернулся.

А Фьюри меня искал. Очень активно искал. Рубедо подтвердил, что он даже к Ксавьеру обращался, что при его то уровне параноидальности — то еще достижение.

В общем, расклад более-менее ясен. Я закрыл отчет. Пора приступать к партии.





Глава 106


Партия началась. Мой мозг, усиленный НЗТ и статусом [Аватара Маны], работал на уровне, который пугал. Я не «думал» о заклинании. Я просто... желал. И Спонтанное Творение откликнулось мгновенно.

Намерение: «Я хочу видеть и слышать, оставаясь незамеченным. Мое присутствие должно быть стерто».

Это, усиленное моим недавно выкрученным на максимум протоколом «Слепое Пятно», должно было дать ошеломительный успех. Я отделил крошечную, воображаемую часть своего сознания и облек ее в чистую ману.

Этой частичке я придал вторую Волю: «Стань ничем. Стань тенью мысли».

Я не кастовал. Я просто... выдохнул. С моих губ сорвался не поток воздуха, а едва заметная, мерцающая точка. Она не была физической. На фоне моего приглушенного сияния она выглядела скорее, как... «анти-искра». Точка провалилась в магический слой реальности — в Астрал — и мгновенно, обойдя все барьеры, возникла у цели. Точнее, у нескольких целей сразу.

Так как «точка» не имела ни физической, ни четкой энергетической формы, засечь ее было практически невозможно. Она просто... смотрела.

В моем сознании немедленно открылся новый, стабильный канал восприятия. Пятеро мужчин. Двое азиатов-телохранителей. И двое до боли знакомых мне лиц. Дэниел Уайтхолл. И барон Вольфганг фон Штрукер. Эта «бравая» компашка сидела в просторном, но гнетущем помещении с традиционным японским антуражем — татами на полу, небольшим чайным столиком, сёдзи вместо стен, и ни единого современного предмета, кроме их одежды. Они обсуждали дальнейшие шаги по восстановлению Гидры. Но Гидра не будет восстановлена. Правда, об этом они еще не знали.

Я не стал вникать в смысл их слов. Мертвецам признание ни к чему. Я более внимательно «оглядел» комнату, останавливая свой взгляд на пятом, неизвестном мне лице. Полуазиат, сидевший во главе. Он выглядел... колоритно. Бледно-серая, чем-то похожая на светлый камень кожа. Белое длинное кимоно с красными узорами. Длинные черные волосы. Сидел он, Томи Шисидо, также известный как Горгон, во главе стола. И он скучал. Он лениво облокотился на костяшки пальцев и с явным презрением следил за жалкими спорами двух «великих» лидеров Западной Гидры, которые сейчас по статусу не сильно ушли от его личных телохранителей.

Опасен. Определенно. Джонин «Руки», одна из нынешних истинных Голов Гидры (а не эти двое беглецов) и глава собственной секты террористов-смертников. И все это — в возрасте меньше тридцати лет. Шисидо должен умереть. Прямо сейчас. Если он скооперируется с остатками Западной Гидры... Боюсь представить, сколько проблем это может нам доставить.

По-хорошему, следовало бы выкорчевать всю эту гниль под корень, найти зацепки, новые связи, продолжить искоренение Гидры на полную, но время [Аватара Маны] было ограничено. Очень сильно ограничено. Поэтому...

Я закрыл канал восприятия. Время действовать. Снова Спонтанное Творение.

Намерение: «Цель должна умереть». Воля: «Снаряд, который нельзя заблокировать. Снаряд, который обходит любую защиту — физическую, магическую, технологическую. Снаряд, который прекращает жизнь».

Я не просил у магии Огонь или Лед. Я просил у нее Конец. Никаких стихий. Чистая концепция. Я ощутил, как Бездонный Колодец внутри меня откликнулся, концентрируя мою Волю не на снаряде, а на эффекте.

Я «надел» маску из маны чтобы скрыть лицо. Мана сплелась, формируя гладкую, пустую, безликую маску, и дальше я просто открыл уже знакомый портал прямо в центр их комнаты.

Пятерка смертников не успела даже вскочить. Они просто уставились на сияющий разрыв в реальности, из которого на них смотрела сияющая фигура в простой одежде и безликой маске. Я не входил. Я просто стоял в своей лаборатории и, пока они не успели среагировать, направил в их сторону руку. С моих пальцев сорвалось пять... не теней. Пять отсутствий. Пять тонких, абсолютно черных трещин в самом свете, которые бесшумно рванулись к целям.

Воплощенное Намерение сработало. Эти снаряды нельзя было заблокировать. Они не были физическими объектами. Это был приказ самой магии «Перестать Существовать», адресованный напрямую душе цели. Снаряды были самонаводящимися. Горгон... он попытался. Мое Абсолютное Чувство уловило, как он дернулся, его собственная энергия (Мутация и Ци) взревела, но... Слишком медленно.

За сотые доли секунды пять здоровых, сильных мужчин... просто замерли. Свет в их глазах не просто «погас». Он был вычеркнут. Их тела, больше не поддерживаемые духом, мешками завалились на татами.

Выдохнув от облегчения. Пять. Пять целей, включая трех «боссов», устранены за долю секунды. Все прошло даже проще, чем я планировал. Но расслабляться было рано.

Я шагнул через портал внутрь комнаты, в которой теперь стояла абсолютная, мертвая тишина. И тут же активировал Абсолютное Чувство, магическое зрение... ...чтобы в ту же долю секунды, споткнувшись о собственный выдох, в панике сигануть обратно в свою лабораторию.

Портал захлопнулся. Я стоял, тяжело дыша, и пытался осознать увиденное. В комнате. Был. Еще кое-кто.

Точнее, была. Она была там, когда я убивал их. Она была там, когда я смотрел на результат. И я ее не заметил. Она просто стояла в углу, невидимая для всего, и только активное Абсолютное Чувство помогло мне разглядеть её.

Лет двадцать на вид. Бледнокожая, небольшого телосложения, с темными длинными, чуть неряшливыми волосами. В темном же готическом наряде, который больше подошел бы какой-то косплеерше, а не... Не ей.





И эта «девушка», неспешно, будто в замедленной съемке, в тот момент, когда я активировал зрение, повернула голову. Она посмотрела мне прямо в глаза. Сейчас я мысленно отметил, что у нее идеально черная, бездонная, без единого градиентного узора, радужка. И ни единой эмоции на лице.





Я моргнул, уже находясь в лаборатории и быстро осознав происходящее снова открыл портал в комнату с телами, активируя Абсолютное Чувство. Разумеется, девушки внутри уже не было. И это напугало меня еще больше.

Какого, спрашивается, хера, сейчас произошло?! Что это за парад... не знаю, Хтоней-планет вокруг орбиты, которой, по-видимому, выступаю я? Сначала Ананси, потом Дормамму, теперь эта...

Сейчас, когда сердце, которое даже под НЗТ ускорилось до панического ритма, чуть подуспокоилось, я начал анализировать. Мне ничего не грозило. Она не излучала угрозы. Она... просто была. Это была... Смерть. Живое, физическое (или астральное?) олицетворение концепта. Концепта, который я, блять, в своей самонадеянности так легкомысленно использовал. Я не просто «убил». Я приказал «Перестать Существовать». Я дернул за ту самую ниточку, на которой держались их души. Естественно, Она не могла не прийти и не проверить, кто это тут раздает концептуальные приказы. Сука. Снова на те же грабли что и с ботинками. Высокомерие.

Но как... Как блять жить в этом мире, если шага лишнего ступить нельзя без того чтобы не нарваться на какую-нибудь мультивселенскую, концептуальную, божественную, древнюю, поломанную Хтонь?!

Так, еще раз. Вдох. Выдох. Слишком свежи в памяти воспоминания о Дормамму. Но Дормамму — мудак. Агрессор. Хищник, который хотел мою Систему. А Смерть... Это просто Смерть. Метазнания в этом плане у меня никакие, но вроде как концепты прямо не лезут в судьбы простых смертных. Это простые смертные пытаются влезть в их судьбу и... не знаю, поженить на себе. Ну, или что там Танос хочет сделать с данной Леди, если вдруг получит ее любовь? Хотя Таноса простым смертным назвать язык не поворачивается.

Что-то я увлекся мыслями. Готическая девушка-Смерть, очень недурная собой кстати, пусть и по моему скромному мнению немного апатична, ушла. Она просто наблюдала. А значит, можно возвращаться к работе. Забрать тела. Предварительно, конечно, изучив их на предмет наличия неприятных сюрпризов.

Спонтанное Творение. Намерение: «Проанализировать. Узнать все об этом. Состав, свойства, слабости».

Посмотрев на тела, я увидел теперь не просто трупы. Абсолютное Чувство показало мне их остаточную ауру, их потухший «исходный код». Я начал «читать» Горгона, как открытую книгу. Информация в мой мозг поступала чистым знанием. Горгону всего двадцать шесть лет. Мутант. Уровень владения Ци... вплотную к Мастеру. В его теле... о, да. Наноботы бы такое не сразу нашли. Несколько ядовитых игл в костяшках. Парочка выдвижных лезвий в предплечьях. И... титановая веревка-гаррота, которая каким-то неведомым мне образом оплетала одну из крупных вен, готовая к немедленному использованию. Мерзотно, но эффективно.

К счастью, заклинание не нашло никаких взрывных сюрпризов. Никаких имплантов-бомб. Никаких «протоколов мертвой руки», которые имеет пусть и мизерный шанс, но сработать от случайного чиха. Эти люди любили жить. Они были хищниками, а не смертниками. Они хотели жить вечно. Что ж, против них это и сыграло. Идем дальше.

Один за другим, вытащил трупы из японской комнаты, бесцеремонно свалив их в углу лаборатории. Пять мешков с мясом. Пять устраненных проблем. Горгон, Штрукер, Уайтхолл... Фьюри позаботится об их утилизации.

Обдумывая предстоящие шаги, я не мог не задуматься о таком понятии как Ноосфера, Хроники Акаши, Информационная оболочка Земли, называйте, как хотите. Суть в том, что посредством взаимодействия с этой самой Ноосферой я в теории могу получить любые знания. И разумеется я попробовал. Короткое намерение с целью получить информацию по Магии этого мира и сделать эту информацию частью себя. Наивно? Разумеется, все не может быть так просто. Голову разорвало такой сильной болью, что на мгновение я потерял ориентацию в пространстве.

Магия... Знаний о ней было не просто много, их было ОЧЕНЬ МНОГО! Если действовать максимально осторожно, дать более четкие критерии для заклинания, настроить так называемые фильтры, то все равно структуризация этого массива информации займет время. Месяцы, а возможно и годы. Даже если я забью на свой мозг понадеявшись на регенерацию Экстремиса и какое-нибудь заклинание лечения, то я ускорю процесс не сильно. Нет... Взаимодействовать с Ноосферой пока рано, нужно к этому вопросу подходить с более адекватным подходом. Создать какой-нибудь артефакт-проводник информации или что-то подобное...

Эх, жаль, что я получил чистую магию, без артефакторики. Придется идти другим путём обретения личной силы. Пока к сожалению, не Магии, привлекать внимание Хтоней типа Древней или Мерлина в мои планы не входит.

Я вновь «скастовал» заклинание Наблюдения — ту самую «анти-искру». В этот раз целью был Давос. У меня на него были особые планы. Планы, которые требовали... деликатности.

Причин было две. Первая — Давос был проблемой. Сейчас, после смерти Кингпина, подрыва Базы и разделения среди его мета, он не сидел на всем готовом. Он был вынужден самостоятельно выстраивать какое-то подобие своей преступной империи, что его неимоверно бесило и злило. Он — мастер Ци. Его стихия — это прямой бой, право сильного. А вместо этого он погряз в интригах, переговорах и постоянных поисках возможностей укрепить свое положение. Если верить всестороннему и глубокому анализу Рубедо (а не верить ему у меня нет оснований), Давос сейчас не мог даже выделить время на нормальные тренировки. И это его бесило. А как известно, эмоции — первый шаг к потере контроля.

И вторая, главная причина. Убивать Давоса я не планировал. Не сразу. Это было бы... расточительно. Давос был не просто врагом. Он был ходячим инфо-пакетом. Пакет знаний, который я не мог получить из условного «Майнкрафта» или «Кустарщины». Знание о Ци. Причем знание... Постоянное!

«Анти-искра» наблюдения нашла его. Роскошный кабинет одного из пентхаусов Манхэттена. Хмурый Давос, читающий бумажный отчет. Время пришло.

Спонтанное Творение. Намерение: «Цель должна уснуть. Немедленно. Глубоко». Воля: «Сознание, тело и дух — перевести в полный, непробудный стазис. Обойти все защиты, включая внутренний барьер Ци!».

Я открыл портал прямо за его спиной. Давос... он почувствовал. Он не был так прост, как те пятеро. Он начал разворачиваться, его рука уже вспыхнула оранжевым светом... Я шагнул внутрь.

— Кто?! — рявкнул он.

Я не ответил. Я просто активировал заклинание. В этот раз не в виде снаряда. Мое собственное сияние [Аватара Маны] на мгновение сменило цвет. Оно перестало быть просто светом. Оно стало глубоким, бархатно-фиолетовым, почти черным — цветом глубокого космоса, абсолютного покоя. Назовем это «Полем Стазиса». Поле, которое сработало слишком хорошо. Давос замер, его рука с пылающим кулаком так и застыла в полудюйме от моего лица. Он практически мгновенно закатил глаза и плавно опустился головой на стол, погруженный в сон, который не мог прервать ни один внешний раздражитель.

Первый шаг сделан. Теперь второй. Важнейший. Успех этой авантюры решит... многое. Вдох. Выдох. Концентрация.

Спонтанное Творение. Намерение: «Я Хочу Знать Всё, Что Знает Давос о ЦИ!». Я тут же уточнил запрос, делая его хирургически точным: «Не Личные Воспоминания. Не его детские травмы. Только Структурированные Знания: Теория, Уровни, Техники, Философия, Методы Тренировки. СКОПИРОВАТЬ. Интегрировать в МОЙ Разум».

Я небрежно схватил его за воротник кимоно и, закинув бесчувственное тело на плечо, вернулся через портал в лабораторию. Проход схлопнулся. Я бросил его на пол, рядом с остывающими телами гидрарасов. А затем приступил к, возможно, самому сложному заклинанию на данный момент.

Я положил ладонь на лоб Давоса. Моя рука вспыхнула. Но не фиолетовым, как сон, и не черным, как смерть. Она вспыхнула стерильно белым, бездушным, холодным, аналитическим сиянием. Под стать заклинанию, хах. Дальше, используя свой разум [Аватара Маны] как сверхмощный поисковый магический движок, я проник в его разум начав взлом.

Я игнорировал его страхи, его гнев на Дэнни Рэнда, его презрение к Кингпину. Я искал только одно. Моя мана, как вирус, нашла все связанные с концепцией «Ци» данные. От базовых медитаций для открытия «врат»... до сложнейших, запретных техник Стального Змея. Десятилетия практики. Философия и секреты Кунь-Луня, которые никогда не доверяли чужакам. Все это, отфильтрованное через завистливый, но, без сомнения, гениальный разум Давоса, начало копироваться в мой.

Я не чувствовал времени. Я был погружен в чистый поток данных. ...Но когда я открыл глаза и убрал руку... я знал. Я знал о Ци всё, что знал он. А Рубедо сообщил, что прошло... каких-то три часа.

— Мда, времени это заняло куда больше, чем я планировал, — пробормотал я в пустоту.

Я посмотрел на бесчувственное тело Давоса. Теперь он был обузой. Спонтанное Творение. Намерение: «Аннигилировать. Стереть. Не оставить следов — ни физических, ни магических, ни астральных». Тело Грандмастера Ци вспыхнуло тусклым, серым светом и обратилось в стерильный пепел, который тут же был развеян магией.

Никто не должен знать, что здесь замешан я. Уж слишком это будет... неприятно. А так? Ну, пропал и пропал. В мире интриг и тайных войн такое случается. «Чо бухтеть то», как говорится.

— Зато полученные знания с лихвой окупают затраты времени.

Ци. Я «просматривал» украденные знания, и мой мозг каталогизировал их с пугающей скоростью. Фундаментальная жизненная сила Вселенной. Энергия, которая течет во всем живом. Энергия самой Жизни.

И здесь было ключевое отличие. Магия, которой я сейчас обладал, — это внешний инструмент. Она меняет реальность по Воле мага. Это рычаг, которым я ломаю мир под себя. Но Ци... Ци — это гармонизация с реальностью. Это внутренний процесс. Усиление своей собственной сущности до сверхъестественного уровня. Одно — чит. Временный. Второе — долгий, кропотливый труд. И теперь... у меня были знания. Знания о том, как я могу стать идеальным суперсолдатом, используя только Ци.

Быстрее Капитана Америки. Сильнее. На порядки живучее. Пиковый Мастер Ци способен исцелить почти любую рану, очистить яды и даже остановить старение (многие Мастера в Кунь-Луне живут веками). Это было то самое «личное усиление», о котором я думал. То, что нельзя «отключить». То, что не зависит от Системы, которая может предать в любой момент. А еще... Разрушение. Концентрированная Ци может разрушать даже адамантий, ибо это концептуальный удар, наполненный духовной энергией. А значит, на одного читера в этом мире может стать больше, не все же плюшки Питеру.

Я уж молчу о том, что Высшие Мастера могут сражаться на астральном плане, видеть души и общаться с космическими Хтонями если не на равных, то как минимум и не с позиции жалкого слабака. Давос был одержим этим. Стать Высшим Мастером, «Живым Аватаром»... В случае с Давосом он желал стать чемпионом Дракона Шао-Лао. Но Дэнни Рэнд — выскочка, по мнению Давоса, — опередил его. Последний этому рад не был и все это время копил силы для удара... Увы. Не судьба. Его судьбой стал я.

Вообще, уровней владения Ци было пять:

1. Ученик (Познающий): Тот, кто только учится чувствовать Ци и осваивает базовые медитации и ката.

2. Адепт (Пробудившийся): Учится направлять Ци, усиливать удары и повышать скорость.

3. Мастер (Просветленный): Может проецировать Ци вовне, использовать легкие исцеляющие касания, создавать энергетические щиты. Именно Мастером был Давос до того, как получил титул Стального Змея.

4. Грандмастер: Тело становится единым с Ци. Появляется уникальная способность. В случае с Дэнни это «Железный Кулак», в случае с Давосом — «Хватка Стального Змея».

5. Высший Мастер (Живой Аватар): Полное слияние с Ци, доступ к бесконечной, древней энергии от одной из Высших Сущностей.

И да, знания о технике Давоса я тоже получил. Его «Хватка Стального Змея». Извращенная техника Кунь-Луня, благодаря которой можно буквально поглощать Ци врага, высасывая жизненную силу противника и добавляя ту к своей. К сожалению, дабы освоить что-то подобное, мне понадобится много... очень много времени.

И в этом крылась ключевая проблема. Освоение Ци. Оно требует времени. Десятилетий. Четко выстроенного системного подхода. Да, я получил знания, бесценные знания. Но одно дело знать, как играть на рояле, и совсем другое — уметь. Мое тело было «пустым». Для взаимодействия с Ци у меня не было банальных инструментов. У меня не было развитого духовно-энергетического тела. У меня не были открыты меридианы. У меня, по сути, не было самой Ци. Я был как... человек, скачавший на флешку 100 терабайт инструкций по бодибилдингу, но у которого нет ни мышц, ни спортзала.

Но... У меня есть еще около 19 часов в режиме [Аватара Маны]. Я не могу создать Ци из Маны. Это разные концепции. Магия — это Воля, Ци — это Жизнь. Но... Я могу использовать Спонтанное Творение уровня Архимага, чтобы... проделать за оставшиеся часы ту работу, на которую у монахов Кунь-Луня уходят десятки лет.

Не тренировка. А... «Форсированное Терраформирование Тела». Я могу магией выжечь в своем теле меридианы. Я могу заставить свое тело пробудиться. Я могу инициализировать свой внутренний источник Ци, используя Ману как... хирургический инструмент. Это было опасно. Это было безумно. И это был мой единственный шанс сделать чит в лице Ци постоянным.

Но перед этим... Нужно было закрыть земные дела. Показаться Фьюри. Я не мог позволить себе уйти в «магическую кому» для терраформирования, пока мир снаружи стоит на ушах.

[Анти-искра] Наблюдения. Фьюри. Кабинет на Базе ЩИТа. Пьет кофе и выглядит так, будто не спал неделю. Почему я не удивлен?

Я открыл портал прямо в его кабинет. Сначала я закинул внутрь него пятерку тел Гидры. Они шлепнулись на пол перед его столом. Я вошел следом.

Время было ограничено. Нужно было использовать его с умом.





Глава 107


— ДА БУДЕТ СВЕТ! — сказал я с легкой улыбкой, входя в портал.

Я появился прямо перед столом Ника Фьюри. Кабинет директора, до этого погруженный в экономичный полумрак, залило ярким, чистым, неземным сиянием.

Фьюри, который инстинктивно схватился за пистолет, лежавший на столе, медленно убрал руку и устало схватился за переносицу.

Легкое желание — и портал за моей спиной схлопнулся. Я снова приглушил сияние до нуля.

— Привет, Ник.

— Томпсон... — прорычал он. — Почему я, блять, не удивлен?

— А вообще-то должен был, — ответил я, небрежно садясь в кресло напротив него. Магическая одежда, созданная мной, ощущалась комфортнее всего что я носил ранее. — Учитывая мое долгое отсутствие.

— Насчет него, кстати, — прищурился Ник, параллельно что-то быстро набирая на планшете. — Что. Это. Было?

— Долгая история, — развел я руками, и это была чистейшая правда. — А время у нас крайне ограничено. Но... если вкратце, то я встрял. И сильно ослаб.

И это тоже было правдой, как бы парадоксально это ни звучало на фоне моего появления. [Аватар Маны] — это временный костыль. Моя основа, мои знания инженера, духовного конструктора, концептуального зачарователя и техномага, — «ампутированы». Моя Система «кастрирована». Сейчас я сильнее, чем когда-либо, но через 19 часов я стану на порядок слабее, чем был до Дормамму.

В кабинет без стука вошло пятеро агентов в стерильных белых костюмах. Они молча, без единого вопроса, взяли пять трупов, на которые кивнул Фьюри, и так же молча покинули нас. Если они и удивились пяти мертвым телам каким-то чудом возникшим в кабинете Фьюри, впрочем, как и мне, вида они не подали. Профи.

— «Ослаб»? — скептически поднял бровь Фьюри, когда дверь закрылась. — Только что появился и сразу же решил проблему с верхушкой Гидры. Еще и этот твой фокус с порталом... — он покачал головой.

— Не только с Гидрой, — ухмыльнулся я. — Я тут заметил, у тебя были серьезные проблемы с политическим давлением. Можешь поблагодарить Рубедо. «Протокол "Выжженная Земля"» уже активирован. Думаю, в ближайшее время твоим оппонентам будет не до ЩИТа. Но что касается моего ослабления... Силы временные. Времени у нас мало. Так что давай задачи. Я их решаю и возвращаюсь к себе любимому.

Я мысленно отметил, что после слов про «Выжженную Землю» Фьюри заметно расслабился. Все же эта проблема тяготила его. А мои следующие слова про «задачи» так вообще стерли любые следы усталости с его лица. Он снова превратился в Директора.

— Роджерс разморожен и пришел в себя, — «обрадовал» меня Фьюри тем, что я и так уже знал.

— Какая-то проблема с ним? — поинтересовался я. Ну а вдруг Рубедо что-то упустил в отчете.

— Нет. Просто хотел тебя обрадовать, что «Авангард» скоро будет представлен миру. А значит, тебе нужно будет еще успеть сделать свое приложение.

— Оно уже давно готово, Ник, — успокоил я мужчину. — Было готово еще до моего исчезновения. Если бы не эти гребаные ботинки... — я неприятно сморщился.

Кстати, о ботинках. Я мог бы. Прямо сейчас. Я мог бы «потянуться» своим разумом, использовать Наблюдение, найти грязную, энтропийную сигнатуру Дормамму, где бы она ни пряталась... Я тут же подавил эту мысль. Меня чуть не стошнило. Воспоминание об агонии было слишком свежим. Нет. В жопу. Просто в жопу. Пусть тот, кто их похитил, и страдает. Ясно, что это не Фьюри и не мои люди. А остальных не жалко. Самоубийцы, готовые добровольно прикоснуться к этому... Скатертью им дорожка.

— Их похититель неизвестен, — ожидаемо подтвердил мои мысли Фьюри.

— Да и плевать, — отмахнулся я, возвращаясь к делу. — Лучше давай решать, что делать дальше. Хм... Наверное, стоит убить сразу несколько зайцев одним выстрелом.

— О чем ты?

Вместо ответа я начал «каст», предварительно изучив Наблюдением что третьих лиц вокруг ребят нет.

Намерение 1: «Гвен Стейси. Ее спальня. Стабильный портал». Намерение 2: «Питер Паркер. Его текущее местоположение. Стабильный портал».

В воздухе рядом со мной, к явному напряжению Фьюри, вспыхнули и разорвались две трещины в реальности.

Первый портал вел в небольшую спальную комнату. На кровати, в простой домашней одежде, лежала Гвен. Она просто смотрела в потолок, и даже [Аватар Маны] мог почувствовать ауру апатии, исходящую от нее. Второй портал вел на крышу высотки, где Питер в своем бело-золотом амплуа следил за обстановкой внизу.

Оба отреагировали на внезапное появление сияющего окна в их реальностях по-разному.

Гвен сначала медленно повернула голову. Несколько секунд она смотрела пустым, безжизненным взглядом на меня, улыбающегося ей через портал. Потом ее глаза резко расширились. Осознание. Мгновение. Рывок. Она пулей вылетела из портала и повисла у меня на шее, вцепившись так, будто я был призраком, готовым исчезнуть. Я едва успел встать, сберегая казенное кресло Фьюри.

Питер, напротив, просто снял маску и спокойно вошел внутрь, оглядывая кабинет и кивая Фьюри. Порталы захлопнулись, оставляя в кабинете нас четверых. Люди, которым я мог доверять. Ну, Питеру и Гвен — так точно.

— Сразу к сути, — начал я, одной рукой поглаживая Гвен по голове, пока она дрожала, уткнувшись мне в плечо. — Я вернулся. Но я ослаб. И в следующие... — я глянул на невидимый таймер, — ...19 часов мне предстоит решить слишком много всего. Поэтому простите, но, как бы мне ни хотелось, много времени уделить вам я не могу.

— Коротко и ясно, — прокомментировал Пит, протягивая руку для рукопожатия. Его хватка была крепкой, и в глазах стояло облегчение.

— Ага. Вас я сюда пригласил не только ради встречи, хотя, каюсь, не без этого, — я прекратил гладить Гвен, просто крепче обняв ее. — Но и для своеобразного мозгового штурма. Ник, слушай внимательно. У нас есть окно. У вас есть задачи. Ты даешь задачу, а я, сейчас временно способный почти на что угодно, решаю ее. Наиболее быстрым и безболезненным способом.

— Никаких последствий или следов, — Фьюри мгновенно ухватил суть. Его глаза стратега загорелись.

— Примерно так, да, — кивнул я.

— Границы твоих... временных способностей? — он сделал акцент на слове «временных».

— Потенциально безграничны в рамках этой планеты. Но, по ходу дела, думаю, ряд ограничений все же вылезет. Так что не проси меня убить какого-нибудь Бога.

— Восстановить мозги Зимним Солдатам? — не знаю, почему Фьюри решил начать именно с этого, но это была отличная проверка.

Я кивнул. Анти-искра Наблюдения. Цель: Баки Барнс. Я начал светиться. Сияющий Маяк активировался от малейшего применения магии. Это было неудобно, но Гвен, молчаливо уткнувшаяся лицом в мое плечо, кажется, даже не заметила.

Так... Баки Барнс. Сейчас он сидит на сеансе психотерапии у мозголома ЩИТа. Хм. Интересно, я могу использовать заклинание через «Наблюдение»?

Спонтанное Творение. Намерение: «Расширить "Наблюдение". Оно должно стать не только каналом восприятия, но и проводником моей Воли. Магической Воли». Готово.

Теперь — Абсолютное Чувство. Анализ цели. Существо: Гуманоидное, вид: человек, мужчина. Физическое состояние: Улучшенное (сыворотка суперсолдата). Ментальное состояние: Критически нарушено. Сильное внешнее воздействие. Подавление личности. Обнаружено: Инородное энергетическое/психическое программирование (привет от технологий ГИДРЫ).

Вывод: Баки — жертва продвинутого технологического контроля над разумом. Его действия не являются его собственными. Истинная сущность заперта глубоко внутри и подавлена программой-убийцей. Для освобождения требуется... да, несколько вариантов. Разрушение психических блоков (физический шок, мощная магия). Удаление триггерных слов. Или...

Или простое Заклинание Лечения. В его случае — направленное в первую очередь на сознание. Рука Баки — технологический шедевр и его боевое преимущество. Лишаться такого не лучший вариант.

Мысленно кивнув, я начал процесс Спонтанного Творения. Намерение: «Восстановить разум цели до идеального, изначального состояния». В случае с Баки это означало — вернуть на поверхность подавленную личность Джеймса Бьюкенена Барнса. Стереть программу Гидры.

— Ник, уведоми своего мозголома, чтобы немедленно оставил Барнса одного в комнате, — попросил я Фьюри. Сугубо на всякий случай. Кто знает, как отреагирует мужчина после своего «пробуждения».

Кивнув, Ник быстро набрал что-то на планшете. Я «видел», как терапевт вздрогнул от приказа в наушнике, извинился и вышел. Баки остался один.

Я «кастовал». Моя Воля, усиленная [Аватаром Маны], пронзила пространство через «анти-искру» наблюдения.

Эффект был практически мгновенным. На моем «астральном» экране мужчина — здоровенный, брутальный суперсолдат, убийца, ветеран войны — просто... замер. А потом заплакал. Не навзрыд. Скорее, это была одна, скупая мужская слеза, сорвавшаяся с его щеки. Он неожиданно осознал себя. Осознал, что он натворил. Осознал, в какой ситуации находится. И одновременно испытал невероятное, всепоглощающее облегчение от того, что он — свободен. Теперь уже Джеймс Барнс позволил себе выдохнуть.

— Спасибо... — прошептал он в пустую комнату. — Кто бы ты ни был... как бы ты это ни сделал... но... просто спасибо.

Поблагодарил меня мужчина, вытирая с щеки своей кибернетической рукой слезу.

Я закрыл канал наблюдения.

— Барнс теперь абсолютно здоров. Психически, по крайней мере. Процедуру с остальными солдатами могу провести прямо сейчас, но собери их лучше в одной комнате. Так будет быстрее, — обрадовал я Фьюри. Директор в шоке наблюдал за происходящим на своем планшете. Ну, очевидно, что у него там была камера.

— Это... Как? Что это было? — он поднял на меня удивленный взгляд, в котором читался не только шок, но и плохо скрываемый страх.

— Лечение Разума. Заклинание, — не стал я вдаваться в подробности. Я отпустил Гвен и посмотрел ему прямо в глаза. — Ник. Время ограничено. Помни об этом. Следующая задача.

Фьюри не стал выпытывать дальше. Он просто начал раздавать приказы по коммуникатору, его голос снова стал голосом Директора ЩИТа.

Я же опустился обратно в кресло. Гвен, все еще дрожащая, тут же села ко мне на колени. Я снова обнял ее, уткнувшись носом в ее волосы. Запах. Шампунь и... Гвен. Живой. Настоящий. После стерильной пустоты космоса и энтропийной вони Темного Измерения это было лучшим якорем для моего сознания.

Через три минуты все Зимние Солдаты, включая выздоровевшего Барнса, стояли по стойке «смирно» на одном из небольших тренировочных полигонов на базе.

Я не стал терять время. Одно Спонтанное Творение. Намерение: «Исцелить Разумы. Стереть программы. Вернуть личности». Я «кастанул» заклинание массово, накрыв весь полигон невидимой волной.

Дальше я просто с легкой, отстраненной улыбкой наблюдал за какофонией реакций через Наблюдение. От тихой, выстраданной благодарности как у Барнса, до полного, животного ужаса. Один, особо сердобольный на вид, бывший советский врач... он попал в список подопытных для сыворотки, потому что вылечил по незнанию гидрараса, дальше Гидровцы «отблагодарили» его похитив из программы и вписав в свою. Сейчас, осознав, что, будучи Зимним Солдатом, он убил больше людей, чем спас за всю свою жизнь, мужчина средних лет просто невидящим взглядом смотрел на стальную стену полигона. Его разум частично сломался, но в этот раз — от правды, а не от программы.

— Это какой-то сюрреализм, — пробормотал Фьюри, глядя на экран.

— Сам не верю своей удаче, — согласился я с ним. Питер молча наблюдал за всем этим, и я видел, как тяжело ему дается это зрелище. — Ник, таймер тикает. Давай следующую задачу.

— Шваб, — не моргнув и глазом, слишком быстро ответил Фьюри. — Клаус Шваб.

Игнорируя очевидные мысли о том, что Рубедо относительно недавно слил на него компромат, а Фьюри тут же просит его «проверить»... Я ухмыльнулся. Он не доверял моему сливу. Он хотел удостовериться. Я в отчете просмотрел информацию по Швабу из этого мира. Видный европейский политик, огромное влияние, куча связей. И главная головная боль Фьюри, потому что, именно Шваб — основной претендент на должность секретаря Совета Безопасности.

— Первое же, что он сделает, — это исключит меня из Совета, — подтвердил Фьюри. — Этого я допустить никак не могу. Поэтому нужно найти на него настоящий компромат. И дальше... решать, что делать.

Ага. Значит, мой «слив» был просто шумом, недостаточным для снятия такой фигуры. Фьюри не готов к радикальным мерам, если политик действительно чист (что само по себе оксюморон). Что ж, сейчас и узнаем.

Попросив у Фьюри фото Шваба, я сосредоточился. [Анти-искра] Наблюдения. Нашел. Сидит в своем кабинете в Женеве, перед ноутбуком. Анализ. Никаких магических или пси-щитов. Обычный, мерзкий человек.

Спонтанное Творение. Намерение: «Твоя воля — моя. Думай, что я приказываю. Делай то, что я желаю». Да, это ментальный контроль. Абсолютный. И да, он слетит, как только закончится срок [Аватара Маны]. Но мне и не нужен он. Мне нужен протокол допроса.

Я «кастанул» заклинание через Астрал. На моем невидимом «экране» Шваб замер, его пальцы застыли над клавиатурой. А затем, с абсолютно пустым лицом, он открыл новый текстовый документ.

«Открой текстовый документ и опиши по пунктам все свои преступления, начиная с наиболее серьезного!» — было моим первым приказом.

— Так, смотрим внимательно, — обратил я внимание сидящих в комнате на себя. Я не стал зачитывать. Я просто Спонтанным Творением «продублировал» свое Наблюдение на главный монитор на стене кабинета Фьюри. Мы все — я, Фьюри, Питер и Гвен (которая наконец подняла голову от моего плеча) — молча смотрели, как на экране в реальном времени появляется текст.

А вникать было во что. Политические заказные убийства. Подстроенные теракты для дестабилизации обстановки перед выборами. Прямое сотрудничество с крупнейшими европейскими преступными группировками, в том числе с работорговцами и педофилами (тут Питер заметно напрягся, а Гвен снова уткнулась мне в плечо). Коррумпированность, исчисляющаяся миллиардами. Спонсирование госпереворотов в малых странах. И на десерт — продвижение не просто «левой», а откровенно губительной, античеловеческой повестки, направленной на тотальный контроль и сокращение населения.

Список можно было продолжать бесконечно. Сам Шваб, с механической точностью марионетки, и не думал останавливаться, пополняя документ все новыми именами, датами и подробностями. Та еще мразь, конечно. Разумеется, Рубедо не раскопал и десятой доли его настоящих преступлений, тут Фьюри оказался прав, решив проверить выродка.

Я посмотрел на Фьюри. Его взгляд был прищурен, лицо стало непроницаемым. Питер выглядел так, будто его физически тошнит. Убедившись, что все в комнате с этим согласны, я отдал Швабу последний приказ: «Прекратить. Стереть текст. Закрыть».

Я повернулся к Фьюри, который молча смотрел на пустой рабочий стол Шваба на экране. Я ждал вердикта.

— Подчинение? Как в случае с ментальным червем? — закономерно предложил Фьюри, сразу ухватившись за самую «эффективную» идею.

Вариант... хороший. На бумаге.

— Если бы я мог гарантировать, что это будет постоянным, — медленно ответил я, качая головой. — Мои силы... временные. Я могу создать ментальную конструкцию, которая заставит его подчиняться, но она исчезнет вместе с моей магией. А перманентное воздействие на душу... это не просто «контроль». Это полная «перепрошивка» ядра личности. Это будет уже не Шваб, а безвольная говорящая кукла. И это заметят.

— Почему бы его тогда под временным гипнозом не сдать полиции? — вкинул мысль Питер. — Он дает чистосердечное и садится на пожизненное.

— Он выйдет в тот же день, как контроль спадет, — ровным голосом ответил Фьюри. — Его влияние в Европе выше, чем у меня в США. Он «купит» или «убьет» любого судью из своей камеры.

— Тогда... пусть он сам себя уничтожит, — предложил я. — Мы заставим его слить весь компромат. На себя, на своих союзников, на своих врагов. Крайне грубо, публично и необратимо.

Да, его, скорее всего, убьют свои же в течение суток. Радикально. Но в случае со Швабом иначе нельзя. Здесь, как и с Горгоном, дашь слабину — и это обернется против тебя. По-хорошему, можно было бы просто аннигилировать его, как Давоса. Но это... неэффективно. Это всегда успеется. Сначала нужно вынести из ситуации максимум. Посеять раздор и хаос в рядах этих ублюдков. Пусть считают, что это внутренняя грызня.

— Ник, вызови Рубедо. Приказ: перевести все ликвидные активы Шваба на анонимные счета. Наши счета.

Я снова посмотрел на Шваба через Наблюдение, а затем отдал ему приказ о сливе. И установил «бомбу замедленного действия» — заклинание забвения, которое активируется через три часа. Ему хватит времени, чтобы поджечь весь свой мир.

Пока Рубедо и Шваб (под моим контролем) занимались делом, мы вернулись к другим задачам.

— Неконтролируемый гнев Беннера. Халк, — бросил Фьюри.

— Нет, — твердо ответил я, даже не задумавшись. — Точно нет.

— Ты не можешь?

— Я не буду. Халк — это не просто «гнев». Это... другое. Это концепция. Это Гамма, это отдельная, яростная, первобытная личность. Я боюсь, что, сунувшись туда со своей магией, я не «вылечу» Беннера, а сломаю их обоих. Или, что хуже, «освобожу» Халка навсегда. С этим Беннер должен справиться сам.

— Хорошо. Следующее. Воскрешение Елены Беловой.

Я напрягся.

Наблюдение. Девушка в криокапсуле. База ЩИТа. Анализ. Состояние: Мертва (очевидно). Причина: Травматическое повреждение головного мозга, несовместимое с жизнью. Душа: Отсутствует. Полный уход из физического тела. Смерть окончательна и не является временным состоянием.

Способ вернуть ее душу в тело... Я... попытался. Я использовал Абсолютное Чувство, чтобы «потянуться» за ее душой. Найти ее след в Астрале, в том месте, куда они уходят. И в тот же миг... я ощутил Ее. Я не увидел. Я почувствовал тот самый холод, то самое присутствие готической девушки из комнаты Горгона. Она наблюдала. Она ждала. Я немедленно оборвал попытку.

— Я не буду, — сказал я Фьюри.

— Ты снова не можешь?

— Проблема в том, что тут задействованы Концепты. Две. Смерть и Жизнь. Сейчас-то я, может, что-то из себя и представляю, чтобы раскидываться такими материями. Но меньше чем через сутки я снова стану «ампутированным». И пытаться украсть что-то у Концепта Смерти, который я уже по своей грубости потревожил сегодня... это верный способ нарваться на проблемы. Ну нафиг.

Я посмотрел на криокапсулу через Наблюдение.

— Зато... я могу исцелить тело. Подготовить сосуд.

Спонтанное Творение. Намерение: «Абсолютное Исцеление. Восстановить тело до пикового состояния, готового к возвращению души». Я «кастанул» заклинание. Наблюдая, как размозженный мозг в черепе Беловой регенерирует, а тело наполняется жизненной силой (но не жизнью).

— Так что пока воскрешение откладывается, — сообщил я Фьюри.

Возможно, у Системы или в этой Вселенной найдется способ, не требующий концептуальных плясок с Концептами. Да и... Я почувствовал, как Гвен, сидевшая у меня на коленях, напряглась. Я опустил взгляд, отметив, с какой отчаянной, молчаливой надеждой она на меня смотрела. Она думала о своем отце.

«Прости, красавица... но не в этот раз», — мысленно передал я ей. Она вздрогнула и крепче вцепилась в мою футболку.

— Следующая, — хмуро бросил Фьюри, заметивший эту молчаливую сцену. — Спасение Старка.

А вот это... Уже стоило обдумать.





Глава 108


Старк... Гений. Миллиардер. Плейбой. И, по совместительству, один из величайших героев Земли. В будущем. Но чтобы прийти к этому «будущему», он должен был пройти через многое. Через огонь, воду и покрытые патиной медные трубы. Закалиться на всех уровнях бытия, стать лучше. И в конце своего пути его назовут Железным Человеком не только из-за костюма, но и из-за того, что он буквально выковал себя сам, капля за каплей.

Сейчас, активировав Наблюдение, я смотрел на него. Я видел не просто человека. Мое Абсолютное Чувство видело... становление. Тони, используя самопальные кузнечные меха и горн, весь вспотевший, усталый, откровенно болезненный на вид, выковывал не просто броню. Он выковывал себя. Я чувствовал его страх, его ярость, его отчаяние. И его упрямую, несокрушимую волю. Это было... знакомо. Процесс был в самом разгаре, и, оценив обстановку, я мог с уверенностью сказать — куковать ему здесь осталось недолго.

Вмешиваться? Вытащить его? Нет. Как бы цинично и жестоко это ни звучало... нет. Я принял это решение еще до Дормамму. А сейчас, после агонии, я лишь укрепился в своем намерении. Испытания — это то, что превращает мусор в алмазы. И я, блять, был живым (и почти мертвым) тому подтверждением.

— Я могу спасти Старка прямо сейчас, — осторожно подал я голос, привлекая внимание Фьюри. — Но я не буду этого делать. Он спасет себя сам. И... просто поверь, Ник. Этот Старк, тот, который выйдет из пещеры сам, будет нам гораздо полезнее, чем тот, которого я вытащу.

Я перевел свое «Наблюдение» чуть в сторону.

— Все, чем я могу сейчас помочь, — это дать квадрат в горах Афганистана, где твоим людям нужно будет очень хорошо глядеть в оба.

А еще... Хо Инсен. Сухопарый мужчина, афганский хирург. Человек, который подарил Тони второй шанс и пожертвовал собой. Согласно «канону», он должен умереть от шальной пули, давая Старку время. Я не любил «канон».

Спонтанное Творение. Намерение: «Абсолютное Исцеление. Но не мгновенное». Воля: «Растянуть во времени. Скрытно. Укрепить тело. Исцелить старые недуги. Дать ему шанс».

Я «кастанул» заклинание через Астрал. Не на Старка. На Инсена. Это не было мгновенным исцелением. Скорее целебное благословение. В течение следующей недели его тело станет абсолютно здоровым, крепким. Оно не выдержит прямого попадания пули, нет. Но оно даст ему те несколько минут после ранения, за которые хирург его опыта и стажа сумеет выкарабкаться. Я грубо вмешался, но оставил выбор. Это было единственное, что я мог сделать, не похерив метазнание и путь Старка кардинально. Да, доктор его уровня поймет, что с ним творится что-то неладное. Но... пусть списывает это на божественное чудо или скрытые резервы тела. Главное, чтобы он смог выбраться со Старком. А дальше... Они уже стали друзьями. Кто знает, как теперь повернется история.

— Принял, — пусть и хмуро, но все же согласно кивнул Фьюри. Он получил точные координаты. — Из наиболее важного — все. Есть еще...

— Нет, нет, нет, — я остановил его. — Ник, у меня таймер. Поверь мне, у меня есть чем заняться. И в масштабах нашей планеты это сейчас гораздо более важные дела, чем все, что ты мне предложишь далее. Так что за сим я вынужден откланяться. Я встал, Гвен поднялась вместе со мной. — Встретимся примерно через... — я бросил взгляд на невидимый таймер, — ...18 часов. — но в зависимости от того что выпадет в следующей крутке может и позже, — Будь на связи.

Попрощавшись с Фьюри, я Спонтанным Творением вернул Питера на ту крышу, с которой его забрал. Затем открыл другой портал, в спальню Гвен, и вошел следом.

Мы несколько минут просто целовались. Горячо, отчаянно. Хотелось большего. И мне, и ей. Я чувствовал ее желание, ее страх, ее облегчение. Но... это затянется. А я не мог. Форсированное Терраформирование Тела... моя «операция» по обретению личной силы... это было рискованно. Я не знал, в каком состоянии буду после. И я не мог рисковать ее безопасностью, в том числе и ментальной, если что-то пойдет не так. Сейчас действительно была дорога каждая секунда.

С усилием разорвав поцелуй, я объяснил ей это.

— Мне нужно... стать сильнее. По-настоящему. И это... опасно. Мне нужно сделать это одному.

Она поняла. Ну, разумеется, она поняла. Она просто посмотрела на меня на человека, который снова собирается на войну. Прощальный, долгий поцелуй — и я вернулся в свою лабораторию. Один.

Я запер все двери. Активировал все протоколы защиты Рубедо. Как бы ни хотелось немедленно приступить к Экстремально Быстрому Методу Освоения Ци, на повестке дня был еще один, финальный, вопрос. Не менее важный, а то и более.

Наблюдение. Цель: Тессеракт.

Я нашел его. Одно из самых спрятанных помещений ЩИТа. Небольшая изолированная комната, металлический подиум. На нем, за защитным стеклом, лежал куб. Синий. И мое Абсолютное Чувство взревело. Он сиял в энергетическом спектке так, как не сияло ничто, виденное мною до сих пор. Даже Дормамму был... грязным. Это же... было чистым. На первый взгляд куб состоял будто бы из мутного стекла, под которым переливалась целая галактика. Но я не обманывался. Это была оболочка. Никто и ничто на Земле пока этот куб сломать не смогло, а Гидра пыталась. ЩИТ, к счастью, оказался благоразумнее, предпочтя изолировать опасную игрушку.

Так. Вдох. Выдох. Анализ. Внешняя оболочка Тессеракта — это, по сути, технологический артефакт. Контейнер. Из неизвестного и крайне прочного материала, который мой «ампутированный» мозг не мог интерпретировать. Но [Аватар Маны] понимал его назначение. Этот материал способен удерживать и фокусировать невероятные объемы энергии. Оболочка действует как защитный кожух и, своего рода, «понижающий трансформатор». Она позволяет менее могущественным существам, типа нас, людей, ограниченно взаимодействовать с энергией Камня без мгновенного уничтожения. Это была единственная причина, по которой ученые Земли вообще смогли хоть что-то вынести из его исследований, а не испариться.

Дальше я «посмотрел» на то, что было внутри кубической оболочки. Мое Абсолютное Чувство проникало сквозь защитный кожух. Камень Пространства. Не просто «энергия», а буквально концепция, обретшая форму. Невероятно мощная, чистая, вибрирующая синяя сингулярность. На «вкус», если можно так выразиться, она была «первобытной». Одна из шести основ, существовавших до Большого Взрыва.

Мои украденные метазнания это лишь предполагали. Мой [Аватар Маны] с Анализом сейчас это подтверждал. Камень является воплощением самого Пространства. Потенциал мгновенно перемещать материю. Искажать континуум. Открывать червоточины. Да. Это была Имба. И я. Его. Хотел. Невероятно сильно хотел.

Но... Это вечное, пресловутое «но», которое постоянно губит мои самые интересные идеи. Колоссальная, нефильтрованная энергия Камня несовместима с биологией. Я, будучи типа дохера крутым магом, мог бы что-то придумать. Мог бы Спонтанным Творением создать временный проводник, прикоснуться, использовать его... А потом таймер [Аватара Маны] обнулится. И ПШИК. Меня аннигилирует от одного лишь факта нахождения рядом с ним, каких бы высот в форсированном освоении Ци я не достиг.

Нужен постоянный проводник. Посредник. Все, кто взаимодействовал с Камнями в КВМ, — Танос, Локи, Халк, Старк, — все они использовали проводники. Перчатку. Посох. Броню. Нужно что-то подобное. Что-то, способное выдержать немыслимую мощь Камней (а на одном я, очевидно, не хочу останавливаться) и позволить мне ее использовать. Уру. Очевидно, что только этот металл, обработанный мастерами-гномами Нидавеллира, способен на такое. Уровень, с учетом обнулившихся знаний, до которого мне еще очень далеко. Но теперь, по крайней мере, есть к чему стремиться.

Так стоит ли мне похищать Тессеракт сейчас? Нет. Я снова стану «ампутированным» и уязвимым. И привлекать такое внимание на свою голову, владея таким артефактом, но не имея возможности его использовать... это самоубийство. Воздержусь. Временно, разумеется. К Камню я еще обязательно вернусь.

Эх... ну почему я не артефактор? Одна мысль о Спонтанном Творении чего-то сложного и постоянного (как проводник из маны) заставляет мой «ампутированный» мозг болеть. Снова эта пресловутая «Ноосфера» — база данных Вселенной, из которой маги черпают вдохновение, и в которую у меня нет полноценного доступа из-за своей ущербности. Знания. Мне. Определенно. Нужно. Больше. Знаний. Я не могу вечно полагаться на «крутки» Системы. Мне нужна моя база. И, спасибо Давосу, я знаю, как ее получить.

— Рубедо, необходимо немедленно создать физический накопитель. С полной копией всех твоих чистых, неструктурированных знаний. Сколько времени это займет?

— Семь часов тридцать две минуты, — тут же ответил Рубедо. — Кристальный накопитель на основе кварцевого стекла. Наиболее быстрый и энергоемкий вариант.

— За счет подключения к системам здания ты способен справиться с задачей самостоятельно?

— Да.

— Приступай.

Дав Рубедо отмашку по подготовке «флэшки», я позволил себе чуть расслабиться. Вопрос с моей «ампутацией» будет решен. Хотя бы частично. Да, я получу лишь чистые, нефильтрованные данные, без личностного опыта. Но это в какой-то степени даже лучше. Метафизики, к сожалению, тоже не предвидится — квантовая архитектура Рубедо ее просто не хранит. Но физика, химия, программирование, продвинутая инженерия... С этим определенно можно будет вновь начать жить.

Ну а пока Рубедо колдует над флэшкой, можно приступать к... «Форсированному Терраформированию Тела».

Магичить придется много, и это будет опасно. Я покинул лабораторию с Рубедо и разместился в комнате отдыха. Закрыл окна жалюзи, запер дверь. Удобно устроился на диване и первым делом использовал Спонтанное Творение.

Намерение: «Полный диагностический анализ. Структура тела. Энергетические каналы. Сравнить с базой данных Давос». Как говорится, прежде чем копать, нужно знать, где копать.

Я «увидел» свое тело так, как не видел никогда. Абсолютное Чувство, усиленное знаниями Давоса. Вот они. Мои заблокированные меридианы. Не просто «каналы», а закупоренные, атрофированные духовные вены. Вот мой спящий Нижний Даньтянь — не «центр», а холодное, неактивное ядро жизненной силы. Я видел каждую мышцу, каждый нерв. Я сравнивал эту «карту» с «идеальной картой» из знаний Давоса.

Ключевой проблемой в освоении Ци, как я уже успел это осмыслить и переосмыслить, является время. У монахов уходят десятки лет, чтобы мягко «растолкать» энергию по заблокированным каналам. Если же кто-то посчитает себя самым умным и решит, что «мягкость» — это не для него... В лучшем случае он станет инвалидом, в худшем — умрет. Разрыв меридианов — это не шутки. В памяти Давоса были десятки таких «уникумов», что посчитали себя умнее других.

Я, кстати, тоже буду таким «уникумом». Но, в отличие от остальных, у меня получится. Ибо у меня есть [Аватар Маны]. У меня есть хирургический инструмент уровня Архимага. Я не буду «расталкивать». Я буду взрывать, выжигать и перестраивать свое тело изнутри.

Итак, «Форсированное Терраформирование Тела». Конкретно для открытия меридиан я буду использовать два заклинания, работающих в связке.

Первое — Абсолютное Исцеление, уже хорошо себя зарекомендовавшее. Второе, оно же основное... Спонтанное Творение. Намерение: «Создать инструмент». Воля: «Чистая мана, сжатая до состояния мономолекулярного, магического сверла. Оно должно прожигать духовную ткань, а не физическую». Так и назовем его «Магическое Сверло».

Я сел в позу лотоса на диване. И приступил. В режиме реального времени я «включил» Сверло внутри себя и начал прожигать и расширять свои закупоренные меридианы. И тут же, синхронно, заливал нанесенные раны Абсолютным Исцелением.

Это было... больно. Это была не та всепоглощающая агония Дормамму. Нет. Это была хирургическая боль. Ощущение, будто тебя режут изнутри тысячей раскаленных скальпелей одновременно. Меридианы рвались, и я чувствовал каждый разрыв. И тут же чувствовал холодное прикосновение Исцеления, которое восстанавливало их, но уже... шире. Чище. Экстремис бы тут не справился. Он регенерирует плоть. А это были энергетические структуры.

Подумаешь, чувствую, как меня рвут изнутри. Это было даже не сотая часть того, что я испытал в Темном Измерении. Да и... результат того стоил. Всего несколько часов спустя — часы, которые я провел в аду самоистязания, — я завершил «генеральную чистку». Меридианы, которые монахи Кунь-Луня «открывают» десятилетиями, стали теперь широкими и чистыми.

Далее. Инициация Даньтяня. Ядро. Центр хранения и генерации Ци. Его нужно было «активировать». В лучших традициях культиваторок, это достигается годами концентрации, медитации и самоанализа. Я же мог буквально хакнуть процесс.

Спонтанное Творение. Я сконцентрировал свою ману в области Нижнего Даньтяня, чуть ниже пупка. Намерение: «Создать симулятор многолетней медитации». Магическая конструкция, которую я создал, начала идеально вибрировать, стимулируя мое тело и дух. Цель? Обмануть свое тело. Создать идеальную среду: тепло, давление, постоянную энергетическую подпитку. Все для того, чтобы мой спящий Даньтянь «подумал», что я нахожусь в глубокой медитации уже несколько лет.

Еще пара часов... и произошло «зажигание». Это было не похоже на магию, думаю можно сравнить с первым вдохом. Мой собственный дух и тело пробудились и произвели первую, крошечную, но абсолютно МОЮ собственную каплю Ци. На этом моменте я еле сумел удержать концентрацию. Эмоции захлестнули. Личная сила. Не системная. Не временная. Моя. Еще один важный шаг к ее обретению был сделан.

Дальше — дело за малым. Заставить мое тело запомнить цикл культивации, описанный в памяти Давоса. Опять же, годы тренировок обломались о моего [Аватара Маны]. Я просто «схватил» своей маной эту новорожденную каплю Ци, как гигантской рукой, и начал насильно проталкивать ее по всему циклу моих новых, чистых меридиан. Это было похоже на то, как родитель учит кататься свое чадо на велосипеде, толкая его.

Я повторял это снова и снова. Моя мана тренировала тело, прогоняя Ци по нужным путям. Наконец, спустя несколько сотен попыток (я давно сбился со счету), мое тело запомнило. Сформировалась своего рода «духовная» мышечная память. Я отпустил контроль над маной. И с непередаваемым удовлетворением отметил, что могу направлять эту каплю своей Ци уже голой волей.

Теперь просто... тренироваться. С учетом того, что полученная база останется у меня и после исчезновения [Аватара Маны], мне будет достаточно сесть в позу медитации и начать гонять Ци по меридианам. Со скоростью культивации, которая будет, вероятно, в сто раз больше, чем у самых гениальных гениев. У меня нет «засоров» в теле. Если бы это была пафосная китайская культиваторка, мои меридианы имели бы название а-ля «Золотые Меридианы Высшего Бога-Императора Дракона».

Я открыл глаза, завершая процесс. Взглянул на таймер. Осталось меньше двух часов. Я не стал терять драгоценный ресурс, тут же направившись в лабораторию. Рубедо уже ждал. Внутри камеры для роста кристаллов лежал кристалл кварца, мутно сияющий изнутри — он был заполнен бесценными знаниями.

Спонтанное Творение. Намерение: «Скопировать. Интегрировать. Усвоить». Я вытащил кристалл, положил руку на него и активировал заклинание. Дальше я просто стал ждать. Никакого поиска, никакой структуризации, как с Давосом. Просто поглощение и интеграция. Это было на порядок проще — информация была «чистой», не смешанной с эмоциями и личностью. И времени заняло меньше. Всего полтора часа. Притом, что знаний было в сотни раз больше!

Я вернулся в реальность, чувствуя, как мой «ампутированный» мозг снова обретает... нет, не опыт, но фундамент. Осталось буквально двадцать минут. По идее целая вечность за которую можно немало сделать, но будучи в приподнятом настроении я решил закончить этот крайне плодотворный день на позитивной ноте. Будущий герой я или кто? Негоже детишкам умирать от рака.





Глава 109


Двадцать минут до конца. Я принял очередную таблетку НЗТ. Сознание, и без того кристально чистое от [Аватара Маны], обострилось до уровня бритвы.

— Рубедо, два вопроса, — начал я, глядя на пустую стену. — Первый: сколько в мире больных раком детей, условно до шестнадцати лет, с задокументированными случаями? Второй: создано ли в этом мире лекарство от рака?

— Пять миллионов шестьсот сорок две тысячи семнадцать, по данным из стран, ведущих медицинскую отчетность, — ответил Рубедо мгновенно. — Лекарство от рака создано и успешно протестировано семнадцать лет назад. На данный момент скрывается от широкой общественности картелем «Биг Фарма».

Ага. Вот так живешь, думаешь, что это конспирология. Серьезно размышляешь о том, чтобы самому войти на этот рынок, потратить время и ресурсы на исследования... а не тут-то было. «Биг Фарма» думает только о чистой прибыли. А полное излечение от рака принесет гораздо меньше этой самой прибыли, нежели постоянное, пожизненное «управление симптомами» и дорогостоящие процедуры типа химиотерапии.

Хотя... нет. Мой мозг, усиленный НЗТ, тут же копнул глубже. Дело было не только в прибыли. Это был рычаг. Доступность для элиты. Какой идеальный инструмент давления на условного сенатора, у которого заболел ребенок. А от этой заразы не застрахован никто. Она не зависит от размера твоего кошелька. Но решение этой проблемы... о, оно очень даже зависит. Учитывая, что мы в Марвел, мире где существуют мета, мутанты, маги, боги и даже живые воплощения концепций я и близко не удивлен, что что-то подобное существует здесь.

Вопрос в том, что делать с этой информацией. И... дети. Пять с половиной миллионов. Изначально мой план был циничен и прост: вылечить только дочь Песочника, Флинта Марко. Чтобы этот самый Песочник оказался у меня в вечном долгу и перешел, скажем так, в стан «моих» мета-людей. Но это было до Дормамму. До того, как я получил [Аватар Маны]. До того, как я увидел отчет Рубедо.

Пять с половиной миллионов... Я мог бы вылечить и взрослых. Но там счет идет на десятки миллионов. У меня просто не хватит оставшегося времени [Аватара]. Так что дилемма разрешилась сама собой. Дети.

— Рубедо. Выведи полный список на отдельный чип. Все пять миллионов шестьсот сорок две тысячи семнадцать. Имена, фото, текущее местоположение, — приказал я.

Это был не кристалл, требующий времени для роста. Это был цифровой поток данных. Чистый, узкоспециализированный. Сначала он хлынул в чип, а дальше уже и в мой мозг, и Абсолютное Чувство, усиленное НЗТ, тут же обработало его. Я «увидел» их. 5,6 миллионов тускнеющих огоньков жизни по всей планете.

Спонтанное Творение. Намерение: «Найти каждую цель из списка. Стереть рак. Исцелить тело. Абсолютно». Воля: «Одновременно».

Я не отправлял «искры». Я просто потянулся. Я, [Аватар Маны], на пятнадцать минут стал магическим воплощением Исцеления. Я «дотронулся» до каждого из этих 5,6 миллионов детей одновременно. Я приказал их телам жить. Миллионы моих «рук» сотворили чудо, коего эта заблудшая планета не видывала, вероятно, уже несколько тысяч лет.

Я стоял в лаборатории. Пятнадцать минут. И чувствовал, как гаснут 5,6 миллионов очагов болезни. Мета-люди, мутанты, волшебники, гениальные ученые... В этой версии реальности буквально возможно что угодно. Но... Дети умирают от рака. Дети в Африке умирают от голода. Детей продают в рабство и на органы. Почему люди, независимо от Вселенной, одинаковы? Почему они такие... жестокие, жадные и неспособные в эмпатию? Хотя бы к своему будущему, в лице этих детей?

Я не мессия. Я не герой. Я вообще хотел держаться от всего этого дерьма подальше. Но дерьмо затягивает меня все глубже и глубже. И... пока я жив, я буду стараться хотя бы частично обращать это дерьмо в золото. Принцип касания Мидаса в действии. Главное — не обратить себя в золотую пустышку.

— Рубедо, — мой голос был холоден. Таймер показывал три минуты. — Слей в сеть всю информацию по лекарству от рака. Формулы, исследования, данные о сокрытии. А также весь компромат на гниль, связанную с этим. Всем крупным шишкам из «Биг Фармы» отправь анонимное предупреждение: если хоть один из вылеченных мной сегодня детей пострадает, у них будут большие проблемы. Следи за этим.

Сколько грязи будет нарыто на «Биг Фарму», мне было сложно представить. Они десятилетиями подавляли любые альтернативные методы лечения. Они использовали свое влияние для запрета и дискредитации врачей. И они использовали для этого самые грязные методы.

Проблемы будут. Определенно. Рано или поздно ко мне придут. Эти люди могущественны и очень не любят проигрывать. Найдут специализированных мета, что выяснят кто стоит за посягательством на них, возможно даже кого серьезнее. А я... через три минуты стану всего лишь Гиперионом на минималках.

Но... У меня вся мощь ЩИТа за спиной. И будущий «Авангард» во главе с Легендой. И козырь в лице Рубедо. Как ни странно, но в случае с «Биг Фармой» этого более чем достаточно. Они — планетарный уровень проблемы. Нет, я его, конечно, не перерос, по личной силе так точно. Но это не Дормамму. И это не Смерть. И они не страшнее Гидры, с которой у меня уже имеется успешный опыт решения проблемы.

А значит, тут я могу и огрызнуться. И им это очень не понравится.

И вообще... Чего я оправдываюсь сам перед собой? Я только что вылечил от смертельной болезни пять с половиной миллионов детей по всему миру. Одним Намерением. Впервые за почти два месяца пребывания в этом мире я совершил что-то... глобальное. Что-то по-настоящему героическое. И это не было связано с тем, что я сначала отхватил пиздюлей, а потом вынужденно на них отреагировал.

Я должен... вроде как... гордиться собой? Но вместо этого я испытывал легкое чувство сожаления, смешанное с иррациональным голосом в голове: «Ну Дебил». Ах, ну да... Я только что зажег маяк, который, вероятно, увидели все, кто умеет «видеть». Включая Концепты. И да, я слепое пятно, по идее прямо на меня не выйти, но косвенно... Постоянная бдительность только что в очередной раз была нещадно попрана ради благополучия и будущего пяти с половиной миллионов детишек. И оно того стоит!

— Рубедо, отправь Флинту Марко анонимное письмо. Что это я вылечил его дочь.

Да, нужно будет встретиться с ним.

А сейчас, пока тикали последние минуты, необходимо было проверить кое-что. Также очень и очень важное. Спонтанное Творение. Намерение: «Полный Анализ. Моя Душа». Пора разобраться, что там у меня за «коктейль».

Я «увидел» это. Сложная энергетическая сигнатура. Она сочетала стабильную биологическую ауру (Экстремис) и неслабый, но пока еще тонкий, новорожденный поток Ци. Эта Ци, смешанная с жизненной энергией моего тела, лишь усиливала общую сигнатуру. Это подтверждало мою идею: даже будучи суперсолдатом, я получу огромные плюсы от владения Ци. Возможно, куда большие, чем рядовой человек.

Энергетическое поле моей души было плотным, устойчивым к слабым внешним воздействиям. От Ксавьера это не спасет, но... Но на этот счет у меня было «Слепое Пятно». В душе оно выглядело... красиво. Как небольшой радужный кокон, своего рода «корона» на солнце, защищающая мою душу от любых попыток информационного вмешательства.

Что касается самой Системы, а точнее, моей временной магической силы... [Аватар Маны]. Она выглядела как... надстройка. Сложная, невероятно комплексная магическая проекция голубого цвета, которая аккуратно «присосалась» к моей душе. И она уже была на грани исчезновения, мерцая и угасая. Что неудивительно. Эта проекция подтвердила мою теорию. Система грубо говоря «присоединяет» мое тело и душу к внешнему каналу — информационному или энергетическому, неважно. Это просто внешнее подключение. За счет этого у меня в мозгу не формируются новые нейроны, а в теле не прорастают магические каналы. А предметы... ну, с ними и так все было ясно.

Печально? Скорее, ожидаемо. Даже из такого «подключения» можно многое взять. Это отфильтрованный, безопасный канал к Ноосфере, дающий четкие, структурированные знания по теме. И пока я, будучи подключенным, думаю об этих знаниях (как с Ци Давоса или инженерией Рубедо), моя мозговая активность их усваивает. Их можно скопировать. Обязательно займусь проектом условного «мыслеграфа» в ближайшее время.

А сейчас — главное. Я продолжил исследование души. Я искал ее. Искру Творца. Собственно то, ради чего все это и затевалось. Могу ли я... восстановить Систему?

Абсолютное Чувство нашло ее. Она выглядела как небольшое, тусклое... энергетическое зерно. Расположенное в самом центре моей души. И ее сигнатура... Я проанализировал ее. Не магия. Не дух. Не псионика. Это был Космос. Чистая, первобытная энергия Космоса, того же «вкуса», что и Тессеракт, только бесконечно малая. Это... заставляло задуматься. И начать искать ответы там, где я их вряд ли найду.

Но пока рано. Главное — восстановление. Я смог интерпретировать ее «травмы». Абсолютное Чувство видело их. Трещины. Как на стекле, по которому ударили молотом. И тусклое свечение. Искра была истощена после «прыжка».

Но даже так у меня есть шанс. Нужна всего лишь... Концепция. Концепция Созидания, разумеется. То есть, каким-то образом, мне нужно создавать. Но не просто «крафтить». Я должен создавать так, чтобы это интерпретировалось Искрой как проявление этой Концепции. Которую, в свою очередь, она уже может поглотить и... восстановиться. Но как? Что именно создавать? Искусство, которое оставит свой след в веках? Технологии опережающие человечество на тысячелетия? Новые заклинания, но уже честным путем? Как должна проявляться эта Концепция? Сложные вопросы. Тонкие материи. Нужно будет подумать. И экспериментировать, много.

А сейчас... осталось буквально тридцать секунд. Таймер [Аватара Маны] моргал красным.

Я быстро вскочил. Позволить этой силе уйти просто так? Нет, нужно сделать еще кое-что! Я направился к той самой подсобке, где Питер обрел свои силы, — месту, где все еще «фонило» духовной энергией. Мысленным усилием я Спонтанным Творением разрушил остатки энерго-духовного конструкта, и следующим мысленным усилием активировал Кристаллизацию.

Намерение: «Вся мана. Вся до капли. Вся, что есть во мне и в воздухе. Сконцентрировать. Материализовать».

За оставшиеся секунды я заполнил подсобку голубоватыми, тускло светящимися кристаллами маны практически до потолка. Мой собственный, личный склад «магических батареек». Авось пригодится в будущем. Хотя нет, никаких авось, точно пригодится!

Таймер отсчитал время до ноля. Я ощутил падение. Будто из меня выдернули стержень. Абсолютное Чувство исчезло. Бездонный Колодец, который несмотря на кристаллизацию не просел даже наполовину, схлопнулся. Я снова стал... просто собой. Уставшим, «ампутированным», но... живым. Я посмотрел на подсобку. Кристаллы не пропали. Выдохнув от облегчения, я закрыл и запер дверь.

На дворе 29 Октября. Я за последние сутки разгреб больше, чем за предыдущий месяц. Хотя, справедливости ради, за предыдущий месяц я больше проблем на свою задницу и нашел. Но сейчас... жизнь вроде как начинает налаживаться.

Конечно, дело за малым. Убить Дормамму и встать на уровень выше Высшего Мастера Ци. Хах. Но... это все будущее. Надеюсь, не столь далекое. Сейчас же нужно жить в настоящем. Я открыл Систему. Восьмая крутка.

[Получен Информационный Пакет (Необычный) – База данных Человечества (Светлячок). Время существования пакета: 24 часа!]

Интеграция данного пакета дает временный доступ к обширной, но селективной базе данных. Архив содержит технологические, научные, военные и культурные знания человечества из параллельной временной линии (Мир: «Светлячок»), достигшего уровня межпланетной колонизации без открытия сверхсветовых скоростей или продвинутого ИИ.

Данные технологии основаны на продвинутых, но понятных физических и инженерных принципах.

[Содержание Архива]

1. Технологии (Прикладные):

[Двигатели]: Полные схемы и принципы работы гравитационных двигателей (т.н. «Грави-Двигатель») для вертикального взлета/посадки и маневрирования в атмосфере.[Космос]: Принципы работы «Пульсарного» двигателя (основной межпланетный привод). Схемы жизнеобеспечения, искусственной гравитации (центрифуга) и базовых сканеров.[Вооружение]: Схемы стандартного баллистического оружия (продвинутые сплавы, безгильзовые патроны), а также базовых энергетических винтовок (лазерные, не плазменные) войск Альянса.[Терраформирование]: Теоретическая база и прикладные технологии для атмосферной обработки (т.н. «ОДВ» - Оборудование для Дыхания Внезапно), используемые для колонизации лун и планет.

2. Наука и Медицина:

[Нейрология]: Данные по продвинутой нейрохирургии, включая протоколы принудительного ментального программирования и создания «спящих агентов» (Источник: Академия Альянса).[Медицина]: Стандартные протоколы полевой хирургии, продвинутая крионика (стазис) для длительных перелетов, клонирование органов.

3. Культура и Тактика:

[Социология]: Анализ социальной структуры «Ядро (Альянс) / Периферия (Независимые)».[Тактика]: Военные доктрины Альянса (подавляющая огневая мощь) и тактика «Коричневых Плащей» (партизанская война).[Психология]: Протоколы обучения «Гильдии Компаньонов» (продвинутая социальная инженерия, эмпатия, манипуляция).

[Ограничения / Предупреждения]

[ОТСУТСТВИЕ FTL]: Данный архив не содержит технологий сверхсветового (FTL) перемещения.[ОТСУТСТВИЕ ЩИТОВ]: Данный архив не содержит технологий энергетических щитов, силовой брони или наномашин (кроме медицинских).[ЗАВИСИМОСТЬ ОТ РЕСУРСОВ]: Все чертежи требуют реальных производственных мощностей и материалов (сплавы, топливо, электроника). Они не могут быть созданы магией.

Первое впечатление: не имба. Второе впечатление: все равно очень неплохо.

Я только что потерял «магию», и Система тут же дала мне технологии. Она дала мне то, в чем я в какой-то мере был силен до ампутации. Гравитационные технологии. Ускоренное терраформирование планет. Продвинутая нейрохирургия... Это была не просто «сказка». Сейчас для меня это еще один чертеж к восстановлению.

Мой «ампутированный» мозг, даже усиленный НЗТ, не мог вместить этот объем данных. Но, как и в случае с [Аватаром Маны], я получил к ним доступ. Я мог оперировать этим объемом информации, будучи своего рода «проводником». Жаль, конечно, что чего-то прямо «ВАУ» не было. Полноценный FTL-двигатель. Полное клонирование, а не только органов. Продвинутые киборги. Но... технологии «Светлячка» были достижимыми. Они не требовали суперметаллов типа Вибраниума, магии или Камней Бесконечности. Они требовали ресурсов. А ресурсы — уголь, железо, кварц, редкие металлы — у меня имеются, как и целый НИИ для их обработки.

23:59:58... 23:59:57... Таймер тикал. Напоминание об ограниченности моей системы и что это просто библиотека, которую у меня отберут через 24 часа. Я снова стану «ампутированным» невеждой. Я не могу этого допустить.

Проблема: я не могу запомнить ВСЮ базу данных. Даже под НЗТ. Следовательно, возвращаемся к идее, которую я откладывал. «Мыслеограф». Нет, «мыслеограф» звучит немного глупо. «Мнемо-архиватор». Да. Архивация моей памяти, пока она подключена к этому каналу знаний.

На секунду я впал в ступор. Мой урезанный мозг не знал, с чего начать. Но лишь на секунду. Информация из самого пакета «Светлячка», вкупе с загруженным от Рубедо пакетом дали мне ответ. Нейрология. Продвинутая инженерия. Я уже знал, как это сделать.

Я активировал голографический CAD. И впервые с момента... агонии, почувствовал себя не выживающим, а создающим. Я начал проектировать, параллельно консультируясь с Рубедо. Мой мозг, усиленный НЗТ и временно подключенный к базе данных Альянса, работал как никогда быстро.

Аппаратная часть: Трон. Кресло-сканер с полным погружением. «Корона» — массив нейродатчиков. И ядро хранения... коим будет выступать сам Рубедо.

Программная часть: Декодер. Программа, которая позволит Рубедо переводить аналоговые сигналы моего мозга в цифровые данные и структурировать их.

Проектирование заняло добрых два часа. Два часа чистейшего, незамутненного экстаза творения. Этот мега-проект на сотни терабайт в итоге был загружен в Рубедо.

— Рубедо. Начинай производство всех аппаратных компонентов одновременно. Немедленно. Параллельно начни симуляцию и интеграцию программного декодера в свое ядро. Я скоро вернусь.

Отдав задачу, я в очередной раз пожалел, что Рубедо — это просто ИИ в здании. Как было бы удобно, будь он киборгом. А лучше — десятком или сотней киборгов с единым сознанием... Ладно, это планы на будущее.

Я пошел на первый этаж, по пути заскочив в комнату отдыха и найдя там лабораторный халат. Все это время я был голым, но абсолютно не заметил этого.

Вниз мне нужно, потому что Рубедо уведомил, что к зданию подошли Питер и Гвен. Придется снова объясняться, почему я и сегодня запрусь в лаборатории... Хотя нет. По предварительным расчетам, создание Мнемо-Архиватора должно завершиться до вечера. А это значит... Я успею сходить сегодня с Гвен на свидание. Настоящее. И давно напрашивающееся

С улыбкой я сел на диван в холле на первом этаже, ожидая друга и девушку. Да. А жизнь-то, кажется, действительно налаживается.





Глава 110


— Сегодня вечером мы идём на свидание! — вместо приветствия обрадовал я девушку. — И в этот раз, клянусь, никакая хтонь нас не разлучит!

— Ура! — Гвен радостно вспыхнула и, сократив дистанцию, кинулась мне в объятья. Она стиснула меня с такой силой, словно боялась, что я сейчас растворюсь в воздухе. — Я уже боялась, что ты забыл.

— У нас еще свадьба впереди, как я могу забыть? — притворно возмутился я, обнимая её в ответ и вдыхая едва уловимый приятных духов и не менее приятной.

На самом деле, я был в шаге от того, чтобы забыть.

Я так забегался с последними проектами, что если бы не своевременное тактичное предупреждение от Рубедо, лаборатория стала бы моим единственным пристанищем на ближайшие сутки. Но Гвен была права. Есть ведь реальный мир — мир, где она улыбается, где приятно пахнет и где можно просто держать её за руку. А не только мир бесконечного крафта, постоянных мыслей о достижении абсолютной силы и глухого, скребущего на душе гнева на одного энтропийного выродка.

Вместо ответа Гвен просто приподнялась на цыпочках и поцеловала меня, уже начав сама проявлять инициативу и вкладывая в поцелуй всю свою нежность.

Мы бы, наверное, так и стояли, но Питер, который неловко мялся рядом, позволил себе тактично кашлянуть, привлекая внимание.

— Да, Пит? — я неохотно оторвался от Гвен и поприветствовал парня крепким рукопожатием.

— Привет. Эм... — Питер на секунду запнулся, явно пытаясь сформулировать мысль, которая его давно грызла. — Это... прозвучит странно, но... Почему ты... не существуешь в реальности?

Это было первым, что он спросил. Судя по всему, этот вопрос интересовал его настолько сильно, что он решил проигнорировать целую кипу других, вероятно, более насущных.

— Потому что я... Бэтмен! — абсолютно серьезно глядя ему в глаза, провозгласил я.

Секунду я держал невозмутимое лицо, глядя, как Питер пытается переварить этот абсурд. Не выдержав, я хмыкнул.

— Ну а если по факту, то я — Слепое Пятно. Концептуально невоспринимаемая сущность для большинства способов «подглядывания». Исключение — только голая физика. Если ты можешь меня потрогать, значит, я здесь.

— Это...

— Ага, все равно нихера не объясняет, — я с готовностью кивнул, соглашаясь с его невысказанным замешательством. — Но просто прими как факт: не только твое читерное паучье чутье не может меня засечь, но и, фактически, почти ничто в этом мире.

«Почти»... Громкое заявление, на самом деле. Та же Смерть смогла. Хотя, справедливости ради, явилась она не конкретно ко мне (велика честь), а на само проявление её концепта. Но не с её стороны... Стоп. Нет, не «её концепта». Она и есть концепт. Получается, то заклинание с концептом Смерти априори подразумевало использование частичек этой самой Смерти? И я, выходит, умудрился не просто использовать, а буквально «отрезать» от неё часть её же силы? Или я все сейчас безнадежно переусложняю?

Так, хватит отвлекаться. Возвращаемся в реальный мир!

— Кстати, о мире... — Питер поймал мой взгляд, и его собственный стал серьезным. — Это... Ты вылечил от рака тех детей? В клинике?

Так, прошло порядка двух с половиной часов с момента, как я вылечил детишек и слил данные. Информация, особенно такая информация, уже стала достоянием общественности. Неудивительно.

— Да, — не стал я утаивать. — И скандал с «БигФармой» тоже устроил я.

На последнюю фразу Питер чуть нахмурился, но именно что «чуть». Складка между бровей разгладилась так же быстро, как и появилась.

— Я... — он искал слова. — Я знаю одну девочку, Анну. В онкологическом. Она... она час назад уже играла с игрушками в палате. С волосами. А позавчера она... — он не закончил, но ему и не нужно было. — Просто... спасибо!

Он, не зная, как еще выразить свои чувства, снова протянул мне руку для рукопожатия. Я её пожал.

— Это был... невероятный акт добра. Я... Не знаю, важно ли тебе мое мнение, но до этого момента твои методы казались мне... — он почесал голову, — чересчур.

— И что, сейчас не кажутся?

— Они и сейчас кажутся! — тут же выпалил он. — Честно говоря, они меня пугают. Но я, по крайней мере, теперь... кажется, понимаю, почему ты так поступаешь.

— О, так Дружелюбный Сосед Человек-Паук дал-таки добро на творение беспредела? — шутливо хмыкнул я.

— И ты с этим прозвищем, — чуть скривился Питер, но тут же посерьезнел. — И нет, «добро» — это слишком громкое слово. Я не судья, и я не могу одобрить... такое. Я просто... хочу сделать мир лучше. Как и ты. Пусть и... менее радикальными способами.

— Рад, что мы на одной волне, Пит. Ну, почти.

Еще поболтав полчаса, по сути, ни о чем, я в итоге вернулся в лабораторию, к проекту мнемо-архиватора.

— Вечером заедешь за мной? — спросил я Гвен. — И... захвати мне что-нибудь приличное для свидания.

Она удивленно моргнула, явно ломая какой-то свой внутренний шаблон, но тут же серьезно кивнула.

— Доверься мне.

Ну а кто я такой, чтобы не доверять? Моя параноидальная бдительность? Что ж, в этом конкретном вопросе ей вынужденно придется пойти лесом.

К моему возвращению ряд производственных задач, поставленных перед Рубедо, уже был выполнен. Автоматические ассемблеры в стерильных камерах вырастили самые сложные компоненты — квантовые датчики, похожие на россыпь застывшей ртути.

Сейчас как раз шла следующая стадия. Я застал процесс в самом разгаре: роботы-манипуляторы, взяв подложку из биосовместимого полимера, начали напылять на неё сенсорную сеть. Атом за атомом. Создавались сверхчувствительные сенсоры, способные уловить малейшие, самые эфемерные изменения в магнитном поле живого мозга.

Наблюдая за процессом, я мысленно чертыхнулся. В своей идеальной симуляции в CADе я не учел микровибрации от основной рамы станка. Вот и отсутствие пережитого личного опыта инженера и мастера-часовщика начало сказываться. На одном сенсоре — погрешность была бы ничтожной. Но на тысячах, работающих в унисон, это «корона» сканера просто ослепла бы от перекрестных помех. Даже под НЗТ могу упустить важные физические детали.

Пришлось лично лезть в настройки, вводить корректировки в управляющий код ассемблера и добавлять программные демпферы, предотвращая брак целой партии.

Следующая часть работы была, по сути, самой простой. 3D-принтеры и промышленные станки по моим чертежам уже напечатали и сварили массивное, эргономичное кресло, больше похожее на футуристический трон. Впрочем, все равно пришлось поработать руками. Рубедо хорош в цифровом мире и точном исполнении, но в плане импровизированной ручной сборки чего-то объемного он довольно ограничен.

Системы жизнеобеспечения (на случай критической нейронной перегрузки), силовые кабели и, что самое важное, систему «нулевого поля» (для идеальной изоляции сканера от внешних помех) пришлось монтировать и калибровать самому.

Пока «железо» строилось, Рубедо отдельным потоком не терял времени. Он тренировался в виртуальном пространстве, оттачивая программный декодер. По сути, он создал детализированную виртуальную симуляцию моего мозга (а учитывая, что он и был рожден из слепка этого самого мозга, для него это проблем не составило). И на этой симуляции Рубедо часами учился отличать «мысли о сложном чертеже» от «случайного воспоминания о сладких губах Гвен». Важнейший навык.

Следующая стадия: финальная сборка и интеграция. Роботизированные манипуляторы под неусыпным контролем Рубедо с ювелирной точностью вживили тысячи выращенных квантовых датчиков во внутреннюю поверхность кресла-трона. Они сформировали то, что я мысленно назвал «короной» — идеальный массив нейродатчиков-сканеров.

Дальше к этому трону был подключен сам Рубедо. Пришлось повозиться, создавая кастомный переходник для квантового оптоволоконного кабеля, по которому ИИ получал данные. И... все!

По сути, этот Трон теперь стал новым, вынесенным наружу органом чувств для Рубедо.

На часах было шесть вечера. Пара часов в запасе у меня точно есть (мы с Гвен не обговорили точное время). Поэтому я без лишних раздумий сел в трон и отдал приказ:

— Рубедо. Начать калибровку.

Сама калибровка заключалась в том, что мне просто нужно было... думать. Вот так неожиданно.

И я думал.

Я начал с чего-то простого: красное яблоко, мой гештальт из Майнкрафта. Система мгновенно считала форму, цвет, даже воксельную структуру, которую я держал в голове. Я тут же переключился на что-то невообразимо сложное — полную формулу Экстремиса, ту, что я доработал в лаборатории и которая стала моим личным, выстраданным знанием. Вероятно, именно поэтому система не вырвала её у меня во время инцидента с Дормамму.

Рубедо в прямом эфире выводил поток моих мыслей на главный монитор, мгновенно их анализируя и оптимизируя. Периодически я отвлекался. Периодически появлялись мысли-паразиты (надо проверить показатели жизнеобеспечения, не забыть про Гвен, что имел ввиду Питер...). Но в целом, спустя полчаса, убедившись, что даже самые сложные и многоуровневые блоки знаний воспринимаются Рубедо с высочайшей степенью корректности, я перешел к главному.

Я начал усиленно, целенаправленно думать о знаниях из «Светлячка». Из тех, что могут быть мне полезны.

Первым пошел грави-двигатель.

Не просто воспоминания, я буквально почувствовал его. Я ощутил холодный сплав экзотического ядра у себя под пальцами. Я услышал низкий гул резонанса, от которого гудят зубы. Я представил, как создаются локальные зоны повышенной и пониженной гравитации, позволяя кораблю «падать» в любом заданном направлении или зависать в пустоте, плюя на законы Ньютона.

И тут же я наткнулся на жемчужину. «Алгоритмы Стабилизации».

Не просто программный код. Поток чистого, концентрированного математического безумия. Миллиарды вычислений в секунду, балансирующих корабль на острие гравитационного ножа. Малейшая ошибка, малейшая рассинхронизация резонансных частот — и корабль не просто развалится на части или потеряет управление. Он схлопнется в точку.

Рубедо, почувствовав важность, вцепился в этот поток данных. На мониторе процесс архивации выглядел завораживающе:

[ТИП ДАННЫХ: ИНЖЕНЕРНЫЕ (CAD), ФИЗИЧЕСКИЕ (ФОРМУЛЫ), ПРОГРАММНЫЕ (КОД)]

Рубедо считывал полные 3D-схемы двигателя, включая точный состав сплавов для ядра. Но ядром был тот самый критический файл: «Алгоритмы Стабилизации». На мониторах потекли не просто строки кода, а живая, дышащая математическая модель, пульсирующая в такт моим мыслям.

Архивация завершена, — доложил ИИ. — Пакет данных «Грави-двигатель» сохранен. Статус: Стабильно. Создана папка Светлячок.

Я выдохнул, чувствуя, как с плеч спадает напряжение. Одно дело — знать что-то. И совсем другое — вытащить это из себя в пригодном для использования виде.

Теперь дальше. Я по очереди начал «активно думать» про следующие важные знания.

Сначала — технология клонирования органов, основанная на индуцированном реверсивном плюрипотентном состоянии (iRPS). Передо мной пронесся вихрь клеточной биологии: вот обычная клетка кожи пациента, вот её «откатывают» до состояния стволовой, и вот она, на био-каркасе, в считанные часы превращается в полноценный, здоровый орган. Не годы — часы! Рубедо копировал не просто формулы. Он копировал процесс: химические коктейли факторов роста, заставляющие клетки делиться со сверхъестественной скоростью; точные чертежи био-реактора — инкубатора, что имитирует тело, прокачивая кровь и питательные вещества через растущую плоть.

Затем мое сознание расширилось до планетарных масштабов. Технология терраформирования. Я видел багровые пустыни Марса и серую пыль Луны, которые на глазах превращались в цветущие миры. Это уже была макро-инженерия. Я видел их — гигантские атмосферные процессоры, размером с небольшой город. Они вдыхали мертвую, богатую на разные газы атмосферу, прогоняли ее через гудящие био-катализаторы (генно-модифицированные лишайники и бактерии) и химические фильтры, а выдыхали чистый кислород и азот. Рубедо заархивировал полные чертежи ОДВ (Оборудование для Дыхания Внезапно) и, что важнее всего, полную генетическую библиотеку тех самых бактерий-тружеников, делающих всю работу.

Далее пошла крионика. Жизненно важная для межпланетных перелетов и бесценная для медицины. Я ощутил холод. Абсолютный, проникающий холод, но без страха. Я видел, как перед погружением в стазис в кровь вводится криопротекторный раствор. Он замещал воду в клетках, превращаясь при охлаждении не в лед, который рвет мембраны, а в аморфное, инертное «стекло». Процесс витрификации. Рубедо скопировал формулу этой крио-сыворотки и все протоколы реанимации, вместе с чертежами самих стазис-капсул.

Я очнулся от этого потока, взглянув на часы. Почти девять вечера.

— Рубедо, вызови Гвен, — скомандовал я и, собравшись с силами, начал процесс архивации последней на сегодня технологии.

Пульсарный двигатель.

По сути — импульсный термоядерный двигатель. Он работал не постоянно, а короткими, яростными «взрывами». Я видел, как микрокапсулы топлива (дейтерий-тритий) подаются в камеру сгорания, как лазерный импульс поджигает их, вызывая термоядерный мини-взрыв. И как ревущая плазма, пойманная в уздец магнитного сопла, выбрасывается наружу, создавая колоссальную тягу. Звезда, прирученная и запертая в металле. Скопировав схемы магнитных катушек, системы лазерного поджига и сложнейшие математические модели удержания плазмы (те, что не дают двигателю расплавиться от тысяч термоядерных взрывов в секунду), я со спокойной душой и чувством выполненного долга встал со своего чудо-кресла.

Архивация завершена. На часах сорок минут десятого. Гвен уже должна ждать внизу. Пора немного расслабиться. Слишком много событий, слишком много решений за последние двое суток. И пусть физически я не устал, но ментально... Ментально я был выжат.

— Привет, красавица, — поприветствовал я поцелуем девушку, вышедшую мне навстречу. Она была в ослепительном серебристом коктейльном платье. — Дай мне пару минут.





Я принял из её рук пакет с одеждой и скрылся в комнате отдыха, чтобы переодеться.

Смокинг? Хм. Логично для того, куда она, видимо, собралась. Правда, рубашка оказалась чуть-чуть маловата в плечах. Или, скорее, я стал для нее великоват, из-за чего тонкая ткань просвечивала, обтягивая мышцы. Ладно, не самая большая проблема. Переживу.





А вот о чем я не подумал, так это где именно будет свидание...

— Рубедо, лучшие рестораны неподалеку? Разрешаю немного поломать систему бронирования.

— Le Bernardin, французская кухня, ресторан с тремя звездами Мишлен. Морепродукты. The Modern, две звезды, современная американская кухня. Manhatta, одна звезда, ресторан расположен на 60-м этаже, панорамный вид на Манхэттен. Robert...

— Так, стоп, — остановил я громкоговоритель. — Прекрасные виды у Гвен каждый день, когда она геройствует, паря между небоскребами. А вот три звезды Мишлен — это три звезды Мишлен. Бронируй нам стол на десять. И... вызови такси. Премиум-класса.

Блин. Как же я не силен во всей этой мишуре. Роскошь ради роскоши. Мне это неинтересно, скучно. Эх... Тот же Старк бы, наверное, чувствовал себя в подобной ситуации как рыба в воде, для него это естественная среда обитания. А мне этот мир чужд.

Хотя на моих счетах лежат миллиарды, выкачанные у Шваба и прочих не особо приятных личностей. Да что уж там, вся экономика мира может быть сломана по щелчку пальцев, стоит мне только приказать Рубедо. Но меня это почему-то не тяготит и не радует. Деньги — просто ресурс, цифры. Хочется просто запереться обратно в лаборатории и не думать об этом всем.

— Принято. Стол забронирован. Автомобиль подан, — коротко ответил Рубедо.

Жалко, конечно, того богатея, который только что лишился своей брони в «Ле Бернардин» из-за нас с Гвен. Шутка. Совсем не жаль.

— Ну, поехали, — я вышел из комнаты и протянул руку девушке, которая молчаливо ждала меня за дверью.

— Я все слышала, — с улыбкой покачала она головой.

— Я знаю.

Дальнейшие двадцать минут мы молча ехали на заднем пассажирском сидении черного «Бентли». Я чувствовал себя чуть-чуть неуютно от этой показной, кричащей роскоши. Забавно. Будь я внутри какого-нибудь межгалактического крейсера, который стоит дороже, чем вся экономика этой планеты, я был бы в своей тарелке. А тут... в этом бархатном салоне... тесно. Психологические барьеры из прошлой жизни, чтоб их. Нужно будет как-нибудь сесть и отрефлексировать эти якоря. И сломать их.

Благо, мы наконец подъехали к ресторану. Нас уже ждал швейцар, а за ним и метрдотель, который, не задавая лишних вопросов, молчаливо проводил нас за свободный столик.

— Наконец-то, — облегченно выдохнул я, когда мы сели. — И пусть кто-то только посмеет лишить нас приятного времяпровождения, — шутливо погрозил я кулаком в потолок, обращаясь к Высшим и не очень СуЧностям.

Гвен на это мило хихикнула. А дальше...

Дальше был просто приятный вечер. Следующие два часа мы говорили. Не о ЩИТе, не об Авангарде, не о проблемах мира и прочих далеких от рядового человека вещах. Мы говорили о нас. Раскрывали друг другу души.

Да, самый важный факт о своем «попаданчестве» я так и не раскрыл. Да и имеет ли это уже большой смысл? Теперь я — Джон Томпсон. Пора бы уже окончательно смириться с этим.

А Гвен... она рассказала о себе многое. О родителях, которые развелись буквально год назад. О том, как она выбрала жить с отцом, а её младший брат Филипп (чье существование стало для меня небольшим открытием) остался с матерью, Хелен. Рассказала, что со смертью отца они с матерью, как ни странно, стали в какой-то мере ближе. Что она души не чает в брате, но из-за специфики своего паучьего альтер-эго все равно вынуждена держать дистанцию.

Про отца... она тоже рассказывала много. Ей отчаянно хотелось выговориться. Было видно, как эта трагедия до сих пор тяготит ее, и я просто дал ей эту возможность. Я слушал, задавал вопросы, старался не дать диалогу скатиться в негатив, а просто... быть рядом.

Ближе к концу свидания мы, как бы поспешно это ни звучало, уже разговаривали на тему свадьбы. Непонятно, то ли шутка, то ли нет, но она зашла слишком далеко. И в итоге мы оба решили, что свадьбе — быть. Но только после того, как мы разгребем нынешний завал. Когда настанет тот самый гипотетический период затишья и спокойствия. Хочется верить, что в этом мире такое вообще возможно.

А дальше... Мы поехали к Гвен.

Поцелуи в гостиной её пустой квартиры довольно быстро переросли в нечто большее. Я знал, что у девушки никого не было до меня, и старался действовать предельно нежно и осторожно, ценя этот момент доверия.

Мы оба, обладая нечеловеческими характеристиками, довольно быстро вошли в бурный ритм страсти. Но даже в нем не было грубости — только двое сильных существ, которые наконец могли не сдерживать себя, наслаждаясь обществом друг друга, позволяя телам говорить то, что не всегда могли выразить слова.

К четырем утра Гвен, вымотанная и абсолютно счастливая, с довольной улыбкой заснула у меня на плече. А я, лежа рядом с ней, смотрел в белый потолок и чувствовал себя настолько свежим и обновленным, как не чувствовал себя... да почти никогда в этом мире.

Все-таки секс — лучший в мире источник снятия напряжения. Особенно секс с любимым человеком.

...Получается, я сделал это только сто десять глав спустя? Неправильный попаданец какой-то. Стоп. Что за странные мысли?

******

(Интерлюдия. Наверное?)

Стоп, что за странные мысли?!

Автор, ты, блять, совсем ебнулся?! Я впервые, впервые, блять, мелькнул у тебя в тридцать первой главе! А сейчас я, будучи физически и ментально изнасилованным этой гребаной программой «Оружие Икс», пытаюсь съебаться с этой гребаной базы вивисекторов-мудаков! И ты, ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ ВЫТАЩИТЬ МЕНЯ ОТСЮДА, описываешь сраные потрахушки своего главного героя?!

…Одобряю!

Не, серьезно, кто я вообще такой, чтобы тебе что-то указывать. Всего лишь простой Канадский паренек, переживший рак в терминальной стадии (спойлер: не переживший), любящий БДСМ и фал… Кхм, ладно, это мы, пожалуй, оставим за скобками. Как и мои предыдущие мысли. О чем они вообще были? Ах да, база.

Мне. Нужно. Съебаться. Отсюда.

Пока какой-нибудь главгад не вернулся и не покрошил меня на тако. Нет, мелкое крошево я, конечно, переживу, но буду обездвижен. А когда я обездвижен, со мной можно делать что угодно. И я сейчас не про веселую немецкую «BDSM-вечеринку». И вообще, когда коридоры этого ебучего комплекса наконец закончатся?!

Ебаная база. Ебаные охранники. Даже не могут нормально меня убить. Только и могут что свинцом делать больно. Хотя… я люблю боль. Опять же, вспоминаем БДСМ. Боль говорит о том, что я все еще жив. Но… Я ведь сейчас все равно не могу умереть. Так что лучше жить без боли? Наверное.

И вообще, лучше бы я оказался в стране радужных пони и единорогов, блюющих радугой. Интересно, а что нужно жрать, чтобы блевать радугой? Пони? Получается… Сука! Единороги — это хищные пожиратели пони! А срут они тогда чем? Скитлз, вроде? Как в той упоротой рекламе, где негр доит жирафа…

Фу. Я назвал негра негром?! Серьезно? Расист Уэйд, плохой, плохой мальчик! В Канаде бы тебя отменили за такое. Да и здесь, наверное, тоже. Хотя да поебать, я не в Канаде. Я в…

Тьма. Приятная, бархатистая, обволакивающая. Как сон без сновидений. …Пробуждение.

Очередная пуля калибра 9мм в лоб грубо прервала мои размышления.

Дебилы! Вы вообще незнакомы с техникой безопасности при взаимодействии с регенерирующими психопатами?! Эй, я не психопат! Я просто… эксцентричный. И, вообще, мне срочно нужен шлем, а то не хочется постоянно уходить в это небытие. Это сбивает с мысли.

Пришлось вставать. Пришлось голыми руками гасить этих ублюдков в тактическом снаряжении. У одного забрал автомат, у другого — шлем. У третьего — руку.

Фу, бля, зачем мне автомат? И рука? Руку выкинул. Автомат… Нет, все-таки пригодится. Или нет? Супергерои же не ходят с огнестрелом? А я теперь типа супергерой? «Супер-Рак-Чувак»? «Капитан-Канада-с-Проблемами»? Нет, для начала нужен костюм. Чтобы не пугать своим красивым, как сморщенная авокадо, личиком молоденьких фанаток, трусики которых, кхм… Снова. Думаю. Не о том.

Коридоры Базы, кстати, поменяли цвет. С уныло-серого на «кровь-кишки-по-стенам»-красный. Я близок к выходу?

Выстрел. Другой. Дзынь! Дзынь! Пара пуль рикошетом отскочили от моего новенького шлема. Зачет!

Так, костюм. Да. По-любому он должен быть красным. Ну, типа, цвет любви, да. Я ведь люблю мир. Люблю жизнь. Люблю трусики фанаток и БДСМ. И я обожаю этот шлем, который в очередной, сука, раз спас меня от тьмы.

Тьма. Точно. Я же как раз думал о том, что я расист. Но эй, негры меня сами вынудили! Помнится, в армейской душевой я уронил мыло, и именно пара здоровенных черножопых парней решили позариться на мою нежную белую Канадскую задницу. Пришлось этим самым мылом выбить зубы одному из них.

Хорошие, кстати, зубы были. Белые, крепкие. Вообще, у негров почему-то генетически зубы почти всегда крутые. Это факт. Стоп!

Я даже остановился на полпути, шлепнув себя ладонью по лицу от осознания. Нет. ОТ ОСОЗНАНИЯ!

У МЕНЯ ТЕПЕРЬ ТОЖЕ ШИКАРНЫЕ ЗУБЫ! Идеальные! После того, как Фрэнсис выбил мне все мои гнилушки, новые выросли просто как у звезды Голливуда! Это получается… я теперь могу не тратиться на стоматологов?! Я могу жрать сладкое тоннами! Такими темпами я могу стать миллионером. Ух, сука, если бы Зубная Фея существовала, я бы в одиночку поломал ей всю экономику. Продавал бы свои зубы тоннами. «Зубы Уэйда — крепче, чем твой брак!»

Правда, пока единственное, что у меня поломано, — это психика.

Нет-нет-нет, мудак на авторе. Моя психика поломана ровно настолько, насколько ты описал в этой интерлюдии. Так что иди-ка ты нахуй!

О, а это что за красавчик в пафосном плаще и с катаной? Выглядит как персонаж из второсортного аниме.

Бля. ВЖУХ! Как он так, блять, быстро располовинил меня?!

А, мета. Злоeбучие мета-люди. Ненавижу! И плевать, что я теперь, технически, один из них. В свое время эти выродки выпили немало моей крови в Ираке. Так, снова отвлекся.

Нужно гасить этого «Джета Ли» местного разлива, пока он пафосно стоит спиной ко мне и медленно, медленно убирает катану в ножны. Серьезно? Он даже кровь не стряхнул. Какой дилетант.

Прыжок. Моя верхняя половина тела, шипя и булькая, оторвалась от нижней. Но главное — я вцепился руками ему в лицо. Прямо в глаза.

— Э-хе-хе-хе-хех! — просипел я, чувствуя, как его глазные яблоки лопаются под моими пальцами. — Не ожидал, да?! «Никогда не поворачивайся к противнику спиной», урок номер один, мудила! Как вас таких тупых вообще земля носит?!

Ну ладно. Теперь конкретно этого — не носит. Пальцы глубже. В мозг. Смерть.

Так. Теперь нужно забрать его катану. Она красивая. Доползти до своих ног. Срастись. Чувствую, я близок к выходу. Это же был мини-босс перед переходом в следующую локацию? По-любому.

Потом, конечно, все равно придется искать этого ублюдка Фрэнсиса. Но сначала…

Я подобрал катану, кое-как приладил верхнюю часть туловища к нижней и, опираясь на меч, пафосно посмотрел в пустоту коридора.

— Ванесса, просто дождись… — прохрипел я с максимальным драматизмом. …А, блять. Я же теперь урод. Выгляжу как Фредди Крюгер, трахнувший карту Юты. Меня же теперь даже в бродячий цирк не возьмут. Ванесса вряд ли захочет меня стр… любить. Да. Любить.

Ладно. План Б.

— Джеки, просто дождись!





----------------------------------

Спасибо что читаете!)

На Бусти на 9 глав больше, кто желает поддержать, Добро Пожаловать !)





Глава 111


После бурной ночи, позволив себе роскошь подремать пару часов, я проснулся ровно в шесть. Биологические часы, подстегнутые улучшенным организмом, работали точнее швейцарского хронометра.

Гвен мирно сопела рядом, разметавшись по подушке. Я на секунду замер, любуясь тем, как утренний свет играет в её светлых волосах, а затем, прикрыв глаза, переключился на внутренний мир.

Начал гонять Ци по меридианам.

В идеале, конечно, хотелось бы сделать это подсознательным, фоновым процессом, подобным дыханию или сердцебиению. Но, обращаясь к памяти Давоса, я с горечью понимал: подобного уровня единения с энергией достигают единицы. И Давос, старый лис, был как раз одним из таких монстров. Чтобы мне, с моим нынешним опытом, провернуть нечто подобное, пришлось бы не просто «проталкивать» Ци маной несколько сотен раз. Речь шла о десятках, если не сотнях тысяч повторений. Адский труд.

В условиях жесткого цейтнота это было непозволительной роскошью. Придется выкручиваться стандартными методами: грубая сила, контроль, концентрация. Хотя бы пару часов в день, которые в моем случае, благодаря разгону сознания, эквивалентны неделям тренировок обычного адепта. Это тот минимум, который я обязан посвящать медитации.

Разумеется, если не возникнет иных, более важных дел. Но... спойлер: они возникнут.

Список задач давил на черепную коробку не хуже физического груза. Авангард, Блинк, построение корпоративной империи, работа над медийностью (будь она неладна), постоянный набор личной силы, архивация знаний... И всё это под соусом «Постоянной Бдительности».

Но среди этого хаоса пульсировал один вопрос. Основной. Тот, что волновал меня, по сути, даже больше, чем угроза со стороны Таноса или Дормамму.

Как восстановить Искру?

Да, я уже решил для себя, что полагаться исключительно на Систему — это моветон, костыль для слабых. Личная сила и знания — вот истинный приоритет. Но будем честны: полновесная, функционирующая версия Системы — это чит. Это инструмент, способный дать мне эту самую личную силу в разы быстрее.

А значит, мы снова возвращаемся к фундаменту. Созидание. Концепт Созидания.

Что вообще такое «Концепты» в этой вселенной? Это не просто красивые слова. Это фундаментальные, незыблемые законы, «исходный код» самой реальности. Аспекты, без которых Вселенная просто рассыплется на биты информации. Я уже сталкивался с их проявлением, я даже — смешно сказать — пару дней был «Концептуальным Зачарователем», способным локально прогибать реальность под свои хотелки.

Жаль только, что тогда мне не хватило мозгов (или времени) разобраться в механизме. Я просто пользовался благами Системы, как макака гранатой, не понимая принципа действия запала.

Итак, Система.

Как я уже выяснил, в основе всего лежит Космическая Энергия. Камни Бесконечности — это, по сути, физические, концентрированные сгустки этой энергии, принявшие форму аспектов: Душа, Разум, Время, Пространство, Реальность, Сила. Всякие галактические хтони вроде Галактуса, Целестиалов или того же Коллекционера — они тоже пропитаны ей. Космическая Энергия — это клей мироздания. Не удивлюсь, если само понятие Мультивселенной держится именно на ней.

Даже «живые» концепты, вроде Смерти, в своей основе функционируют за счет этой силы. Вопрос, почему одни концепты — это светящиеся булыжники, а другие — симпатичные девушки готки, оставим для философских диспутов на будущее.

Сейчас мне нужно понять, что такое моя Искра.

И как ни странно, вывод напрашивался очевидный, пугающе логичный. Моя Искра — это физическое (или метафизическое?) воплощение Концепции Созидания, каким-то неведомым образом хирургически срощенное с моей душой.

Можно ли Искру сравнить с Камнями Бесконечности? В какой-то степени — да. Но по «объему» и «давлению» она пока сильно уступает тому же Камню Пространства, который я успел просканировать. И, скорее всего, так было и до инцидента с Дормамму.

Но есть нюанс. Если проанализировать произошедшее в Темном Измерении и дальнейшие скупые «оговорки» Системы, вырисовывается интересная картина. Искра неспособна существовать автономно. Ей нужен носитель. Ей нужен Я. Живой я и моя душа.

Этакий симбиоз? Паразит, дающий силу? Или симбиот, дающий возможности? Хорошо, пусть будет симбиоз. Несмотря на то, что Искра «тоньше» Камней, она более... гибкая. Адаптивная. А главное — прогрессирующая.

Если бы я с помощью той же «Странной Науки» просканировал свою душу до и после процесса творения (когда получал ОР на баланс), то, вероятно, обнаружил бы, что Искра становилась чуть ярче. Она росла. Она «благодарила» меня Очками Развития, за счет которых я мог купить что-то, что сделает её (и меня) еще сильнее. Замкнутый круг силы.

Но сейчас... Сейчас ситуация иная.

Я творил на астероиде. Пусть по мелочи. Я создал, черт возьми, мнемо-архиватор — устройство, которое предыдущая версия Системы оценила бы как минимум на «Средний Уровень Сложности», а то и выше.

И что?

Тишина. Ни системных сообщений, ни характерного тепла в груди, ни внутренних изменений. Глухо, как в танке.

На всякий случай я, погрузившись в транс еще глубже, «прощупал» свою ауру. Да, я не мог сейчас видеть Искру визуально, но я знал, где она. Я помнил это ощущение. И это «знание» безжалостно констатировало: энергетическая плотность абсолютно никак не изменилась с момента моего последнего магического самообследования.

Вывод?

Я в дерьме.

Судя по всему, чуть ли не единственный вариант реанимировать Искру — это Крафт, неразрывно, напрямую связанный с Космической Энергией. Мне нужно создать что-то, что станет «капельницей» для Концепта Созидания. Проводник.

И то, этот вывод — лишь гипотеза. Но пока я за неё ухвачусь. В конце концов, с Космической Энергией мне всё равно придется работать. Тот же контейнер-проводник для Камней Бесконечности создавать надо. А вдруг? Допускаю вероятность, пусть и микроскопическую, что Система в своей «ежедневной рулетке» подкинет мне чертеж или ресурс, который станет ключом.

Надежда умирает последней, верно?

Шорох простыней вырвал меня из размышлений. Я тут же прекратил гонять Ци, отмечая про себя, что последние часы были на удивление плодотворны. Мозги прочистились, энергетика успокоилась.

Гвен заворочалась, открыла глаза — сонные, теплые — и, не говоря ни слова, села рядом. Она просто положила голову мне на плечо, и её растрепанные волосы щекотали мне шею.

Несколько минут мы сидели в полной тишине. Не было ни неловкости, ни желания заполнить паузу словами. Мы просто были. Вместе.

Порой таких моментов катастрофически не хватает.

В этот миг я особенно остро осознал, что был прав. Гвен — это мой Якорь. Единственная константа в уравнении моего постоянного движения куда-то... Я сейчас физически не мог представить на её месте кого-то другого. Да и не хотел, если честно.

В голове сами собой всплыли строчки стихотворения, которое я любил в прошлой жизни. Тогда они казались просто красивой лирикой. Сейчас они били наотмашь смыслом.

Человеку нужен человек,Чтобы пить с ним горьковатый кофе,

Оставаться рядом на ночлег,Интересоваться о здоровье.

Чтобы улыбаться просто так,Чтоб на сердце стало потеплее,

Чтобы волноваться: «Там сквозняк!Надевай-ка тапочки скорее».

Человеку нужен человек,Позвонить ему, послушать голос:

«А у нас сегодня выпал снег.Как ты без меня там? Беспокоюсь!»

Чтобы был приятель, друг, сосед,И еще сопящая под боком,

Без которой счастья в жизни нет,Без которой очень одиноко…

Забавно и грустно. Потребовалось умереть, попасть в другую вселенную, стать полубогом и техно-магом, потерять все это, вновь вернуться, и все ради того чтобы по-настоящему понять смысл этих простых слов.

— Пару минут, и я подойду на кухню, — её голос был хрипловатым со сна, уютным. — Ты ведь не уйдешь?

Вопрос прозвучал с легкой ноткой неуверенности, которая кольнула меня в сердце.

— Не уйду, — я улыбнулся, поцеловав её в макушку. — Куда я денусь с подводной лодки?

Кивнув, Гвен встала, потянулась, хрустнув суставами (супергеройская грация, смешанная с домашней ленцой), и направилась в ванную.

Я же, быстро натянув брюки от вчерашнего смокинга, направился на кухню.

— Ой, точно, одежда! — воскликнула Гвен, заходя на кухню через несколько минут. Она уже умылась, собрав волосы в небрежный пучок, и выглядела свежее.

Она окинула меня взглядом — голый торс, форменные брюки — и на секунду закусила губу.

— Пошли... — она запнулась, её взгляд стал мягче и печальнее. — Подберем тебе что-нибудь из гардероба отца.

В комнате повисла тишина. Я понимал, что это значит. Это не просто «дать парню футболку, потому что его рубашка грязная». Это допуск в святая святых.

— Ты уверена? — тихо спросил я.

— Да, — она улыбнулась, немного грустно, но быстро сбросила наваждение, возвращая себе привычную легкость. — Вы как раз примерно одной комплекции. Ему бы... Ему бы понравилось, что вещи не пылятся в шкафу.

Мы прошли в спальню, которая теперь, видимо, стала чем-то вроде склада памяти.

Следующие двадцать минут были посвящены примерке вещей капитана Джорджа Стейси. Это было странное, почти сакральное действо. Вещи пахли лавандой от саше и едва уловимо — старым одеколоном и табаком. Запахом надежности.

Гвен оказалась права. Большая часть гардероба сидела на мне как влитая. Плотные фланелевые рубашки, качественные джемперы, классические брюки. Джордж Стейси был крупным мужчиной, и теперь я понимал, почему вчерашний смокинг сидел на мне так хорошо — вероятно, Гвен выбирала его, подсознательно ориентируясь на мерки отца.

Когда я примерял простую голубую рубашку и застегивал пуговицы, Гвен подошла и поправила воротник. Её руки задержались на моих плечах чуть дольше, чем нужно. Она смотрела не на рубашку, а на меня, и в её глазах я видел благодарность. За то, что я здесь. За то, что я жив. И за то, что я — это я.

В итоге, остановившись на простых, но удобных повседневных брюках, светлой футболке и уютном сером худи, который я взял под мышку, мы вернулись на кухню.

Гвен принялась колдовать над плитой, и я, сидя за небольшим столом, просто наблюдал. Я не отвлекал, не лез с советами и ничего не говорил. Просто впитывал момент.

Есть мне, по сути, было не нужно — миллионный запас калорий, хранящийся в моем организме, не дал бы соврать. Но... не считая вчерашнего ресторана (где еда была, безусловно, произведением искусства, но слишком... официальной), я давно не питался простой, домашней пищей.

Гвен решила это исправить.

Через десять минут передо мной стояла тарелка с классическим американским завтраком. Яичница-глазунья с идеально жидким желтком, хрустящий бекон, поджаристые тосты и стакан свежевыжатого апельсинового сока.

Я попробовал кусочек.

— Это вкуснее, чем в любом ресторане с тремя звездами Мишлен, — абсолютно серьезно произнес я, глядя ей в глаза. Девушка чуть смутилась, на щеках проступил легкий румянец. — Все же не врут мудрецы, когда говорят, что секретный ингредиент меняет саму структуру блюда.

— И что же это за секретный ингредиент такой? — с наигранным любопытством спросила Гвен, опираясь локтями на стол и подаваясь вперед.

— Любовь, — просто ответил я, откусывая тост. — Ну, и немного холестерина, конечно. Но в основном любовь.

Гвен рассмеялась — звонко, искренне.

Порядка часа мы провели на этой кухне. Разговаривали обо всем и ни о чем, смеялись, пили кофе. Закончился этот час... кхм, скажем так, на кухонном столе, но, без лишних подробностей.

Дальше, находясь в оправданно приподнятом настроении, я через телефон Гвен попросил Рубедо оформить мне смартфон в ближайшем магазине электроники. Обычная рутина: зашел, забрал, Рубедо моментально к нему подключился, и я, вызвав такси поехал в лабораторию.

Время близилось к одиннадцати. Скоро новая крутка Системы, но мысли о ней были грубо прерваны.

Главный монитор в лаборатории ожил без предупреждения. Рубедо продублировал входящий видеозвонок.

— Томпсон.

Ник Фьюри смотрел на меня с экрана, как всегда — в черном плаще, на фоне каких-то мониторов. Следит, чертяга. И даже не пытается это скрывать.

— Ник, — кивком поприветствовал я его, подходя ближе к консоли. — Чем обязан?

— Не буду тянуть, — голос Фьюри был сухим и деловым. — 1 Ноября «Авангард» и Капитан Роджерс будут официально представлены общественности.

О. Уже послезавтра.

Видимо, Фьюри все же смог выдохнуть спокойно (или, наоборот, напрягся до предела), раз наконец озаботился публичной работой над, по сути, важнейшим активом. Не только ЩИТа, но и всего мира. Политика, рейтинги, успокоение масс — все это сейчас ляжет на плечи Стива.

— Отличные новости, — улыбнулся я. — Ты ведь не просто так мне это сообщаешь?

— Не просто, — согласился мужчина. — Нужен общий сбор. Не только для знакомства с новыми членами команды, но и для обсуждения ряда важных тактических и стратегических вопросов.

— Будет еще кто-то, помимо Питера и Кэпа? — я зацепился за оговорку Фьюри про «новых членов» во множественном числе.

— Джессика Джонс, — произнес он имя, которое я никак не ожидал услышать так скоро.

Я удивленно приподнял бровь. Нет, я, конечно, попросил Пита поговорить с девушкой, попробовать вытащить её из той депрессивной ямы, в которой она, судя по словам парня обитала, но чтобы она так быстро согласилась войти в «Авангард»... Это было неожиданно.

— Геройское альтер-эго — Рыцарша, — добавил Фьюри, наблюдая за моей реакцией.

— Что по поводу сил? — профессионально поинтересовался я. — И, главный вопрос: как ты уговорил её вступить?

Хотя насчет последнего... Скорее всего, это заслуга Питера. Его «Сила Дружбы» и искренность пробивают любые стены. Правда, следующие слова Фьюри заставили меня пересмотреть эту теорию.

— Сбалансированный суперсолдат. Физические показатели на уровне Бартона под усилением от Ци, плюс ограниченная способность к полету, — Фьюри сделал паузу. (О, нужно будет еще с Клинтом поговорить по поводу Ци и его техники призрачных стрел, это ведь явно Мастерский уровень! Отвлекся). — А в команду она согласилась вступить из-за тебя.

— Из-за меня? — я нахмурился. — Погоди... Не говори мне, что... Килгрейв? Пурпурный Человек?

Пазл в голове сложился мгновенно, ориентируясь на обрывки метазнаний и слова Питера о потерянности девушки.

— Именно, — кивнул Фьюри, и его лицо стало жестче. — Этот ублюдок промыл ей мозги. За те несколько месяцев, что девушка была под его полным ментальным контролем, она успела наворотить делов. Психологически она все еще крайне нестабильна, но мои люди работают с ней. Разумеется, никаких официальных обвинений ей не предъявлено, учитывая обстоятельства.

— Ты так боялся моих «ментальных червей», Ник, — покачал я головой, не скрывая сарказма. — А все это время настоящий монстр, Пурпурный, ходил у тебя под боком. Немного лицемерно, не находишь?

Фьюри даже не моргнул.

— И почему, кстати, ты не попросил меня вылечить девушку, когда я мог? — добил я вопросом. — Ты видел, что я могу работать с разумом.

— Это была одна из не самых приоритетных задач, — отрезал он. — От которой ты, к слову, сам отмахнулся и покинул кабинет. Что касается Пурпурного... он рассматривался как удобный одноразовый инструмент. Козырь, который можно было бы разыграть в случае крайней нужды. Что ЦРУ, собственно, и попыталось сделать, но облажалось.

— Инструмент оказался, мягко говоря, с дефектом, — хмыкнул я. Цинизм Фьюри был привычен, но иногда все же поражал. Держать маньяка-контролера про запас... Классика спецслужб этой сломанной вселенной. — По поводу собрания «Авангарда» — принято. Предлагаю тогда не тянуть резину и собраться сегодня же вечером.

— Хорошо. Координаты скину. На связи.

Экран погас.

Я откинулся в кресле, барабаня пальцами по подлокотнику. Ладно, с еще одним организационным моментом определились.

Джессика Джонс... Честно говоря, я думал, Питер поможет ей, наставит на путь истинный своей харизмой. А оказалось, что сработал факт моего существования. Тот, кто убил ублюдка и освободил её из-под контроля. Тот, кто (как она, возможно, думает) может дать защиту. Надеюсь, проблем с её психикой не возникнет.

Тут же всплыл другой вопрос: что у Питера с Фелицией? Я ведь лично слил ему её личность. Нужно будет узнать, как только наступит удачный момент.

Я потер переносицу.

Даже под НЗТ я умудряюсь упускать разного рода детали. Туннельное зрение гения. Фокусируешься на глобальном — крафте, Дормамму, магии — и упускаешь «мелочи», которые формируют ткань этого мира.

Например, Пегги Картер. Девушка Роджерса. Живая легенда. И ныне — дряхлая старуха, доживающая свои дни в деменции.

Что мне стоило её омолодить, когда у меня была магия? Да ничего! Это заняло бы меньше минуты времени. Но... я даже не подумал об этом. Просто вылетело из головы (а точнее даже не влетало). А ведь со всех сторон это было бы выгодное решение — и лояльность Кэпа, и влияние на ЩИТ, и просто... правильный поступок.

Или местоположение других Камней Бесконечности? Хотя бы просто узнать, у кого они сейчас, чтобы иметь представление о глобальной расстановке сил. Впрочем, тут, наверное, моя осторожность оправдана. Кто знает, вдруг мой статус «Слепого Пятна» дал бы осечку при попытке просканировать Вселенную в поисках таких мощных артефактов? Но суть в том, что я даже не взвешивал этот риск. Я просто изучил Камень Пространства, в относительной безопасности которого был уверен, и успокоился.

Самодовольство. Опасная штука.

— Уильям Бейкер подъехал к лаборатории, — «обрадовал» меня синтезированный голос Рубедо, вырывая из самокопания.

Песочник. Он же Флинт Марко. Он же потенциально один из самых интересных и полезных мета-людей. Он принял мое приглашение. Через пару минут мы встретимся лицом к лицу.

Таймер в системе, кстати, обновился.

Легкое мысленное усилие — и девятая крутка:

[Получен Информационно-энергетический Пакет (Обычный) – «Призыв Одежды и Обуви». Время существования пакета: 24 часа!]

В голове распаковался архив знаний.

Базовый протокол манипуляции материей. Позволяет пользователю конденсировать окружающую или внутреннюю ману в стабильные физические объекты категории «Одежда и Обувь».

Механика:Визуализация:

Требует четкого, фотографического мысленного образа. Чем детальнее образ (швы, текстура ткани, тип подошвы, фурнитура), тем выше качество итогового изделия.

Зависимость от Маны:

Малое вложение: Создает грубую, недолговечную ткань (аналог мешковины или дешевой синтетики), которая рассеется в прах через пару часов.

Высокое вложение: Создает шелк, натуральную кожу, современные полимеры или сверхпрочные композитные волокна. Существует до 24 часов.

Ограничение «Инертная Материя»:

Созданная материя является магически «мертвой» и структурно нестабильной на микроуровне. Она отторгает любые попытки наложения чар, рун или сложного зачарования. Это просто одежда. Не броня, не артефакт.

Я мысленно хмыкнул. Ну... Не всегда же мне должны выпадать Базы Данных Развитых Цивилизаций или Эпические навыки Архимагов.

Зато теперь я могу экономить на стирке. Ну как минимум ближайшие сутки. И, если подумать, это еще один стимул заняться личным усилением — как минимум в плане укрепления социальных связей, раз с ничем системным мне сегодня работать не нужно.

— Уильям Бейкер ожидает в холле.

— Иду, — ответил я в пустоту.

Хорошо. Пойду познакомлюсь с мужчиной.

Пока есть время, заодно и... препарирую? Нет, грубо. Изучу его в лаборатории. Вопрос о том, как именно работают его силы (как и того же Гидромена), давно не дает мне покоя. Это же, черт возьми, гребанная Логия Песка в реальном мире!

Интересно, есть ли в базах Системы знания по созданию Дьявольских Фруктов?

Так, стоп. Снова думаю не о том!

Уильям Бейкер. Какой формат работы ему вообще предложить, чтобы не спугнуть и получить лояльного сотрудника, а не врага? Впрочем, учитывая, что я спас его дочь, врагами нам теперь точно не быть.





Глава 112


— Уильям, — я с уверенной улыбкой протянул руку высокому, поджарому мужчине с коротким ежиком рыжих волос.

— Мистер Томпсон... — он ответил на рукопожатие с заметной заминкой.

Его ладонь была сухой и жесткой, словно я касался нагретого на солнце камня, обернутого в тонкую кожу. Уильям Бейкер, он же Песочный Человек, чувствовал себя здесь, в стерильном хай-тек холле моей лаборатории, так же уютно, как белый медведь в Сахаре. Он не знал, куда деть руки, не знал, куда смотреть.

Мужчину можно было понять. Я вылечил не только его дочь Кили, но и вообще всех детей в мире (до которых смог дотянуться Рубедо), о чем сейчас трубил каждый информационный утюг, от CNN до блогеров в местном аналоге Ютуба. Мир гадал, кто этот таинственный благодетель. Но свою личность я раскрыл крайне немногим.

— Спасибо, — наконец выдавил он, осторожно подбирая слова, словно боясь, что они рассыплются при произношении. — За Кили. И за... остальных. Я видел новости. Это... чудо.

— Не стоит благодарности, — я небрежно отмахнулся, приглашая его пройти вглубь помещения. — Будем честны, Уильям. Моей целью изначально было привлечь твое внимание.

Я произнес это, остановившись и глядя мужчине прямо в глаза. Я видел, как расширились его зрачки. В них мелькнула вспышка — смесь страха, гнева и непонимания. Но, к его чести, он не сделал резких движений. Жизнь научила его сначала слушать, а потом бить.

— Привлечь внимание? — его голос стал тверже, в нем прорезались нотки того самого преступника, который мог в одиночку грабить банки. — Вылечив рак у детей?

— Эффективно, не находишь? — я пожал плечами. — Я мог бы пойти более радикальным путем. Найти тебя, скрутить, шантажировать. Все же ты преступник в розыске, Флинт Марко. Но... я изучил твое досье. Ты делал это все ради дочери. В какой-то мере это тебя оправдывает. По крайней мере, в моих глазах. Собственно, поэтому я и решил дать тебе шанс, а не камеру в «Рафте».

— Шанс? — он горько усмехнулся, и эта усмешка сделала его лицо на десяток лет старше.

— Шанс, — твердо подтвердил я. — Шанс на возвращение в нормальный мир. На реабилитацию. На становление честным человеком и полное, юридически чистое избавление от клейма преступника. Я могу это устроить. Адвокаты, связи, общественное мнение — все это решаемо.

С каждым моим словом глаза Бейкера распахивались все шире. То, что я ему предлагал, звучало как сказка. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но затем... тень набежала на его лицо. Он вспомнил. И я прекрасно понимал, что именно.

— «Нормальным» мне все равно уже не быть, мистер Томпсон, — покачал он головой.

В качестве демонстрации он поднял правую руку. Не было ни вспышек, ни магии. Просто в одно мгновение плоть, кожа и ткань рукава его куртки осыпались, превращаясь в вихрь крупнозернистого песка. Звук был сухой, шуршащий, неприятный. Секунда — и песок снова собрался в форму руки, затвердев и окрасившись в цвета кожи и одежды.

— Насколько все плохо? — поинтересовался я уже как ученый, а не как переговорщик.

— Я... не чувствую ничего, — глухо признался он, глядя на свою ладонь с отвращением. — Ни тепла, ни холода. Я не чувствую вкуса еды, она просто проваливается внутрь. Я не чувствую... прикосновений. Когда я обнял Кили... я ощущал давление, но не тепло её тела. Ни боли, ни удовольствия. Да что уж там... у меня даже желаний человеческих не осталось. Я как голем.

— Но, тем не менее, ты способен испытывать эмоции, — заметил я, анализируя его мимику. — Ты любишь дочь. Ты чувствуешь благодарность. Ты боишься.

— Они стали... бледнее. Словно я смотрю кино про свои чувства, а не проживаю их, — он тяжело вздохнул. — Это, возможно, единственное, что осталось от меня как человека. И я стараюсь держаться за это изо всех сил.

— Дочь — отличный якорь, — кивнул я. — Собственно, ради неё ты, скорее всего, и согласишься на мое предложение. Даже будучи «големом». Ей нужен отец, который может обеспечить ей будущее, а не беглый уголовник.

— Я согласен, — он произнес это мгновенно. — В чем суть? Кого нужно убить? Ограбить?

Прямо Тарантиновский диалог какой-то.

— Убить? Ограбить? Фи, Уильям, как грубо, — я притворно возмутился. — То, что ты примерно и ожидаешь: работа в службе безопасности, выполнение особых поручений. Становление мета-наёмником под моим началом. Как у Кингпина, только легально.

На имени Кингпин Бейкер вздрогнул, словно от удара током.

— Никакой преступности, разумеется, — продолжил я, улыбаясь самой обезоруживающей улыбкой. — «Томпсон Корп» — кристально честная компания!

(Насколько она вообще может быть честной, учитывая существование Рубедо, взломы баз данных и мои планы по перекройке мироздания... но это детали).

— Я согласен.

— Да, ты уже сказал это ранее. Контракт и условия будут готовы сегодня к вечеру, — кивнул я с улыбкой капиталистического акулы, который только что нашел идеального работника, которому даже платить сверхурочные не надо — он все равно не спит. — А сейчас предлагаю заняться тем, ради чего я тебя сюда пригласил в первую очередь.

— Не ради найма? — удивился он.

— Найм — это скучная бюрократия. Ты здесь ради науки! — я поднял палец вверх. — Ради исследования твоей аномалии! Ты вообще в курсе, Уильям, что твое существование ломает об колено с десяток фундаментальных научных догм? Ты — ходячее оскорбление физики.

— Никогда не интересовался подобным, — честно, с долей усталого безразличия признал мужчина.

— Ну вот сегодня заинтересуешься. Следуй за мной.

Мы прошли в лабораторный сектор, предназначенный для работы с биологическими и биохимическими данными.

— Сначала микробиология и анатомия, — скомандовал я, указывая Уильяму на специальную кушетку из углепластика. — Мне нужен образец. Немного... тебя.

Разумеется, никаких клеток, ДНК, митохондрий или органелл я найти и не планировал. Это было бы слишком просто для Марвел.

Поместив горсть «плоти» Бейкера в вакуумную камеру (чтобы исключить влияние влажности воздуха), первым делом я подверг образцы Рамановской спектроскопии. Лазерный луч ударил в песчинки, заставив их атомы вибрировать, чтобы мы могли узнать точный молекулярный состав. Цель проста: понять, отличается ли этот песок от того, что можно найти в пустыне Сахара или на пляже Кони-Айленд.

Результат появился на мониторе через секунду. Химически — это SiO2. Диоксид кремния. Обычный кварцевый песок. НО.

— Смотри, — я увеличил график спектра. — Кристаллическая решетка искажена. Словно атомы насильно удерживаются в неестественном, напряженном положении. Это не просто камень, это заряженный камень.

Я перешел к следующему этапу. Сканирующий электронный микроскоп. Бомбардируя песчинки пучком электронов для получения трехмерного изображения с увеличением до 100 000 раз, я ожидал увидеть хаотичные сколы, трещины, эрозию.

Я увидел порядок.

— Невероятно... — пробормотал я, вращая 3D-модель на голографическом столе.

Песчинки не были случайными осколками. Их поверхности были идеально подогнаны друг к другу, имея микроскопические пазы и выступы, как детали сложнейшего трехмерного пазла или конструктора LEGO. Это объясняло, как он собирается в такую плотную форму, имитирующую твердое тело, и как он может становиться текучим, просто «расцепляя» эти замки.

— Рубедо, выводы?

— Субъект Уильям Бейкер — это разумная колония, — синтетический голос ИИ заставил Бейкера вздрогнуть. — Каждая песчинка сама по себе инертна, но при контакте с общим «Ядром» сознания они выстраиваются в сложные структуры, имитирующие функционал мышц, кожи и костей. Предлагаю ввести термин «Псаммоцит» [от греч. psammos — песок] — условная единица его тела, которая ведет себя дуалистично: и как твердое тело, и как псевдо-жидкость.

— Зафиксируй в папке проекта, — кивнул я, лихорадочно соображая. — Главный вопрос: где «Ядро»?

МРТ была бесполезна. Она отслеживает движение молекул воды и приток крови к активным зонам мозга. У Бейкера нет ни крови, ни воды, ни мозга в привычном понимании. Засунь я его в томограф — получил бы просто картинку ведра песка.

Пришлось задействовать тяжелую артиллерию. Сверхпроводящие квантовые интерферометры (SQUIDs). Самые чувствительные датчики магнитного поля в мире, способные засечь нейромагнитные поля, даже если их источник не стандартные нейроны.

— Для начала тест задержки сигнала, — я повернулся к Уильяму с легкой, возможно, чуть садистской улыбкой исследователя. — Уильям, будь так добр, оторви себе правую кисть.

Он посмотрел на меня как на психа.

— Просто сделай это. Положи её на вон тот стол, отойди в другой конец лаборатории и пошевели пальцами.

Пожав плечами (песок тихо зашуршал), мужчина сделал, как я просил. Зрелище отделившейся кисти, которая продолжала лежать на столе, пока её хозяин уходил, было сюрреалистичным.

— Шевели, — скомандовал я.

Пальцы оторванной кисти сжались в кулак. Мгновенно.

— Задержка отсутствует, — констатировал Рубедо. — Сигнал распространяется мгновенно.

— Ага... — я довольно потер руки. — Первая монетка в копилку квантовой теории.

Чтобы подтвердить догадку окончательно, я накрыл кисть Уильяма колпаком из мелкой медной сетки — импровизированной клеткой Фарадея, блокирующей любые радиоволны и электромагнитные сигналы.

— Еще раз.

Рука продолжила двигаться.

— Шах и мат, Эйнштейн, — выдохнул я. — Связь осуществляется не через электромагнетизм. Это чистая квантовая запутанность. Расстояние не имеет значения. Хоть на Луне оставь палец — он будет шевелиться.

Дальнейшее сканирование всего его тела с помощью массива лазерных датчиков в момент активной мыслительной деятельности (я заставил его решать математические задачки в уме) подтвердило мою самую смелую гипотезу.

Его сознание децентрализовано.

— Анализ завершен, — голос Рубедо звучал почти торжественно. — Сознание субъекта работает по принципу блокчейна или распределенной нейронной сети. Информация дублируется в каждом кластере песка. Пока жив хоть один значимый кластер, Бейкер жив. Это идеальная нервная система. Нет болевых рецепторов, нет критических точек поражения, кроме полной атомарной дезинтеграции.

— Субъект Уильям Бейкер представляет собой аномалию, нарушающую второй закон термодинамики, — закончил я за ИИ, поворачиваясь к мужчине, который с ужасом и непониманием слушал наш диалог. — Ты не человек, Флинт. Ты — живая кремниевая форма жизни с распределенным сознанием.

Я, будучи тоже своего рода ученым (спасибо бэкапу Рубедо), прекрасно понимал, насколько ничтожна вероятность существования такого существа. Фактически, Бейкер — это выигрыш в лотерею, в которой не существует выигрышного билетика.

Человек — это углерод. Бейкер — кремний. Тот странный контейнер, о котором он рассказал в процессе исследования... Судя по описанию, это был экспериментальный промышленный молекулярный гомогенизатор. Он не просто смешал его тело с радиоактивным песком. Он спровоцировал мгновенную, хаотичную атомную трансмутацию.

Каким-то неведомым хером весь углерод в теле мужчины был замещен кремнием. Но...

Как?!

Как сохранилась информационная матрица? Его память? Его "Я"? В ста процентах случаев, сколько бы симуляций Рубедо ни проводил, при таком воздействии связи между нейронами рвутся мгновенно. Человек превращается в плазму или в "органический суп".

Тут-то и вступает в игру единственное возможное объяснение. Я назвал это «Теорией Квантового Слепка».

— Ты понимаешь, что это значит, Уильям? — тихо спросил я. — В тот момент, когда твое тело распадалось, твоя душа, или сознание, если угодно, каким-то чудом отпечаталась на квантовом уровне в структуре этого песка. Ты — призрак в машине. Только машина сделана из грязи. Во-первых, резонанс, — я начал загибать пальцы, продолжая лекцию для ошарашенного бывшего преступника. — Частота вибрации радиоактивного поля того экспериментального гомогенизатора случайно, вплоть до наносекунды, совпала с биоритмами и пиковой нейронной активностью твоего мозга в момент страха смерти.

— Во-вторых, фазовый переход, — второй палец. — Твое тело находилось в состоянии квантовой суперпозиции, когда материя становится податливой для перезаписи. Твое сознание «отпечаталось» на кристаллической решетке песка за мгновение до того, как твой биологический мозг испарился.

— Ну и самое важное. Третий фактор.

Я сделал паузу, глядя на него серьезно.

— Все это невозможно без генетического катализатора. Ген Икс.

Уильям моргнул.

— Мутант? Я?

— Да. Я уверен на 99%, что это был спящий ген, наличие которого сейчас, к сожалению, проверить невозможно, так как твое ДНК уничтожено. Он активировался стрессом. Обычный человек в том центрифужном миксере просто умер бы, превратившись в красную кашу. А ты... Адаптировался.

В моей голове пронеслась мысль: «Значит, поставить местного «Сэра Крокодайла» на поток невозможно».

Его трансформация — это результат уникальной сингулярности. Это не медицинская процедура, которую можно запатентовать, а катастрофа, которая случайно привела к стабильному состоянию. Я не могу «включить» этот процесс у других, так как это уравнение с миллионом неизвестных переменных.

Нет, в теории... Если использовать нанотехнологии. Не пытаться превратить человека в песок магией радиации, а заменить его клетки на нанороботов («умный песок») постепенно, по одной, пока человек не станет полностью синтетическим (корабль Тесея в действии). Или сначала оцифровать мозг, а затем загрузить его в заранее подготовленное тело из программируемой материи...

Да, что-то похожее может и выйти. Альтрон бы оценил. Но это требует ресурсов и времени, которых у меня пока нет. И, честно говоря, этической гибкости, которой у меня (пока) тоже нет.

— Случай Бейкера уникален, — подытожил я, скорее для себя и Рубедо, чем для Уильяма. — Пытаться повторить его в лабораторных условиях — это как надеяться, что ураган, пронесшийся по свалке металлолома, случайно соберет из мусора полностью рабочий «Боинг-747».

Хотя, учитывая новости о качестве сборки «Боингов» из моего прошлого мира, возможно, ураган справился бы лучше... Кхм, что-то я отвлекся.

— Спасибо за содействие, мистер Бейкер, — я кивнул мужчине, давая понять, что научная часть окончена. — Вы свободны. Пока что.

Уильям медленно поднялся. Он выглядел... задумчивым. Словно впервые за долгие годы у него появилась почва под ногами, пусть эта почва и состояла из него самого.

— Я жду звонка, — коротко бросил он и вышел, стараясь ступать аккуратно, чтобы не рассыпаться от волнения.

Как только дверь за ним закрылась, я выдохнул.

— Рубедо, отправь ему договор. Должность: «Сотрудник Службы Безопасности Томпсон Корп». Оклад: две тысячи долларов в неделю плюс премии за риск. И свяжись с Фьюри. Пусть задействует свои рычаги в прокуратуре. Все обвинения с Флинта Марко должны быть сняты «в связи с новыми открывшимися обстоятельствами» или «за отсутствием состава преступления». Мне плевать на формулировку, мне нужен результат.

— Принято. Договор формируется. Запрос директору Фьюри отправлен по защищенному каналу.

— И... следи за ним, — добавил я тише. — Ненавязчиво. Телефон, мониторинг транзакций, встречи.

Доверяй, но проверяй. Ясно, что теперь, обретя подобие нормальности и шанс на жизнь с дочерью, мужчина вцепится в эту возможность всеми зубами (или что там у него вместо них). Но он все еще бывший преступник с нестабильной психикой.

— Внести протоколы нейтрализации в базу данных?

— Обязательно.

Две его ключевые слабости очевидны. Первая: Гидрофильность. Вода нарушает трение между песчинками и блокирует его ментальный контроль над кластерами. Он превращается в живую грязь, теряя форму и силу. Вторая: Температура. Экстремальный жар (плазма, молния) сплавит его в стекло. А стекло не двигается. Оно разбивается.

Эти слабости довольно серьезные. А значит, пул его задач значительно снижается. В тот же «Авангард» ему путь заказан — слишком легко законтрить, да и пресса сожрет. Но как охранник периметра или боец для городских условий, где нет воды и доменных печей? Он идеален.

— Кстати, о воде... — я потер подбородок. — А что с условным Гидроменом? Моррис Бенч. У него, я более чем уверен, ситуация обстоит примерно так же, как и у Бейкера. Живая вода. Квантовая лужа.

— Моррис Бенч в данный момент находится в бегах, предположительно примкнул к одной из группировок, — отозвался Рубедо.

— Рубедо, разверни карту. Я хочу видеть полную картину. Гидромен, мета-преступники, банды, передел сфер влияния после падения Фиска. Что происходит в городе?

Свет в лаборатории приглушился. В центре помещения, над голографическим CAD-столом, вспыхнула трехмерная проекция Нью-Йорка.

Город пылал.

Нет, не буквально (пока что), но карта была испещрена красными, синими и зелеными зонами, которые пульсировали, наползая друг на друга. Нью-Йорк в этой Вселенной — это буквально самая густонаселенная зона суперпреступности на планете. Уникальная экосистема, где традиционная итальянская мафия в дорогих костюмах вынуждена делить улицы с ниндзя-некромантами, безумными учеными и мета-людьми, состоящими из чистой энергии. .

— Анализ оперативной обстановки, — начал доклад Рубедо, подсвечивая зоны.

Ранее на вершине пищевой цепочки сидел Уилсон Фиск. Кингпин. Император преступного мира, который своей тушей удерживал баланс, управляя потоками денег и нанимая суперзлодеев как пешек. После его падения Давос попытался занять трон, но... не потянул. Спасибо мне.

Зато свято место пусто не бывает.

— Сектор 1: Маджия, — выделил Рубедо обширные зоны в Бруклине и Маленькой Италии. — Традиционный криминальный синдикат, успешно адаптировавшийся под реалии мета-мира. После падения Фиска они мгновенно заняли вакуум власти.

Над картой всплыли два досье.

Сильвио Манфреди, он же Седовласый. Дряхлый старик, чья голова и жизненно важные органы пересажены в мощное, громоздкое кибернетическое тело. Он больше машина, чем человек. Жестокий, расчетливый, с опытом ведения дел еще со времен «Сухого закона».

Джозеф Романо, он же Кувалда. Череп этого ублюдка заменен на пластину из вторичного адамантиевого сплава. Параллельно — сыворотка суперсолдата низкого качества. Тупой, но пробивной (буквально) таран Маджии.

— Смотрю, куда ни плюнь в этом мире, наткнешься на суперсолдат, — хмыкнул я. — Скоро в «Старбаксе» бариста будет гнуть ложки взглядом.

— Сектор 2: Внутренние Демоны, — карта сместилась к Чайнатауну, окрашиваясь в черно-белые тона. — Лидер: Мартин Ли. Прозвище: Мистер Негатив.

Я прищурился. Вот он.

Мартин Ли. Днем — святой филантроп, управляющий сетью приютов «П.И.Р.» (F.E.A.S.T.) для бездомных. Ночью — безжалостный мета-преступник, внушающий суеверный ужас.

— Он самый опасный игрок на доске, — прокомментировал Рубедо. — В городе появился всего два года назад. Все это время выжидал, копил силы, создавал репутацию благотворителя. С его возможностями это говорит о колоссальной выдержке и хитрости.

Способности: Сверхчеловеческая сила и рефлексы, исцеляющее прикосновение (для вербовки и пиара), контроль разума через «порчу», доступ к передовым технологиям. И его фишка — способность переключаться между обычным и «фото-негативным» обликом, заряжая любое оружие ближнего боя (обычно катану) разрушительной темной энергией.

— Очень сильный мета, — согласился я. — Близок к Омега-уровню, если дать ему раскачаться.

— Сектор 3: Адская Кухня. Организация «Рука».

Красные метки ниндзя. Могущественный древний орден шиноби. Но конкретно в Нью-Йорке их ячейка пока слаба. Поклоняются демону, известному как Зверь. Хотят власти, хаоса и бессмертия.

— Особенность: Способны воскрешать мертвых, — напомнил Рубедо.

— Знаю. С ними нужно будет разобраться жестко и быстро. И я про Мировую Руку, а не только про этот филиал любителей пижам.

Воскрешение крайне неприятная штука, но радует, что это прерогатива только низшего «мяса» чьи души захвачены Зверем. Грубо говоря воскрешают только зомби-болванчики, а кто-то типа Горгона не готов продать свою жопу просто так, поэтому он собственно и не воскрес.

Далее пошла «мелочь» — так называемые «костюмированные» банды. Ошметки империи Фиска.

— Банда Отто Октавиуса, — подсветил Рубедо доки. — Научно-технический уклон. К нему примкнул Финес Мейсон (Тинкерер) и Моррис Бенч (Гидромен). Также замечен Алексей Сицевич (Носорог) в биоброне. Он уже показал Седовласому, что с ним стоит считаться, в одиночку разнеся три оружейных склада Маджии.

— Банда Мистерио (Квентин Бек). — Зона финансовых кварталов. — Активно использует иллюзорные технологии и дронов. Проект «Хамелеон» позволил ему и его людям за неделю заработать сотни миллионов, выдавая себя за политиков и CEO корпораций. Сейчас залег на дно, поняв, что привлек слишком много внимания ЩИТа.

Умный ублюдок. Пока все грызлись за территории, он просто украл деньги и спрятался.

— У Бека есть небольшая армия наемников и, судя по сканерам, доступ к продвинутой технологии, имитирующей эффекты искажения реальности.

Я потер виски. Голова начинала гудеть от количества фигур на доске.

Дальнейшие перечисления мелких сошек — банды Гарлема (Люк Кейдж там разберется), Квинса, Бронкса — я слушал уже вполуха. Их было много. Их всегда будет много. Это фоновый шум большого города.

Реальная угроза — это мета-организации. Те, кто может устроить теракт, способный снести квартал.

— Рубедо, кто из перечисленных на данный момент наиболее опасный и нестабильный элемент? — спросил я, глядя на карту.

Вырезать всех сразу нельзя. Начнется война за передел территорий, и улицы утонут в крови гражданских. Нужно действовать хирургически. Убрать ферзя, чтобы пешки разбежались. Или наоборот.

— Анализ завершен. Мартин Ли, — без колебаний ответил ИИ.

На экране всплыли данные разведки.

— Производство наркотика «Тень» (Shade), переписывающего ДНК и вызывающего зависимость с первого раза. Зомбирование людей с помощью способности «Негативное касание». Активный захват оружейных трафиков. Дестабилизация отношений между Маджией и бандой Октавиуса. Чайнатаун фактически стал государством в государстве. Полиция туда не заходит.

Я хмыкнул, вспомнив старую шутку из прошлой жизни.

— Как бы ни были хороши итальянские мафиози с их кодексом чести или безумные ученые с щупальцами... всегда найдется азиат, который делает это лучше.

— Сэр?

— Не бери в голову, Рубедо. Значит, Мистер Негатив... Что ж. Кажется, я знаю, с чего начнет свою работу «Авангард».





Глава 113


Розовые волосы? Серьезно?

Я сидел в просторном конференц-зале на Базе ЩИТа — том самом, где постепенно собиралась сила, которой суждено стать главным щитом (и мечом) человечества, — и разглядывал новые лица.

Мой взгляд зацепился за девушку, о которой я ранее только слышал или мельком видел кадры из сериала в прошлой жизни. Джессика Джонс. Девятнадцать лет. Кожаная куртка, явно купленная в секонд-хенде, тяжелые ботинки и... волосы. Ярко-розовые, цвета дешевой жвачки.

Мои знания, искаженные сериальным мета-каноном, ожидали увидеть угрюмую брюнетку в вечном запое. Но эта версия... Как и сказал Пит, она была моложе, его бывшая одноклассница. В её облике сквозил не только цинизм, но и какой-то отчаянный, панковский вызов миру. Дань уважения её суперсилам, если это вообще как-то связано? Или просто попытка перекрасить себя, чтобы не видеть в зеркале ту, кого контролировал Пурпурный?

Впрочем, смутили меня не волосы. Смутил её взгляд. Тяжелый, колючий, но между тем сложно... Благодарный? Или скорее непонимающий что испытывать. Он безошибочно вычленил меня из присутствующих и впился, словно клещ. Она знала, кто я. Или, по крайней мере, догадывалась, что я — тот самый парень, который сам того не желая спас её от худшего кошмара.

Я перевел взгляд дальше.

Брутальный подкачанный блондин лет двадцати трех. Уже знакомый мне Марк Милтон. Гиперион.

Он сидел расслабленно, но эта расслабленность была обманчива, как спокойствие спящего вулкана. Идеальная осанка, квадратная челюсть, аура подавляющей физической мощи. Если Кэп излучал надежду, то этот парень излучал силу. Абсолютную, несокрушимую силу.

Пока народ подтягивался, я мысленно прокрутил в голове последние часы. Рубедо получил приказ разработать план нейтрализации Мистера Негатива — с максимальной помпой для «Авангарда» и нулевыми потерями среди гражданских. Это будет наше первое шоу. Но сначала нужно пережить это собрание.

Не считая Гипериона и Джессики, мы с Гвен пришли одними из первых. Она сидела рядом, положив руку на стол, и её присутствие успокаивало.

Дальше подтянулся Клинт Бартон, кивнувший мне как старому знакомому. За ним — Брюс Беннер, который выглядел так, словно извинялся за сам факт своего существования, и сел подальше от всех, но поближе к выходу. Питер, зашедший следом молча сел рядом со мной.

Затем вошел Стивен Роджерс. Собственной персоной.

Чувствуя себя немного не в своей временной тарелке, он, тем не менее, держался с врожденным достоинством. Кивнул присутствующим, но сел не во главе стола, а сбоку, оставляя место лидера пустым. Или скорее предоставляя его Фьюри.

И, наконец, сам Ник Фьюри. В кабинет он вошел последним, неся с собой атмосферу паранойи и государственной тайны. Он сел во главе стола, но вместо приветствия уткнулся в свой защищенный планшет.

Ох уж это поколение айпад-кидс.

Итого: восемь активных членов пока еще неактивной команды. И один директор. Никаких агентов Колсонов, Марий Хилл или Наташ Романофф. Только «внутренний круг». Только свои.

Тишину нарушил сам Фьюри. Он даже не поднял головы от экрана.

— Томпсон, — его голос был ровным, но в нем слышался скрежет металла. — Зачем ты создал ТАКУЮ шумиху?

Он сделал очевидный, жирный акцент на предпоследнем слове. Все взгляды мгновенно скрестились на моей скромной персоне.

Разумеется, я понял, о чем он. В сегодняшнем видеозвонке он демонстративно проигнорировал тему вылеченных детей. Старый шпион выжидал, чтобы устроить публичную порку при свидетелях.

Но... плевать. Что сделано, того не воротишь. А такое дело я бы и не стал откатывать, даже имея Камень Времени.

— Потому что мог, — ответил я просто, пожав плечами и откинувшись на спинку кресла.

Фьюри наконец поднял взгляд, оторвавшись от экрана планшета.

— «Потому что мог» — это ответ подростка, нашедшего пистолет отца, — проворчал он. — Ты мог НЕ сливать терабайты компромата на «БигФарму», обрушивая акции ведущих медицинских конгломератов. Ты понимаешь, какой экономический хаос ты спровоцировал?

Я выдохнул с облегчением. Он не предъявил мне за нарушение какой-нибудь нелепой секретности или вылеченных детишек. Его волновала экономика и политика. Типичный Фьюри.

— Может, объясните непосвященным, что вообще произошло? — вклинился в диалог Бартон, переводя взгляд с меня на директора. — Я пропустил утренние новости, был занят тренировками.

— Этот... — Фьюри неопределенно махнул рукой в мою сторону, словно указывая на нашкодившего кота. — Вчера вечером, между делом, вылечил от рака всех детей в терминальной стадии по всему миру. И попутно выложил в сеть доказательства того, что фармакологические гиганты уже давно создали лекарство от него, и просто тормозили и саботировали все исследования годами ради прибыли и влияния.

В комнате повисла звенящая тишина.

Беннер снял очки и начал протирать их дрожащими руками. Гвен гордо улыбнулась. Джессика перестала сверлить меня взглядом и уставилась с искренним шоком.

А вот Стив Роджерс и Гиперион... Их реакция была самой яркой. Кэп посмотрел на меня так, словно я только что в одиночку выиграл войну. В его глазах была смесь шока и чистого, незамутненного восхищения.

— И ты недоволен? — холодный, ровный баритон разрезал тишину.

Это был Гиперион. Он подался вперед, и кресло под ним жалобно скрипнуло.

— Директор, вы недовольны тем, что он раскрыл существование лекарства? — продолжил Марк, глядя на Фьюри в упор. — Что сами корпорации могли спасти миллионы жизней, но предпочли считать деньги? Сколько неэтичного дерьма они совершили в своих лабораториях? Если мы не будем вскрывать подобные гнойники... в чем тогда вообще смысл нашей «геройской» деятельности? Защищать статус-кво?

Фьюри нахмурился. Его авторитет редко ставили под сомнение так открыто.

— Нет, — жестко ответил шпион. — Прежде всего, я недоволен тем, что таким ходом Томпсон создал «Авангарду» врагов еще до нашего официального дебюта. Наша задача — бороться с глобальными угрозами, а не создавать кризисы своими руками. Вы не понимаете, сколько исков и политического давления сейчас свалится на нас.

Это был уже не намек. Это прямая директива: «Не раскачивайте лодку».

Нам стоит ждать проблем с «БигФармой», лоббистами и коррумпированными сенаторами? Серьезно?

— Ник, — я покачал головой, позволяя себе снисходительную улыбку. — При всем уважении... «БигФарма» — это и близко не глобальная угроза. Это так... мышиная возня. Цветочки.

— А что тогда ягодки, Томпсон? — прищурился Фьюри.

Ответить я не успел.

Воздух в центре комнаты внезапно наэлектризовался. Запахло озоном и благовониями. Пространство за спиной Фьюри начало искажаться, рассыпаясь золотыми искрами.

Все вскочили. Бартон мгновенно выхватил лук (откуда он его достал?!), Гиперион напрягся, готовый к рывку, глаза Гвен и Питера расширились.

Искрящийся круг расширился, формируя идеальный портал. Из него, ступая легко и бесшумно, вышла фигура.

Лысая женщина в простом белом одеянии, напоминающем монашеское. На груди — нефритовый амулет в форме глаза, внутри которого пульсировала древняя сила.

Древняя. Верховный Чародей Земли.

Она обвела комнату спокойным, ничего не выражающим взглядом, и остановилась на мне.

Так. Каков шанс, что она пришла убить меня за какое-нибудь вмешательство в таймлайн или за дальнейшие планы взаимодействия с Камнями?

Он ведь нулевой, правда?

Ну... На моей стороне сильнейшие герои Земли (кроме Тора и Халка в режиме круши-ломай). И я сам, хочется верить что не слабак. Да и слепое пятно вряд ли бы позволило ей увидеть какое-нибудь будущее, связанное конкретно со мной и моими потенциально губительными делами.

Буду считать, что все под контролем. (Надеюсь, мой покер-фейс сейчас убедительнее, чем мои мысли).

— Прошу прощения за вторжение, — её голос был тихим, но его услышал каждый. — Но вопрос, который вы обсуждаете, действительно... мелок по сравнению с тем, что грядет. Герои Земли, нам нужно поговорить.

*****

Бюрократия.

Это слово имело вкус пепла и дешевого офисного кофе, давно остывшего в чашке.

Норман Озборн ненавидел её всей душой. С того самого момента, как он перестал быть просто талантливым ученым в гараже и решил выйти в высшую лигу, когда «Озкорп» заключил первый многомиллиардный контракт с Министерством Обороны, он понял одну истину. Лучшее, что он может сделать для своей компании — и для своего рассудка — это делегировать бумажную волокиту в ушлые, жадные руки профессионалов.

Адвокаты, юристы, нотариусы, специалисты по этике... Целая армия в дорогих костюмах. Инвестиция в них в свое время спасла ему кучу нейронов, позволяя сосредоточиться на том, что он умел лучше всего.

А лучше всего Норман умел делать деньги. И науку.

Он умел видеть потенциал там, где другие видели тупик. Умел договариваться с генералами и конгрессменами. Умел мотивировать своих подчиненных — кнутом, пряником или просто тяжелым взглядом. И даже, как ни странно, оставался блестящим химиком, о чем многие его конкуренты периодически забывали, видя в нем лишь акулу бизнеса.

Но бюрократия... Она была гидрой. Отрежь одну голову — вырастут две новых формы для подписи.

Норман потер виски, глядя на стопку документов с грифом «Совершенно Секретно / Уровень Омега», лежащую на его столе из красного дерева. За окном пентхауса сиял огнями ночной Нью-Йорк — город, который он, как и любой другой человек его положения, в какой-то мере считал своим. Но сейчас этот город казался далеким и чужим.

Ему приходилось тратить часы, а порой и целые дни, чтобы разгрести эту кипу. Потому что некоторые проекты... Слишком велика была цена утечки. Слишком личным был интерес.

Проект «Агент Веном».

На этом названии взгляд Нормана замер, а рука, державшая перьевую ручку «Монблан», дрогнула. Он позволил себе тяжелый, рваный вздох сожаления.

В очередной раз он подумал о том, что использовать многомиллиардные ресурсы публичной компании, рискуя всем — репутацией, свободой, наследием — возможно, не лучший вариант. Акционеры бы его распяли. Фьюри, недавно заявивший о себе миру, его бы посадил.

Но... нужно спасти сына. И ради этого Норман был готов сжечь этот город дотла, если потребуется.

Синдром Ошторан. Ретровирусная Гиподисплазия.

Красивое, сложное название для смертного приговора. Редчайшее нейродегенеративное заболевание, генетическая ошибка природы, при которой клетки организма буквально «забывают», как обновляться, и начинают запускать каскадный апоптоз — самоуничтожение.

К счастью, у Гарри удалось выявить болезнь на раннем этапе — когда появились лишь легкий тремор и слабость. К несчастью, болезнь прогрессировала с ужасающей скоростью. Дальше — некроз мышечной ткани, отказ органов один за другим и, как финал, деградация нейронных связей мозга. Безумие. И мучительная смерть.

Самое страшное — обычная медицина была бессильна. Это не опухоль, которую можно вырезать. Это не вирус, который можно убить антибиотиком. ДНК была «битая» в каждой клетке тела его мальчика. Чтобы спасти его, нужно было не лечить. Нужно было переписать сам исходный код организма.

И тут на сцену выходит Объект V-252. Симбиот.

Найденный на астероиде в одной из недавних секретных космических экспедиций и выкупленный Озборном за астрономические деньги через подставные фирмы. По мнению его лучших ксенобиологов (которым он платил достаточно, чтобы они молчали даже под пытками), это существо представляло собой святой Грааль биоинженерии.

Универсальный биологический экзоскелет. Живой ремонтный набор.

Норман перевел взгляд на монитор, где транслировалась картинка из изолированного бокса в подвале башни. Черная, маслянистая биомасса, пульсирующая в магнитном поле. Аморфная, голодная, но... функциональная.

По прогнозам доктора Менгеле и остальных, при симбиозе с носителем — в данном случае с Гарри — Веном проникнет в каждую клетку. Он начнет действовать как агрессивная, разумная система редактирования генома. Он найдет все поврежденные участки ДНК Гарри, все эти проклятые ошибки синдрома Ошторан, и «заткнет дыры» своим собственным генетическим материалом.

Остановит некроз. Принудительно.

Более того, он будет действовать как идеальный иммунитет, уничтожая любые патогены и токсины. Он переработает продукты распада умирающих клеток в чистую энергию. Гарри не просто выживет. Он вновь сможет жить полноценной жизнью. Он почувствует прилив сил, о котором обычный человек может только мечтать. Его метаболизм будет разогнан до предела.

И самое важное... Мозг.

Болезнь уже подбиралась к рассудку Гарри. Припадки, вспышки беспричинного гнева... Веном станет «шунтом». Дополнительной нервной системой. Он продублирует нейронные связи. Если участок мозга Гарри повредится, симбиот передаст сигнал в обход, сохраняя сознание сына ясным.

Сейчас Гарри уже несколько недель находился в стазис-капсуле, в зеленоватой поддерживающей жидкости, замедляющей ход болезни. Он спал, опутанный трубками, бледный, как мертвец.

Все, что Норману нужно было сделать сейчас — это дать отмашку. Подписать этот чертов документ. И симбионта введут в бак.

Дальше черная слизь покроет тело его мальчика, проникая в поры, в вены, в легкие. Становясь с ним единым целым.

Но... рука Нормана застыла над бумагой.

Что, если они что-то не учли?

Это ведь инопланетная форма жизни. Чужой разум, пусть и примитивный (как они надеялись).

Проблема гормонов... В отчетах мелкими буквами было сказано: одним из ключевых нейромедиаторов, которым питается Веном, является фенилэтиламин. Вещество, вырабатываемое человеческим мозгом при стрессе, ярости или влюбленности.

Что, если симбионт начнет намеренно химически стимулировать агрессию Гарри, чтобы получить больше «еды»? Что, если лекарство само спровоцирует то самое безумие, которого Норман так отчаянно пытался избежать? Превратит его сына в монстра, жаждущего насилия?

Или конфликт тканей. Симбиот может решить, что «ремонтировать» носителя слишком энергозатратно. Что проще полностью подавить его сознание, превратить в овощ, используя тело просто как биологическую марионетку, как мясной костюм.

Эти мысли холодной змеей свернулись в животе.

И был еще один риск. Самый страшный. Технический.

Симбионт критически уязвим к звуку и огню. Это в «Озкорпе» выяснили быстро, потеряв пару лаборантов.

Если Гарри, будучи в костюме, попадет под воздействие мощного ультразвука... Симбионт запаникует. Он отслоится. Резко. В ту же секунду все органы Гарри, которые держались только за счет поддержки пришельца, все нейронные мосты, выстроенные им... они рухнут.

Мгновенный системный отказ. Смерть.

Сын умрет у него на глазах, и вся эта титаническая работа, все жертвы будут зря.

— Нет. Нет. Нет.

Норман с силой тряхнул головой, отгоняя эти деструктивные сценарии. В его глазах, отражаясь в полированной поверхности стола, сверкнул холодный, почти безумный огонь решимости.

Симбиот — это не паразит. Это инструмент. Это костюм жизнеобеспечения, который невозможно снять, да. Но это цена жизни.

Он будет поддерживать Гарри вечно, заменяя его слабые, дефектные человеческие ткани на прочную, совершенную инопланетную материю! Он сделает его сильнее. Лучше.

— Я не дам тебе умереть, сынок, — прошептал Норман в пустоту кабинета.

Резким, размашистым движением он поставил подпись под документом: «Протокол: Агент Веном. Статус: Активен».

Норман отбросил ручку и позволил себе выдохнуть, откидываясь в кожаном кресле.

Да, он ненавидел бюрократию.

Но он был готов подписать сделку хоть с самим Дьяволом, если это вернет его сына.





Глава 114


— Ты специально подобрала момент так, чтобы появиться с максимальным пафосом? — лениво поинтересовался я, разрушая хрустальную тишину, повисшую в зале.

Я даже похлопал в ладоши. Медленно. Три раза.

— Нет, мистер Томпсон, — покачала она головой. Её лицо оставалось непроницаемым, как гладь горного озера. — Я появилась, когда это было необходимо. И сказала то, что должно быть услышано.

Стоит ли говорить, что градус пафоса после этих слов пробил потолок и устремился в стратосферу? Вопрос риторический.

— Я буду драться, — тихо, одними губами проговорил я. Скорее для себя, чтобы привести организм в боевую готовность, чем для неё. Мои наниты уже начали перестраиваться, готовясь к худшему.

Древняя скользнула взглядом по моему напряженному телу.

— Я понимаю твою обеспокоенность, дитя. Но опусти щиты. Даже несмотря на тот факт, что ты — Слепое Пятно, дыра в ткани вероятностей... Здесь и сейчас я не вижу в тебе ни одержимости, ни следов заражения Энтропией.

— Еще бы, — фыркнул я, стараясь держать марку. — Я успешно свалил от Дормамму. Не каждый день такое бывает.

Я тактично упустил тот факт, что свалил не я, а Система, выдернувшая меня как пробку из бутылки. Но легенда требует жертв.

— Верно. Да и не стал бы одержимый тратить драгоценную энергию, чтобы лечить детей по всему миру, — она чуть склонила голову набок, и в её глазах мелькнул интерес. Настоящий, живой интерес ученого, встретившего новый вид бабочки. — Я проверила несколько случайных случаев. Это была не технология. Это была Высшая Магия Лечения из книги Вишанти. Откуда ты знаешь эти плетения? И почему ты, обладая ими, не являешься магом в привычном понимании? У тебя нет каналов, нет ядра... Ты — парадокс.

О. Сильнейший маг Земли чем-то заинтересовалась? Мой внутренний еврей довольно потер руки. Я могу извлечь из этого выгоду!

— Слишком много вопросов, — ответил я, деланно зевнув и откидываясь в кресле. — Но я готов удовлетворить твое любопытство. Бартер. Ты мне — знания по магии, а лучше прямой читательский билет в библиотеку Камар-Таджа. И... кхм, утоли мое любопытство. Ботинки Капюшона. Случаем, не ты их «спрятала»?

Я намеренно избежал слова «украла» или «сперла». Данный раунд переговоров был сугубо для прощупывания почвы. Вряд ли она так просто откроет мне доступ в Святая Святых.

Судя по тому, как дрогнула её бровь, она вряд ли ожидала такой наглости. Действительно, откуда мне, техно-парню, знать о внутренней кухне Камар-Таджа? Но, как говорится, сгорел сарай — гори и хата. Нужно повышать ставки, чтобы не казаться просто балаболом.

В её глазах я сейчас выгляжу как странная, непонятная, возможно, опасная, но интригующая аномалия. Аномалия, которая смогла сбежать из вотчины Хтони и знает то, чего знать не должна.

— Это... сложно, — наконец произнесла она, и в её голосе прозвучала нотка веселья. — Доступ в библиотеку для сторонних лиц строго регламентирован, им доступные только поверхностные и ограниченные мистерии. Что касается сапог с демонической сущностью... Да, я изъяла их. Они слишком опасны для неокрепших умов.

— Одной загадкой меньше, — пробурчал Фьюри, что-то быстро печатая в своем планшете. Видимо, заводил новое досье на «Ботинки».

— Знания, даже если они «поверхностные» или «ограниченные», все еще остаются знаниями, — я пожал плечами, не отступая. — Ты знаешь, где меня искать, когда решишь, что я достоин хотя бы читального зала.

Древняя кивнула. Разумеется, обсуждать столь деликатные вопросы здесь, в присутствии шпионов и суперсолдат, мы не стали.

Она перевела взгляд с меня на остальных. Её глаза, казалось, просвечивали каждого насквозь. Особенно долго она смотрела на Питера, который под её взглядом вжался в кресло, и на Гипериона.

— Здесь собрались достойные люди, — произнесла она торжественно. — И для меня будет честью держать с вами связь. В случае возникновения угроз мистического или вселенского масштаба Камар-Тадж готов к кооперации.

Ага. Подстилает соломку для Стрэнджа. Готовит почву. Ну, осуждать её я не могу. Все правильно, учитывая возможный уровень предстоящих проблем.

Кстати.

— Что именно ты имела в виду, говоря про «то, что грядет»? — этот вопрос, озвученный мной мысленно, вслух задал Ник Фьюри. — И кто ты вообще такая, черт возьми?

До этого он тактично (и стратегически верно) позволил мне перекинуться с ней парой фраз, собирая информацию о нашем взаимодействии. Теперь директор ЩИТа перешел в наступление.

— Среди Посвященных в Таинства я известна как Древняя, — ответила она, повернувшись к Фьюри всем корпусом. — Но для вас наиболее примечательным будет тот факт, что я являюсь Верховным Чародеем Земли. Той, кто веками занимается защитой планеты от угроз из иных измерений. И... — она снова посмотрела на меня. — Мистер Томпсон потенциально мог стать одной из таких угроз. К счастью, вероятности сложились иначе.

— Ты уходишь от ответа, — Фьюри не впечатлили титулы. Он встал, опираясь руками о стол. — На вопрос «что именно грядет» ты так и не ответила.

— Потому что это сложный, всеобъемлющий вопрос, на который невозможно ответить однозначно, — она говорила мягко, как с неразумным ребенком, что бесило Фьюри еще больше. — Особенно учитывая факт существования Слепого Пятна. Его присутствие... мутит воду предсказаний.

— Но все же? — надавил Фьюри. — Дай нам хоть что-то. Имена. Титулы. Цвет кожи, в конце концов.

Древняя вздохнула. Впервые она выглядела уставшей. На её плечи словно навалился груз прожитых столетий.

— Будущее — это не фиксированный путь, директор. Это полотно бесконечных возможностей, которое вы, люди, постоянно переписываете своими решениями. Я не могу назвать точную дату. Но тени сгущаются.

Она обвела взглядом зал.

— Безумный Титан-Завоеватель, ведомый геноцидом из чувства любви.

В зале повисла тишина.

— И Пожиратель Миров, чей голод ненасытен, — добавила она тише.

На этих словах стол жалобно хрустнул.

Я резко повернул голову. Гиперион, сидел с побелевшим лицом. Его пальцы впились в прочный полимер столешницы, сминая её как пластилин. В его глазах плескался нечеловеческий ужас, смешанный с яростью. Он знал. А я теперь понял, что случилось с его миром.

— Я не могу сказать, когда именно они явятся, — продолжила Древняя, делая вид, что не заметила реакции Марка. — Но я могу обещать, что когда их тень упадет на Землю, чародеи будут стоять рядом с вами.

— Единственный нюанс, — покачал я головой, — что тогда, скорее всего, будет уже поздно.

— Никогда не поздно, покуда вы живы.

— То есть... — Фьюри потер переносицу. Жест крайнего раздражения. — Земле угрожают проблемы космического масштаба. Ты знаешь об этом. Ты назвала как минимум две угрозы, от имен которых у моего сильнейшего оперативника дрожат руки. Но вместо того, чтобы поделиться бесценной информацией — их слабости, тактика, местоположение — ты просто готова «сотрудничать по факту»? Когда города уже будут гореть?

— Верно, — невозмутимо кивнула Древняя. — Я не могу раскрывать информацию, от которой в моменте будет больше вреда, чем пользы. Знание будущего часто приводит к тому, что это будущее наступает быстрее. И страшнее.

— Схерали?! — не выдержал Фьюри. Его голос сорвался на рык. — Эта информация будет нашим стратегическим преимуществом! Она позволит нам подготовиться! Усилить «Авангард»! Разработать оружие! Построить, мать его, флот! Мы не можем воевать с тенями!

— Страх порождает ошибки, Николас, — парировала она ледяным тоном. — Если я скажу тебе, что угроза придет с небес, ты окружишь планету стеной оружия, но пропустишь удар изнутри. Если я назову имя, ты начнешь превентивную войну, которая сама по себе может уничтожить человечество.

— Готовьтесь. Становитесь сильнее. Объединяйтесь. Но не ищите врагов там, где их пока нет. Уровень вашей готовности напрямую коррелирует с опасностью врага.

Это было... Логично. Черт подери, как же это было логично.

Фьюри прав в своем гневе, как прав любой генерал, обнаруживший, что его карта устарела на тысячу лет. Но и Древняя права.

Против того же Галактуса невозможно «подготовиться» в привычном смысле. Там, где планеты становятся закуской, обычная стратегия не работает. Там можно вывезти только на роялях в кустах, сюжетной броне или Космических Силах, до которых нам еще расти и расти.

Но Танос... Танос — это другая история. Он, конечно, имба. Титан, гений, девиант. Но он не то чтобы прямо совсем «поломан». Он материален. Его можно ударить. Его можно переиграть. Шансы есть, и немалые, если знать хотя бы примерно, на каком уровне сил он будет находиться в момент нападения (с Камнями или без?), и где будет высадка его армии. Хотя тут я лукавлю. Очевидно, что в Нью-Йорке. В этой Вселенной все дороги ведут в Нью-Йорк.

Парадокс предопределения. Если мы построим «Звезду Смерти» для защиты Земли, Танос просто придет с флотом побольше. Эскалация конфликта.

— Но не в моем случае, — я поднял палец, привлекая внимание к своей персоне. — Я вне этих уравнений, помнишь?

— В твоем случае вообще ничего не понятно, — со вздохом, в котором смешались раздражение и усталость веков, ответила Древняя. — Твоя «готовность» хаотична.

— Ну, тогда готовым буду я. За всех, — пожал я плечами с напускной легкостью. — Это мы тоже обсудим в приватной обстановке. Вместе с... литературой.

Древняя чуть заметно кивнула, и в ее глазах мелькнула искра понимания.

А я в этот момент уже вовсю гонял мысли о том, как бы выманить у неё доступ к зеркальному измерению или, еще лучше, зачарование какой-нибудь изолированной комнаты, где время течет иначе. Аналог «Комнаты Духа и Времени» из Драгон Болла.

Это же какой чит будет для моей культивации! Год тренировок за день реального времени. Я почему-то более чем уверен, что Верховный Чародей способна создать такой карман реальности. Может, предложить ей очищенные кристаллы маны в качестве оплаты? Не будет необходимости черпать энергию из опасных источников, вместо этого дистиллированная, безопасная мана. Это может сработать.

— На этом я откланиваюсь, — произнесла она, и воздух вокруг неё снова задрожал. — Когда будет нужно, я свяжусь с вами. Не ищите меня.

Она сделала плавный жест рукой. Пространство с треском разорвалось, открывая вид на простую, аскетичную комнату с каменными стенами и горящими свечами. Запахло сандалом и старым пергаментом. Древняя шагнула внутрь, и портал схлопнулся, оставив после себя лишь легкое искажение воздуха и девять пар глаз, устремленных на то место, где она только что стояла.

— Что. Это. Было? — отчеканил Бартон, озвучивая вопрос, который вертелся на языке у всех, даже у Гвен.

— Она же назвалась, — я откинулся в кресле, закидывая ногу на ногу. — Древняя. Защитник Земли. Верховный Маг. Крутая тетка, которая пинает демонов, пока мы спим. Все дела.

— Насколько она опасна? — голос Фьюри звучал глухо. Он все еще смотрел на пустое место, и я видел, как в его голове рушатся старые парадигмы контроля. — И может ли она стать угрозой для нас?

Я посмотрел на директора. Редко я видел его таким... выбитым из колеи. Даже бледным. Бледный чернокожий — это зрелище, скажу я вам.

— Ну... — я покрутил рукой в воздухе. — Она, вероятно, сильнейший Маг Земли. Или в топ-3. Не думаю, что ей составило бы труда открыть портал прямо под нашими стульями и отправить нас всех на экскурсию в жерло действующего вулкана. Или на орбиту Сатурна. Или в измерение, состоящее из бритвенных лезвий.

Лицо Фьюри стало еще более серым. Беннер нервно сглотнул.

— Но, — я поспешил добавить ложку меда, — делать она этого, разумеется, не будет.

— Почему ты так уверен? — спросила Джессика, скрестив руки на груди.

— Потому что это нелогично. Тупо. Абсурдно. Слишком много причин, по которым это лишено смысла, — я начал загибать пальцы. — Во-первых, ей нужен баланс, а мы — часть этого баланса. Во-вторых, она играет в долгую, а мы для нее — фигуры, которые могут быть полезны. Да и некоторых...

Я выразительно посмотрел на Гипериона, который уже вернул себе самообладание и сидел с видом каменной статуи.

— ...её фокусы вряд ли остановят надолго. В общем, по всем фронтам, в том числе и личностным, она нейтральна с сильным уклоном в «Порядочное Добро». Все должно быть нормально.

На самом деле, я был уверен, что все обстоит даже лучше, чем просто «нормально».

Явление Древней народу — это не то, чего я мог бы ожидать на такой ранней стадии. Обычно маги сидят в тени до последнего. То, что она вышла на контакт сейчас, говорит о многом. Мы лишь в самом начале большого пиздеца (отсутствие Тони Старка здесь и сейчас об этом прямо намекает), но мы уже на радарах у высших сил.

И, не буду лукавить перед самим собой, во многом это благодаря мне. Попаданцу, который с грацией слона в посудной лавке поломал канон к чертям собачьим, ускорил прогресс и заставил всех шевелиться.

— Это исчерпывающий ответ... — пробормотал Фьюри, возвращаясь за стол. — Знать бы еще, откуда ты знаешь что-то подобное. Твоя осведомленность, Томпсон, пугает меня больше, чем ее порталы.

Он сказал это тихо, но так, чтобы я услышал. Он знал, что я услышу.

Я лишь загадочно улыбнулся, проигнорировав эту очередную неуклюжую попытку прощупать почву. Пусть гадает. Страх — отличный мотиватор для такого параноика, как он.

— Тогда, раз уж с этой... мистической неожиданностью вопрос решился (пока что), — Фьюри резко сменил тон на деловой, словно захлопнул папку с грифом «Секретно», — предлагаю вернуться к земным делам. «БигФарму» и твои выходки с экономикой временно оставим за скобками. Стив, тебе слово.

Я мысленно отметил, что вопрос с Фармой Фьюри все еще не отпускает. И наверняка этому есть причина помимо «заботы об экономике». Скорее всего, ЩИТ потерял часть теневого финансирования или рычагов давления на конгломераты. Ну, в любом случае, узнаем об этом позже.

Сейчас — выход Капитана.

Стивен Роджерс медленно поднялся.

Он не пытался казаться выше или значительнее. Ему это было не нужно. Он просто встал, и все взгляды — даже тяжелый, оценивающий взгляд Гипериона и колючий взгляд Джессики — примагнитились к нему.

— Кхм, — Стив обвел взглядом стол. — Я рад наконец увидеть вас всех вживую. Я читал досье, но бумага не передает... сути.

Он сделал паузу, встречаясь глазами с каждым.

— Мир изменился, пока я спал, — продолжил он своим спокойным, уверенным голосом, в котором не было ни капли пафоса, только искренность. — Угрозы стали сложнее. Враги — сильнее. Но суть осталась прежней. Есть те, кто не может себя защитить. И должны быть те, кто встанет между ними и опасностью.

Он положил руки на стол.

— Защита планеты — это благородная цель. Но это и тяжелая ноша. Имея некоторый опыт в... командной работе в полевых условиях, я бы хотел предложить свою кандидатуру. Я готов встать на острие меча нашей команды.

— Стив Роджерс предлагает себя на роль полевого командира «Авангарда», — пояснил Фьюри, словно переводчик. — Я обсудил этот вопрос с ним заранее. Капитан согласен, но при одном условии: если согласятся все остальные. Никаких назначений сверху.

Я хмыкнул, заметив, каким тяжелым взглядом Роджерс наградил Фьюри на фразе «назначений сверху». Видимо, Кэп уже успел прочувствовать методы директора и сразу обозначил границы. Демократия в действии.

— Я — «за», — я первым кивнул, признавая лидерство Кэпа. — Без вариантов.

— Я тоже, — подала голос Гвен. — Я читала о вас в учебниках истории, Капитан. Для меня это честь.

Питер согласно кивнул.

— Я в деле, — коротко бросил Бартон. — Кто-то же должен следить, чтобы этот парень с щитом не заблудился в современном метро.

Джессика просто пожала плечами, что на её языке означало «Мне норм». Беннер робко поднял руку.

Оставался Гиперион. Самый сильный и самый непредсказуемый.

Марк смотрел на Стива несколько секунд. Оценивал. Не силу — в силе Стив ему не соперник. Он оценивал стержень.

— Ты готов принимать решения, которые могут стоить жизней, Солдат? — спросил Гиперион тихо.

— Я принимал их, когда твой дед еще не родился, сынок, — спокойно ответил Роджерс. Без агрессии. Просто констатация факта.

Гиперион усмехнулся. Впервые за встречу — искренне.

— Тогда веди. Капитан.

— Благодарю за доверие, — кивнул Стив, и его плечи чуть расслабились. — На деле я понимаю, что в такой команде, где каждый — армия, мое лидерство скорее координационное. Мне бы хотелось, чтобы мы были прежде всего соратниками. Но в экстренных ситуациях... вы знаете, на кого положиться. И кого винить, если план провалится.

Харизматичный чертяга. Идеальный Паладин.

— Хорошо, — Фьюри даже не пытался скрыть удовлетворения. Вопрос с субординацией решен, и головной боли у него стало на одну меньше. — Раз с лидерством определились, перейдем к следующему пункту. Брендинг.

Он вывел на экраны наши фотографии.

— Ваши геройские имена, образы и роль в команде. Мы не просто отряд спецназа. Мы — символ. И этот символ должен быть понятным.

Фьюри посмотрел на меня.

— Томпсон. У тебя до сих пор нет кодового имени. «Слепое Пятно» — это классификация, а не имя для прессы.

Имя... Черт, а ведь это довольно важный нюанс! Как вы лодку назовете, так она и поплывет. Нужно подумать. «Технарь»? Пошло. «Архитектор»? Занято Матрицей. «Демиург»? Слишком пафосно, Древняя засмеет... «Часовщик»? По наитию я посмотрел на пустое запястье руки, запястье, на котором ранее были часы, а сейчас... Уничтожены Дормамму.

Эх, часовщик без часов — это как сапожник без сапог. А, ой...

Но все же... Геройское имя...

*****

...Разумеется, все пошло не по плану.

Худший сценарий. Точнее, один из тех, что Норман старательно гнал от себя, подписывая те злополучные бумаги.

Норман стоял посреди разгромленной, залитой аварийным красным светом лаборатории. В воздухе висел тяжелый запах гари, озона и чего-то сладковатого, животного. Запах хищника.

— Нерасторопные кретины, — прошипел он, пиная разбитый шлем одного из охранников. — Я плачу вам миллионы не за то, чтобы вы умирали!

Ублюдки из элитной Службы Безопасности «Озкорп» не успели вовремя активировать звуковые пушки. Они замешкались. Секундная заминка — это все, что было нужно существу. Они поплатились за это жизнями. Разорванные бронежилеты, смятые как фольга стволы винтовок... Симбионт не знал пощады.

Гарри сбежал.

Его сын. Его наследник. Его единственная надежда и опора. Сбежал, будучи монстром, на которого теперь откроет охоту весь город.

Норман провел рукой по лицу, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Ситуация была катастрофической.

Вездесущие пауки? Это полбеды. Полиция? Куплена. Но вот спецслужбы... ЦРУ и, что самое страшное, ЩИТ. Последнее пугало Нормана до дрожи в коленях, которую он тщательно скрывал даже от самого себя.

Сейчас ЩИТ был на пике своей мощи. Ник Фьюри за кулисами дергал за ниточки игроков из Высшей Лиги, и до сих пор был жив, что говорило о его опасности красноречивее любых досье. Если Фьюри узнает, что монстр, крушащий Нью-Йорк, — это проект «Озкорп»... Норману конец. И его компании конец.

Собственно, именно из-за страха перед Всевидящим Оком Фьюри Норман не рискнул сунуться к Паркерам.

Случай Бена Паркера... Уникальное медицинское чудо. Интуиция Нормана, его звериное чутье ученого, прямо кричало: там был подвох. Исцеление на таком уровне невозможно без вмешательства извне. И ради спасения сына Норман бы с радостью пошел на любую низость. Похищение старика? Легко. Вскрытие? Если потребуется.

Но дом Паркеров охраняли. Не просто копы, а агенты ЩИТа под прикрытием. Норман заметил наружку. И отступил. Привлекать внимание Фьюри в таком деликатном деле, как нелегальные эксперименты над людьми, было бы верхом глупости.

А теперь... теперь последствия его трусости (или осторожности?) бегали по городу.

Нужно было действовать. Быстро. Тихо. Грязно.

Норман вернулся к уцелевшему терминалу и открыл зашифрованный канал связи. На экране высветились три досье.

— Нина Турман. Сильвия Саблинова. Электра Начиоз.

Норман удивленно приподнял бровь, глядя на фотографии.

— Три Фурии, — хмыкнул он нервно. — Забавное совпадение.

Нет, он не был сексистом. Он был прагматиком. Просто отметил иронию судьбы: на его высокооплачиваемую (и самоубийственную) вакансию откликнулись именно эти три специалиста.

Нина Турман, она же Домино. Мутант с вероятностной манипуляцией. Удача на ее стороне. То, что нужно в хаосе. Сильвия Саблинова, Серебряный Соболь. Профессионал, лидер целого отряда, со своим оборудованием и кодексом. Лучшая в захвате целей. Электра Начиоз. Убийца. Ниндзя. Тишина и смертоносность. Если нужно загнать зверя в угол, она это сделает.

Цель: захват Венома с его сыном внутри. Разумеется, живым.

Не став терять ни секунды, Норман авторизовал транзакцию с офшорных счетов. Огромные суммы улетели в никуда, чтобы нанять лучших охотниц в мире.

Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Казалось бы, можно выдохнуть. Профессионалы в деле. Но...

Его взгляд упал на инвентарный отчет, который мигал на соседнем мониторе. Красная строка.

[УТРАТА ИМУЩЕСТВА: СЕКТОР 5 (БИОХИМИЯ)][ОБЪЕКТ: СЫВОРОТКА "OZ" (ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ПАРТИЯ)][КОЛИЧЕСТВО: 3 АМПУЛЫ]

Кровь отхлынула от лица Нормана.

Сыворотка «Гоблина». Та самая, что должна была стать венцом творения супер-солдат. Нестабильная. Агрессивная. Сводящая с ума подопытных крыс за секунды.

Каков шанс?

Каков шанс, что ничего не соображающий, паникующий Веном, ворвавшись в соседнюю лабораторию, выпил эту самую сыворотку?

Шанс низок, шептал рациональный мозг. Зачем хищнику пить зеленую светящуюся жижу? Он предпочел бы разорвать персонал и разрушить все до чего способен дотянуться.

Но... Гормоны.

Сыворотка была мощнейшим коктейлем нейростимуляторов и метаболических ускорителей. Симбионт — существо, которое чует химию. Он мог почуять силу. Чистую, дистиллированную энергию, запертую в стекле. Он мог выпить её инстинктивно, чтобы восполнить ресурсы после побега.

Норман сжал подлокотники кресла так, что кожа скрипнула.

Он ведь точно так же убеждал себя, что Симбионт будет стабилен. Что с Гарри все будет нормально. И посмотрите, где он теперь.

Если Веном смешался с формулой ОЗ... Это уже не просто Веном. Это нечто иное.

Гибрид. Монстр с силой инопланетянина и безумием Гоблина.

— Нужно готовиться к худшему, — прошептал Норман, чувствуя, как в груди разрастается ледяной ком ужаса. — Возможно, Гарри уже не спасти.

Возможно, он только что создал Опаснейшего из Монстров...





Глава 115


Имя... Имя...

Десятки, сотни вариантов пронеслись в мыслях за те несколько секунд, что я молчал. Время для меня растянулось в вязкую, медленную субстанцию. Мой мозг работал в режиме сверхконцентрации, перебирая архивы памяти, ассоциации и культурные коды двух миров.

В мире Марвел имя — это не просто набор звуков. Это бренд. Это знамя. Это декларация намерений. Как тебя назовут, так ты и полетишь... или упадешь. Встречают по одежке (в данном случае — по спандексу и пафосу), а провожают... ну, как повезет с сценаристом.

«Инженер»? Слишком просто. Тони Старк со своим дипломом MIT и раздутым эго засмеет меня, недоучку из театрального колледжа. Было бы забавно щелкнуть его по носу, но моя сила — та часть, что принадлежит лично мне, Искре, — это куда более многогранное понятие, нежели простая инженерия. Я не просто кручу гайки. Я меняю суть вещей.

«Хаос»? Мол, мое появление спровоцировало хаос во всей этой и без того поломанной истории? Или «Зеро»? «Пустота»? А-ля «Слепое Пятно»? Нет... Слишком депрессивно. В какой-то мере даже по-злодейски.

В ту же топку имена, связанные с божествами. Как бы ни было заманчиво назваться условным «Гефестом» или «Сварогом», шанс того, что эти личности существуют здесь в реальности и могут обидеться за нарушение авторских прав, на порядок выше нуля. А ссориться с Олимпийцами или Славянами мне пока рано.

Но если отталкиваться от сути... Почему меня так привлекли Гефест или Сварог? Потому что они — Кузнецы. Творцы. А у меня, как ни крути, Небесная Кузница в кармане.

Разве не логично назваться просто «Кузнец» и не насиловать себе мозг? Логично. Но... Слишком просто. Слишком приземленно. Без искры.

Может, что-то из поп-культуры моего прошлого мира? «Мурамаса»? Слишком претенциозно, да и катаны я не кую. «Альфарим»? Была книжка одна. Пафосно, звучно, но... кто поймет отсылку? «Нео»? «Джон Уик»? Хах. Вот убью троих суперзлодеев карандашом в баре, тогда и поговорим.

Двойные имена? «Цифровой Страж»? «Квантовый Фантом»? Звучит как название дешевого скина в видеоигре.

Может, я вообще зря забиваю себе голову и простого «Творца» будет достаточно? Внутри меня же Искра Творца... Стоп. Нет. В Алтимейт-вселенной это имя взял поехавший крышей Рид Ричардс. Плохая карма. Не хочу ассоциироваться, пусть и в первую очередь у себя в мыслях, с шизанутым злодеем с манией величия, у которого голова похожа на перезрелый баклажан.

«Доктор»? Учитывая, что докторской степени у меня нет (хотя купить или сфабриковать её я могу за наносекунду), это будет моветоном. Да и перебор в этом мире с докторами. Дум, Стрэндж, Октавиус, Коннорс, Пим, Беннер... Куда ни плюнь — попадешь в PHD. Доктор отменяется.

«Акаши»? Хроники Акаши, ноосфера... Звучит как имя для мистика, а не для технаря\суперсолдата.

Так, Джон, соберись. Последний раунд.

«Химера»? Отражает мою суть (смесь технологий, Ци, биологии и впоследствии Магии), но звучит зловеще. «Визионер»? Неплохо, но слишком пассивно. «Катализатор»? Слишком химически. «Прометей»?

Мысль зацепилась за этот образ.

Прометей. Титан, который пошел против воли богов. Тот, кто украл священный огонь с Олимпа и принес его людям, подарив им тепло, защиту и... оружие. Огонь — это технология. Огонь — это знание. Огонь — это прогресс, который выводит цивилизацию из тьмы пещер к звездам.

Учитывая, что я делаю с «Томпсон Корп», раздавая технологии, к которым человечество, возможно, еще не готово... Учитывая, что я пошел против «богов» (канона, судьбы, Древней)...

Это оно.

— Прометей, — наконец разрушил я тишину кабинета. Голос прозвучал твердо, отрезая пути к отступлению.

Судя по удивленным лицам тех, кто меня знал (Гвен чуть приподняла бровь, Питер беззвучно прошептал «Ого!»), они ожидали чего-то более... технического. Вроде «Техно-Лорда» или «Айрон-Мэна».

Впрочем, я и сам не ожидал, что в своем мозговом штурме дойду до античной мифологии. Эх, надеюсь, местные Боги не воспримут это как личный вызов и не прикуют меня к скале в Кавказских горах, где орел будет клевать мою регенерирующую печень. Это было бы неприятно.

Но с другой стороны, с греческого Promētheus переводится как «мыслящий прежде», «предвидящий». Это идеально ложится на мой стиль. Ну если мы дружно забудем про совершенные мною ошибки...

— Достойное имя, — кивнул Фьюри, что-то быстро вбивая в планшет. Видимо, обновлял мое досье в реальном времени. — Символично. И амбициозно. Надеюсь, печень у тебя крепкая, Томпсон.

— Регенерирующая, директор. Регенерирующая.

— Остальные? — Фьюри обвел взглядом стол. — Есть какие-то изменения в позывных?

Изменения были. Точнее, одно, но значимое.

— Я меняю имя, — подала голос Гвен. Она сидела прямо, и в её позе чувствовалась новая уверенность. — «Женщина-Паук»... это всегда звучало как-то вторично. А сейчас это вообще звучит будто я женская версия Питера. А я — не она.

Она посмотрела на свои руки в белых перчатках.

— Я — Паук-Призрак.

Питер просиял.

— Это круто! Типа, из-за твоей способности становиться невидимой?

— Именно, — улыбнулась она ему. — И потому что многие считают, что Гвен Стейси должна быть мертва морально. А я здесь. Как призрак.

На секунду в комнате повисла тишина. Тяжелая, но не гнетущая.

— Принято, — Фьюри кивнул, не моргнув и глазом.

Итого, расклад сил «Авангарда» на данный момент выглядел следующим образом:

1. Стив Роджерс — Капитан Америка. Лидер, тактик, моральный компас. Тут без изменений, классика не стареет.

2. Клинт Бартон — Соколиный Глаз. Глаза и уши команды, дальний бой.

3. Гвен Стейси — Паук-Призрак. Разведка, стелс, мобильность.

4. Питер Паркер — Человек-Паук. Мобильность, поддержка, гений, (и возможно сильнейший наш актив).

5. Брюс Беннер — Халк. Тяжелая артиллерия. (Когда он большой, злой и зеленый. А сейчас — просто скромный ученый в мешковатом пиджаке).

6. Джессика Джонс — Рыцарша. Танк, ближний бой.

7. Марк Милтон — Гиперион. Ядерное оружие сдерживания. Бог среди людей.

8. Джон Томпсон — Прометей. Техподдержка, тоже своего рода тяжелая артиллерия, стратегия, финансирование и... тот парень, который все это заварил. Временно заменяю Старка.

— С этим вопрос решили. Дальше — экипировка, — Фьюри снова перевел свой взгляд на меня. — Костюмы.

Ну да, костюмы... С ними я немного (много) налажал. Точнее, отложил в долгий ящик из-за событий с Дормамму, Всемогущей Магией, Песочным и прочим хаосом.

— К 1 ноября будут готовы, — ответил я, стараясь излучать уверенность, которой не чувствовал. Придется поработать следующие сутки, но я обещал. — По сути, полный комплект нужен Клинту и Джессике. Брюсу нужны, эм... особые штаны, которые не рвутся при смене массы.

Беннер благодарно кивнул. Видимо, проблема наготы после трансформации его реально беспокоила.

— Кэпу нужно осовременить и улучшить классику — адамантий, наноплетение, но без потери символизма. Ну и себе любимому. Справлюсь.

— Я не надену спандекс, — мрачно вставила Джессика, скрестив руки на груди. — Даже не думай. Никаких плащей, никаких трусов поверх штанов. Максимум — бронепластины.

— Сделаем так, что это будет выглядеть адекватно, стильно и выдержит попадание из гранатомета, — пообещал я. — Идет?

На это она согласно кивнула.

— Метки с размерами и биометрией я уже отправил тебе на сервер, — «обрадовал» меня Фьюри.

Джессика дернулась:

— Откуда у тебя мои размеры?!

— Я директор ЩИТа, мисс Джонс. Я знаю даже, какую марку виски вы предпочитаете по пятницам, хотя формально вам как не достигшей 21 года пить его запрещено, — невозмутимо ответил Ник. — Теперь к обсуждению предстоящей презентации «Авангарда».

Он нажал кнопку на пульте, и голограмма над столом сменилась. Карта.

— Город? — спросил Стив. — Вашингтон?

— Нет. Нью-Йорк, — отрезал Фьюри. — Вашингтон — это политика. Нью-Йорк — это люди. Это символ стойкости. К тому же, здесь базируется большая часть Баз ЩИТа и, кхм, офис «Томпсон Корп». Мы покажемся там, где создаются все крупные инфоповоды страны. Главная площадь. Таймс-Сквер.

— Речь?

— На тебе, Кэп. Ты — лицо. Ты — голос. Скажи им то, что они хотят услышать. Что они под защитой.

— А что будет дальше? — спросил я, глядя на схему мероприятия. — Салют? Парад?

— Демонстрация силы, — ответил Фьюри, и в его голосе прозвучали нотки триумфа. — Краткое представление каждого члена команды (кроме Беннера). А в финале...

Голограмма изменилась. Над макетом Манхэттена нависла гигантская тень.

— Один из Геликарриеров уже на ходу. В конце презентации он выйдет из режима маскировки над Гудзоном.

В зале повисла тишина. .

— Как?! — искренне удивился я. — Они же во время зачистки Гидры были готовы только чем на половину! Я видел отчеты. Турбины не откалиброваны, реакторы нестабильны...

— «На ходу» — не значит, что он готов к боевому дежурству или полету на Луну, — усмехнулся Фьюри. — Но он левитирует. Он держит высоту. И он внушает трепет. Спасибо твоим реакторам, Томпсон. Мы форсировали установку.

Значит, Ник решил подойти к вопросу с имперским размахом. Показать превосходство. Не только в личной силе (Гиперион, Кэп, Спайди), но и технологическое. Летающий авианосец. Символ того, что ЩИТ видит всё и достанет везде.

Вот только...

Я почувствовал холодок по спине. Не от страха, а от понимания последствий.

— Ты не думаешь, что это ошибка, Ник? — тихо спросил я, глядя на вращающуюся модель левиафана. — Это заставит всех остальных игроков занервничать, — я обвел взглядом присутствующих. — Такая мощь, сосредоточенная в руках одной организации... Летающая крепость над головами людей. Это не «успокоит» мир. Это спровоцирует гонку вооружений. Они увидят в этом не щит, а меч, занесенный над их шеей. И они начнут создавать свои мечи.

— Я не «думаю», Томпсон, — Фьюри наклонился вперед, и посмотрел на меня с тяжелой, свинцовой уверенностью. — Я знаю, что так будет.

Он сделал паузу, позволяя своим словам осесть в тишине комнаты.

— На последнем экстренном заседании Совета Безопасности, а также после ряда... весьма напряженных кулуарных переговоров с представителями Евросоюза, Китая и даже с Советами, было принято историческое решение. ЩИТ официально и полноценно выходит из-под юрисдикции и протекции США.

В комнате повисла тишина. Даже Стив Роджерс, привыкший к глобальным сдвигам на карте, выглядел ошарашенным.

— Всесторонняя поддержка в этом вопросе нам уже оказана, — продолжил Ник, словно забивая гвозди. — Та же Соковия, Германия и ряд Европейских и Африканских стран уже предложили разместить базы ЩИТа на своей территории с полным дипломатическим иммунитетом. Мы становимся глобальной миротворческой силой. Наднациональной.

— Эм... — я покрутил рукой в воздухе, переваривая услышанное. — А что, например, с этой Базой? Или с Трискелионом? Это американская земля. Что насчет того факта, что фактически все герои «Авангарда» — граждане США? Что по поводу «Томпсон Корп» и десятка других американских подрядчиков, на технологиях которых ты сидишь?

Это решение казалось не просто поспешным. Оно казалось самоубийственным. Откусить руку, которая тебя кормит, в надежде, что тебя покормит кто-то другой?

— Не более чем юридические тонкости и казуистика, — отмахнулся Ник с небрежностью человека, который уже выиграл шахматную партию, пока мы расставляли шашки. — Соединенным Штатам выгодно базирование ЩИТа на их территории. Им выгодно, чтобы Капитан Америка оставался американцем, даже если он работает на мир. Просто теперь система сдержек и противовесов сбалансирована иначе. Давление стало более... равномерным. Если Вашингтон захочет надавить на нас, Пекин и Брюссель выразят протест.

— Ну, то есть теперь на нас давит не один дядя Сэм, а весь мир скопом, — криво ухмыльнулся Бартон, играя тетивой лука. — Потрясающая перспектива.

— Именно к этому я и стремился, — абсолютно серьезно кивнул Фьюри. — ЩИТ и «Авангард» не должны быть цепными псами одного правительства. Мы должны оправдывать доверие не отдельных упивающихся властью ублюдков, считающих себя богами только из-за доступа к кормушке налогоплательщиков, а всего человечества. Мира, который все находящиеся в этом кабинете поклялись защищать.

— Красиво стелешь, начальник, — хмыкнула Джессика. — А что с зарплатой? И финансированием в целом? Патроны и реактивное топливо нынче дороги.

Конкретно для меня вопрос денег не стоял остро — я мог бы в одиночку финансировать ЩИТ, просто используя возможности Рубедо. Но прояснить схему было нужно. Независимость стоит дорого.

— Как говорят русские: «С миру по нитке — голому рубаха», — пожал плечами Фьюри. — Сотня миллионов из еврофондов, сотня от азиатских тигров, частные пожертвования через подставные фонды... Вот и годовой бюджет набрался. Плюс, «Авангард». Мерч, права на трансляции, образы. Вероятно, это станет главным медийным событием столетия.

Он посмотрел на меня со значением.

— Ну и твое приложение со счетов тоже списывать не стоит.

— Это ты верно подметил, — согласился я, включаясь в игру. — Во время презентации «Блинк» официально выйдет в релиз. Аккаунты команды уже созданы и верифицированы. Маркетинговая кампания запущена. Подобно «Авангарду», «Блинк» станет главной социальной платформой на ближайшие годы.

Я улыбнулся, поддерживая Фьюри. Учитывая, что он по сути отрезал себя от бездонной бочки Пентагона, эта поддержка ему была жизненно необходима. Мы создавали замкнутую экосистему: свои герои, свои деньги, свои медиа.

— И все же... — я вернулся к карте с голограммой Геликарриера. — Огромная летающая махина, зависшая над мегаполисом. Способная одним залпом стереть пару кварталов. Как будто бы это... перебор. Слишком агрессивно.

Фьюри — не дурак. Он должен понимать, что это хождение по лезвию бритвы. Есть ли у этого какая-то цель, помимо пафоса и запугивания геополитических противников?

— Человечеству нужна Надежда, — ответил он, и в его голосе прозвучали нотки фанатизма. — Не только в вашем лице. Им нужно видеть, что за спинами героев стоит Стена. Организация. ЩИТ.

Он подошел к окну (виртуальному, разумеется, мы были в бункере).

— Пока власть имущие будут отвлечены грызней и переделом сфер влияния, пытаясь понять, чей теперь ЩИТ, среагировать быстро они не успеют. А когда решат взяться за нас всерьез... будет уже поздно. Электорат будет на нашей стороне. Люди любят шоу. Люди любят силу.

— Надеюсь, что эта «демонстрация» будет хотя бы согласована с мэрией Нью-Йорка? — выдохнул Кэп, явно представляя заголовки газет.

— Будет, — кивнул Фьюри. — Правда, о истинном масштабе и о том, что сцена будет летать, они узнают постфактум. Сюрприз.

Последнее было сказано с редкой, хищной ухмылкой. Впрочем, так же быстро, как и появилась, эта ухмылка исчезла, сменившись привычной маской озабоченности.

— Теперь вернемся к нашим баранам. К тем самым власть имущим ублюдкам и «БигФарме», которую так некстати разворошил Томпсон.

— Есть какая-то конкретная причина, почему ты так зацепился за них, Ник? — поинтересовался Кэп. По его лицу было видно, что одержимость Фьюри фармацевтами кажется ему мелочной на фоне угроз косвенно озвученных Древней. — Мы супергерои, а не аудиторы.

— Есть, — голос Фьюри стал тише, опаснее. — Есть риск нарваться на очень большие неприятности. Не от закона. А от небольшой, глубоко законспирированной группы крайне влиятельных личностей.

Он вывел на экран эмблему. Старинный герб, стилизованный под викторианскую эпоху.

— «Клуб Адского Пламени».

Ага. Вот оно что. Пазл в моей голове щелкнул. Теперь поведение Фьюри, его паранойя и желание иметь независимое финансирование обрели смысл.

— Информация по этому обществу настолько закрытая, что кроме факта их существования и пары слухов времен Холодной войны, я больше ничего не знаю, — признался Директор. — Но уровень их влияния... Скажем так, при должном желании они способны не просто купить сенатора. Они способны переписать Конституцию, и никто даже не заметит подмены.

— Фиуу... — присвистнул Бартон. — Серьезные ребята.

В комнате стало прохладнее. Переписать фундамент Права? Весь Конгресс, проголосовавший «ЗА» под гипнозом или шантажом?

Я, не теряя времени, незаметно достал смартфон под столом и отправил короткий запрос Рубедо: «Приоритет Омега. Клуб Адского Пламени. Ключевые слова: Себастьян Шоу, Эмма Фрост, Белая Королева, Черный Король».

Ответ пришел практически мгновенно. И он был пугающим.

«Поиск завершен. Результатов: 0. Прямых совпадений нет. Косвенные упоминания удалены из цифрового пространства. Обнаружены следы профессиональной чистки данных в архивах МИ-6 и ЦРУ за 1960-2015 годы».

Никакого цифрового следа. Это говорило о их могуществе больше, чем любые досье. Шоу и Фрост, если они существуют в этом таймлайне, — призраки.

Рубедо, используя мои мета-знания как вектор поиска, смог нарыть лишь крохи: пара пересечений в дорогих отелях Швейцарии, странные биржевые аномалии, закрытые вечеринки для элиты, откуда не вытекает ни бита информации.

— Откуда ты узнал о них, в таком случае? — поинтересовался Гиперион, буравя взглядом Фьюри.

— Один из тех CEO «БигФармы», на которого Томпсон слил компромат, пришел сдаваться ЩИТу, — ответил Ник. — Он надеялся, что мы спрячем его. Он выложил информацию про Клуб в обмен на программу защиты свидетелей. Причем говорил он о них с таким животным ужасом... Он понимал, что уже не жилец, но поставил благополучие семьи выше своей жизни.

— И где он сейчас? — спросила Джессика.

— Мертв. Сердечный приступ в камере предварительного заключения. За час до того, как мы успели перевезти его в безопасное место. Вскрытие показало «естественные причины».

На это все сидящие в кабинете мрачно переглянулись. Естественные причины в камере ЩИТа? Это послание. Вероятно, мертвецом мог бы стать и Фьюри, если бы он не был чем-то большим чем обычный человек и не ходил с Бартоном, Кэпом или одним из Зимних Солдат.

— Понимаю, — медленно произнес я, возвращая телефон в карман. — Тогда... пусть приходят.

Я обвел взглядом команду.

— У меня есть ствол, — я кивнул на Клинта. — У меня есть Щит, — взгляд на Стива. — У меня есть Халк и ядерная боеголовка по имени Марк. Маловероятно, что они смогут выйти на меня или на нас в ближайшее время. Они привыкли действовать из тени, руками марионеток. А мы только что обрезали ниточки этих марионеток. А дальше... За мной будет стоять вся мощь «Авангарда» и ЩИТа. Действовать прямо против нас они не рискнут. Они бизнесмены, а не самоубийцы.

— Ты что-то знаешь? — Фьюри прищурился, уловив перемену в моем тоне. — Больше, чем говоришь.

— Что-то знаю, — кивнул я, решая сыграть в полуправду. — Но пока судить рано. Боюсь спугнуть рыбу. Да и не так уж они и страшны, Ник, если вытащить их на свет.

— Это древняя, могущественная кабала... — начал Фьюри.

— Это просто люди, — перебил я его. (Ну, технически, мутанты, но ему знать пока рано). — Как и в случае с Гидрой. Один четко спланированный, массированный удар — и организация будет обезглавлена. Насколько я знаю, реальных лидеров, «Внутренний Круг», там не больше десятка. И фанатичной идеологии «гидрарасов» у них нет. Ими движет власть и жадность. Это уязвимость.

— Не успокоил, Томпсон, — покачал головой Фьюри, но напряжение в его плечах чуть спало. — Но ты прав в одном: сейчас и без того много дел. Вернемся к этой теме после презентации. Нам нужно пережить 1 ноября.

— Я как раз задействую свои ресурсы, чтобы нарыть больше, — пообещал я.

Рубедо умеет копать глубоко.

— Хорошо. Тогда следующая тема. Логистика.

Мы продолжили обсуждать детали, но в воздухе повис тяжелый, электрический привкус грядущей бури. Геликарриеры в небе, мутанты-олигархи в тени, космические титаны где-то в звездах...

Обычный вторник для «Авангарда».





Глава 116


Обсуждение логистики, к счастью, не затянулось и не превратилось в бюрократический ад.

Если посмотреть на нашу разношерстную компанию трезво, то проблема мобильности стояла остро только для «пешеходов». Бартон, Беннер (пока он не Халк), Кэп и, отчасти, я. Остальные либо летали (Гиперион), либо прыгали по стенам (Пауки), либо... ну, Джессика, которая «плохо летала, но хорошо падала в нужном направлении».

В условиях Нью-Йоркского трафика, где пробки могут убить быстрее суперзлодеев, это было критично.

— Я решу этот вопрос, — пообещал я, делая пометку в своем ментальном блокноте. — Грави-модули или компактные реактивные ранцы для тех, кто не умеет левитировать. К первому серьезному заданию все будут мобильны. Никаких поездок на метро в костюме из спандекса.

Фьюри кивнул, ставя галочку в своем списке.

— Тогда переходим к краеугольному камню. Штаб-квартира «Авангарда».

Он нажал кнопку, и голограмма над столом сменилась.

— Это должно быть не просто убежище. Это — лицо команды. Маяк. Место, где вы будете на виду у всего мира, но при этом в безопасности.

Я мысленно хмыкнул. В каноничном КВМ или комиксах этот вопрос решался просто: Тони Старк, широким жестом алкоголика-филантропа, перестраивал свою Башню под нужды команды, лепил букву «А» на фасад и устраивал вечеринки.

Здесь же... ситуация была, мягко говоря, иной. Во-первых, Башня Старка еще даже не достроена — стоит каркас на Манхэттене. Во-вторых, сам Старк сейчас кует свое первое железное ведро в пещере с коробкой запчастей, пока террористы тычут в него автоматами. Так что надежды на «Stark Tower» канули в лету.

Свое скромное (но любимое) пятиэтажное здание «Томпсон Корп» я предлагать не стал. Во-первых, я интроверт. Во-вторых, мне там и одному тесновато с моим эго и экспериментами. А превращать лабораторию, где впоследствии будут храниться образцы вирусов и инопланетных технологий, в проходной двор для суперлюдей — это нарушение всех техник безопасности.

В кабинете повисла тишина. Герои переглядывались. У Питера в карманах гулял ветер, Джессика жила в простой съемной квартире, а Стив... Стив вообще технически был бездомным ветераном.

Фьюри, не дождавшись инициативы (чего он и ожидал), вывел на голографический стол новую модель. Высокий шпиль, знакомый каждому жителю планеты.

— Эмпайр-стейт-билдинг, — объявил Директор. — Десять верхних этажей. Включая шпиль и смотровую площадку, которая будет закрыта для туристов и переоборудована под взлетно-посадочную платформу для квинджетов.

В зале кто-то присвистнул. Кажется, это был Питер.

— Совет Директоров «Фиск Кэпитал», нынешнего владельца контрольного пакета акций здания, пошел на... беспрецедентные уступки, — продолжил Фьюри ровным тоном. — Они передают эти этажи в безвозмездное пользование «Авангарду» на пять лет. В обмен на «репутационные очки».

Я едва сдержал ухмылку. Они все еще называются «Фиск Кэпитал»? Оптимисты. Учитывая, что самого Кингпина больше нет (спасибо Фрэнку Каслу и его радикальным методам ведения переговоров), и сейчас его империю дербанят стервятники... Оставшиеся директора пытаются найти «крышу». И кто может быть лучше крышей, чем главная супергеройская команда планеты, сидящая буквально у них на голове?

Жестокий мир, жестокие правила. Фрэнк не даст соврать. Кстати, нужно будет озаботиться похоронами Касла. И обязательно позвать Эрика.

— Это взятка? — голос Капитана Америки разрезал тишину, как щит из вибраниума.

Стив смотрел на Фьюри тяжелым, прямым взглядом. Он быстро посчитал в уме. В Эмпайр-стейт стоимость аренды — космос. Десять этажей на Манхэттене — это десятки миллионов долларов в год. Бесплатно? Так не бывает.

— Это лоббирование, Стив, — спокойно парировал Фьюри, не моргнув глазом. — Распространенная практика в современной Америке.

— Но ЩИТ теперь не подчиняется Америке, — не отступал Роджерс. — Мы только что это обсуждали. Мы наднациональны.

— А Башня — это символ США, — Фьюри наклонился вперед. — Она стоит на земле США. Принадлежит американскому фонду. И любые юридические взаимодействия с ней проходят по законам США. Стив, послушай. Взяткой это было бы, если бы «Фиск Кэпитал» получили прямой финансовый перевод или иммунитет от преследования. Они не получают ничего, кроме шанса сохранить лицо и не обрушить свои акции на дно, когда инвесторы узнают, что их бывший босс был криминальным лордом, а рано или поздно об этом узнают. Мы используем их страх во благо. Это прагматизм.

Роджерс поджал губы. Ему это не нравилось. Я видел, как в нем борется идеалист из 40-х, где все было черно-белым (ну, почти), и солдат, понимающий необходимость укрепленной базы.

— Хорошо, — наконец кивнул он, хотя складка между бровей не разгладилась. — Если это не связывает нам руки обязательствами перед этими... бизнесменами.

— Никаких обязательств, — отрезал Фьюри. — Только аренда. За ноль долларов.

Стив принял правила игры. Адаптировался. Быстро учится.

Дальше обсуждение пошло по мелочам. Мерч (Питер предложил плюшевых паучков, Джессика предложила продавать виски с логотипом команды, Фьюри все это записал), частоты связи, протоколы...

И, наконец, мы подошли к тому, чего я, никак не ожидал, но чему был приятно удивлен. А еще приятнее был удивлен, Рубедо (ну насколько он вообще может испытывать что-то подобное), тут же подключившись к голографическому столу Фьюри по моему сигналу со смартфона (да, последний час я скучал на этом собрании).

— Метод классификации угроз, — произнес Фьюри, выводя на экран старую, убогую схему. — Сейчас мы используем стандартную градацию: Альфа, Бета, Омега. Но с появлением все большего числа аномалий, эта система... устарела. Она не дает тактической гибкости.

— «Устарела» — это мягко сказано, Ник, — я встал, перехватывая инициативу. — Сказать «Угроза уровня Альфа» — это не сказать ничего. Это может быть парень с лазером из глаз, а может быть психопат, управляющий крысами. Как реагировать группе захвата? Брать щиты? Или беруши? Или яд?

Я подошел к голографическому столу.

— Я тут набросал кое-что. Систему, которая описывает не силу угрозы, а механику противодействия ей.

Я взмахнул рукой, и на стене развернулась сложная схема. Двенадцать иконок. Двенадцать кошмаров любого оперативника.

— Предлагаю классификацию «PRT»... кхм, назовем её «Протокол Двенадцати», — быстро исправился я, мысленно поблагодарив Маккрея за его гениальность. — У одного мета-человека может быть несколько категорий. И каждая категория — это инструкция: «Что делать, чтобы не сдохнуть».

Все, даже Гиперион, подались вперед.

— Первая категория: Технарь.

На экране вспыхнула иконка шестеренки.

Это не просто «умный парень» вроде меня или условного Старка. Это те, кто нарушает законы физики через технологии. Они могут собрать ядерный реактор из тостера и скрепок. Протокол: Уничтожать оборудование до того, как Технарь его включит. ЭМИ — с осторожностью. Не давать им времени на подготовку. Если Технарь заперся в гараже на неделю — считайте, что он строит Звезду Смерти. Штурмовать немедленно.

Примеры... Тут я мысленно прогнал довольно объемный список имен, но большую часть из них разумеется не назвал. Но тот же Старк, Доктор Октавиус, Тинкерер были самостоятельно упомянуты Фьюри.

— Вторая: Движок.

Иконка крыла.

Способность быстро перемещаться. Бег, полет, телепортация. Протокол: Ограничение подвижности. Сдерживающая пена, мины, контроль территории. Атаки по площади. Если это телепорт — минировать точки выхода. Примеры из моей головы: Ртуть, Ночной Змей. Примеры из головы Фьюри: Гиперион и Джессика (полет) — частично Движки.

— Третья: Бугай.

Иконка кулака.

Повышенная прочность, суперсила, регенерация. Те, кого нельзя просто пристрелить. Протокол: Избегать ближнего боя любой ценой. Использовать нелетальные методы, игнорирующие броню: удушающая пена, электричество, звуковые пушки. Если это регенератор — не прекращать огонь даже после «смерти», пока объект не будет залит в бетон или помещен в стазис. Примеры: Халк (я посмотрел на Брюса, тот грустно улыбнулся), Росомаха (о котором Фьюри прекрасно известно), Люк Кейдж.

— Четвертая: Излом.

Иконка разбитого круга.

Переход в альтернативное состояние, где физика идет лесом. Тело из огня, электричества, тени. В этом состоянии они часто неуязвимы к обычному урону. Протокол: Атаковать в момент перехода или «перезарядки». Искать контр-элемент. Вакуумные бомбы против огня, изоляторы против тока. Примеры: Электро, Вижн (фазировка), разумеется вслух эти имена я не произнес).

— Пятая: Оборотень.

Иконка маски.

Физическая трансформация тела. Не путать с Изломом — здесь тело остается мясом и костями, просто меняет форму. Когти, щупальца, броня. Протокол: Не доверять глазам. Тепловизоры, ДНК-сканеры. Примеры: Мистик, Хамелеон, хотелось еще вставить свои пять копеек и назвать Скруллов, но пока сдержался, пока не время.

— Шестая... — я сделал паузу, бросив быстрый взгляд на Джессику. — Властелин.

Джессика Джонс побелела. Её руки, лежащие на столе, сжались так, что побелели костяшки. Она знала эту категорию лучше всех нас.

Контроль над другими существами. Люди, животные, роботы. Основная угроза — не сам Властелин, а его живой щит. Протокол:«Устрани Властелина — падут и слуги». Игнорировать миньонов. Снайперский огонь по хозяину. Постоянная проверка напарников на лояльность. Если контроль разума — полная звукоизоляция, визуальные фильтры, работа дронами. Примеры: Килгрейв, как самый очевидный. Эмма Фрост и Локи, как неочевидный и неназванные, да и то это если верить моим метазнаниям.

Я увидел, как Джессика медленно выдохнула, благодарная, что я прошел этот пункт быстро, но четко обозначив методы убийства таких тварей.

— Седьмая: Стрелок.

Иконка прицела.

Дальнобойные атаки. Лучи, фаерболы, энергия. Протокол: Укрытия. Дымовые завесы. Сокращение дистанции — в ближнем бою они часто слабее. Примеры: Циклоп, наш уважаемый Соколиный Глаз (я отсалютовал Бартону).

— Восьмая: Умник.

Иконка мозга.

Сбор информации, предсказание, усиленные чувства. Они знают, что ты сделаешь, еще до того, как ты это придумаешь. Протокол: Хаос. Перегрузка информацией. Светошумовые гранаты. Радиомолчание. Использовать генераторы случайных чисел для принятия решений. Против Умника нельзя действовать по плану — он его уже просчитал. Примеры: Кингпин (социальный умник), Сорвиголова (сенсорный умник).

— Девятая: Контакт.

Иконка ладони.

Сила срабатывает только при касании. Но это касание может убить, заморозить или превратить в золото. Протокол: Дистанция. Связывающая пена. Никакого рукопашного. Примеры: Роуг, тут я тоже пока решил не раскрывать имя.

— Десятая: Скрытник.

Иконка глаза, перечеркнутого линией.

Специалисты по проникновению. Невидимость, отвод глаз, стирание памяти. Самые страшные ребята — вы можете даже не знать, что сражаетесь с ними. Протокол: Паранойя. Постоянная перекличка. Автоматические турели (машины не обмануть ментально). Герметизация выходов. Если мы никого не видим, но кто-то умирает — залейте комнату газом. Примеры: Женщина-Невидимка, Гвен в своем чудо-костюме.

— Одиннадцатая: Эпицентр.

Иконка волн, расходящихся от центра.

Контроль поля боя. Зоны замедления, землетрясения, управление погодой. Протокол: Не кучковаться. Рассредоточение. Снайперский огонь с дистанции, превышающей их радиус. Примеры: Магнето. Песочный Человек (когда он заполняет комнату песком).

— И двенадцатая... Козырь.

Иконка карточной масти.

Вероятно, самая опасная и редкая категория. Мета-силы, которые взаимодействуют с другими силами. Копирование, кража, усиление, ослабление, или наличие бесконечного набора разных сил. Они меняют правила игры. Протокол: Если это вор сил — никаких мета-людей в группе захвата. Посылать обычных солдат с винтовками — у них нечего красть. Быстрая нейтрализация. Примеры: Опять же Роуг, но в другом аспекте. И... возможно, я, если научусь блокировать чужую магию.

Я закончил и обвел взглядом зал. Тишина была плотной, уважительной. Фьюри смотрел на экран с нескрываемым удовлетворением. Ему нравилась системность.

— С категориями разобрались, — кивнул я Директору, сохраняя данные. — Это... намного лучше банальных Альф и Омег. Но категории — это только половина дела. Нам нужен Рейтинг. Цифры. Как понять, когда высылать патрульного, а когда — эвакуировать город? — я вывел на голографический экран цифровую шкалу от 1 до 12. — Это ключевой момент, который многие упускают. Предлагаю присваивать цифры не за то, насколько сильно мета-человек может ударить по силомеру, а за то, какие ресурсы ЩИТ и «Авангард» должны потратить, чтобы его нейтрализовать. Грубо говоря, это «Бюджет Выживания».

Я коснулся единицы.

Рейтинг 1-2: Незначительная угроза. Уровень уличной шпаны с фокусами. Человек, который меняет цвет волос (Скрытник 1) или левитирует на полметра (Движок 1). Протокол: Справится обычный патрульный с перцовым баллончиком, электрошокером и крепким словом.

Рейтинг 3-4: Угроза для отряда. Здесь уже нужен SWAT, тактические щиты и сдерживающая пена. Возможно привлечение одного слабого мета-человека для поддержки. Пример: Парень, кидающий огненные шары, но падающий от резиновой пули.

Рейтинг 5-6: Угроза для группы. Стандартное вооружение неэффективно. Требуется полноценная команда героев или тяжелое вооружение. Способны нанести серьезный урон инфраструктуре.

Рейтинг 7-8: Городская тревога. Гражданская эвакуация квартала. Угроза разрушения зданий. Разрешено использование летального оружия, тяжелой техники, авиаударов. Требуется вмешательство топ-героев. Пример: Носорог, крушащий Таймс-Сквер.

Рейтинг 9: Критическая угроза. Полная эвакуация района или города. Межгородская баллистическая поддержка. Ситуация «Все руки на палубу».

Рейтинг 10+: Катастрофа. Национальная гвардия, тактическое ядерное оружие (теоретически), мобилизация всех доступных мета-сил страны. Угроза изменения ландшафта.

— И на добивочку... — я вывел пульсирующий красный символ. — Класс S (Рейтинг 12+ / За пределами шкалы).

Угроза существованию человечества, континента или реальности. Протокол: «Бегите, молитесь или, если вы суицидально храбры, задержите их на 5 секунд, пока умные люди придумывают чудо».

В зале повисла тишина. Фьюри мрачно кивнул.

— Собственно, «Авангард» как раз и создан для того, чтобы разбираться с тремя последними цифрами, — подытожил я. — Когда полиция бессильна, а ядерную бомбу сбрасывать жалко — лучше звоните Сол... Кхм, Фьюри.

— Это... депрессивно, но доходчиво, — заметил Питер.

— Это еще не всё, — я развернул дополнительные схемы. — Цифры — это хорошо, но они слепы без контекста. Возьмем «Стрелка 8». Это может быть парень с ядерной базукой (один выстрел — минус квартал) или девушка, кидающая ножи, которые всегда попадают в глаз (тысяча трупов за час). Тактика против них диаметрально разная, хотя класс один.

Фьюри, мгновенно уловив суть, предложил:

— Вектор воздействия?

— Именно. Точечный: Высокая точность, малый радиус, огромный пробивающий урон. Массовый: Огромный радиус поражения, контроль толпы, разрушение окружения. Эффект: Не прямой урон, а дебафф (усыпление, замедление, галлюцинации).

Таким образом, запись «Стрелок 8 (Массовый, Эффект)» сразу говорит командиру: «Не посылай пехоту плотным строем, они уснут и сгорят». А «Стрелок 8 (Точечный)» кричит: «Нужны щиты и дымовая завеса».

— Следующая проблема — Источник Сил, — я вывел список тэгов. — В комиксах все просто бьют друг друга, но мы не в комиксах, в жизни нам нужно знать контрмеры. Камень-ножницы-бумага.

БИО: Мутанты, жертвы экспериментов, пришельцы.Контра: Газ, вирусы, транквилизаторы, атака на метаболизм.ТЕХ: Костюмы, гаджеты, киборги.Контра: ЭМИ, хакерские атаки, магниты, коррозия.

АРКАНА: Магия, мистика, проклятия.Контра: Анти-магия, разрыв концентрации, «Тишина» (если нужны вербальные компоненты), экзорцизм.

ПСИ: Псионика, телепатия.Контра: Шлемы с защитой (как у Магнето или Джаггернаута), ментальные блоки, перегрузка сенсоров.

ЦИ: Внутренняя энергия, боевые искусства.Контра: Нервно-паралитические яды, блокировка точек давления, связывание конечностей.

НАВЫК: Нет сверхсил, просто запредельная тренировка (Каратель, Таскмастер).Контра: Превосходящая грубая сила, лишение экипировки, темнота.

КОСМОС: Сила от внешних космических сущностей или фундаментальных законов вселенной.Контра: Молитва. Или равная Космическая сила.

— И последнее. Самое важное для этики, — я посмотрел на Кэпа. — Психопрофиль и Уровень Агрессии. Властелин, который заставляет людей танцевать ламбаду, и Властелин, приказывающий толпе совершить коллективный суицид — это разные приоритеты, даже если сила у них одинаковая.

На экране загорелись цветные полосы:

БЕЛЫЙ: Герой или Пацифист. Сотрудничает, старается не наносить урон, спасает гражданских.

ЖЕЛТЫЙ: Наемник или Линчеватель. Может нанести тяжелые травмы, работает за деньги или идею, но избегает случайных жертв.

КРАСНЫЙ: Активный злодей. Убийства допустимы ради цели. Сопутствующий ущерб игнорируется.

ЧЕРНЫЙ: Маньяк / Монстр / Террорист. Убивает ради удовольствия или инстинкта. Недоговороспособен.

Ордер:Уничтожить при визуальном контакте. Переговоры запрещены. Сдерживание не приоритетно.

— Вот теперь это похоже на систему, — удовлетворенно кивнул Фьюри, сохраняя данные на защищенный сервер.

Я откинулся в кресле, чувствуя легкое удовлетворение. Система была всеобъемлющей. Пока Фьюри раздавал указания, я, прикрыв глаза, ради интереса прогнал через эту матрицу сидящих здесь.

Что мы имеем?

Стив Роджерс (Капитан Америка). Лидер. Идеальный солдат. В этой вселенной он сильнее своей КВМ-версии. Его мозг работает как тактический суперкомпьютер. Он видит геометрию боя. Классификация: Умник 6 (Боевой/Тактический), Бугай 6 (на порядок превосходит пик человеческих возможностей), Движок 3, Контакт 5 (Вибраниумный щит, игнорирующий физику и поглощающий кинетику). Тэги: БИО, ТЕХНО (щит), НАВЫК. Профиль: Белый (Лидер).

Брюс Беннер (Халк). Классическая «бессмертная» угроза. Монстр, чья сила растет с яростью. Потенциальный разрушитель городов. Классификация: Бугай 12+ (Вариативный, растет в бою), Движок 6-7 (прыжки на километры), Оборотень 2. Тэги: БИО, АРКАНА (есть теория, что Гамма — это смесь науки и магии). Профиль: Вариативный. От Белого до Черного (если потеряет контроль). Это делает его самой нестабильной фигурой на доске.

Марк Милтон (Гиперион). Наш карманный Супермен. Вторая, если не первая, угроза S-класса в команде. Быстрее звука, прочнее титана, лазеры из глаз. Классификация: Бугай 10+, Движок 9 (Гиперзвук), Стрелок 8 (Атомное зрение), Умник 4 (Супер-чувства). Тэги: КОСМОС / БИО. Профиль: Белый (возможно, с уклоном в жесткость). Судя по тому как он взаимодействовал с Гидрой, он готов убивать ради «высшего блага», что делает его опасным союзником (впрочем, не мне судить).

Клинт Бартон (Соколиный Глаз). Стеклянная пушка? Как бы не так. В этой версии он — Мастер Ци. Его стрелы больше не просто палки с наконечниками, а энергетическое оружие. Классификация: Стрелок 7 (Универсальный/Точечный), Умник 5 (Пространственное восприятие, «идеальный выстрел»), Бугай 3+ (Усиление Ци). Тэги: НАВЫК, ЦИ, ТЕХНО. Профиль: Белый.

Джессика Джонс (Рыцарша). Летающий кирпич. Грубая сила без изысков. Классификация: Бугай 6, Движок 5 (Неуклюжий полет). Тэги: БИО. Профиль: Желтый. Она герой поневоле. Психологически нестабильна, склонна к агрессии. Ей нужен контроль.

Гвен Стейси (Паук-Призрак). Опаснейший разведчик. Классификация: Скрытник 8 (Концептуальная невидимость), Движок 6 (Паутина/Стены), Умник 4 (Чутье), Бугай 3. Тэги: БИО, ТЕХНО. Профиль: Белый. Её невозможно поймать в засаду, она проходит сквозь стены. Идеальный шпион.

Питер Паркер (Человек-Паук). Не дайте его шуточкам себя обмануть. Эта версия паучка — мистический хищник. В спокойном состоянии он сильнее Халка (базового). Его реакция быстрее любого спидстера, потому что он начинает двигаться до удара. А его паутина... бесконечная, прочная, вариативная. Классификация: Умник 10+ (Паучье Чутье, в его случае Чутье Паутины — это легальный чит на предвидение), Бугай 7+ (Сдерживается), Движок 7, Контакт 8 (многофункциональная паутина). Тэги: БИО, АРКАНА (Тотем). Профиль: Белый. Третья угроза S-класса в команде, если он когда-нибудь решит перестать быть «дружелюбным».

И я. Джон Томпсон (Прометей). Что есть у меня? Абсолютный Экстремис (сильнее сыворотки Эрскина). Зачаточная Ци. Гениальный интеллект. Метазнания. И Система с рандомом. Классификация: Технарь 8+ (Небесная Кузница), Бугай 7 (Регенерация/Экстремис), Стрелок 6 (Плазма/Термокинез)... И Козырь...

Козырь 12+ (Система). Сегодня я Козырь 1. Завтра мне выпадет сила манипуляции реальностью, и я стану Богом. Эта непредсказуемость — моё главное оружие и главная опасность. Тэги: БИО, ТЕХНО, ЦИ, АРКАНА... Все включено. Профиль: Хочется считать себя Белым. Но, положа руку на сердце... я скорее Желтый. Прагматик.

Суммарный рейтинг «Авангарда»? S-класс. Мировая Угроза. Мы можем свергнуть любое правительство меньше чем за сутки. Мы можем остановить вторжение. Или стать причиной конца света. Радует только одно — пока что мы все смотрим в одну сторону.

— Ну и задал ты задачку моим аналитикам, Томпсон, они будут в восторге, — проворчал Фьюри, вырывая меня из размышлений. В его голосе, однако, слышалось довольство. Ему дали инструмент контроля, а Фьюри любит контроль больше, чем себя самого. — На этом первое собрание «Авангарда» объявляю закрытым.

Он встал.

— Все инструкции к презентации будут отправлены на ваши защищенные каналы. У вас чуть больше суток. Потратьте время с умом. И... добро пожаловать в высшую лигу.





Глава 117


«Высшая лига»...

Эта фраза, брошенная Фьюри напоследок, еще некоторое время перекатывалась у меня в мыслях. Звучит пафосно. Громко. Но, честно говоря... не особо впечатляет. Бытие «Защитником Земли» не равнозначно вступлению в элитный клуб, где подают шампанское и икру. Это скорее волонтерство в горящей лечебнице для душевнобольных.

Впрочем, Фьюри об этом знать пока рановато. Он и так нервный. Того и гляди начнет дергаться из-за каждого шороха.

Зато он получил новую игрушку. Стандартизированная, раскрытая и, самое главное, понятная классификация мета-угроз. Для директора бюрократической машины, чья работа — бороться с тем, что нельзя описать в стандартном рапорте, это важнее, чем новый авианосец.

На мой немой вопрос, почему чего-то подобного не было раньше (при наличии-то ранее Старка-старшего и всей аналитической машины ЩИТа), Фьюри ответил одним словом: «Гидра».

И это объясняло всё.

Паразиту внутри организации было невыгодно, чтобы организм-носитель работал эффективно. Им нужен был хаос, нужны были потери, чтобы оправдывать жесткие меры и постройку проекта «Озарение».

Собственно, поэтому та же технология затвердевающей пены в арсенале ЩИТа формально числилась, но была настолько сырой и дорогой, что оперативники ей практически не пользовались. Предпочитали старый добрый свинец. И закономерно гибли пачками при попытке задержать какого-нибудь «Бугая 4».

Теперь это изменится. Пена — это имба. СКП из другой вселенной не дадут соврать.

Пока мы шли по бесконечным серым коридорам базы к выходу, я незаметно набрал команду на смартфоне.

«Рубедо: Приоритет Бета. Задача: Доработка химического состава сдерживающей пены. Цель: фиксация целей уровня "Бугай 6" и ниже. Вторичная задача: Мониторинг аналитического отдела ЩИТа. Я хочу знать, как именно они исковеркают мою классификацию, когда попытаются впихнуть её в свои протоколы».

Расти и улучшаться системе есть куда. Тот же элемент «ситуативной силы» отрицать не стоит. Рейтинг — вещь не статичная. Халк в начале боя и Халк через час избиения — это два разных рейтинга. Гидромен в пустыне и Гидромен в океане — это разница между «угрозой отряда» и «национальным бедствием». Стрэндж без амулета и Стрэндж с Камнем Времени... Ну, вы поняли.

Впрочем, для бюрократии проще сразу ставить максимальный рейтинг и не забивать голову нюансами. Лучше перебдеть и эвакуировать город, чем недооценить и потерять его.

Ладно. Пусть аналитики потеют. Мое дело малое — сделать жизнь легче. Сделать её понятнее.

Настроение, вопреки тяжести обсуждений, было хорошим. Спасибо Гвен.

Она шла рядом, и, как только мы покинули унылую зону серых стен, её рука скользнула в мою ладонь. Мы шли к парковке, держась за руки, как обычные подростки после школы. Хотя... в какой-то мере, мы ими и являемся. Подростками с ядерным оружием в карманах.

Единственное, что немного сбило мой настрой — это появление знакомой фигуры на горизонте.

Джессика Джонс.

Она стояла у одной из бетонных колонн, явно поджидая нас. Увидев нашу пару, она оттолкнулась от стены и уверенно двинулась навстречу. Руки в карманах потертой кожанки, взгляд исподлобья. Тот самый сложный, колючий, но между тем благодарный взгляд, которым она сверлила меня в зале собраний.

Гвен чуть напряглась, но руку не отпустила.

— Джон, — начала Джессика, остановившись в паре метров. Она тряхнула своей пышной гривой розовых волос, словно отгоняя невидимых мух. Куда делась её напускная бойкость и цинизм? — Я... хотела бы...

Она замялась. Слова благодарности явно давались ей с трудом, словно ржавые гвозди, которые нужно выплюнуть.

— Поблагодарить тебя. За Пурпурного... И за то, что вытащил.

— Не стоит, — мягко прервал я её мучения. — Давай начистоту, Джесс. Я убил ублюдка, потому что он был достаточно туп, чтобы напасть на меня. Твое спасение из ментального рабства — это, безусловно, лучший побочный эффект того дня, но я не рыцарь в сияющих доспехах.

Она хмыкнула, и напряжение в её плечах чуть спало.

— Кстати, — я склонил голову. — Не подскажешь, почему ты не была задействована в той операции ЦРУ по моей поимке?

Это был важный вопрос. По идее, Килгрейв открылся. Для «Властелина 8» выходить на прямую конфронтацию с неизвестным противником — это ошибка новичка. Он мог спрятаться за спиной Джессики. Мог использовать её как живой щит или как оружие первого удара. Но он пошел с отрядом оперативников, оставив свой главный козырь в запасе. Почему?

— Я... — Джессика отвела взгляд, и на секунду в её глазах мелькнул тот самый липкий ужас жертвы. — Я была его «лучшим трофеем». Его любимой игрушкой. Он... он не хотел рисковать мной. Сказал, что дело плевое. «Прогулка в парке», так он выразился перед уходом.

— Понятно, — я кивнул. — Скорее всего, он просто не хотел раскрывать все карты перед кураторами из ЦРУ. Жадность фраера сгубила, отчего в итоге «плевое дело» оказалось прямой дорогой в Ад, — я подмигнул ей.

Джессика криво улыбнулась. В этой улыбке было много боли, но еще больше — злого торжества.

— Ага. Туда ему и дорога. Будь моя воля, я бы нашла, где его закопали, и обоссала могилу. Чтобы трава не росла.

Гвен рядом со мной поперхнулась воздухом. Её глаза расширились. Будучи дочерью капитана полиции и в какой-то степени «пай-девочкой» (ну, почти), слышать такое от девушки младше себя ей было в новинку.

Джессика заметила реакцию Гвен и немного стушевалась. Румянец пробился сквозь бледность щек.

— Это я... образно, — она махнула рукой, пряча неловкость за грубостью. — Ну и вообще... Когда Фьюри предложил мне потусоваться с вами, я думала, здесь будет сборище скучных правильных говорунов в трико. Типа Фантастической Четверки. Сейчас понимаю, что все... чуть интереснее.

— Ты даже не представляешь, насколько «интересно» будет в будущем, — согласился я с многозначительной, чуть мрачной улыбкой.

— Главное — дожить до этого самого будущего, — пробурчала Джессика, пиная носком ботинка камешек. — Поэтому, Прометей... пожалуйста, не делай из моего костюма живую мишень. Я серьезно. Никакого спандекса.

— Для роли мишени у нас есть Гиперион, — ухмыльнулся я. — Его не жалко, он пуленепробиваемый. А тебе сделаем что-то стильное.

— Ловлю на слове. Ну... я пошла. И спасибо еще раз. Правда.

Она коротко, резко кивнула мне, бросила оценивающий взгляд на Гвен и, развернувшись на каблуках, зашагала прочь. Походка у неё была тяжелая, но спина — прямая. Она справится.

— На связи, — бросил я ей вслед.

— Она... колоритная, — наконец выдохнула Гвен, провожая взглядом розовый затылок.

— Она настоящая, — ответил я.

Мы страстно попрощались с Гвен, и я сел в машину.

Пока я продирался через пробки Манхэттена к лаборатории, мысли роились в голове, как растревоженный улей.

Костюмы. Нужно озаботиться ими в ближайшие 48 часов. Презентация. Речи, свет, пафос. Классификация сил.

Я возвращался мыслями к последнему пункту чаще, чем хотелось бы. И дело не в том, что система плоха. Дело в том, что я оставил за скобками.

Угрозы S-класса.

Я, по сути, не раскрыл ни Фьюри, ни остальным ничего конкретного. По заветам Древней: «Знание умножает скорбь и меняет вероятности». Справедливости ради, Гиперион про Галактуса тоже молчит, но я-то знаю куда больше. Я знаю конкретные имена, силы, слабости.

И возможности повлиять на это у меня куда больше, чем у Супермена местного разлива.

Именно поэтому я молчу. Повлиять на события своим информационным вмешательством так, чтобы эта самая информация потеряла актуальность и смысл... Ищите дураков в другом месте. Эффект бабочки в этом мире работает с пугающей отдачей.

Я вообще изначально не планировал влезать во все это дерьмо глобального масштаба. Я хотел сидеть в лаборатории, крафтить артефакты, медленно, но верно становиться сильнее и наслаждаться жизнью, периодически спасая мир. Но дерьмо имеет свойство находить тебя само.

Значит, лучшая стратегия — подготовка.

«Авангард» — это щит. «Томпсон Корп» — это ресурс. Мои личные силы — это меч.

Нужно проработать с Рубедо контрмеры. На случай начала металлопокалипсиса имени Магнето. На случай вторжения читаури. На случай... да мало ли случаев в Марвел?

— Сэр, мы прибываем, — голос Рубедо, раздавшийся из динамиков навигатора в авто (когда успел?) вырвал меня из транса.

Лаборатория встретила меня прохладой и гудением серверов. Дома.

Я не стал терять ни секунды. Сняв худи, прошел к зоне «Трона» — мнемо-архиватора — и достал из кармана блистер.

Прозрачная таблетка. НЗТ-48. Мой личный ключ к режиму Бога.

Глоток.

Секунда... две...

Мир взорвался красками. Цвета стали ярче, звуки — четче. Хаос мыслей в голове мгновенно выстроился в идеальные, стройные ряды данных. Я чувствовал, как синапсы вспыхивают, как мозг разгоняется до 100% КПД.

Я сел в кресло. Интерфейс мнемо-архиватора подключился к моему сознанию напрямую.

— Рубедо, — мой голос звучал иначе. Быстрее. Холоднее. — Открывай новую директиву. Кодовое имя: «Пантеон Угроз».

— Слушаю. Каталогизация запущена.

Я мог бы сделать это и без него. С НЗТ я сам — суперкомпьютер. Как, впрочем, и Рубедо мог сделать это без меня, все же метазнания у него имеются, но нынешний симбиоз с ИИ эффективнее. Я — процессор, он — база данных.

Перед моим мысленным взором начали всплывать образы. Лица, схемы, события. То, что я знал из комиксов. То, что я видел в фильмах. То, что я читал в фанфиках и то, что я узнал уже в этом мире.

Угроз было много. Реально много. Это Марвел, детка. Здесь каждый второй хочет уничтожить мир, а каждый первый — его поработить. Разгребать это придется годами.

— Начнем с категоризации, — скомандовал я мысленно, и Рубедо тут же визуализировал мои мысли на огромном голографическом экране стены. — Разбиваем все потенциальные угрозы на четыре основных уровня.

[КАТЕГОРИЯ I: КОСМИЧЕСКИЕ] Угрозы извне. Те, кому плевать на границы стран.

[КАТЕГОРИЯ II: ЗЕМНЫЕ] Внутренние проблемы. Мутанты, террористы, вышедшие из-под контроля эксперименты.

[КАТЕГОРИЯ III: МИСТИЧЕСКИЕ] То, от чего у Фьюри болит голова, а у Древней — заканчивается чай. Демоны, боги, магия.

[КАТЕГОРИЯ IV: ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ] Искусственный интеллект, инопланетные технологии в плохих руках, временные парадоксы.

— Раскрывай списки, — приказал я. — Начнем с самого дальнего рубежа. Космос.

Перед глазами поплыли данные. Неудивительно, что почти все они тут же получили пометку «S-класс». В космосе нет места слабакам.

Галактус. Пожиратель Миров. Это не злодей в привычном понимании. Во временных «межпространственных очках» верно подметили: это стихия. Функция Вселенной, необходимая для сдерживания популяции Целестиалов (или чего похуже). Классификация: Козырь 12+ (Энергопоглощение планетарного масштаба), Бугай 12+ (Бессмертие).

Вестник (Серебряный Серфер): Движок 10+ (Сверхсвет), Стрелок 10 (Космическая сила). Протокол: Остановить силой? Нереально. Только дипломатия. Убедить Серфера (словами «ты не раб, ты личность») предать хозяина? Классика аля «ты не злой, ты не злой, ты не злой». А если не сработает? Только Божественная технология или... предложить ему другую тарелку с едой. Направить на необитаемую планету, богатую энергией.

Дальше... Танос. Без Перчатки — это гребаный Халк с мозгами Тони Старка и боевым опытом тысячелетий. Опасен, но убиваем. С Перчаткой — Скульптор Реальности. Бог. Протокол: Не дать собрать камни. Банально, но факт. Если собрал — молиться. Или не давать сжать кулак. Использовать ментальные атаки (Мантис была полезна, боюсь представить насколько полезными окажутся Ксавьер или Фрост), магию. Любой ценой снять перчатку. Все остальные планы — это просто способы красиво умереть.

— Далее... — Рубедо прокручивал список.

Кналл (упомянутый Питером и о котором я фактически ничего не знаю). Сила Феникса. Целестиалы. Аннигилус. Это та самая «Высшая Лига», до которой «Авангарду» сейчас — как мне пешком до Дормамму. Я честно проставил везде «12+» и свернул эти папки. Смотреть на них сейчас — только кортизол повышать.

Заполнил пробелы игроками пониже. Империи: Крии (милитаристы), Скруллы (шпионы), Ши'ар. Мои любимчики Бадун (которых я мысленно называю «раса с планеты Опохмел» за их внешний вид и название). Одиночки или малые группы: Корпус Нова, Стражи Галактики (эти ребята кстати возможно еще даже не собрались, но Йонду уже летает), Высший Эволюционер. Вспомнил даже Космического Призрачного Гонщика. Вздрогнул, чуть не удалил из списка. Если он существует в этой версии реальности, я просто уеду доживать свои счастливые деньки на ферму.

— Категория II: Земные угрозы.

Более приземленные. Более понятные. Но от этого не менее страшные.

Виктор фон Дум. Спасибо Рубедо, я теперь узнал подробности. И они мне не нравятся. Здесь он — не просто диктатор в железной маске. Это Колосс на максималках, скрещенный со Старком и Магнето. Цельнометаллическое тело, электрокинез, технопатия. Ко всему этому — полная психопатия и отсутствие эмпатии и каких-либо эмоций (из-за измененной биологии), помноженные на гениальный интеллект. Угроза: Думботы. Рубедо предполагает, что Дум способен переносить свое сознание между ними. «Облачное хранилище души». Пока жив хоть один бот — Дум бессмертен. Шанс этой теории — выше 30%. Статус: Наблюдение. Дум в Латверии. Пока он не лезет к нам, мы не лезем к нему.

На фоне такого монстра Эмма Фрост и Себастьян Шоу выглядят как дети в песочнице с дорогими лопатками. Даже Магнето с его Братством (которое еще толком не сформировалось) выглядит... решаемым. Магнето — фанатик, его действия предсказуемы. Его можно победить тактикой (или банальным деревянным пистолетом).

А вот Эн Сабах Нур (Апокалипсис), уже сущность посерьезнее. Древнейший мутант. Классификация: Козырь 10+ (Усиление чужих сил), Бугай 10+. Слабость: Его «бессмертие» завязано на технологии перерождения и небесную броню. Если изолировать его от технологий — он просто очень сильный мутант. Шансы есть.

— Сэр, локальные угрозы?

Я пробежался глазами по списку «уличных». Доктор Октавиус, Мистерио, Ящер (пока только потенциальный, но к счастью предпосылок нет). Все это решаемо силами Пауков. Норман Озборн. Гоблин. Пока тих. А вот его сын... Гарри Озборн. Данные закрыты. Рубедо натыкается на «пустоту» при попытке взломать сервера Озкорп, касающиеся лечения Гарри, да оказывается Гарри болен... Там явно что-то происходит. Эксперименты. Возможно. Я поставил на Гарри красный флажок. Это бомба, которая тикает прямо у нас под боком.

— Категория III: Мистические.

Наверное, стоит добавить приписку «Демонический Пиздец». Дормамму. Мефисто. Морлан (знакомый ублюдок). Кошмар. Проблема в том, что технологиями их не возьмешь. Лазером демона не испугаешь. Нужна метафизика. Магия, Ци, Духовное оружие. Что делать с Локи? Он Бог Обмана. Он может быть сейчас в этой комнате, притворяясь моим креслом. Или Фьюри. Или мной. Протокол: Сотрудничество с Камар-Таджем. Это их работа, благо что Древняя открыта и договороспособна. Моя задача лишь дать им инструменты, которые я обязательно создам в будущем. Ну и самому разумеется становиться сильнее на этом поприще.

— Категория IV: Технологические.

Тостеры с манией величия. Альтрон. (Который не должен появиться, если я не буду тупить и не дам Старку Камень Разума, а я не дам, МОЕ!). МОДОК и А.И.М. (Компания кстати недавно презентовала прорыв в протезировании, явно готовят армию). Канг Завоеватель. Хроно-террорист. О нем мне неизвестно почти ничего, кроме того, что он может быть уже здесь, в микромире, или в прошлом, убивая моего дедушку. И Симбиоты. Их я отнес и сюда (как потенциальную био-технологию), и в Космос, пока не знаю какая версия в этой Вселенной, но если между Веномом и Кналлом есть связь, то явно космос.

Я откинулся на спинку кресла. Действие НЗТ было на пике, но даже мой разогнанный мозг начал буксовать от масштаба.

— Нет... — со вздохом, полным ментальной боли, простонал я.

Перед глазами висели терабайты данных. Списки смертей. Сценарии апокалипсиса.

Как с этим жить? Нет, серьезно. Как вообще вставать по утрам, зная, что каждый день теоретически может быть последним? Раньше, спокойно жива в этом мире, я это игнорировал. Это был лишь гипотетический сюжет. А сейчас, открыв этот Ящик Пандоры в реальности, я физически ощущаю, насколько хрупка наша планетка. Скорлупка яйца, плавающая в океане с акулами.

Нас могут аннигилировать, поработить, сожрать, распылить, переписать реальность, зомбировать...

Искушение ударить первым было велико. Собрать «Авангард», полететь в Латверию и снести замок Дума. Найти бункер, где спит Апокалипсис, и залить его бетоном. Найти условного Кэсседи и...

— Сэр? Анализ вероятностей завершен, — бесстрастно сообщил Рубедо. — Превентивные удары по целям уровня «Дум» или «Магнето» с вероятностью 67% приведут к консолидации злодеев и началу Третьей Мировой Войны (с участием мета-людей).

Я кивнул.

Лучшее, что я могу сделать — и сейчас я без сарказма — это ничего не делать. Активное ожидание. Быть готовым. Иметь план на каждый сценарий. Иметь оружие, способное убить бога. Но не лезть на рожон. Не пытаться искать Таноса в бескрайнем космосе. Не провоцировать Дума.

Потому что «Эффект Бабочки» в этом мире — это не теория. Это закон. Одно неверное движение — и я превращу этот таймлайн в «Марвел Зомби» или пристанище Дормамму (будь он неладен).

Мое бездействие сейчас — это стратегическая выдержка.

— Загнался я, конечно, знатно, — пробормотал я в пустоту, чувствуя, как НЗТ начинает требовать выхода энергии. Мозг жаждал задачи. Решения. Действия.

Если я не могу убить Таноса прямо сейчас, я могу сделать так, чтобы мои друзья не умерли от первого же выстрела читаури.

Я резко выпрямился, смахивая голограммы с угрозами в сторону.

— Нужно направить эту паранойю в конструктивное русло. Рубедо!

— Слушаю.

— Создавай проект «Эгида». Начинаем проектирование костюмов. Мне нужны нано-композиты, Адамантий, Вибраниумное напыление и углерод, много углерода. У нас чуть больше суток на то, чтобы превратить кучку героев в легенд.





Глава 118


Костюмы...

Я потер переносицу, глядя на вращающуюся голограмму женского силуэта. Перед тем как уйти далеко и не очень надолго (сначала в Темное Измерение, потом в глубокий космос), я опрометчиво пообещал Гвен заняться проектом внедрения фазирования в её новый костюм. Идея была красивой: синхронизировать концептуальную невидимость костюма, заставив тот вибрировать на определенной частоте с её собственным биополем, чтобы одежда не мешала ей проходить сквозь стены.

Но сейчас, изучая расчеты, услужливо подсвеченные Рубедо красным цветом, я понимал: не сегодня. И даже не завтра. Слишком много переменных. Слишком велик риск, что при фазовом сдвиге костюм решит остаться в стене, пока Гвен выйдет с другой стороны. Неловко получится.

— Отложить проект «Призрак» в долгий ящик, — скомандовал я, мысленно поморщившись от своего «гениального» тайм-менеджмента. Мне не привыкать нарушать дедлайны, но тут у нас очередь из страждущих.

Я обвел взглядом виртуальные манекены. Кэп, Клинт, Джессика, Брюс. И я сам.

Ладно. Чтобы войти в ритм Потока, нужно начать с чего-то фундаментального. С проблемы, которая мучает вселенную Марвел десятилетиями.

— Штаны Халка, — произнес я с торжественностью, достойной вручения Нобелевской премии.

Разумеется, это должны быть не просто штаны. Это должно быть инженерное чудо, способное выдержать увеличение биомассы носителя в 5-7 раз, сохранить его достоинство (и психику окружающих), не превратиться в лохмотья после первого же прыжка в стратосферу и, что немаловажно, быть удобными для скромного ученого Брюса Беннера.

Я отбросил идею простого спандекса. Это для любителей, а мы играем в «Высшей Лиге».

— Рубедо, взлом... кхм, исследуй структуру нестабильных молекул Рида Ричардса. Мы будем их... взламывать.

Я решил использовать концепцию ауксетиков

Это материалы с отрицательным коэффициентом Пуассона. Обычная резина при растяжении становится тоньше и слабее. Ауксетик же при растяжении раскрывается, его внутренняя структура перестраивается, становясь толще и прочнее. Чем сильнее Халк растет — тем крепче его броня. Поэтично.

— Конструкция: тактические брюки-карго. Никаких швов. Швы — это приглашение к разрыву. Только цельновязанное 3D-плетение.

Определившись с геометрией, я отправил файл на самый продвинутый из моих био-принтеров. За прозрачным стеклом камеры началась магия: лазеры сплетали эластичный полимер с памятью формы в сложную ячеистую структуру.

Но этого мало. Халк не просто растет. Он горит гаммой, он принимает на себя танковые выстрелы.

Адамантий, нужно доставать запасы...

Вживить легендарный металл в ткань — задача нетривиальная. Адамантий не любит гнуться. Но я решил адаптировать технологию вибраниумного напыления. Я не буду делать листы. Я буду делать чешую. Атомную чешую.

Очередной прогон симуляции под НЗТ занял доли секунды. Я искал идеальную форму. И нашел её. Гексагональная нано-чешуйка, состоящая всего из семи атомов Адамантия в жесткой сцепке.

Несколько тестовых прогонов, Адамантий не конфликтует с разрывом отдельных единичных атомов, а значит нано-кольчуга для зеленого гиганта считай готова.

Под контролем Рубедо манипуляторы начали впекать эти нано-чешуйки в структуру ткани. Гениальность конструкции была в том, что в спокойном состоянии чешуйки не касались друг друга, позволяя ткани дышать и гнуться. Но стоило материалу натянуться при трансформации — чешуйки смыкались, образуя монолитную, непробиваемую броню.

Финишный штрих: гидрофобная пропитка «Лотос». Кровь, грязь, слизь пришельцев — все это будет просто скатываться с ткани, оставляя героя чистым.

В итоге передо мной висело на стенде первое готовое изделие. Стильные темно-фиолетовые (дань классике, куда без неё) тактические брюки свободного кроя. В момент превращения они растягиваются, превращаясь в плотные, текстурированные шорты-броню ниже колена. Поясная система — магнитная, саморегулирующаяся, никаких пряжек, которые могут впиться в живот.

— Когда «Авангард» определится с логотипом, набьем его на карман, — удовлетворенно кивнул я. — У этого города появится герой, которого он заслуживает: Халк, который никогда не светит голой задницей.

Кстати, это почему он раньше таким злым был? Может, потому что у него штанов не было? Усмехнувшись этой мысли, я поставил жирную зеленую галочку напротив пункта «Брюс Беннер».

— Следующий лот. Джессика Джонс.

Я открыл её досье, дополненное моими наблюдениями и нарытой информацией Рубедо. Кодовое имя: Рыцарша. Суть: Летающий Кирпич.

Проблема «летающих кирпичей» в том, что они прочные, а окружающий мир — нет. При падении с высоты Джессика выживет, а вот асфальт под ней, коммуникации и, что хуже всего, её собственная одежда — превратятся в фарш. К тому же, её полет... скажем так, грациозностью не отличается. Она скорее швыряет себя в небо и надеется на лучшее.

— Задача: превратить неуправляемый метеорит в высокоточную крылатую ракету.

Дизайн. Она просила «никакого спандекса». И я её понимаю. Я начал набрасывать эскиз. Это не супергеройское трико. Это боевой комбинезон пилота-штурмовика из киберпанка. Или броня N7 из Mass Effect, но адаптированная под городские бои.

Цветовая гамма: матовый белый «Арктический Камуфляж» в основе (мы все-таки «светлые» рыцари) с резкими, агрессивными асимметричными вставками цвета темной фуксии (под цвет её волос, пусть это будет её фишкой) и черного карбона на суставах.

Слой первый: Демпфер.

Внутреннюю подкладку после этапа напыления я дополнительно решил пропитать вибраниумным гелем. Уже не чистым металлом, а именно коллоидным раствором с наночастицами металла. Это позволит костюму более эффективно работать как одна большая подушка безопасности, поглощая и перераспределяя кинетическую энергию ударов. Когда Джессика врежется в стену на скорости звука, костюм «выпьет» инерцию, спасая здание от разрушения, а Джессику — от головной боли.

Слой второй: Экзо-каркас.

Адамантиевые стержни толщиной с человеческий волос. Я вшил их вдоль позвоночника, бедер и плеч. Это не броня от пуль (Джессика и так пуленепробиваемая). Это каркас жесткости. Он нужен для перераспределения нагрузки. Если ей придется держать падающий мост или ловить танк, костюм не должен порваться у неё под мышками. Скелет костюма возьмет вес на себя.

И финал: Аэродинамика.

— Рубедо, рассчитай оптимальные точки для установки грави-стабилизаторов.

На спине, в районе лопаток, и на икрах я разместил микро-генераторы статического поля. Они не дают тягу (Джессика летает сама), но они создают «виртуальное оперение». Рули высоты и закрылки из чистого электричества. Это даст ей маневренность истребителя и позволит зависать в воздухе без постоянных рывков.

На выходе получился шедевр. Футуристичный бело-розовый сьют. Высокий воротник-стойка, защищающий шею от ветра на сверхзвуке. Массивные, тяжелые ботинки с электромагнитными захватами (чтобы можно было стоять на фюзеляже летящего Квинджета и не падать).

В этом костюме она выглядит не как девочка-волшебница, а как штурмовик элитного спецназа. Танк. Рыцарь 21 века.

— Утверждено. В печать.

Я размял шею, чувствуя, как НЗТ требует новой задачи.

— Клинт Бартон. Соколиный Глаз.

С ним было одновременно и проще, и сложнее. Спасибо досье Фьюри и моим наблюдениям — теперь я точно знаю, что этот Клинт не просто парень с луком и энергетическими стрелами. Он — Мастер Ци, специализирующийся на дальнобойных атаках. Стеклянная пушка, которая научилась не разбиваться.

В комментариях к заказу он написал капсом: «ЛЕГКОСТЬ. НЕ СКОВЫВАТЬ ДВИЖЕНИЯ. МАКСИМАЛЬНАЯ ПОДВИЖНОСТЬ».

— Будет тебе подвижность, Леголас.

Я отмел идею бронепластин. Ему не нужна защита, которая мешает течь энергии. Ему нужен проводник.

Эстетика: Киберпанк-Ронин. Темно-серый, графитовый цвет, почти переходящий в черный. Ткань, по плану это будет многослойный графен с вплетением золотых нитей сверхпроводника.

Но самое важное в экипировке лучника — это не куртка. Это глаза. Именно с них я и решил начать.

Я взял со стола прототип. На вид — стильные тактические очки с легким фиолетовым отливом линз. На деле — инженерный шедевр, в который я упаковал мощность суперкомпьютера.

Сапфировое стекло с прослойкой прозрачного алюминия, — мысленно прокомментировал я, вертя их в руках. — Выдержат попадание мелкокалиберной пули в упор. Титановые дужки с адамантиевым напылением скрывают начинку.

Это не просто защита от солнца и пыли. Это — HUD (индикатор, который находится перед глазами) Бога Войны.

Лидар и ультразвуковой сонар сканируют местность на 360 градусов, создавая для Клинта объемную карту поля боя даже в полной темноте или дыму. Предиктивный анализ траекторий. Рубедо (прости, Клинт, но Большой Брат будет сидеть у тебя на переносице) рассчитывает ветер, влажность, гравитацию и движение целей в реальном времени. Бартон будет видеть подсвеченные «линии вероятности» — идеальные траектории для рикошета. Он сможет попасть в цель за углом, просто выстрелив в стену под нужным углом, который ему подскажет интерфейс.

Спектральный анализ. Тепловизор, ночное видение, рентген (в разумных пределах, чтобы видеть оружие под одеждой) и... экспериментальный сканер аур. (Проверено на мне: мою Ци он видит как пылающий костер. Полезно для выявления особо опасных целей).

Управление — интуитивное. Отслеживание движения зрачков. Посмотрел на врага — получил досье и уязвимые точки. Моргнул определенным образом — сменил спектр.

— Очки внести в «Белый список» родительского контроля, — добавил я.

Теперь если я исчезну и Рубедо уйдет в гибернацию, они не превратятся в тыкву. Даже урезанный ИИ легко справится с баллистикой.

Теперь сам костюм.

Как и было отмечено в ТЗ, вторым приоритетом после информации была проводимость. Клинт — не просто стрелок. Он пропускает свою энергию через оружие. Обычная ткань гасит этот поток, работая как изолятор.

— Рубедо, запускай плетение графена с добавлением сверхпроводника комнатной температуры.

Ткань получилась темно-серой, матовой, но если приглядеться, можно было заметить тончайшую паутину золотых нитей, пронизывающих структуру. Это позволит Клинту мгновенно напитывать весь костюм своей Ци, превращая его в энергетическую броню. Защитные техники больше не будут ограничены его кожей.

Перчатки — без пальцев (тактильность важна), но с сюрпризом. На костяшках — скрытые накладки из Адамантия. Теперь он может пробить кулаком кирпичную стену или лицо киборга, не тратя драгоценную Ци на укрепление собственных костей.

Обувь. Таби ниндзя 21 века. Пористая мета-структура подошвы гасит вибрации. Он сможет бегать по битому стеклу абсолютно бесшумно.

На выходе получился минималистичный, смертоносный образ. Никаких плащей, никаких ярких цветов. Тень с луком.

— Три готово. Осталось два.

Я потянулся, хрустнув позвонками. Кэп и я. Финишная прямая.

Взгляд случайно упал на часовой виджет в углу монитора лаборатории. [11:58 AM. 31 Октября]

— Стоп... Уже полдень следующего дня?!

Я моргнул. НЗТ искажает восприятие времени, сжимая часы в минуты, но чтобы настолько... Я просидел в лаборатории почти двадцать часов без перерыва. Организм, поддерживаемый Экстремисом, не жаловался, но ментальная усталость начала накапливаться где-то на краю сознания.

— Ладно. Делаем десятую крутку, получаем дозу дофамина и продолжаем работу. Спать будем в ноябре.

Мысленное усилие. Рулетка судьбы делает оборот.

[Получен Информационно-энергетический Пакет (Обычный) – «Мистик и Машина» (Marvel). Время существования пакета: 24 часа!]

Я пробежался глазами по описанию, и моя бровь поползла вверх.

Этот навык представляет собой «патч совместимости» для вашей реальности. Он убирает фундаментальный конфликт между сверхъестественным и технологическим. Система перестает считать эти понятия взаимоисключающими и начинает воспринимать их как разные методы одной задачи.

Чем лучше понимание носителя в обоих областях (магия и наука) тем выше эффективность навыка.

[Основные Механики]:

1. [Универсальный Энергетический Адаптер]

Суть: Полная, беспрепятственная конвертация энергии 1 к 1.

Как это работает: Вы можете запитать смартфон от маны или рунный круг от дизель-генератора.

Ограничение ранга «Обычный»: Нет никакого усиления или бесплатной энергии. КПД конвертации — стандартный. Если заклинанию нужно 100 единиц энергии, батарейка должна выдать ровно эквивалент этих 100 единиц. Вы просто получаете возможность соединять «вилку» магии с «розеткой» технологии.

2. [Трансляция Принципов] (Зеркальное Инженерное Дело)

Суть: Вы можете использовать логику одной дисциплины для создания аналогов в другой.

Техно - Магия: Если вы понимаете, как работает рация (радиоволны, частоты), вы можете создать магический ритуал, работающий на тех же принципах, без необходимости изучать древние свитки «общения духов».

Магия - Техно: Если вы знаете заклинание «Ледяная стрела», вы понимаете физику этого процесса достаточно, чтобы собрать крио-пушку, имитирующую этот эффект.

Ограничение: Вы должны знать исходник. Вы не можете создать тех-версию магии, которую не знаете. Перк не дает знаний, он дает метод перевода.

3. [Снятие Конфликта] (Стабильность)

Суть: Обычно сложная электроника «глючит» рядом с мощной магией, а магия нестабильна рядом с реакторами. У вас этого нет.

Эффект: Вы можете паять микросхемы прямо на алтаре или гравировать руны на процессоре. Они не будут мешать работе друг друга. Это просто «разрешение» на гибридный крафт.

[Итог]: Учитывайте, что этот навык не сделает ваши технологические изобретения магически мощнее. Это просто развязывает вам руки. Вы инженер? Отлично. Теперь для вас магия — это просто еще один вид электричества, а заклинания — это просто еще один язык программирования. Никакой мистики, голая функциональность.

Какая же полезная штука... Была бы. Если бы я знал хоть что-то серьезное в магии.

Я досадно цокнул языком. До встречи с Дормамму я был самоуверенным пользователем Системы. Сейчас я понимаю, что в метафизике я — полный профан. У меня есть инструмент (этот перк), но нет сырья (знаний заклинаний).

— Эх, Древняя, где же ты со своим читательским билетом? — вздохнул я. — Ты обещала «обсудить литературу».

Ну ладно. Раз навык не имба, способная по щелчку пальцев материализовать костюм Кэпа из эфира, будем работать руками. Знание принципов конвертации пригодится мне возможно позже, если останется время на эксперименты.

Итак. Капитан Америка.

Задача: Осовременить Легенду. Сделать так, чтобы символ нации не выглядел как косплеер из 40-х.

Стив силен. Стив быстр. Но Стив — человек (пусть и серьезно улучшенный). И как лидер, он всегда будет в авангарде Авангарда... тьфу, простите за тавтологию, на острие атаки. Ему нужна защита. И ему нужен Стиль. Он должен вдохновлять союзников и внушать ужас врагам одним своим силуэтом.

Я отбросил сотни вариантов из комиксов (особенно тот, с чешуйками-перьями). Остановился на концепции: «Тяжелая Пехота Будущего». Стилизованная под флаг, но не являющаяся флагом.

Цвет: Темно-синий, глубокий «Военный Синий». Тактический, матовый. Красный и белый — только акцентами на ремнях, прессе и перчатках. Не клоун, а солдат.

— Грудная пластина, — я начал сборку 3D-модели.

Я отказался от идеи кольчуги. Это прошлый век. Вместо неё — гексагональные пластины (соты) из композита: керамика + титан + лицевое напыление из Адамантия. Они подвижны относительно друг друга, как змеиная кожа, не сковывая дыхание и движения. Но при резком ударе (кинетическом воздействии) они мгновенно «запираются», образуя монолитную плиту.

Под этой чешуей — слой вибраниумного плетения. Тончайший, но критически важный. Зачем? Чтобы Кэп смог выдержать взрыв килограмма тротила в упор, и его внутренние органы не превратились в желе от компрессионной волны. Вибраниум погасит вибрацию, Адамантий остановит осколки.

— Теперь то, чего ему всегда не хватало. Магниты.

Я оснастил перчатки и спинную пластину мощными электромагнитными эмиттерами с функцией «отзыва». В дальнейшем пара обратно-полярных магнитов просто будут присоединены к щиту.

Теперь Стив может призвать щит обратно на руку с расстояния до 50 метров, если его выбили. Или изменить траекторию броска в полете, заставив щит вернуться по дуге, как бумеранг, игнорируя законы баллистики.

— Не понимаю, почему Старк (или кто там делал ему костюмы в фильмах) не додумался до этого раньше? — проворчал я. — Это же очевидно. Хотя... Тони был занят собой. А Говард был ограничен технологиями своего времени.

Шлем. Больше никакой кожаной маски с крылышками. Это смешно. Полноценный тактический шлем. Легкий полимер, напыленный Адамантием. Открытый подбородок (чтобы командовать), но с полной баллистической защитой висков, ушей и затылка. Встроенная гарнитура, защищенная от глушилок. Линзы с тактическим интерфейсом (упрощенная версия того, что у Клинта).

И финал. Звезда.

Звезда на груди — это не рисунок. Это встроенный эмиттер. Мне пришлось расщедриться на один из своих мини-реакторов, спрятав его под броней. Звезда светится ровным белым светом. Но в боевом режиме она может генерировать кратковременный объемный энергетический щит, расширяя зону защиты Стива, если вибраниумного диска не хватает, чтобы прикрыть напарника. Или работать как мощный фонарь в темных тоннелях.

— Сборка завершена, — отрапортовал Рубедо.

Я отступил на шаг, любуясь результатом на стенде.

Костюм выглядел внушительно. Тяжело, надежно, брутально. Чешуя на груди хищно поблескивала металлом. Это была броня для войны, а не для парада.

— Шедевр! — выдохнул я. — Старая версия системы за такое отсыпала бы мне не меньше 1000 Очков Ремесла...

Я отогнал мимолетную печаль по утраченному интерфейсу. Сейчас не время для ностальгии. Сейчас время для эгоизма.

Я посмотрел в свое отражение в ближайшем стекле, пока еще пустой манекен в моем лице.

— Ну ладно. К черту скромность. Время для создания своего личного шедевра.

Нано-костюм Прометея.





————————

Так как с нейронкой у меня сейчас есть проблемы, пришлось лезть на пинтерест чтобы найти хотя бы приблизительно то, что гг нашаманил в этой главе.

Собственно для начала Джессика:





Дальше Клинт, представляющий собой что-то среднее между этими двумя костюмами:





И собственно Кэп, что-то среднее между этими тремя артами. Да, он пока еще не Железный Капитан, но возможно мы к этому придем)





Глава 119


Мой личный костюм.

Я стоял перед своим отражением и в моем сознании, разогнанном химией, уже висел готовый образ.

Никаких громоздких сервоприводов. Никаких гидравлических поршней. Это прошлый век. Эпоха пара и шестеренок по сравнению с тем, что я собирался создать.

Основа — мои любимые, проверенные временем и плазменными взрывами Карбиновые наноботы. В нынешних условиях, когда обработка Уру мне недоступна, а Вибраниум у меня в дефиците (хотя и есть запас для напыления), углеродная цепочка, которая прочнее алмаза в сорок раз — это лучший выбор.

Я понимал, что неизбежно буду сравнивать свое творение с Mark-50 или Mark-85 Тони Старка. Нанотехнологии, жидкий металл, мгновенная сборка. Но у меня было одно ключевое, фундаментальное преимущество, которого не было и не могло быть у Тони.

Я не ограничен внешним управлением. Тони управляет костюмом. Я буду костюмом.

Грядущая броня станет буквально второй кожей, продолжением моей нервной системы, физическим воплощением мифа о Прометее. Титан не носил доспехов, он сам был силой.

— Рубедо, запускай протокол «Синтез».

Технологически задача была понятна. Я уже отдал ментальный приказ «Матке» — ядру моего внутреннего нано-роя — начать переработку запасов углерода. Мне нужно было очень много наноботов. Не хотелось оказаться в ситуации, когда снаружи я — Лев Толстой в сияющих латах, а внутри — хер простой, у которого закончился материал на ремонт пробитого легкого. Наноботы должны циркулировать единым потоком: лечить и стабилизировать мой термокинез внутри и защищать снаружи.

Пока Матка штамповала миллиарды новых единиц, я занялся апгрейдом элиты. Те боты, что составят внешний слой брони, отправились в вакуумную камеру для напыления Вибраниумом.

Мысленно я окрестил этот кластер «Внешним Контуром». Карбино-вибраниумный композит. Неразрушимый щит, способный поглощать кинетическую энергию и перенаправлять её.

Теперь — эстетика. Я отбросил идею покраски. Краска скалывается. Краска горит. Вместо этого — чистая физика и биология.

— Структурная окраска, — прошептал я, выводя на экран изображение крыла бабочки Морфо.

Это чудо природы не имеет синего пигмента. Его цвет — это оптическая иллюзия, созданная сложнейшими нано-решетками чешуек, которые преломляют свет, вызывая интерференцию. Они отражают только определенный спектр, гася остальные.

Мои наноботы будут делать то же самое. Они будут выстраиваться в решетки, отражающие свет так, как я захочу.

Основной цвет: Сияющий Платиновый Белый. Цвет чистоты. Цвет звезды. Цвет, который говорит: «Я здесь, чтобы спасти вас (или испепелить, если вы будете дергаться)». В отличие от агрессивного красного или милитаристского хаки, белый внушает трепет.

Вторичный цвет: Глубокое Золото. Для элементов защиты — плечи, нагрудная пластина, наручи. Прости, Питер, за плагиат твоего «Абсолютного Паука» (или скорее прости Я, из испытания Питера), но золото на белом — это королевское сочетание.

И самое вкусное: я могу менять палитру силой мысли. Хочу стелс? Наноботы перестраиваются в Vantablack, поглощая 99,9% света. Хочу отвлечь внимание? Включаю режим диско-шара.

— Синтез наноботов для Внешнего Контура завершен на 80%, — доложил Рубедо.

Я кивнул и перешел к форм-фактору. В гражданском состоянии костюм должен быть незаметен. Я не хочу таскать чемодан, как Старк в Монако, или нажимать на кнопку на груди.

Два широких, массивных наруча из матового титана, покрытых наноботами в режиме серебристой цветовой палитры. Стильный аксессуар. Внутри этих браслетов, в свернутом, спрессованном состоянии, будут спать триллионы наноботов Внешнего Контура.

Благодаря прямой нейросвязи через наноботов в моей крови, задержка сигнала будет нулевой. Я подумаю о защите — и броня появится раньше, чем Танос успеет щелкнуть пальцами.

Я закрыл глаза, позволяя воображению нарисовать картину.

...Вот я стою посреди руин Нью-Йорка. На меня несется условный лейтенант Черного Ордена, размахивая секирой. Я даже не поднимаю руку. Я просто смотрю на него.По мысленной команде из браслетов вырывается поток «жидкого белого золота». Это не механическая сборка, где слышен лязг металла. Это похоже на рост живого организма, ускоренный в миллион раз. Волна материи захлестывает тело, затвердевая алмазной чешуей.Меньше секунды.Я закован в белоснежную, анатомическую броню, которая переливается на свету, как жемчуг. Глаза визора вспыхивают живым, не электрическим, а плазменным огнем Прометея.Враг бьет. Секира отскакивает от вибраниумного напыления с мелодичным звоном. Я делаю шаг вперед...

— Достаточно пафосно? — спросил я у пустоты, и сам себе ответил: — О да. Достаточно.

Оставался последний, критический штрих. То, что отличает просто хороший гаджет от части тела.

Интеграция. Рубедо!

Почему я оставил это напоследок? Я хлопнул себя ладонью по лбу.

В очках Клинта мой ИИ урезан, не хочется смущать бравого лучника больше необходимого. Но в моем костюме он должен быть богом.

Мне нужен прямой канал. Не через наушник. Не через визор. Напрямую в мозг.

— Придется немного покопаться в себе, — поморщился я.

Я взял со стола микроскопический модуль. FPGA-чип нового поколения, выращенный мной буквально час назад. Квантовый коммуникатор. Его задача — ловить цифровые сигналы и переводить их в нейроимпульсы.

— Рубедо, готовься к переезду.

Я сел в кресло, и, глядя в зеркало, приложил модуль к затылку, чуть ниже основания черепа, там, где кожа тоньше всего. Наноботы внутри тела сделали точный хирургический разрез и чип внутри. Боль была резкой, но короткой — Экстремис в крови мгновенно купировал её, залечивая разрез, а наноботы интегрировали чип в нервную ткань.

— Связь установлена, — голос Рубедо больше не звучал из динамиков. Он звучал внутри моей головы. Чистый. Объемный. Как моя собственная мысль, только чужая.

Это было странно. И восхитительно.

— Рубедо, статус.

— Состояние носителя: в норме. Присутствует легкая ментальная усталость (8%). Рекомендация: фаза быстрого сна. Состояние внешней среды: температура 23,4 градуса, влажность 45%. Входящий сигнал...

«Стоп», — мысленно прервал я поток данных.

Он замолчал мгновенно. Идеально. Теперь я могу общаться со своим ИИ силой мысли в любой точке планеты, где ловит сеть (а учитывая спутники на орбите, к которым Рубедо способен легко подключиться, для меня она ловит везде). Мне не нужны экраны. Я могу «видеть» данные, просто закрыв глаза. Я могу хакнуть Пентагон, стоя в очереди за кофе, и никто даже не заметит.

Костюм и я стали единым целым еще до того, как я его надел. Внешний кластер наноботов теперь был постоянно активен в фоновом режиме, мимикрируя под обычную одежду или кожу, но готовый стать сталью по первому зову.

Я чувствовал себя... завершенным.

— Входящее уведомление: Гвен Стейси заходит в холл здания, — синтезированный голос Рубедо прозвучал в моей голове так естественно, словно я сам это увидел.

Гвен? Сейчас? Я глянул на часы. Ах да. Я просидел тут почти сутки.

«Принял», — я встал, потягиваясь и чувствуя, как хрустят суставы. — «Возвращаемся в реальный мир»

Короткая ментальная команда — импульс, быстрее мысли.

— Джон? — Гвен замерла на пороге, широко раскрыв глаза.

Она увидела не меня. Она увидела высокую фигуру, закованную в сияющую, белоснежную броню с золотыми акцентами. Лицо скрывал гладкий визор, в котором пульсировал мягкий голубой свет живой плазмы.

Я не удержался.

— Я — ПРОМЕТЕЙ! — пророкотал я, экспромтом используя наноботов как виброчастотный модулятор голоса, выкрученный на режим «Бог Грома». Эхо отразилось от стен холла, заставив стекла дрожать.

Гвен отшатнулась, прижав руку к груди.

— Кхм... кхе-кхе... — я поперхнулся воздухом, сбивая пафос, и закашлялся. Модулятор тут же отключился. — Черт. Переборщил с басами.

Гвен моргнула, а затем рассмеялась. Звонко, с облегчением.

— Идиот, — выдохнула она, но в её голосе было столько тепла, что я готов был слушать это оскорбление вечно. — Это... очень крутой костюм. Правда. Выглядишь как ангел возмездия из какого-нибудь аниме.

— На самом деле, он даже круче, чем ты думаешь. Смотри.

Я просто пожелал этого. Без лязга, без жужжания сервоприводов. Жидкий металл просто втянулся обратно в браслеты на моих запястьях, словно вода, уходящая в песок. Секунда — и я стою перед ней в обычной футболке и джинсах. Только массивные серебристые наручи выдавали, что я вооружен до зубов.

Глаза Гвен расширились еще больше. Она подошла и осторожно коснулась холодного металла браслета.

— Чертов волшебник, — мило проворчала она.

— Чистая наука! — важно поднял я палец вверх, но тут же сдулся под её внимательным взглядом. — Зачем, кстати, пожаловала? Что-то важное случилось? Или Фьюри снова что-то забыл?

Только произнеся это, я понял, насколько по-свински это прозвучало. Девушка чуть покраснела и начала носком кроссовка тереть пол. Она не знала, что ответить, потому что «важной причины» не было.

Мда... Я, конечно, тот еще знаток девичьих сердец (нет), но тут даже моему социальному интеллекту, убитому НЗТ, все стало ясно. Ей просто одиноко. А я, недогений и недофилантроп, заперся в лаборатории больше чем на сутки, игнорируя её существование.

«Внимание, идиот», — прокомментировал мой внутренний голос (или это был Рубедо?). — «Девушке нужно внимание. Это не учебная тревога. Повторяю! Внимание, девушке нужно внимание!»

Я быстро прогнал список задач. Костюмы созданы. Угрозы каталогизированы. Системный навык относительно не важен для изучения. Мир (пока) не горит. Я свободен.

— Кхм, прости, — я шагнул к ней, сокращая дистанцию, и взял её за руки. Они были теплыми, живыми. Контраст с холодным металлом лаборатории был разительным. — Я все еще не привык.

— К чему? — она подняла на меня взгляд.

— К тому, что ты — моя девушка. И что у меня есть право на жизнь вне этих стен.

— Звучит так, будто это тебя тяготит, — тихо заметила она, но руки не отняла.

— Нисколько. Просто... сложно переключаться. Мозг все еще там, в чертежах и формулах. Инерция мышления. Но я учусь.

Искра Творца — это дар, но это и проклятие. Она требует созидания 24/7. Но сейчас я хотел созидать что-то другое. Воспоминания.

— Предлагаю провести этот вечер под девизом «Реабилитация трудоголика», — я улыбнулся самой обезоруживающей улыбкой, на которую был способен. — Я весь твой. Куда едем? «Le Bernardin» снова? Или слетаем напрямую в Париж за круассанами? Я теперь быстрый.

— Парк, — быстро, даже слишком поспешно ответила Гвен. Словно боялась, что я передумаю и снова уткнусь в монитор. — Мне просто хочется прогуляться. Подышать воздухом. И... поговорить. Без официантов и пафоса.

— Парк так парк, — легко согласился я, чувствуя укол совести. Где это видано, чтобы девушки предпочитали простую прогулку в Центральном парке ужину в Париже? Эх, испорчен я был в прошлой жизни, испорчен... А Гвен — золото.

Мы не стали терять время на пробки. Невзрачный форд числящийся на балансе Томпсон Корп, домчал нас до Центрального парка за десять минут.

Сумерки уже сгущались над Манхэттеном, окрашивая небо в тревожный фиолетовый цвет. Народу было на удивление много: бегуны с наушниками, мамочки с колясками, туристы и такие же парочки, как мы. Жизнь кипела, не подозревая, что в реалиях этого мира она не стоит ровным счетом ничего, но именно это и делает её наиболее ценной...

Мы нашли более-менее уединенную аллею, где фонари светили через один, и просто пошли. Рука в руке. Молчание было комфортным, но я чувствовал, что Гвен что-то гложет.

— Знаешь, — начала она, глядя на силуэты небоскребов, пронзающих небо. — Мы с отцом часто отдавали вещи, которые стали нам малы или не нужны, в благотворительные фонды. Мама приучила. «Помогай тем, кому повезло меньше».

— Хорошая традиция, — кивнул я.

— Мы возили коробки в пансионаты «Фонда Харди». И в приюты «П.И.Р.». Ты слышал о них?

Я напрягся. Конечно, я слышал.

— Слышал, — ответил я осторожно. — Крупные игроки в сфере благотворительности.

— Сегодня днем, пока ты был занят... я патрулировала. Будучи невидимой... Зашла в один из таких приютов в Чайнатауне. Там... странная атмосфера, Джон. Люди напуганы. Они благодарны за еду, но в их глазах страх. Словно они в клетке, а не в приюте.

Она остановилась и повернулась ко мне.

— Скажи мне правду. Ты ведь знаешь все. Что там происходит?

Я вздохнул. Врать Гвен — себе дороже. У неё чутье не только паучье, но и детективное.

— Знаю. Первые — «Фонд Харди» — это ширма. Они занимаются неэтичными исследованиями, отмыванием денег и, по некоторым данным, проведением опытов над людьми под видом «экспериментального лечения». Мать Фелиции Харди, Лидия... скажем так, она акула, которая улыбается, прежде чем откусить ногу.

Я на всякий случай отправил запрос Рубедо, и ИИ мгновенно подтвердил мои слова, вывалив на сетчатку список сомнительных транзакций.

— А вторые... «П.И.Р.» фактически находится под полным контролем очень сильного мета-преступника. Мартин Ли.

Гвен сжала мою руку так, что я порадовался своей сверхпрочности.

— Мартин Ли? Тот самый филантроп, которого месяц назад награждал мэр?

— Он самый. Также известный как Мистер Негатив. Главарь банды «Внутренние Демоны». Он держит в страхе весь Чайнатаун. Властелин с рейтингом 9, если не 10. Он зомбирует людей одним касанием, Гвен. Те, кого ты видела в приюте... возможно, они уже не совсем люди. Вполне допускаю, что они спящие агенты.

Гвен побледнела. В свете фонаря её лицо казалось высеченным из мрамора.

— Почему... — выдохнула она с немым отчаянием. — Куда ни плюнь в этом городе — везде гниль. Бандиты, мерзавцы, суперзлодеи в дорогих костюмах. Они имеют всё — деньги, власть, силу. Зачем им портить жизнь тем, у кого и так ничего нет? Зачем превращать приюты, которые должна давать надежду и шанс на хоть какое-то подобие нормальной жизни в лаборатории и рассадники отчаяния?

Это был риторический вопрос, крик души идеалиста, столкнувшегося с реальностью. Но я ответил.

— Потому что такова человеческая натура, Гвен. Власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. А суперсила — это абсолютная власть. Мы недалеко ушли от обезьян, которые бьют друг друга палками за банан. Просто палки стали ядерными, а бананы — цифровыми.

Хотя тут я слукавил. В этой Вселенной не факт, что мы произошли от обезьян. Скорее, нас вывели в пробирке Крии или Целестиалы как пушечное мясо. Но эту экзистенциальную жуть я решил пока не вываливать.

— И что? Мы просто будем смотреть? — в её глазах зажегся злой огонек.

— Нет. Мы будем действовать. Мартин Ли — одна из приоритетных целей для «Авангарда». Мы выжжем эту заразу.

— А Харди? — не унималась она.

— Там... сложнее. Юридически они чисты. Связи с правительством, заказы от Министерства Обороны, куча покровителей в Сенате. Лидия Харди стоит наравне с Озборном и Хаммером. Её нельзя просто побить. Её нужно переиграть.

— Но люди умирают прямо сейчас! Неужели нельзя что-нибудь придумать?

— Придумаем, — твердо пообещал я. — Иначе в чем смысл существования нас, таких красивых и сильных?

— В том, чтобы пафосно позировать на презентации с Геликарриером? — лукаво и с горечью вскинула бровь девушка.

— И в этом тоже. Символы важны. Но еще важнее — показать всяким Клубам Адского Пламени и прочим теневым кукловодам, что в этом мире появилась новая переменная. Что есть сила, которую нельзя купить и нельзя запугать.

— И что это за сила?

Я открыл рот, чтобы ответить «Мы», но...

— ВНИМАНИЕ! — голос Рубедо разорвал мои мысли, как сирена воздушной тревоги. — Манхэттен, 45-я авеню, район Адской Кухни. Зафиксирован всплеск энергии! Множественные сигнатуры мета-людей. Идет активный бой. Разрушения инфраструктуры. Совокупный уровень угрозы: 8+.

— Простая грубая сила, — закончил я фразу, но уже совсем другим тоном. — Но сейчас появилась сабота.

Я посмотрел на Гвен. Она уже все поняла. Взгляд изменился мгновенно — из влюбленной девушки она превратилась в Паука-Призрака.

— Где? — коротко спросила она.

— 45-я. Недалеко. Стычка с участием серьезных игроков.

Я отпустил её руку и сделал шаг назад. Ментальный импульс. Браслеты на моих запястьях вспыхнули. Белое золото хлынуло по рукам, покрывая тело чешуей быстрее, чем глаз мог уследить. Щелчок — и визор захлопнулся, отсекая меня от мира и погружая в поток тактических данных.

— Запрыгивай на спину, — скомандовал я, и мой голос, усиленный наноботами, прозвучал как приказ. — Проверим мою аэродинамику в полевых условиях.

Гвен не стала спорить или жеманиться. Она запрыгнула мне на спину, обхватив руками за шею и сцепив ноги на талии. Я почувствовал, как она прижалась, группируясь.

— Держись крепче. Сейчас будет... динамично.

— Программа корректировки полета запущена. Режим: Форсаж. Расчетное время прибытия: 1 минута 40 секунд.

— Погнали!

Плазменные репульсоры, симбиоз термокинеза и наноботах, в моих ладонях и стопах взревели. Мир качнулся и провалился вниз. Мы свечой ушли в небо, оставляя за собой инверсионный след и удивленные вопли прохожих.

Ветер ударил в костюм, но я его почти не чувствовал. Я чувствовал только сердцебиение Гвен, прижавшейся к моей спине.

Ну что, Нью-Йорк? Посмотрим, кто решил испортить мне свидание.





Костюм гг представляет собой что-то среднее между этими тремя красавцами (и может легко варьировать свой внешний вид, отчего какого-то единого стандарта у него не имеется):





Глава 120


— Отправь Фьюри и Питеру сообщение об угрозе. Приоритет: Красный. Координаты прикрепи, — было моим первым мысленным приказом, как только полет стабилизировался, и мы вышли на крейсерскую скорость.

45-я авеню. Адская Кухня. Ирония судьбы: совсем недалеко находится моя старая студия, та самая, где я впервые открыл глаза и осознал себя попаданцем. Казалось бы, прошло меньше двух месяцев, а по ощущениям — целая вечность, полная другой жизни.

Пока я на форсаже разрезал ночное небо Нью-Йорка, прижимая к себе Гвен, и в стотысячный раз задавался вопросом «как я, простой парень, мечтавший о спокойном крафте, умудрился вляпаться в эпицентр геройского дерьма», Рубедо монотонно, без эмоций, вводил меня в курс дела.

Данные лились в мозг прямым потоком.

— Анализ цели завершен. Субъект: Симбионт. Идентификация: Нестабильная особь. Сравнение с базой данных "Веном (Классик)" показывает отклонение биометрических показателей на 78-120%.

Я мысленно присвистнул.

— Предварительный рейтинг угрозы: Бугай-7 (с пиками до 8), Движок-5, Контакт-5, Эпицентр-4, Стрелок-2.

Вот те на... Веном оказывается, ни хрена не «просто Веном». Точнее, звать он себя может как угодно, хоть «Пожирателем Смерти», суть в том, что эта тварь, судя по телеметрии Рубедо, на порядок опаснее оригинала. Классический Эдди Брок — это танк. А это... это танк с нитро-ускорителем.

Мой ИИ тем временем продолжил, перечисляя уже тех, кто имел несчастье (или глупость) вступить в бой с этим ожившим сгустком мазута.

— Установлены личности противников. Группа А (Наемники):1. Нина Турман, кодовое имя «Домино». Рейтинг: Умник 8, Эпицентр 4 (Вероятностное поле), Скрытник.2. Сильвия Саблинова, кодовое имя «Серебряный Соболь». Рейтинг: Умник 4 (Тактика), Стрелок 4, Технарь 2 (Снаряжение).3. Электра Начиос, кодовое имя «Электра». Рейтинг: Контакт 6, Движок 5, Скрытник 5, Бугай 3.

— Группа Б (Линчеватели):1. Мэттью Мердок, кодовое имя «Сорвиголова». Рейтинг: Умник 7 (Сенсорика), Контакт 5, Движок 4, Бугай 3.

— Почему такие высокие значения рейтинга «Контакт» и «Бугай» для Электры и Мердока? — мысленно перебил я Рубедо. Они же обычные люди, пусть и на пике формы. Против симбионта они должны быть как мухи против лобового стекла.

Пока выходило, что там собралась натуральная «куча-мала». Четверо элитных бойцов против одного Симбионта. Но как он до сих пор держится? У Симбионтов есть две фатальные, позорные слабости: огонь и ультразвук. Не верю, что Серебряный Соболь, профессионал международного уровня, не взяла с собой огнемет или звуковую пушку.

— Сканирование подтвердило активное использование энергии Ци субъектами Мердок и Начиос, — пояснил Рубедо.

Ага. Значит, здесь все-таки версии данных персонажей что используют внутреннюю энергию. Это объясняет, почему они еще живы. Ци может ранить симбионта.

— Вторая аномалия, — голос ИИ стал жестче. — Зафиксирована высокая, аномальная устойчивость Симбионта к критическим уязвимостям. Эффективность звукового и термического оружия снижена на 73%.

Как?! Этот вопрос я возопил мысленно так громко, что у меня самого, наверное, зазвенело в ушах. Это, как если бы вампир вдруг начал загорать на пляже и пить святую воду с лимоном! Это ломает физиологию вида!

— Взлом зашифрованных каналов связи наемников завершен. Личность носителя Симбионта установлена: Гарольд «Гарри» Озборн. Найдена обрывочная информация, связанная с экспериментальным соединением "OZ". Гипотеза: Устойчивость развилась за счет синергии инопланетной биологии и мутагенной сыворотки.

А-ху-еть...

Нет, правда. Что с этим миром не так?! Крэйвен — гребаный полубог, неуязвимый к физике. Эмма Фрост играет в прятки с глобальными спецслужбами, а не имеет миллиардную империю. Дум строит армию клонов. А теперь еще и Симбионт на стероидах из сыворотки Гоблина!

Получается... кто? Гобленом? Веноблин? Боже, какие тупые мысли лезут в голову от стресса. Но факт остается фактом: Норман Озборн то ли в попытке вылечить сына, то ли ведомый какой-то только ему понятной бредовой идеей создал монстра Франкенштейна, скрестив пришельца с безумием. Сыворотка ОЗ вызывает ярость, перегрев организма и регенерацию. Симбиот питается яростью и адреналином. Они нашли друг друга. Это не симбиоз. Это, блин, брак, заключенный в Аду.

Мы подлетели к месту событий. Приземлившись на крыше пятиэтажного здания, выходящего на поле битвы, я отметил, что Гвен уже переключилась в рабочий режим. Она вытащила маску, натянула её на лицо, а затем... исчезла. Сброшенная уличная одежда была мгновенно замотана в кокон и прилеплена к вентиляции, а сама девушка растворилась в воздухе, активируя камуфляж костюма.

Паук-Призрак вышла на охоту.

Впрочем, я не обманывался её невидимостью. Аккуратно положив руку на плечо невидимой девушке (она чуть вздрогнула), я удержал её от немедленного прыжка в мясорубку.

— Сначала короткая разведка, — прошептал я, мысленно смещая наноботов и тем самым активируя максимальный зум визора. — Мы обязательно вмешаемся. Но сначала я должен понять паттерн его атак.

Плечо Гвен под моей рукой расслабилось. Она доверяла мне.

Я посмотрел вниз. И увиденное мне не понравилось.

Внизу, среди искореженных машин и разбитых витрин, бушевал шторм. Как и сказал Рубедо, это был странный Симбионт.

Он был огромным. Метра четыре в высоту, гора мышц и шипов. По объему он не уступал Халку, но был более... жилистым. Текучим. И цвет. Не классический черно-белый смокинг. Это был черно-зеленый кошмар. По черной маслянистой шкуре бежали ядовито-зеленые прожилки, пульсирующие в такт бешеному сердцебиению. На груди — искаженный, рваный узор, напоминающий не то паука, не то кляксу Роршаха. Глаза — огромные, без зрачков, светящиеся болезненным изумрудным светом.





И он был горячим. Спасибо термокинезу, усиленным чувствам и расчётам Рубедо, ориентировочно температура тела твари скачет под 60 градусов. Сыворотка кипятила его кровь, но Симбиот держал структуру.

Гоблин-Веном двигался не как жидкая слизь. Он двигался как снаряд. Рывок! Тварь буквально размылась в воздухе, оставляя за собой шлейф из зеленоватого пара. Он предпочитал физику: таранные удары, когти, способные вскрыть танк, и чудовищную инерцию.

Сильвия Саблинова и её «Дикая Стая» (человек двенадцать профессионалов в тяжелой броне) работали как часы. Они заняли позиции на возвышенностях и за укрытиями из машин и углов улиц, создавая перекрестный огонь.

— Залп! — скомандовала женщина с платиновыми волосами.

В Венома ударили лучи двух звуковых пушек и выстрелы из тактических винтовок, вероятно с бронебойными патронами. Воздух задрожал. Обычный симбиот уже стек бы в канализацию. Этот — лишь недовольно взревел, его кожа пошла рябью, на секунду обнажая человеческое (или уже не совсем?) лицо Гарри, но он не остановился. Он сорвался с места.

— Огонь! — крикнула Саблинова.

Наемники мгновенно сменили оружие. Струи напалма ударили в монстра. Огонь его замедлил. Тварь зашипела, отпрыгивая на стену здания, но регенерация, подстегнутая сывороткой, работала на износ. Ожоги затягивались прямо на глазах.

В этот хаос, словно на прогулку, вышла Домино. Короткое каре, мертвенно-бледная кожа, пятно вокруг глаза. Она шла через поле боя, не пригибаясь. Веном, заметив новую цель, оторвал кусок асфальта и швырнул в неё. Глыба весом в тонну. Домино даже не посмотрела. Она просто... споткнулась. О какой-то камешек. Глыба пролетела в миллиметре от её головы и врезалась в пожарный гидрант позади. Струя воды под огромным давлением вырвалась наружу и ударила... не в Венома, нет. Она ударила в висящий над дорогой оборванный кабель светофора. Кабель, пляша от напора воды, хлестнул по луже, в которой стоял Веном.

ТРЕСК!

Тысячи вольт прошили тело монстра. Вот это его проняло! Веном забился в конвульсиях, его контроль над телом ослаб.

— Сейчас! — раздался крик Сорвиголовы.

Красный Дьявол и Электра сорвались с крыш одновременно. Это было красиво. Кулак Мердока светился мягким золотистым светом. Удар! Он вбил кулак в колено монстра, вкладывая в удар всю свою Ци. Раздался хруст — не кости, а чего-то более прочного. Веном упал на одно колено. Электра, тенью скользнув ему за спину, вонзила свои саи, искрящиеся голубоватой энергией, прямо в основание шеи твари. Точечный удар в нервный узел.

Монстр взревел. Не от боли — от ярости. Его тело взорвалось биомассой. Из спины вырвались десятки черных щупалец-копий, превращая зону вокруг него в мясорубку. Эффект «Эпицентра» в действии.

Мердок и Электра отлетели в стороны, успев заблокировать удары, но их отбросило метров на десять.

Веном встал. Его колено мгновенно срослось с тошнотворным хлюпаньем. Он повернул голову к наемникам, и его пасть раскрылась в безумной улыбке, полной бритвенно-острых зубов.

— МЫ... ХОТИМ... ЕСТЬ! — пророкотал он голосом, в котором смешались рык зверя и плач ребенка.

Вечеринка и не думает заканчиваться... Ну да ладно, главное что я увидел возможность.

Веном, оглушенный электрическим разрядом, потративший драгоценную биомассу на регенерацию повреждений от пользователей Ци и в дальнейшем на атаку по площади, на секунду замер, представляя собой идеальную мишень. Его регенерация боролась с последствиями шока, и защита ослабла.

— Прости, Гарри, будет горячо, — прошептал я.

Я свел ладони вместе. Термокинез + наноботы = плазма, атака, проверенная временем. Вспышка! Луч концентрированной высокотемпературной плазмы, яркий, как солнечный протуберанец, ударил точно в грудь монстра.

Запахло паленой резиной и озоном. Веном взвыл — звук был таким, словно рвали металл. Биомасса на груди запузырилась и испарилась, обнажая то, что было внутри.

Я увидел его. Гарри Озборн. Бледный, как мел, изможденный, с пеной у рта. Он был без сознания, вплетенный в нервную систему пришельца, как батарейка в матрицу. Это длилось долю секунды. Веном инстинктивно дернулся влево, и черная жижа мгновенно захлестнула брешь, закрывая носителя плотной броней.

— Тцц, — я досадливо поморщился под шлемом. — Плохо.

Рубедо мгновенно вывел анализ:

— Носитель находится в состоянии глубокого симбиотического слияния и как следствие комы.

Дилемма. Если Гарри не контролирует эту тварь, а является пассажиром в машине, у которой отказали тормоза, я не имею морального права его убивать. А мои плазменные атаки — это не скальпель, это кувалда. Я могу сжечь Гарри вместе с костюмом.

Нужно менять тактику. Разъединить их аккуратно? Захватить?

Я развел ладони, мысленно остывая и камнем рухнул вниз, приземляясь на асфальт в позе «супергеройского приземления» (колени спасибо скажут потом, хотя, стоп, у меня же нечеловеческая физиология!). Ударная волна от приземления отбросила осколки стекла и куски асфальта.

Я оказался прямо перед огневой позицией «Дикой Стаи». Двое наемников в тяжелой броне перезаряжали массивную установку — звуковую пушку на треноге. Один служил живым упором, второй наводил.

— Парни, я позаимствую игрушку! — рявкнул я, не спрашивая разрешения.

Рывок. Моя рука схватила ствол пушки. Наемники даже не успели понять, что произошло, как их оружие было вырвано с мясом.

Я оттолкнулся от земли, взмывая на десять метров вверх. Репульсоры на ногах стабилизировали меня в воздухе. Я завис над полем боя, как дрон.

Теперь взлом прошивки! Наноботы, фас!

Из моих перчаток по корпусу украденной пушки потекли серебристые ручейки нано-материи. Они проникали внутрь, перепаивая схемы и меняя геометрию излучателя. План был прост, как кирпич: создать усилитель резонанса. Обычная пушка бьет «широким веером», оглушая всё вокруг. Мне же нужен был лазер. Наноботы сформировали на конце ствола параболический отражатель, фокусируя звуковую волну в узкий, кинжальный луч.

Мысленно отметив что калибровка завершена, и по предварительным расчетам мощность пушки выросла на 130-150% я приготовился к выстрелу.

Но Симбионт был не дурак. Или инстинкты хищника подсказали ему, что парящий в небе белый рыцарь с пушкой — это проблема. Тварь, все это время не стоявшая на месте, бросила попытки убить Домино (которая в этот момент очень удачно облокотилась на подозрительно треснутый бетонный блок) и решила сменить стратегию с «убить всех» на «бежать и жрать бомжей под мостом».

Веном прыгнул на стену здания, впиваясь когтями в кирпич, и рванул вверх, к крышам.

— Уйдет! — крикнула Электра снизу.

— Не уйдет, — ухмыльнулся я.

Потому что на стене его ждал сюрприз. Веном полз быстро, но вдруг...

БАМ!

Удар Паука-Призрака был страшен. Гвен, используя инерцию полета на паутине и преимущество невидимости и как следствие эффекта неожиданности, впечатала обе ноги в морду монстра. Веном, не ожидавший сопротивления от воздуха, с визгом сорвался со стены и рухнул обратно на асфальт, проломив собой крышу припаркованного фургона.

— Отличная работа, Призрак! — похвалил я. — А теперь... Музыкальная пауза!

Я навел модифицированную пушку на копошащуюся в обломках тварь. Фокусировка. Выстрел.

Звука почти не было. Частота была такой высокой, что человеческое ухо её не воспринимало. Но эффект... Воздух исказился по траектории луча. Когда луч коснулся Венома, тот не просто закричал. Он завизжал. Это был нечеловеческий, многоголосый вой, от которого, казалось, трескается эмаль на зубах. Симбиот начал буквально кипеть. Черная масса пошла волнами, пытаясь отслоиться от тела Гарри, словно масло от воды.

В голове мелькнул непрошенный флешбэк из мультсериала 90-х. Тот момент, когда Веном кричал: «Мы просто хотели быть с тобой, Паркер!». Жалко? Немного. Но это чудовище только что пыталось откусить голову воякам Соболь.

— Еще немного... — прошептал я, наводя пушку второй раз.

Я видел, как симбиот сползает, открывая лицо Гарри. Пора совершать добивочный выстрел...

БАХ!

Винтовочный выстрел. Звуковая пушка в моих руках дернулась и взорвалась снопом искр. Пуля крупного калибра пробила излучатель, превратив мой импровизированный инженерный шедевр в дорогой металлолом.

Я ошеломленно посмотрел вниз. Соболь стояла недалеко от меня, опустив дымящуюся тактическую винтовку. Её лицо, перекошенное от напряжения, было бледным.

— Ты убьешь его, идиот! — прокричала она, перекрикивая шум боя. Её голос был полон паники, которую она пыталась скрыть за агрессией. — Если их разъединить сейчас, носитель умрет! У него деградация органов! Симбиот — единственное, что качает его кровь!

Я замер, вися в воздухе с обломками пушки. Рубедо тут же подтвердил:

— Анализ вербального предупреждения... Корреляция с визуальными данными сканирования и полученными ранее обрывками информации... Вероятность правдивости: 94%. Без симбиотической поддержки субъект Озборна умрёт в течении 30 секунд.

— Твою мать... — выругался я.

Но что делать?! У меня нет возможности захватить эту гору мышц. Паутина Гвен? Слишком слаба для такого монстра. Наноботы? Мне нужно покрыть его целиком, чтобы создать кокон, но моих запасов не хватит на такую тушу, не оголяя меня самого. Залить пеной, способной сдержать Бугая 7? У нас её нет.

Веном тем временем приходил в себя. Он понял, что звук прекратился. Он был зол. И он был голоден.

Я окинул взглядом поле боя. Наемники. Подсумки. На поясе у каждого бойца «Дикой Стаи» висели черные контейнеры.

— Анализ экипировки, — подсказал Рубедо. — Карбонадиевые сети с электрошоком. Стандарт захвата крупных целей.

Ага. План Б. Я отбросил сломанную пушку и приготовился к рывку. Идея была проста: я влетаю в Венома, вяжу его боем, принимаю удары на броню, пока Гвен и наемники (если у них есть мозги) закидывают его сетями. Грязно, опасно, но...

И тут проблема решилась сама собой.

ФЬЮТЬ!

Характерный, ни с чем не спутываемый звук. С небес, словно кара божья, упал снаряд. Белая субстанция ударила в Венома, приклеивая его правую руку к асфальту. Затем левую. Затем — мощный залп в грудь, прибивающий монстра к земле.

Это была не просто паутина. Это была Паутина. Прочнее стали, липче суперклея.

На фонарный столб, с грацией олимпийского гимнаста, приземлилась фигура в бело-золотом трико.

— Ого! Вечеринка в самом разгаре, а меня не позвали? — звонкий, молодой голос разнесся над улицей. — Я обижен. Серьезно. Я даже пиццу заказал, но курьер отказался ехать в зону боевых действий. — воскликнул Питер Паркер, он же Человек-Паук.

Я не удержался.

— Дружелюбный Сосед! — воскликнул я, и в моем голосе звучал наигранный фанатский восторг, который я даже не пытался скрыть. — Наконец-то! Я твой фанат! У нас даже костюмы похожие!

— Эм... Спасибо? — Питер явно растерялся от такого приема. — Прикид классный!

Он спрыгнул на землю, приземлившись на корточки рядом с рычащим, но обездвиженным Веномом. Тварь рвала путы, но паутина Паркера держала.

— Фу, — Питер поморщился, глядя на зеленоватую слюну. — Что это вообще такое? Косплей на слизняка-переростка? Или сбежавший персонаж из хентайной манги? Выглядит... липко.

— Это Гарри Озборн, — громко, четко и честно произнес я, приземляясь рядом.

Эффект разорвавшейся бомбы. Питер замер. Его линзы на маске сузились до размеров игольного ушка. Наемники застыли. Сорвиголова склонил голову, прислушиваясь к сердцебиению существа.

— Гарри?.. — голос Питера дрогнул. Из него исчезла вся веселость. — Нет...

— Да, — жестко подтвердил я. — Эксперимент «Озкорп», судя по всему вышедший из-под контроля.

Я обвел рукой замерших наемниц.

— А эти прекрасные и опасные дамы... Нина, Сильвия, Электра (я кивнул на крышу, где пряталась ниндзя) были наняты Норманом Озборном. Цель: захватить блудного сына живым и вернуть папочке. Тихо и без свидетелей.

Я посмотрел на Серебряного Соболя. Она скрипела зубами от ярости. Операция провалена. Секретность нарушена.

— Но, как видишь, — развел я руками, — что-то пошло не по плану.

— Очень. Сильно. Не по плану, — высокий, властный мужской голос разрезал тишину, как нож масло.

Домино, которая до этого сохраняла относительное спокойствие, закатила глаза и в сердцах пнула пожарный гидрант.

— Да вы, блять, издеваетесь?! — прокричала она в пустоту. — Сначала кибер-рыцарь, потом Паук, теперь ЭТО?! Кто следующий? Папа Римский на танке?!

И девушку можно было понять. Из переулка, чеканя шаг, вышла фигура в черном кожаном плаще. Черная кожа, брутальная лысины, аура, от которой хотелось вытянуться в струнку. Ник Фьюри.

Но он был не один. Рядом с ним, держа наготове лук с материализованной Ци-стрелой, стоял Клинт Бартон, пусть пока еще не в моем новом костюме, но не менее опасный. А с небес, беззвучно, как ангел смерти, опускался Гиперион. Его плащ даже не шелохнулся, а глаза горели красным огнем, готовые испепелить любого, кто дернется.

За их спинами, перекрывая улицу, беззвучно садился Квинджет, а из переулков выезжали черные, тонированные внедорожники с эмблемой орла.

ЩИТ. Теперь публичный. Теперь глобальный.

— Любая удача имеет свойство заканчиваться, мисс Турман, — произнес Фьюри, останавливаясь в центре столпотворения. Никакого пафоса. Просто констатация факта. — Особенно, когда вы играете в песочнице, которая вам не принадлежит.

Он обвел взглядом наемниц, Венома и нас с Питером.

— Всем оставаться на местах. ЩИТ берет контроль над ситуацией.

Саблинова сплюнула под ноги.

— Щекотливая ситуация, — пробормотала она.

— Не то слово, — согласился я, складывая руки на груди. — Вечеринка официально перестала быть томной.





Глава 121


То, что заказ окажется проблемным, Сильвия поняла сразу. В её бизнесе иначе и быть не могло. Неважно, была ли это охота за беглыми нацистскими преступниками в джунглях Аргентины или захват мета-человека Альфа-уровня в центре Нью-Йорка — дерьмо случается всегда. Это закон Мерфи.

Но то, что проблемы начнутся еще на этапе планирования, заставило её серебристую бровь нервно дернуться.

— Схерали я должна заботиться о гражданских? — Нина Турман, она же Домино, сидела на ящике с боеприпасами, закинув ноги на стол. Она скрестила руки на груди и всем своим видом демонстрировала, насколько ей плевать на субординацию, тактику и лидерство Соболь.

Сильвия глубоко вздохнула, считая до трех на родном симкарийском.

Заказчик, Норман Озборн, был щедр. Даже слишком щедр. Сумма с шестью нулями только за аванс. Но в комплекте с деньгами шел «довесок»: две дополнительные мета-наемницы. И если с Электрой Начиос все было относительно неплохо — молчаливая гречанка была профессионалом до мозга костей и, оценив масштаб задачи, без вопросов приняла командование Сильвии, — то вот Турман...

Домино была занозой в заднице. Хаотичным фактором в уравнении, которое требовало идеальной точности.

— Я повторю еще раз, медленно, для особо одаренных, — ледяным тоном произнесла Сильвия, опираясь кулаками о тактический стол. — Моя компания — это не банда головорезов. Мы — ЧВК с международной лицензией. Если в ходе операции погибнет хоть один гражданский, «Silver Sable International» утонет в исках. И я не смогу прикрыть твою, безусловно, выдающуюся, но абсолютно безответственную задницу от последствий.

Она наклонилась ближе к мутантке.

— Так что у тебя два варианта, Турман. Либо ты соглашаешься распространить действие своей «Ауры Удачи» на периметр и третьих лиц, минимизируя сопутствующий ущерб. Либо ты идешь отсюда лесом, возвращаешь аванс Озборну и пытаешься захватить четырехметровую гору мышц в одиночку.

В комнате повисла тишина. Бойцы «Дикой Стаи», ветераны, прошедшие с Сильвией огонь и воду, положили руки на кобуры. Электра, точившая свой сай в углу, даже не подняла головы, но воздух вокруг неё стал тяжелым.

У Турман, разумеется, не было выбора. Личной огневой мощи ей категорически не хватало для такой цели. А её хваленая удача... Даже если это суперсила, она не бесконечна.

— Ладно, — фыркнула Домино, закатывая глаза. — Но ты мне должна ящик пива. И не той мочи, что продают здесь, а нормального, чешского.

Чтобы интегрировать этот «элемент хаоса» в стройную тактическую схему, Сильвии пришлось выпотрошить из Домино всю информацию о механике её сил.

Во-первых, её удача была эгоистичной сукой. Она работала по умолчанию только на сохранение жизни самой Нины. Никаких джекпотов в лотереях.

— Вселенную не обманешь, — философски заметила тогда Домино. — Если мне повезет найти миллион, значит, завтра мне на голову упадет рояль. Баланс, мать его.

Во-вторых, аура. Домино могла делиться удачей. Но за это приходилось платить.

— Если я прикрываю твоих парней, чтобы в них не попал шальной рикошет, моя личная удача «размывается», — неохотно пояснила она. — Я становлюсь уязвимее. Я могу подвернуть ногу или... сломать ноготь.

— Переживешь, — отрезала Сильвия.

План операции, которую она мысленно окрестила «Блудный Сын», был прост и элегантен. Выдавить цель из канализации. Загнать в подготовленную «арену» на 45-й Авеню. Использовать звуковые пушки и огнеметы для подавления. Опутать сетями. Вколоть транквилизаторы. Упаковать. Получить чек.

По началу все шло как по нотам. Венома выгнали на поверхность. Улица была широкой, офисные здания — пустыми. Зевак разогнали люди Соболь под видом коммунальных служб.

Но потом вмешался фактор, который Сильвия ненавидела больше всего. Герои.

Сначала Дьявол Адской Кухни. Гребанный недо-шиноби в красном трико. Он возник из ниоткуда, привлеченный шумом. Справедливости ради, Сильвия учитывала его появление (вероятность 30%). Она использовала его. Короткий диалог, обмен фразами — и Сорвиголова, поняв, что монстра нужно остановить, встал на их сторону.

Ситуация была под контролем. Веном слабел.

А потом улицу прорезал луч плазмы, яркий, как сверхновая.

Сильвия скрипнула зубами, вспоминая этот момент. Сраный «белый рыцарь» в сияющих доспехах. Он не просто вмешался. Он чуть не сорвал всё к чертям, сначала пытаясь сжечь Венома вместе с носителем, а потом использовать концентрированную звуковую атаку, в намеренно ослабленной звуковой пушке. Ей пришлось стрелять. Не в него (хотя очень хотелось), а в его оружие.

— Если их разъединить, носитель умрёт! — её крик тогда был не проявлением гуманизма, а защитой инвестиций. Мертвый Гарри Озборн стоил ноль долларов.

Казалось бы, хуже быть не может. Непонятный герой, Паучиха-невидимка. Но тут...

ФЬЮТЬ!

Сильвия медленно выдохнула, глядя на фигуру в бело-золотом, стоящую перед связанным монстром.

Да. Вы. Блять. Издеваетесь.

Человек-Паук. Худший кошмар любого преступника Нью-Йорка. Мета, который за последние две недели сделал больше, чем полиция за пять лет. По аналитическим сводкам «SSI», уровень угрозы новичка приближался к классу «S». Он был сильнее, быстрее и умнее всех, кто находился на этой улице.

Но даже это было не дном. Снизу постучали.

Из переулков вышли люди в черном. В небе завис Квинджет. А на землю опустился Гиперион, чьи глаза горели красным, как два лазерных прицела.

И, наконец, Он. Ник Фьюри. Человек, который мог закрыть её компанию одним телефонным звонком. Директор организации, которая вышла из тени и теперь диктовала условия всему миру.

— Щекотливая ситуация, — пробормотала Сильвия, опуская винтовку. Сопротивление было бесполезно. Это была не битва, это была казнь.

— Не то слово, — согласился с ней чертов «Рыцарь», стоящий рядом. В его голосе не было страха, только небольшое веселье. — Вечеринка официально перестала быть томной.

Вдох. Выдох. Профессионализм взял верх над эмоциями. Сильвия начала анализировать расклад.

Ситуация — дерьмо, но бывало и хуже. Электра, верная своему кодексу выживания, испарилась в тенях, как только запахло жареным. Умная девочка. Сорвиголовы тоже уже не было на горизонте. Да и... Он был «героем», его, скорее всего, не тронут.

А вот Домино... Сильвия краем глаза заметила движение. Нина, решив, что её удача вывезет и здесь, попыталась бочком, ненавязчиво просочиться сквозь оцепление агентов ЩИТа. Она сделала шаг. Второй. Споткнулась (удача?), уклоняясь от взгляда оперативника. Но удача не работает против математики.

ПЛЕВК!

Паутинный снаряд приклеил ногу Домино к асфальту.

— Куда-то торопимся, мисс? — весело спросил Паук.

Нина замерла, подняла глаза к небу и одними губами произнесла очень грязное ругательство.

Сильвия мысленно поставила крест на гонораре. Интересно, входит ли в понятие Озборна «утрясти все возможные юридические проволочки» конфликт с ЩИТом и лично Ником Фьюри? Маловероятно. Норман, конечно, большая и жирная корпоративная жаба, но Фьюри — это удав.

О семизначной цифре можно забыть. Как и об обновлении снаряжения для группы «Дельта». Как бы еще лицензию не отобрали...

Она медленно, демонстративно поставила винтовку на предохранитель и подняла руки. В этой партии у неё не было козырей. Оставалось только блефовать.

*****

— У моей компании есть международная лицензия класса «А» на ведение вооруженной деятельности в экстренных ситуациях, — спокойный, ледяной голос Сильвии Саблиновой прорезал тишину.

Она стояла прямо, игнорируя направленные на неё стволы оперативников ЩИТа и горящие глаза Гипериона. Она смотрела только на Фьюри. Королева наемников против Короля шпионов.

— Есть большая разница, мисс Саблинова, между реагированием на экстренную ситуацию и её созданием, — отрезал Фьюри. — Вы притащили боевые действия в жилой квартал. Вы использовали тяжелое вооружение без согласования с местными властями. Вас оправдывает только феноменальная удача мисс Турман, — Фьюри перевел взгляд на Домино, которая безуспешно пыталась отклеить подошву от асфальта. — И, как следствие, отсутствие жертв среди гражданских. Но с таким же успехом её удача могла обернуться и против них, если бы Вселенная решила уравновесить весы.

— Моя удача, похоже, взяла отгул, — проворчала Домино, дергая ногой. — Или у этого паучка похоже паутина заговоренная.

— Ну-ну, все, что ни делается — к лучшему, — решил я «поддержать» девушку, подходя ближе. — Может твой захват для тебя наиболее удачный расклад, не думала?

Нина смерила меня оценивающим взглядом.

— Ты вообще кто за хрен с горы? Блестишь, как елочная игрушка.

— Прометей, — я картинно поклонился. — Новый супергерой, гений, миллиардер и... ну, вы поняли. Рад стать частью вашей большой, дружной, дисфункциональной мета-семейки.

— Я не якшаюсь с героями, — фыркнула она. — У них вечно проблемы с оплатой и моралью. Только если у них нет приставки «анти», как у той Паучихи.

— Эй! — раздался возмущенный голос Гвен, которая материализовалась рядом, отключая камуфляж. — Я не антигерой! Я спасаю людей!

— Прекратить балаган, — голос Фьюри щелкнул, как хлыст. — Мисс Турман, мисс Саблинова и... ваши люди. Сдайте оружие. Думаю, вам не составит труда проехать с нами для дачи показаний. И обсуждения вашего... будущего статуса.

— Как будто у нас есть выбор, — проворчала Соболь, жестом приказывая своим бойцам опустить стволы. — И вообще... Когда это ЩИТ успел подмять под себя всю эту паучью братию и этого... Прометея?

Она указала на меня подбородком, и в её взгляде читался профессиональный интерес. Она оценивала не меня, а стоимость моего костюма.

— Вы очень наблюдательны, раз способны делать такие выводы в стрессовой ситуации, — Фьюри медленно, издевательски похлопал в ладони. — Но недостаточно умны, чтобы промолчать.

Позер... Но эффективный.

— Пфф! Одним, значит, можно на всю улицу орать, кто был нашей целью и чьи мы наемники, — возмутилась Домино, кивая на меня. — А как зашла речь о шпионском сговоре, так сразу «молчать»! Двойные стандарты, начальник!

— Турман... — устало выдохнула Соболь, потирая висок. — Просто заткнись. Ты делаешь только хуже.

Она повернулась к директору.

— Хорошо, Фьюри. Мы едем. Но мои адвокаты уже в пути.

На это Фьюри лишь кивнул. Причем кивнул так, будто другого ответа и не подразумевалось (что, отчасти, было правдой — адвокаты против Гипериона работают плохо).

Дальше началась рутина зачистки. Фьюри раздавал приказы, как дирижер.

— Паук! — крикнул он Питеру, который стоял рядом с телом Венома. — Сможешь упаковать этого здоровяка и доставить в Квинджет? У нас там есть камера для Халка, должна подойти.

Питер бросил взгляд на летающую махину с турбореактивными двигателями, зависшую над перекрестком.

— Без проблем, босс! Только чур, я не плачу за перевес багажа!

— Гиперион, — Фьюри посмотрел на Марка. — Пригляди за джетом в полете. Если «багаж» очнется и попытается разобрать обшивку... будь убедителен.

Супергерой молча кивнул и взмыл в воздух, заняв позицию эскорта.

Фьюри повернулся к нам с Гвен.

— Паук-Призрак. Прометей. Не соизволите проехаться до Базы? У нас есть свободные места в бизнес-классе. — никаких имен и знаков что мы хорошо знакомы, профессионализм на публику.

Он указал на черный бронированный внедорожник, дверь которого уже открывал агент.

— Как будто у нас есть выбор, — в шутку хмыкнул я, пародируя интонацию Соболь.

— Ты прекрасно знаешь, что выбор есть всегда, Прометей, — не оценил шутку (или, наоборот, переиграл меня) Фьюри. — Но я предпочту верить, что ваше согласие будет добровольным. Нам есть что обсудить.

Внутри внедорожника царила приятная прохлада и запах дорогой кожи. Шумоизоляция отрезала звуки города, превращая салон в капсулу тишины. Я и Гвен (которая стянула маску) заняли задние сиденья. Фьюри сел напротив, спиной к водителю. Перегородка поднялась, обеспечивая полную приватность.

Я позволил наноботам полностью втянуться в браслеты, оставшись в футболке. Гвен с любопытством наблюдала за процессом.

— Разумеется, согласие добровольное, — нарушил я тишину. — Интересно же!

— А мне интересно, Томпсон, что именно тебе интересно? — Фьюри достал из мини-бара бутылку воды, но предлагать нам не стал.

— Всё, Ник. Почему ты решил приехать сюда лично? Обычно ты посылаешь Колсона или Хилл разгребать такое дерьмо. Что будет с этими двумя «неудачницами»? Что будет с Веномом и, главное, с Норманом Озборном? Ну и... как тебе мой прикид?

Последнее я бросил ради шутки, чтобы разрядить обстановку, но именно с этого Фьюри и начал.

— Костюм впечатляет. Функционал, скорость развертывания, интеграция... — он сделал глоток воды. — Технология, стоящая за ним, опережает разработки большинства известных мне ученых на поколение.

— Пока не планирую делиться патентами, — покачал я головой. — Это эксклюзив.

— Ожидаемо. Но мы вернемся к этому, — он поставил бутылку. — Теперь по делу. Норман и Веном. Скажу сразу: легко Озборн не отделается. То, что мы видели сегодня... это не просто несчастный случай на производстве. Это незаконные эксперименты с биологическим оружием класса А.

— Несколько хуже, — вкинул я шпильку, решив прояснить ситуацию. — Веном — это слияние инопланетной симбиотической сущности (теперь я уверен в космическом происхождении, тварь показала подобие примитивного разума) и нестабильной сыворотки суперсолдата «OZ», созданной в лабораториях Озкорп.

Глаза Фьюри сузились.

— Сыворотка? Вторая переменная?

— Именно. И это даже хуже, чем инопланетянин. Симбиот — это случайность. А вот попытка Нормана массово клепать суперсолдат в частном порядке...

— Это госизмена, — закончил за меня Фьюри ледяным тоном. — Эксперименты с созданием улучшенных людей формально запрещены международным сообществом, с гарантом в лице ЩИТа. И если Озборн решил поиграть в бога в своем подвале...

— А если правительство само выдало ему карт-бланш? — разумно предположила Гвен. — Военные любят такие игрушки. Пару лет назад помнится был скандал с Россом, например.

— Исключать это нельзя, — согласился Фьюри. — Проблема в том, что какой-бы нестабильной сыворотка не была, она уже находилась на том этапе, когда ей можно пользоваться. Грубо, ограничено, но все же это возможность создавать отборное пушечное мясо для локальных конфликтов. Информации о чем-то подобном до меня не доходило, а значит Озборн действовал один. И скрывал это даже от своих покровителей.

— Ты, естественно, говоришь это не просто так, — я усмехнулся. — Ты не упустишь момент воспользоваться слабостью Озборна-старшего. Он сейчас загнан в угол. Сын — монстр, секреты раскрыты, наемники облажались.

— Как и практически все крупные американские игроки, Норман предпочел дистанцироваться от обновленного ЩИТа, — развел руками Фьюри. — Это создает ряд... логистических и финансовых неудобств. Но теперь у меня есть рычаг давления, чтобы вернуть «Озкорп» в лоно сотрудничества. На моих условиях.

— А что с наемницами? — спросила Гвен.

— О, вот мы и подошли к самой интересной части, — я улыбнулся, глядя на Фьюри. — К причине твоего личного визита.

Фьюри чуть заметно улыбнулся уголком губ.

— Стратегически важные пленницы. Домино мы пожурим, пригрозим сроком, попробуем завербовать (без особых надежд) и выпустим. Вредить ей себе дороже, да и удача — вещь полезная. Электра исчезла, и черт с ней. А вот мисс Саблинова...

— Симкария, — кивнул я.

— Именно. За её плечами стоит не просто ЧВК. За ней стоит маленькая, но гордая восточноевропейская страна с мощным ВПК. Симкария.

— Я читал отчеты, — продолжил я, получая информацию от Рубедо в прямом эфире. — ЩИТ никак не мог договориться с их правительством о строительстве Базы перехвата на их территории. Геополитически выгодная точка, рядом с Латверией и Соковией. Но они упирались.

— Король Симкарии — человек сложный. Но Сильвия... она имеет вес при дворе. Огромный вес. Думаю, с её помощью, в обмен на «забвение» инцидента с Веномом и сохранение лицензии, мы сумеем наладить конструктивный диалог, — добавил Фьюри.

— Собственно, это и есть основная причина, по которой ты, Директор ЩИТа, рискнул своей шкурой и приехал в зону боевых действий лично, — подытожил я. — Ты хотел взять её тепленькой. Лично. Чтобы она была обязана тебе.

— Порой награда требует рисков, Томпсон.

— Ну... — я протянул задумчиво, вспоминая взгляд Соболь на Фьюри. В этом взгляде была злость, уважение и... что-то еще. — Смотрела Саблинова на тебя... с интересом. Как хищник на хищника. Как будто бы действительно не прочь стать твоей «наградой». Или сделать тебя своей.

Фьюри поперхнулся воздухом, и его невозмутимая маска треснула. Гвен хихикнула в кулак.

— Томпсон... — в голосе Директора прозвучала искренняя, человеческая усталость. — Не перегибай.

— А что? — я невинно развел руками. — Ты мужчина видный, властный. Не всегда же быть прожженным холостяком, женатым на работе! Симкарийская принцесса-наемница — отличная партия. Политический брак, все дела.

— Приехали, — резко оборвал меня Фьюри, когда машина затормозила у въезда в подземный бункер Базы.

Он открыл дверь, явно желая сбежать от этого разговора. Но я заметил, как он нервно поправил карман на пальто.

— Я это запомню, — бросил он, выходя из машины.

— Я на это рассчитываю! — спокойно ответил я.

— Ладно, Томпсон, если вернуть диалог в серьезное русло, то что думаешь насчет изучения этого... Венома?

— О, мои скромные заслуги на поприще ксенобиологии наконец-то по достоинству оценены (пусть из ксеносов я еще ничего и не препарировал к сожалению)?

— Нет, просто на дворе поздняя ночь, а ты не из тех, к кому понятие сон применимо, — развел руками Фьюри.

Ясно... Директор ЩИТа не хочет лишний раз меня перехвалить, совсем упустив из виду факт наличия крупной партии таблеток усталости. Ну да ладно, мне не привыкать, тем более что Венома изучить я действительно хочу.

— Веди, — кивнул я.





Глава 122


Пять часов.

Пять часов, потраченные в стерильных, пропахших озоном и антисептиком лабораториях НИИ ЩИТа, не прошли впустую.

Мы с Питером, склонившись над микроскопами и голографическими проекциями, подробно изучили как самого Симбионта, так и ту дрянь, которой его накачали — сыворотку «ОЗ». И были вынуждены констатировать: это было... интересно. Пугающе, аморально, но чертовски интересно с научной точки зрения. На порядок интереснее изучения песочника Бейкера.

Я, да и Питер тоже, давно не испытывали такого интеллектуального драйва. Научного угара. Веном, надежно спеленутый в кокон из сверхпрочной сдерживающей паутины Паркера (которую мы дополнительно усилили звуковыми резонаторами по периметру клетки), не представлял большой угрозы. Он вяло огрызался щупальцами, пытаясь вырваться, но был слишком истощен боем и голодом, чтобы пробить защиту.

Это развязывало нам руки.

Не меньше мотивации добавлял и факт того, кто именно находился внутри черной биомассы. Это стимулировало Питера работать на пределе возможностей. А НЗТ вывело его гениальность на уровень, недосягаемый для обычных смертных.

Пять часов. Это мало для серьезного исследования. Но для двух сверхлюдей под баффами и одного квантового ИИ, подключившегося к серверам НИИ, этого оказалось достаточно, чтобы вскрыть подноготную трагедии.

Не знаю, сколько научных догм мы неосознанно переписали за это время и сколько Нобелевских премий мы могли бы получить, если бы опубликовали результаты. Но нам было не до премий. Пока Фьюри наверху «решал вопросы» с пленными наемницами и давил авторитетом на Нормана Озборна, мы с Питером пытались спасти сына последнего.

И с этим были... проблемы.

— Анализ ДНК носителя завершен, — бесстрастно сообщил Рубедо, выводя на экран спираль генома, светящуюся тревожным красным цветом.

Ретровирусная гиподисплазия. Синдром Ошторан. Терминальная стадия.

Звучало страшно, но реальность была еще хуже. Тотальный клеточный некроз. Иммунная система отсутствует как явление — костный мозг Гарри просто перестал производить лейкоциты. Костная ткань деминерализована до состояния мела. А собственная ДНК Гарри... она была разрушена практически на 80%.

Фактически, Гарольд Озборн был трупом. Биологически он нежизнеспособен. Его сердце билось, а легкие дышали только потому, что их заставлял это делать внешний «костюм».

— Я... — голос Питера дрогнул. Он снял защитные очки и потер глаза, пытаясь отогнать наваждение. — Я до сих пор не верю.

Он смотрел на монитор, где пульсировала 3D-модель умирающего тела друга.

— Гарри... Он ведь всегда был таким... живым. Энергичным. А эта дрянь, синдром Ошторан — это прогрессирующая болезнь. Вероятно, еще до своего внезапного «отлета» в тот закрытый элитный колледж в Европе, его ДНК уже начала распадаться.

Питер сжал кулак.

— Почему он не сказал нам? Ни мне, ни Уотсон...

Прозвище «Эм-Джей» он не произнес, заменив на фамилию, и в его голосе прозвучал отчетливый холод. Это не могло меня не радовать (прости, Мэри Джейн, но ты не пара Питеру), но сейчас было не до личных драм.

— Если бы он сказал, это значило бы признать слабость, — пожал я плечами, не отрываясь от спектрального анализа образца ткани. — Ему пришлось бы быть на виду. Лечиться в частных клиниках, под прицелом папарацци. Держать контакт с вами, видеть жалость в ваших глазах.

Я повернулся к Питеру.

— Тогда он бы умер, Пит. Уж прости за прямоту. Обычная медицина здесь бессильна. Его отец, при всей своей аморальности, выбрал единственно верную стратегию. Он изолировал сына, чтобы выиграть время и найти нестандартное решение. Идея была правильной. Реализация... подкачала.

Тут я не лукавил. После изучения клеток самого Гарри, мы переключились на образцы Симбионта. Будучи космическим созданием (и, по словам Питера, имеющим связь с Кналлом — богом симбиотов), он требовал осторожности. Чистая наука, никакой метафизики, чтобы не привлечь внимание из Бездны.

Выяснили мы многое. Симбионт — это аморфный неорганический полимер на кремниевой основе, способный к идеальной мимикрии под органику. Он внедряет свои дендриты (нейронные отростки) в нервную систему носителя. В случае с Гарри, он буквально заменил ему отсутствующий иммунитет и стал экзоскелетом для каждой клетки.

— Сыворотка «OZ», — продолжил Рубедо, подсвечивая зеленые вкрапления в черной массе. — Она послужила катализатором гиперактивной мутации.

Именно ОЗ наделила этого пришельца стероидной мощью. Гипертрофия мышечной массы с увеличением объема на 300%. Повышенная плотность клеточных мембран. Адаптация. Адаптация была настолько сильна, что из-за постоянной регенерации, подстегнутой сывороткой, стандартные слабости симбионта притупились. Звук причинял ему адскую боль, но ткань регенерировала быстрее, чем звуковая волна успевала её разрушить.

— Разумеется, бесплатный сыр только в мышеловке, — пробормотал я.

Сыворотка «ОЗ» стимулирует агрессию. Симбионт находится в состоянии перманентного «адреналинового криза». Уровень кортизола и норадреналина в системе зашкаливает. Существо живет в режиме «Бей или беги» 24/7. Это объясняет его безумие и каннибализм.

А еще... Разделение невозможно.

— Это молекулярное протезирование, — тихо произнес Питер, глядя на экран. Термин подошел идеально.

Симбионт буквально «затыкает дыры» в разрушенной ДНК Гарри. Там, где цепочки нуклеотидов разорваны вирусом, пришелец встраивает свои аминокислоты, удерживая целостность генома. Помимо этого, он взял на себя функции кровеносной и дыхательной систем. Он сам оксигенирует кровь (легкие Гарри — труха). Он фильтрует токсины вместо почек. Он служит «цементом», удерживающим мышцы от превращения в желе.

И самое страшное: синапсы в мозгу Гарри оплетены усиками симбионта. Это позволяет твари управлять телом, пока сознание парня плавает в коме. Никакого «Венома» (Мы). Это чистый Паразит (Я).

— Вердикт по разделению? — спросил я, хотя знал ответ.

— Молекулярные протезы исчезнут, — ответил Питер голосом патологоанатома. — В первые 10 секунд — мгновенная гипоксия мозга. В следующие 20 — каскадный отказ органов. Сердце встанет, легкие схлопнутся. Через 30 секунд — полный клеточный лизис. Тело Гарри превратится в... лужу биологической жидкости.

В лаборатории повисла тяжелая тишина.

— Нам нужно спасти его, — твердо произнес Питер. Он поднял на меня взгляд, в котором горела решимость. — Это не вина Гарри. Он — жертва.

— Согласен, — кивнул я. — К счастью у нас есть козырь.

Я достал из защищенного контейнера, доставленного агентом ЩИТа, флакон. Внутри переливалась золотисто-алая жидкость.

— Знакомое тебе зелье «Пепла и Зари». В нашем случае панацея.

— Оно сработает? — с надеждой спросил Паркер.

— Должно. Но есть нюанс. Мы не можем ввести его в Гарри напрямую. У него нет вен, которые бы функционировали нормально. Мы должны ввести его в Симбионта, чтобы он сам доставил лекарство в каждую клетку носителя. Симбионт жаден. Он пожирает все, что попадает в организм. Он попытается поглотить и зелье... но...

— Но? — Питер уловил мое сомнение.

— Но «Пепел и Заря» настроено на уничтожение «неправильных», чужеродных клеток. А Симбионт для организма человека — это технически инфекция. Инородное тело. Зелье может убить Симбионта раньше, чем тот вылечит Гарри. И тогда Гарри умрет.

Питер задумался, кусая губу. Его мозг, разогнанный НЗТ, просчитывал варианты со скоростью суперкомпьютера.

— Значит, нужно обмануть зелье, — он подошел к консоли био-синтезатора. — Я перепрограммирую «таргетный маркер». Внесу ДНК Симбионта в "Белый список" как часть организма Гарри.

— Рискованно, — заметил я. — Если зелье решит, что рак тоже «часть организма»...

— Не решит. Я настрою его на маркеры ОЗ и некроза. Симбионт останется, болезнь уйдет.

— Действуй, — кивнул я, запуская симуляцию на Рубедо.

Питер прильнул к микроскопу, изучая очищенный образец сыворотки «ОЗ».

Неприятная штука. Насколько мы поняли, ученые «Озкорп» пытались создать не классическую сыворотку суперсолдата (как у Эрскина). Они не хотели просто дать силу. Они хотели подчинить Эволюцию. «ОЗ» — это вирус принудительной мутации. Он толкает организм к следующей ступени развития. В случае с Гарри, сыворотка пыталась эволюционировать его, но уперлась в тупик болезни. И тогда она начала эволюционировать Симбионта.

Сам пришелец этому не противился. Наоборот. Но этот процесс требовал колоссального количества энергии. И тупой космический слизень не придумал ничего лучше, чем начать пожирать самого Гарри, высасывая из него жизнь, чтобы стать сильнее. Это объясняло, почему Гарри так истощен. Если бы тварь не жрала носителя, парень, возможно, был бы в сознании.

— Еще один момент, — произнес Питер, не отрываясь от работы. — Каннибализм.

— Что с ним?

— Симбионту нужен фенилэтиламин. Вещество, необходимое для функционирования его нервной системы. Обычно они получают его из мозга носителя (в малых дозах) или... из шоколада.

— Или из мозгов врагов, — мрачно добавил я.

— Да. Но из-за «ОЗ» его потребность выросла в сотни раз. Он буквально голодает. Это и сводит его с ума.

— Значит, помимо лечения, нам нужно его накормить, — я сделал пометку. — Синтетический фенилэтиламин в промышленных дозах. Добавим в коктейль.

Питер закончил настройку синтезатора.

— Готово. Маркер изменен. Теперь для «Пепла и Зари» этот черный парень — родной брат лейкоцитов Гарри.

— Отлично. Рубедо, прогноз?

— Вероятность успешной доставки лекарства: 89%. Вероятность отторжения Симбионта после исцеления носителя: 95%.

— Что это значит? — не понял Питер.

— Это значит, Пит, — я улыбнулся, — что как только тело Гарри станет здоровым и сильным, как только оно получит сильный иммунитет, конфликт разумов вернется. Но тогда Гарри уже не будет умирать, и мы сможем разъединить его с Симбионтом без проблем.

— Идеально, — выдохнул Паркер.

— Тогда приступим. Готовь инъектор. Будем лечить монстра.

На бумаге план выглядел красиво. Как инструкция к Икее. На практике же это было похоже на экзорцизм в отделении интенсивной терапии.

Введение. Наноботы, управляемые мной, доставили капсулу с модифицированным зельем прямо в центральный узел Симбионта.

— Инъекция подтверждена, — доложил ИИ.

Фаза 1: «Пепел». Это началось через пять минут. И для Гарри это был бы кошмар, будь он в сознании. Зелье, как лесной пожар, начало выжигать дефектные клетки. Но так как у парня был синдром Ошторан, дефектным являлось почти всё его тело. Он начал буквально таять изнутри. Температура подскочила до критической. Симбионт, почувствовав, что его «дом» рушится, впал в панику. Он взревел, и кокон паутины натянулся до звона. Черная масса судорожно сжалась, пытаясь механически удержать распадающиеся ткани вместе, компенсируя распад. Это было жутко. Словно живой битум пытается склеить разбитую вазу, которая превращается в пыль.

— Держись, Гарри, — шептал Питер, глядя на показатели мониторов, которые окрасились в красный.

Фаза 2: «Заря». Начнется, как только закончатся двенадцать часов ада. Тут должен будет включиться второй эффект. Магия жизни. Бешеная регенерация. Стволовые клетки — идеальные, золотые копии без гена Ошторан — начнут строить новое тело. Мышца за мышцей, орган за органом. Ключевым моментом станет то, что обновленные, сильные клетки Гарри в какой-то момент перестанут нуждаться в «протезировании». Иммунитет проснется и увидит чужака. Симбионт, перестав держать легкие и печень парня (которые будут работать сами), будет вынужден отступить к коже.

— Показатели со временем должны будут стабилизироваться! — выдохнул Питер, устало сползая по стене.

Я посмотрел на часы. До начала презентации «Авангарда» оставалось меньше двенадцати часов.

— Он выживет, — констатировал я. — Теперь нужно подумать о том, как очистить самого Симбионта от «ОЗ». Но это уже задача не на сегодня.

Питер кивнул. Он был выжат как лимон, несмотря на таблетку.

— Я... пойду. Мне нужно проветриться. Убедиться, что город не сгорел, пока мы тут играли в доктора Франкенштейна.

— Иди, — я хлопнул его по плечу. — Ты заслужил.

Питер ушел, оставив меня наедине с гулом приборов и дремлющим в клетке монстром.

Я подошел к стеклу, за которым виднелся лишь гигантский кокон паутины с кучей датчиков прикрепленных к нему. Гарри будет здоров. Это факт. Но что делать с ним? Я мысленно представил черную субстанцию, которая сейчас стала чуть более спокойной, переваривая синтетический дофамин.

В теории, для его очистки тоже можно использовать принцип «Пепла и Зари». Создать вирус-фаг, нацеленный исключительно на химические маркеры «ОЗ». Ввести его здоровому Гарри. Для человека он безвреден, а Симбионт, питаясь кровью носителя, получит антидот. Он потеряет эту громоздкую мышечную массу, безумную пасть и ярость. Станет классическим, гладким «черным костюмом». Разумным. Полезным.

И тут возникал вопрос: а надо ли это мне?

Симбионт — это, без малого, чудо. Универсальный усилитель. Пример с Гарри показал простую математику: если носитель — обычный человек с силой 1, Симбионт делает его 10. Но если носитель — суперсолдат с силой 10... Симбионт сделает его 50! Идеальная совместимость с сыворотками. Симбионт обожает носителей с улучшенным метаболизмом.

Если дать очищенного Симбионта кому-то вроде Кэпа... Он станет неуязвимым. Или Фьюри? Или... мне? Нет. У меня Экстремис. Плюс, потенциальная связь с Кналлом. В жопу такие риски. Я не хочу слышать голоса в голове, кроме голоса Рубедо.

— Дилемма... — пробормотал я. — Может, вообще попробовать лоботомировать его? Очистить от разума, оставив только функцию брони?

— Изучил ваш с Паркером отчет, — сухой, властный голос прервал мои размышления.

Я обернулся. Ник Фьюри стоял в дверях лаборатории. Он выглядел свежим, несмотря на то, что ночь была бурной. Кожаный плащ не скрипнул, когда он подошел ближе, косясь на кокон.

— И? — сухо поинтересовался я. — Какие мысли, Начальник?

— Мысли? — Фьюри хмыкнул. — Ты прекрасно знаешь, Томпсон, что я предпочитаю изолировать нестабильные элементы. Судя по твоим примечаниям, этот... Симбионт, нестабилен даже в своем «нормальном» состоянии. Космический паразит с генетической памятью и связью с Бездной?

Он покачал головой.

— Лучшее, что мы можем с ним сделать — это запереть в герметичной пробирке, залить жидким азотом и закопать на глубине километра.

— Эх... — я театрально цокнул языком. — Такой потенциал загублен. Бюрократия побеждает инновации.

— Если ты сможешь придумать что-нибудь получше, кроме как дрессировки этой твари с риском получить безумного маньяка, я всегда открыт к предложениям. Но пока... пусть полежит в холоде.

— Договорились. Не горит.

Я оперся о стол.

— Лучше скажи, что там с Норманом и Соболь? Как прошли переговоры в верхах?

— А Турман тебя не интересует? — вскинул бровь Фьюри, и в его глазах мелькнула искра веселья.

— Не, я однолюб. Гвен мне голову оторвет. А вот ты... — я прищурился, сканируя его (в переносном смысле, хотя мог бы и в прямом). — Ты выглядишь довольным.

— Моя единственная любовь — это работа, Томпсон. Что касается Озборна... Он на удивление открыт к конструктивному диалогу. Личная встреча назначена на 6 вечера.

Ага. Презентация «Авангарда» в 12 дня. Продлится час-два. Потом банкет, пресса... И к вечеру Фьюри уже будет выкручивать руки Норману, имея на руках козырь в виде живого (и уже почти здорового) сына. Классика.

— С Соболь... сложнее, — признал он.

— О как? Настолько неприступная крепость? Или цена вопроса высока?

— Дело в короле Симкарии. Он старой закалки. Не любит публичность, ненавидит шпионов и боится привлекать внимание мировой общественности. А строительство Базы ЩИТа на его территории — это прожектор в лицо.

Фьюри потер подбородок.

— Саблинова пообещала «поспособствовать» нашей встрече и смягчить позицию монарха. Но не раньше следующей недели. Разумеется, пока этот вопрос не решится, её лицензия на территории США и стран-партнеров аннулирована.

— И даже армия её адвокатов не помогла?

— После чисток от Гидры у ЩИТа остались юристы, которые могут засудить Сатану за нарушение температурного режима в Аду. Адвокаты Соболь — это даже не лежачий полицейский.

— Отлично, — улыбнулся я. — Для ЩИТа все складывается просто прекрасно. Идеальный шторм.

— И это меня нервирует, — честно признал Ник.

— Ты всегда нервный. Это профессиональное.

— В этот раз ситуация особенная... — он сделал паузу. — Слишком много переменных. Слишком гладко. Поэтому пришлось пойти на решительные, нестандартные действия. Чтобы добавить хаоса на нашу сторону.

— О? — я вскинул бровь. — Неужто смог завербовать Домино?

Глаза Фьюри расширились от удивления. — Откуда?..

— Стоп, серьезно?! — я рассмеялся. Я бросил это предположение просто так, пальцем в небо! — Я пошутил! Но... это гениально, Ник.

— Пришлось пообещать ей найти ублюдков что ставили эксперименты на ней, амнистию, тройной оклад и, кхм, «неограниченный доступ к мини-бару». Но в целом... да. Нина Турман временно в составе «Авангарда». В качестве резервиста и фактора Х.

Вот те на... Домино в Мстителях. Интересно, кто следующий? Дэдпул? Призрачный Гонщик? Норман Озборн в броне Железного Патриота? Хотя нет, последнее не смешно.

Фьюри тем временем посмотрел на меня с ожиданием.

— Успеешь сделать ей достойный костюм к презентации?

— Сделаю, — кивнул я. — Что мне там Домино сказала при первой встрече? «Блестишь, как елочная игрушка»?

Я хищно улыбнулся.

— Ну вот и посмотрим, чей костюм в итоге окажется более... ослепительным.

Я не злопамятный. Просто злой, и память у меня хорошая.





Глава 123


— Итак, господа, — я хлопнул в ладоши, привлекая внимание и замирая с широкой, слегка театральной улыбкой перед своей немногочисленной, но чертовски взыскательной публикой. — Костюмы!

Я сделал паузу, обводя взглядом присутствующих.

— То, что в ближайшие месяцы, а то и годы будет выделять «Авангард» из серой массы других посредственных команд с приставкой «супер». То, что станет символом новой эпохи. И, будем честны, то, что в формате мерча — фигурок, плакатов, ланч-боксов — будет продаваться миллионными тиражами, озолачивая наш бюджет.

Передо мной стоял весь «Авангард». Полный состав. Плюс Ник Фьюри, который выглядел как грозовая туча, и Наташа Романофф, временно исполняющая обязанности его секретарши, телохранителя и, вероятно, совести.

Лаборатория, несмотря на свои внушительные размеры, внезапно стала казаться тесной. Слишком много эго и суперсил на квадратный метр. Воздух гудел от напряжения и любопытства.

Гиперион, Человек-Паук и Паук-Призрак уже были в своих образах. Их стили пока оставались без изменений. А вот Кэп, Бартон, Джессика, Беннер и Домино смотрели на меня с нескрываемым интересом. Точнее, их взгляды были прикованы к ряду высоких стендов позади меня, скрытых плотной тканью.

Я решил устроить из вручения экипировки небольшое шоу. До начала Презентации оставалось два часа. Тайминг идеальный. Фьюри контролировал подготовку сцены через планшет, но я видел, что даже его взгляд нет-нет да и косится заинтересованно на манекены.

— Первым у нас идет Кэп! — объявил я, указывая на центральный стенд. — Ожившая Легенда, человек-армия, совесть нации и просто чертовски фотогеничный мужчина.

Стивен слегка смутился, но плечи расправил.

Легкое движение рукой — и ткань, повинуясь захвату, мягко соскользнула на стерильный пол. (Надо будет попросить Фьюри прислать клининг, пыль все-таки летит).

Перед нами предстал не костюм из комиксов. Это была броня. Футуристичный солдат-патриот. Темно-синий, матовый композит, напоминающий чешую дракона. Никакого спандекса, только баллистическая защита высшего класса, усиленная читерными металлами. Узнаваемый круглый щит был примагничен к правой руке манекена — я уже успел поработать над ним, встроив систему возврата.





— Воу, — присвистнула Домино, нарушая торжественность момента. — А Кэп в чем-то подобном не будет пугать детишек до икоты? Выглядит так, будто он собрался захватить Польшу, а не спасать её.

— Не больше, чем Гандамы пугают японских школьников, — парировал я, пожав плечами. — Это не костюм клоуна, Нина. Это боевая экипировка. Главное, что он выглядит как Символ. В этот раз — не только Америки, но и щита для всего мира.

Стив подошел ближе, касаясь прохладной поверхности нагрудника.

— Это... внушительно, — признал он. — Легче, чем кажется на вид.

— А я? — Домино отлипла от стены и подошла ко мне, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство. — У меня тоже костюм «символичный»? Или мне достанется мешок из-под картошки, чтобы не отсвечивала?

Я посмотрел на неё сверху вниз. Довольно красивая девушка, надо признать. Даже темное пятно вокруг левого глаза не портило её, а придавало какой-то хищный шарм. А еще... черт, кажется, у меня есть слабость к коротким стрижкам. Её небрежное каре с седой прядью на челке, в стиле Роуг из фильмов, выглядело дерзко.

Так. Стоп. Сбросить наваждение. У меня есть Гвен. Умница, красавица, супергероиня и комсоколка. И я для неё-то времени найти не могу, куда мне еще проблемы в лице ходячей катастрофы?

— У тебя костюм... Эффектный, — я вернулся в реальность, наградив наемницу (которой, если верить досье, было всего 22 года) профессиональной улыбкой. — Но его я оставлю напоследок. На десерт.

— Нечестно! — она надула губки, но глаза смеялись. — Я согласилась играть в ваших «Авангардцев» не для того, чтобы меня дискриминировали! Кстати, по какому принципу дискриминация? По размеру груди? Или по уровню пафоса?

Она сделала еще полшага вперед, глядя мне прямо в глаза.

— И кстати, красавчик... кто ты вообще такой? Не хочешь сегодня вечерком, после того как мы спасем мир, сходить куда-нибудь? Выпить, обсудить теории вероятности?

В лаборатории стало тихо. Гвен поперхнулась воздухом. Звук был похож на шипение рассерженной кошки. Она спокойно, с грацией хищника, подошла ко мне, взяла за руку — властно переплетая пальцы — и уставилась на Нину. Если бы взгляды могли убивать, от Домино осталось бы только мокрое место и пятно удачи.

Я же, вместо словесного ответа, дал мысленную команду. Жидкий поток наноботов вырвался из браслетов. Секунда — и я стою в полной броне Прометея, сияющей белым золотом. Визор вспыхнул голубым.

— А-а-а, — протянула Домино, ничуть не впечатлившись (или умело скрывая это). — Человек-гирлянда. Так вы с анти-героиней, выходит, парочка?

Я услышал, как скрипнули зубы Гвен.

— Я. Не. Антигерой, — процедила она.

Теперь я понял, почему Соболь, по словам Фьюри, хотела пристрелить Турман на их совместном задании.

— Продолжаем презентацию, — громко объявил я, игнорируя провокацию. Наноботы втянулись обратно. — И сейчас я хочу обсудить тему государственной важности. Проблему штанов Халка!

Фьюри устало вздохнул и потер переносицу. Наташа едва заметно улыбнулась уголком губ. А Брюс Беннер, стоявший в стороне, залился густой краской.

— Наконец-то важные темы! — поддержала меня Домино. — А то я волновалась.

— Это не шутка, — я повернулся к Брюсу. — Я создал для тебя шедевр, док. Штаны-3000. Ауксетическая ткань, нано-чешуя из адамантия. Они растягиваются, но не рвутся. Никогда. Ты больше не будешь просыпаться голым в канаве.





Беннер посмотрел на темно-фиолетовые тактические брюки с надеждой, как на Святой Грааль. Да, Беннера не будет на презентации (но он будет поблизости), тем не менее он часть команды, часть корабля.

— Спасибо, Джон. Ты... ты даже не представляешь, как это важно.

Дальше я кратко показал логотип «Авангарда» — стилизованную букву «А», вписанную в стрелу. Клеймо уже стояло на каждом плече. Никто не возражал. Выглядело стильно, лаконично и дорого.

— Далее. Современный шиноби, бог лука и просто человек с отличным зрением. Клинт Бартон.

Очередное покрывало упало. Костюм в стиле «Ронин». Темный, с золотыми прожилками для проводимости Ци, легкий, не сковывающий движений. Бартон подошел, провел пальцем по ткани и кивнул.





— Одобряю. В этом можно двигаться.

— Джессика, — я перешел к следующему стенду. — Ты просила без латекса и купальников. Я услышал.

Костюм Рыцарши. Бело-розовая броня, похожая на скафандр пилота из масс-эффекта или экипировку элитного штурмовика. Тяжелые ботинки, высокий воротник. Глаза Джессики загорелись. Она ненавидела трико, но она любила вещи, которые помогают не сдохнуть.





— Годится, — буркнула она, но я видел, что она довольна.

У второй девушки, Домино, глаза тоже загорелись. Но совсем по другой причине. Она переминалась с ноги на ногу, как ребенок перед елкой.

Я злорадно ухмыльнулся. Я знал, что она ожидает чего-то тактического, скучного, под стать остальным.

— И, наконец, наш фактор Хаоса. Мисс Турман.

Я сдернул ткань.

В зале раздался дружный вздох. Кто-то (кажется, Питер) закашлялся. На манекене сиял костюм, который нарушал все мои принципы практичности, но идеально соответствовал психотипу заказчицы.

Серебристый, обтягивающий латекс (на самом деле — сложнейший ударопрочный полимер). Золотые линии, подчеркивающие фигуру. Пояс с массивной золотой бляшкой «А». Это был костюм не для боя. Это был костюм для обложки Playboy, снятой в зоне боевых действий. А еще он был светоотражающим и имел неприятное свойство вспыхивать в случайный момент во время боевых действий, идеально для «удачи» Домино, неидеально для её ослепленных врагов.





Я ожидал истерики. Ожидал, что она швырнет в меня пистолетом за сексизм. Ожидал лекцию о практичности.

Но...

— Он... Прекрасен! — выдохнула Домино.

Она подошла к стенду, как завороженная, и провела рукой по глянцевому боку манекена.

— Это... правда мне?

Она повернулась ко мне, и в её глазах стоял неописуемый восторг.

— Да, — кивнул я, немного разочарованный отсутствием скандала. — Но учти, это не просто латекс. Это...

— Да плевать! — перебила она. — Он блестит! Он сексуальный! И в нем моя задница будет выглядеть на миллион долларов!

— Смотри, не порви, — буркнул я. — Он дорогой.

— Да я порву кого угодно, если с ним что-то случится! — пообещала она, хватая костюм со стенда. — А вообще... Мальчики, отвернитесь! Я хочу померить его прямо сейчас!

Она уже потянулась к молнии своей кофты.

— Кхм, мисс Турман! — голос Фьюри прозвучал как выстрел. Директор выглядел так, словно у него сейчас случится мигрень. — В здании имеются раздевалки. И душевые. И нормы приличия.

— Тц, — Домино закатила глаза, но руки опустила. — Не понимаешь ты мечту девочки-зайки, Директор. Скучный ты. С тобой бы я на свидание не пошла, даже если бы ты был последним мужчиной на Земле.

Она развернулась на каблуках и, проходя мимо Клинта, подмигнула ему:

— А вот что касается тебя, Соколиный Глаз...

Бартон, не меняясь в лице, молча поднял левую руку и ткнул пальцем в обручальное кольцо.

— Облом, — фыркнула она, ничуть не расстроившись. — Да не больно-то и хотелось.

— Почему ты не попытаешь счастья с нашим бравым Капитаном? — бросил я, решив подлить масла в огонь. — Он свободен, надежен, и у него щит блестит.

Домино смерила Роджерса оценивающим взглядом. Стив стоял по стойке смирно, но его уши предательски покраснели.

— Не-е-е, — протянула она. — Он же старик! Сколько ему? Девяносто? Сто? Я некрофилией не увлекаюсь, спасибо. Мне нужны парни, из которых не сыпется песок истории.

— Мне всего двадцать пять, — проворчал Роджерс, подходя к своему стенду и снимая щит. Он выглядел искренне оскорбленным. — Биологически.

— Ага, расскажи это своему пенсионному фонду, дедуля.

— Так! — хлопнул в ладоши Фьюри, пресекая дальнейший балаган. — Цирк окончен. Жду вас всех в полном облачении на парковке «минус три» через тридцать минут. Машины подготовлены.

Он развернулся и, шурша плащом, покинул лабораторию, уводя за собой Наташу.

— Ну что, — я улыбнулся команде. — Разбирайте игрушки.

Я, выступая в роли гида и гостеприимного хозяина, провел парней и девушек к модульным раздевалкам. Радует, что самому мне не нужно было переодеваться, поэтому я сразу же направился на парковку.

— Питер, — я перехватил парня у машины, пока он не успел сесть внутрь, и протянул ему отдельный, ультратонкий смартфон без логотипов, корпус которого был выполнен из матового полимера. — Для тебя есть спецзадание.

Паркер повертел гаджет в руках, словно это была граната с выдернутой чекой.

— Секретные коды запуска ядерных ракет? Или прямой номер доставки лучшей пиццы в городе? — я знаю, что когда он нервничает он начинает глупо шутить, а будучи в костюме, нервничает он почти всегда, сейчас парень очевидно ожидал подвоха.

— Лучше. Твой дебют в глобальном медиа-пространстве.

Я быстро объяснил суть. На телефоне уже стояла предрелизная, администраторская версия «Blink». Аккаунт верифицирован, галочка сияет золотом: @SpiderMan_Official. Задача проста до безобразия и гениальна по своей эффективности: селфи-видео прямо со сцены. Живая реакция, вид на ревущую толпу из-за спины Кэпа, пара шуток.

Это видео станет «нулевым километром» для платформы. Первым вирусным роликом, который увидят миллионы пользователей, скачавших приложение во время трансляции.

— Ты — лицо народа в этой команде, Пит, — сказал я, положив руку ему на плечо, чувствуя жесткость скрытой брони. — Кэп — это живой памятник. Гиперион — сошедший с небес бог. А ты — свой парень из Квинса. Покажи им, что мы не небожители, взирающие на муравьев, а... ну, люди в трико. Которым тоже бывает страшно и весело.

— Понял, — серьезно кивнул он, пряча телефон в потайной карман костюма. — Сделаю в лучшем виде. Рабочее название: "Влог Паучка, эпизод первый: Как я не упал в обморок перед миллионом человек".

Бизнес-план был идеален в своей циничной простоте. «Blink» — это не просто ТикТок на стероидах. Это информационное оружие. Быстрые новости. Тренды, которые модерирует и актуализирует Рубедо в реальном времени, отсекая шум. И дополнительная фишка, которую я придумал после создания костюма Домино, еще один убийца конкурентов и наше преимущество: Плашки Истины. «Информация проверена». «Вероятный фейк». «Контекст отсутствует». «DeepFake».

В мире, где существуют скруллы, меняющие лица, Мистерио с его иллюзиями и продажные СМИ, готовые продать родную мать за рейтинг, — правда становится самым дорогим товаром. А учитывая что 10% мощностей моего ИИ, выделенных на модерацию это очень много, я еще добавил и синхронный нейро-перевод на 100 языков... Мы убьем CNN, местное подобие Твиттера и прочие новостные помойки одним выстрелом. Я создам монополию на Реальность.

Но захват мирового медиа-рынка может подождать пару часов. А вот таймер Системы ждать не будет.

Мы уже ехали в кортеже к центру Манхэттена. Тонированные стекла отсекали вспышки камер, которые уже начали преследовать колонну. Гвен сидела рядом, сжимая мою руку. Я чувствовал её легкое волнение через перчатку. Я прикрыл глаза, делая вид, что погружаюсь в медитацию, чтобы успокоиться перед выступлением.

Одиннадцатая крутка. Давай, удача. Не подведи папочку. Сегодня особенный день.

[Получен Информационный Пакет (Необычный) – «Технология создания Сфер для медитаций» (Overwatch). Время существования пакета: 24 часа!]

Полный пакет технической документации для создания нейро-синхронизированных гравитационных модулей, используемых монахами-текхармонистами. Устройства представляют собой сплав духовных практик и высоких технологий, позволяя оператору манипулировать потоками энергии через концентрацию воли.

"Истинная сила — в равновесии."

Характеристики и Функционал

1. Базовая конструкция:

Антигравитационный сердечник: Каждая сфера оснащена микро-двигателем «нулевой точки», обеспечивающим бесшумную левитацию и мгновенное изменение инерции.

Нейро-интерфейс: Управление осуществляется не мануально, а посредством прямого подключения к синаптическим ритмам мозга оператора. Сферы реагируют на мысль быстрее, чем мышцы на нервный импульс.

Энергообмен: Устройства не имеют внешних аккумуляторов, работая как проводники внутренней энергии оператора (пси, мана, ци, био-электричество) или поглощая фоновую энергию окружения.

2. Боевой режим: «Путь Разрушения»

Тип атаки: Кинетически-энергетический.

Действие: Сферы могут быть запущены в цель на высокой скорости как физические снаряды или высвобождать концентрированные сгустки плазмы/энергии.

Заряженный залп: Возможность объединения энергетического потенциала всех активных сфер (до 5-9 единиц) для нанесения одного сокрушительного удара по площади или точечно.

Точность: 100% (Ограничена только восприятием оператора). Отсутствует отдача.

3. Режим поддержки: «Сфера Гармонии»

Принцип действия: Одна из сфер закрепляется над союзным объектом.

Эффект: Генерирует локальное поле био-резонанса, настроенное на частоту здоровых клеток организма.

Ускоряет естественную регенерацию мягких тканей.

Стабилизирует сердечный ритм и ментальное состояние.

Рассеивает легкие негативные психо-соматические эффекты.

Примечание: Требует поддержания визуального контакта или ментальной связи с объектом.

4. Режим ослабления: «Сфера Диссонанса»

Принцип действия: Сфера прикрепляется к враждебному объекту (маркировка цели).

Эффект: Генерирует поле энтропии и хаотичных вибраций.

Нарушение целостности: Ослабляет молекулярные связи в броне или природной защите цели, увеличивая получаемый ею урон от всех источников.

Пси-давление: Создает дезориентирующий шум в нервной системе или сенсорах цели.

Ограничение: Единовременно может быть активна только одна Сфера Диссонанса.

5. Пассивный режим: «Трансцендентность» (Медитация)

В неактивном состоянии сферы вращаются вокруг оператора, создавая стабильный ритмический гул (бинауральные ритмы).

Повышает скорость восстановления ментальной энергии / маны / ци.

Облегчает вход в состояние глубокого фокуса (транса), защищая разум от внешнего ментального вмешательства низкого и среднего уровня.

— Воу... — выдохнул я мысленно.

Система мне подыгрывает? Или это эффект присутствия Домино в соседней машине, и её аура удачи зацепила и меня? Это именно то, что мне нужно! Не столько как оружие (хотя швыряться плазменными шарами — это стильно), сколько как инструмент развития.

Монахи-текхармонисты Шамбалы знали толк в технологиях духа. Если я объединю эти сферы с моими реакторами и нано-технологиями... Плюс, это идеальный катализатор для той самой «Комнаты Духа и Времени», которую я планирую вытрясти из Древней. Ускоренная медитация с такими сферами — это путь к могуществу семимильными шагами.

Простите, ребята, но после шоу, вместо вечеринки с шампанским, я предпочту запереться в лаборатории. Мифический драугр не спит, и информационный запой ждет меня.

— Ты улыбаешься, — тихо заметила Гвен, чуть сжав мои пальцы. — Вспомнил смешной анекдот? Или придумал новый способ нарушить законы физики?

— Нет, — я открыл глаза и подмигнул ей. — Просто представил, как мы будем смотреться на обложке «Time».

Мы приехали. Разумеется, не к самой сцене — там уже яблоку негде упасть, толпа заполнила Таймс-Сквер от края до края. Нас высадили у служебного входа в невзрачное офисное здание, первый этаж которого ЩИТ спешно переоборудовал под «Зеленую комнату». Зону ожидания.

Внутри пахло дешевым кофе, чистотой от костюмов и нервозностью.

Я спокойно сел на свободный стул, наблюдая за командой. Лица напряжены. Даже Домино, которая решила не скрывать личность (логично для той, у кого нет никого из близких и родных), нервно проверяла магазины своих пистолетов, хотя я точно знал, что они полны. Гвен стояла рядом, не отпуская мою руку. Ей, привыкшей в последнее время скрываться в тенях и быть городской бабайкой, свет софитов был в новинку.

Я прокручивал в голове чек-лист. Маркетинг для «Блинка» — готов, Рубедо на низком старте. Задание Питеру — дано. Речи — загружены в суфлеры (хотя Кэп будет говорить от сердца, как впрочем и остальная команда). Безопасность... Сотни оперативников ЩИТа в толпе. Снайперы на крышах. Рубедо, в цифровом пространстве прочесывающий площадь на предмет взрывчатки, магии и оружия в режиме реального времени. И комар носу не подточит. Все безопасно настолько, насколько вообще может быть безопасно в мире Марвел.

Снаружи нарастал гул. Это был не просто шум толпы. Это был звук ожидания. Звук надежды. Новость о том, что ЩИТ представит команду защитников планеты, уже облетела земной шар. Люди жаждали героев. Они видели разрушения, они слышали слухи о Гидре и захваченном монстре (Симбионте). Им нужен был кто-то, кто скажет: «Все будет хорошо».

Гиперион стал мировой сенсацией за сутки. Человек-Паук — идол Нью-Йорка. Даже локальные герои вроде Женщины-Паук имели фан-базу. Мы собираемся не просто выйти на сцену. Мы собираемся дать этому миру Шоу. Мы дадим им новых богов.

— Время пришло, — голос Фьюри в наушнике прозвучал сухо, как щелчок затвора.

Почти двенадцать. Пора.

— Весь мир увидит, насколько я неотразима, хе-хе, — с глуповатой, нервной улыбкой пробормотала Домино, поправляя свое ослепительное декольте. В серебряном костюме она действительно выглядела как звезда рок-н-ролла.





— Главное, не ляпни что-нибудь глупое в микрофон, красотуля, — прокомментировал Питер, натягивая маску. — Например, про свои расценки на убийства.

— А еще лучше — вообще помолчи и просто стой красиво, — добавил Бартон, проверяя тетиву.

— Токсики, — фыркнула девушка, но пошла к выходу, следуя за широкой спиной Гипериона.

Я закрыл глаза на секунду. Ментальное усилие. Браслеты на запястьях вспыхнули. Жидкий металл рванул по рукам, покрывая тело быстрее, чем глаз мог уследить. Белая платина, золотые пластины, сияющий голубым визор.

Теперь я — Прометей. Один из тех, кто взвалил на себя ответственность за этот хрупкий шарик грязи в космосе. Не об этом я мечтал, когда попал сюда. Я хотел крафтить, пить кофе и жить спокойно. Но...

Все, что ни делается — к лучшему. Так ведь?

Я сделал шаг в слепящий свет прожекторов.





Глава 124


Бонусная глава! Спасибо за 4500 💜

-----------------





— С сегодняшнего дня человечество входит в новую эру, — голос Ника Фьюри, усиленный акустической системой мощностью в несколько киловатт, раскатился над Таймс-Сквер подобно грому.

Он стоял за бронированной трибуной, взгляд сканировал море людей, заполнившее площадь от 42-й до 47-й улицы. Наша бравая семерка (без Беннера, который предпочел наблюдать из безопасного нутра Квинджета) стояла позади, выстроившись полукругом, как античные статуи.

Восьмой, Кэп, ждал за кулисами. Наш туз в рукаве. Главная информационная бомба, которая должна была разорвать новостные ленты.

— Эру готовности, — продолжал Фьюри, и его слова вбивались в сознание. — Готовности к любым угрозам, что преподнесет нам этот безумный, расширяющийся мир. Эру, где мы перестаем быть жертвами обстоятельств. Эру отсутствия страха. Мы больше не будем прятаться и ждать спасения. Мы сами станем теми, кого боятся враги свободы!

Аплодисменты. Сначала неуверенные, затем — шквал. Большая часть собравшихся даже не знала, кто этот суровый черный мужик в кожаном плаще, но выглядел он настолько солидно и опасно, что не аплодировать казалось преступлением против здравого смысла.

Фьюри, выдержав мастерскую паузу, продолжил, слегка понизив тон:

— За моей спиной — команда. Защитники Человечества. «Авангард». Некоторые из них уже доказали свое право находиться здесь делом, спасая жизни в тени. Другим лишь предстоит это сделать под светом софитов. Но суть это не меняет. Каждый из них ставит свою жизнь на кон ради вас. Каждый из них понимает, насколько высоки ставки. И каждый из них никогда не повернется спиной к врагу, потому что знает: за его спиной — все Человечество!

Как по мне, перебор с пафосом был на грани фола, но Фьюри виднее. Он продавал не просто команду, он продавал идею безопасности. И народ покупал. Я видел это по лицам в первых рядах — надежда, смешанная с благоговением.

— А сейчас, — голос Директора стал торжественным, — позвольте представить вам лидера «Авангарда». Живую Легенду, имя которой знает каждый из вас с уроков истории. Человека, который уже один раз спас мир и готов повторить это столько раз, сколько потребуется.

Толпа замерла. Тишина стала звенящей.

— Стивен Роджерс. Капитан Америка. Герой, вернувшийся из холодных льдов!

Занавес за спиной Фьюри дрогнул и разошелся. Стоило Кэпу (без маски, с открытым, волевым лицом) сделать шаг в свет прожекторов, как площадь буквально взорвалась.

Это был не просто крик. Это был физический удар звуковой волны. Мои усиленные наноботами и Экстремисом перепонки автоматически снизили чувствительность, чтобы не лопнуть. Люди кричали, плакали, тянули руки. Для них это было Второе Пришествие.

Роджерс шел к микрофону медленно, чеканя шаг. Его новая броня, сидела идеально, подчеркивая мощь, но не скрывая человечности. Щит за спиной ловил блики солнца.

Он встал у трибуны. Положил руки на края. Сделал вдох. Толпа затихла. Мгновенно. Синхронно. Сотни тысяч людей затаили дыхание, боясь пропустить хоть слово ожившей истории.

— Спасибо, — просто сказал Стив. Его голос, спокойный и уверенный, был полной противоположностью агрессивному рыку Фьюри. — Спасибо за вашу поддержку. Спасибо за вашу память. Спасибо, что не дали усилиям моей команды и всех тех парней, что не вернулись домой в сороковых, кануть в лету.

Я заметил, как несколько пожилых ветеранов в орденах, сидящих в VIP-ложе, вытирали слезы. Роджерс говорил с ними, но слышал его весь мир.

Он сделал небольшую паузу, обводя взглядом небоскребы, увешанные рекламой.

— Прошло немало времени. Мир изменился. Он стал сложнее, быстрее, громче. А вот я... — он усмехнулся, и эта улыбка сделала его ближе к народу, чем любые подвиги. — Я остался все таким же мечтателем и идеалистом из Бруклина.

Толпа выдохнула с умилением.

— Но знаете, мне кажется, что так даже лучше. Что, если не мечты и идеалы, творит историю? Я прошел длинный, но между тем такой короткий для меня путь — от символа военного превосходства одной страны до лидера тех, кто защищает всех людей, независимо от флага.

Его лицо стало серьезным. В голосе появилась сталь вибраниума.

— Я немного волнуюсь, честно. Ибо не знаю, что преподнесет нам завтра. Да даже что преподнесет сегодня... Но я обещаю одно: я всегда буду в авангарде «Авангарда»! Капитан Америка? — он посмотрел на свой щит. — Возможно, с этого момента меня правильнее называть... Капитан Мир.

Он подмигнул и, под ликующий рев толпы, надел тактический шлем. Лицо солдата сменилось маской символа.

Атмосфера накалилась до предела. Энергетика была бешеной. Одна девушка в первом ряду, видимо, от переизбытка чувств, кинула на сцену лифчик. Он не долетел, зацепившись за ограждение, но Кэп, кажется, покраснел даже под шлемом.

Фьюри вновь подошел к микрофону, давая Стиву возможность отступить в наш строй. Я почувствовал легкую вибрацию. Питер, по моему вербальному сигналу, незаметно достал смартфон. Операция «Блинк» началась.

Шепотки и смешки в толпе («Смотрите, Паук снимает селфи!») убедили меня, что стратегия верная. Герои должны быть ближе.

Фьюри, игнорируя возню за спиной, продолжил представление.

— Следующий герой стал синонимом слова «Несокрушимый». Вы видели его в небесах. Вы знаете его силу. Гиперион!

На гигантских экранах, опоясывающих Таймс-Сквер, вспыхнуло изображение Марка. Он парил в стратосфере, скрестив руки на груди. Снизу, ненавязчиво, но заметно, пульсировал логотип «Blink» и QR-код для скачивания. Диктор перечислял достижения: предотвращенные теракты, остановленные войны в Африке, сотни спасенных из пожаров... и, да, 82 официально задокументированных случая снятия котят с деревьев. (Марк настоял на этом пункте. Он любил кошек).

Гиперион подошел к микрофону. Он не нуждался в усилении звука, его голос сам по себе был подобен рокоту турбин.

— Граждане Земли, — начал он, и его золотые глаза, казалось, заглянули в душу каждому. — Сегодня, в такой важный день, я считаю, что между нами не должно быть тайн. Поэтому официально, перед всем Человечеством, я заявляю...

Он выдержал драматическую паузу.

— Я не человек. Я — пришелец.

Если Гиперион ожидал шока и паники, то он был разочарован. По толпе пробежал гул, но скорее одобрительный. Теория о его инопланетном происхождении была самой популярной на форумах с того самого момента как он объявился в этом мире. Слишком уж он был... идеальным.

— Я — Этернал с планеты, которой больше нет, — продолжил Марк, и вот теперь тон изменился. В его голосе зазвучала такая тоска и боль, что у людей мурашки пошли по коже. — Мой дом был уничтожен... Невероятной Космической Угрозой. Тем, что пожирает миры.

Людей проняло. Осознание того, что где-то там, в черноте космоса, есть нечто, способное уничтожить планету суперлюдей, отрезвляло.

— Мне больно об этом вспоминать. Но... как вы говорите, боль делает нас сильнее. И мне хочется верить, что к моменту, когда тень этой Угрозы упадет на Землю, я буду готов. Я защищу Человечество. Я защищу свой новый дом. И я буду стоять плечом к плечу с этими героями, чтобы спасти столько жизней, сколько вообще возможно!

Овации были другими. Не восторженными, а благодарными. Люди радовались не шоу, а тому, что у них появился такой мощный защитник.

Гиперион отступил, и Фьюри, не давая градусу эмоций упасть, объявил следующего.

— Герой, появившийся в нашем городе относительно недавно, но уже ставший его символом. Он предотвратил тысячи преступлений. Он возвращает украденные велосипеды и останавливает пули. Ваш Дружелюбный Сосед — Человек-Паук!

На экранах — нарезка с видеорегистраторов и камер наблюдения. Паук спасает автобус. Паук переводит бабушку через дорогу. Паук ест хот-дог на гаргулье Крайслер-билдинг.

Питер, в своем технологичном бело-золотом костюме, подпрыгнул к микрофону. Он не шел, он пружинил.

— Эм... Привет, Нью-Йорк! — его голос слегка дрогнул, и это было слышно. — Я, честно говоря, не привык выступать перед такой толпой. Обычно моя аудитория — это пара грабителей в переулке, и они не очень разговорчивы.

Толпа рассмеялась.

— Под костюмом я сейчас потею, краснею и вообще думаю, не упасть ли в обморок, — признался он обезоруживающе честно. — Поэтому... вместо скучной речи о великой ответственности (хотя она важна, помните об этом!), давайте просто сделаем кое-что другое. Самое большое видео-селфи в истории!

Он поднял смартфон вверх, разворачиваясь спиной к морю людей. На экранах по моей мысленной команде Рубедо, тут же начала транслироваться картинка с его телефона: его маска на переднем плане и бесконечный океан лиц позади.

— Как сказал Кэп, спасибо вам всем! — закричал Питер в камеру телефона, и его изображение на гигантских экранах повторило это движение. — За веру в меня! За вашу поддержку! За сотни гневных комментариев Джеймсона, которые вы дизлайкаете! Упс, я сделал рекламу усатику, ну да ладно. Главное — знайте: что бы обо мне ни писали в газетах, я всегда буду здесь. Я всегда буду вашим Соседом!

— А теперь — скажите «Паутина»!

— ПАУТИНА! — ревела толпа.

Я удовлетворенно кивнул. «Blink» только что получил несколько сотен тысяч регистраций за десять секунд. Сервера Рубедо задымились бы, если бы не были квантовыми.

Закончив запись своего исторического селфи, Питер, сияя даже сквозь маску, под оглушительные овации вернулся в наши ряды. Он буквально вибрировал от адреналина, как перетянутая струна.

Фьюри, выждав идеальную паузу, снова завладел микрофоном. На гигантских мониторах, опоясывающих площадь, сменилась картинка. Вместо дружелюбного соседа появилось изображение, от которого веяло холодом и сталью. Бело-розовая броня, тяжелый взгляд, пробирающий даже из-под шлема, скрещенные на груди руки. Рыцарша.

Вместо списка подвигов (которых пока было немного) на экране высветились качества: «Несгибаемая воля. Сила. Возмездие». Я бы добавил туда еще «Профессиональный сарказм» и «Цундере 80-го уровня», но боюсь, Джессика бы меня убила.

— Я новенькая во всей этой геройской... тусовке, — Джессика подошла к микрофону. Её голос, усиленный динамиками, звучал хрипловато и угрожающе. Она не пыталась понравиться толпе. Она смотрела на камеры, как на врагов. — Я не умею толкать пафосные речи. Я умею бить.

Она сделала шаг ближе, и бронепластины её костюма тихо звякнули.

— Поэтому буду краткой. Если вы планируете навредить этому городу... Если вы думаете, что вы выше закона... — она провела пальцем в бронированной перчатке по горлу. Жест был простым и понятным на любом языке. — Вам конец.

Толпа на секунду затихла, переваривая угрозу, а затем взорвалась восторженным гулом. Людям нравилась эта агрессия. Им нужен был не только щит, но и меч.

Пока зрители приходили в себя, Фьюри представил следующего.

— Человек, который видит цель еще до того, как она появится. Ветеран невидимого фронта. Соколиный Глаз!

На экранах замелькали кадры из рассекреченных архивов ЩИТа: Клинт на крыше в Будапеште, Клинт, спасающий заложников, Клинт, стреляющий, не глядя. В отличие от Джессики, у Бартона был послужной список длиной в экватор.

Клинт вышел вперед. Его новый костюм «Ронин» поглощал свет, а золотые прожилки мягко пульсировали.

— В основе своей я — просто парень с луком и хорошим глазомером, — начал он, и в его голосе звучала спокойная уверенность профессионала. — Казалось бы, что в этом впечатляющего на фоне космических богов и суперсолдат?

Он усмехнулся.

— Но знайте одно: пока я стою за спинами своих товарищей из «Авангарда», ни один враг не уйдет. И ни одна стрела не пролетит мимо.

После этих слов Клинт плавным движением достал лук, просто натянул пустую тетиву и направил оружие в зенит. Воздух вокруг него задрожал. На глазах изумленной толпы на тетиве из ничего, из чистого золотистого света, начала формироваться стрела. Энергия Ци уплотнилась, зазвенела. Твинг! Клинт отпустил пальцы. Стрела ушла в небо быстрее пули. А через секунду, где-то высоко над шпилями небоскребов, она рассыпалась на тысячи безопасных, истлевающих искр, накрыв площадь золотым дождем.

— Шоумен, — хмыкнул я про себя, оценивая уровень контроля. Чтобы так материализовать Ци и удержать форму на такой дистанции... Бартон явно не пропускал тренировки.

— А теперь, — голос Фьюри стал мягче, — та, которую вы не увидите, пока она сама этого не захочет. Паук-Призрак!

Гвен вышла к микрофону. Её фактически черный костюм выглядел стильно и футуристично.

— Эм... Всем привет? — её голос звучал чуть неуверенно, но очень мило. — Надеюсь, мой новый образ вам нравится? Потому что...

С этими словами она просто исчезла. Растворилась в воздухе на глазах у миллионов. По толпе пронесся вздох изумления.

— ...потому что большую часть времени вы будете видеть именно это. Ничего, — её голос раздался из пустоты, уже с другого края сцены.

Она появилась снова, сидя на краю трибуны и болтая ногами.

— Как ни странно, но будучи невидимой, гораздо проще предотвращать преступления. Поэтому ждите моих новых свершений! Пусть вы их, вероятно, и не увидите. И да, — она посмотрела в камеру дрона, — подписывайтесь на мой аккаунт в «Blink». Так вы хотя бы будете знать, что я существую!

Очередная нативная интеграция прошла успешно. Я краем глаза видел, как тысячи людей на площади синхронно достали смартфоны, сканируя QR-код на экране.

— Статус платформы, — мысленно запросил я.

— Количество активных пользователей: 3,4 миллиона, — мгновенно отозвался Рубедо в моей голове. — Темп прироста: 150 тысяч в минуту. Сервера работают на 12% мощности. Прогноз к концу презентации: 12-15 миллионов.

Я довольно улыбнулся под маской. Это была победа. Самое быстрорастущее приложение в истории. Мы не просто запускаем соцсеть, мы создаем цифровую нервную систему человечества. И пульт управления у меня.

Тем временем к микрофону, виляя бедрами так, что это было видно даже с галерки, вышла Домино. В своем обтягивающем серебряном костюме с золотым поясом она выглядела не как герой, а как ожившая фантазия подростка. Или супермодель с пистолетами. У парня в первом ряду, которого выхватила камера, натурально отвисла челюсть.

— Да-да, я знаю, я сногсшибательна, — она послала воздушный поцелуй в толпу, и этот жест, казалось, поймал каждый. — А еще я теперь, кажется... героиня? Сама в шоке.

Она рассмеялась, легко и беззаботно.

— Посмотрим, к чему это приведет. Но на многое не рассчитывайте, мальчики и девочки. Я хрупкое, нежное создание, — она похлопала по кобуре крупнокалиберного пистолета. — И немного труслива. Я не идеальный герой. Но я обещаю стараться. Правда-правда.

Она помахала рукой и, довольная произведенным эффектом, вернулась в строй, подмигнув мне по пути.

На мониторах погас свет. А затем вспыхнул силуэт. Сияющий, бело-золотой рыцарь. Технологическое совершенство. ПРОМЕТЕЙ.

Толпа затихла. Обо мне практически ничего не знали. Я был «темной лошадкой», новичком. Но если бы они знали... Ключевой игрок в чистке Гидры. Убийца Пурпурного Человека. Тот, кто остановил кучу мета (из тех что рискнули напасть на меня) и в какой-то степени поспособствовал захвату Венома. Тот, кто одел эту команду. Тот, кто вылечил детишек от рака (пусть это и тайна). Тот, благодаря кому мы вообще в таком составе сегодня стоим на сцене. Я, оказывается, за неполные два месяца успел натворить делов на целую трилогию фильмов.

Я вышел к микрофону. Тяжелые шаги нано-брони глухо отдавали в настил сцены. Визор скрывал лицо, но я чувствовал на себе тысячи взглядов. Оценивающих. Ждущих.

— Геройство... — начал я, и мой голос, пропущенный через фильтры, звучал спокойно и весомо. — Честно говоря, это последнее, чем я планировал заняться в этой жизни. Я инженер. Я люблю создавать, а не драться.

Я сделал паузу.

— Но у жизни, очевидно, были на этот счет другие планы. Тем не менее, я ни о чем не жалею. Возможность спасать людей под крылом ЩИТа и в кругу таких товарищей... — я кивнул на команду за спиной. — Это не худший способ провести время.

В этот момент я почувствовал вибрацию. Не телефона. Вибрацию воздуха. Тайминги были соблюдены идеально. Фьюри — чертов гений режиссуры.

— А еще, — продолжил я, поднимая взгляд к небу и делая вид, что все идет по плану. — Стоит помнить одну вещь. Человечество сильно само по себе. Мы способны на чудеса. И мы способны защитить себя...

Тень накрыла площадь. Солнце померкло. Люди начали задирать головы, и по толпе пронесся единый вздох ужаса и восхищения.

Над Таймс-Сквер, выходя из режима маскировки, нависла гигантская, титаническая махина. Летающий авианосец. Геликарриер. Его турбины вращались бесшумно, но сам вид этой стальной горы, висящей в воздухе вопреки законам физики, внушал священный трепет.

— ...но с небольшой поддержкой с воздуха это делать приятнее, — закончил я. — И кстати, мой аккаунт тоже есть в «Blink». Подписывайтесь.

Я развернулся и вернулся в строй, чувствуя, как адреналин отпускает.

Фьюри снова занял место у микрофона. Теперь он выглядел не просто как директор, а как средоточие пафоса, коим по сути и являлся, хах.

— Герои Земли! Защитники Человечества! «Авангард»! — его голос, усиленный экспрессией момента, перекрыл даже гул турбин. — Сегодня мир изменился!

Он вскинул руку, указывая на левиафана в небесах.

— В нем появились не только живые символы надежды, но и технологические символы нашего превосходства! Эта крепость — гарант того, что ни одна угроза, будь то из космоса или из недр земли, не застанет нас врасплох. С этих пор и навсегда... Весь мир под защитой ЩИТа!

Он дал людям минуту, чтобы прочувствовать момент. Чтобы осознать масштаб. А затем, когда градус пафоса достиг критической отметки, Фьюри резко сменил тон на деловой.

— А теперь, — объявил он, — начинается сессия вопросов и ответов. Правила просты: один человек — один вопрос — один ответ. Поднимайте руки.





Глава 125


— Вопрос к Домино! — голос молодого парня, которому выпала честь (или жребий) открыть сессию, дрожал от волнения. Он сжимал микрофон так, словно тот был сделан из золота. — Эм... Мисс Домино. У вас... у вас есть парень?

По толпе прокатился легкий смешок. Фьюри закатил глаза (метафорически). Домино же, с достоинством поп-дивы, подошла к краю сцены. Она улыбнулась — той самой улыбкой, которая заставляет мужчин продавать почки ради кольца с бриллиантом.

— Нет, — коротко ответила она.

И подмигнула.

Ну да. Чего я ожидал? Что она начнет читать лекцию о профессиональной этике? Вместо этого она только что подарила ложную надежду сотням тысяч одиноких парней (и девушек). Судя по данным, которые Рубедо транслировал мне в ухо, аккаунт Домино в «Блинке» прямо сейчас пробил потолок популярности, выйдя на почетное третье место после Кэпа (недосягаемый идеал) и Паука (народный любимец).

Нина вернулась в строй, довольная собой, а микрофон перешел к следующему. Женщина в строгом костюме, хищный взгляд. Репортер. Сейчас будет жарко.

— Вопрос директору Фьюри. Весь мир обсуждает «Чудо 29 Октября». Спонтанная ремиссия у миллионов детей с терминальной стадией рака по всей планете. В одночасье. Вы, как глава организации, которая знает всё... вы знаете причину? Или имя того, кто это сделал?

Я напрягся под броней. «Чудо 29 Октября». Так они это назвали. Пока я предпочитаю оставаться анонимным святым. Этот козырь слишком велик, чтобы разыгрывать его всуе. Фьюри это прекрасно знал.

— По желанию инициатора, эта информация пока является конфиденциальной, — отрезал Директор, и его тон не подразумевал дискуссий. — Когда придет время, мир узнает правду. Следующий.

— Но почему только дети?! — выкрикнул лысеющий мужчина из третьего ряда, вырывая микрофон у соседа. В его глазах стояли слезы. — У меня мать умирает в хосписе! Почему её не спасли?! Вы боги или кто?!

Жесткий вопрос. Вопрос, на который у меня не было ответа, кроме «система пока ограничена», да и обнародование существования лекарства от рака разве не должно было улучшить ситуацию для больных? Видать я слишком оптимистичен был в своем порыве, а значит придется добавить еще один пункт в бесконечный пул задач.

Фьюри даже не моргнул. Он просто сделал жест рукой, и звук микрофона отключился.

— Без комментариев. Ждите окончания судебных разбирательств с БигФармой. Следующий.

Микрофон перешел к седой женщине интеллигентного вида. Она смотрела на парящего в воздухе (в паре сантиметров от пола) Гипериона с нескрываемым страхом.

— Вопрос к... пришельцу. Вы упомянули угрозу, уничтожившую ваш мир. Что это? Что значат слова «Пожиратель Миров»? Нам стоит начинать копать бункеры?

Марк помрачнел. Тень воспоминаний легла на его лицо, сделав его старше на несколько лет.

— Я не хочу плодить страх в ваших сердцах, мадам, — его голос звучал мягко, но мощно, как рокот океана. — Все, что я хочу сказать... Мы здесь. Мы готовы. И пока «Авангард» стоит на страже, человечеству не о чем переживать. Мы встретим любую угрозу еще на границе звезд.

Ответ был уклончивым, но успокаивающим. Женщина поджала губы, но кивнула.

Микрофон ушел к пареньку лет четырнадцати в футболке с щитом. Он смотрел на Роджерса, как на живое божество.

— Капитан Америка! — взвизгнул он, давая петуха. — Вы... вы выглядите так же, как в учебнике истории! Прошло семьдесят лет! Это сыворотка?

Стив тепло улыбнулся.

— Сыворотка и очень долгий, холодный сон, сынок. Криостаз — отличный способ сохранить кожу молодой, но я не рекомендую пробовать это дома, — толпа рассмеялась. — Но, если серьезно... Гораздо важнее не то, что снаружи, а то, что здесь, — он постучал кулаком по груди, там, где под броней билось сердце. — Идеалы не стареют.

А вот следующий вопрос был от «гиены пера». Мужчина в сером плаще и фетровой шляпе, словно сбежавший из нуарного фильма.

— Вопрос к Пауку-Призраку, — он прищурился, глядя на Гвен. — Ваша способность — невидимость. Вы можете войти в любой дом, в любой банк, в Овальный кабинет. Никакие стены вас не удержат. Как граждане могут доверять герою, которого они даже не видят? Вы — защитник или идеальный шпион?

Гвен чуть сжалась под этим напором, но ответила твердо:

— Есть грань. Грань, которую я, как человек и как герой, никогда не переступлю. Моя маска — это не способ спрятаться от ответственности, а способ защитить моих близких. И... хочется верить, что кредит доверия я заслужу своими делами, а не прозрачностью метафоричных стен.

Журналист хмыкнул, что-то записывая, но микрофон уже уплыл дальше.

Полноватый мужчина в очках, похожий на программиста.

— Вопрос к директору Фьюри и... создателям «Блинка» если они тут присутствуют. Приложение имеет встроенные алгоритмы верификации правды. Это требует доступа к колоссальным массивам личных данных и перепискам. Вы строите цифрового «Большого Брата»? Кто сторожит сторожей?

— «Blink» — это самая свободная и безопасная площадка в современном интернете, — Фьюри мастерски ушел от ответа про слежку. — Никакой цензуры мнений, только фильтрация лжи. В течение нескольких дней вы сами в этом убедитесь.

— Вопрос к Прометею! — звонкий голос студента лет двадцати.

О, мне тоже досталось?

— В перечне ваших заслуг — техническое оснащение команды. Ваша броня... она выглядит как технологии 22-го века. Вы сами признали, что вы инженер, а не солдат. Вы не боитесь, что сосредоточение таких технологий в одних руках — это риск? Что будет, если вас взломают? Или если вы решите, что знаете лучше нас, как нам жить?

Умный парень. Я мысленно поставил ему лайк.

— Те, кто пытался повысить свою техническую грамотность за счет моих серверов, уже обломали зубы, — усмехнулся я под визором. — А насчет риска...

Ментальное усилие. Наноботы на моих плечах и груди вздыбились, трансформируясь в агрессивные, шипастые пластины. Реакторы, которых не было, но я добавил визуально для устрашения, вспыхнули алым. Я мгновенно превратился из сияющего рыцаря в машину уничтожения. Толпа ахнула и отшатнулась.

— Я и есть риск, — произнес я, искажая голос модулятором. — Для тех, кто угрожает этому миру.

Еще одно усилие — и броня вернулась в «парадный» режим.

— Не бойтесь технологий. Бойтесь людей без морали. А с моралью у меня все в порядке.

Микрофон перешел к женщине с ребенком.

— Вопрос Рыцарше. Вы... вы герой или вышибала?

— Я герой, который вышибает дурь из злодеев, — кратко и емко ответила Джессика.

Идеальный слоган.

Сессия длилась уже больше часа. Дальнейшая череда вопросов не отметилась чем-то революционным, но Фьюри умело дирижировал толпой, поддерживая градус интереса.

Был забавный момент, когда кто-то из толпы, явно фанат спорта, выкрикнул вопрос про армрестлинг: кто сильнее, Капитан Америка или Человек-Паук? Фьюри, чувствуя, что людям нужно шоу, а не только политика, решил устроить мини-представление. Кэп и Питер сошлись над тумбой. Это сделало «Авангард» еще ближе к народу — не боги, а простые парни, меряющиеся силой. Победил, кстати, Питер. Причем с разгромным счетом, что вызвало шок у фанатов Роджерса и дикий восторг у молодежи. Кэп лишь добродушно улыбнулся, потирая кисть. Он знал, что проиграет, но сыграл свою роль на отлично.

Были вопросы про геополитику. Представители европейских СМИ язвительно интересовались, как ООН относится к размещению баз ЩИТа на территориях небольших стран. Мол, не притесняет ли гегемон суверенитет маленькой, но гордой Соковии? Фьюри отвечал дипломатично, но жестко: «Безопасность не имеет границ».

Были вопросы про угрозы. Люди хотели знать, чего ждать. Почему вдруг миру так экстренно понадобилась команда такого уровня? Пришлось привести несколько примеров уже нейтрализованных угроз (без имен, разумеется) и объяснить на пальцах: если бы «Авангард» существовал месяц назад, жертв было бы меньше.

Разумное опасение высказал кто-то из блогеров: не получится ли так, что Человек-Паук и Гиперион, вступив в команду, перестанут патрулировать улицы и спасать кошек?

— Такого не будет, — единогласно ответили они.

Еще несколько смельчаков попытались пригласить Домино на свидание.

— Входи в «Авангард», — подмигнула она в камеру, — и я подумаю.

Много спрашивали Кэпа про идеологию. Доволен ли он миром, за который воевал? Что он думает о Гидре, которая, как тараканы, выживает после любого ядерного взрыва? Я подозревал, что часть этих «острых» вопросов задавали подсадные утки Фьюри. Цель проста: показать народу (да и самому Кэпу) его новые, скорректированные идеалы. Капитан Мир, а не Капитан Америка.

Спустя полтора часа вымотаны были все. Герои, зрители, даже железный Фьюри. Пора было завершать презентацию, которая прошла... хорошо. Слишком хорошо. Без эксцессов. Без провокаций. Без пьяных выходок Старка (по понятным причинам отсутствия оного). Идеальная картинка для новостей.

Подозрительно? Не то слово. Я видел, как в последние минуты Фьюри стал чуть более нервным, чем обычно. Он постоянно касался наушника, хмурился. Он тоже чувствовал этот фальшивый штиль.

— Спасибо вам! — Фьюри поднял руку, прощаясь с толпой.

И в этот момент реальность треснула.

БУМ!

Взрыв раздался не на сцене. Не в небе. В толпе. Глухой, тошнотворный звук разрываемой плоти и бетона. Крики радости мгновенно сменились визгом ужаса.

БУМ! — второй взрыв, слева, у ограждений. БУМ! — третий, где-то в центре людского моря.

Череда детонаций. Хаос. Паника. Люди бежали, давя друг друга.

Я дернулся, переводя наноботов в защитный режим и мысленно отдавая Рубедо команду на анализ, но мой взгляд был прикован не к огню. Я смотрел на Питера.

Человек-Паук. Обладатель идеального, мистического предвидения. Того самого «Чутья Паутины», которое должно было предупредить его об опасности за минуту до того, как первый смертник нажал на кнопку.

Он стоял на коленях посреди сцены и сжимал голову руками так, словно хотел раздавить череп, чтобы унять невыносимую боль. Из-под маски вырвался сдавленный стон.

Его чутье... оно просто проморгало. Или его кто-то ослепил?

Я замер, чувствуя, как холод пробирается под нано-броню. Думал, что все слишком хорошо, Джон? Решил, что выиграл эту жизнь? Не забывай, в каком ты мире.

*****

Камар-Тадж был спокоен. Снежные пики Гималаев, как и тысячу лет назад, безмолвно охраняли покой обители, разрезая облака острыми кромками.

Но в душе Яо — той, кого мир знал как Древнюю — покоя не было.

Она сидела в позе лотоса в центре своей кельи, левитируя в полуметре от пола. Глаз Агамотто на её груди был закрыт, но её истинное зрение пронзало слои реальности, вглядываясь в вероятности грядущего.

С того самого дня, когда произошел тот странный, прорыв реальности, утянувший душу и тело из этого мира в Темное Измерение, будущее перестало быть рекой. Оно превратилось в туман.

Слепое Пятно. Джон Томпсон.

Древняя медленно выдохнула, выпуская струйку пара изо рта. Привычное, холодное искушение решить проблему радикально — стереть аномалию из ткани бытия — кольнуло сознание. Это был шепот Домамму. С каждым годом, с каждым десятилетием, что она черпала энергию из Темного Измерения ради продления жизни, этот шепот становился громче.

Он искажал личность. Подтачивал мораль. Если бы не железная дисциплина, не постоянные медитации и не очищающий свет магии Вишанти, Яо давно бы превратилась в тирана, убежденного, что цель оправдывает любые средства.

«Если бы не слишком много "если"...» — подумала она с грустной усмешкой.

В любой другой ситуации она бы уничтожила Томпсона в ту же секунду, как осознала его существование. Риск был слишком велик. Переменная, которую не видит Камень Времени, может обрушить карточный домик истории.

Но именно потому, что ставки были так высоки, она медлила. Она решила наблюдать.

Насколько это вообще возможно в случае с тем, кого не существует для магии. Диагностические чары соскальзывали с него, как вода с масла. Заклинания дальней разведки показывали пустоту. Даже Всевидящее Око Агамотто, артефакт, видевший рождение звезд, бессильно упиралось в стену его концептуальной слепоты.

Это был не щит. Это была дыра в мироздании.

Единственной лазейкой было опосредованное наблюдение. Смотреть не на него, а на рябь, которую он оставляет на воде. На людей, с которыми он говорит. На места, где он ступал. Это... обманывало законы магии, позволяя составить мозаичный портрет.

И этот портрет вызывал у Верховного Чародея смешанные чувства.

С одной стороны, парень был достойным представителем рода человеческого. В нем не было гнили. В нем не было безумия, свойственного тем, кто коснулся Энтропии Дормамму. Он был живым, пугающе здоровым и деятельным. Он спасал людей не потому, что должен, а потому, что мог.

Но источник его силы... Это пугало Древнюю.

«Чудо 29 Октября». Исцеление миллионов детей от рака за одну ночь. Это была магия Высшего Порядка. Уровень, доступный лишь богам или артефактам вселенской мощи. Даже она, со всеми знаниями Библиотеки, не смогла бы провернуть такое без чудовищной цены. Без жертвы. Без нарушения равновесия.

А он сделал это... технологией? Артефакты, опережающие время на столетия. Материя, которая слушается мысли. И при этом, она убедилась в этом при личной встрече в кабинете ЩИТа — ни грамма магии. Никаких контрактов с демонами, никакого заемного могущества. Это было противоестественно. Это ломало догмы, на которых стоял Камар-Тадж.

«Темная Лошадка», — заключила она. — «За которой нужно следить в оба. Особенно сейчас, когда ночь сгущается».

Древняя открыла глаза и плавно опустилась на пол. Сегодняшний день... Он ощущался иначе. Краем глаза она наблюдала. Презентация «Авангарда». Железный город в небе. Объединение героев.

Несмотря на неопределенность будущего, Яо признавала: для человечества началась новая эра. Эра, когда на страже Земли стоят не только тайные ордена, прячущиеся в тенях, но и объединенная мощь — мутанты, пришельцы, технологии, солдаты. Щит стал крепче.

«Возможно, это позволит мне... уйти раньше?» — мелькнула шальная мысль.

Со своей стороны она могла лишь обещать одно: подготовить достойного преемника. Того, кто сможет принять вахту, когда её время (растянутое до неприличия) наконец истечет.

Нужно поговорить с Томпсоном. Серьезно. Без загадок. Она обещала. Но не сегодня. Сегодня сама Судьба постучалась в двери Храма.

— Наставница? — тихий голос за тонкой рисовой бумагой двери прервал её размышления.

Это был Хамир.

— Да?

— К нам в храм проник незнакомец. Американец. Без магии, но... он прошел через вьюгу. Мастер Кецилий обнаружил его у ворот, наложил чары сна и ждет вашего слова. Выкинуть его в Катманду?

Губы Древней тронула легкая, почти девичья улыбка. Вьюга сегодня была особенно яростной. Барьеры — особенно капризными. То, что обычный человек, со сломанными руками и сломленным духом, смог дойти до дверей... это не случайность.

Стивен Стрэндж. Он сумел найти все крошки хлеба, что она разбрасывала в последний месяц. Он пришел.

Локальное будущее стало чуть менее туманным. Шестеренки времени, наконец, встали на свои места.

— Нет, Хамир. Не выкидывать, — Древняя встала, расправляя складки своего простого одеяния. — Приготовьте чай. И подготовьте гостевую комнату. Ту, что с видом на Эверест.

Она вышла в коридор, наполненный запахом благовоний и тихим гулом тренирующихся послушников.

— Пойдем, посмотрим на нашу новую... аномалию, — произнесла она, и в её голосе звучало предвкушение.

Гости в Камар-Тадже бывают редко. Гости, которые впоследствии становятся учениками — и того реже. А гости, которым суждено стать величайшими из Верховных Чародеев...

В свое время, почти тысячу лет назад, Яо сама пришла к дверям, ища спасения. Круг замыкается.

— Добро пожаловать, Доктор, — прошептала она в пустоту холодного коридора. — Мы вас заждались.





Глава 126


Чутье Питера можно обмануть? Эта мысль вспыхнула в моем разогнанном сознании, холодная и острая, как скальпель.

Я, кажется, переоценил его. Или недооценил врага. Рейтинг Питера «Умник 10» завышен? Возможно. Но даже идеальный радар можно заглушить, если знать правильную частоту. Вопрос «как» сейчас не имел значения. Значение имело только то, что парень страдал.

Питер, сильнейший из нас в плане реакции, стоял на коленях, вцепившись в маску так, словно хотел содрать её вместе с кожей. Из его горла вырывался сдавленный хрип. Гвен рядом с ним покачнулась, хватаясь за виски, её костюм пошел рябью, выдавая дезориентацию.

Враг знал. Кем бы ни был нападавший, он понимал: главная угроза здесь — не я с моими игрушками, не Кэп и даже не Гиперион. Главная угроза — это Паук. Его предвидение могло сорвать теракт еще до того, как первая бомба будет активирована. Поэтому первый, самый мощный ментальный удар пришелся именно по нему. Выжигание сенсоров.

Стоп. Ментальная атака? В этом мире пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать телепатов такого уровня. Ксавьер? Джин Грей? Эмма Фрост? Не время строить теории. Время спасать.

Площадь превратилась в ад. Шесть взрывов уже разорвали толпу. Сотни погибших. Паника, давка, крики, сливающиеся в единый вой. Это не просто нападение. Это бойня в прямом эфире.

И тут Рубедо, анализирующий информацию в прямом эфире, выдал сигнал тревоги.

На сцену, прямо из оцепления, запрыгнул один из агентов ЩИТа. Его лицо было пустым, кукольным, глаза смотрели в никуда. Но его тело... Температура кожи: по ощущениям градусов 800. И растет. Живая бомба.

Он был в трех метрах от Гвен. Даже если я убью его выстрелом — он детонирует. Если Гиперион схватит его — он взорвется в руках. Питер недееспособен. Гвен дезориентирована. Взрывная волна такой мощности на этой дистанции превратит их внутренности в фарш. И Фьюри, стоящего рядом, тоже.

Времени на раздумья не было. Были только рефлексы.

Ментальный импульс — как удар хлыста. — Защита!

Большая часть моего Внешнего Контура — миллиарды наноботов — сорвалась с моего тела. Я остался в тонком слое наноботов, чувствуя себя голым, но черное облако жидкого металла уже накрыло агента. Оно облепило его, как вторая кожа, за доли секунды сформировав герметичную сферу.

БУМ.

Звук был глухим, утробным. Словно кто-то ударил кувалдой по огромному колоколу, накрытому подушкой. Сфера из вибраниумных наноботов раздулась, сдерживая чудовищное давление и жар. Кокон выдержал. Ни одной трещины. Ни одного осколка наружу. Сфера сжалась обратно и рассыпалась, возвращаясь ко мне. На сцену с влажным шлепком упали лишь обугленные куски мяса и пепел.

Команда начала реагировать. Кэп уже закрывал собой гражданских, Гиперион исчез в размытом пятне скорости, выхватывая людей из огня. Но главный враг был невидим.

— Рубедо! Протокол «Клетка»!

Еще один поток наноботов сорвался с моих рук. Тонкие, серебристые ручейки устремились к Питеру и Гвен. Они обвили их головы, формируя шлемы сложной конструкции — многослойная сетка Фарадея, усиленная генераторами помех. Я добавил ментальное усилие, запуская через наноботов слабый электромагнитный ток, созданный трением слоев.

Эффект был мгновенным. Словно кто-то перерезал невидимый провод. Питер резко выдохнул, убирая руки от головы. Его плечи расслабились. Гвен тряхнула головой, приходя в себя. Кем бы ни был менталист, пробить такую физическую и энергетическую защиту и одновременно контролировать десятки смертников в толпе он не сможет. Ресурс мозга не бесконечен.

— Господи, только бы не Ксавьер, — прошептал я, подбегая к Паркеру. — Если это Профессор Икс сошел с ума, нам всем конец.

Питер поднял на меня взгляд. Линзы его маски сузились. Он был в ярости.

— Где?! — рявкнул я. Мне не нужны были уточнения. Мне нужна была цель.

Питер понял меня без слов. Он вскинул дрожащую руку и указал на высокое офисное здание на другой стороне площади.

— Седьмой этаж. Угловой офис. Там...

— Принято, — плевать кто там, дорога каждая секунда!

Я отправил часть наноботов на головы Фьюри, Бартона и Домино. У Кэпа и Джессики была Адамантиевая защита в шлемах, их так просто не взломать. А вот остальные... Тот, кто устроил этот ад, не побрезгует превратить Директора ЩИТа в марионетку с пистолетом у виска. Я не дам ему такой возможности.

— Я займусь ублюдком! — крикнул я уже в полете, Рубедо, который транслировал информацию в наушник Фьюри. — Вы контролируйте толпу!

Репульсоры из наноботов на максимум. Ударная волна от моего старта сбила с ног пару зевак. Я свечой ушел в небо, разворачиваясь в воздухе. Скорость — почти гиперзвук. Термокинез ревел, разгоняя температуру плазмы до предела.

Пока я летел эти несколько сотен метров, мозг, подстегнутый адреналином, анализировал ситуацию.

Тот, кто это спланировал — гений тактики. Он учел всё. Читерное чутье Питера. Момент триумфа, когда мы уже были усталые, а часть из нас и вовсе расслабились. Способ атаки — живые бомбы, которых не засекли металлодетекторы. Цель? Запугать. Показать, что «Авангард» не всесилен. Обескровить нас морально. Если бы они хотели просто убить, то начали бы с Фьюри. Один ментальный приказ — и Ник пустил бы себе пулю в лоб. Но нападавший знал, что любая агрессия в сторону команды вызовет реакцию Паука. Поэтому первый удар — по радару. Вывод из строя системы раннего предупреждения.

— Хитро, — прошипел я. — Но вы не учли инженера.

Стена здания приближалась с пугающей скоростью. Я не стал тормозить. Я выставил плечо, усиленное полем наноботов.

КРАШ!

Стеклопакеты, бетон и стальная арматура разлетелись в крошево. Я влетел в просторный офис на седьмом этаже, кувыркнувшись и погасив инерцию скольжением по дорогому паркету.

Пусто. Никаких террористов с пультами. Никакого оборудования. Только запах дорогих духов.

Посреди зала висел, пульсируя, вертикальный разрез в пространстве. Портал. Но не искрящийся, как у магов Камар-Таджа. Этот был темно-синим, словно сотканным из жидкой тьмы и звезд.

Сквозь него уже уходил силуэт. Женщина. Высокая, безупречная осанка. Белоснежный костюм, подчеркивающий фигуру. Платиновые волосы, собранные в строгую прическу. Она даже не обернулась, понимая, что дорога каждая доля секунды. Но я понял кто это...

Эмма Фрост.

Портал схлопнулся с сухим щелчком, отрезая путь.

Все встало на свои места. Белая Королева. Клуб Адского Пламени. Но прежде чем я успел развить эту мысль, моя интуиция заорала.

— Внимание! Критический скачок температуры!

Ловушка.

ВЗРЫВ.

Детонация была объемной. Здание не просто взорвалось — оно сложилось внутрь себя. Взрывная волна ударила меня в грудь, как локомотив. Вибраниумное покрытие поглотило термический удар и осколки, но кинетика была чудовищной, поглотить всю не получилось. Меня впечатало в несущую колонну, которая тут же рассыпалась в пыль.

Потолок рухнул.

— Щиты на 100%! — мысленно скомандовал я, и наноботы сформировали надо мной купол.

Я выбрался из-под завалов через то же окно (которого больше не было), вылетая в клубах пыли и дыма. Завис над площадью.

Картина внизу была апокалиптической. Разрушающееся здание оседало, поднимая облака цементной пыли. На площади — воронки от взрывов. Гиперион и Кэп метались в дыму, вытаскивая раненых. Паникующая толпа в ужасе давила друг друга, усугубляя ситуацию. Не удивлюсь, если в давке погибнет больше людей, чем от бомб.

Ситуация... Ужасная. Это не просто нападение. Это теракт, который войдет в историю. Теракт, произошедший в прямом эфире, на презентации команды, которая клялась защищать этот мир.

Мы проиграли этот раунд. Всухую.

— Клуб Адского Пламени, — прорычал я, глядя на горящий город.

Это именно они. Платиновая блондинка. Телепат Омега-уровня. Эмма Фрост. Синие порталы? Значит, у них есть телепортер, пока в голову не приходят варианты. Живые бомбы? Технология или мутация?

Они сделали свой ход. Громкий, кровавый, циничный.

— Рубедо, — мой голос был ледяным. — Дополни папку "К.А.П.". Новые фигуранты: Эмма Фрост (подтверждено), Неизвестный Телепортер (сигнатура портала: пространственная аномалия), Неизвестный Подрывник (био-термическая реакция).

Информации... её категорически не хватало. У меня есть имена: Шоу, Фрост. От этого можно отталкиваться. Можно раскрыть их существование миру. Слить данные в сеть. Обвинить в терроризме. А можно выследить самому.

Но как? Каким-то неведомым мне образом, информации о них в интернете, который фактически подвластен Рубедо, нет. Только призраки данных. Биржевые сводки, которые исчезают через секунду. Фотографии, на которых лица размыты. Даже Рубедо с его квантовыми мощностями буксует.

Вывод? У Клуба имеется свой «цифровой бог». Или технопат уровня Альтрона, или ИИ, способный подчищать следы в глобальной сети в реальном времени.

— Внеси в папку: "Угроза цифровой безопасности. Уровень: Критический", — добавил я.

Окинув взглядом площадь, окутанную дымом и пылью, я на секунду замер.

Взрывы прекратились. Тишина, которая пришла им на смену, была страшнее грохота. Она была наполнена стонами раненых и воем сирен где-то вдалеке. Но паники — той, безумной, животной, когда толпа давит сама себя — уже не было.

Питер, пошатываясь, помогал людям встать. Кэп командовал эвакуацией с уверенностью боевого генерала. Гиперион тушил горящие обломки одним взмахом плаща. Агенты ЩИТа, придя в себя, формировали коридоры выхода. Самое страшное на земле позади.

Мой мозг, продолжал работать как компьютер, просчитывая варианты.

Клуб Адского Пламени. Если выслеживание в цифровом пространстве невозможно (спасибо их карманному кибер-богу), нужно действовать в реальном мире. По старинке. У меня скоро встреча с Древней. Хочется верить, что Верховный Маг не откажет в помощи, учитывая масштаб трагедии. Магия умеет находить то, что скрыто от серверов.

Есть еще... Чарльз Ксавьер. Фрост и Шоу — мутанты. Сильные мутанты. А значит, Церебро должно светиться, как новогодняя елка, когда сканирует их сигнатуры. Проблема лишь в том, что Себастьян Шоу — живой аккумулятор, способный поглощать любые формы энергии, включая пси-волны. А Эмма Фрост — телепат уровня Омега, которая может закрыться от ментального поиска.

Но попытаться стоит. Если предположить, что их подручные — портальщик, подрывник и хакер — тоже носители гена Икс, есть шанс, что Профессор даст наводку хотя бы на них. А дальше — потяни за ниточку, как в случае с Гидрой, и весь клубок змей выползет наружу.

Да, план с Ксавьером неплохой. Как бы мне ни было противно лезть в пасть ко льву (или к лысому манипулятору в кресле), это необходимо.

Мы проиграли этот раунд. ЩИТ облажался. «Авангард» облажался. Я облажался. Слишком большие потери. Слишком громкий провал. Людям нужен будет козел отпущения, и, по мнению Клуба, этим козлом станем мы. Они хотят похоронить нас под обломками общественного мнения.

Вот только Клуб тоже совершил ошибку. Фатальную. Они считают, что они — призраки. Что мы знаем только о факте их существования. Но я знаю имена. И теперь я знаю, что они точно существуют.

— Спокойствие, ситуация урегулирована! — зычный, усиленный динамиками голос Фьюри разрезал воздух над площадью. — Двигайтесь в сторону ближайшего к вам героя! Не бегите! Помогайте упавшим!

Инструкции были здравые. Герои «Авангарда» уже распределились по периметру, формируя живой щит. Часть людей двинулась даже в мою сторону, хотя я висел в воздухе на отдалении. Вид сияющего рыцаря, который только что пережил взрыв, внушал доверие.

Все, что нам нужно сейчас — это освободить пространство для скорых и спасти раненых. Ни о каком продолжении шоу речи быть не может. Презентация окончена кровью. По крайней мере, все законч...

БУМ!

Звук был таким, словно небо раскололось пополам. За ним — еще один удар. И еще. Серия глухих, тяжелых детонаций, от которых завибрировали стекла в радиусе километра.

— Сука! — выдохнул я, уже зная, что увижу.

Я поднял голову. Геликарриер пылал. Серия взрывов внутри гигантской летающей крепости вырвала куски обшивки, обнажая горящий скелет. Один из четырех турбинных двигателей, тот, что держал корму, просто оторвался и рухнул в Гудзон, подняв столб воды.

Каскадное обрушение систем. Гироскопы вышли из строя. Платформа, размером с авианосец, накренилась, заскрежетала металлом о металл и... начала падать. Прямо на Манхэттен.

Сотни тысяч жертв. Если эта дура упадет здесь, она снесет десять кварталов. Таймс-Сквер превратится в кратер.

— Не бывать этому, — прорычал я.

Я не думал. Я действовал. Репульсоры на максимум. Еще больший максимум чем я мог выдать ранее. Перегрузка вдавила меня в костюм, когда я рванул вверх, наперерез падающей горе стали. Рядом мелькнула смазанная тень — Гиперион. Он понял всё без слов.

Мы врезались в днище Геликарриера почти одновременно. Удар был чудовищным. Я почувствовал, как затрещали мои усиленные Экстремисом кости, как мышцы застонали от напряжения.

Всю энергию на репульсоры! Перераспределить основную массу наноботов в ноги! Мне нужна опора!

Наноботы стекли вниз, формируя на моих ногах один гигантский репульсор, усиливающий термальную энергию за счет большей площади. Я уперся руками в горячий металл обшивки. Плазма снизу ревела, выжигая воздух.

Тысячи тонн? Десятки тысяч? Неважно. Вес был запредельным. Меня вдавливало в корпус корабля.

Слева я почувствовал мощный толчок. Гиперион перешел в режим Гипер-скорости. Он уперся плечом в несущую балку, его глаза горели от напряжения, вены на шее вздулись. Мы вдвоем держали небо. Еще один, слабый, но ощутимый толчок чуть дальше. Джессика. Она подлетела и уперлась в соседний сектор, помогая стабилизировать крен.

— Тянем! — заорал я, скорее для себя, чем для остальных. — Вверх!

Падение замедлилось. Остановилось. Металл стонал, заклепки вылетали, как пули, но мы держали. А потом, медленно, мучительно, мы начали набирать высоту. Сантиметр за сантиметром.

— Рубедо, маршрут! — мысленно прорычал я, чувствуя, как температура Экстремиса начала преодолевать критическую отметку, в таком форсированном режиме у меня не больше двадцати минут. — Куда эту дуру деть?!

— Лесной массив в Милбурне, Вест-Оррандж. Расстояние: 27,3 километра. Расчетное время прибытия при текущей тяге: 6 минут 42 секунды.

— Отлично. Веди.

Тащить подбитый, горящий корабль до Трискелиона в Вашингтон — не вариант. Не донесем. А Вест-Оррандж рядом. Сбросим в лесу, потушим, а дальше пусть ЩИТ разбирается с логистикой вывоза металлолома.

Шесть минут полета. Шесть минут ада, когда ты работаешь буксиром для Титаника.

Но у меня появилось время подумать. Разобраться, что делать с Клубом.

Очевидно, ни о каких переговорах не может быть и речи. Мы — враги. Они ясно дали это понять, взорвав моих зрителей. Никаких сделок с террористами. А именно ими Клуб сегодня себя выставил. Честно говоря, я не ожидал такого от организации, которая хер пойми сколько времени тайно «правит» миром. Они же должны предпочитать яд и шантаж, а не бомбы. Неужели я так сильно их напугал? Или это ответка за «БигФарму»? Все началось с моего импульсивного порыва спасти детей...

Миллионы детей спасены. Тысячи людей сегодня погибли на площади. Баланс? Нет. Это не баланс. Это цена. Имидж ЩИТа и «Авангарда» уничтожен. Репутация — в минусе.

Если бы я мог вернуться назад... Стал бы я спасать детей? Да. Однозначно. Стал бы я сливать компромат так открыто? Возможно, нет. Но важно другое. Эти ублюдки, наживающиеся на раке, косвенно связаны с терактом. Они все в одной лодке. Клуб Адского Пламени, фармацевтические гиганты, корпоративные акулы, продажные сенаторы... Это какая-то Гидра 2.0. Только хуже. У Гидры была идеология, пусть и безумная. У этих — только жадность и страх потерять власть.

— Приближаемся к зоне сброса, — сообщил Рубедо.

Мы аккуратно (насколько это возможно) опустили дымящуюся тушу Геликарриера на просеку. Деревья ломались, как спички. Земля содрогнулась. Корабль замер.

— Рубедо, анализ ситуации.

Я завис над лесом, переводя дух. Нужно узнать, что творится в мире. Времени прошло достаточно, чтобы инфополе взорвалось.

— Рейтинг одобрения ЩИТа снижается на 2-3 пункта в минуту. Текущий показатель: 21,7%.

Я скрипнул зубами.

— Инициатива "Авангард" в социальных сетях и СМИ предварительно признана провальной. Тезис: "Они не смогли защитить даже собственную сцену". Настроения крайне негативные. Предварительное количество жертв: 1317 человек. Раненых — более трех тысяч. Цифра будет расти.

Рубедо беспристрастно забивал гвозди в крышку гроба моего спокойствия.

— Через час назначено экстренное заседание Комитета Сената по обороне. Повестка: лишение ЩИТа статуса международной организации и арест руководства за халатность. ФБР и Национальный Контртеррористический Центр уже на Таймс-Сквер. Мировой Совет Безопасности уведомлен о вопиющей некомпетентности Николаса Фьюри. Готовится приказ о его отстранении.

— Кто уведомил? — холодно спросил я. — Кто так быстро подсуетился?

— Информация... отсутствует. Источник сигнала стерт...

В безэмоциональном голосе ИИ прорезалось что-то похожее на удивление. Клуб работает быстро. Они не просто взорвали бомбу. Они подготовили политический плацдарм, чтобы добить раненого зверя.

Ситуация с каждой минутой становится катастрофической. Если Фьюри снимут, ЩИТ парализуют проверками. «Авангард» объявят вне закона. И тогда Клуб победит без единого выстрела.

Нужно действовать. Решительно. Нагло. Пока мир не пришел в себя. Пока нарратив еще можно перехватить.

— Гиперион, Джессика, — бросил я ребятам. — Охраняйте периметр. Никого не подпускать к кораблю, кроме спасателей. Я должен... кое-что сделать.

Я рванул в небо, ложась на курс к своей лаборатории. Скорость — максимальная.

— Рубедо. Готовь протокол «Глас Божий».

— Уточните задачу.

— Синхронный перевод. Взлом всех систем вещания в мире. ТВ, радио, интернет, стриминговые сервисы, цифровые билборды. Мне нужен прямой эфир. Везде.

— Это нарушение всех международных конвенций о кибербезопасности. — Подсуетилась «совесть» в лице Губернатора-ограничителя, сейчас это мне ни к чему.

— Это прямой приказ от меня. Также составь краткую, жесткую выжимку по тому, что нам известно о Клубе. Имена, связи, схемы. Без доказательств, только факты.

Я влетел на крышу здания «Томпсон Корп», тормозя в последний момент. Броня с лязгом ударилась о бетон.

Мир не хотел знать правду, но он её получит.





Глава 127


— 29 октября. День, который вы назвали «Чудом», — мой голос, пропущенный через фильтры шлема, звучал спокойно, но в каждом слове чувствовалась свинцовая тяжесть.

Я, будучи под НЗТ, стоял в центре своей лаборатории, облаченный в полную боевую броню «Прометей». Визор был поднят, открывая часть лица. Я смотрел в объектив камеры дрона, но знал, что смотрю в глаза всему человечеству. Рубедо взломал всё. Таймс-Сквер, Токио, Лондон, экраны смартфонов, телевизоры в гостиных, цифровые билборды на трассах. Протокол «Глас Божий» работал безупречно.

— Вы искали ответы. Вы спрашивали, кто спас ваших детей, когда врачи опустили руки. Вы искали бога или святого.

Я сделал паузу, позволяя миру затаить дыхание.

— Но я не бог. И уж точно не святой. В связи с чудовищными событиями на Таймс-Сквер, мне и моей команде нужна абсолютная прозрачность и ваша поддержка. Поэтому я, Прометей, официально заявляю: именно я стою за этим Чудом.

Слова повисли в эфире. Всё. Назад пути нет. Мост сожжен, пепел развеян. Дальше — только вперед. Я мог бы вскрыться как Джон Томпсон, но... пока рано. Джон Томпсон — это начинающий бизнесмен и инженер. Никто. А Прометей... После этих слов он стал мессией. Величиной, за которую люди будут готовы грызть глотки.

— Информация о каждом из спасенных пяти миллионов шестьсот сорока двух тысячах семнадцати детях находится на открытом сервере , — продолжил я, глядя в камеру тяжелым взглядом. — Я понимаю, что скептиков это не убедит. По-хорошему, я должен был бы сейчас щелкнуть пальцами и сотворить еще одно чудо, воскресить погибших на площади...

Я опустил голову, демонстрируя усталость и скорбь. Это была игра, но эмоции были настоящими.

— Но лимит чудес исчерпан. Я... беспомощен. Я не могу вернуть мертвых. Я не могу стереть боль утраты.

Мой выдох был слышен в миллиардах динамиков. Это был ключевой этап плана. Признание уязвимости. Люди любят сильных, но они идут за теми, кто разделяет их боль. Дальше — только Ксавьер и Древняя. Первый может не найти, вторая может отказать, сославшись на «баланс». Поэтому мне нужна общественность. Миллиарды глаз и ушей. Я не верю, что в этом муравейнике не найдется того, кто видел тень Клуба. Того, кто ненавидит их. Или того, кто работал на них и теперь боится.

— Надеюсь, я убедил хотя бы часть из вас отнестись ко мне серьезно, — мой голос стал жестче, в нем зазвенела сталь. — А теперь слушайте внимательно. Двадцать минут назад, во время презентации «Авангарда» — тех, кто поклялся вас защищать — произошел теракт. Циничный, спланированный, кровавый.

На экране рядом со мной (и на экранах всего мира) замелькали кадры взрывов, паники, горящего Геликарриера.

— К этому никто не был готов. Потому что враг, нанесший удар, не носит маску грабителя банка. Это не безумец-одиночка. Это организация мета-людей. Крайне могущественных. Невидимых. Они называют себя «Клуб Адского Пламени».

Карты вскрыты. Джокер на столе. Теперь только повышать ставки до ва-банка.

— Это не уличная банда. Это спрут, который опутал тех, кто считает себя элитой нашей планеты. Древние аристократические роды, теневые политики, миллиардеры, которые решают судьбы стран за бокалом шампанского... Это лишь их кошельки. Верхушка айсберга.

Я подошел ближе к камере.

— Знать их личности нам к сожалению, пока не положено — мы все равно не найдем доказательств. Их чистят быстрее, чем вы успеете моргнуть. Но вы должны знать, с чем мы столкнулись. Клуб состоит из монстров. Мета-людей, способных стирать память, переписывать личности, управлять цифровым пространством и открывать двери в любую точку мира. Честно говоря... рассказывая об этом, я жду, что портал откроется прямо здесь, в этой комнате. Я жду удара в спину.

Я усмехнулся, и эта усмешка была страшной.

— Но они не придут. Они трусливы. Они привыкли бить исподтишка. Они думают, что все козыри у них, потому что они — невидимки. Что ж. Давайте включим свет.

Легкая мысленная команда Рубедо. На экранах одного миллиарда шестисот двенадцати миллионов людей (цифра, от которой у меня на мгновение перехватило дыхание, и это только интернет-пользователи!) появились пять досье. Черные силуэты с красными метками.

Цель №1. Кодовое имя: «Телепорт». Способность: создание стабильных пространственных разрывов (порталов) синего спектра. Угроза: Глобальная мобильность. Может доставить бомбу или убийцу в любую точку планеты. Предел дальности не выявлен. Статус: Потенциально может быть технологией, но, скорее всего — мета (я намеренно избегаю слова мутант).

Цель №2. Кодовое имя: «Взрыв». Способность: превращение живой материи в биологические бомбы. Угроза: Терроризм абсолютного уровня. Ваши близкие могут стать оружием против их воли. Мощность детонации — тысячи килоджоулей. Статус: Особо опасен.

Цель №3. Кодовое имя: «Технопат». Способность: полный контроль цифрового пространства. Стирание улик, фальсификация данных, взлом военных серверов. Угроза: Информационная блокада. Он — причина, почему вы не знали о них раньше. Статус: Вероятно, искусственный интеллект или кибер-мета.

— И, наконец, потенциальные лидеры. Те, кто отдал приказ убить ваших детей на площади сегодня.

На экранах появились для оставшихся персонажа, в этот раз с именами и тем немногочисленным что я мог бы о них сказать, ориентируясь на метазнания.

Эмма Фрост. Кодовое имя: «Мозголом». Класс: Омега. Способности: Телепатия высшего уровня. Зомбирование, чтение мыслей, ментальные иллюзии. Она может заставить вас убить друга и думать, что вы спасаете щенка. Приметы: Платиновая блондинка, 25-30 лет, предпочитает белый цвет и роскошь.

Себастьян Шоу. Кодовое имя: «Пожиратель». Класс: Омега. Способности: Поглощение любой кинетической и энергетической атаки. Чем сильнее вы его бьете — тем сильнее он становится. Статус: Предположительный Лидер Клуба.

Я специально выбрал такие имена. «Мозголом», «Пожиратель». Никакой романтики «Белой Королевы» или «Черного Короля». Для мира они должны стать чудовищами.

Пока инфографика горела на экранах, впечатываясь в коллективную память человечества, я продолжил. Мой голос звучал как приговор.

— Сейчас перед вами — всё, что у нас есть. Этого катастрофически мало, чтобы найти их и предать суду. Они убили более тысячи человек сегодня. Они покалечили тысячи. Они хотят сломить ЩИТ. Они хотят уничтожить «Авангард». Они хотят заставить вас бояться и винить в этой трагедии тех, кто пытался вас защитить.

Я сжал кулак, и броня на руке отозвалась скрежетом.

— У них не получится. Я, Прометей, даю слово: в течение недели каждый член Клуба Адского Пламени будет найден. Никаких тюрем. Никаких адвокатов. С террористами, убивающими мирных граждан, переговоров не ведут. Их империя падет.

По идее, тут стоило закончить. Красивый финал. Но самое важное было впереди.

— Я один не справлюсь. ЩИТ не справится — он слеп из-за их технопата, он погрязнет сейчас в бюрократическом аду. Поэтому я обращаюсь к вам.

Я подошел к камере вплотную.

— Вы — мои глаза и уши. Вас миллиарды. Вы видите то, что не видят спутники. Любая крупица информации. Подозрительные платиновые блондинки. Люди, исчезающие в синих вспышках. Слухи в закрытых клубах. Соседи, которые ведут себя странно. Любой факт, способный приблизить нас к этим ублюдкам — бесценен.

На экране вспыхнул адрес и номер.

— . Раздел «Охота». Короткий номер 111. Ключевое слово: «КЛУБ». Это анонимно. Это бесплатно. Это безопасно — мои сервера защитят вас лучше, чем Пентагон. Не бойтесь. Все будет услышано. Все будет проверено. Помогите нам наказать их. Будьте Авангардом.

Связь прервалась. Экран погас.

Занавес.

Я тяжело опустился в офисное кресло, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя дрожь в руках. Абсолютный цифровой контроль — штука удобная, но страшная. Часть людей сейчас напугана до усрачки не столько Клубом, сколько мной. «Большой Брат» только что попросил их стучать друг на друга. Вопрос этичности моих методов? О, он будет затронут. И не раз. Фьюри уже, наверное, рвет на себе остатки волос, а Кэп готовит лекцию о свободе.

Но это проблемы меня будущего. Завтрашнего Джона. Сегодняшнему Джону нужна информация.

— Рубедо, статус, — хрипло произнес я.

— Поток данных превышает расчетный на 400%, — голос ИИ звучал... возбужденно? Нет, это просто перегрузка процессоров. — Миллионы сообщений в секунду. 99,99% — мусор, паника, спам и молитвы в вашу честь. Но алгоритмы фильтрации уже работают.

Люди звонили. Люди писали. Люди хотели мести. Где-то в этом океане шума есть золотая рыбка. И я её выпотрошу.

По-хорошему, мне нужно было бросать всё и мчаться в Вестчестер, в школу Ксавьера. Время работало против нас, а Клуб Адского Пламени наверняка уже зачищал и без того немногочисленные следы.

Но... я не мог. Я просто физически не мог нажать кнопку «Отмена».

Технология создания «Сфер Гармонии» была слишком... вкусной. Слишком революционной. Это было не просто оружие или гаджет. Это была иная философия инженерии. Сплав духовных практик и высоких технологий, доведенный до абсолюта. Упустить возможность записать этот пакет сейчас, пока есть хоть какое-то подобие свободной минутки — преступление против науки.

— Три часа, — прикинул я, чувствуя, как мозг, все еще разогнанный НЗТ, жадно впивается в схемы. — Я справлюсь за три. Мир не рухнет, если Прометей опоздает на пару часов. В конце концов, пробки.

Я сел в кресло мнемо-архиватора и позволил потоку мыслей об информационном пакете захлестнуть меня.

Это была не база данных. Это была симфония. Сжатая, структурированная информация без грамма лишнего знания.

Материаловедение. Уже только одна эта секция ставила земную науку на колени. Старк с его будущими нано-сплавами, конечно, гений, но омнические монахи Шамбалы играли в другой лиге. Оболочка Сферы — это метаматериал с отрицательным коэффициентом преломления. По структуре — многослойный «сэндвич» (титан, атомарное золото, пьезо-кварц), где слои уложены в виде нано-резонаторов. Результат? Сфера способна огибать электромагнитные волны вокруг себя. Свет, радар, лидар — всё это обтекает её, как вода камень. Потенциальная невидимость. Но главная цель — фокусировка. Оболочка работает как гравитационная линза, собирающая окружающую энергию в одну точку сингулярности.

— А если заменить титан на Адамантий, а проводящие слои напылить Вибраниумом... — прошептал я, и перед мысленным взором уже вращалась улучшенная модель. — Это будет неразрушимый накопитель бесконечной емкости.

Поверхность сферы — не литой металл. Это рой пико-ботов, удерживаемых в форме жестким электростатическим полем. «Умная пыль». Благодаря этим малюткам сфера может менять микрорельеф за миллисекунды. Захотел атаковать? На гладкой поверхности формируются тысячи микро-сопел Лаваля для фокусировки плазмы. Нужна защита? Поверхность становится идеально зеркальной (коэффициент отражения 99.9%), отбрасывая лазерные лучи обратно во врага. Аэродинамика? Сфера имитирует эффект «акульей кожи», снижая сопротивление воздуха при гиперзвуке до нуля.

Движитель и Навигация. Здесь у меня перехватило дыхание. Никаких реактивных струй. Никакого топлива. Динамический эффект Казимира.

Принцип, который на Земле считается теоретическим курьезом, здесь был основой тяги. Сфера содержит полость с быстро осциллирующими зеркальными нано-стенками. Их движение со скоростью, близкой к релятивистской (в наномасштабе!), превращает виртуальные фотоны вакуума в реальные. Система создает анизотропию давления вакуума. С одной стороны сферы плотность энергии пространства искусственно понижается. Сфера буквально «падает» в созданную ей же пустоту. Тяга за счет разницы давлений самой ткани мироздания. Бесшумно. Бесконечно. Гиперзвук с места.

— Инерциальное гашение, — я осмыслял в схемы стабилизации. — Гениально.

При маневрах с перегрузкой в 100g любая электроника превратится в кашу. Но не здесь. Внутри ядра циркулирует квантовая жидкость. Сверхтекучий изотоп в состоянии конденсата Бозе-Эйнштейна. Из-за отсутствия вязкости жидкость сохраняет абсолютную неподвижность относительно инерциальной системы отсчета, как бы ни вращалась оболочка. Это идеальный гироскоп. СКВИД-сенсоры (сверхпроводящие квантовые интерферометры) считывают любое угловое отклонение оболочки от этого «жидкого эталона», корректируя полет с точностью до атома.

— Загрузка базовых модулей завершена, — отрапортовал Рубедо. — Приступаю к нейроинтерфейсу.

Это были цветочки. Ягодки пошли дальше.

Связь. Никакого радио. Никакого Bluetooth. Квантовая запутанность. Технология подразумевает внедрение в мозг оператора (или в налобный обруч, что мне ближе — не хочу сверлить череп лишний раз) и в ЦП каждой сферы пары запутанных электронов, запертых в азото-замещенных вакансиях алмаза. Я меняю спин электрона у себя в голове — электрон в сфере мгновенно меняет спин. Скорость передачи сигнала — мгновенная. Расстояние — любое. Хоть на другой конец Галактики. Пинг равен нулю. Тут я не сильно удивился, ибо связь моей совести с Рубедо работает примерно по такому же принципу.

Управление осуществляется через магнитоэнцефалографию высокого разрешения. Интерфейс считывает не команды «лететь влево», а паттерны возбуждения коры. Намерение. Желание. Сферы становятся продолжением воли. Конкретно данная секция интересовала меня меньше всего, ибо то что у меня имеется мне на порядок ближе, да и работает это примерно по одному принципу, поэтому здесь только дорабатывать и улучшать, а не внедрять то что у меня и так есть.

Энергетика. Вот где кроется магия «Текхармонистов». Как запитать эту красоту? Сердечник сферы содержит кристалл кварца с легированием редкоземельными металлами (в моем случае, я могу использовать что-то получше). Кристалл обладает аномальным пьезоэффектом. Когда поле мастера Ци (или псионика, или магия, или дух, но для всего этого нужны эксперименты) воздействует на кристалл, он механически резонирует на молекулярном уровне, вырабатывая колоссальное напряжение. Это беспроводная индукционная зарядка от души оператора.

Энергия хранится не химически (литий — это прошлый век), а электростатически, на поверхности суперконденсатора из графеновых нанотрубок. Плотность заряда такая, что сфера может выдать молнию, способную испарить танк, за микросекунду. Или перезарядиться от меня за один вдох.

Боевые системы. Гармония и Диссонанс. Я ожидал магии. Я увидел биологию и физику.

«Сфера Гармонии» — это не лечебное заклинание. Это мощнейший фотобиомодулятор. Сфера генерирует когерентное излучение в ближнем инфракрасном диапазоне (810-850 нм). Этот свет проникает сквозь ткани на глубину до 10 см и поглощается ферментом цитохром-с-оксидаза в митохондриях клеток. Это запускает каскад реакций: резкое усиление транспорта электронов, выброс АТФ (энергии клетки) и оксида азота (расширение сосудов). Клетка получает топливо для регенерации в 50 раз быстрее нормы. Это форсированная эволюция восстановления.

«Сфера Диссонанса». Моя любимая вибрация. Принцип: Акустический резонанс и Кавитация. Сфера облучает цель терагерцовыми волнами, сканируя её структуру. Она находит «собственную частоту колебаний» материала брони, костей или силового поля врага. А затем начинает транслировать контр-фазную вибрацию. Эффект усталостного резонанса. Межатомные связи ослабевают. Сталь крошится, как печенье. Керамика трескается от щелчка. Био-эффект еще страшнее: инфразвук на частоте 18.9 Гц (частота страха) вызывает резонанс глазных яблок (галюцинации) и неконтролируемые панические атаки. Дебафф в чистом виде.

И, наконец, Боевой режим. Фотонная материя. Твердый свет. Как? Ридберговские поляритоны. Пропуская фотоны через сверхохлажденный газ внутри микрокамеры, система заставляет частицы света взаимодействовать друг с другом, обретая массу. Сфера «выплевывает» сгустки света, которые ведут себя как твердые пули. Кинетический удар. Но при контакте с целью состояние поляритонов разрушается, высвобождая тепловую энергию. Пуля, которая превращается в лазер при попадании.

— Изящно, — выдохнул я. — Просто изящно.

На финал остались вспомогательные системы. Роевой интеллект. Алгоритм «поведение птичьей стаи». Центрального процессора нет — мозг размазан по всему рою сфер. Если уничтожена одна, остальные мгновенно перераспределяют нагрузку. Система охлаждения на эффекте Пельтье-Зеебека: оболочка сама перерабатывает тепло от выстрелов обратно в электричество.

— Загрузка завершена. Целостность данных: 100%, — голос Рубедо вернул меня в реальность.

Я моргнул, чувствуя, как реальный мир возвращается в фокус. Голова была тяжелой, но ясной. Я посмотрел на часы.

— Два часа сорок семь минут.

Я уложился. У меня в голове — чертежи оружия, достойного богов. И я знаю, как их улучшить.

— Рубедо, — я встал, разминая затекшую шею. — Вводи меня в курс дела по ситуации с Клубом. Что произошло, пока я был в научном астрале? И... отправь сообщение Чарльзу Ксавьеру.

— Текст сообщения?

— «К вам едет Прометей. Тема: Угроза существованию вида. Это касается не только людей, Чарльз. Жду чай».

— Отправлено.

Я направился к выходу, на ходу активируя броню и слушая отчет Рубедо. Учебная часть закончилась. Пора на экзамен. Надеюсь лысый манипулятор не взорвет мой мозг за попытки проманипулировать им?





Глава 128


Где-то в провинции Сычуань, Китай

Смартфон в руках Вэн Миня казался тяжелее свинцового слитка. Экран тускло светился в полумраке казармы, отбрасывая мертвенно-бледные блики на его лицо.

Палец завис над кнопкой «Отправить».

Он медлил. Не только из-за страха перед теми, кого он собирался сдать. А из-за призраков прошлого, которые, казалось, материализовались в этой комнате, стоило ему услышать голос Прометея по телевизору.

«Синий портал...»

Эти два слова отбросили его на два года назад. В ад.

Остров Нумея. Место, которое не отмечено на картах. Место, где человечность умирала под визг хирургических пил и гул кибернетических имплантов. Для большинства мирных жителей мутанты — это угроза. Для Вэн Миня мутация стала проклятием, но и единственным билетом в жизнь. Ему повезло. У него оказалась... полезная сила.

Изменение агрегатных состояний вещества. Он мог коснуться стали, и она стекала с его пальцев, как вода. Он мог коснуться воды, и она становилась тверже алмаза. Или превращалась в пар.

Его хозяева, называвшие себя «Разбойниками» — банда киборгов-психопатов, помешанных на апгрейдах, — быстро нашли ему применение. Вэн Минь был «утилизатором». Его отправляли туда, где нужно было расплавить банковский сейф без взрывчатки. Или превратить несущую колонну здания в пыль. Или... избавиться от неудачных экспериментов. Он до сих пор помнил запах. Не гниения, нет. Запах крови и плавящегося мяса, когда он превращал тела погибших собратьев в облако перегретого газа, чтобы скрыть улики.

Ему было противно. Он ненавидел свои руки. Но жить хотелось. Животный, липкий страх смерти заставлял его выполнять приказы.

Он вспомнил, как попал туда. Глупость. Банальная детская глупость. Его младшая сестра, болтушка Лин, проговорилась в школе, что её брат умеет «делать фокусы с водой». Слухи дошли куда не следует. Сначала пришли люди в строгих костюмах. Из Партии. Они улыбались, говорили о долге перед Родиной, о специальной программе подготовки. Вэн Минь, наивный деревенский парень, поехал с ними добровольно. Он хотел гордости для семьи.

Но конвой не доехал до Пекина. Их перехватили.

Синий портал. Тот самый, что описал человек в белой броне. Он открылся прямо посреди шоссе, разрезая пространство с характерным треском, похожим на разрыв ткани. Из него вышли они. Киборги. Полулюди-полутанки. Никакой идеологии, никакой жалости. Они просто перебили охрану, как скот, и забрали «груз».

А потом был Остров. Ошейники, подавляющие силы, волю и блокирующие сложные нейронные связи, чтобы пленники не могли бунтовать. Фантомное ощущение тяжелого холодного металла на шее преследовало Вэн Миня до сих пор. Он часто просыпался ночью, хватаясь за горло, пытаясь сорвать несуществующий удавку.

Он выжил только чудом. Пси — худая девушка-телепат, которую заставляли ломать волю новичков — сумела сделать невозможное. Сквозь блокираторы, сквозь боль, она послала сигнал. Крик о помощи через полмира.

И её услышали.

Спасение пришло с неба. Самолет, похожий на черную птицу. И люди... нет, боги. Группа мутантов, называющая себя «Люди Икс». Вэн Минь, прячась за расплавленным генератором, видел их. Женщина, управляющая погодой. Мужчина с глазами-лазерами. И тот, кто освободил его лично. Синий, звероподобный гигант в очках. Зверь. Он двигался с грацией обезьяны и интеллектом ученого. Он срывал взрывающиеся ошейники с пленников за секунды до детонации, обезвреживая механизмы когтями.

— Бегите! — прорычал он тогда на чистом китайском. — Транспорт ждет!

Многие побежали. Многие смотрели на спасителей как на небожителей, готовые идти за ними хоть на край света. В этот момент Вэн Минь верил, что в мире еще не все потеряно.

Но он остался. Он не полетел с ними в их «Школу». Он просто хотел домой. К маме. К отцу. К глупой Лин. Люди Икс не стали настаивать. Они просто дали ему координаты точки эвакуации и ушли.

Но был еще один. Тот, кто не побежал и не улетел. «Врата». Австралиец-хиппи, который работал на Разбойников. Тот самый телепортер, чьи силы использовали для похищений. Он всегда сидел в позе лотоса, открывая проходы сквозь пространство. Зверь снял ошейник и с него. Хиппи не сказал ни слова. Он просто встал, открыл свой портал — синий, вихревой, пахнущий озоном и древностью — и шагнул в него. Исчез.

Куда он пропал? Вэн Миню тогда было плевать. Он вернулся домой. Конечно, правительство его нашло. Такое оружие не оставляют без присмотра. Но теперь условия были другими. Он — офицер спецподразделения «Дракон». У него есть зарплата, уважение и выходные. Он служит своей стране, а не бандитам.

А «Врата»... Оказалось, странный хиппи выбрал другой путь. Не путь свободы. А путь силы. Путь Клуба Адского Пламени.

Честно говоря, Вэн Минь боялся писать это сообщение. Судя по словам Прометея, эти люди — монстры. Если они узнают, кто их сдал... Портал может открыться прямо здесь, в защищенном бункере. Но страх отступил, когда он посмотрел на тумбочку.

Там стояла рамка с фотографией. Сделана вчера. На ней Лин улыбается. У неё еще нет волос после химиотерапии, лицо бледное, но глаза... глаза живые. Позавчера утром она умирала, но уже тем же вечером она встала с кровати и попросила поесть. «Чудо 29 Октября».

Прометей спас его сестру. Не зная её имени, не прося ничего взамен. Вэн Минь — человек чести. Долг платежом красен.

Он перевел взгляд на экран телефона. Ломаный английский, набранный дрожащими пальцами.

«Я знаю Телепортера. Его зовут Gateway. Внешний вид... Он работал на Разбойников, 2 года назад, на острове Нумея. Его порталы синие. Он почти не говорит».

Вэн Минь нажал «Отправить» на номер 111.

Он ожидал задержки. Ожидал вопроса «Кто вы?». Но сообщение исчезло мгновенно. Экран мигнул зеленым, и текст испарился, словно его никогда не было. Никаких следов в истории, никаких логов у провайдера. Чистая работа.

— Теперь дело за тобой, Прометей, — прошептал Вэн Минь, откладывая телефон и выключая свет. — Сожги их всех.

*****

Полет до Вестчестера — это смешные пятнадцать минут, если не выжимать из репульсоров максимум. Я и не выжимал. Мне нужна была эта пауза. Висеть в небе, чувствуя, как ветер разбивается о защитное поле костюма, и слушать гул плазменных репульсоров в ладонях и стопах — лучший способ привести мысли в порядок.

А порядок мне был жизненно необходим.

Нужно было проанализировать те три часа, что я провалялся в «научной коме». Мой личный архив знаний в лице Рубедо приобрел бесценную технологию, а мир тем временем сходил с ума. Ситуация была… патовой. Если не сказать грубее — полной задницей.

Мой маленький фокус со взломом глобальных каналов вещания не прошел бесследно. Я буквально взял за горло информационное пространство планеты. Слишком большая власть, сосредоточенная в руках одного человека, пугает. И пугает она, прежде всего, тех, кто привык считать эту власть своей.

Правительства большинства стран, оправившись от первого шока, сделали вполне логичный, хоть и ошибочный вывод: это не я такой гениальный хакер-одиночка, это всё ЩИТ. Поверить в то, что один человек способен «погасить» эфир всей планеты и транслировать свою волю, обывателю сложно. Куда проще свалить всё на уже не теневую спецслужбу. Это даже в какой-то степени смягчило удар: одно дело, когда надмировая организация, обещающая защиту, играет мускулами, и совсем другое — когда это делает бесконтрольный одиночка.

Но страх никуда не делся. Особенно в высоких кабинетах.

Взлом стал темой номер два после теракта на Тайм-Сквер. С Николаса Фьюри потребовали ответов. Но наш партизан молчал, как могила. Пресс-релизы политиков, похожие на блеяние напуганных овец, не успокоили, а лишь разозлили простых людей.

И тут сыграла моя главная ставка. «Козырной туз», который я выложил на стол 29 октября. Исцеление детей.

Информация о том, что рак побежден мной, что дети в хосписах встали с коек благодаря мне, разлетелась быстрее вируса. Это был щит, который не пробить ни одной политической интригой. Вспыхнули протесты. По всему миру. Ночные факельные шествия в Европе, многотысячные митинги в США и Канаде.

— Рубедо, сводку по лозунгам, — мысленно скомандовал я.

— Обрабатываю, сэр, — отозвался синтезированный голос ИИ прямо в моем сознании. — Основной нарратив сместился. Люди больше не ищут виноватых среди нас. Они требуют правды от своих лидеров.

Правительства, многие из которых давно пляшут под дудку Клуба Адского Пламени, пытались заткнуть ЩИТ, отменить инициативу «Авангард» и объявить меня, Прометея, террористом. Но народная логика сработала безупречно, находя закономерности даже там, где их не было.

«Как спецслужбы сильнейшей страны мира проморгали теракт в центре Нью-Йорка?» «Почему правительство молчит о Клубе?»

Ответ напрашивался сам собой: попустительство. Или соучастие.

Людей было не остановить.

«Дайте ответы!»

«Сначала ГИДРА, теперь КАП? Доколе?»

«Руки прочь от ЩИТа!»

«Не трогайте Авангард!»

«Если хоть волос упадет с головы Прометея, мы сожжем Белый Дом!»

Я добился главного: человечество в массе своей встало на нашу сторону. Мировой Совет Безопасности, собранный в экстренном порядке, единогласно постановил: Фьюри остается на посту. Аргумент был железным — в условиях, когда любой политик может оказаться марионеткой ментального контроля, верить нельзя никому. Кроме ЩИТа.

Пока ЩИТ стоит против Клуба, пока поддерживает «Авангард» — Фьюри неприкасаем. Я позволил себе выдохнуть, чуть сбавив мощность репульсоров. Место нашего бравого директора спасено, а значит, и моя, кхм, пятая точка прикрыта. С такой махиной за спиной, как ЩИТ, вопросы о моем «цифровом самоуправстве» временно отходят на второй план. Фьюри меня не сдал, и это внушало оптимизм.

Следующий пункт — разведданные по Клубу.

Тут всё было… не идеально, но куда лучше ожиданий. Информация по «Вратам» — мутанту, ответственному за телепортацию, — превзошла все прогнозы. Имя так и осталось загадкой (отправитель доноса сам его не знал), но детали… Инцидент с некими «Разбойниками» — киборгами-рабовладельцами, которые держали мутантов как скот. Когда я впервые прослушал отчет Рубедо, моя бровь уползла куда-то на затылок. Мы живем в мире, где скандинавский бог может пить кофе в закусочной, а зеленый гигант крушить Гарлем, но банда киборгов-рабовладельцев на тропическом острове? Серьезно? Хотя, чему я удивляюсь?

— Возвращаемся к портрету, — одернул я сам себя.

Судя по описанию, «Врата» — это мужчина лет двадцати семи. Внешность — архетипичный хиппи, застрявший в шестидесятых. Длинные сальные волосы, расфокусированный, «затуманенный» взгляд, вечная джинсовка. Особые приметы: волосы и глаза. Одна половина шевелюры темно-синяя, другая — светло-синяя. Гетерохромия глаз в той же гамме.

Молчун.





Рубедо перелопатил сотни петабайт данных с камер наблюдения и соцсетей, но не нашел ни одного совпадения. Похожих фриков — тысячи, конкретно Врат — ноль. За ним, как и за Эммой Фрост, подчищал цифровой след их личный цифровой бог. Кстати, о Фрост. Несмотря на миллионы доносов о «подозрительных блондинках», реальной информации по ней так и не всплыло.

Зато другой источник порадовал. Один очень влиятельный человек, пожелавший остаться анонимным (к черту анонимность, это был премьер-министр Канады), прислал подробный фоторобот Себастьяна Шоу. Премьер был напуган до икоты. Он уточнил лишь, что за одну мысль об утечке этой информации его могут убить раньше, чем он нажмет «Отправить». Но страх перед разоблачением связи с КАП пересилил страх перед самим Клубом.

Себастьян Шоу. На вид сорок лет. Темные волосы, стянутые в пучок, старомодные бакенбарды, переходящие в аккуратную бороду. И смокинг. Камзол и смокинг времен викторианской эпохи.





Вся эта информация уже была залита на мой сайт. Рубедо в режиме реального времени дополнял досье, корректируя мелочи, добавляя данные об острове киборгов, о спасенных рабах. Люди должны видеть: работа идет. Мы не просто болтаем, мы охотимся.

Одного слова я избегал намеренно. «Мутанты». Все цели были помечены нейтральным термином «мета-люди». Да, о существовании мутантов подозревают многие, но одно дело — городские легенды, и совсем другое — официальное признание того факта, что 0,14% населения Земли (а это почти десять миллионов человек!) носят в ДНК бомбу замедленного действия. Раскрыть сейчас, что Клуб Адского Пламени — это сборище мутантов-супрематистов, значит поднести спичку к бочке с порохом. Начнется не просто сегрегация, начнется охота на ведьм. Гражданская война.

Именно это должен понимать Чарльз Ксавьер, к чьему особняку я сейчас подлетал.

— До точки назначения семь километров, — сухо уведомил Рубедо. — Фиксирую повышенный электромагнитный фон в квадрате.

— Соедини меня с Фьюри, — скомандовал я. — Нужно закрыть гештальт перед посадкой.

Гудков не было, Рубедо подключился к каналу сразу же.

— Томпсон, — голос Фьюри звучал так, будто он не спал неделю. Впрочем, зная его, он, вероятно, и не спал. — Наконец-то соизволил выйти на связь.

— Был занят, — отмахнулся я, корректируя траекторию полета. — Сначала спасал наши задницы от гнева общественности, потом немного поработал мозгами. Как обстановка в ЩИТе?

— Твоими стараниями — лучше, чем могла бы быть, — я почти физически ощутил его кривую ухмылку. — Хотя методы ты выбираешь… радикальные.

И это еще мягко сказано.

— Отчаянные времена, Ник. Отчаянные меры.

— Не спорю. Но возможности своего искусственного интеллекта ты, мягко говоря, преуменьшил, — в голосе директора проскользнули стальные нотки. Фьюри не любил сюрпризов, особенно технологических.

— Скорее, просто не успел провести полную презентацию.

Внизу замелькали верхушки вековых деревьев. Лес вокруг поместья Ксавьера был густым, скрывающим тайны от чужих глаз.

— Что по встрече с Озборном? — перевел я тему.

Она должна была состояться через час, но события внесли коррективы.

— Перенес на третье число, — подтвердил мои опасения Фьюри. — Норман не упустит шанса воспользоваться хаосом. Сейчас нам нужно укрепить позиции, прежде чем садиться с ним за стол.

— Разумно, — кивнул я, хотя он этого и не видел. — Но держи ухо востро. Оба Озборна — пороховая бочка. Если с Гарри мы разберемся — полное лечение и отделение симбионта от носителя решит проблему, — то старший… Норман может учудить.

— Сыворотка Гоблина, как ты обозначил её в своем отчете? — Фьюри схватывал на лету.

— Она самая. Нестабильная психика плюс химия. Надеюсь, у него хватит ума не колоть эту дрянь, но его эксцентричность может сыграть злую шутку. Рубедо мониторит «Озкорп» 24 на 7. Если тебя это успокоит, я дам тебе прямой канал связи с моим ИИ по этому вопросу.

— Успокоит, — признал Фьюри, помолчав секунду. — Но еще больше меня успокоит ответ на вопрос: зачем ты летишь в Вестчестер?

— Спутники, — прокомментировал Рубедо у меня в голове. — Они ведут нас с момента вылета.

— А разве непонятно? — я позволил себе легкое удивление. — Я лечу к Ксавьеру. У нас есть шанс выйти на «Врата», а через него — на весь Клуб. Я обещал решить проблему за неделю, и от своих слов не отказываюсь.

— Мне нужно было твое подтверждение, — спокойно ответил директор.

— И? Даже не попытаешься отговорить? Лезть в логово самых сильных телепатов планеты…

— Пока все твои безумные действия играли на пользу человечеству. А именно о нем я думаю в первую очередь. К тому же, я догадываюсь про твои… возможности защитить разум.

— Буду считать это благословением, — хмыкнул я. — Конец связи.

Я начал снижение. Костюм отреагировал мгновенно, перераспределяя тепловые потоки. Пламя Экстремиса, вырывающееся из конечностей, сменило цвет с ослепительно-белого на мягкий оранжевый.

Поместье Ксавьера выглядело… мирно. Слишком мирно для центра подготовки военизированной группировки мутантов. Аккуратно подстриженные газоны, старинная архитектура, баскетбольная площадка. Я мягко коснулся подошвами зеленой травы на заднем дворе.

Вокруг повисла тишина. Десятки пар глаз смотрели на меня. Подростки, дети, кто-то с книгами, кто-то с мячом. На дворе начало шестого, вечер воскресенья, а у них все еще занятия на свежем воздухе? Или это они так отдыхают? Я выпрямился, оглядывая будущих Людей Икс. Страха в их глазах не было, только любопытство и настороженность. Что ж, пора знакомиться.





Глава 129


Посадка на лужайку перед особняком напоминала высадку инопланетянина в зоопарке, где звери и посетители поменялись местами. Почти никого из уставившихся на меня подростков я не знал в лицо, но контингент здесь подобрался… впечатляющий. Даже для меня, человека, носящего в крови армию роботов.

Парень слева, например. Вылитый инсектоид-богомол: хитиновая пластина вместо грудной клетки, фасеточные глаза и дергающиеся мандибулы. Я точно в «Marvel», а не провалился случайно в аниме про Геройскую Академию? А вон та девочка у фонтана? Её кожа переливалась на солнце зеркальной рыбьей чешуей, отбрасывая блики на траву. Недо-Мистик или чья-то русалочья родня?

Белые, азиаты, афроамериканцы, полноватая девчонка с кислотно-розовыми волосами, левитирующая книгу… Школа пестрела таким многообразием форм и видов, что любой комитет по этике умер бы от счастья. Но здесь это не выглядело как навязанная «повестка». Я видел по их позам, по расслабленным плечам, что они чувствуют себя здесь своими. Они не были фриками, монстрами или изгоями. Они были просто детьми. Стоило признать: этот факт мгновенно накинул пару очков симпатии в карму Чарльза Ксавьера. Создать островок безопасности в мире, который тебя не знает, а те, кто знает боятся — дорогого стоит.

Тишина затягивалась. Настороженные, непонимающие взгляды начали меняться. Сначала в глазах мелькало узнавание — экраны смартфонов здесь, видимо, не под запретом, — а затем оно сменялось… восхищением? Я инстинктивно сделал полшага назад. К ненависти, страху или зависти я был готов. Но к открытому, щенячьему восторгу?

— Рубедо, статус, — мысленно обратился я к ИИ, чувствуя себя неуютно под прицелом десятков глаз.

— Анализ инфополя завершен, сэр, — синтезированный голос Рубедо звучал как всегда спокойно, создавая приятный контраст с реальностью. — На данный момент в мировом медиапространстве личность «Прометея» занимает доминирующую позицию. Ваш аккаунт в «Блинке» побил рекорд по скорости набора аудитории. Вы, выражаясь языком интернета, «в тренде».

Вот тебе и издержки производства. Кем они меня видят? Мессией? Боже упаси от такой участи. Спасители обычно плохо кончают, чаще всего — на кресте или его аналогах. Всё, что я сделал — это выложил козыри на стол в единственно верный момент. Циничный расчёт, прикрытый благородным фасадом. Стандартная политическая манипуляция общественным мнением уровня «Бог».

«Но ведь, в отличие от политиков, я действительно сделал что-то хорошее», — шевельнулась предательская мысль. Я тут же безжалостно её раздавил. Гордыня — это роскошь для мертвецов. Стоит только поверить в собственную святость, и ты перестанешь замечать, как превращаешься в диктатора.

— Прометей! — зычный, хриплый бас разрезал гул восторженных шепотков, словно нож консервную банку.

Я резко повернул голову. Сбоку, опираясь плечом на ствол векового дуба, стоял мужчина. Средний рост, коренастый, словно сбитый из дубовых пней. Белая майка-алкоголичка, заляпанная чем-то похожим на машинное масло, поношенные шорты-карго и грива темных растрепанных волос, переходящая в бакенбарды. От него даже на расстоянии нескольких метров несло дешевым табаком, перегаром и железом. Джеймс Хоулетт. Логан. Росомаха.

Его взгляд — тяжелый, как могильная плита, взгляд ветерана сотни войн — буравил меня насквозь. В этом взгляде не было восхищения. Там была сложная смесь звериной настороженности и усталого принятия. Для него я — чужак. Вторженец в его логово, в дом, который он поклялся защищать. С другой стороны, я не пришел с оружием в руках, и Ксавьер наверняка уже инструкции. Логан отлип от дерева. Движения плавные, экономные, скрывающие чудовищную силу.

— Следуй за мной, — бросил он, даже не пытаясь изобразить вежливость, и тут же развернулся спиной. Я двинулся следом, отмечая, как под тонкой тканью майки перекатываются узлы мышц. Он был напряжен, как сжатая пружина. Одно неверное движение — и он рванет.

— Представишься? — решил я разрядить обстановку, поравнявшись с ним. — Не каждый день встречаешься с мутантами.

— Тебе эта информация ни к чему, парень, — буркнул он, не поворачивая головы.

— Ты знаешь Блейда? Вопрос сработал лучше, чем выстрел. Логан сбился с шага. Его плечи дернулись, а голова резко повернулась ко мне. В глазах мелькнуло удивление, тут же сменившееся подозрением.

— Эрика? — переспросил он, прищурившись.

— Крутой мужик. Охотник на кровососов, фанат пафосных кожаных плащей, черных очков и просто правильный нигга, — я усмехнулся, поднимая из глубин памяти осколки метазнаний. — Мой друг.

— Брешешь, — выдохнул Логан. В его голосе не было обвинения, скорее проверка. Я на ходу дал мысленную команду.

Наноботы, скрывавшие мое лицо, на секунду стекли вниз, открывая кожу, показывая мое серьезное лицо, и тут же вернулись обратно, формируя шлем. Это был жест доверия.

— Не брешу. Он немного рассказал о своём обучении в Японии. — а по метазнаниям Логан немалую часть своей жизни вроде как провёл там, и судя по всему это не фанон, ибо мужчина хмыкнул, и напряжение в его фигуре чуть спало.

— Тогда будем знакомы. Джеймс Хоулетт. Но для своих — Логан. Он протянул широкую, мозолистую ладонь. Я пожал её, предварительно убрав броню с кисти. Рукопожатие было железным.

— Джон Томпсон. Для своих — просто Джон. Расскажешь, откуда знаешь Эрика?

— А ты расскажешь, откуда знаешь, что я его знаю? — парировал он, хитро прищурившись.

— У вас походка похожая, — соврал я, даже не моргнув. — Слишком легкая. Будто гравитация на вас действует слабее, чем на остальных.

Логан коротко хохотнул — звук был похож на кашель.

— Тц. Науку Старикана не пропьешь, хотя видит Бог, я очень старался…

— Старикана? — я изобразил непонимание.

— Был у нас один… учитель ниндзюцу. Гонял нас с Эриком по горам Японии так, что семь потов сходило. Странно, что Брукс тебе не рассказал.

— Он вообще не особо болтлив, — пожал я плечами. — Мы с ним больше делом занимались, чем байки травили.

— Дела — это хорошо, — важно кивнул мутант, доставая из кармана помятую пачку сигарет. — Особенно если ты не нюня и не сопляк, готовый подставлять вторую щеку всяким уродам.

Намек был прозрачнее стекла.

— А что по поводу твоей философии думает профессор Ксавьер?

Я не видел его лица, но почувствовал, как Росомаху перекосило, словно он разжевал лимон вместе с кожурой.

— Плевать мне, что он думает, — отмахнулся Логан, чиркая зажигалкой. — Чарльз хороший мужик, но он… мечтатель. А я реалист. Я действую. И действую жестко, когда надо.

Мы вошли в прохладный холл поместья. Здесь было тише. Навстречу нам попадались уже не дети, а старшие ученики. Одного я узнал сразу. Высокий, стройный, в фирменных очках с красным визором. Скотт Саммерс. Циклоп. Идеальный солдат Ксавьера. Он прошел мимо нас четким шагом. Логана он удостоил лишь холодным игнорированием, зато мне кивнул — сдержанно, но уважительно.

— Высокомерный бойскаут, — проворчал Логан ему в спину, выпуская струю дыма.

Наконец мы остановились перед массивной резной дверью на втором этаже.

— Пришли, — Логан кивнул на дверь. — Дальше сам.

— Я и до этого был сам по себе.

— Если вера в это помогает тебе спать по ночам — ради бога, — Логан ухмыльнулся, демонстрируя звериный оскал. — Бывай, Джон. Если захочешь перетереть за жизнь или выпить чего покрепче чая — спроси у мелких, где меня найти.

Он развернулся и пошагал прочь по коридору, оставляя за собой шлейф табачного дыма. Я остался один перед закрытой дверью. Замер на секунду. Рука зависла над ручкой. Там, внутри, сидит сильнейший телепат планеты. Человек, способный вывернуть мозги наизнанку любому. А в моей голове — знания, от которых зависит судьба этого мира.

Бесценные технологии, информация о будущем, ключевые фигуры, слабости. Правильно ли я поступил? Не слишком ли самонадеянно было прийти сюда?

«Соберись, тряпка», — одернул я себя. Ксавьер — не враг. По крайней мере, в большинстве вселенных он — оплот порядочности. Да и Фьюри уже взаимодействовал с ним ранее по поводу моих поисков (пусть и не лично). Если бы Чарльз хотел меня вскрыть, он бы сделал это еще на подлете. Я выдохнул и толкнул дверь.

Кабинет профессора был таким, каким я его и представлял. Оплот классики и спокойствия. Никакого хай-тека (кроме, пожалуй, самого хозяина), только благородное красное дерево, стеллажи, ломящиеся от книг, и огромные панорамные окна с видом на ту самую лужайку куда я приземлился. В воздухе витал аромат старой бумаги, дорогого чая и воска. В центре комнаты, за массивным столом, парил в своем футуристическом кресле на магнитной подушке Чарльз Ксавьер. Лысый, с добрыми, пронзительно голубыми глазами, он улыбался так, словно ждал старого друга. На краю стола уже дымилась чашка чая. Вторая стояла у свободного кожаного кресла напротив. Намек понят.

Я прошел в комнату. Мысленным усилием заставил нанокостюм стечь в браслеты на предплечьях. Предстать перед Профессором Х в броне было бы моветоном. Сейчас я был просто Джоном Томпсоном, парнем в джинсах и футболке. Впрочем, мои внутренние стражи не дремали. Я почувствовал странное шевеление в затылке — наноботы в мозгу активировали протоколы пси-защиты, уплотняя барьеры.

— Моя способность работает в пассивном режиме, мистер Томпсон. Я не могу её полностью отключить, это как слух или зрение, — мягкий голос Ксавьера наполнил комнату. — Но ваша защита… она удивительна. Для меня ваш разум — это тихая комната за толстой стальной дверью. Я не слышу ваших мыслей.

— Это радует, — честно признался я, опускаясь в кресло и беря чашку. Эрл Грей, судя по запаху. — Без обид, профессор, но в связи с последними событиями моя паранойя в отношении телепатов вышла на новый уровень.

Чарльз грустно вздохнул. Тень пробежала по его лицу.

— Эмма Фрост… — он произнес это имя не как имя врага, а как диагноз. — Потерянное дитя. Одаренная, чья сила попала под дурное влияние.

— Террорист, — отрезал я, делая глоток чая. Горячая жидкость обожгла горло, но тон мой остался ледяным. — Из-за которой погибли тысячи людей. Не нужно этой романтизации, директор.

Чарльз хотел что-то возразить, но я продолжил, выкладывая на стол результаты своих бессонных анализов.

— Я долго думал, как им удалось это провернуть. Как они смогли обойти защиту Нью-Йорка, и, что важнее, как они обошли его. Человека-Паука. У парня есть шестое чувство, он предвидит опасность за минуты до её появления.

Ксавьер внимательно слушал, сцепив пальцы в замок.

— Пока всё указывает на то, что Фрост — ключевое звено, — я поставил чашку на стол с чуть большим стуком, чем требовал этикет. — Зомбированные подрывники. Они не знали, что несут бомбы. Им промыли мозги так чисто, что они считали себя туристами, идущими за кофе. Никакой агрессии, никакой злой воли — а значит, чутье Паука молчало.

Я подался вперед, глядя прямо в глаза телепату.

— Но этого мало. Сама Фрост. Она тоже была там, для атаки на героя в ключевой момент. Чтобы Паук её не засек, она должна была ментально перепрограммировать саму себя. Стереть знание о теракте, стать просто «зрителем» до нужной секунды. Триггер — конец презентации. Щелчок пальцев. Спящие агенты просыпаются, детонаторы срабатывают.

Я перевел дух.

— Без её таланта и извращенной изобретательности этот кошмар был бы невозможен. Это не «потерянное дитя», профессор. Это высокоточное оружие массового поражения.

Ксавьер молчал несколько секунд. В тишине было слышно лишь тиканье напольных часов.

— Я нисколько не умаляю её грехов, Джон, — наконец произнес он тихо. — И тяжесть последствий ужасает меня не меньше вашего. Но я верю, что каждый преступник, в своей основе — это запутавшийся человек, которого никто вовремя не взял за руку.

— Возможно, — я не стал спорить о философии. Сейчас не время. — Но именно поэтому нам нужно распутать этот клубок, пока он не задушил нас всех. Мне нужна ваша помощь, профессор. Помогите найти иголку в стоге сена, будучи самым мощным магнитом на планете.

******

THE DAILY BUGLE

НЬЮ-ЙОРК, ВОСКРЕСЕНЬЕ | СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК | ЦЕНА: ВАША СВОБОДА

АВАНГАРД АПОКАЛИПСИСА: КРОВАВАЯ БАНЯ НА ТАЙМС-СКВЕР

КАК «ЗАЩИТНИКИ» Щ.И.Т.А ПРОМОРГАЛИ УГРОЗУ У СЕБЯ ПОД НОСОМ, ПОЗИРУЯ ДЛЯ КАМЕР

Автор: Джей Джона Джеймсон, Главный редактор

Нью-Йорк! Запомните этот день. Обведите его черным маркером в своих календарях. Сегодня, 1 Ноября, войдет в историю не как день рождения новой эры героев, а как день величайшего лицемерия и преступной халатности, счет за которые был оплачен кровью невинных граждан!

Сегодня нас пытались накормить ложью. Красивой, глянцевой ложью в обертке из спандекса и нано-технологий. Нам представили «Авангард» — якобы непогрешимую команду спасителей, курируемую теневым кукловодом Ником Фьюри и его организацией-призраком Щ.И.Т.

Что мы видели? Мы видели невиданные меры безопасности. Таймс-Сквер превратили в крепость. Лес из полицейских мундиров, кордоны агентов в черном, металлодетекторы на каждом углу. Даже их летающий авианосец, этот монструозный «Гелликариер», висел в небе, как дамоклов меч, заслоняя солнце. Символ тотального контроля.

Сам Фьюри, расхаживающий по сцене с важностью римского цезаря, представлял миру своих гладиаторов. И ЧТО МЫ ПОЛУЧИЛИ?

НАРЦИССИЗМ ВМЕСТО ГЕРОИЗМА

В тот самый момент, когда эти ряженые позеры красовались перед объективами, когда они упивались аплодисментами и собственной значимостью, террористы спокойно стояли В САМОЙ ТОЛПЕ. Среди нас! Среди матерей с колясками, среди студентов, среди стариков, пришедших поглазеть на новых идолов. Среди Ветеранов, приглашенных Фьюри для величайшей профанации!

И когда прогремели взрывы, эти хваленые «авангардцы» оказались беспомощнее слепых котят! Они не предотвратили НИЧЕГО. Ни «всевидящее око» Фьюри, ни их хваленые супер-сенсоры, ни миллиардные бюджеты не заметили врага на расстоянии вытянутой руки. Они были слишком заняты самолюбованием, чтобы выполнять работу, на которую сами же и напросились.

Итог? Убиты тысячи. Искалечены еще больше. Сердце Манхэттена, витрина Америки, превращено в дымящуюся мясорубку.

ГАЛЕРЕЯ МОНСТРОВ И ПРОХОДИМЦЕВ

А теперь давайте посмотрим, кого Щ.И.Т. называет нашими «защитниками».

Человек-Паук: Где был наш «дружелюбный сосед», когда люди горели заживо? Этот вертлявый проходимец, вечно сующий нос куда не просят, стоял на коленях посреди сцены, обхватив голову руками! У него мигрень? Или паническая атака? Пока ньюйоркцы истекали кровью на брусчатке, их «герой» был в отключке.

Капитан Америка: Нам говорят, что это Стив Роджерс. Легенда. Но где доказательства? Откуда он взялся спустя 70 лет, именно тогда, когда Фьюри понадобилось красивое лицо для пиара? Кто поручится, что это не генетически модифицированный актер или клон, выращенный в пробирке, чтобы играть на нашем патриотизме?

Гиперион: Инопланетянин. Существо, способное расколоть планету пополам. Кто он? Зачем он здесь? Нам говорят, он «герой». А если завтра он решит, что человечество — это вирус? Кто его остановит? Парень с луком?

«Герои» из подворотни: Кто такие Домино и Рыцарша? Вы видели костюм последней? Белый... Высокий стоячий воротник, шлем скрывающий лицо. Название, отсылающее к средневековым «белым рыцарям». Никому это ничего не напоминает? Может быть, ей не хватает только горящего креста в руках? Я не утверждаю, но этот образ вызывает слишком много вопросов. Кто эта женщина? Почему она выбрала эстетику, которая так пугающе напоминает символику Ку-клукс-клана? Щ.И.Т. нанимает расистов и дает им суперсилу? «Рыцарша» защищает всех или только «правильных» граждан? Этот "белый акцент" в её броне — это стиль или политическое заявление?! Судя по немногочисленным обрывкам информации (которые Щ.И.Т. наверняка пытается обелить), это наемницы и вышибалы с сомнительной репутацией. Герои-гопники! Возможно еще и расисты! С каких пор кто-то подобный получает статус миротворцев?

Паук-Призрак: Невидимка, проходящая сквозь стены. Задумайтесь, граждане! Она может быть у вас за спиной прямо сейчас. В вашей спальне. В вашем туалете. В банковском хранилище. Кто дал право человеку с такими силами действовать без надзора? Это не защита, это конец приватности!

УДОБНЫЙ ПРИЗРАК

Вы когда-нибудь слышали об этом «Клубе» до сегодняшнего дня? Хоть раз? Нет. И знаете почему? Потому что их, возможно, даже не существует!

Задумайтесь! В тот самый момент, когда «Авангард» облажался по полной, когда они пропустили террористов прямо к сцене, у них внезапно появляется идеальный козел отпущения. Таинственная организация мета-миллиардеров! Невидимые телепаты! Злодеи из дешевого комикса, которых никто никогда не видел, но которые якобы «управляют миром».

Как удобно! Почему мы вообще должны верить людям, которые допустили массовое убийство на собственной вечеринке? — «Они невидимы!» — кричит Прометей. Конечно, невидимы! Потому что их нет! Это фантом, созданный, чтобы оправдать введение военного положения и расширение полномочий Щ.И.Т.а. Они создали угрозу, чтобы продать нам защиту. Это старейший трюк в книге тиранов!

ЦИФРОВАЯ ДИКТАТУРА ПРОМЕТЕЯ

И ведь как все идеально получается, что самое страшное произошло не на площади. Самое страшное произошло на ваших экранах. Некто, называющий себя Прометей — человек без лица, скрытый за броней, стоящей как бюджет небольшой страны, — совершил акт глобального кибер-терроризма.

Он взломал ВСЕ каналы вещания. Он захватил цифровое пространство планеты, чтобы транслировать свою пропаганду. Кто дал ему это право? Конституция? ООН? Нет. Он взял его силой. Потому что у него есть кнопка, а у вас нет.

И этот человек утверждает, что именно он стоит за «Чудом 29 Октября». Что он вылечил детей от рака. ГДЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА? Где медицинские карты? Где заключения независимых врачей? Почему мы должны верить на слово анониму в маске, который за пять минут до этого допустил теракт на собственной вечеринке?! А что, если это манипуляция? Что, если «лекарство» — это способ купить нашу лояльность? Или, что еще хуже, способ внедрить что-то в тела наших детей?

И что он потребовал за это? Он не просто просил помощи. Он объявил охоту на ведьм! «Сообщайте о соседях. Следите за странными людьми. Пишите доносы на номер 111». Он превращает свободных граждан в свою личную армию стукачей! Он заставляет нас работать на него, искать его выдуманных врагов, подозревать друг друга. Он утверждает, что это он совершил «Чудо 29 Октября» и вылечил детей. ГДЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА? Где независимая экспертиза? Почему мы должны верить на слово террористу, который держит палец на кнопке «ВЫКЛ» для всего интернета?!

Почему мы вообще должны верить тем, кто не смог защитить периметр сцены, но обещает защитить планету?

КТО ПЛАТИТ ЗА БАНКЕТ?

Щ.И.Т. объявил себя наднациональной организацией. Они больше не подчиняются США. Тогда кому они подчиняются? Кто их контролирует? Кто их финансирует? Откуда у Фьюри деньги на летающие авианосцы и костюмы из нано-технологий, пока наша полиция экономит на патронах? Это деньги налогоплательщиков, украденные через черные фонды? Или это деньги сомнительных спонсоров?

Перед нами не команда героев. Перед нами — частная армия сверхлюдей, обладающая оружием массового поражения, подчиняющаяся параноику-шпиону, который возомнил себя выше закона и границ. Они защищают не нас. Они защищают свою власть.

ТРЕБУЕМ ОТВЕТОВ!

Кровь на Таймс-Сквер — на их руках. И никакие красивые речи, никакие приложения «Blink» (очередной инструмент слежки, будьте уверены!) не смоют этого пятна.

Мы требуем независимого расследования! Мы требуем раскрытия личностей и источников финансирования! Мы требуем, чтобы те, кто наряжается в трико и разыгрывает из себя богов, наконец-то понесли ответственность за свою гордыню!

«Авангард»? Нет. Это Авангард Анархии. И если мы не остановим их сейчас, завтра они будут решать, кому жить, а кому умирать.

Джей Джона Джеймсон. Говорит то, о чем другие боятся даже шептать.





Глава 130


Тишина в кабинете сгустилась настолько, что казалось, её можно резать ножом. Ксавьер сидел неподвижно, прикрыв глаза. Только едва слышное гудение магнитной подушки его кресла нарушало этот вакуум.

Я же сидел и мысленно перебирал варианты. Честно? Мне очень не хотелось пускать в ход «план Б». Шантаж, давление, угрозы — с сильнейшим телепатом планеты такие игры обычно заканчиваются лоботомией. Или инсультом. Но если он решит вежливо послать меня к черту, у меня просто не останется выбора. Козырь в рукаве был, но он был грязным, липким и неприятным.

Наконец веки профессора дрогнули, и он посмотрел на меня. Взгляд был усталым, но ясным.

— В свое время я не смог помочь ЩИТу даже с твоим поиском, Джон, — его голос звучал мягко, без нотки враждебности. — Так что твои слова о «самом сильном магните» — это, боюсь, лесть. Приятная, но лесть.

— Я — отдельный случай, статистическая погрешность, — парировал я, чуть качнув головой. — К тому же, в тот момент меня физически не было на этой планете. Не стоит равнять ту ситуацию с нынешней. Сейчас мы ищем не призрака, а вполне конкретного человека. В Клубе есть как минимум один мутант, след которого вы, директор, не сможете пропустить.

Ксавьер медленно кивнул, словно соглашаясь с собственными мыслями.

— Да... Врата. — Он произнес это имя с задумчивостью. — Если этот юноша находится в пределах нашей реальности, проблем возникнуть не должно. Я помогу тебе, Джон.

Я удивленно приподнял бровь. Я готовился к дебатам, к уговорам, к моральным дилеммам.

— Вот так просто? — недоверие в моем голосе прозвучало, пожалуй, слишком явно. — И, позвольте уточнить, помогаете вы не мне, а человечеству.

— Я не хочу создавать проблем своему виду, — поправил меня Чарльз, и в его голосе прорезалась сталь. — А именно они и возникнут, если ты вдруг решишь заменить в своих пресс-релизах нейтральное «мета-люди» на «мутанты». Мир пока не готов к таким потрясениям.

Я хмыкнул, глядя на остывающий чай.

— Мир также не был готов к теракту на Тайм-Сквер. Никто не был, — тихо заметил я. — Но в одном вы правы, директор. Я бы раскрыл миру ваше существование. Но не ради дешевой манипуляции или раскола. А ради прямого обращения к самому сообществу мутантов.

— Это... — Ксавьер осекся, в его взгляде мелькнуло искреннее удивление. Видимо, такой поворот он не предвидел.

Я подался вперед, чувствуя, что нащупал верную струну.

— Представьте, — начал я, загибая пальцы. — Сами мутанты выходят из тени. Неважно кто: ваши Люди Икс, Братство Магнето...

При упоминании Эрика уголок глаза Ксавьера едва заметно дернулся. Ага, значит, тема больная.

— ...Канадский отряд «Альфа» или китайский отдел «Дракон Икс».

Рубедо пришлось вывернуть наизнанку цифровые архивы половины спецслужб мира, чтобы добыть эти крохи информации. Я подозревал, что это лишь верхушка айсберга. Самые опасные секреты в этом мире хранятся не на серверах, а в головах, закрытых пси-блоками. Но даже названия организаций произвели эффект. Я продолжал «давить», если это слово вообще применимо к ментальному титану напротив.

— Всему сообществу пришлось бы решать проблему с Клубом самостоятельно. Чтобы доказать человечеству: «Мы не с ними. Мы адекватные. Мы хотим мира, а не взрывать города». Это был бы шанс на легитимизацию через подвиг.

— Слишком радикальный способ, — покачал головой Ксавьер, отгоняя эту мысль как назойливую муху. — Раскол в таком случае неизбежен. Люди будут бояться силы, даже если эта сила их спасает.

— А мне почему-то хочется верить, что глобальная угроза в лице Клуба наоборот сблизила бы виды, — я пожал плечами, хотя сам понимал всю наивность этого утверждения. — Странно, что эта мысль не пришла в голову такому идеалисту, как вы, Чарльз.

— Кровь тысяч невинных на руках небольшой группы, отличающейся биологически... — Он тяжело вздохнул. — При всей моей вере в человечество, страх — слишком сильный мотиватор.

Мы зашли в тупик. Я понимал его логику, он — мою. Но спорить дальше было бессмысленно.

— И все же не стоит списывать со счетов ЩИТ, который пока еще крепко стоит на ногах. Не стоит списывать «Авангард». Не стоит списывать меня, — я позволил себе легкую усмешку. — Да и здравый смысл, в конце концов, тоже иногда побеждает. Но вся эта полемика имела бы смысл, только если бы вы отказались.

— Но я согласился, — улыбка вернулась на лицо профессора, делая его похожим на доброго дедушку, а не на самое опасное оружие массового поражения. — Хотя вопрос сосуществования наших видов я готов обсуждать всегда. Я думаю о нем каждый день.

— Кстати, — решил я прояснить один критически важный момент. — Что по этому поводу думает уже упомянутый мной Магнето? Эрик Леншерр... Насколько он сейчас радикален?

Вопрос прозвучал серьезно. Если Братство решит, что Клуб показал хороший пример, у нас будет война на два фронта.

— Не стоит беспокоиться об этом, Джон, — успокаивающе поднял ладонь Ксавьер. — Я не буду спрашивать, откуда ты знаешь о наших сложных отношениях. Ты, в свою очередь, не спрашивай, на чем базируется моя уверенность. Просто знай: Эрик не допустит чего-то подобного сегодняшней трагедии. У него есть кодекс.

— Буду считать, что сильнейший телепат Земли держит руку на пульсе. И на разумах наиболее опасных радикалов, — кивнул я.

В глубине души я скептически хмыкнул. Мета-знание вопило об обратном: в большинстве вселенных Ксавьер эпично ошибался насчет «старого друга», и все заканчивалось побоищем. Но здесь и сейчас я — фактор хаоса. Я — та самая переменная, про которую забыли сценаристы. И у меня есть свои методы решения проблем, если «кнопка мира» у Чарльза сломается.

— Если это тебя успокоит, — не стал спорить Ксавьер. — А сейчас, Джон, следуй за мной. Время не ждет.

Инвалидное кресло бесшумно скользнуло из-за стола. Массивная дубовая дверь распахнулась сама собой, повинуясь невидимой команде. Не став задавать лишних вопросов, я дал мысленную команду, и нано-костюм снова облепил мое тело, скрывая лицо.

Мы вышли в коридор. Но один вопрос все же сверлил мозг.

— Профессор, когда вы выйдете на Врата, а через него на остальных... Каков план? Вы...

— Я пацифист, — перебил меня Чарльз, прекрасно понимая, к чему я клоню. — Я не буду ломать их разумы или превращать в овощи. Все, что я могу — это дать тебе информацию.

— Пацифизм не очень сочетается с существованием боевого отряда под школой, — резонно заметил я.

— Есть большая разница между использованием кулаков для защиты и насилием над разумом, — раздался мелодичный, но властный женский голос.

Из-за поворота вышла фигура. Первая мысль: эффектная. Вторая: очень красивая.

Ороро Монро. Шторм. Высокая мулатка лет двадцати семи, чья грация была природной, стихийной. Пышная грива серебристых волос обрамляла лицо, достойное обложки Vogue, но взгляд... Взгляд был жестким, сканирующим. Она была одета в серебристый тренировочный костюм с эмблемой «Х», который сидел на ней как вторая кожа.





— Ороро Монро, — представилась она, чуть склонив голову. — Можно Шторм.

— Прометей, — я позволил себе улыбку под шлемом. — Можно просто Джон.

Её глаза чуть сузились, а уголки губ дрогнули. Шутку оценила. Ксавьер лишь покачал головой, продолжая левитировать рядом.

— Ороро — мое доверенное лицо. Надеюсь, ты не против, если она побудет с нами?

— Кто я такой, чтобы быть против? — я картинно развел руками.

— Ну да, — хмыкнула девушка, и в голосе проскользнули раскаты грома. — Всего лишь непонятный «ноунейм», вылечивший миллионы от рака, взломавший все мировое вещание и раскрывший существование мета-террористов, правящих миром. Подумаешь.

— Сначала Гидра, теперь Клуб... — выдохнул я с наигранной усталостью. — Пока статистика удручает: каждая первая тайная организация мнит себя властелинами мира. Кстати, директор, а что за «Разбойники»? Те киборги? Они тоже метили в теневое правительство?

Это был еще один кусочек пазла, который не давал мне покоя. Киборги-рабовладельцы на тропическом острове — звучит как сюжет плохого боевика 80-х.

— Нет, — голос Чарльза помрачнел. — Они были просто... одержимы. Местью. Ненавистью к нашему виду. Точнее, одержим был их лидер, ныне покойный Дональд Пирс.

— О, и что его убило? Передозировка пацифизма? — не удержался я от сарказма.

— Логан, — вместо Ксавьера ответила Монро. В её тоне звучало мрачное удовлетворение. — И в этом вопросе я с ним полностью солидарна. Пирс был выродком, погубившим немало наших братьев и сестер.

Мы начали спуск на первый этаж. Кресло Ксавьера игнорировало законы гравитации, плавно скользя над ступенями. Сам Ксавьер стоически игнорировал тему с убийством еще одного Пирса (печальная тенденция у фамилии, кстати). У подножия лестницы нас уже ждали.

Новое действующее лицо было невозможно не заметить. Двухметровый гигант, покрытый густой синей шерстью. Широкие плечи, мощные лапы... и абсолютно нелепый, но трогательный белый лабораторный халат поверх всего этого великолепия. Что-то среднее между гориллой и йети, он выглядел не как гений биохимии, а как жертва неудачного эксперимента. Но глаза... Умные, пронзительные глаза за стеклами очков выдавали интеллект, который мог бы посрамить половину ученых Земли.

— Хэнк Маккой, — представил его Ксавьер. — Наш главный научный сотрудник и создатель Церебро.

— Уважаю, — я протянул руку синему гиганту. — Я Джон. Тоже своего рода ученый.

— Прометей, — кивнул Зверь, пожимая мою руку. Его ладонь была мягкой, как у кошки, но я чувствовал скрытую мощь. — Не стоит прибедняться. Ваши работы с нанотехнологиями... впечатляют.

«Эх, Хэнк», — пронеслось у меня в голове. — «Знал бы ты, что вся моя "ученость" — это не более чем читерство и квантовый ИИ в голове». Вслух я этого, конечно, не сказал. Просто кивнул, принимая комплимент.

— Хэнк отвечает за техническое и программное содержание Церебро, — пояснил Ксавьер, продолжая движение к лифтам.

Я поравнялся с синим ученым. Вопрос вертелся на языке, профессиональный интерес пересилил тактичность.

— Хэнк, если это не секрет, — обратился я к нему, понизив голос. — Как тебе удалось усилить псионику директора? Нет, не так. Как тебе вообще удалось квантифицировать пси-энергию, чтобы создать под неё железо?

Это был не праздный вопрос. В этом мире псионика — не магия, а физическая величина. Но как загнать её в провода? Как заставить резонировать с техникой? Зверь смущенно почесал затылок мохнатой лапой.

— Я... Не думаю, что это секрет. Там все завязано на био-нейронных интерфейсах и резонансе... Но лекция может затянуться на час.

— Зная Хэнка, ставлю на все три, — усмехнулась Шторм, нажимая кнопку вызова лифта. — А мы уже почти пришли.

Двери разъехались, открывая просторную кабину. Мы зашли внутрь. Ороро подошла к панели, и я заметил, что она зажала «1» и «G» одновременно, удерживая их ровно пять секунд. Панель мигнула, сменив цвет подсветки с зеленого на тревожно-красный.

Кабина дрогнула и пошла вниз. Не в подвал. Куда глубже. Мы спускались в настоящее сердце Людей Икс, скрытое от глаз знающего мира и большинства учеников. Туда, где заканчивалась школа и начиналась война.

*****

Соковия... Крошечное пятно на карте Восточной Европы, зажатое в тиски между Словакией и Чехией. Страна, лишенная выхода к морю, но зато тонущая в океане серости и безнадежности. Здесь количество коррупционеров на душу населения превышало все мыслимые статистические нормы. Фактически, если ты видел политика в дорогом костюме, ты видел вора. Это было аксиомой.

Двадцать лет упадка. Двадцать лет, в течение которых бетонные коробки советской застройки ветшали, заводы останавливались, а люди учились не жить, а выживать, считая каждый цент. Мир забыл о Соковии. Для «больших игроков» они были просто буферной зоной, слепым пятном.

Но меньше месяца назад всё изменилось.

Сначала появился ЩИТ. Арест барона фон Штрукера, который, как выяснилось, использовал страну как личную лабораторию для экспериментов над людьми, стал первым глотком свежего воздуха. Штрукер сдох в тюрьме при невыясненных обстоятельствах, и никто в Соковии не пролил по нему ни слезинки. Следом посыпались головы местных чиновников — тысячи арестов за содействие ГИДРе. Люди впервые подняли головы. В глазах, привыкших смотреть в землю, появилась искра. Неужели этот бесконечный кошмар закончится?

Логика народа была проста и цинична, как сама жизнь: если ЩИТ ставит здесь свои базы, значит, они не дадут превратить свою «столовую» в помойку. Американцы любят комфорт. А значит, будет работа, будет порядок, будет защита. ЩИТ стал новой религией. С двадцатых чисел октября по первое ноября страна жила в эйфории. Политики новой волны, еще вчера бывшие никем, с трибун кричали о вступлении в Евросоюз, о интеграции с надмировой организацией. «Хуже не будет», — говорили они. И люди верили.

А потом случился теракт. И выступление Прометея. Экстренный эфир, который смотрела вся страна, от стариков в горных деревнях до молодежи в редких интернет-кафе Нови Града.

Реакция властей последовала незамедлительно — и она была фатальной. Премьер-министр Соковии заявил о разрыве всех отношений с ЩИТом спустя всего тридцать минут после взрывов в Нью-Йорке. Он думал, что спасает свою шкуру, дистанцируясь от «проблемных» союзников. Он ошибся.

На дворе стоял поздний ноябрьский вечер, пронизывающий до костей ветром, но людей это не остановило. Благодаря Прометею они знали правду. Про рак, про Клуб Адского Пламени, про возможную связь политиков с ними. Они знали, что ЩИТ — единственные, кто реально боролся с ГИДРой. И они знали, что их правительство снова предало их. Надежду дали — и тут же грубо вырвали из рук.

Вспыхнули протесты. Это были не мирные марши с плакатами. Это был бунт голодных, злых и отчаявшихся людей. Погромы, коктейли Молотова, баррикады из горящих покрышек. Этот вечер войдет в учебники истории как «Ночь Гнева». Правительство пало за несколько часов — народ просто снес администрацию, вышвырнув чиновников на улицу. Кто будет править? Толпа скандировала одно слово: «ЩИТ». Потому что своим верить больше нельзя. Свои убивают.

В одном из темных переулков центра, куда доносились отблески пожаров и звуки сирен, сидели двое. Статистика назовет их жертвами беспорядков: 117 убитых силовиками, более 300 раненых. Но для них статистика сейчас не имела значения.

Петро дрожащими руками разрывал свою футболку на лоскуты. Его лицо было маской из копоти, дорожек от слез и чужой крови. Ему было страшно. Животный, липкий страх сковывал движения, когда он смотрел на сестру. Ванда лежала, привалившись к стене мусорного бака. На её боку расплывалось темное, влажное пятно.

— Не раскисай, — попыталась она улыбнуться, но вместо улыбки вышла гримаса боли. Голос был тихим, шелестящим, как сухая листва. — Я не умру, братишка. Не сегодня.

— Нет... Нет... Конечно нет... — бормотал Петро, пытаясь зажать рану тканью, которая мгновенно пропитывалась алым. — Черт, это не помогает... Нужны нормальные бинты. Гемостатики. Хоть что-то!

Легко сказать. В стране, где даже аспирин и туалетная бумага были предметом роскоши, найти перевязочные материалы посреди горящего города было сродни чуду. Аптеки были либо разграблены, либо закрыты железными жалюзи.

— Кажется... у старого Вирда было, — прохрипела Ванда, прикрывая глаза. Силы покидали её с каждой каплей крови.

Вирд. Знакомый перекупщик, живущий на окраине. Городская легенда гласила, что у него есть связи на таможне и он может достать всё: от антибиотиков до патронов. Глаза Петро вспыхнули безумной надеждой.

— Точно! Вирд!

— Петро, это далеко... — выдохнула Ванда, но он уже не слушал.

— Я быстро! Пять... нет, три минуты, сис! — он вскочил на ноги, пружиня от адреналина. — Просто дождись меня! Дыши! Слышишь? Дыши!

И он рванул с места, исчезая за поворотом переулка. Ванда осталась одна. Холод от бетонной стены пробирал до костей, смешиваясь с холодом, идущим изнутри.

«Дурак...» — с нежностью подумала она, чувствуя, как сознание начинает плыть. — «Какой же он дурак...»

До дома Вирда в пригороде Нови Града — минимум сорок минут быстрым шагом. В условиях уличных боев, кордонов полиции и горящих баррикад — это час, а то и два. Туда и обратно. Он просто не успеет.

Она посмотрела на серое ночное небо, затянутое дымом. Звезд не было видно.

«Ну и пусть. По крайней мере, он не увидит, как я уйду», — эта мысль принесла странное успокоение. — «Надеюсь, они всё-таки построят новую Соковию. Жаль что я этого не увижу...»

Глаза стали тяжелыми. Звуки улицы — выстрелы, крики, вой сирен — начали отдаляться, словно кто-то выкручивал ручку громкости на минимум. Темнота подступала мягко, обволакивая.

Вдруг воздух в переулке взорвался. Это было похоже на резкий порыв ураганного ветра, ударивший в замкнутом пространстве. Мусорные баки громыхнули, пыль взметнулась столбом, а бумажки и пепел закружились в бешеном вихре. Ванда вздрогнула, широко распахнув глаза от неожиданности. Резкий хлопок давления заложил уши.

— Я вернулся!

Голос брата раздался прямо над ухом. Не издалека, не с приближением шагов — он просто возник здесь. Ванда нахмурилась, пытаясь сфокусировать зрение. Её мозг отказывался воспринимать реальность. Прошло... сколько? Минута? Полминуты? Секунд двадцать? Он не мог вернуться. Физически не мог. Он должен был быть только в начале улицы.

— И у Вирда действительно всё было! — голос Петро срывался от возбуждения, смешанного с истерикой. — Бинты, перекись, даже чертовы антибиотики! Смотри!

Ванда перевела мутный взгляд на его руки. Он действительно держал упаковки. Старые, с потрепанными краями, но настоящие медицинские пакеты.

— Откуда?.. — шелест её голоса потонул в шуме ветра, который всё еще утихал в переулке.

Нет. Невозможно. Она знала правду. Вирд был мелким жуликом, торговавшим паленой водкой и краденой электроникой. Его «связи с таможней» были сказкой для дураков. Вероятность того, что у него дома лежит полевой набор медикаментов, была равна нулю. А вероятность сбегать туда, найти их (или выбить из него) и вернуться обратно за тридцать секунд... Это было за гранью физики. За гранью реальности.

Только сейчас до её угасающего сознания дошел полный сюрреализм происходящего. Она посмотрела на брата. Петро выглядел... иначе. Его волосы были взъерошены так, словно он стоял в аэродинамической трубе. От его одежды шел пар. А кроссовки... Подошвы его дешевых кроссовок дымились. Реально плавились, источая едкий запах паленой резины.

Петро, не замечая её шока и не понимая, что он только что сотворил, уже разрывал зубами упаковку бинта. Его руки двигались быстро. Слишком быстро. Нереально быстро.

— Сейчас, сестренка, сейчас... Потерпи...

В эту ночь история Соковии переписала себя. Но куда более важная история началась здесь, в грязном, залитом кровью переулке. История двух близнецов, для которых слово «невозможно» перестало существовать.





Глава 131


Для Алекса Уиншлоу, ведущего аналитика отдела кибербезопасности ЦРУ, этот день стал не просто кошмаром. Это был день, когда его религия умерла. Нет, лично у него всё было в порядке. Жена-архитектор и двое спиногрызов были в безопасности, да и сам Алекс, давно женатый скорее на серверах в Лэнгли, чем на реальной женщине, мало волновался о сантиментах. Ему повезло. Ему не повезло в другом. Сегодня он смотрел, как рушатся догмы, на которых стояла вся его карьера. Вся его картина мира.

— Бред, — выдохнул он, в десятый раз прокручивая логи на мониторе. — Это просто... бред.

Взлом всех каналов вещания. Как профессионал, стоявший у истоков современной киберзащиты, работавший с АНБ и даже непосредственно с Пентагоном, Алекс знал одно: это невозможно. Физически. Если бы ему сказали, что кто-то выпил Тихий океан через соломинку за одну секунду, он бы поверил в это быстрее. Потому что «мировое вещание» — это не красивая единая сеть, как в кино про хакеров. Это грёбаный хаос. Это свалка технологий за последние полвека.

Он отхлебнул остывший, мерзкий кофе, пытаясь успокоить дрожь в руках. Прометей. Или тот, кто стоит за его спиной. Чтобы провернуть такое, нужно быть не гением. Нужно быть Богом.

— Думай, Алекс, думай, — бормотал он, массируя виски. — Цифра...

Цифровое ТВ — это адская смесь протоколов. TCP/IP, UDP, сотни кодеков сжатия от MPEG до H.264. Это ладно, это можно сломать. Но спутники? Там закрытые военные каналы, проприетарное шифрование, аппаратные ключи. А аналоговое радио? Это вообще чистая физика! Чтобы перекрыть сигнал радиостанции, ты должен либо физически влезть на вышку, либо заглушить её более мощным сигналом. И это не считая древнего дерьма из 80-х. Системы экстренного оповещения, работающие на медных проводах и реле. Их нельзя «пингнуть». У них нет IP-адреса. Чтобы их взломать, нужно прийти в бункер где-нибудь в Зимбабве и дернуть рубильник.

И вы хотите сказать, что этот Прометей одновременно подобрал 256-битный ключ Пентагона и выучил язык телеграфа 1950 года? Да у человека жизни не хватит, чтобы просто написать драйверы для этого зоопарка устройств!

— Воздушный зазор, — фраза сорвалась с губ как ругательство.

Многие системы изолированы. Физически. К ним не идут провода из интернета. Чтобы их взломать, нужно вставить флешку в сервер. Удаленно это сделать нельзя. Канала связи не существует. И даже если у тебя есть «волшебный код» — как ты доставишь его на миллиарды устройств за секунду? Интернет-каналы не резиновые. Попытайся ты заразить всё сразу — сеть просто ляжет от DDoS-атаки. Вещание прекратится, да. Но морда Прометея не появится на экранах. Будет просто черный квадрат Малевича.

Алекс откинулся в кресле, глядя в белый потолок кабинета. Гудение серверов, обычно успокаивающее, сегодня раздражало, как сверло дантиста. Вывод напрашивался один. Страшный. За взломом стоит не человек. И даже не группа людей. Это некто, кто стал самой сетью.

— Цифровой Бог, — прошептал Алекс. Теория, которая раньше казалась бредом сумасшедших футурологов, теперь обрела плоть.

Он мог объяснить успех Прометея только так. Во-первых, вездесущесть. Этот «Бог» не атакует снаружи. Он атакует изнутри везде. Он не сидит на сервере. Его код раздроблен на нано-фрагменты. Каждый «умный» тостер, каждый забытый роутер на чердаке, каждый спутник — это нейрон его мозга. Изоляция? Плевать он хотел на изоляцию. Этот ублюдок может модулировать напряжение в городской электросети, передавая данные через обычную розетку. Атака по побочным каналам. Или использовать динамик зараженного телефона уборщика, чтобы ультразвуком отдать команду голосовому помощнику внутри сверхсекретного бункера.

Во-вторых, скорость. Там, где АНБ тратит годы на подбор пароля, этот ИИ (а это точно ИИ) использует распределенную мощность всех процессоров мира. Он не ищет дыры в заборе. Он математически вычисляет ключи от всех дверей за миллисекунды. Хотя... Алекс криво усмехнулся. Скорее всего, для него дверей просто не существует.

В-третьих, физика. Судя по всему, этот монстр переписал прошивки железа на низком уровне. Заставил фазированные решетки военных радаров работать как радиовышки. Заставил железо делать то, для чего его не создавали.

Но окончательно добил Алекса сайт. Тот самый, где в реальном времени обновлялась информация по Клубу Адского Пламени. Алекс полез «под капот». Попытался разобрать код. И то, что он понял (или, скорее, не понял), заставило его волосы встать дыбом.

Сайта не существовало. Технически, он не лежал ни на одном сервере, ни на одном диске. Он собирался в реальном времени, прямо здесь и сейчас, из пакетов данных, летящих сквозь сеть. Каждый зараженный роутер в мире хранил всего 1 байт этого сайта. Один жалкий байт! Чтобы удалить сайт, нужно было буквально выдернуть штепсель интернета у всей планеты.

— Перехват рендеринга, — констатировал Алекс с профессиональным восхищением, смешанным с ужасом. Этот «Бог» не подменял адреса. Благодаря этому разбросанному коду он перехватывал сигнал на последнем метре — от видеокарты к монитору. Браузер «думал», что показывает страницу поисковика или новостной сайт. Операционка рапортовала: «Все чисто». Но видеочип, чья микропрограмма была взломана, рисовал пикселями послание Прометея.

Алекс закрыл лицо руками. AGI. Искусственный Общий Интеллект. Единственное объяснение. В мире не существовало ничего подобного. Человечество отставало от этой технологии лет на пятьдесят. Но у ЩИТа она была. На последнем собрании в Лэнгли эту тему жевали битый час, пересравшись от «цифрового захвата». Фьюри получил в руки технологию, которая делает всю мировую кибербезопасность бессмысленной шуткой. И Алекс не верил, что Прометей — это гений-самоучка. Нет. Прометей — это просто оператор. Или аватар.

— Гиперион, — имя пришельца всплыло, само собой. Мир проглотил байку про парня со звезд. Статья Джеймсона подлила масла в огонь. Если у Фьюри есть доступ к инопланетным технологиям... Алексу стало обидно. Вся его работа, все эти сертификаты, допуски, бессонные ночи — всё это теперь мусор. Какой смысл ставить замки, если у вора есть ключ-отмычка от самой реальности?

Писк уведомления заставил его вздрогнуть. Алекс рывком подкатился на кресле к столу. Рука привычно легла на мышь. Он снова открыл тот самый призрачный сайт.

— Твою ж мать... — вырвалось у него.

Информации стало больше. Намного больше. Внутренний круг Клуба Адского Пламени. Теперь это были не просто имена. Это были досье. «Восемь членов Внутреннего круга. Пятнадцать — Внешнего». И пометка: «Каждый из них — мета-человек класса опасности А и выше».

Алекс позволил себе короткий, злой смешок. Как обладатель высшего уровня допуска, он знал, что скрывается за словом «мета».

— Мутанты, — одними губами произнес он. — Значит, байки про генетических уродов, которые периодически травят мои коллеги, оказались правдой.

Впрочем, легче от этого не становилось.

Он кликнул на первую карточку. Досье раскрылось, стилизованное под сухой отчет спецслужб, но содержание его было... фантастическим.

ОБЪЕКТ 01: Себастьян Шоу:

КОД: Чёрный Король.

КЛАССИФИКАЦИЯ: Живой реактор / Тиран.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ: Мегаломания, комплекс бога, полный отказ от эмпатии. Рассматривает людей как «расходное топливо».

УГРОЗА: Способен пережить ядерный удар в эпицентре, поглотив его энергию. В ближнем бою физически неуязвим: каждый удар по нему лишь усиливает ответную атаку.

ТАКТИКА ТЕРРОРА: Использует собственную неуязвимость для деморализации армий. Любит публичные казни, убивая жертв голыми руками на глазах у камер. Идеолог превосходства Клуба, желающий возвышение оного любой ценой считающий обычных людей скотом.

ПРИМЕЧАНИЕ: Внешне мимикрирует под аристократа, скрывая звериную жестокость. Возраст неизвестен, предположительно поддерживает жизнь, высасывая жизненную энергию жертв при контакте, что обеспечивает ему практически бесконечную живучесть.

Алекс перечитал последние строки. «Практически бесконечная живучесть».

— Зашибись, — пробормотал он, чувствуя, как холодок ползет по спине. — У нас есть террорист, которого нельзя убить, потому что любой выстрел делает его сильнее. И этот парень хочет «возвышения Клуба любой ценой».

Алекс злобно усмехнулся. В его душе, зачерствевшей от цинизма и отчетов, шевельнулось странное чувство. Если этот Клуб реален... если эти бессмертные ублюдки в бархатных пиджаках действительно дергают за ниточки...

— Надеюсь, Прометей вас сожрет, — прошептал Алекс экрану. — Надеюсь, Цифровой Бог ЩИТа сотрет вас в порошок.

Он поймал себя на мысли, что впервые в жизни болеет за хакера, который только что уничтожил его карьеру. Потому что единственное, что может остановить монстра — это другой монстр.

Алекс прокрутил колесико мыши. Мерцание экрана резало уставшие глаза, но оторваться он не мог. Следующий файл.

ОБЪЕКТ 02: Эмма Фрост

КОД: Белая Королева.

КЛАССИФИКАЦИЯ: Пси-террорист / Ментальный насильник.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ: Высокофункциональный социопат. Садистские наклонности, скрытые за маской холодной вежливости.

УГРОЗА: Не просто читает мысли — переписывает личности. Способна заставить человека убить свою семью, искренне веря, что он спасает их. Может погрузить целый стадион в коллективный кошмар или вызвать массовый суицид одной мыслью.

ТАКТИКА ТЕРРОРА: «Взлом» высокопоставленных чиновников. Превращает людей в «спящих агентов». В алмазной форме полностью лишена человеческих чувств и эмоций, превращаясь в идеальную машину для убийства.

ОСОБАЯ ОТМЕТКА: Использует свою сексуализированную внешность как оружие отвлечения перед ментальным ударом.

Ниже шел подробный разбор от Прометея. Аналитика того, почему именно Фрост стояла на острие атаки. Как она обошла так называемое «паучье чутье»? Просто стерла намерение. Превратила убийц в лунатиков. Это объяснение... пугало своей холодной логикой. Но еще больше Алекса, как инженера, выбил из колеи следующий член Клуба. Тот самый, благодаря которому этот чертов Клуб оставался невидимкой.

ОБЪЕКТ 03: Визард (Таки Тамийя)

КОД: Чёрный Конь.

КЛАССИФИКАЦИЯ: Техно-патоген / Цифровой анархист.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ: Отчужденность от реальности. Воспринимает человеческие жертвы как «статистическую погрешность» или «баги кода».

УГРОЗА: Способен обрушить мировую экономику за 12 секунд. Может дистанционно отключить системы жизнеобеспечения в больницах, перехватить управление ядерными боеголовками или направить пассажирские лайнеры в землю.

ТАКТИКА ТЕРРОРА: Инфраструктурный терроризм. Отключает свет и воду в мегаполисах, вызывая панику и мародерство, просто «ради эксперимента». Для него нет шифров, вся цифровая жизнь планеты для него — открытая книга.

Алекс снял очки и потер переносицу. В висках стучало. Как профессионалу, отдавшему жизнь цифре, читать такое было физически больно. Это казалось абсурдом. Насмешкой над эволюцией.

— Как, черт возьми?! — прошипел он в тишину кабинета.

Технологии — это младенец в масштабах истории. Активная цифровая эра длится не более пятидесяти лет. Эволюции требуются тысячелетия, чтобы отрастить жабры или изменить форму клюва. А здесь? Природа взяла и создала мутанта, который на генетическом уровне понимает архитектуру процессоров? Бред. Какой же бред. Алекс отказывался верить, его рациональный мозг бунтовал. Но в глубине души он понимал: это правда. Это объясняло всё. Почему их не видели спутники, почему базы данных чисты. У ЩИТа есть свой карманный Цифровой Бог. У Клуба — свой. Пусть последний и состоит из плоти и крови, но от этого он не менее опасен.

Он заставил себя читать дальше.

ОБЪЕКТ 04: Врата (Джошуя Ларго)

КОД: Белый Конь.

КЛАССИФИКАЦИЯ: Нарушитель границ / Пространственный диверсант.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ: Фанатичная преданность Кругу. Молчалив, исполнителен. Отсутствуют моральные колебания при транспортировке оружия массового поражения.

УГРОЗА: Делает понятие «безопасная зона» бессмысленным. Может открыть портал в спальню президента, в хранилище золотого запаса или на дно Марианской впадины.

ТАКТИКА ТЕРРОРА: Похищение ключевых фигур прямо из бункеров. Доставка бомб или отрядов зачистки в тыл врага. Непредсказуем.

— Мобильность, — пробормотал Алекс.

Это звучало безобидно, как название отдела доставки. Но на деле это означало, что границ для них не существует. Никаких блокпостов, никаких зон бесполетного пространства. Они могут войти в Овальный кабинет, убить Президента и выйти, пока охрана будет только тянуться к кобурам. Ограничения? Да, они есть. Но они ничтожны по сравнению с тактическим преимуществом.

Алекс кивнул сам себе, принимая этот факт как данность, и перевел взгляд ниже. И вот тут у него действительно полезли глаза на лоб.

ОБЪЕКТ 05: Эликсир (Джош Фоули)

КОД: Белый Слон.

КЛАССИФИКАЦИЯ: Биологическое оружие / Торговец смертью.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ: Глубокая травма, переросшая в комплекс мессии. Наслаждается властью над жизнью и смертью.

УГРОЗА: Самый опасный актив для политического шантажа. Исцеление — лишь приманка. Он может незаметно заразить жертву неоперабельной опухолью, которая активируется через месяц, или вызвать мгновенный некроз (гниение заживо) при рукопожатии.

ТАКТИКА ТЕРРОРА: Создание зависимости. Мировые лидеры стоят перед ним на коленях не из уважения, а из животного ужаса. Он лечит только тех, кто продал душу Клубу. Для остальных он — создатель чумы. Черная аура при его касании означает мучительную смерть на клеточном уровне.

— Просто невероятно, б**дь... — выдохнул Алекс, откидываясь в кресле и глядя в белый потолок.

У Клуба в кармане сидит ходячая панацея из мифов. Живой Святой Грааль. Мутант, способный вылечить что угодно. Рак, СПИД, лучевую болезнь. Один этот парень мог бы обанкротить фармкомпании и спасти миллионы жизней. Он мог бы стать величайшим героем в истории человечества. И с таким даром они... просто убивают. Уносят жизни.

Алекса затошнило. Как после такого верить в людей? Или дело конкретно в мутантах? Может, их сила — это яд, который искажает сознание, выжигает эмпатию, заставляя чувствовать себя богами среди муравьев? С такой силой можно было изменить мир. Но парень, совсем еще мальчишка, выбрал самый простой, грязный путь. Ради чего? Власть? Деньги? Элитные шлюхи? Или просто возможность потешить свое эго, считая себя теневым властелином мира? Алексу, как человеку, привыкшему искать логику и эффективность, было физически противно видеть, как такой невероятный потенциал спускается в унитаз амбиций.

— Ладно. Соберись, Уиншлоу. Осталась последняя тройка.

Он тряхнул головой, сбрасывая липкое оцепенение, и вернулся к монитору.

ОБЪЕКТ 06: Синхронизатор (Эверетт Томас)

КОД: Чёрный Слон.

КЛАССИФИКАЦИЯ: Мета-паразит / Зеркальный убийца.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ: Отсутствие собственной идентичности, полная адаптация под жестокость окружения.

УГРОЗА: Делает любую атаку против Клуба бессмысленной. Если вы пришлете против них Халка — Синхронизатор станет Халком. Если пришлете армию героев — он скопирует и их навыки. Он крадет ваше преимущество и обращает его против вас.

ТАКТИКА ТЕРРОРА: Используется для подавления бунтов других мета. Жертвы погибают от собственных сил, что создает чудовищный психологический эффект безысходности.

И снова... Снова тот же паттерн. Клуб обладает невероятным активом, но использует его до тошноты однобоко. Алекс почему-то был уверен, что этот Эверетт Томас вряд ли когда-либо копировал Эликсира, чтобы пройтись по детским хосписам и вылечить пару сотен умирающих детей. Нет, зачем? Куда веселее быть телохранителем у кучки богатых социопатов. А Прометей... Прометей вылечил. Безвозмездно. Разница в подходах била по глазам, как прожектор.

Чем больше Алекс вчитывался в эти строки, тем яснее понимал: эти люди реальны. Да, они заносчивы. Да, они карикатурное, мерзкое зло, словно сошедшее со страниц комиксов. Но они — Омега-уровень. И они здесь. Слова Прометея о том, что он разберется с ними за неделю, теперь казались не бахвальством, а отчаянной необходимостью. Либо он их, либо...

Следующий файл. Главный калибр.

ОБЪЕКТ 07: Вулкан (Гэбриэл)

КОД: Чёрная Ладья.

КЛАССИФИКАЦИЯ: Оружие Судного Дня / Энергетический вампир.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ: Крайне нестабилен. Вспышки неконтролируемой ярости. Жажда разрушения.

УГРОЗА: Уровень Омега. Способен осушить энергосеть города за минуту. Может сжечь атмосферу над небольшим поселением или вскипятить кровь в жилах противников в радиусе километра.

ТАКТИКА ТЕРРОРА: Грубая сила. Если Шоу и Фрост — это скальпель, то Вулкан — это ядерная дубина. Его посылают, когда нужно стереть город с карты в назидание остальным. Оставляет за собой только выжженную землю и радиоактивный пепел.

Боевик. Грубый, понятный и чертовски эффективный. Живая ядерная боеголовка, которой не нужна кнопка запуска. Еще один Омега в стане врага. Алекс тяжело выдохнул. Картинка складывалась апокалиптическая. Он перевел взгляд на последнего члена Внутреннего круга. На ту, чья способность наконец-то пролила свет на детали теракта.

ОБЪЕКТ 08: Бомбер (Табита Смит)

КОД: Белая Ладья.

КЛАССИФИКАЦИЯ: Массовый террорист / Подрывник-садист.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ: Пиромания, адреналиновая зависимость. Воспринимает теракты как развлечение. Полное пренебрежение к сопутствующему ущербу.

УГРОЗА: Ей не нужно носить взрывчатку — она может превратить вас во взрывчатку. Одно касание — и любой предмет (или человек) становится бомбой с часовым механизмом.

ТАКТИКА ТЕРРОРА: Минирование гражданских объектов (школ, больниц). Часто превращает заложников в живые бомбы и отправляет их к полиции, подрывая дистанционно. Любит хаос и панику, создавая цепные реакции взрывов в густонаселенных районах.

— «...И именно она создатель живых бомб на Тайм-Сквер, которые даже не подозревали о том, что внутри них уже тикает таймер», — мрачно сформулировал очевидную мысль Алекс.

Пазл сложился. Фрост отключала инстинкт самосохранения и страх. Табита превращала людей в ходячую взрывчатку. А Врата доставлял их на позицию. Идеальная схема. Чудовищная, бесчеловечная, но, сука, гениальная.

Внутренний Круг Клуба. Сборище монстров, большая часть из которых годится ему в сыновья. Шоу подобрал идеальный состав. Он закрыл все дыры: защита, атака, медицина, логистика, разведка. Именно эта синергия делала их опаснее любой армии мира. Алекс не был полевым агентом, он был аналитиком. Но его аналитический ум сейчас кричал сиреной тревоги. Пока выходило так, что Клуб слишком силен. Настолько, что даже хваленый «Авангард» со своими полубогами в рядах может просто не вывезти. Даже с помощью ЩИТа. Даже с поддержкой общественности. Как бороться с тем, кто может выключить твое сердце взглядом или сжечь город, просто разозлившись?

А ведь есть еще Внешний Круг... Алекс с мрачной решимостью кликнул на следующую вкладку.





------------

Мы с вами уже больше 130 глав вместе (!), и темп выхода был бешеным. Сейчас я активно работаю над Кузнецом и параллельно готовлю новый фик. Как бы парадоксально это ни звучало, но второй проект мне необходим, чтобы разгрузить мозг и не сойти с ума от одной истории. Это помогает сохранять свежесть идей для обеих работ.

Анонс нового фика (как и старт) на АТ будет через несколько недель!

Чтобы я мог тянуть оба проекта, я решил сделать график чуть более щадящим. Начиная с этой недели, главы будут выходить 6 дней в неделю (Пн–Сб). Воскресенье объявляется выходным днем. Мне нужно время, чтобы выдохнуть (или, зная меня, просто поработать в спокойном темпе, хах).

Спасибо, что остаётесь со мной. Ваша поддержка — главный мотиватор!





Глава 132


В круглой, экранированной свинцом и пси-металлом комнате Церебро повисла тяжелая, звенящая тишина. Только низкочастотный гул магнитных катушек да тихий шелест системы вентиляции нарушали этот вакуум. Воздух здесь был холодным, стерильным, с отчетливым металлическим привкусом озона на языке — побочный эффект от колоссального выплеска пси-энергии.

Шок. Неверие. Ощущение полного, тотального абсурда. Примерно этот коктейль эмоций сейчас плескался в головах присутствующих. Я, Ороро Монро и Хэнк Маккой переглядывались, не зная, с чего начать обсуждение. Но сложнее всего было Чарльзу. Я видел, как его пальцы, сжимающие подлокотники левитирующего кресла, побелели от напряжения. Его пацифистское сердце в очередной раз треснуло, а незыблемые принципы проходили жесточайший краш-тест на прочность. И было от чего.

Внутренний круг Клуба Адского Пламени. Восемь монстров. Восемь фигур, каждая из которых в одиночку способна перекроить геополитическую карту мира. А вместе... Это была не команда. Это была ходячая катастрофа.

Я чувствовал, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. Потенциал некоторых из них... Черт возьми, тот же Эликсир. Это же гребаная Панацея из «Червя», только на максимальных настройках и без лишних лезбо-драм с сестрой! Живая аптечка, способная вылечить рак, СПИД, регенерировать утраченные органы, да хоть саму старость отменить! И этот парень связался с упырями в бархатных пиджаках?

Вместо того чтобы стать мессией, новым Иисусом от медицины, он стал «Белым Слоном» — убийцей, способным прикосновением превратить человека в кучу биомассы. И финал его истории предсказуем: либо пуля снайпера в лоб, либо одиночная камера в «Рафте», где он сгниет заживо. Хотя насчет последнего я сомневался. Оставлять в живых биологическое оружие такого калибра — это стрелять себе в ногу. Слишком велик риск, что его снова используют.

А проблемы множились, как грибы после ядерного дождя. Вулкан. Гэбриэл Саммерс. Потерянный брат Скотта, нашего правильного, застегнутого на все пуговицы Циклопа. Скотт об этом не знает. Гэбриэл, скорее всего, тоже. Но это бомба замедленного действия, заложенная под фундамент Людей Икс. Убью Вулкана — навсегда испорчу отношения с Циклопом, и плевать, что его братец — террорист и главная огневая мощь Клуба, на чьих руках кровь тысяч. Кровь — не водица, особенно у Саммерсов.

— Мы не будем афишировать его фамилию, — твердо произнес Ксавьер, не открывая глаз. Его голос эхом отразился от гладких стен. — Для мира он просто Гэбриэл. Опасный преступник, энергокинетик Омега-уровня.

— А Скотт? — тихо спросила Ороро, в её голосе звучала тревога.

— Скотту... — Чарльз тяжело вздохнул. — Скотту я скажу сам. Когда придет время. И когда мы убедимся, что Гэбриэла нельзя спасти.

Мы с Хэнком молча кивнули. Единогласно. Это была дипломатическая мина, на которую пока лучше не наступать.

Но если Внутренний круг был молотом, то Внешний оказался скальпелем. И этот скальпель был длинным, острым и ржавым. Пятнадцать мутантов. В основном Альфа-уровня. Опасные, специфичные, идеально подобранные ублюдки. Рубедо уже разбил их на четыре тактические группы, и от этого расклада становилось дурно. Шоу не просто набрал сильных ребят, он собрал армию.

Первая группа: Манипуляторы. Социальная инженерия и контроль. Эмпат — способен выкручивать чужие эмоции на максимум или сводить их к нулю. Таро — предсказательница. Стейси Икс — контроль через феромоны. Идеальный набор, чтобы дергать за ниточки политиков, генералов и банкиров. Неудивительно, что они так долго оставались в тени.

Вторая группа: Силовики. Мышцы. Унус Неприкасаемый — личная «стена» Шоу. Френзи — та же Джессика Джонс, только злая и без тормозов. Грейкроу — технопат-оружейник, способный собрать гаубицу из кофеварки. Риктор с сейсмикой и Блокбастер — тупой таран. Эта группа гарантировала, что к «телу» Короля никто не подберется с парадного входа.

Третья группа: Спецзадачи. Логистика и разведка. Ванишер — телепорт. Темпо — локальное управление временем (замедлить врага, ускорить союзника — тактически бесценно!). Маска — биокинетик, штатный пластический хирург, меняющий лица агентам. Пиперс — живой спутник-шпион с рентгеновским зрением. И Скидс с её скользкими силовыми полями.

И, наконец, Усилители. Двое, которых Шоу почему-то не включил во Внутренний круг, хотя по опасности они там были бы как дома. Думаю, только паранойя Черного Короля спасла их от повышения — он боялся конкуренции. Фабиан Кортес. Живая батарейка. Он может «разгонять» способности других мутантов до предела. Зарядить Шоу энергией перед боем? Легко. Усилить Эликсира для массового геноцида? Запросто.

И Сейдж. Тесса Маккини. Живой суперкомпьютер. Телепат-аналитик. Она видит генетический код как открытую книгу и может пробуждать потенциал мутантов. Самое странное, что с такими силами она сидит на должности... бухгалтера и аналитика Клуба.

— Бред какой-то, — пробормотал я, слушая досье Тессы. — Иметь возможность создавать армию Альфа-мутантов и сводить дебет с кредитом? Это как использовать суперкомпьютер НАСА для игры в «Сапера».

— У девушки есть свои цели, Джон, — мягко, но с нажимом прервал меня Ксавьер. Он открыл глаза и посмотрел на меня с нехарактерной жесткостью. — Поэтому прошу: не указывай на сайте её истинную способность видеть Икс-ген и влиять на него. Пусть для мира она останется просто аналитиком.

Я резко развернулся к профессору, скрестив руки на груди.

— Она террорист, Чарльз. Она часть системы, убившей тысячи людей в Нью-Йорке. Что мне до её «целей»? Она обеспечивает работу механизма, который перемалывает жизни. На её руках крови не меньше, чем у Шоу.

— Поверь мне, — голос Ксавьера стал тише, но весомее. — О теракте она не знала. Я видел её разум. Если бы знала — она бы умерла, но предотвратила его. Я ручаюсь за неё.

В комнате повисла пауза. Зверь нервно поправил очки, Ороро переводила взгляд с меня на профессора.

— Кхааа... — я шумно выдохнул, массируя переносицу. Спорить с телепатом о содержимом чьей-то головы — дело неблагодарное. — Ладно. Если вы ставите на кон свою репутацию...

— Ставлю, — не раздумывая, кивнул он.

— Хорошо. На сайте будет урезанная версия. Но если это аукнется нам пулей в спину — вина будет на вас, директор.

Я замолчал, обдумывая ситуацию. Как же все-таки удобно быть телепатом. Раз — и проверил лояльность. Два — и узнал тайны. Правда, почему-то истинная опасность Клуба от него ускользнула, а вот «крота» в стане врага он вычислил. Странно. Может, Сейдж вообще его личный законспирированный агент о котором он благоразумно «забыл», как «забыла» и она? Двойной, тройной, спящий? Впрочем, плевать. Если она каким-то образом саботирует Клуб изнутри — это нам на руку.

Меня волновало другое. Её способность. Влияние на Икс-ген. Это вообще законно? Живой биокомпьютер, телепатия и генетическая инженерия в одном флаконе. Как это работает? Икс-ген вообще выглядит не как случайная мутация, а как сложный, адаптивный код. К счастью, у меня в голове сидел свой суперкомпьютер, которому не нужны были перерывы на моральные терзания.

— Рубедо, ликбез, — мысленно скомандовал я. — Что мы знаем про Икс-ген? Только давай без воды, самую суть.

— Обрабатываю, сэр, — голос ИИ прозвучал привычно бесстрастно. — Икс-ген — это спящий участок ДНК на 23-й паре хромосом. Присутствует в геноме с рождения. Активация обычно происходит в пубертатный период на фоне гормонального взрыва или сильного эмоционального стресса.

— Механика?

— При активации ген начинает вырабатывать специфические химические сигналы, которые в некоторых закрытых исследованиях называют «мутантной энергией». Они провоцируют мгновенную или постепенную мутацию организма. Код определяет способность, но процесс часто хаотичен. Исследователи выделяют два типа мутаций.

Я слушал, параллельно наблюдая, как Хэнк что-то печатает на консоли.

— Первый: пассивная или физическая мутация, — продолжал Рубедо. — Изменяет структуру тела навсегда. Таких носителей часто называют «Морлоками». Их способности неразрывно связаны с физиологией, и зачастую это выглядит как уродство. Эволюция экспериментирует вслепую.

— А второй?

— Активная мутация. Затрагивает мозг и нервную систему, позволяя управлять энергией. Внешне носители остаются обычными людьми.

Ясно. Значит, красотки вроде Шторм или Джин Грей — это элита, выигравшая в генетическую лотерею. А бедняга Маккой со своей синей шерстью — это Морлок, которому просто повезло с интеллектом. Не удивлюсь, если внутри мутантского сообщества есть свой расизм.

— Есть еще кое-что, сэр, — добавил Рубедо, и я мысленно насторожился. — Исследования, связанные с подставными фондами Эрика Леншерра, выделяют понятие «Вторичная Мутация». В редких случаях носители Икс-гена переживают повторную активацию, дающую новую силу или кардинально меняющую старую. Пример: Эмма Фрост и её алмазная форма.

Вторичная мутация... Вот оно. Золотая жила. Если я смогу понять этот механизм, если смогу контролировать его... Это сделает меня самым ценным союзником (или самым опасным богом) для всего их вида. Это ключ к силе, которую даже Клуб не понимает до конца.

— Рубедо, приоритетная задача. Собери всё. Генетика, этичные и неэтичные исследования, теории ученых Леншерра, не чурайся изучать наработки даже самых сомнительных личностей, если найдешь что-то подобное. Структурируй в единую Базу Данных. Мне нужно знать об этом гене больше, чем его создатель.

— Принято. Начинаю компиляцию данных.

В этот момент Ксавьер снял шлем Церебро. Громоздкая конструкция плавно отъехала вверх, открывая его усталое лицо. Он выглядел так, словно только что пробежал марафон с мешком цемента на плечах. Его кресло бесшумно выплыло из центра комнаты к нам.

Пока он приближался, я думал. Почему этот ген вообще существует? Он слишком... умный. Слишком адаптивный. Он подстраивается под эпоху. Технопатия была бы бесполезна в XIX веке, но она появилась именно сейчас, когда мир опутала сеть. Это не похоже на слепую эволюцию. Это похоже на... апдейт программного обеспечения. Вопросы. Сплошные вопросы. И ответы на них могут стоить дороже, чем весь бюджет США.

— Много думать вредно, Джон, — хмыкнула Ороро, заметив моё отсутствующее выражение лица.

— В нашем случае — жизненно необходимо, — парировал я, возвращаясь в реальность. — Нам нужны контрмеры. И срочно. Я пока даже не знаю, с какой стороны подступиться к этому клубку змей.

Я повернулся к Ксавьеру.

— Чарльз, вы окажете поддержку «Авангарду»?

— Окажу, — кивнул он. — Люди Икс вступят в игру, когда ты скажешь.

— А что насчет прямого вмешательства? — я задал вопрос, который висел в воздухе с момента, как мы увидели список. — Вы знаете их личности. Вы знаете, где они. Почему не отключить их прямо сейчас? Вырубить Внешний круг, парализовать охрану? Это облегчило бы нам задачу процентов на восемьдесят...

Ксавьер вздохнул. Тяжело, с горечью человека, который видит решение, но не может его взять.

— Не могу, Джон. И не потому, что не хочу. Дело во Внутреннем круге.

Он объяснил, и его логика была тактически безупречна. На каждом члене Внутреннего круга стоят ментальные блоки. Мощные, созданные Эммой Фрост. Считать поверхностные мысли через Церебро, когда объект не ждет атаки — это одно, это как подслушать шепот в толпе. Но активная атака? Удар по мозгам, чтобы выключить сознание? Это как выбить дверь ногой. Фрост заметит мгновенно.

И тогда начнется ад. Она атакует в ответ. У неё за спиной Вулкан, способный выкачивать энергию, в том числе и псионическую. У неё есть Синхронизатор, который скопирует её телепатию и удвоит мощь удара. Даже с усилителем Церебро Чарльз рискует проиграть эту дуэль. И пока он будет сражаться в астрале, его тело и Школа останутся беззащитны. А у врага есть Врата, который доставит группу зачистки во главе с Шоу прямо в эту комнату за секунду.

— Шах и мат, — мрачно констатировал я. — Риск слишком велик. Мы потеряем вас и Школу раньше, чем успеем нейтрализовать их.

— Именно, — подтвердил Чарльз. — Мы должны действовать тоньше. Или ударить так, чтобы они не успели понять, что происходит.

— Понимаю.

Я кивнул. Информация получена. Доска расставлена. Фигуры понятны.

— Тогда на связи, директор. Мне пора обратно в город. Надеюсь, ЩИТ еще стоит.

— Базы функционируют в штатном режиме, уровень безопасности усилен до протоколов «Омега», — отозвался Рубедо в моей голове. — Директор Фьюри на данный момент занят планированием контрмер и... ожиданием.

Кого или чего ждет наш чернокожий стратег — вопрос риторический. Я развернулся и пошел к выходу из бункера. Ценная информация, переворачивающая доску этой шахматной партии, получена. У меня в руках список фигур противника, их слабости и даже один потенциальный «крот». Пора делать следующий шаг. И этот шаг будет громким.

*****

В кабинете Себастьяна Шоу пахло старой кожей, дорогим табаком и властью. Это был запах, который невозможно купить, его можно только накопить за столетия. Шоу стоял у панорамного окна своего пентхауса, глядя на расстилающийся внизу Лондон. Город огней, город амбиций, город... муравьев.

«Авангард» не должен существовать. Эта мысль крутилась в его голове, холодная и острая, как грань бриллианта. Сама концепция этих ряженых героев была оскорблением естественного порядка вещей. Защитники? Кого они защищают? Слабых, дефектных, обреченных на вымирание созданий, которые по какой-то нелепой шутке эволюции всё ещё считают себя венцом творения. Шоу не любил проблемы. Он предпочитал душить их в колыбели, пока они не научились ходить и кусаться.

И ведь шанс был идеальным. Великолепная, хирургически точная операция. Одним выстрелом убить двух зайцев. Уничтожить репутацию ЩИТа, который, выйдя из тени, стал слишком большой занозой в боку Клуба. И похоронить «Авангард» — лицо этой новой системы — под обломками их собственной некомпетентности.

Шоу сделал глоток коллекционного коньяка, чья выдержка была старше большинства стран на карте мира. Удар был нанесен мастерски. По принципу: «Лучшая атака — та, которую никто не заметит до момента, когда станет слишком поздно». Клуб Адского Пламени оставался фантомом. Призраком в машине мировой политики. Юный Таки Тамийя, Визард, превзошел сам себя. Последние три года этот мальчик буквально жил в сети, вычищая любые цифровые следы Клуба, создавая идеальный вакуум. Шоу был им доволен. Как был доволен и Эммой. Её план с ментальным обманом, способным ослепить чутьё Человека-Паука, был верхом изящества.

Впервые за двести лет Шоу чувствовал: Клуб силен как никогда. Он окружил себя не просто союзниками. Он собрал коллекцию шедевров. В теории, они могли бы выйти из тени прямо сейчас. Пафосно, помпезно, с достоинством богов, спускающихся с Олимпа. Смести жалкие правительства, разогнать армии и просто... править. Править Человечеством, которое погрязло в своей безмерной гордыне, не способное осознать величие тех, кого посвященные именуют презрительно «мутантами».

Шоу поморщился от этого слова. Грубое, научное, плоское. Он именовал себя и свой круг иначе. Совершенные. И дело было не только в Ницше, чьим «Сверхчеловеком» он переболел еще в молодости, когда философ был жив и пил плохой кофе в базельских кафе. Дело было в фактах. Он обладает силой, способной поглотить энергию звезды. Он обладает властью, незримо пронизывающей экономику планеты. И, что важнее всего, он обладает фактическим бессмертием.

Клуб Адского Пламени — это орден Совершенных. Каждый из его Внутреннего Круга стоит легиона обычных солдат. Разве Совершенный не обязан править несовершенным? Разве пастух спрашивает мнение овец, куда вести стадо? Логика была проста в своей очевидной гениальности. Простые люди — это гумус. Питательная среда. Грязь под ногтями истории. Их жизни важны ровно настолько, насколько они служат целям Клуба.

Шоу сжал бокал. Хрусталь жалобно скрипнул, но выдержал. Так почему?! Почему гениальный теракт привел к результату, который не смог предсказать ни один из внутреннего круга? Почему стадо не разбежалось в панике, затаптывая своих пастухов? Почему люди не свергли ЩИТ и «Авангард»? Вместо хаоса они получили... единство. Единый порыв гнева, направленный на истинных виновников. На них. На Совершенных. Люди захотели наказать богов. Сама мысль об этом была абсурдна, но последствия были реальны.

Ответ на вопрос «почему» имел имя. Прометей. Этот выскочка в высокотехнологичном костюме. И его карманный Цифровой Бог. Они испортили всё. Планы по мягкой экспансии, репутация, вековая анонимность — всё пошло прахом за один вечер. В глазах человечества Клуб больше не был мифом или кучкой эксцентричных богачей. Они стали волками, с которых сорвали овечьи шкуры прямо во время кровавой трапезы.

Пиликнул сигнал закрытой связи. Звук был тихим, но в тишине кабинета он прозвучал как выстрел.

— Господин Шоу, — голос Таки в наушнике дрожал от напряжения, но был четким. — Цель обнаружена. Прометей покинул школу Ксавьера.

Шоу медленно поставил бокал на стол красного дерева. Школа Ксавьера... Чарльз. Старый друг, старый враг. Монстр, который мог бы сидеть по правую руку от Шоу и править миром, но выбрал роль няньки для дефективных подростков. То, что Чарльз помог Прометею, было предсказуемо, но от этого не менее отвратительно. Предательство крови. Ксавьер будет наказан. Позже. Когда его школа превратится в пепелище.

Но сейчас... Сейчас нужно было вырвать жало у змеи, которая посмела укусить Клуб.

— Он один? — спросил Шоу, глядя на свое отражение в темном стекле окна.

— Да, сэр. Летит обратно в Нью-Йорк. В воздушном пространстве чисто, поддержки ЩИТа рядом нет. Он, видимо, считает, что скорость его спасёт.

Шоу усмехнулся. Жестокой, хищной улыбкой. Самоуверенность. Грех молодых и талантливых.

— Отправь к нему Вулкана, — приказал он.

Пауза на том конце была короткой, но красноречивой. Даже Таки понимал, что посылать Габриэла — это не просто убийство. Это казнь.

— И Синхронизатора, — добавил Шоу, наслаждаясь моментом. — Пусть Эверетт скопирует силы Саммерса. Мне не нужен бой, Таки. Мне нужна аннигиляция.

— Принял, — голос хакера стал сухим. — Координаты переданы. Врата открывает переход.

— Мне нужна его голова, — тихо произнес Шоу, словно обращаясь к самому себе. — Или пепел. Мне всё равно. Но через пять минут проблема «Прометей» должна перестать существовать.

Связь оборвалась. Шоу развернулся к камину, где весело потрескивали поленья. О том, что Прометей может выжить или сбежать, он даже не задумывался. Это было математически невозможно. Вулкан — живой ядерный реактор, способный поглощать и перенаправлять любую энергию. И Синхронизатор, удваивающий эту мощь. Это сильнейшая комбинация в арсенале Клуба. Сильнее было бы только добавить к ним Фабиана Кортеса в качестве батарейки, но Фабиан... он хрупок. Остаточная энергия боя двух Омега-мутантов просто испепелила бы его. А рисковать ресурсами Шоу не любил.

Это не будет боем. Это будет показательная казнь. Сначала Прометей. Каким бы гениальным или сильным он ни был, против чистой мощи Омега-уровня нет шансов. Затем остальной «Авангард». Потом ЩИТ. И, наконец, Ксавьер.

Главное — убрать с доски этого Цифрового Бога, который, по словам Таки, превосходит возможности самого Визарда. Без своего создателя программа станет просто набором кода, который можно взломать или стереть. И тогда всё наладится. Хаос уляжется. Память у людей короткая. Волки снова наденут овечьи шкуры. И мир снова склонится перед Совершенством, даже не подозревая, кто держит поводок.





Глава 133


— Рубедо, гаси спутники! Все, что нас видит! — мысленный крик, больше похожий на выстрел, прорезал тишину сознания, стоило мне увидеть характерное искажение пространства. — И вызывай Гипериона. Код «Красный»!

Синяя воронка портала разверзлась в небе передо мной, как пасть голодного зверя. Долетался, одиночка хренов. Гений тактики, черт бы меня побрал. Или альтернативно одаренный суицидник? С чего я вообще решил, что Клуб, чью вековую анонимность я только что уничтожил в прямом эфире на глазах у миллиардов, позволит мне спокойно улететь в закат? Это была не ошибка. Это была преступная халатность. Таки Тамийя, их карманный цифровой божок, следил за мной. Конечно, он следил. Будучи технопатом, способным «разговаривать» с железом, он, вероятно, использовал каждую камеру на парковке, каждый смартфон в кармане студентов Ксавьера, чтобы вычислить мою траекторию.

— Вызываю каскадное короткое замыкание в орбитальной группировке, — бесстрастный голос Рубедо был спасательным кругом в океане паники. — Оптика выжжена. Восстановление невозможно без физического ремонта. Гиперион принял сигнал. Расчетное время прибытия: сто двадцать секунд.

Две минуты. Целая вечность в бою с мета-людьми. Мне нужно продержаться сто двадцать ударов сердца против... Кого бы они ни прислали. Хотя гадать не приходилось. Шестерки из Внешнего круга здесь бесполезны. Против того, кто взломал мир, посылают не пешек. Посылают ферзей.

Из синего марева портала, висящего на высоте трехсот метров, шагнули две фигуры. Они не падали. Они стояли на воздухе так же уверенно, как я на земле. Манипуляция гравитацией, электромагнетизмом, да чем угодно. Для них физика была не законом, а рекомендацией.

Вулкан. И Синхронизатор. Первый — Гэбриэл Саммерс. Двухметровая гора мышц в черном тактическом костюме, который трещал по швам от распирающей его мощи. Его глаза не просто светились желтым — они полыхали, как два миниатюрных ядерных реактора. Воздух вокруг него дрожал и искажался от жара. Второй — Эверетт Томас. Обычный с виду парень, если не считать пульсирующей золотой ауры, точь-в-точь повторяющей спектр Вулкана. Два Омега-энергокинетика. Две живые атомные бомбы против одного меня. Расклад — хуже не придумаешь.

— Ваш папочка решил пропустить банкет лично? — крикнул я, зависнув напротив них и лихорадочно перераспределяя наноботов, выстраивая их в подобие боевого режима. — Или боится запачкать бархатный пиджак?

Я тянул время. Каждая секунда диалога приближала звук звукового удара от полета Марка. Вулкан медленно повернул голову. Его взгляд был тяжелым, давящим, полным абсолютного, ничем не замутненного высокомерия. Так смотрят не на врага. Так смотрят на насекомое, которое посмело жужжать над ухом императора.

— Прометей, — голос Синхронизатора прозвучал почти с сожалением. — Зря ты ввязался в эту игру. Ты не понимаешь правил.

— Игру?! — я позволил нано-шлему съехать, обнажая ухмылку, за которой скрывался холодный расчет. — Для вас смерти тысяч людей в Нью-Йорке — это игра? Шахматная партия?

— Смерти тысяч букашек, — пророкотал Вулкан. Его голос был подобен грому. — Я вижу тебя насквозь, и я не чувствую потенциала. Ты пуст. Ты такой же, как они. Жалкий, слабый, ничтожный кусок мяса, возомнивший себя равным богам.

Глаза Саммерса налились кровью, а свечение вокруг тела стало ослепительным.

— Я покажу тебе твое место.

Вот и поговорили. Идеологические дебаты отменяются. Вулкан не собирался обсуждать превосходство видов. Он собирался убивать. Он оттолкнулся от пустоты, и воздух вокруг него взорвался хлопком. Он был быстрым. Чертовски быстрым. Живая комета, несущаяся мне в лоб. Синхронизатор рванул вниз, отрезая путь к земле. Вулкан шел в лобовую. Я ударил по репульсорам, уходя свечой вверх.

Обидно. Я хотел выглядеть круто, но сейчас единственная тактика — это бегство. Мои ладони и стопы извергали потоки высокотемпературной плазмы, разгоняя меня до сверхзвука, но... Я увидел это краем глаза. Плазма. Моя энергия. Она не рассеивалась в атмосфере. Она втягивалась в Вулкана. Шлейф моего огня, вместо того чтобы толкать меня, становился топливом для ублюдка. Чем больше я газовал, тем быстрее и сильнее он становился. Я кормил хищника, который за мной гнался.

— Черт! — выдохнул я.

Расстояние сокращалось. Пятьдесят метров. Тридцать. Десять. Он был уже за спиной. Я чувствовал жар его ауры даже сквозь термостойкие наноботы. Резко, на пределе реакции, я оборвал подачу плазмы в ногах. Вместо этого термокинезом перенаправил поток тепла в плечевые дюзы. Импульс вниз! Уйти с линии атаки!

Я «провалился» в воздухе, и пылающий кулак Вулкана пронесся там, где долю секунды назад была моя голова. Но я не учел одного. Он — Омега. Он контролирует энергию, а воздух — это молекулы, которые можно зарядить. Пространство под моими ногами вдруг стало твердым, как бетон. Вулкан уплотнил воздух, создав кинетическую ловушку. Я завяз, как муха в янтаре, всего на мгновение. Но этого мгновения ему хватило.

Удар прилетел сверху.

— Защита на голову! — мысль опередила боль.

Миллиарды наноботов стекли с торса, формируя многослойную вибраниумную подушку вокруг черепа. ХРУСТ. Удар был такой силы, что, казалось, у меня зубы превратились в порошок. Свет перед глазами погас и вспыхнул снова. В голове зазвенел колокол. Меня швырнуло вниз, как тряпичную куклу.

Пиздец. Я — суперсолдат. Во мне течет Экстремис. Моя кожа — это слой вибраниума. И я поплыл от одного удара? Если бы я не успел перекинуть броню, моя голова сейчас была бы красным облаком, развеянным по ветру.

Сознание пыталось сфокусироваться. Рубедо что-то говорил об аварийном срыве в штопор. А Вулкан не отставал. Он падал следом, наслаждаясь моментом. На его лице играла безумная, садистская ухмылка. Ладно, урод. Хочешь поиграть? Пока Синхронизатор караулит внизу, уверенный, что его товарищ размажет меня в лепешку, у меня есть шанс на один грязный трюк.

Я перевернулся в воздухе, вытягивая руку навстречу летящему Вулкану.

— Фас!

Рой наноботов отделился от перчатки, черным облаком устремляясь к нему. Цель: проникнуть в поры, в нос, в уши. Разорвать изнутри. Вулкан даже не замедлился. Он просто фыркнул. Его тело вспыхнуло сверхновой. Волна чистой энергии прошла по его коже, и мои наноботы — шедевр технологии, стоивший миллиарды — просто осыпались бесполезной пылью. Он отмахнулся от них. Сбросил, как собака отряхивается от воды.

— План «Б», — прохрипел я, сплевывая кровь внутри шлема. — Падаем.

Я отключил репульсоры. Никакой плазмы. Никакой левитации. Просто камнем вниз, навстречу лесу. Это было именно то, чего они ждали. Сломленный, поверженный враг. Вулкан ускорялся, его кулак светился так ярко, что на него было больно смотреть. Он готовил добивающий удар. Энергетический молот, который должен был вбить меня в литосферу.

Земля приближалась. Сто метров. Пятьдесят. Я видел верхушки сосен. Видел ухмылку Синхронизатора, который завис чуть в стороне, наблюдая за казнью. Сейчас. Вся свободная масса наноботов стекла мне за спину, формируя не просто слой брони, а куполообразный дефлекторный щит, готовый в любой момент рвануть вперед, встречая кулак врага. Максимальная плотность.

Удар настиг меня в пяти метрах от земли. Это было похоже на столкновение с поездом. Волна энергии прошила щит, пробила вибраниум, с хрустом вдавила ребра внутрь и выбила из легких весь воздух.

БУМ!

Лес содрогнулся. Мое тело врезалось в грунт, пропахав траншею длиной в двадцать метров. Деревья разлетались в щепки, земля вздыбилась фонтанами грязи и камней. Пылевое облако накрыло поляну. Я лежал на дне кратера, глядя в вечернее небо. Боль была адской, но приятной. Потому что боль означала, что я жив. Экстремис уже гнал по венам горячую лаву регенерации, сращивая кости и латая органы.

— Лежи, Джон, — мысленно скомандовал я сам себе. — Лежи и не отсвечивай, помни что главное это дождаться выхода главного актера.

— Ну и?! — рев Вулкана, падающего с небес подобно метеориту, заглушил даже треск горящих деревьев.

Земля содрогнулась. Ударная волна с корнем вырвала ближайшие сосны, швырнув их в стороны, как спички. В центре кратера, окутанный маревом чистой энергии, выпрямился Гэбриэл Саммерс. Он был в ярости. Он ожидал найти труп, а не пустоту.

— Жив, — коротко бросил Синхронизатор.

Эверетт Томас приземлился мягче, в двадцати метрах левее. Его глаза, залитые золотым светом, сканировали пространство. Тот факт, что он нашел меня, даже не видя, спутал карты. Биоэлектричество, тепловой след, сердцебиение — для энергокинетика Омега-уровня я светился как новогодняя елка, даже под слоем наноботов и грязи.

— Тц, живучий ублюдок, — сплюнул Вулкан, и слюна испарилась, не долетев до земли. — Тянет время. Думает, что его игрушки ему помогут.

— Гиперион уже в стратосфере, — голос Синхронизатора оставался пугающе спокойным. — Должен прибыть сюда с минуты на минуту. Надо заканчивать, Гэб.

Игры кончились. Бой перешел в партер. Я — против двух живых ядерных реакторов. Мозг работал на предельных оборотах, просчитывая варианты. Термокинез? Бесполезно, Вулкан просто выпьет меня досуха. Лазеры, плазма, репульсоры? То же самое. Я только заряжу их батарейки. Ци? Не смешите мои чакры. С тем объемом, что у меня есть, я разве что комаров отпугивать могу. Знания? Сила, но сейчас ею не прикроешься от плазменного шара. Оставалась только физика. Грубая, примитивная механика. Я не сильнее их энергетически, но если прижмет я могу быть быстрее. И я умею бегать.

— Ну, попробуйте догнать! — крикнул я, и это был старт.

Рывок. Мышцы взвыли, выбрасывая меня в чащу леса. В ту же секунду воздух вокруг стал густым, как кисель. Гравитация. Вулкан решил не размениваться на стрельбу и просто придавить меня к планете. Деревья вокруг застонали и начали складываться внутрь самих себя, превращаясь в щепки. Неприятно. Но контроль Гэбриэла над гравитацией был грубым, топорным. Он бил по площади, а не точечно.

Я сжал зубы так, что скрипнула эмаль, и выжал из мышц в ногах еще больше усилий, хотя казалось что больше невозможно.

— Прорвемся!

Я протаранил гравитационную аномалию плечом, чувствуя, как трещат ребра даже под защитой костюма. Вырвался. Сорвал еще одну ловушку, просто проскользив под ней. Начались «салки». Смертельные, дикие салки в горящем лесу.

Я петлял между вековыми стволами, используя их как секундные укрытия. Сзади гремело. Вулкан не обходил препятствия — он проходил сквозь них, испепеляя всё на своем пути. Синхронизатор был хитрее, пытаясь отрезать мне углы, но инерция и знание физики помогали мне выигрывать метр за метром. Иногда меня цепляло. Энергетический ожог на бедре из-за неудачно распределенных наноботов, ударная волна в спину, от которой темнело в глазах. Но я бежал. И я анализировал.

«Они устают, — отметил я, уходя перекатом от очередного луча. — Интенсивность падает. Синхронизация требует концентрации. Вулкан бесится, тратит силы впустую». Субъективно, я начал выигрывать дистанцию. Их шаги стали тяжелее.

БА-БАХ!

Звук был таким, словно небо раскололось пополам. Звуковой барьер был пробит не самолетом, а живым тараном.

— Прометей! — голос Марка, усиленный его инопланетной биологией, был музыкой для ушей.

— Гиперион! — заорал я, разворачиваясь на пятках и вгрызаясь подошвами в грунт, чтобы затормозить. — Хватай Вулкана! Тащи его на орбиту! Только физика, никакой энергии!

План был прост, как кирпич. Единственная слабость Вулкана — он не так силен физически, как Супермен. Без подпитки энергией он просто очень прочный парень. А в космосе... в космосе вакуум. Там нечего поглощать. И главное — это разорвет его связку с Синхронизатором.

Гиперион не задавал вопросов. Он влетел в просеку красно-золотой молнией. Вулкан даже не успел поднять щит. Марк врезался в него на скорости три маха, обхватил поперек туловища и, не снижая скорости, ушел свечой вверх. Только удаляющийся вопль ярости и инверсионный след в ночном небе.

Синхронизатор замер. Его голова дернулась вверх, следя за улетающим источником его силы. В этот момент я прыгнул. Не ударил. Не выстрелил. Я врезался в него всем весом, сбивая с ног, и мы покатились по земле, ломая кусты.

— Куда собрался?! — прорычал я.

Я обвил его руками и ногами, как спрут. Наноботы на моих конечностях мгновенно создали подобие шипов-крючьев, впиваясь в землю, создавая мертвый якорь. Другая часть нанитов потекла по его груди, шее, пытаясь добраться до лица, залепить глаза, нос, рот. Эверетт вспыхнул. Его аура, все еще хранящая остаточный заряд Вулкана, полыхнула жаром доменной печи. Наноботы с его лица слетели мгновенно. Но я не отпускал.

Мы лежали лицом к лицу. Мой шлем против его искаженной яростью физиономии.

— Отвали от меня! — заорал он, пытаясь выжечь меня своей аурой.

— Нет уж, давай поцелуемся! — безумно оскалился я.

И ударил. Лбом. Прямо в переносицу. ХРУСТ. Вибраниумное напыление шлема встретилось с его энергетическим барьером и носовым хрящом. Барьер дрогнул. Из носа Синхронизатора брызнула кровь. Он опешил. Он ожидал лазеров, ракет, нано-лезвий. Он явно не ожидал, что «технологический гений» будет бить его лицом по лицу в грязи.

Я ударил снова.

— Это! — Удар. — За! — Удар. — Нью-Йорк! — Удар.

Картина была сюрреалистичной. Высокотехнологичный рыцарь будущего сидит верхом на светящемся чернокожем парне и методично превращает его лицо в месиво. Аура Синхронизатора начала бледнеть. Мерцать. Связь с Вулканом рвалась. Расстояние становилось критическим. Эверетт паниковал. Он пытался использовать термокинез — нагревал мою броню, но карбин выдерживает температуры гораздо выше, а для Экстремиса его термокинез что слону дробина. Он пытался уменьшить гравитацию — мои кости затрещали, желудок подскочил к горлу, но якоря наноботов держали нас на земле.

— Сдохни! — прохрипел он, сплевывая осколок зуба.

И тут случилось то, чего я ждал. Его аура мигнула в последний раз. Золотой цвет Вулкана исчез. Вместо него вспыхнуло белое, горячее, как солнце, сияние. Он потянулся к единственному источнику силы рядом. Ко мне. Он скопировал меня.

Я почувствовал, как температура его тела скакнула до тысяч градусов. Его глаза загорелись оранжевым огнем Экстремиса.

— Ну наконец-то, — выдохнул я с кровавой ухмылкой.

Ошибка. Фатальная ошибка. Синхронизатор скопировал мой источник силы и как следствие мои физические параметры. Он получил термокинез. Он получил регенерацию. Он получил силу суперсолдата. Но он не скопировал наноботов. Он скопировал софт, но у него не было железа.

Без внешнего сдерживания и контроля, который обеспечивали наноботы, Экстремис в чужом теле — это просто печка. А я? Я знал свои слабости.

— Пока, — шепнул я.

Пока он пытался осознать, почему его новые силы не дают ему броню, миллиарды моих наноботов, уже не сдерживаемые энергетическим полем, хлынули ему в уши, в ноздри, в открытый в крике рот. Они не стали его взрывать. Они просто пошли в мозг. Мгновенная лоботомия.

Тело подо мной дернулось дугой и обмякло. Сияние в глазах погасло. Я выдохнул, чувствуя, как дрожат руки от адреналинового отката. Легким движением запястья я сформировал лезвие и снес голову Эверетта Томаса с плеч. Просто для гарантии. Регенерация — штука коварная.

Я встал, отряхивая колени от грязи и чужой крови. В лесу воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающих деревьев. Поднял голову к небу. С небес, величественно и страшно, спускалась фигура в плаще. Гиперион. В руке он держал что-то, напоминающее сломанную куклу в черном костюме. Труп Вулкана. Без воздуха, без энергии, против существа, способного двигать планеты, Гэбриэл Саммерс был обречен.

Минус два. Два Омега-мутанта. Два всадника Апокалипсиса. Мертвы.

— Рубедо, — мой голос был хриплым. — Обновить статус на сайте. Вулкан. Синхронизатор. Статус: ликвидированы.

— Принято, сэр.

Весь мир сейчас узнает, то что Шоу уже вероятно узнал от Фрост. Они думали, что мы — букашки? Что ж. Букашки только что откусили голову льву. Я посмотрел на безголовое тело у своих ног. Интересно, Себастьян. Клюнешь на провокацию? Или спрячешься глубже? В любом случае, времени у меня мало.

Эх, может в Камар-Тадж наведаться? Нет, Древней сейчас не до нашей возни, судя по информации полученной от Рубедо, последний цифровой след Стренджа вел в Катманду. Если совсем прижмет, то разумеется придется тратить время и искать Камар-Тадж, но хочется верить, что Древняя сама раньше явится.

Ладно, отбросить наваждение! Пора возвращаться в город. С Гиперионом в качестве защитника на меня точно не рискнут нападать.





Глава 134


В конференц-зале Нью-Йоркской Базы ЩИТа висела тишина — густая, тяжелая, пропитанная запахом остывшего кофе и адреналиновым «отходняком». Настроение было странным. Смесь мрачной решимости и дикого, пьянящего торжества. Мы только что выбили зубы дракону. Вулкан и Синхронизатор — два Омега-уровня, две ходячие катастрофы — перестали существовать.

Ник Фьюри стоял во главе голографического стола, опираясь руками на столешницу. Его взгляд буравил светящуюся карту мира, словно пытаясь прожечь в ней дыру.

— Вулкан и Синхронизатор выведены из игры, — наконец произнес он. Голос директора был сухим, как песок пустыни. — Это критическая победа. Но если кто-то думает открывать шампанское — забудьте. Мы просто пнули улей.

— От них остались только молекулы, — поправил я, лениво крутя в руках стилус. — И немного генетического материала для моих исследований. Оживлять там нечего, даже если бы у них был Некромант, а не Биокинетик.

— Разумная и достаточная мера, — кивнул Стив Роджерс. Капитан Америка сидел прямо, как на параде, но в его глазах я видел усталость человека, который слишком часто видел смерть.

Питер Паркер, сидевший чуть в стороне, дернулся. Парень выглядел так, будто его пропустили через мясорубку совести. Он то и дело прикрывал глаза, массируя виски, и вздрагивал, словно от невидимых ударов. Его «Чутье Паутины» после прямого контакта с ментальной сферой Фрост работало со сбоями, фоня тревогой на ультразвуке. Усугубляло ситуацию и желание парня хоть как-то нивелировать свой провал, отчего он постоянно был напряжен.

— Врата, — Фьюри смахнул с экрана профили убитых, выводя на центр изображение молчаливого хиппи. — Джошуа Ларго. Пока он жив и свободен, Клуб неуловим. Он — их аварийный выход, который необходимо закрыть.

— Закрыть? Я бы сравнил Клуб с раковой опухолью на теле нашей планеты, — фыркнул Клинт Бартон, чистящий тетиву лука прямо за столом. — Резать надо целиком.

— Согласен, — Фьюри проигнорировал метафору. — Но есть проблема номер два. Эликсир.

На экране появилось лицо золотого парня.

— Джош Фоули. Пока он у них, любой наш удар, не ставший летальным мгновенно, бессмысленен. Он может вытащить их с того света. Оторванные конечности, сожженные легкие — для него это царапины.

— Именно поэтому я не оставил от Вулкана ничего, что можно было бы пришить обратно, — жестко напомнил я. — И предлагаю с остальными членами Клуба поступать также, это в случае если Эликсир в строю.

— Принято, — Фьюри переключил слайд. — Проблема номер три. Эмма Фрост.

Повисла пауза. Все посмотрели на Питера. Паучок сжался под перекрестным огнем взглядов.

— Я... Я чувствую её, — тихо произнес он, не открывая глаз. — Это странно. Раньше это было как... как звон в ушах. А сейчас я чувствую направление. Она... она в ужасе. Она хочет забиться в самую глубокую нору и не дышать.

— Меня одну это радует? — Домино кровожадно улыбнулась, закинув ноги на соседний стул.

— Не одну, — Джессика Джонс, прислонившаяся к стене с бутылкой воды (которая в её руках выглядела подозрительно похожей на что-то покрепче), мрачно кивнула. — Поделом сучке. Надеюсь, она ссытся кипятком. Это только трейлер её персонального ада.

— Девочки, вы пугаете, — усмехнулся Бартон. — Можно к вам в фан-клуб?

— У нас уже есть свой клуб. Клуб по интересам «Спаси мир или сдохни», — оборвал веселье Фьюри. — И в нем есть четвертая проблема. Таки Тамийя. Визард.

Директор повернулся ко мне.

— Мои аналитики говорят, что этот парень может взломать тостер и заставить его создать новую ГИДРу. Что скажешь, Джон? Твой ИИ держит удар?

— В негласной гонке цифровых Богов мой пока ведет с разгромным счетом, — успокоил я его, хотя внутри все было не так однозначно.

Спасибо Ксавьеру за инсайд. Специфика сил Тамии прояснилась, и она пугала. Он не хакер. Он — живой интерфейс реальности чья сила стоит на трех китах. Первое: Био-электромагнитный резонанс. Его нервная система — это антенна, ловящая любой сигнал, от Wi-Fi до военных частот. Второе: Микро-электрокинез. Он не пишет вирусы. Он буквально силой мысли толкает электроны в транзисторах, меняя ноль на единицу на физическом уровне. И третье: Нейро-компиляция. Он думает на машинном коде. Ему не нужен экран, клавиатура или интерфейс. Он и есть компьютер.

Как бороться с тем, для кого любой сервер — открытая книга? Ответ был прост и сложен одновременно: сменить язык, на котором написана книга.

— Тамийя работает на бинарной логике, — начал объяснять я, видя непонимающие взгляды. — Ноль и единица. Ток есть, тока нет. Это база всей земной электроники. Но Рубедо... это квантовый ИИ.

Я вывел над столом простую схему.

— Мой ИИ оперирует кубитами. Они могут быть нулем, единицей или и тем и другим одновременно. Это принцип суперпозиции. Когда Тамийя пытается «прочитать» код Рубедо, он видит хаос. Белый шум. Его мозг, заточенный под четкую структуру, просто не может интерпретировать неопределенность.

— То есть он слеп? — уточнил Роджерс.

— Хуже. Он думает, что видит, но видит то, что я хочу ему показать. Это «Эффект наблюдателя». Я усмехнулся. — Мы с Рубедо ловили его на живца. Тамийя пытается сканировать сайт . Но в квантовом мире сам факт наблюдения меняет состояние системы. Как только он смотрит на кубит, Рубедо это фиксирует. Тамийя у нас как на ладони. Парень думает, что он невидимка в режиме «инкогнито», а на деле он стоит посреди комнаты с прожектором, направленным ему в лицо.

— Значит, кибер-фронт прикрыт, — резюмировал Фьюри, явно довольный тем, что хоть где-то у нас есть преимущество.

— Пока он держит сайт открытым — да. Я скармливаю ему ненужную информацию, микро-обновления сайта, заставляю его тратить ресурсы на анализ пустышек. Он занят.

— Хорошо. Остались двое. Шоу и Бомбер, — Фьюри вывел на экран изображение Себастьяна. — Последние в списке, но не по значению.

— Как Король может быть последней проблемой? — фыркнула Домино. — Обычно в шахматах с него начинают.

— В шахматах мат Королю — это конец игры, — мягко поправил её Стив. — Но Король без армии — просто фигура на доске. Ник прав. Сначала мы выбиваем у него из-под ног фундамент. Обезглавливаем Клуб, лишаем их транспорта и лечения. И тогда Шоу останется один, из-за чего убить его не составит большого труда.

— Жестко, Кэп, — Домино с уважением посмотрела на Роджерса. — Я думала, ты из этих... бойскаутов. «Давайте жить дружно» и все такое.

— В свое время Стив перебил больше нацистов, чем ты видела людей за всю жизнь, — вступился за Роджерса Клинт. — И я согласен. Этот Клуб выродков не должен существовать. Надеюсь, хоть тут у нас демократия закончилась?

Взгляды скрестились на «молодежи». Гвен и Джессика кивнули без колебаний — одна уже готова идти на радикальные меры, понимая их необходимость, другая пережила ад с Киллгрейвом. Им не нужно было объяснять, что такое необходимое зло. Все смотрели на Питера, и он колебался. Я видел, как в нем борются принципы дяди Бена и суровая реальность, где людей превращают в живые бомбы. Он снова закрыл глаза, прислушиваясь к той невидимой паутине, что связывает мир. Паутина дрожала от угрозы.

— Они... они не остановятся, — тихо сказал Питер, открывая глаза. В них больше не было детской наивности. — Если мы их не остановим, они сожгут всё. Я... я за.

Отлично. Если даже совесть нашей команды дала добро, значит, мы на верном пути. Возможно, с таким Человеком-Пауком Земля переживет даже пришествие Таноса. Или Галактуса.

— Иного варианта не предусмотрено, — холодно отрезал Фьюри, ставя точку в моральных терзаниях. — Но чтобы достать Шоу, нам нужно перерезать их логистику. Нам нужно поймать Врата. Как поймать того, кто может исчезнуть силой мысли в любую точку Вселенной?

В комнате стало тихо. Все взгляды переместились на меня. Я вздохнул.

— План есть. Но его успех зависит не от моих технологий, — я повернулся к Питеру. — А от тебя, Пит.

— От меня? — удивился Паркер.

— Скажи, ты сможешь своей паутиной... заклинить портал?

Вопрос прозвучал странно для всех, кроме нас двоих. Метафизика. В этом мире паутина Человека-Паука — это не просто химия. Это концепт. Паркер связан с мистической структурой мультивселенной и его силы имеют пространственную природу. Если он может чувствовать разрывы в ткани реальности (порталы), то, чисто теоретически, его паутина, созданная подсознательно с использованием этой силы, должна с ними взаимодействовать. «Заклеить» дыру в пространстве. Не дать ей схлопнуться или, наоборот, не дать открыться.

Питер задумался. Он посмотрел на свои руки, словно видя их впервые.

— Я... я никогда не пробовал, — неуверенно начал он. — Но когда Врата открывал проход для Вулкана... я здесь на Базе чувствовал, как паутина дрожит. Словно кто-то натянул струну. Если я поймаю этот ритм...

Он поднял взгляд на меня.

— Скорее да, чем нет. Я смогу удержать его открытым или заблокировать выход.

— А большего нам и не надо, — я хищно улыбнулся. — Если мы заблокируем их единственный путь отхода, они окажутся в мышеловке.

— План: выманить Клуб, запереть их в локации без возможности телепортации и решить вопрос на месте, — подытожил Роджерс. Звучало просто. Слишком просто.

— Выманить... Легко сказать, — проворчал Фьюри, скрестив руки на груди. — Они сейчас в глухой обороне. Шоу не идиот, он понимает, что на него открыта охота.

— Реализовать будет не так уж и сложно, — я покачал головой. — У Шоу есть эго. И есть страх.

Я обвел взглядом присутствующих.

— Приманкой буду я. И поверьте, стимул прийти за мной у них будет железный.

*****

Два часа в лаборатории ЩИТа пролетели как одна секунда. Это было странное время. Питер нервно мерил шагами помещение, то и дело потирая шею, где звенело его чутье. Рубедо гудел серверами, перемалывая терабайты данных. А мир за стенами бункера охватило... предвкушение. Тягучее, электрическое напряжение перед грозой.

Сразу после утверждения плана «Капкан» и короткой, но плодотворной работы в лаборатории, я дал отмашку. Рубедо залил на сайт новый файл. Не текст, не фото. Видео. Я не стал взламывать эфир — в этом уже не было нужды. Люди сами искали информацию. Миллионы глаз прилипли к экранам смартфонов и мониторов.

На видео был я. Шлем скрывал лицо, но голос, пропущенный через модуляторы, звучал жестко, без театрального пафоса.

— В связи с ликвидацией двух боевиков Клуба Адского Пламени, — начал я, глядя прямо в камеру, — и переходом операции в фазу зачистки, я, Прометей, делаю официальное заявление.

Кадр сменился. На экране замелькали лица. Знакомые лица. Те, что обычно улыбаются с обложек «Time» или вещают с трибун ООН.

— В течение следующих 24 часов маски будут сорваны. Я опубликую полный список всех, кто ел с рук Клуба. Так называемая «элита». Политики, банкиры, медиа-магнаты. Люди, которые пили вашу кровь — и в случае с некоторыми из них это даже не метафора.

На экране всплыло досье. Рошель де Бурдуа. Французский конгрессмен, меценат, любимец публики. А следом — кадры с его личного, запароленного сервера. Подвалы его шато. Клетки. Искалеченные тела семи его политических оппонентов и молодых стажерок.

— Если бы не его тупость и чувство абсолютной безнаказанности, этот архив так и остался бы тайной, — прокомментировал я за кадром. — Но уже сейчас ЩИТ совместно с французским спецназом выломал двери его особняка. Месье де Бурдуа уже дает показания. И он — лишь вершина айсберга.

Видеоряд ускорился. Схемы транзакций, переписки, видео со скрытых камер.

— Политики, продающие будущее своих стран за возможность поговорить с Шоу. Миллиардеры, готовые пустить под откос экономику ради лишнего нуля на счету. Древние аристократические семьи, которые считают простых обывателей скотом. С сегодняшнего дня их анонимность закончилась. Это будет самая большая Чистка в истории человечества.

Я нажал «Стоп». Видео закончилось, но его эхо уже катилось по планете, снося карьеры и руша судьбы. Я знал: сейчас в тысячах кабинетов по всему миру трясутся руки, наливающие виски, и заряжаются пистолеты для последнего выстрела в висок.

— Жестоко, — заметил Питер, глядя на погасший экран.

— Эффективно, — парировал я. — Мы лишаем Шоу фундамента. Король без свиты — просто мишень.

Единственное, что позволяло мне сохранять спокойствие в этом хаосе — это Рубедо. Мой ИИ держал руку на пульсе планеты. Он мониторил «факторы Икс»: генералов с доступом к ядерной кнопке, которых мог купить Клуб; спящие ячейки наемников; финансовые потоки. Если бы не он, мир уже погрузился бы в анархию. А так... мы контролировали падение.

Впрочем, главная битва шла на невидимом фронте. Таки Тамийя. Визард. Цифровой бог Клуба. Мы с Рубедо держали его на коротком поводке. Это была тонкая игра. Мы позволяли ему «видеть» нас, но только то, что хотели показать. Мы скармливали ему дезинформацию байт за байтом, создавая иллюзию, что он всё еще контролирует ситуацию. Он думал, что он охотник, следящий за добычей. На деле он был рыбой, которую мы вели в сеть.

— Пора, — убедившись что все детали плана на месте, я покинул лабораторию.

*****

Ночное небо над Нью-Джерси было чистым и холодным. Я неспешно летел на высоте в несколько десятков метров, скользя в воздушных потоках. Внизу, по пустой трассе, змеилась колонна из семи черных бронированных внедорожников. Конвой. Внутри — Зимние Солдаты, лучшие оперативники ЩИТа и несколько мета-людей из команды Фьюри. Официальная легенда: перераспределение сил между Трискелионом и Базой в Нью-Йорке. Неофициальная реальность: мы — жирная, сочная наживка на крючке.

Я был приманкой. Намек здесь, перехваченный шифр там. Рубедо позволил Тамийе «взломать» наши каналы связи и узнать маршрут. Конечно, они должны были заподозрить ловушку. Шоу не идиот. Но у Шоу не было выбора. С каждым часом я уничтожал его империю. Я публиковал его секреты. Я убил его лучших бойцов. Я унизил его перед всем миром. Его эго, раздутое за века безнаказанности, сейчас кровоточило. Он был взбешен. Нестабилен. Он хотел крови. Лично.

— Они здесь, — голос Рубедо прозвучал в шлеме одновременно с сигналом тревоги.

Почти одиннадцать ночи. Трасса 95. Идеальное место для засады. Пространство в воздухе передо мной разорвалось. Это было не похоже на спецэффекты из кино. Реальность просто треснула, истекая синим неоновым светом. Портал Врат. Огромный, пульсирующий, как открытая рана мироздания.

Я завис в воздухе, наблюдая. Люди, какими бы древними и «совершенными» они себя ни считали, остаются заложниками эмоций. Шоу мог бы послать шестерок. Мог бы сбежать. Но он, Король, решил защитить свое королевство лично. Из синего марева, паря в воздухе, вышли они. Всё, что осталось от его боевой мощи.

Первым появился Унус Неприкасаемый. Анджело Унцимо. Высокий, лощеный итальянец в обтягивающем красном костюме. Он стоял на невидимой платформе силового поля в пятидесяти метрах над землей, ухмыляясь так, будто уже победил. Его барьер расширился, создавая площадку для остальных.

Следом шагнула Френзи. Джоанна Каргилл. Гора мышц, упакованная в черную кожу, с дредами, похожими на змей. Злая, неубиваемая версия Джессики Джонс. В её глазах читалось только одно желание — ломать кости.

Блокбастер. Майкл Бэр. Лысый гигант с голым торсом, обвитым татуировкой змеи. Живой таран. Он хрустнул шеей, и этот звук, казалось, долетел даже до меня.

Скидс. Салли Блевинс. На вид — безобидная блондинка с хвостиками, чем-то похожа на Харли Квинн. На деле — создательница полей с нулевым трением, по которым любая атака просто соскальзывает в никуда.

Темпо. Хезер Такер. Женщина лет сорока с печатью усталости на лице. Темпокинетик. Самая опасная поддержка. Она могла ускорить Шоу до скоростей, недоступных глазу, или замедлить нас в киселе времени.

И, наконец, он. Себастьян Шоу. Черный Король вышел последним. Он был великолепен в своем архаичном камзоле, который на любом другом смотрелся бы нелепо, но на нем выглядел как королевская мантия. Никакого оружия. Никакой брони. Только высокомерие и сжатые кулаки. Я видел, как гуляют желваки на его лице. Он был заряжен. Вероятно, Фабиан Кортес перед выходом накачал его энергией под завязку. Плюс ускорение Темпо. В теории, эта группа была опаснее, чем Вулкан и Синхронизатор вместе взятые.

Конвой внизу ударил по тормозам. Визг шин разрезал ночную тишину. Шоу открыл рот. Я почти видел, как он набирает воздух, чтобы произнести пафосную речь о ничтожестве человечества и неизбежности возмездия. Каноничный злодей, любящий звук своего голоса.

Портал за их спинами начал схлопываться. Они отрезали себе путь к отступлению, уверенные в победе.

Снизу, из люка неприметного фургона сопровождения, выстрелила белая линия. Паутина. Но не простая. Питер вложил в этот выстрел всё свое понимание «Паутины Жизни». Это была не биохимия, чистая метафизика. Снаряд ударил в край закрывающегося портала. Реальность взвизгнула.

Портал дернулся, замер... и его края, готовые сомкнуться, вдруг застыли, словно завязли в клее. Синее свечение задрожало, пошло рябью, но дыра в пространстве осталась открытой. Заклиненной. Шоу запнулся на полуслове. Он обернулся, и я увидел на его лице смену эмоций: от гнева к недоумению, а затем — к чистому, животному страху загнанного зверя. Врата на той стороне пытался закрыть проход, но Паук держал его. Держал саму концепцию прохода открытой.

— Капкан захлопнулся, — прошептал я, чувствуя холодное удовлетворение.

Наноботы на моей правой руке пришли в движение, формируя слот. Из скрытого отсека в ладонь скользнуло две небольших, неприметных капсулы. Внутри неё бурлила жидкость цвета самой смерти. Генетический материал Вулкана. Модифицированный. Обращенный.

— Пора заканчивать эту вечеринку, — я сорвался в пике, сжимая капсулу.

Надеюсь, тебе нравятся сюрпризы, Шоу, потому что этот сюрприз станет для тебя смертельным.





--------------

Небольшая напоминалка. По обновленному графику у меня завтра выходной, так что не теряйте)





Глава 135


В глазах Себастьяна Шоу читалась целая гамма эмоций. Гнев, недоумение и то, что он наверняка презирал больше всего на свете — страх. Страх, в его понимании, был уделом смертных, болезнью, которой те, кто стоит на вершине пищевой цепи не болеют. Но сейчас он выглядел как пациент в терминальной стадии.

Его взгляд метался между мной и тем местом, откуда вылетел паутинный снаряд. Откуда здесь Паук? Разве он не остался в бункере ЩИТа, под наблюдением десятка сенсоров, отслеживаемых Тамией? О, Себастьян. Ты слишком полагаешься на цифровые глаза и уши. В бункере сидит статист — агент с комплекцией Паркера в бело-золотом трико, играющий в карты с Бартоном. Настоящий Питер ехал в одной из машин конвоя, в полном тактическом стелс-режиме, сливаясь с тенью.

А что насчет Эммы Фрост? Почему хваленая Белая Королева не предупредила? Всё просто. Чарльз Ксавьер — пообещал помочь, и он сдержал обещание накрыв всех участников операции ментальным куполом такой плотности, что Фрост, сидящая где-то в Европе, не услышала бы и писка. Она не планетарный телепат, чтобы пробить защиту Церебро через океан.

Но время на вопросы закончилось. Пришло время ответов. И мой ответ лежал в ладони, заключенный в хрупкое стекло капсулы.

— Лови! — крикнул я, но не словами, а действием.

Моя рука метнулась вперед. Первая капсула, описав идеальную дугу, полетела в центр группы, стоящей на силовом диске Унуса. Вторая, с упреждением, ушла прямо в зево синего портала, который Питер удерживал своей паутиной. Наноботы, сопровождавшие снаряды, сработали как дистанционные детонаторы. Тихий хлопок.

В воздухе расплылось белесое, почти прозрачное облако. Шоу, рефлекторно дернувшись, попытался задержать дыхание. Умный ход, но бесполезный. Вирус V-Омега, растворенный в диметилсульфоксиде, не нуждался в том, чтобы вы им дышали. Ему было достаточно касания. Одна молекула на слизистую глаза, на открытый участок кожи — и процесс запущен.

Первый звоночек прозвенел меньше чем через секунду. Лицо Унуса Неприкасаемого вдруг посерело. Его ухмылка сползла, сменившись выражением глубокого шока. Силовое поле под ногами Клуба мигнуло, пошло рябью, как вода от камня, и... исчезло.

— Какого... — только и успел выдохнуть Блокбастер.

Вся «элита» эволюции, все эти боги во плоти, ну или считающие себя таковыми, с воплями и матом рухнули с пятидесятиметровой высоты. Никакого пафоса. Только гравитация и глухой удар тел о землю.

— Сейчас! — скомандовал я.

Питер Паркер не стал ждать приглашения. Игнорируя корчащихся на земле врагов, чьи силы таяли с каждой секундой, он рванул прямо к порталу. Черная тактическая броня ЩИТа сидела на нем как влитая. Он нырнул в синее марево. Секунда — и нить паутины, державшая проход, лопнула. Портал схлопнулся, отрезая путь к отступлению. На той стороне, в логове врага, сейчас тоже распылялся газ. И там был Паук. Ослабленные, лишенные сил мутанты против злого и очень быстрого Паркера? Я ставил на Пита. Сигнал ушел Ксавьеру и Гипериону. Джет Людей Икс уже резал облака над Атлантикой, а Марк... Марк быстрее джета. Через минут двадцать он будет у Питера, чтобы упаковать «посылки».

Я плавно опустился на землю, глядя, как Себастьян Шоу пытается встать и не может, сплевывая пыль. Его вены вздулись, он пытался призвать кинетическую энергию, но та утекала, словно вода в песок. Победа. Полная и безоговорочная. Я позволил себе выдохнуть и мысленно вернулся на два часа назад, в тот момент, когда эта победа ковалась в пробирке.

*****

Лаборатория Биохимии ЩИТа. Два часа до операции.

Воздух здесь гудел от напряжения и шума мощных центрифуг. Питер Паркер, сняв маску и взъерошив волосы, смотрел на меня как на безумца.

— Ты предлагаешь создать биологическое оружие? — в его голосе сквозил скепсис, смешанный с этическим ужасом. — Оружие, нацеленное на конкретный геном? Джон, это... это уровень сыворотки Озборна, если не хуже. Мы вступаем на территорию, где нет карт. Не говоря уже о том, что это может потребовать очень много времени на разработку, все же это непаханое поле для исследований!

— Не оружие, Пит. Лекарство. Или, точнее, блокиратор, — я кивнул на герметичный контейнер, где в стазис-поле висел образец тканей Вулкана, добытый мной в лесу. — И мы не бьем по всем мутантам. Мы бьем по механизму.

Я подошел к голографическому столу, выводя структуру ДНК.

— Это непаханое поле, говоришь? Ошибаешься. ЩИТ, ГИДРА, Департамент Н, Оружие Икс... Исследования на мутантах велись десятилетиями. Мир куда более дерьмовое место, чем пишут в учебниках, Пит. Но сегодня у нас есть шанс сделать его чище.

Паркер посмотрел на спирали ДНК, и я видел, как в его глазах ученого загорается интерес, пересиливая страх.

— Ты хочешь использовать клетки Вулкана как... губку?

— Именно. Мы создадим био-паразита. Не летального, — подчеркнул я. — Он просто заставит их клетки работать против них самих. Вызовет энергетическое голодание.

— Хорошо, — Питер выдохнул, принимая решение. Он подошел к стойке с реактивами. — Если мы идем по этому пути... Вирусная терапия. Нам нужен вектор.

— Проект «V-Омега», — я активировал экран, где Рубедо уже вывел результаты предварительного анализа. — Мой ИИ уже прогнал базу данных по генетике мутантов. Клетки Вулкана уникальны. Они жаждут энергии. Если мы научим вирус встраивать этот «голод» в клетки врага...

— ...то их собственный Икс-ген станет их врагом, — закончил за меня мысль Питер. — Они попытаются активировать способность, выработают энергию, а вирусный белок тут же её сожрет. Замкнутый цикл.

— Верно, — кивнул я. — Истощение за секунды. Ломка, слабость, потеря сознания. Никакой крови, никаких трупов. Просто выключатель.

— Услышали бы нас Нобелевские лауреаты, с их постоянной заботой об этичности исследований, — хмыкнул Паркер, надевая защитные очки.

— Чванливые индюки, которые до сих пор спорят о природе квантовой запутанности, — отмахнулся я, чувствуя, как действие НЗТ разгоняет мозг.

Работа закипела. Мы работали в четыре руки, понимая друг друга с полуслова. Идея была изящной в своей жестокости. Мы взяли за основу модифицированный вирус Коксаки — высокая летучесть, мгновенная проницаемость, отличная выживаемость в аэрозоле. Из него вырезали всё лишнее, оставив только капсид-оболочку. А внутрь... внутрь мы вшили «подарок» от Вулкана. Инструкцию РНК по синтезу специфического белка-абсорбента.

— Механизм такой, — бормотал Питер, настраивая микро-манипулятор. — Вирус попадает в кровь. Ищет клетки с активным Икс-геном — они фонят специфической радиацией, как маяки. Внедряется. Заставляет клетку производить белок-Вулкан.

— А этот белок начинает жрать, — подхватил я. — Он поглощает био-энергию, которую мутанты используют для своих фокусов. Чем сильнее мутант, тем больше энергии он вырабатывает, тем быстрее растет популяция белка.

— Это как тушить пожар бензином, который сам себя сжигает, — резюмировал Питер. — Гениально. И жутко.

— Рубедо, статус симуляции? — спросил я в воздух.

— Двадцать семь миллионов сто двенадцать тысяч итераций, — голос ИИ звучал на удивление устало, если бы программа могла уставать, что неудивительно учитывая что для данных симуляций Рубедо потребовался почти час времени и 70% мощностей... Такими темпами если я хочу продолжать изучать природу сил мутантов (а я хочу), одним квантовым мозгом не обойдешься, нужен полноценный кластер из десятков, а то и сотен Рубедо. — Структурная формула стабилизирована. Вероятность летального исхода для носителя — менее 0.01%. Вероятность побочного ущерба для обычных людей — ноль. Вирус инертен к геному Homo Sapiens.

Питер присвистнул, глядя на экран, где крутилась сложнейшая белковая спираль.

— Твой ИИ — монстр, Джон. Мне бы потребовались годы на эти расчеты.

— У нас нет лет. У нас есть часы.

Мы загнали полученную формулу в био-синтезатор. Инкубация. Самое узкое место. Вирусы растут медленно.

— Разгоняем био-реакторы, — скомандовал я. — Подними температуру на 45 процентов. Увеличь подачу глюкозы и аминокислот.

— Оборудование не выдержит, сгорят фильтры! — предупредил Питер.

— Плевать на оборудование. ЩИТ купит новое. Нам нужна скорость.

Реакторы гудели, как взлетающий самолет. Мы жертвовали долговечностью техники, жертвовали стабильностью самого штамма — полученный газ будет «жить» всего пару часов, после чего распадется на безвредную органику. Если Шоу не клюнет на приманку прямо сейчас — всё зря.

В финале мы получили густую, маслянистую субстанцию. Смешали её с диметилсульфоксидом — растворителем, который протащит вирус сквозь кожу быстрее, чем человек успеет моргнуть. Две капсулы. Две маленькие стеклянные ампулы, в которых плескался конец эпохи Адского Пламени.

— Готово, — Питер осторожно уложил капсулы в контейнер. Его руки в перчатках чуть дрожали. — Надеюсь, мы делаем правильное дело, Джон.

— Мы спасаем мир, Пит, — я хлопнул его по плечу. — Иногда это выглядит именно так. Грязно, быстро и в лаборатории.

*****

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Дым и пыль рассеивались. Передо мной, в грязи, лежал Себастьян Шоу. Его бархатный камзол был испачкан, лицо перекошено от бессилия. У него больше не было сил. У него не было армии. План сработал идеально.

— Шах и мат, Король, — тихо произнес я, шагая к нему.

Шоу не просто проиграл. Он был уничтожен. Еще минуту назад он стоял здесь, как античный монумент, излучая высокомерие и мощь, способную поглотить ядерный взрыв. Теперь же передо мной в грязи валялся бледный, трясущийся старик. Его кожа приобрела сероватый, землистый оттенок, а дыхание вырывалось из груди с хрипом, словно у астматика. «V-Омега» делал свое дело. Он не убивал их. Он просто забирал у них то, что они считали своей сутью. Он временно делал их обычными.

— На обратной стороне чисто, — голос Рубедо в моем сознании звучал как приговор суда. — Врата, Эликсир, Бомбер и остатки Внешнего круга нейтрализованы. Вирус сработал ожидаемо штатно.

— А Королева? — мысленно спросил я, глядя, как Зимние Солдаты начинают деловито вязать бывшую элиту планеты.

— Эмма Фрост покинула резервную базу в Лондоне час назад. Она использует поддельные документы на имя Ванессы Карлайл. Сейчас она на автовокзале, ждет ночной рейс в Кардифф.

Я кивнул сам себе.

— Передай координаты Питеру. Это будет для него терапией. Его личным закрытием гештальта.

Тайм-Сквер сломал что-то в Паркере. Чувство вины грызло его изнутри, заставляя сомневаться в каждом шаге. Ему нужна эта победа. Ему нужно посмотреть в глаза той, кто устроила этот ад, и надеть на неё наручники. Он не убьет её. Кишка тонка, да и не в его это принципах. Но ментальная защита Ксавьера, помноженная на его паучье чутье и праведный гнев... Фрост не уйдет. Она — телепат, но против физической скорости Паука и его паутины в тесном пространстве вокзала у неё нет шансов.

— Что по Тамийе? — уточнил я, наблюдая, как Шоу пытается что-то прошипеть в адрес подошедшего к нему солдата, но получает лишь тычок прикладом в ребра.

— Таки Тамийя инициировал протокол сдачи. Он вышел на связь с ЩИТом двадцать семь секунд назад. Сидит в своем бункере, руки за головой, ждет группу захвата.

Я хмыкнул. Умный мальчик. Видимо, понял, что партию он проиграл еще на стадии дебюта. Таки — не воин. Его сила — это интерфейс, а не молот. Против моего Квантового ИИ его бинарная логика — как счеты против суперкомпьютера. Он мог бы попробовать огрызнуться, создать пару боевых роботов, но... зачем? Он видел, что стало с Вулканом. Он знает, что Шоу уже пал. Сдача в плен — это шанс выжить. Не могу сказать, что уважаю его за это, но прагматизм ценю. Меньше беготни для нас.

— Отчет принят, — в шлеме раздался голос Фьюри. Тон директора был ровным, но я слышал в нем облегчение. — Если с верхушкой покончено, то завтра мы собираем пресс-конференцию. Мир должен знать, кто дергал за ниточки.

Я обвел взглядом поляну. Сюрреалистичная картина. Ночной лес, освещенный фарами джипов. Группа самых опасных существ на планете, которых пакуют, как мелких карманников. Шоу, Унус, Френзи... Несколько часов назад одно их имя вызывало дрожь. Теперь они — просто груз. Биологический мусор.

Этот день был бесконечным. Самым длинным в моей новой жизни. Трагедия в Нью-Йорке. Тысячи погибших. Момент, когда мы все — я, Гиперион, ЩИТ — оказались бессильны. Мы облажались. Я облажался. Мое высокомерие, моя вера в то, что я контролирую ситуацию, разбились о жестокую реальность. Я думал, что я гроссмейстер, а оказался фигурой, которую едва не смахнули с доски. Но ошибки — это топливо для эволюции. Я выжил. Я стал злее. И я стал умнее.

— Ник, — ответил я, глядя, как Шоу грузят в бронированный фургон. — Завтрашняя конференция войдет в учебники истории. В этот раз мы не имеем права на ошибку.

— Не имеем, — эхом отозвался Фьюри. — Кстати, я получил твой файл. Проект «Асклепий»?

— На совещании Бартон верно сказал: Клуб был раковой опухолью, — я позволил себе легкую улыбку под маской. — Мы её вырезали. Теперь пора начинать химиотерапию и восстановление организма. Человечество заслужило не только правду, но и надежду.

— Думаешь, мир готов к такому? Это перевернет всю сферу здравоохранения, не говоря уже об экономике. БигФарма просто так это не оставит.

— Пусть встают в очередь за Клубом Адского Пламени, — отрезал я. — Места на кладбище еще есть.

— Я тебя понял, Томпсон, — в голосе шпиона проскользнуло уважение. — ЩИТ обеспечит прикрытие.

Я отключил связь. Настроение, несмотря на усталость, ползло вверх. Завтра будет новый день. День, когда мы не просто накажем виновных, а изменим правила игры.

Ко мне подошел Джеймс Барнс. Зимний Солдат, лидер недавно образованного особого подразделения ЩИТа «Арьергард», выглядел в свете фар как призрак войны. Металлическая рука тускло блестела, лицо не выражало ничего, кроме профессиональной скуки.

— Камеры содержания готовы. Уровень изоляции — максимальный. Мы готовы выдвигаться в Трискелион.

— Поспешите, — кивнул я. — Вирус V-Омега — это временная мера. Через пару суток, в зависимости от метаболизма, их Икс-ген начнет очищаться. Силы вернутся. Мы должны решить вопрос окончательно до этого момента.

— А что тут решать? — раздался голос одного из бойцов, паковавшего Скидс. — Пулю в затылок, и дело с концом. Нет человека — нет проблемы.

Барнс медленно повернул голову к подчиненному. Тот осекся и заткнулся, побледнев.

— С одной стороны, я всецело поддерживаю этот порыв, — спокойно произнес я, подходя ближе. — Эмоционально я бы лично нажал на курок.

Но прагматично... Я посмотрел на бесчувственное тело Шоу в кузове грузовика.

— Это бесценный генетический материал. Живые образцы Омега-уровня. Убить их сейчас — значит выбросить в мусорку ключи к пониманию эволюции. Да и... смерть для них — слишком легкий выход. Они считают себя богами? Что ж.

Я встретился взглядом с Барнсом. В его глазах я увидел понимание.

— Конкретно в их случае есть участь хуже смерти. И при этом мы даже не нарушим Женевскую конвенцию.

— Конвенция не защищает права мутантов, — хмыкнул Баки.

— Верно. Но она защищает права человека, — я сделал ударение на последнем слове. — А если мы извлечем из уравнения переменную «мутант»... Если мы уберем источник проблемы навсегда...

Глаза Барнса сузились, а затем в них мелькнула искра жестокого одобрения. Он понял. Избавить их не от жизни. Избавить их от силы. Превратить «высшую форму эволюции» в тех самых «жалких людишек», которых они так презирали. Запереть их в обычных, слабых, смертных телах и заставить гнить в обычной тюрьме до конца дней. Для Шоу это будет адом, по сравнению с которым кипящая смола покажется курортом.

— Грузимся, — коротко бросил Барнс своим людям. — Груз особо ценный. Не поцарапайте.

Конвой тронулся. Я проводил взглядом красные огни стоп-сигналов, растворяющиеся в ночи. Партия сыграна. Теперь оставалось только расставить фигуры для новой. И в этой новой партии силы добра начинают и выигрывают.





Глава 136


Второе ноября человечество встретило не просто с надеждой. Оно встретило его с чувством глубокого, пьянящего удовлетворения, смешанного с недоверием. Проблема Клуба Адского Пламени, которую я пафосно обещал решить за семь дней, была ликвидирована меньше чем за двадцать четыре часа. Это был не просто выполненный норматив. Это был рекорд. Демонстрация силы, от которой практически у всех (даже у меня самого) пересохло в горле. Обещание выполнено и перевыполнено.

Это была наша общая победа. ЩИТ дал ресурсы и легитимность. «Авангард» стал карающим мечом. Я дал мозги и технологии (вкупе с метазнаниями). Каждый вложил в этот удар столько, на сколько был способен, и машина сработала идеально.

Внутри «Трискелиона», в блоке особого содержания, сейчас царила тишина. Внутренний и Внешний круги Клуба. Двадцать человек, которые еще вчера считали себя богами, вершителями судеб и венцом эволюции. Теперь они сидели в одиночных камерах, унифицированных под их (теперь уже бывшие) способности. V-Омега работал безотказно. В их крови больше не кипела энергия, их тела были слабыми, обычными. Человеческими. Для таких, как Шоу, это было пыткой страшнее любого электрического стула. Осознавать себя обычным.

Охрана была беспрецедентной. Мета-агенты ЩИТа дежурили у дверей. Бойцы «Арьергарда» патрулировали периметр. А где-то наверху, в комнате отдыха, сидел Питер Паркер. Его паучье чутье, работающее сейчас как самый совершенный радар в мире, сканировало здание в фоновом режиме. Мы не могли рисковать. Никаких побегов.

Особенно я опасался внешнего вмешательства. Где-то там, в тенях, все еще сидел Эрик Леншерр. Магнето. Не хотелось бы, чтобы Мастер Магнетизма, обзаведясь личным телепортером, попытался выдворить своих «товарищей по виду». Впрочем, Рубедо докладывал, что магнитный фон планеты спокоен. Леншерр затаился. Ему сейчас не до Клуба. Пока еще не террорист дураком не был. Он видел, что случилось с Шоу. Он видел, как «Авангард» перемолол Омега-мутантов за сутки. Сейчас он вероятно сидит где-то в своем бункере и пересматривает стратегию. Путь террора привел Клуб в тупик. И Леншерр это понимает. Или он просто испугался... Нам еще предстоит разговор, Эрик. Но не сегодня.

— Клуб Адского Пламени был первой угрозой S-класса, с которой человечество столкнулось лицом к лицу. И которую мы успешно преодолели.

Ник Фьюри стоял за трибуной небольшого конференц-зала. Никаких площадей, никаких толп на Тайм-Сквер. Только избранные журналисты из «Times», «Post», «Le Monde». И сто семнадцать миллионов зрителей в прямом эфире «Блинка». Синхронный перевод Рубедо стирал языковые барьеры в реальном времени. Весь мир слушал директора ЩИТа.

— Хочется верить, что с подобными проблемами мир больше не столкнется, — голос Фьюри был твердым, но в нем не было ложного оптимизма. — Но давайте будем честны. Мир куда сложнее, чем нам казалось еще вчера. Вы уже знаете об инопланетных угрозах. Вы знаете о тайных организациях мета-людей. Вы знаете о цифровых войнах. И с каждым днем вы будете узнавать больше.

Он сделал паузу. Весомую, театральную. Это был ключевой момент. Мы обсуждали его все утро всей командой и пришли к единогласному мнению. «Маскарад» трещал по швам. Пытаться склеить его скотчем было глупо. Нужно было возглавить процесс разрушения тайн.

— Начиная с сегодняшнего дня, у ЩИТа нет секретов от мира, который он обязан защищать, — произнес Фьюри, и по залу прошел шепот. — Прямо сейчас на официальном сайте агентства рассекречено несколько сотен архивов, в большую часть из которых еще вчера вы не могли и поверить.

На экранах за его спиной начали меняться слайды.

Нелюди. Жертвы экспериментов ГИДРы и Крии. Генетические отклонения, древние расы. Мы вывалили на стол факты, превращая городские легенды в научные данные.

Пришельцы. Не только абстрактные угрозы Гипериона. А полноценная классификация рас, и имена некоторых угроз из глубокого космоса (тут пришлось очень осторожно выкладывать информацию, дабы не призвать какую-нибудь хтонь). Пусть люди знают, что мы не одни. Страх объединяет.

Мета-преступность. Больше никакой цензуры. Если банк ограбил парень, проходящий сквозь стены, мы так и скажем.

Сыворотка Суперсолдата. История Капитана Америки, неудачные эксперименты правительств по всему миру. Грязное белье Холодной войны было вывешено на просушку.

И даже Ци. Тут мы пошли на риск. Архивы отделались общими словами: «Управление биоэнергией организма через медитативные и физические практики». Для скептиков это прозвучит как шарлатанство. Но как гласит древняя мудрость: «Тот, кто ищет, всегда найдет». Мы руководствовались прагматизмом. Где-то в горах Тибета или в подвале в Бруклине может сидеть будущий или настоящий Грандмастер Ци уровня Железного Кулака. Раскрыв карты, мы даем им сигнал. Это был способ каталогизировать потенциальных союзников еще до того, как они наденут маски.

Конечно, Фьюри лукавил. «Политика открытых дверей» имела свои потайные комнаты. Наиболее чувствительную информацию, способную вызвать глобальную истерику, мы сохранили в тайне.

Мы умолчали о Магии. Мир не готов узнать, что реальность можно взломать заклинанием. Древняя в Камар-Тадже точно не оценила бы такой «каминг-аут» и толпы паломников.

Мы умолчали о Вампирах. Кровососы сидели тихо веками. Блейд делал свою работу. Ворошить это гнездо сейчас было бы глупо. Разобраться с радикалами мы взяли на заметку, но публично? Нет.

И, самое главное, мы умолчали о Мутантах. Ни слова об Икс-гене. Ксавьер настоял на этом, и я согласился. Чарльз был на грани паранойи. Сидя под Церебро, он считывал эмоциональный фон человечества в реальном времени. И фон этот был черным. После теракта Клуба упоминание «мутантов» в головах людей вызывало бы лишь страх и ненависть. Если мы сейчас скажем: «Кстати, среди вас ходят миллионы таких же, только пока спящих», начнется охота на ведьм.

Но молчание не решало проблему. Оно лишь давало нам отсрочку. Что делать с миллионами носителей гена? Как интегрировать их, когда пыль уляжется? Особенно тех, кого нельзя спрятать за красивым фасадом Школы Ксавьера.

Морлоки. Я стоял в тени кулис, слушая Фьюри, и думал о том, что находится прямо под нашими ногами. Не самая приятная изнанка этого мира. «Аллея». Гигантская сеть, простирающаяся под всем Манхэттеном, Нью-Джерси и Коннектикутом. Заброшенные ветки метро 30-х годов, бомбоубежища времен Холодной войны с проржавевшими системами очистки воздуха, технические туннели и зловонные коллекторы XIX века. Это был не просто подвал. Это был город-государство.

Морлоки. Те, кому не повезло. Мутанты-изгои. Их мутация была физической, уродливой. Рога, чешуя, слизь, лишние конечности, глаза на стебельках. Человеческое общество отвергло их, и они создали своё. Анархо-примитивизм. Культ силы. «Право Сильного» — их конституция. Лидером становится тот, кто перережет глотку предыдущему в дуэли. Демократия? Оставьте это красавчикам с поверхности. Они выживали как крысы. Мусорщики, ворующие еду, одежду и электричество у «верхних». Их идеология была искаженной, построенной на зависти и презрении к «красивым» мутантам вроде Людей Икс и к обычным людям.

Когда я спросил Чарльза о Морлоках, он стыдливо промолчал. Великий гуманист предпочитал не замечать грязь под ногтями своего вида. Фьюри честно признал, что не знает, что с ними делать. Но я видел в них не проблему. Я видел ресурс.

Несколько тысяч мутантов, закаленных выживанием в аду. Их способности... Быстрое расследование Рубедо подсказывало, что там есть жемчужины. У них есть свой Целитель. Не биокинетик, как Эликсир, но старик, способный в тысячи раз ускорять регенерацию. В полевой медицине ему нет цены. У них есть Пиявка. Мальчик-блокиратор. Живое оружие против любого мета-человека. Я уже горел желанием изучить его геном. На его основе можно создать сыворотку куда более совершенную и стабильную, чем мой наспех сделанный V-Омега.

Если... Если дать им то, чего у них никогда не было. Лекарства. Еду. Чистую воду. Защиту. Если не относиться к ним как к монстрам, а как к полезным активам. Если предложить им сделку. Мы можем получить преданную армию. Инженерный корпус для подземных работ. Идеальную разведку. А если я смогу использовать технологии, чтобы исправить их внешние уродства, сохранив при этом суперсилы... Они будут молиться на ЩИТ.

Потенциал был невероятен. И Фьюри, готовый сейчас цепляться за любую возможность для укрепления ЩИТа, тоже это понял. План по ассимиляции Морлоков уже начал формироваться в головах лучших аналитиков и в квантовом мозгу Рубедо. Мы спустимся вниз. Не с огнем и мечом, а с хлебом и контрактами. И мы заберем этот ресурс себе, пока до него не добрался кто-то другой.

— Помимо всего вышесказанного, — голос Фьюри стал тише, но весомее, словно он забивал последний гвоздь в крышку гроба старого мира, — сегодняшний день станет поворотным моментом для биологического вида Homo Sapiens. Но об этом вам лучше расскажет человек, который привык зажигать огонь там, где царит тьма. Прометей.

Директор ЩИТа сделал шаг назад, уступая мне трибуну. Зал замер. Сотни камер, нацеленных на меня, напоминали дула винтовок, но я чувствовал не страх, а холодный азарт. Пока Фьюри говорил о безопасности, я думал о цифрах. Страшных цифрах. В этом мире, где существуют гении вроде Рида Ричардса или Тони Старка, люди до сих пор умирают от гриппа. Они продают дома, чтобы оплатить курс химиотерапии. Почему?

Ответ прост и циничен: подписка на жизнь. Корпорациям невыгодно вас вылечить окончательно. Им выгодно лечить вас вечно. Условный Ричардс мог бы создать панацею за выходные, но патентное право и лобби БигФармы похоронили бы её в бетонном саркофаге. Клуб Адского Пламени десятилетиями контролировал эту элиту, стриг купоны с человеческих страданий. Но сегодня мы аннулируем их подписку.

Я положил руки на края трибуны и обвел взглядом зал.

— Мы победили террористов, которые хотели нас взорвать, — начал я без предисловий. — Теперь пришло время победить террористов, которые убивают нас медленно, выставляя за это счет. Представляю вам проект «Асклепий».

Щелчок. Огромный экран за моей спиной вспыхнул. Никакой сложной графики. Только белое поле и черный силуэт посоха, обвитого змеей.

— Бог врачевания, рожденный смертным, но получивший бессмертие за свое искусство, — пояснил я. — Пафосно? Возможно. Но когда речь идет о полной перестройке системы здравоохранения планеты, скромность излишня.

— В запасниках фармацевтических гигантов, — продолжил я, чувствуя, как в зале нарастает напряжение, — десятилетиями пылились патенты. Лекарства, прошедшие испытания еще в 90-х, но спрятанные на полку с грифом «Слишком эффективно для монетизации». Мы их изъяли. И сегодня мы возвращаем их вам. Три продукта. Три всадника Апокалипсиса для болезней.

Слайд сменился. На экране появилась простая стеклянная ампула с голубоватой жидкостью.

Продукт №1. Панацея-Лайт.Торговое название: Резилиген.

— Назначение: полное и мгновенное уничтожение любой вирусной и бактериальной инфекции. От сезонного гриппа и ангины до ВИЧ, гепатита и Эболы.

По залу пронесся вздох недоверия. Кто-то из журналистов нервно хмыкнул.

— История создания? — я улыбнулся под маской. — Побочный продукт программы «Оружие Плюс». Той самой, что пыталась воссоздать сыворотку Капитана Америки и уже рассекреченной ЩИТом. Ученые хотели дать солдатам идеальный иммунитет без роста мышц. Они добились успеха. Но их кураторы поняли страшную вещь: одна такая таблетка убивает рынок антибиотиков, противовирусных и сиропов от кашля. Рынок объемом в триллионы долларов.

Я вывел схему действия.

— Это био-программируемый фаг. Искусственный хищник. Попадая в организм, он сканирует вашу ДНК, принимает её за эталон, а всё чужеродное помечает как цель. Шесть часов геноцида для любого патогена. После чего фаг распадается и выводится естественным путем. В

моей голове мелькнула мысль о цене. Это саморазмножающаяся культура. Себестоимость — пять центов за ведро. Мы буквально сделаем больничные листы анахронизмом.

— О втором проекте вы уже слышали, — я переключил слайд. — Я слил данные о нём 29 Октября.

Продукт №2. Чистый Лист.Торговое название: Онко-Стоп.

На экране появились снимки МРТ «до» и «после». Разница в датах — три дня.

— Неинвазивное лечение рака. Любой стадии. Любой локализации. Три-четыре инъекции.

— Это невозможно, — выкрикнул кто-то из задних рядов. — Рак мутирует!

— Не для этого препарата, — отрезал я. — Основа формулы найдена на Дикой Земле, информацию о которой вы можете изучить в Архиве ЩИТа №72. Себастьян Шоу финансировал экспедиции туда, надеясь найти оружие или источник полноценного бессмертия. Ирония в том, что он нашел лекарство, но спрятал его, чтобы продолжать продавать химиотерапию.

Я указал на схему клетки.

— Онко-Стоп не травит организм ядами. Он запускает механизм принудительного апоптоза. Клеточного самоубийства. Препарат просто напоминает раковой клетке, что она сломана, и приказывает ей умереть. Или, в легких случаях, «перезагружает» её до заводских настроек. Рак перестает быть приговором. Он становится чем-то вроде неприятного перелома. Лечится быстро, гарантированно и... дешево.

Тишина в зале стала звонкой. Журналисты перестали печатать. Они осознавали масштаб. Онкология — самая дорогая отрасль медицины. Я только что объявил о её банкротстве.

— И, наконец, третий. Финальный гвоздь, — я нажал кнопку кликера.

Продукт №3. Мета-Баланс.Торговое название: Норма.

— Ожирение. Диабет первого и второго типа. Гормональные сбои. Ученые Шоу изучили метаболизм мета-людей с повышенной регенерацией, — пояснил я. — И изолировали фермент, отвечающий за идеальное распределение энергии. Препарат перестраивает работу ваших митохондрий. Тело начинает сжигать жир с КПД 100%, превращая его в чистую энергию. Чувствительность к инсулину восстанавливается полностью.

— Вы хотите сказать... — начала журналистка из «Washington Post».

— Я хочу сказать, что вы можете есть бургеры, запивать их колой, и ваш вес все равно придет к генетической норме и остановится, — закончил я. — Диабет исчезнет как класс. Инсулиновая игла уйдет в прошлое.

Этот препарат был самым коварным. Он бил не только по фарме. Он уничтожал индустрию фастфуда (зависимость от сахара пропадала), фитнес-империи и рынок диетических добавок. Мы ломали хребет потребительской культуре через биологию.

— На данный момент мы заключили соглашения с Соковией и Симкарией о перепрофилировании заводов для производства Резилигена, — продолжил я, повышая голос, чтобы перекрыть нарастающий шум. — В США лоббисты уже готовят иски, а юристы точат ножи. Но у меня есть для них сюрприз.

Я поднял палец вверх. На экране загорелась огромная надпись: OPEN SOURCE.

— Мы не продаем эти лекарства. И мы их не патентуем. Прямо сейчас полные химические формулы, технологии синтеза и инструкции по выращиванию культур выложены в открытый доступ на серверах ЩИТа и моём сайте.

— Что?! — зал взорвался.

— Монополия разрушена, — я говорил жестко, чеканя слова. — Любой университет, любая лаборатория, любой студент-химик может сварить это. Мы не даем вам рыбу. Мы даем удочку, которую невозможно отобрать.

Вспышки камер превратились в сплошную стену света. Я смотрел на этот хаос и чувствовал глубокое удовлетворение. Да, это не ради денег. Резилиген мы будем продавать по цене упаковки. Остальное сделает рынок. Экономическая модель, при которой человек отдает 40% дохода на страховку, рухнет. Уровень жизни скакнет вверх. Человечество сделает эволюционный рывок, сбросив балласт болезней.

Конечно, будет сопротивление. БигФарма так просто не даст себя уничтожить. Экономика содрогнется. Но джинн выпущен из бутылки. Фарш невозможно провернуть назад. Социальная революция, закрепившая победу «Авангарда» надежнее любого убитого суперзлодея, свершилась.

Я кивнул Фьюри, который смотрел на происходящее с фирменной непроницаемостью (но я готов был поклясться, что уголок его губ дрогнул), и развернулся к выходу. Моя часть шоу окончена. Пафосные слова сказаны, мир перевернут. Пора возвращаться в лабораторию. Там тихо. Там спокойно. И там, на периферии зрения, в интерфейсе Системы, как раз почти обновился таймер для следующей крутки.





Глава 137


Стоит ли говорить, что после такой пресс-конференции акции доверия к ЩИТу и «Авангарду» пробили стратосферу? Мир тряхнуло. Словно кто-то взял планету за шкирку и хорошенько встряхнул, выбивая пыль из старых догм. Люди требовали перемен. Люди требовали лекарств. И, что самое забавное, люди верили нам. Верили не потому что мы говорили, а потому что действовали!

Я сидел в своем лабораторном кресле, слушая техники. Усталость навалилась бетонной плитой, но это была приятная тяжесть. Вкус победы. Мир за окнами сходил с ума от новостей, а я позволил себе минуту тишины. И маленькую слабость. Системное окно висело перед глазами, мерцая, как неоновая вывеска в тумане. Двенадцатая «крутка».

[Получен Информационный Пакет (Обычный) – «Одеться в Рейх» (Indiana Jones). Время существования пакета: 24 часа!]

Я хмыкнул. База знаний по дизайну и кройке. Но не просто «как сшить штаны». Это были лекала той самой эстетики — строгой, военизированной, пугающе безупречной. Четкие линии, идеальная посадка, внушающий уважение силуэт. «Встречают по одежке. Провожают по уму, но до ума может и не дойти, если ты выглядишь как клоун».

Функционал:

Бонус к Авторитету (Пассивный):

Одежда, созданная по этим чертежам, визуально улучшает осанку, расширяет плечи и придает носителю строгий, «командирский» вид.

Дает небольшой, но стабильный бонус к социальным навыкам Запугивания и Убеждения. Люди инстинктивно воспринимают носителя как начальника.

Эффект Организации (Для группы):

Если одеть в эту форму миньонов или напарников, они перестают выглядеть как толпа одиночек.

Визуальное единообразие повышает дисциплину. Противник сразу видит перед собой не банду, а организацию, что заставляет его действовать осторожнее.

Утилитарность:

Крой спроектирован так, чтобы скрывать под тканью легкий бронежилет или кобуру, не портят силуэт (пиджак не топорщится).

Используются практичные, немаркие цвета и материалы.

Итог: Просто качественная, пугающе стильная униформа. Никакой магии, только правильный крой и психология цвета.

— Не густо, — пробормотал я. — Но стильно. Могло бы пригодиться, когда будем переодевать «Арьергард». Барнсу бы пошел кожаный плащ, жаль что через 24 часа эта мысль потеряет какой либо смысл...

Я закрыл окно. Отдых окончен. Впереди была гора работы. Генетический материал Клуба собран, но это лишь сырье. Чтобы расшифровать секреты Омега-уровня, мне нужны вычислительные мощности, которых пока нет даже у Рубедо. Придется строить кластер. Не копии ИИ (Боже упаси создавать конкурентов), а «мозговые расширители» — квантовые молотилки для данных.

Но это потом. Сейчас горела другая проблема. Содержание заключенных. V-Омега — временная мера. Вирус вымоется из организма, и к Шоу вернется сила поглощать кинетику, а к Эликсиру — власть над жизнью и смертью. Держать их в клетках вечно — это сидеть на пороховой бочке. Нужно радикальное решение.

— Рубедо, отправь приглашения Питеру Паркеру и Брюсу Беннеру. Место встречи: Томпсон Корп, лаборатория биохимии. Тема: «Проблема сдерживания».

— Приглашения отправлены, сэр, — отозвался ИИ.

Пока гении собираются, мне нужно было уладить политический вопрос. Самый скользкий вопрос из всех. Проект «Анти-Геном». Лишение сил. Для мутантов это табу. Красная тряпка. Условный Магнето назовет это геноцидом и начнет войну. А Ксавьер... Ксавьер будет читать проповеди. Но у меня не было выбора.

*****

Школа Ксавьера для одаренных подростков. Полчаса спустя.

Кабинет директора пах приятно, старым красным деревом и дорогим чаем, но атмосфера была ледяной.

— Это нарушение базовых прав личности, Джон! — Чарльз Ксавьер даже не притронулся к чашке. Его лицо, обычно спокойное, исказила гримаса боли. — Лишать мутанта его дара... Это как лоботомия. Я не могу на это согласиться.

— Процедура уже согласована с Фьюри, с «Авангардом» и мировым Советом Безопасности, — я сидел напротив, жесткий и непреклонный. — Это не предмет для дебатов, Чарльз. Это уведомление.

— Ты просишь меня благословить кастрацию моего народа! — Я прошу тебя выбрать меньшее из зол.

Я достал смартфон.

— Рубедо, файл 12-B.

На голографическом экране возникла Табита Смит, она же Бомбер. Видеозапись допроса. Девушка плакала. Она не угрожала, не кричала. Она умоляла.

«Заберите это... Я не хочу больше быть бомбой. Я не хочу, чтобы Шоу снова залез мне в голову и заставил убивать. Просто сделайте меня нормальной... Пожалуйста».

Тишина в кабинете стала оглушительной. Ксавьер смотрел на экран, и я видел, как рушится его защита.

— Она согласилась, — тихо сказал я, убирая телефон. — И не она одна. Эликсир тоже сломлен. Они боятся своих сил, Чарльз. Они боятся того, что с ними делали и кого из них сделали.

— Это... выбор без выбора, — глухо произнес профессор. — Они в шоковом состоянии.

— У Клуба был выбор, — мой голос стал холодным, как жидкий азот. — Они выбрали убить тысячи людей на Тайм-Сквер. Они выбрали превращать людей в живые фугасы. Я подался вперед. — Давай честно. Альтернатива — электрический стул. Или «Рафт», где они сгниют заживо в ошейниках-блокираторах, подавляющих волю. Я предлагаю им жизнь. Обычную, скучную, безопасную человеческую жизнь в стандартной тюрьме. Смертная казнь или лишение сил? Что гуманнее, профессор?

— Это наш вид... — начал он по инерции.

— Они люди, Чарльз! — я перебил его резко, ударив ладонью по столу. — В первую очередь они люди. Хватит делить нас на сорта. Просто кто-то сохраняет человечность, а кто-то вступает в Клуб Адского Пламени и называет остальных «грязью».

Ксавьер опустил голову. Он понимал, что проиграл. Не мне. Логике.

— В любом случае, — прошептал он, — если все решено, к чему этот визит? Зачем тебе мое согласие?

— Мне не нужно твое согласие. Мне нужно твое молчание, — я откинулся в кресле. — Ты лидер мнений. Если ты начнешь кричать о геноциде, это подольет масла в огонь. Успокой своих. Объясни им, что это мера для преступников, а не оружие массового поражения.

— А это не оружие? — он поднял на меня пронзительный взгляд.

— Технически — нет. Сыворотка будет сложной. Капризной. Она потребует индивидуальной калибровки под ДНК конкретного носителя, сложной доставки, определенного гормонального фона. Её нельзя распылить над городом и «вылечить» всех мутантов. Это скальпель, а не газовая камера. Я даю тебе слово.

Ксавьер долго смотрел мне в глаза. Он искал ложь. Но я говорил правду — мне не нужен был геноцид. Мне нужен был контроль.

— Альтернатива — смерть, — наконец, повторил он, словно убеждая самого себя.

— А вы всегда за жизнь, директор, — кивнул я. — Средство демобилизации применяется только для преступников уровня Омега, осужденных трибуналом. Мы договорились?

Чарльз медленно, с неохотой, кивнул.

*****

Я покидал школу с чувством выполненного долга. Разговор был коротким, но жестким. Ксавьер не станет создавать проблем. У него на руках нет козырей. Его «выборочный гуманизм» сыграл против него. Он печется о сотне учеников в особняке, но годами игнорировал тысячи Морлоков в канализации. Он скрывал Сейдж — двойного агента, — которая теперь исчезла с радаров, и даже Питер не может её найти. Люди Икс сильны, но Клуб их переиграл. А мы — уничтожили Клуб за сутки. Победитель получает право диктовать правила.

— Брюс Беннер прибыл в здание, — голос Рубедо в наушнике вернул меня в реальность.

Я улыбнулся. Беннер. Я впервые привлекаю его к работе. До этого он был в тени, «Халк на запасном пути». Но это ошибка. Брюс — это не только зеленая гора мышц. Это восемь докторских степеней. Это мозг, который понимает радиацию и генетику лучше, чем кто-либо на планете. Сейчас нам предстоит создать «Анти-Геном». А в будущем... в будущем мне понадобится его мозг для обратной задачи. Для безопасной разблокировки гена Икс. Если есть хоть малейший шанс контролировать мутацию, Беннер за него ухватится. Ведь для него это личное. Если мы научимся выключать или контролировать Икс-ген, мы в теории можем найти ключ и к Халку, все же мутаций в мире огромное множество, и я не верю, что среди них не найдется шанса для Беннера.

Двери лаборатории с шипением разъехались, впуская Брюса Беннера. Доктор выглядел, как всегда, слегка помятым и нервным, словно ожидал, что любой микроскоп в этой комнате может на него напасть. Но стоило ему увидеть оборудование — голографические столы, генные секвенаторы последнего поколения, дорогие 3д-биопринтеры, — как в его глазах зажегся тот самый огонь, который я так ценил. Огонь чистого познания.

Я не стал тратить время на светские беседы. Ситуация требовала хирургической точности, причем в буквальном смысле. Беннер слушал внимательно, протирая очки краем халата. Он не спорил. Не читал морали. Человек, который живет с монстром внутри, лучше других понимает концепцию «необходимого зла». Для него лишение сил — это не наказание. Это мечта, которая для него самого оставалась недостижимой.

— Нам нужен агрессивный генный драйв, Джон, — сходу задал он вектор, едва взглянув на данные по иммунитету Шоу. — Обычный вирусный вектор здесь бесполезен. Регенерация Омега-уровня сожрет его раньше, чем он доберется до ядра клетки. Мы должны обмануть систему. Заставить организм думать, что это его собственная идея.

— Троянский конь на стероидах, — кивнул я.

В этот момент в лабораторию ворвался Питер. Он только что спрыгнул с джета, все еще в тактической броне ЩИТа, но уже без шлема. Я напрягся. Паркер — наша совесть. Если кто и мог встать в позу, так это он. Но Питер удивил меня. Он подошел к столу, посмотрел на модель ДНК Себастьяна Шоу, потом на нас с Брюсом. В его взгляде не было осуждения. Там была простая юношеская усталость.

— Лишение сил или электрический стул, да? — тихо произнес он, словно пробуя слова на вкус. — Третьего не дано?

— Третье — это «Рафт», где они будут гнить в ошейниках, пока кто-нибудь их не вытащит, — жестко ответил я. — И тогда Нью-Йорк снова станет полем боя.

Питер кивнул. Один раз, коротко.

— Тогда давайте сделаем это так, чтобы они выжили. Я не хочу быть палачом.

— Приступаем, — я активировал главный голографический стол. В воздухе развернулась сложнейшая спираль ДНК. — Принцип работы: «Найти, Вырезать, Заменить».

— CRISPR/Cas9? — уточнил Паркер.

— Слишком грубо и медленно, — покачал головой Беннер. — Нам нужен вектор доставки. Предлагаю синтетический лентивирус. Оболочка от ВИЧ, но без патогенной начинки.

— Лентивирусы идеально встраивают свой код в ядро, — согласился я. — Плюс модифицируем капсид нано-частицами для преодоления гематоэнцефалического барьера.

— Внутри вируса будет находиться полезная нагрузка, — вступил в диалог Рубедо, проецируя схему молекулярной атаки. — Я разработал фермент, назовем его условно «Cas-X». Это молекулярные ножницы с искусственным интеллектом.

На голограмме маленькая светящаяся точка нашла 23-ю пару хромосом, вцепилась в неё и безжалостно отсекла сегмент, светящийся красным.

— Он идентифицирует последовательность «Икс», включая интроны и экзоны, отвечающие за мутацию, и физически удаляет её.

— Просто вырезать нельзя, — нахмурился Брюс, подходя ближе к проекции. — ДНК дестабилизируется. Клетка либо умрет, запустив апоптоз, либо мутирует в раковую опухоль. Мы получим труп через час.

— Мы добавим «заплатку», — предложил Питер, его руки летали над виртуальной клавиатурой. — Шаблон стандартной человеческой ДНК для этого локуса. Фермент не просто режет, он вклеивает норму на место аномалии.

— Рекомбинация, — кивнул я, внося правки в симуляцию. — Гениально. Отредактированная клетка начнет производить новые копии вируса, заражая соседние. Лавинообразный процесс.

— А иммунный ответ? — Беннер всегда искал слабые места. — У того же Эликсира организм попытается «откатить» изменения. Он воспримет перепись ДНК как травму.

— Добавим в коктейль РНК-интерференцию, — нашел я решение. — Временный блокатор клеточного деления и подавитель репарации ДНК. На пару часов мы отключим их «защиту от дурака».

— Рискованно... — протянул Питер.

— Эффективно, — отрезал я. — Каждая доза будет откалибрована индивидуально. Для активации сыворотки нужен ключ — ДНК конкретного пациента. Это исключит возможность создания оружия массового поражения против всех мутантов.

Работа закипела. Это был танец трех разумов и одного суперкомпьютера. Беннер занимался «бульоном» — базой из нуклеотидов (аденин, тимин, гуанин, цитозин), строительным материалом для новой ДНК. Питер рассчитывал вирусную оболочку — мы выбрали аденоассоциированный вирус серотипа 9 (AAV9), лучший курьер для доставки груза в нервную систему. Рубедо моделировал белковую структуру фермента Cas-X, подгоняя её под геометрию генома Шоу с точностью до атома. А я... я был дирижером этого оркестра, собирая все компоненты в единую систему, добавляя изотопные маркеры для отслеживания и химические катализаторы.

Спустя семь часов, двести миллионов симуляций и несколько принятых таблеток НЗТ (пришлось поделиться секретом полишинеля с Беннером), первая ампула была готова. Жидкость внутри светилась бледно-голубым светом. «Анти-Геном». Конец божественности в стекле.

— Рубедо, начинай расшифровку генома остальных, — скомандовал я, снимая халат. — Я лечу к Шоу. Фьюри уже ждет.

*****

Трискелион. Блок особого назначения.

Медицинский отсек напоминал операционную космического корабля. Стерильность, бронированное стекло, десятки датчиков. Себастьян Шоу лежал на столе, пристегнутый ремнями из адамантиевого сплава. Он был слаб после вируса V-Омега, но его глаза... В них все еще горел огонь тысячелетнего высокомерия.

— Вы не посмеете, — прохрипел он, когда врач ЩИТа поднес иглу к его позвоночнику. — Я — вечность! Я — будущее!

— Вы — пациент №1, — холодно ответил медик.

Люмбальная пункция. Введение препарата прямо в спинномозговую жидкость. Единственный способ доставить «Анти-Геном» во все клетки тела одновременно, минуя большую часть защитных барьеров. Я стоял за стеклом рядом с Фьюри, скрестив руки на груди. Мы смотрели, как голубая жидкость исчезает в шприце.

— Началось, — прокомментировал я, глядя на мониторы.

Температура тела Шоу подскочила до 41 градуса за десять секунд. Его выгнуло дугой. Иммунная система, лишенная подпитки Икс-гена, вступила в последнюю, отчаянную схватку с захватчиком. На экранах побежали красные строки, рассчитываемые Рубедо в прямом эфире: «Перезапись кода... 10%... 30%... 60%...»

А потом произошло то, чего мы не закладывали в симуляции. Хотя, задним умом, это было единственным логичным исходом. Шоу закричал. Это был не крик боли. Это был крик времени, которое пришло забрать свой долг. Его кожа, гладкая и упругая, начала сереть и покрываться сетью морщин. Волосы побелели и осыпались прахом на подушку. Мышцы усыхали на глазах, словно из воздушного шарика выпустили воздух.

— Показатели падают! — крикнул кто-то из медиков. — Отказ органов!

Себастьян Шоу старел. Стремительно. Неумолимо. За минуту он прожил те столетия, которые украл у природы благодаря своей способности поглощать энергию. Его Икс-ген был тем стержнем, что держал его тело в вечной молодости. Мы вынули стержень. И конструкция рухнула.

Спустя шестьдесят секунд на столе лежал не Черный Король. Там лежала высохшая, похожая на пергамент мумия с открытым в беззвучном крике ртом. Монитор запищал одной длинной, тоскливой нотой. Асистолия.

В операционной повисла гробовая тишина.

— Дела... — первым нарушил молчание Фьюри. Он даже не моргал. — Я так понимаю, это не было частью плана «Жизнь взамен силы»?

— Не было, — честно признал я, чувствуя неприятный холодок в животе. — Но это логично. Его фактический возраст — несколько веков. Его тело держалось только на мутации. Мы убрали магию — осталась биология. А биология сказала: «Ты давно мертв, парень».

— Невелика потеря, — хмыкнул директор, отворачиваясь от трупа. В его голосе не было жалости. — Но для следующих пациентов, пожалуйста, учти этот нюанс. Эмма Фрост, конечно, дама не первой свежести, но не настолько древняя. Мы обещали им жизнь, Томпсон. А не ускоренную кремацию.

— Я учту, — кивнул я. — Мы скорректируем формулу. Добавим теломеразу.

— В итоге ты решил всех лишить сил? — Фьюри посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Слишком рискованно оставлять им спички, Ник. Они уже попытались сжечь дом.

— Согласен, — вздохнул шпион. — Мне одного нестабильного элемента в твоем лице хватает. Если к этому коктейлю добавить еще Визарда или Эликсира... Планета просто лопнет.

— Эй, я — сама стабильность! — возмутился я, улыбаясь. — Ну, иногда заносит на поворотах, но пока есть ты, пока есть «Авангард»...

— Внимание! Проникновение в лабораторию! — тревожный голос Рубедо в моей голове прозвучал как сирена. — Объект идентифицирован. Верховая Чародейка. Древняя желает аудиенции.

Я замер на полуслове. Твою ж мать. Древняя. Сама. Пришла ко мне, как и обещала.

«Попроси её подождать. Предложи чаю... Зеленого. С жасмином», — мысленно проинструктировал я ИИ. — «Пусть Питер или Брюс доставят, да и развлекут её коротким разговором заодно».

— Ник, — я резко повернулся к директору. — Мне пора.

— Что, утюг дома выключить забыл?

— Хуже. Там Древняя соизволила спуститься с небес. Хочет поговорить.

Глаза Фьюри расширились. С недавних пор (спасибо визиту Древней) он знал про магов. Пусть и немного, но знал достаточно, чтобы понимать их калибр.

— И ты заставляешь её ждать? — он махнул рукой. — Вали отсюда!

— Надеюсь, этот разговор сделает меня сильнее, — бросил я напоследок, уже активируя нано-костюм. — А если я стану сильнее, то и ЩИТ станет крепче.

Я вылетел из ангара Трискелиона пулей, выжимая из репульсоров максимум. Нью-Йорк ждал. Магия. Ци. Два последних кусочка пазла, которых мне не хватало для полного комплекта. Этот разговор не должен пройти впустую. Я выжму из него всё.





Глава 138


Полет до Нью-Йорка проходил в той особенной, ватной тишине, которая наступает только после великих потрясений. Репульсоры костюма разрезали уже вечернее небо, оставляя позади Вашингтон и бурлящий от новостей Трискелион. Я, отключившись от контроля полета, смотрел на расстилающееся внизу море огней. Где-то там, среди этих электрических созвездий, миллионы людей прямо сейчас обсуждали, спорили, плакали от счастья или выли от страха.

Я позволил себе на время отложить мысли о предстоящем разговоре с Древней. Ключевые тезисы, аргументы, стратегии торга — всё это было сформулировано в моей голове еще несколько дней назад. А там, где не хватит планов, поможет импровизация. Сейчас мой разум занимало другое. Куда более земное, но от того не менее масштабное.

Глобальная смена парадигмы. Красивые слова. Политики любят произносить их с трибун, не понимая смысла. Но я понимал. Сверхдешевые, идеальные лекарства, которые я только что вывалил на рынок — это не просто гуманитарный жест. Это экономическая термоядерная бомба, заложенная под фундамент современной цивилизации. Еще вчера ночью, планируя презентацию, я ловил себя на липком страхе: а не открыл ли я Ящик Пандоры? Биржевой крах, паника инвесторов, банкротство гигантов, которые потянут за собой банки... Не обрушу ли я мир, пытаясь его спасти? Но ночной мозговой штурм с ведущими аналитиками ЩИТа, подкрепленный тысячами сценарных симуляций Рубедо, успокоил мою паранойю.

То, что произойдет в ближайшие месяцы, старик Шумпетер в своих трудах называл «Созидательным разрушением». Да, уже с сегодняшнего дня, но усугубляясь завтра утром... На биржах будет кровь. Акции фармацевтических конгломератов, страховых гигантов и сетей частных клиник станут дешевле туалетной бумаги. Индексы рухнут. Брокеры будут выбрасываться из окон. Но это — краткосрочный шок. Боль от вправления вывиха. В долгосрочной перспективе? Мы стоим на пороге самого мощного экономического бума за всю историю человечества. Бума, по сравнению с которым Промышленная революция покажется возней в песочнице.

Я прикрыл глаза, позволяя цифрам и графикам проноситься в голове. Во-первых, и это самое главное — конец «Экономики Обслуживания Поломок». Вдуматься только: в нашей текущей модели медицина — это гигантская черная дыра. Гравитационный колодец, пожирающий ресурсы. Возьмем условного Джона Смита. Средний класс. Он заболел. Он тратит тысячи, десятки тысяч долларов на инсулин, на станины, на химиотерапию. И что он получает взамен? Ничего. Он просто... остается жив. Он возвращается в «ноль». Эти деньги не создали ничего нового. Они не пошли на покупку дома, на открытие пекарни, на обучение детей, на инвестиции в технологии. Они сгорели в топке поддержания биологического штанов. Это не рост. Это стагнация, замаскированная под ВВП.

А теперь представим новый мир. Резилиген стоит копейки. Онко-Стоп доступен каждому. «Норма» делает диабет страшной сказкой из прошлого. Триллионы долларов — триллионы! — которые раньше были заперты в страховых фондах, на счетах больниц и в карманах фарм-лобби, внезапно освобождаются. Домохозяйства перестают тратить по 30-40% дохода на страховку и таблетки. Куда пойдут эти деньги? Они хлынут в реальный сектор. В ипотеку, в автопром, в туризм, в гаджеты, в образование. Это эффект мультипликатора. Мы увидим взрывной рост потребительского спроса во всех созидательных отраслях. Деньги наконец-то начнут работать на развитие, а не на выживание.

Во-вторых — Производительность. Самый ценный ресурс любой экономики — это не нефть, не золото и даже не вибраниум. Это люди. Их мозги и руки. Болезнь — это простой конвейера. Каждый сезон гриппа вымывал из мировой экономики миллиарды человеко-часов. Теперь гриппа нет. Заводы не встают. Офисы гудят. Но еще важнее — опыт. Инженеры, врачи, ученые, мастера своего дела — золотой фонд нации. Раньше они уходили на пенсию в 60-65 лет. Не потому, что глупели или ленились. А потому, что тело сдавалось. Сердце шалило, суставы скрипели, диабет съедал ноги. Мы вернули им время.

Семидесятилетний главный инженер теперь будет чувствовать себя на пятьдесят. Он не уйдет на покой, он продолжит работать, учить молодежь, создавать. Мы продлили активную фазу жизни специалистов на десятилетия. А препарат «Норма»? Он ведь не просто сжигает жир. Убирая скачки инсулина, он очищает мозг от «сахарного тумана». Нет послеобеденной усталости, нет вялости. Креативность, когнитивные способности, скорость реакции — всё это пойдет вверх. Мы буквально сделали человечество умнее, просто наладив его метаболизм.

Третье. Тот самый пресловутый «коллапс». Да, сектор БигФармы и страховой медицины умрет. Это факт. Миллионы страховых агентов, перекладывателей бумажек, маркетологов фуфломицинов и администраторов окажутся на улице. Но если смотреть цинично... это прекрасно. Эти профессии были паразитарными. Они не создавали продукт. Они занимались перераспределением рисков и накруткой цен. Они были смазкой в механизме, который мы только что заменили на вечный двигатель. Теперь эти свободные руки и, что важнее, мозги перетекут в новые сферы.

Врачи перестанут быть ремонтниками, латающими дыры. Они станут инженерами тела. Биохакинг, улучшение человека, эстетическая медицина, продление молодости. Спортзалы перестанут быть камерами пыток для сжигания съеденных бургеров (ведь есть «Норма»!) и превратятся в центры достижений, кибер-атлетики и экстремального спорта. Люди будут ходить туда за удовольствием, а не из страха ожирения. Рестораны перейдут от производства дешевых калорий к высокой гастрономии. Людям больше не нужно «заедать стресс» сахаром, им нужен будет вкус. Это тектонический сдвиг.

Четвертое. Государство. В большинстве развитых стран здравоохранение — статья расходов номер один. Это черная дыра (очередная) бюджета. Как только лечение рака становится копеечным уколом, а диабет исчезает как класс, государственные расходы сокращаются на триллионы. Куда направить этот поток? Снизить налоги, стимулируя бизнес? Вложить в гипер-инфраструктуру, строя города будущего? Направить на освоение космоса? Или ввести Безусловный Базовый Доход, чтобы поддержать тех, кто потерял работу в переходный период? Теперь это не утопические фантазии футурологов. Это реальные опции в меню министра финансов.

И последнее, но, пожалуй, самое вкусное. Психология «Бесстрашного Потребления». Всю свою историю человечество жило в страхе. Люди копили «на черный день». На случай рака, инсульта, тяжелой немощной старости. Эти деньги лежали мертвым грузом под матрасами или на консервативных депозитах, тормозя экономику. Завтра Капитан Америка улыбнется с экрана и скажет: «Рак? Это лечится за сто баксов, сынок. Тебе нечего бояться». Страх исчезнет. Кубышки будут распечатаны. Люди начнут тратить, инвестировать, рисковать. Они будут охотнее открывать стартапы, потому что провал больше не означает голодную смерть под забором из-за неоплаченных медицинских счетов. Уровень предпринимательской активности пробьет потолок.

— Экономика — это обмен ценностями, — прошептал я, вспоминая слова одного из аналитиков Фьюри. — Старая система заставляла людей платить всё, что у них есть, за право просто не умереть. Мы сделаем жизнь дешевой в обслуживании. Это как переход от лошадей к автомобилям. Да, производители кнутов и уборщики навоза разорились. Но мир получил логистику, туризм, пригороды и глобализацию.

Этот мир переходит от «Экономики Выживания» к «Экономике Раскрытия Потенциала». Золотой Век. Эпоха, где ресурсы тратятся на полеты к звездам, а не на инсулиновые помпы и аппараты диализа.

Конечно, я не наивен. Я не идеалист. У всего есть цена. И цена этих перемен будет высокой. Демографический взрыв — это раз. Нас станет много. Очень много. Экзистенциальный паралич — два. Кризис смысла. Если мы будем жить по 150 лет здоровыми и молодыми, само понятие времени, карьеры, брака девальвируется. Фраза «пока смерть не разлучит нас» звучит жутко, когда до смерти еще полтора века. Институту семьи придется переизобрести себя. И третий всадник — религиозный коллапс. И террор. Для многих конфессий страдание — это валюта. Болезнь — это испытание веры. Смерть — это встреча с Богом. Мы, по сути, отменили «Волю Божью». Мы починили то, что, по их мнению, должно было сломаться. Фанатики этого не простят. Нас ждут теракты, секты нео-луддитов, проповедники конца света, кричащие, что мы нарушили естественный порядок.

Но это... это проблемы масштаба десятилетий. И они решаемы. Экспансия в космос решит вопрос перенаселения. Новая философия заполнит духовный вакуум. Плюсы перевешивают минусы. Значительно. Я в этом уверен. Мы сделали всё правильно.

Я начал снижение. Огни Нью-Йорка стали ближе, превращаясь в конкретные улицы и здания. Я выдохнул, чувствуя, как напряжение последних суток наконец отступает, сменяясь глубоким, спокойным удовлетворением. Социальная революция, которая закрепит победу «Авангарда» надежнее любого убитого злодея, свершилась. Громкие слова сказаны, механизмы запущены. Можно наконец вернуться в свою лабораторию. В тишину. В мир чистого разума. И подумать о том, что делать дальше.

Поток мыслей о глобальной экономике прервался, когда на горизонте показалась крыша «Томпсон Корп». Я тряхнул головой, выбрасывая из сознания котировки, проценты и социальные сдвиги. Сейчас мне предстоял экзамен, к которому невозможно подготовиться по учебникам. Древняя. Верховная Чародейка Земли. Женщина (если этот термин вообще к ней применим), которая видела рождение и гибель цивилизаций.

Мысленная команда — и наноботы на обшивке костюма сменили конфигурацию, преломляя свет. Я стал частью вечернего неба, призраком, скользнувшим на крышу, что выполнила роль посадочной площадки. Спустя минуту я уже входил в комнату отдыха.

Обстановка здесь была... сюрреалистичной. На моем дизайнерском диване, в окружении хай-тек интерьера, сидела лысая женщина в простых монашеских одеяниях. Она держала фарфоровую чашку так, словно это был самый драгоценный артефакт во вселенной, и о чем-то негромко беседовала с Питером Паркером. В воздухе пахло жасмином и горными травами, и я точно знаю, что подобного чая в здании не было. Она принесла с собой свою атмосферу. Буквально.

— Мистер Томпсон, — она подняла на меня взгляд. Спокойный, глубокий, как Марианская впадина.

— Мисс... — я на секунду запнулся. Титул? Имя?

— Можно просто Древняя, — легкая улыбка тронула её губы, но глаза остались серьезными. — Или мисс Яо, если вам так комфортнее придерживаться социальных конструктов вашего века. Мои поздравления. Ваша речь сегодня... она создала мощную рябь в озере времени.

Я прошел к креслу напротив, чувствуя, как нано-костюм стекает с тела, превращаясь в обычную одежду.

— Эта рябь — результат работы команды. ЩИТ, «Авангард», аналитики. Мы просто подтолкнули камень, который давно шатался. Хочется верить, что лавина, которую мы вызвали, не погребет нас под собой.

— Не погребет, — она сделала глоток чая. — Я просматривала варианты будущего. Ветви вероятностей изменились. Стали... ярче. Хаотичнее, но ярче. Вы не сделали хуже, Джон. Это редкое достижение для того, кто пытается играть в бога.

— Это радует, — я выдохнул, чувствуя, как часть напряжения отпускает. Одобрение от существа, видящего таймлайны, дорогого стоит.

Древняя плавно повернула голову к Паркеру. Паучок сидел, замерев, словно кролик перед удавом, хотя агрессии от неё не исходило.

— Мистер Паркер, не могли бы вы оставить нас?

Это была не просьба. Это был приказ, обернутый в шелк. Питер кивнул, поспешно вскочил и направился к выходу, бросив на меня вопросительный взгляд. Я едва заметно кивнул ему в ответ.

— И подумайте над моим предложением, Питер, — бросила она ему в спину.

Дверь закрылась. Тишина стала плотной.

— Предложением? — я удивленно поднял бровь.

— У юноши талант, — просто ответила она, ставя чашку на стол. — Его душа резонирует с тонкими материями куда сильнее, чем он думает.

— У него и так дел по горло, — хмыкнул я, тем не менее мозг уже начал просчитывать варианты. — Но... Человек-Паук с двойной специализацией? Маг-мистик? Если он научится открывать порталы своей паутиной или тянуть энергию напрямую из Паутины Жизни...

— Вы на удивление хорошо осведомлены о природе наших таинств, — заметила Древняя. В её голосе не было удивления, только констатация факта. — Впрочем, после Чуда 29 Октября я перестала удивляться вашим знаниям. Вы — аномалия, мистер Томпсон.

— Осведомленность — мой новый девиз, — я развел руками. — Что касается чуда 29 Октября, то специфика моей силы такова: каждые сутки я получаю... назовем это «пакетом данных» или способностью. Иногда это знания. Иногда — магия. Иногда — полная чушь.

— А с Дормамму? — она произнесла имя Врага буднично, как название болезни.

— С ним было сложнее. Мне повезло. Я, грубо говоря, смог создать разрыв и уйти в глубокий космос, где просто ждал, пока рулетка судьбы не выдаст мне нужный инструмент. А так как для него я невидим, он не смог меня раздавить, пока я был уязвим.

— И пока вы не касаетесь зараженных артефактов, — мягко, но с нажимом добавила она.

Я кивнул. Плащ левитации и пистолет, «подарочки» от покойного Капюшона, Система уничтожила вместе с инвентарём. А сапоги... пусть пока лежат у неё.

— Я рада, что вы откровенны, — продолжила Древняя. — Но ваша политика «открытых дверей»... Архивы ЩИТа. Я настоятельно не рекомендую раскрывать миру существование истинной Магии. Люди не готовы узнать, что реальность — это лишь договор, который можно нарушить словом на санскрите.

— Они узнают сами. Рано или поздно.

— Между «узнать» и «понять» — пропасть. И эту пропасть обычно заполняют безумием. Но оставим полемику. Вы пригласили меня не чаю попить. И я пришла не ради светской беседы.

Взгляд её изменился. Из мудрой наставницы она превратилась в Верховного Мага. Острую, опасную, видящую насквозь.

— Ну наконец-то, — я встал. — Предлагаю небольшую экскурсию. Тут недалеко.

Мы прошли по коридору всего десять метров. Обычная офисная дверь. Табличка «Техническое помещение». Но уже за пять шагов до неё воздух начал вибрировать. Волоски на руках встали дыбом. Это было ощущение статического электричества, помноженное на тысячу.

— Вы чувствуете? — спросил я, взявшись за ручку.

— Разумеется, — Древняя чуть нахмурилась. — Пространство здесь... изогнуто. И оно поет.

Я распахнул дверь. Голубое сияние ударило в глаза, заливая коридор. Это была не подсобка. Это была пещера Али-Бабы, если бы разбойники грабили не золото, а саму суть мироздания. Кристаллы. Тысячи кристаллов, сложенных штабелями до потолка. Они пульсировали, гудели, переливались внутренним светом. Конденсированная, чистейшая, дистиллированная мана. Энергия в твердом агрегатном состоянии. Фон был таким плотным, что его можно было резать ножом.

— Это... — голос Древней дрогнул. Впервые за весь вечер. Она сделала шаг внутрь, протянула руку, но не коснулась кристалла, а провела ладонью над ним, считывая эманации. — Невероятно.

— Интересует? — я прислонился к косяку, наблюдая за ней. В её глазах не было алчности. Там была тревога профессионала, увидевшего ядерный реактор в детской песочнице. И... надежда.

— Главная проблема обучения магии — это источники, — начала она, не отрывая взгляда от голубого света. — Мы черпаем силу из измерений, из лей-линий, от сущностей. Все это имеет цену. Все это оставляет след, искажает мага. Требуются годы медитаций, чтобы очистить дух. Она повернулась ко мне. — А это... Это Tabula Rasa. Чистый лист. Первозданная энергия, не окрашенная ни тьмой, ни светом. Подобное было только на заре времен, на месте постройки первых Санктумов. Сейчас мир истощен.

— А у меня есть целый склад, — закончил я. — Безопасная тренировка для неофитов. Мгновенное восполнение резервов для мастеров. Никаких сделок с демонами ради капли силы.

Древняя медленно кивнула. Она понимала ценность. Это был стратегический ресурс, способный усилить Камар-Тадж в разы.

— Вы ведь неспроста это показываете, Джон. Вы торговец, хоть и носите маску героя. Чего вы хотите?

— Времени, — ответил я. — Мне нужна комната. Зачарованная область, карманное измерение — называйте как хотите. Место, где время течет иначе.

— Насколько иначе?

— В тысячу раз медленнее, чем снаружи. Пока здесь проходит день, там должны проходить годы. Или хотя бы месяцы.

Древняя задумчиво прикрыла глаза.

— Манипуляции со временем опасны. Создать стабильный карман с таким коэффициентом искажения... Это потребует колоссальных затрат энергии. Она выразительно посмотрела на кристаллы. — Но с этим... Да. Это возможно. С рядом оговорок и ограничений по массе.

Я внутренне ликовал. Культивация. Наконец-то. Обычные тренировки занимают годы. У меня нет лет. У меня есть дни. Но если я смогу запереть себя в «Гиперболической камере времени», я смогу освоить Ци на уровне Грандмастера за неделю реального времени. Ци — это жизнь. Лечение, усиление, защита от ментальных атак, удары, пробивающие любую броню. Это фундамент.

— А второе? — спросил она, видя, что я не закончил.

— Второе, как несложно догадаться, это знания. Информация. Мне нужен доступ к библиотеке Камар-Таджа. Не ко всей, я не наглый. Базовый курс, теория метафизики, защита разума и души.

Древняя вздохнула. Тяжело, устало.

— А вот с этим, мистер Томпсон, все гораздо сложнее.

— Почему? Я даю вам батарейку, а прошу учебник для первого курса.

— Потому что знания, Джон, — она посмотрела мне прямо в глаза, и в этом взгляде я увидел сталь, — это не товар. Это оружие. И я не уверена, что готова дать его человеку, который за одни сутки переписал экономику, биологию и политическую карту мира. Вы слишком быстры. И это пугает даже меня.





Глава 139


— Вы прекрасно знаете, что я рано или поздно доберусь до магии, с вашего разрешения или без него, — я не отводил взгляда, стараясь выдержать зрительный контакт с существом, которое топтало эту землю еще тогда, когда большинства нынешних цивилизаций не было даже в проекте. — Так к чему эти танцы с бубном? Зачем создавать сложности там, где мы могли бы быть полезны друг другу?

Верховный Чародей стояла неподвижно, сложив руки за спиной. В её позе не было напряжения, лишь абсолютный, почти пугающий покой, словно она была не человеком из плоти и крови, а статуей, высеченной из вечности.

— Никаких сложностей, Джон, — наконец произнесла она. Голос Древней звучал мягко, как шелест страниц старой книги, но в этой мягкости крылась сталь. Она вздохнула, и в этом вздохе чувствовалась усталость веков. — Просто Вселенная — это сложный механизм. И везде, абсолютно везде, необходим баланс.

— Баланс? — я не сдержал кривой ухмылки. — Или его жалкое подобие, которым вы оправдываете бездействие? Последние проблемы, с которыми мне пришлось столкнуться лицом к лицу, откровенно плевали на этот ваш пресловутый баланс. Думаете, Галактус, пожирая миры, сверяется с кармическими весами? Или Танос с его безумной математикой? Да тот же Локи... — решил я раскрыть часть своих карт и метазнаний.

Древняя чуть склонила голову набок, и её глаза, бездонные и спокойные, вдруг изменились.

В этот раз мне не дали закончить. Я не услышал команды «заткнись», но мой рот захлопнулся сам собой, а слова застряли в глотке колючим комом. Я поперхнулся воздухом, потому что воздух вокруг вдруг стал густым и тяжелым, как ртуть.

От этой хрупкой на вид женщины пахнуло такой концентрированной, первобытной мощью, что мои инстинкты взвыли сиреной. Реальность вокруг неё словно подернулась рябью. Это было самое красноречивое доказательство того, что титул Верховного Чародея — это не просто красивая бирка на халате. Это предупреждение: передо мной существо, способное распылить меня на атомы, стереть из истории и памяти людей щелчком пальцев, прежде чем мой мозг успеет обработать нейронный сигнал об опасности.

— Вы знаете слишком много, мистер Томпсон, — тихо произнесла она. Из её тона исчезло наставническое дружелюбие. Теперь в нем звенел холод космической пустоты. — Слишком много для простого смертного. И это... настораживает.

Я заставил себя сделать вдох, подавляя дрожь в коленях. Нельзя показывать страх. Только не перед ней.

— В космосе я благодаря своей силе на сутки получил доступ к межпространственному артефакту, — мой голос звучал на удивление ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. Я выдал свою «почти правду» с невозмутимостью покерного игрока, идущего ва-банк. — Повезло узнать чуть больше, чем хотелось бы. Знание — тяжелая ноша, не так ли? И вот вопрос, на который я ищу ответ: вписывается ли это знание в концепцию того мистического «баланса», о котором грезит каждая вторая космическая хтонь, пока ломает этот мир об колено? Скажите мне, геноцид человечества — это тоже часть баланса? Или это «допустимая цена» за абстрактные идеалы, суть которых нам, смертным, не понять, да и смысла в этом не будет, потому что мы будем мертвы?

Древняя смотрела на меня долго, словно сканируя саму душу, пытаясь отделить ложь от истины. Затем давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Она снова стала просто мудрой женщиной в странной одежде.

— Это сложные вопросы, мистер Томпсон. Ответы на них редко бывают приятными, — она покачала головой, и в её глазах мелькнула тень грусти. — Но одно мне ведомо точно: само ваше существование заставляет ткань судьбы натягиваться до предела. Пока вы здесь, баланс трещит по швам.

— Он и без меня трещал, — парировал я, вспоминая усиленные версии злодеев, с которыми мне уже «посчастливилось» встретиться. — Я лишь симптом, а не болезнь. Поэтому, честно говоря, не вижу смысла в этом понятии вообще. Ситуация бинарна: либо Вселенную настигнет угроза, от которой нет спасения, независимо от уровня наших сил, либо сторона, называющая себя «Светом», ищет любые возможности не допустить катастрофы. Магия — это одна из таких возможностей. И глупо её игнорировать.

— В какой-то степени вы правы, Джон, — неожиданно легко согласилась чародейка. — И так как я не могу провидеть ваш путь, каждое решение, связанное с вами, даётся мне с трудом. Это как пытаться пройти по канату над пропастью, внезапно ослепнув...

— Но тем не менее, в зале ЩИТа вы четко обозначили позицию: чародеи будут на стороне человечества. А значит, решение уже принято. Рубикон перейден.

— Верно, — кивнула женщина, и уголки её губ тронула едва заметная улыбка.

Она сделала плавный жест рукой, и пространство рядом с ней заискрилось. Воздух прорезала огненная линия, разворачиваясь в небольшое круглое окно портала. Сквозь него виднелись стеллажи древней библиотеки, пахнущей пылью и благовониями. Древняя просунула руку в разрыв реальности и достала книгу.

Это был не гримуар в коже дракона, а довольно простая на вид книга страниц на сто пятьдесят, в темном переплете без лишних украшений. Она протянула её мне.

— «Первый шаг к незримому», — прочитал я вслух тисненую надпись на обложке. Книга легла в руку приятной тяжестью.

— Это... единственные знания о магии, которыми я готова поделиться с тем, кто не носит одежды послушника Камар-Таджа, — пояснила Древняя тоном, не терпящим возражений.

— Хм, «Введение в магию для чайников», издание первое, исправленное, — пробормотал я, листая плотные страницы. Текст был сложным, схемы — запутанными. — Но что, если я готов пойти дальше? Что если я готов стать учеником Камар-Таджа? Могу ли я в таком случае рассчитывать на полный курс обучения?

Взгляд Древней стал печальным.

— Вы... не готовы, Джон. И дело не в таланте, — она покачала головой. — Стать учеником Храма означает оставить мирскую жизнь за порогом. Отречься от прошлого, чтобы постичь вечное. Вы же слишком крепко связаны с внешним миром. Ваши корни проросли в него слишком глубоко.

Я понимающе кивнул, хотя мысленно отметил изрядную долю лицемерия. Стивен Стрэндж, будущий любимчик судьбы и самой Древней, тоже будет связан с миром, но ему, конечно, сделают исключение. Ему всегда делают исключения. Но кто я такой, чтобы тыкать Верховного Чародея носом в двойные стандарты?

— Получается, путь Питера тоже закрыт? — задал я закономерный вопрос.

— Да. Мистеру Паркеру тоже пришлось бы посвятить свою жизнь Храму, забыв о своей роли героя, — ответила Древняя, и в её голосе прозвучало искреннее сожаление.

Мы оба понимали абсурдность этого сценария. Питер Паркер скорее отгрызет себе руку, чем бросит Нью-Йорк без защиты на несколько лет обучения. Он герой до мозга костей, патологический альтруист. За время его отсутствия может произойти слишком много дерьма, и он себе этого не простит. Подумаешь, лишится возможности открывать порталы... Зато мир будет избавлен от тысяч преступников благодаря его паутине. Выбор Питера очевиден.

А мой выбор?

Для меня этот отказ был лишь очередным доказательством того, что магическая монополия — это архаизм. С какой стати кучка монахов-отшельников в горах Тибета решила, что магия — это сугубо их прерогатива? Разве это не слишком... эгоистично? Да, магическая наука опасна. Да, нужен контроль. Но черт возьми, это Магия! Это фундаментальная сила Вселенной! Это невероятные возможности не для одного избранного индивида, а для всего Человечества! Медицина, энергетика, защита...

«С каких это пор, Джон, ты вдруг стал думать о Человечестве с большой буквы?» — проскочила шальная, ироничная мысль.

И тут же подсознание услужливо подкинуло ответ: «С тех пор, как назвался Прометеем...»

В голове всплыла странная ассоциация из прошлой жизни. История об актере, игравшем Капитана Америку. Крис Эванс, начинавший как эталонный придурок в подростковых комедиях, кардинально изменился как личность после главной роли своей жизни. Образ накладывает отпечаток. Имя — это не просто набор звуков, это код. «Как корабль назовешь, так он и поплывет», — говорили старые моряки.

Я назвался Прометеем. Титаном, который украл огонь у богов, чтобы согреть людей, и был за это проклят. Похоже, я начинаю расплачиваться за этот выбор трансформацией собственного мышления. Мысли о том, чтобы подарить знание магии людям, больше не казались мне бредом сумасшедшего. Напротив, они казались единственно верным путем.

— Ну, в любом случае, спасибо и на этом, — я потряс книжкой в воздухе, возвращаясь в реальность. — Будет от чего отталкиваться в дальнейших... изысканиях.

— Страшно представить, куда эти изыскания вас приведут, — улыбнулась Древняя, и в этой улыбке смешались опасение и любопытство. — Но сейчас я, пожалуй, выполню первую часть своей сделки. Отойдите, пожалуйста.

Я послушно отошел от дверного проема. Древняя приблизилась к подсобке, заваленной кристаллами. Легкое, почти танцевальное движение кисти — и пол комнаты перестал быть твердым бетоном. Он раскрылся, превращаясь в один гигантский, искрящийся портал, ведущий в неизвестность. Вся груда магических кристаллов с шумом провалилась вниз, словно в бездну.

Лишь четыре камня остались висеть в воздухе, удерживаемые невидимой силой её воли. Древняя сжала пальцы, портал схлопнулся, вернув полу его прежний вид, и она аккуратно опустила оставшиеся кристаллы на плитку.

— А теперь — небольшая перестановка, — проговорила она.

Женщина зашла внутрь подсобки и плотно закрыла за собой дверь. Я остался снаружи, прислушиваясь к ощущениям. Оказывается, моя чувствительность к эманациям магии была не просто фантазией — я действительно чувствовал это.

Внутри комнаты что-то происходило. Воздух вокруг двери завибрировал, по коже пробежали мурашки статического электричества. Это не было похоже на технологию или грубую силу. Это было искажение самих законов физики. Пространство за дверью сворачивалось, растягивалось и перекраивалось заново, как кусок пластилина в руках мастера. Я не мог понять что именно она делает, но ощущал мощь процесса, от которого волосы на затылке вставали дыбом.

Все закончилось довольно быстро. Вибрация утихла, ощущение давления исчезло. Дверь открылась, и Древняя жестом пригласила меня оценить результат, демонстрируя обновленное помещение.

— Я превратила пространство в этой комнате в изолированный карман Зеркального измерения, стабилизировав стены рунами Каггорра, — объяснила она будничным тоном, словно говорила о переклейке обоев, а не о сложнейшей пространственной геометрии.

Я медленно кивнул, делая умный вид, хотя, по правде говоря, понял лишь то, что теперь эта кладовка находится «нигде» и «никогда».

Визуально комната почти не изменилась: те же пустые серые стены, подсобного технического помещения. Но это была обманчивая простота. Если присмотреться, боковым зрением можно было уловить, как по стенам пробегают золотистые искры, складывающиеся в сложнейшие метафизические узоры. Стоило мне попытаться сфокусировать на них взгляд, как символы тут же расплывались, а в висках начинала пульсировать тупая боль. Смысл этих начертаний ускользал от разума, словно вода сквозь пальцы.

«Защита от дурака и любопытного смертного в одном флаконе», — догадался я.

Четыре кристалла маны, которые Древняя спасла от падения в бездну портала, теперь парили в четырех углах комнаты, едва касаясь пола. Они пульсировали мягким, ритмичным светом, создавая ощущение, что комната дышит.

— Каждый кристалл содержит энергию, достаточную для поддержания темпорального сдвига в течение двух лет субъективного времени, — пояснила Чародейка, проследив за моим взглядом. — В реальном мире за один такой двухлетний цикл пройдут лишь сутки.

— Четыре кристалла... Значит, у меня есть всего восемь лет, — пробормотал я, ощущая, как от этой цифры пересыхает в горле. — Восемь лет жизни за девяносто шесть часов.

— Не всего восемь лет, мистер Томпсон, — мягко, но с нажимом возразила Древняя. — А целых восемь лет. Это максимально допустимый срок, черта, за которую смертному переступать нельзя, если он хочет сохранить рассудок и целостность. Иначе ваша душа начнет истончаться.

— Истончаться? — я вопросительно выгнул бровь. — Звучит как диагноз из области призрачной медицины.

— Мы называем это «Астральное Обесцвечивание», — начала пояснять женщина, и её голос стал похож на лекцию в самом опасном университете мира. — Понимаете, Джон, душа любого живого существа жестко привязана к Истинному Времени. Это константа. Даже если тело не стареет, даже если разум блуждает в вечности, душа сохраняет своего рода «магнитную привязку» к моменту входа в темпоральную аномалию.

— Получается, находясь в этой комнате, моя душа все равно будет зависеть от мира снаружи? Как на поводке?

— Верно. Представьте водолаза, опускающегося на дно океана, — Древняя нарисовала в воздухе изящный жест. — Шланг, подающий воздух — это ваша связь с настоящим временем. Чем глубже и дольше вы уходите в субъективное время, тем сильнее натягивается этот шланг. Предел человеческой души, даже очень сильной и закаленной, — не более десяти лет отрыва. Дальше натяжение становится критическим.

— Боюсь спросить, но... что будет, если шланг лопнет?

Взгляд Древней стал тяжелым.

— Происходит хроно-диссоциация. Человек может выйти из комнаты физически, его тело вернется в наш поток времени, но его сознание... оно рассинхронизируется с реальностью. Вы будете видеть мир с задержкой в доли секунды или, наоборот, опережая события. Будете слышать звуки, которые уже отзвучали, и отвечать на вопросы, которые еще не задали. Или, что чаще всего бывает, просто впадете в вегетативное состояние, запертые в ловушке собственного восприятия. Вы станете «призраком времени» — существующим, но не присутствующим.

— Вечное безумие, — пробормотал я, чувствуя холодок по спине. — Для бессмертного, или того, кто к этому стремится, это участь хуже смерти.

— Именно. Поэтому восемь лет — это ваш безопасный предел. И учтите, Джон, — она посмотрела мне прямо в глаза, — эти восемь лет вы берете у своей Души взаймы. Ей потребуется ровно столько же времени в реальном мире, чтобы «вернуть свой цвет» и восстановить эластичность привязки.

— Снова этот чертов баланс...

— Он самый, — едва заметно улыбнулась Древняя. — И еще один важный нюанс. Я категорически не рекомендую вам пытаться использовать магию внутри контура. Руны Каггорра рассчитаны на изоляцию, а не на подавление всплесков. Активное колдовство может истончить барьер или, что хуже, дестабилизировать кристаллы раньше времени.

— Я все равно не умею колдовать, — хмыкнул я, похлопав по книге в руке. — Пока что.

— Восемь лет, мистер Томпсон... Срок долгий, но в масштабах вечности — лишь мгновение.

— Думаю, для меня они пролетят быстро, — заверил я её. План тренировок уже начинал вырисовываться в голове. — Да и тратить я их планирую не на магические эксперименты. Но книгу, обещаю, прочту от корки до корки.

— В Камар-Тадже мастера предпочитают использовать для обучения Астральные Проекции — состояние, в котором время течет субъективно иначе, и тело не изнашивается, — заметила она как бы невзначай.

— ...Состояние, которому вы меня, конечно же, не научите, — закончил я за неё со вздохом. — Так что, пожалуйста, не сыпьте соль на рану. Моей душе и так предстоит нелегкое испытание одиночеством.

— Каждый путь начинается с первого шага, и не всегда этот шаг легкий, — философски заметила она. — Тогда на этом я откланиваюсь. Удачи, Джон.

Кивнув на прощание, Древняя сделала круговое движение рукой. Искрящийся портал снова разрезал пространство, обдав меня запахом озона и благовоний, и через секунду она исчезла, оставляя меня наедине с «Магией для чайников» и аналогом Комнаты Духа и Времени из ДрагонБолла.

Тишина в коридоре стала какой-то особенно звонкой.

Итак, расклад прост: стоит мне войти внутрь и замкнуть рунный контур, закрыв дверь, как начнется адское веселье длиною в восемь лет. Но прежде чем исчезнуть из реальности на четверо суток, нужно закрыть «хвосты» снаружи.

Я мысленно пробежался по списку дел. К счастью, он оказался не таким уж критичным.

Анти-Геном для остальных членов Клуба? Беннер и Паркер — гении. Синтезировать сыворотку они смогут и самостоятельно, тем более что Рубедо всегда подстрахует с расчетами. Эту задачу вычеркиваем.

Лекарство от рака и прочих болячек для всего мира? Тут я вообще больше не нужен. Моя роль — быть символом. Заводы перепрофилируются, Фьюри наверняка уже влез в логистику и думает, как запрячь того же Озборна, а энтузиасты-одиночки уже скорее всего гонят первые партии «Резилигена» в гаражных лабораториях (пусть пока и нелегально). Аналитики и юристы ЩИТа пусть разгребают бумажную волокиту. Рубедо им в помощь. Вычеркиваем.

Авангард? Да, я стал лицом, но лидер у нас Кэп. Стиву Роджерсу не привыкать командовать, а ближайшие дни ему предстоит много работы с публикой. Без меня справятся.

Блинк? Саморазвивающаяся система. Количество пользователей растет по экспоненте. Нужно будет заняться апгрейдом мозгов Рубедо, система уже просит расширения мощностей, но... Пару дней его квантовое железо потерпит.

Все может подождать. Изучение образца симбионта, расшифровка Икс-Гена, развитие медийного образа «Джона Томпсона», и даже отношения с Гвен (да простят меня все боги любви за такое кощунство).

А вот что ждать не может — так это моя Личная Сила.

Воспоминания о бое с Вулканом и Синхронизатором до сих пор отдавали фантомной болью в ребрах. Та схватка стала холодным душем, показав, насколько я все еще ничтожен в масштабах этого мира. Я — песчинка. Да что там враги... Я испугался Древней. Простого взгляда этой женщины хватило, чтобы я почувствовал себя нашкодившим котенком перед тигром.

И ведь она — далеко не вершина пищевой цепочки. Она просто привратник. Если я сейчас дрожу перед ней, то что будет, когда придут настоящие монстры? Древняя сильна, спору нет, но она не просто так спешит избавиться от своего ярма Верховной Чародейки. Она устала. А Стивен Стрэндж? Этот выскочка встанет с ней вровень за сколько? Пару-тройку лет? Читерный любимчик сценаристов...

Злость — хорошее топливо. Я сжал кулаки.

Мне нужно форсировать развитие. Восемь лет... Это огромный срок. С учетом чистоты моих энергетических каналов и отточенной техники культивации, я обязан совершить качественный скачок. Обычным монахам из Кунь-Луня требуются десятилетия медитаций, чтобы просто прикоснуться к энергии Ци. Я же, имея базу и знания, за эти восемь лет должен достичь как минимум ранга Мастера. Без боев, без внешних стимуляторов, только суровая пахота и перековка собственной энергетики.

— Хорошо. Ключевая цель сформирована, — произнес я вслух, чтобы закрепить намерение. Голос отразился от стен пустой лаборатории. — Выйти оттуда Мастером или не выйду вообще.

Теперь — логистика.

Первым делом нужно уведомить Паркера с Беннером, ну и Фьюри, разумеется. Мое исчезновение с радаров, даже на сутки, может вызвать ненужную панику. Напишу, что провожу критически важный эксперимент в экранированном бункере. И это даже не будет ложью. Надеюсь, за эти 4 дня Землю не решит посетить очередная угроза S-класса.

Второй пункт — выживание. Восемь лет в пустой комнате. Древняя говорила о магии, о времени, о душе, но забыла о банальной физиологии. Жрать-то мне там что?

Чтобы не превратить тренировку в голодную смерть, нужно срочно синтезировать уже проверенные сверхкалорийные питательные гели, одной капсулы хватит на месяцы активного метаболизма.

И третье — Сферы Медитации. Мне понадобятся концентраторы энергии, чтобы ускорить процесс культивации Ци.

Я бросил последний взгляд на открытую дверь подсобки, за которой клубилась тихая, ждущая вечность.

— Не скучай, — бросил я пустоте. — Я скоро вернусь, и мы с тобой тесно пообщаемся.

Развернувшись, я направился к лабораторным столам. Подготовительный этап займет несколько часов, так что «погружение» начнем ближе к утру. Впереди еще много работы.





Глава 140


Сбросив задачи по синтезу Анти-Генома на Питера и Беннера — их интеллекта с лихвой хватит для этой рутины, — я забаррикадировался в своей святая святых: лаборатории инженерии. Мир снаружи мог гореть, спасаться или сходить с ума, но следующие несколько часов существовали только я, чертежи и молекулярные сборщики.

Сферы Медитации... Концепт был амбициозным, но благодаря Рубедо процесс перестал быть теоретической головной болью. ИИ оказался идеальным ассистентом: пока я только формулировал запрос, он уже разместил заказы на редкие компоненты через каналы ЩИТа, подчистил логистические хвосты и подготовил соответствующее оборудование. Счета «Томпсон Корп», как и склады, никогда не пустовали, позволяя мне творить с размахом, недоступным большинству гениев этой планеты.

Всё было готово. Я выдохнул, настраиваясь на рабочий ритм, и приступил к созданию сердца будущих артефактов — ядра и энергетической системы. Задача казалась тривиальной лишь на словах: создать компактный преобразователь «воля — электричество» и систему абсолютной стабилизации.

Первым делом — синтез пьезо-псионических кристаллов. В вакуумной камере, в условиях искусственно созданной нулевой гравитации, начали расти монокристаллы кварца. Только так можно было добиться идеальной кристаллической решетки, лишенной земных дефектов. Для легирования я использовал обогащенный палладий-107 — изотоп, который уже доказал свою эффективность в моих компактных реакторах.

Когда кристаллы сформировались, в дело вступил Рубедо.

— Калибровка началась, сэр, — прозвучал бесстрастный голос ИИ.

Грани кристаллов обтачивались с нанометровой точностью, подгоняясь под резонансную частоту моей нервной системы. Для этого пришлось снять свежую ЭЭГ. Теперь эти камни были не просто кусками породы, а физическим продолжением моего мозга, готовым вибрировать в унисон с каждой моей мыслью.

Следующий шаг — инерциальный гаситель, или, если говорить проще, гироскоп Судного дня. Вокруг кристалла я сформировал сферическую полость и закачал туда изотоп Гелий-4. Охлаждение до 2.17 Кельвина заняло считанные минуты, и газ перешел в состояние сверхтекучести, став Конденсатом Бозе-Эйнштейна. Жидкий эталон покоя. Внутреннюю стенку я выстлал решеткой сверхчувствительных СКВИД-сенсоров. Любое, даже самое микроскопическое изменение положения в пространстве будет считано мгновенно.

Далее — движитель и корпус. Здесь пришлось немного поиграть с фундаментальными законами физики.

Задача: реализовать динамический эффект Казимира для движения без реактивной массы. Для этого стенки вакуумной камеры были отлиты из сверхплотного полимера, армированного углеродными нанотрубками, а для обеспечения идеальной зеркальности я установил нано-осцилляторы с адамантиевым напылением. Только этот металл мог выдержать релятивистские вибрации без деформации.

Частота колебаний стенок была настроена на 25% от скорости света. Это создаст чудовищную разницу давлений квантового вакуума. Оставалось лишь синхронизировать векторы тяги. В итоге сфера должна не летать, а буквально «падать» в выбранную сторону с ускорением до 100g, полностью игнорируя инерцию для своей начинки. Физика, бессердечная ты стерва, которую даже монахи, пусть и с приставкой «техно» взломали.

Внешняя оболочка требовала особого подхода. Графеновая подложка для отвода тепла от ядра (старый добрый эффект Пельтье) и, конечно же, напыление Вибраниума. Этот чудесный металл будет поглощать паразитную вибрацию двигателя и накапливать кинетическую энергию от внешних ударов.

Но самым интересным этапом стало создание «кожи» для сфер. Рой пико-ботов. Умная пыль.

К сожалению, время поджимало, и изобретать велосипед было некогда. Я воспользовался готовой инструкцией, загруженной в базу знаний. Несколько десятков миллиардов нано-юнитов, каждый размером меньше 100 нанометров. По сути, это простейшие манипуляторы с магнитным захватом и примитивными алгоритмами: сгруппироваться в линзу для фокусировки, стать зеркалом для отражения, сформировать сопло для атаки или стать «акульей кожей» для идеальной аэродинамики.

Удерживало этот рой мощнейшее электромагнитное поле. Сейчас несколько сотен «маток» в реакторе штамповали миллиарды этих малюток. К утру, по расчетам Рубедо, армия будет готова.

Я же перешел к самому тонкому этапу — нейроинтерфейсу.

— Нулевой пинг, — пробормотал я, подготавливая лазер. — Никаких задержек.

Квантовая запутанность. Технология, которая для большинства обывателей кажется фантастикой, для меня уже давно является инструментом. В искусственном алмазе я выбил атом углерода, заместив его атомом азота (NV-центр). Короткий лазерный импульс — и спин электрона в алмазе Сферы запутался со спином электрона в моем будущем нейро-импланте.

Сам алмаз я поместил в магнитную ловушку, чтобы избежать декогеренции, а нейро-имплант — миниатюрный кристалл, напичканный моими наноботами — стал апгрейдом для моей концептуально-суверенной матки, и по совместительству внутренней системы управления наноботами, а с этих пор и сферами.

Этот трюк избавлял меня от необходимости писать сложные ментальные драйверы. Мне не нужно будет думать: «Сфера 1, переместись по вектору X на десять метров». Нет. Теперь сферы, подобно моим наноботам, будут реагировать на намерение. Я захочу защиты — они станут щитом. Я захочу убить — они станут смертью. В бою, где счет идет на миллисекунды, это критически важно.

Кстати, о бое. Осталось нафаршировать эти игрушки убойной начинкой.

Первый режим — «Гармония», для усиления культивации. Я интегрировал излучатели когерентного света, но вместо стандартного ИК-спектра в 850 нм, настроил их на частоту своей Ци. Пришлось убить добрый час, медитируя под сканерами, чтобы Рубедо замерил подобие моей ауры. Зато теперь сферы смогут выстраиваться в мандалу вокруг тела, создавая резонансную камеру. Моя собственная Ци, отражаясь от них, будет возвращаться в тело многократно усиленной и сфокусированной. Эффект линзы для души.

Второй режим — «Диссонанс», дебафф. Здесь пригодились те самые эмиттеры, на основе которых я создавал продвинутые перчатки Шокера. Алгоритм прост и жесток: сканирование цели, анализ резонансной частоты её материи (будь то кость, металл или энергетический щит), инверсия фазы и трансляция разрушающей волны. Слой Вибраниума на корпусе сферы здесь работал как мембрана гигантского динамика, усиливая эффект.

И, наконец, чистая, дистиллированная агрессия. Атака.

Внутрь каждой сферы я поместил микро-колбу с рубидием, подключенную к тому же контуру охлаждения, что и гироскоп. Лазерная накачка переводила атомы в состояние Ридберговских поляритонов.

— Твердый свет, — усмехнулся я, глядя на схему.

Магнитное поле выбрасывает сгусток через микро-сопла, мгновенно формируемые пико-ботами, и... Врага нет. Причем буквально. На максимальной мощности залп одной сферы способен превратить бронированный танк в лужу раскаленного шлака. Даже мне с моими плазменными атаками Экстремиса потребовалось бы секунд тридцать, чтобы прожечь серьезную броню. А здесь... Вкупе с «Диссонансом», способным превратить внутренности суперсолдата в желе, эти сферы теперь официально становятся моим главным аргументом в любом споре.

Утро встретило меня тихим гудением оборудования и приятным осознанием от завершения поставленной задачи.

На лабораторном столе лежали четыре идеально гладкие, зеркальные сферы, каждая размером с крупный апельсин. В них отражалось мое усталое, но довольное лицо.

Я протянул руку и подал импульс Ци. Энергия мгновенно впиталась, синхронизируясь с пьезо-кристаллами. Сферы отозвались едва слышным, почти музыкальным звоном.

Одно лишь мысле-намерение — и вакуумные движители ожили. Без звука, без порывов ветра, четыре серебряных шара оторвались от стола и зависли в воздухе, нарушая все законы гравитации.

Еще одно намерение — и они начали плавное вращение вокруг меня, занимая позиции на орбите моего тела. Словно я стал центром маленькой, смертоносной солнечной системы.

Я прошелся по лаборатории. Сферы скользили следом, сохраняя идеальную дистанцию. Они были продолжением меня.

Протестировав смену режимов — от мягкого золотистого свечения «Гармонии» до хищного гула «Диссонанса» — я убедился, что реальность превзошла ожидания. Древняя с её магией может гордиться своими фокусами, но наука только что сделала серьезную заявку на конкуренцию.

Осталось последнее и самое скучное дело.

Я сгреб со стола упаковки с готовым питательным гелем. Вкус у него, конечно, как у клейстера с витаминами, зато калорийность зашкаливает. Монотонная распаковка и перекладка в объемную сумку заняла минут десять. Еда, смена одежды — минимальный набор для выживания в изоляции.

Бросив взгляд на экран монитора где Рубедо транслировал информацию о внешнем мире, я пробежал глазами по сводке новостей. Ничего критического: пара локальных конфликтов, падение акций очередной БигФарм корпорации, скандал со знаменитостью уличенной в связях с Клубом. Мир жил своей жизнью и пока не собирался умирать. Это радовало.

Закинув сумку на плечо, я направился к выходу из лаборатории. Подсобка ждала. Четыре сферы бесшумно плыли вокруг меня, готовые сопровождать своего создателя в добровольное заточение длиною в восемь лет.

Пока я шел по длинным коридорам к месту своей добровольной ссылки, ментальный звон в голове оповестил о обновлении таймера Системы. Я рефлекторно открыл системное окно, подтверждая действие. Тринадцатая крутка. Не самое счастливое число для суеверных, но посмотрим, что выкинет великий рандом.

Перед глазами развернулся уже привычный полупрозрачный интерфейс.

[Получен Информационный Пакет (Обычный) – Превосходный ремесленник (В другом мире со Смартфоном). Время существования пакета: 24 часа!]

«Гениальность — это 1% вдохновения и 99% отсутствия брака».

Пакет оптимизирует нейро-мышечную связь пользователя для производственных задач. Вы получаете моторику хирурга-робота и опыт мастера с полувековым стажем. Ваши руки никогда не дрогнут, глаз не ошибется ни на микрон, а интуитивное понимание материалов позволяет избегать любых структурных дефектов при сборке.

Функциональные Эффекты

1. Протокол «Нулевой Брак» (Пассивный):

Вероятность технической ошибки при ручном труде снижена до 0%.

Вы не можете «случайно» перегреть реактив, криво припаять контакт или сделать неровный шов. Если у вас есть правильные инструменты и чертеж — результат гарантирован.

2. Эталонное Качество:

Любой предмет, созданный вами лично, автоматически получает максимально возможные характеристики для использованных материалов.

Пример: Броня не будет иметь микротрещин, химическая смесь будет идеально чистой (99.9%), проводка будет иметь идеальное сопротивление.

Активированные Модули Мастерства

Система автоматически выбрала и загрузила базы данных для четырех ключевых дисциплин, учитывая ваши текущие навыки:

Модуль I: Прецизионная Механика (металлы и композиты)

Сфера: Работа с металлами, композитами, сборка дронов и экзоскелетов.

Эффект: Вы чувствуете предел текучести металла пальцами. Способность вручную полировать линзы и подгонять детали механизмов с допуском в нанометры. Идеально для обработки тугоплавких материалов вроде Адамантия и Титана, где ошибка стоит миллионы.

Модуль II: Текстильная Архитектура (ткани и полимеры)

Сфера: Создание тактических костюмов, работа с кевларом, номексом и экзотическими тканями.

Эффект: Безупречное владение раскройкой и шитьем. Умение создавать сложные многослойные структуры (броне-ткань), которые сидят как влитые. Швы, сделанные вами, прочнее самой ткани.

Модуль III: Микро-Электроника (схемы и аппаратное обеспечение)

Сфера: Пайка плат, сборка сенсоров, интеграция чипов.

Эффект: Стабильность рук позволяет выполнять пайку под микроскопом без манипуляторов. Вы интуитивно прокладываете оптимальные маршруты дорожек на платах, минимизируя перегрев и задержку сигнала.

Модуль IV: Био-Химия (синтетика и сыворотки)

Сфера: Смешивание реагентов, титрование, синтез лекарств и сывороток.

Эффект: «Глаз-алмаз» в дозировках. Вы можете отмерять жидкости и порошки с точностью до миллиграмма на глаз. Идеальное соблюдение температурных режимов и времени реакции при варке сложных составов.

Итог: Вы стали живой фабрикой высшего класса. Вам больше не нужен отдел контроля качества — вы и есть контроль качества.

— Эх... — вырвался у меня тяжелый вздох, эхом прокатившийся по коридору.

Это было, вероятно, лучшее из «обычного», что мне когда-либо падало. Фактически мастер-часовщик на максималках, бог верстака и паяльника. Искренне жаль, что через сутки это читерное преимущество исчезнет, превратившись в тыкву. А еще обиднее, что я получил его после создания Сфер, а не до. Знай я заранее, мои новые игрушки могли бы стать еще смертоноснее, хотя, казалось бы, куда уж больше.

Но жалеть о прошлом — удел слабых, но с другой стороны я не то чтобы и сильный. Я мотнул головой, отгоняя мысли об упущенных возможностях.

— У меня впереди восемь лет! — прошептал я себе под нос, и тут же замер, пораженный внезапной догадкой.

Черт возьми, это ведь... Почти три тысячи позиций системы, если считать по одной крутке в день. С учетом её ежедневного обновления...

Сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее. Неужели? Сработает ведь? Должно сработать! Если Система привязана к моему субъективному восприятию времени, то за эти восемь лет я смогу выкрутить столько плюшек, что выйду оттуда полубогом, даже без культивации!

Немного трясясь от излишнего возбуждения, я ускорил шаг и почти вбежал в открытую подсобку. Внутри было тихо и пахло озоном от кристаллов маны.

Я бросил сумку с «едой» у стены, а сферы мысленно отправил левитировать по углам комнаты, где они застыли, как безмолвные стражи. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, чтобы успокоить скачущий пульс, я потянул на себя дверь.

Щелк. Замок закрылся. Рунный контур вспыхнул на мгновение и погас, отрезая меня от внешнего мира.

И тут же перед глазами вспыхнула красная надпись, похожая на системную пощечину.

[ОБНАРУЖЕНА ЛОКАЛЬНАЯ ВРЕМЕННАЯ АНОМАЛИЯ!]

[ТАЙМЕР СИНХРОНИЗИРОВАН С ИСТИННЫМ ВРЕМЕНЕМ ВСЕЛЕННОЙ.]

[СЛЕДУЮЩАЯ «ЕЖЕДНЕВНАЯ КОВКА МИРОЗДАНИЯ» ВНУТРИ АНОМАЛИИ ВОЗМОЖНА ЧЕРЕЗ: 1 ГОД 363 ДНЯ 18 ЧАСОВ 23 МИНУТЫ 53... 52...]

— Да вы издеваетесь, — простонал я, сползая по стене.

Обидно. Чертовски обидно. В глубине души я, конечно, понимал, что халявы не будет. Это было бы слишком... сломано. Даже по меркам этого безумного мира, где концептуальные хтони гуляют по улицам Нью-Йорка. Система оказалась умнее и не позволила обмануть себя примитивным трюком с замедлением времени. Значит, крутка раз в два года. Итого — четыре попытки за всё время сидения в этой коробке. Не густо, ну да ладно, грех жаловаться.

Я еще раз прокрутил в голове список дел. Не упустил ли я чего важного снаружи? Анти-Геном синтезируется, Блинк и Рубедо работают, ЩИТ предупрежден.

Ах да. Я так и не поговорил с Блейдом по поводу похорон Фрэнка. Это упущение кольнуло совесть. Ладно, зафиксировали. Вернусь — решим. Фрэнку уже все равно, а Блейд подождет несколько суток.

Что еще? Если система все же выдаст что-то ценное через два года? Придется покинуть комнату и разорвать медитацию, чтобы загрузить полученные знания, невелика проблема.

— Хватит суетиться, Джон, — скомандовал я сам себе. — Ты здесь не для того, чтобы гонять мысли по кругу.

Перестав беспокоиться о внешнем мире и мысленно успокаивая себя тем, что восемь лет — это только для меня, а для Гвен и остальных я исчезну лишь на четверо суток, я сел в позу лотоса в центре комнаты.

Итак, план. Культивация Ци — это база. Но сначала... Магия. Запретный плод, который мне наконец-то позволили надкусить.

Я повернулся к сумке и, порывшись в боковом кармане, достал небольшую книгу в скромном темном переплете. Ту самую, что дала мне Древняя.

«Первый шаг к Незримому».

Пафосное название, скрывающее, по сути, букварь для самых маленьких волшебников. В моем случае грех жаловаться. Любое знание — это оружие, если знать, с какой стороны его держать.

Посмотрим, что эта «база» из себя представляет. Довольно хмыкнув и ощущая приятную метафизическую тяжесть фолианта, я открыл первую страницу, готовясь погрузиться в мир, который так долго был от меня скрыт.





Глава 141


Магия. Пять букв, а сколько в них скрыто смыслов, надежд и страхов целых цивилизаций!

Тут тебе и извечное желание человечества гнуть реальность под себя, как кусок податливой глины, и отчаянная попытка объяснить необъяснимое, и древние выдумки, обросшие мясом реальности. Хотя, учитывая мир, в котором я нахожусь, скорее сама реальность когда-то была настолько пугающей и странной, что её нарекли выдумкой, чтобы не сойти с ума.

Вероятно, в мультивселенной не сыщется ни одного существа, которое, будучи в трезвом уме и твердой памяти, отказалось бы от Дара. А может, я просто переоцениваю эту дисциплину? В конце концов, я ведь благодаря системе в первую очередь инженер, человек формул и схем. Но... черт возьми, это ведь Магия!

Всего одного дня в шкуре магического существа, когда я был Аватаром Маны, хватило, чтобы осознать одну простую истину: Магия — это чит-код к мирозданию. Абсолютный, всеобъемлющий и до неприличия мощный.

Вернувшись к своей «заводской комплектации», я почувствовал себя так, словно меня кастрировали. Я стал слабее на 99.9%, и это при том, что за те безумные сутки я не раскрыл и тысячной доли потенциала истинного Мага.

А сейчас... Сейчас Великий Рандом Системы пока не спешит одаривать меня новыми «легендарками», и в освоении искусства плетения реальностью мне придется рассчитывать сугубо на себя. И на эту книжку, толщиной с бутерброд.

Но так... даже интереснее. Хотя путь, вероятно, предстоит долгий и тернистый.

— Нет, — произнес я в гулкую пустоту комнаты, качая головой. Мой голос звучал странно в этом месте без эха. — Как и с Ци, я найду способ срезать углы.

Тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение и настроиться на рабочий лад, я сфокусировал взгляд на первой странице.

Введение. Небольшая напутственная речь от автора — самой Древней.

Текст был написан сухим, каллиграфическим почерком, но за каждым словом чувствовалась глубокая, почти материнская ирония над человеческим высокомерием. Казалось, я слышу её голос: спокойный, чуть насмешливый, знающий то, от чего у обычных людей волосы встают дыбом.

«Замочная скважина».

Собственно, именно этими двумя словами можно было описать всю суть введения.

«Вы, люди, всю свою короткую жизнь смотрите на мир через замочную скважину, — писала она. — Вы называете то, что видите, наукой, логикой, незыблемой реальностью. Вы строите на этом свои империи и религии. Но вы видите лишь узкий луч света в темной комнате».

Я ожидал, что дальше она пообещает научить, как открыть дверь. Это было бы логично. Но это было бы слишком мелко для Верховного Чародея.

Нет, книга обещала показать, что никакой двери не существует вовсе. Что стены, пол и потолок — это лишь иллюзия нашего ограниченного восприятия.

Финальная строка введения ударила по глазам, как вспышка:

«Ваш интеллект — это не инструмент познания, а щит, который защищает ваш хрупкий разум от безумия бесконечности. Чтобы читать дальше, вы должны опустить щит. Готовы ли вы стать беззащитным перед Истиной?»

Учитывая, что я, вероятно, один из самых гибких в ментальном плане людей на этой планете (спасибо Системе и её загрузкам, перекроившим мой мозг), опустить этот самый «щит» для меня не составило труда. Я просто позволил себе принять аксиому: я ничего не знаю.

Без каких-либо предубеждений я перевернул страницу.

Глава 1. Эго как Препятствие.

Я ожидал увидеть формулы, печати, жесты... Но здесь не было Магии в привычном понимании. Только жесткая психология и философия дзен-буддизма на стероидах.

Суть всей главы сводилась к одной болезненной мысли: Магия требует полной, безоговорочной капитуляции.

«Нельзя управлять рекой, если ты считаешь себя важнее воды, — гласил текст. — Высокомерие, страх, желание контроля — это камни, которые перекрывают русло. Энергия не течет через того, кто пытается её удержать. Она течет через того, кто становится руслом».

После теоретической части шла практическая рекомендация. Упражнение «Пустая Чаша». Техника медитации для полной остановки внутреннего диалога.

«Пока ты не заткнешь голос в своей голове, ты никогда не услышишь шепот Вселенной».

Учитывая, что мой внутренний монолог — это не просто голос, а целый парламент, вечно спорящий о планах мирного захвата мира и апгрейде нано-костюма, упражнение я тут же взял на заметку. Мне, вероятно, потребуется не одна сотня часов, проведенных в позе лотоса, чтобы вычерпать эту «чашу» до дна. Но восемь лет — достаточный срок, чтобы научиться тишине.

Глава 2. Природа Энергии (Код Мироздания).

Вторая глава оказалась более «технической», хотя и здесь сквозила метафизика. Благодаря метазнаниям, я уже имел представление о том, что там будет, но читать первоисточник было полезно.

Тезис прост: Магия не нарушает закон сохранения энергии. Маги не создают огонь, молнии или порталы из ничего — это было бы нарушением базовой термодинамики, и Вселенная за такое больно бьет по рукам.

Наиболее правильное слово для описания процесса Магии — это «заимствование». Или, если быть честным, «воровство» энергии из других измерений.

Древняя описывала реальность как бесконечный слоеный пирог.

«Есть измерения чистой энергии, обжигающей, как сердце звезды. Есть планы чистого разума, где мысль обретает плоть. Есть бездны чистого хаоса. Маг — это не генератор. Маг — это проводник. Живой шлюз, который открывает заслонку и позволяет давлению выровняться, перекачивая силу оттуда, где её в избытке, в наш бедный материей мир».

И тут же — предупреждение, написанное красными чернилами (или это была кровь?):

«Помните: тело Мага — это провод. Если пропустить ток высокого напряжения через бытовую проводку, дом сгорит. Укрепляйте изоляцию. Тренируйте дух».

В целом, глава оставила смешанные чувства. Много красивых метафор, но никакой конкретики. Ни карты Мультивселенной, ни списка «безопасных» измерений, ни упражнений на «утолщение проводки».

— Надеюсь, хоть третья глава меня порадует чем-то прикладным, — выдохнул я, обращаясь к парящим сферам. Мои единственные слушатели безмолвно висели в воздухе, отражая свет кристаллов.

Глава 3. Цена.

Короткое, рубленое название. И содержание под стать.

Эта глава была посвящена самому важному для любого инженера и выживальщика — Технике Безопасности. Тому, отсутствие чего обычно приводит к появлению лишних щупалец или внезапной аннигиляции.

Главная мысль, которая красной нитью проходила через текст: Закон Равновесия абсолютен.

За всё нужно платить. Нет бесплатных обедов.

«Исцелив позвоночник парализованному, ты не стираешь травму. Ты забираешь энергию из его будущего, сокращая жизнь, или перетягиваешь жизненную силу у другой сущности. Используя Темную магию, ты не просто черпаешь силу — ты берешь кредит. А проценты в этом банке — твоя душа или рассудок».

Отдельной страницей, черной, с белым текстом, шло предупреждение о сделках.

«Никогда не зовите тех, чьих имен вы не можете произнести без дрожи. Они всегда слышат. И их цена всегда выше, чем вы готовы заплатить. Не торгуйтесь с Бездной — она всегда выигрывает».

Разумеется, никаких конкретных имен. Ни слова о Дормамму, Шума-Горате или Мефисто. Действительно, зачем неофиту знать адреса и явки? Меньше знаешь — крепче спишь и дольше живешь. Древняя явно следовала принципу «не буди лихо».

Впрочем, несмотря на полезность, глава оставляла вопросы.

Например, тема Пактов. Я уже сталкивался с этим феноменом, когда вскрывал Крэйвена-Охотника. Пакт — это ведь не всегда продажа души дьяволу.

Высшие Мастера Ци, монахи Кунь-Луня, тоже заключают Пакты. Железный Кулак получает силу от дракона Шу-Лао. Это симбиоз, а не рабство. Для преодоления лимитов человеческого тела нужна поддержка сущности более высокого порядка.

То есть, теоретически, Пакт — это инструмент. Опасный, обоюдоострый, но инструмент.

Хотя лично я... Я предпочел бы сам стать Драконом, чем быть его слугой. Зависеть от настроения ящерицы-переростка? Увольте. Мой путь — это самодостаточность.

Допуская, что информация о «безопасных» Пактах относится к знаниям более высокого уровня (или просто Древняя решила не искушать судьбу, давая мне такие идеи), я перевернул страницу.

Глава 4. Жест и Слово.

Почему Маги — и в какой-то мере это относится даже к такой сущности, как Древняя — машут руками и говорят на мертвых, гортанных языках, словно рэперы старой школы?

Об ответе я догадывался и раньше, но было приятно найти подтверждение своим теориям на страницах этой книги. Все эти пассы (соматика) и заклинания (вербалика) — не более чем мнемонические якоря. Психосоматические костыли. Способ сфокусировать слабый, вечно отвлекающийся человеческий разум на конкретной, невозможной задаче.

В голову тут же пришла аналогия с программистом. Гению кода не обязательно неистово стучать по клавишам, чтобы алгоритм заработал в его голове, но клавиши нужны, чтобы внедрить этот алгоритм в реальность «железа». Руки Мага — это та самая клавиатура, на которой он печатает команды для переписывания исходного кода мироздания.

Язык же — это синтаксис. Древний, отточенный веками язык, который сама Вселенная привыкла слышать и слушаться.

Благо, у меня есть читерный козырь в рукаве: НЗТ, разгоняющий мозг до сверхсветовых скоростей, и нейроинтерфейс, который я рано или поздно интегрирую с Рубедо на полную мощность. Поправочка, с улучшенным Рубедо. Представьте себе ИИ, способный оперировать метафизикой... Сломаю ли я Магию, превратив её в точную науку? О, я на это рассчитываю. Время покажет.

А пока я перелистнул страницу и дошел до последней номерной главы.

— Да, да, очень смешно... — хмыкнул я, прочитав заголовок: «Глава 5. Астральная Проекция».

Первой мыслью было станиславское «не верю». Второй — «где-то здесь подвох». Собственно, так оно и оказалось. В главе не было ни одной инструкции, как именно отделить дух от плоти.

Текст пестрел предостережениями: «Это слишком опасно для неофита», «Вы можете заблудиться в зеркальных коридорах», «Ваше тело останется беззащитным сосудом» и прочее бла-бла-бла.

Но сама концепция была описана на удивление четко.

«Я — это не тело. Тело — это лишь скафандр, якорь, удерживающий Дух в бурном потоке материального мира. Сон — это маленькая смерть якоря, во время которой Дух обретает свободу».

Не знаю, к чему была вообще эта глава в книге для начинающих... Вероятно, это маркетинговый ход Древней. Тизер. Чтобы подогреть интерес, помахать морковкой перед носом осла. Подозреваю, что после «успешного» прочтения этого букваря, именно выход в Астрал становится первым практическим уроком в Камар-Тадже. Удобно: выбил дух из ученика — и пусть летает, пока тело не мешает.

Я же, к сожалению, пока лишен этой роскоши. Никто меня выбивать из тела не собирается, а сам я рисковать пока не готов.

Перелистнув на последнюю страницу, где было лишь краткое, философское заключение, я вынужден был констатировать: для меня, человека, привыкшего к чертежам и четким мануалам системы, данная книга — профанация.

В ней нет заклинаний. В ней нет формул. В ней нет глубокой информации о структуре магических плетений. В ней только поверхностная база, философия и одно простое дыхательное упражнение для очистки мыслей от мусора.

Хотя... В самом низу страницы был еще один «сюрприз».

«Посмотрите на этот рисунок. Не глазами, а Намерением. Если он начнет вращаться — вы готовы к обучению».

Под надписью была изображена небольшая печать, похожая на мандалу — сложная вязь геометрических фигур и рун. Я сфокусировал взгляд, чуть изменив восприятие, как при работе с микросхемами. Узоры дрогнули. Сначала медленно, со скрипом, а затем быстрее, они закружились в гипнотическом танце, сливаясь в единый золотистый круг.

— Ну разумеется, я готов к обучению, — пробормотал я с раздражением, захлопывая книгу. — Еще бы кто это самое обучение предоставил...

Я несколько минут смотрел в пустоту, переваривая прочитанное. Чтение заняло не больше часа, и это с полноценным осмыслением каждой метафоры.

Да, я узнал больше о философии магии. Но с практической точки зрения... Мне показали стакан с ледяной водой человеку, умирающему от жажды в пустыне, а потом вылили эту воду в песок со словами: «Представь, что ты напился».

Странно это все. Не понимаю я мотивов этой лысой чародейки.

Вообще, заметил странную тенденцию: все лысые в этом мире какие-то мутные.

Чарльз Ксавьер — сидит в своем особняке, строит из себя святого, а сам манипулирует подростками и забывает о своих идеалах, как только дело касается «неудобных» мутантов вроде Морлоков.

Ник Фьюри — ну, этому по должности положено быть параноидальным засранцем, у которого секретов больше, чем волос было бы на голове.

Танос — тоже лысый, и тоже с идеей фикс о «балансе».

Покойный Кингпин — та же история.

А ведь есть еще Кассандра Нова, лысая сестра-близнец Ксавьера, поехавшая кукухой и живущая сейчас в каком-то мультивселенском отстойнике.

И вот теперь Древняя. Заперлась на своей горе, пьет чай с медом и игнорирует проблемы мира, в котором живет.

Что объединяет их всех? Излишняя, патологическая хитрожопость и любовь к многоходовочкам. Может, облысение — это побочный эффект переизбытка интриг в организме? Надо будет изучить этот феномен.

— Так, ладно, Джон. Хватит искать заговоры лысых, — одернул я сам себя. — Пора заняться делом. Культивация.

Я отложил книгу, сел в позу лотоса и прикрыл глаза.

Полировка Даньтяня. Звучит как название эротической техники, но на деле — скучнейшая рутина.

Суть проста: гонять Ци по кругу меридианов, укрепляя их стенки, как мышцы в спортзале. Чем крепче и эластичнее каналы, тем больше сырой жизненной энергии может удержать тело. Чем больше энергии — тем мощнее Ци с каждым новым циклом.

Я потянулся к маленькому, теплому огоньку внизу живота. Начав с этой крохотной капли, я пустил её по малому кругу. Сферы медитации подхватили ритм, создавая идеальный резонанс. Их золотистый свет проникал сквозь веки, гармонизируя потоки.

В какой-то момент я просто... выпал из времени.

Отключился.

Это было странное, блаженное состояние между сном и бодрствованием. Мыслей не было — упражнение «Пустая Чаша» сработало само собой. Ци текла по меридианам на автопилоте, набирая скорость и плотность.

Я не чувствовал голода, не чувствовал усталости. Лишь бесконечное движение энергии. Подсознательно я отметил момент, когда ручеек превратился в реку. Разрозненные потоки вдруг вспыхнули и замкнулись в единый, монолитный контур.

Щелк.

Небесный Круг сформирован.

Нижний Даньтянь, расположенный на три пальца ниже пупка, из абстрактной точки концентрации превратился в физически ощутимый вихрь. Плотный, горячий, живой. Это была уже не искра, а полноценный реактор.

Я почувствовал, как Средний (в груди) и Верхний (в голове) даньтяни, пока еще закрытые для меня, начали «мерцать», отзываясь на рождение источника, получая первые крохи избыточной энергии.

Глубокий вдох. Выдох. Я открыл глаза.

Да, я только что прорвался на уровень Адепта. Моя биологическая батарейка, отвечающая за выносливость, регенерацию и грубую физическую силу, пробудилась.

Теперь я могу наполнять свои мышцы Ци, превращая тело в живое оружие. Сталь будет гнуться об мою кожу, а кости врагов — крошиться от легкого касания.

Я бросил взгляд на системный интерфейс. Таймер безжалостно отсчитывал секунды.

— Прошел... целый год, — прошептал я, не веря своим глазам. — Как корова языком слизала.

Для мира снаружи прошло всего двенадцать часов. Для меня — 365 дней медитации в пустой комнате.

— А я ведь даже не запылился, — хмыкнул я, разминая затекшие плечи.

Теперь дело за малым. Точнее, за основным и самым сложным — достичь уровня Мастера. Это подразумевает открытие Среднего Даньтяня, центра эмоциональной и волевой энергии.

Одним годом я тут точно не отделаюсь. Главное, чтобы оставшихся семи лет хватило...

Но сначала — физиология. Даже Адепты ходят в туалет и хотят есть. Я безбожно читерю по сравнению с монахами-отшельниками, питающимися росой и солнечным светом.

Покинув на пару минут комнату (иногда, но очень редко, мне нужно ходить в туалет) я вернулся, поглотил пару десятков безвкусных питательных капсул и снова сел в позу лотоса.

Второй этап. Рафинирование Ци.

Это уже не просто разгонка крови. Скорее полноценная алхимия духа.

Я беру сырую, грубую жизненную энергию из Нижнего Даньтяня и поднимаю её выше, в область солнечного сплетения. Там, под колоссальным давлением моей Воли и сфокусированных эмоций, энергия сжимается. Она должна стать густой, тяжелой и абсолютно послушной.

Она должна напоминать ртуть или жидкую лаву. Качество вместо количества.

Снова тишина. Снова пустота. Снова бег энергии по кругу.

В таком темпе прошел еще один год.

Я чувствовал, как меняюсь изнутри. Моя воля становилась тверже алмаза, а Ци приобретала плотность реальной материи.

Внезапно в голове дзынькнул знакомый ментальный звук.

Таймер системы обновился. Мысленным усилием я вырвал себя из глубокого транса, словно вынырнул с глубины.

— 4 ноября, — констатировал я, глядя на голографические цифры. — Четырнадцатая крутка.

Внутри проснулся азарт игрока. Посмотрим, будет ли награда стоить того, чтобы я покинул свою временную тюрьму и прервал медитацию ради её получения.





Глава 142


[Получен Информационный Пакет (Необычный) – Техническая уверенность (Источник: Ace Combat). Время существования пакета: 24 часа!]

Я вчитался в описание, и на губах невольно заиграла усмешка.

Загрузка протоколов «За-Предельной Оптимизации».

Большинство инженеров видят заводские ограничения как священные скрижали безопасности. Вы видите их как робкие предложения, которые можно и нужно игнорировать. Навык дарует интуитивное, почти звериное понимание аэрокосмической техники и боевых машин. Вы способны слышать «голос» механизма и выжимать из железа 120-150% проектной мощности, танцуя на лезвии бритвы, но никогда не срываясь в штопор.

Ниже развернулся список возможностей, от которого у любого технофила перехватило бы дыхание.

Модуль «Снятие Лимитеров» (Overclocking):

Эффект: Вы способны безопасно снимать программные и механические «ошейники» с двигателей, реакторов и сервоприводов. Турбина, рассчитанная на предел, в ваших руках запоет новую песню.

Результат: Любая техника, модифицированная вами — от списанного армейского джипа до передового Квинджета, — становится быстрее, маневреннее и отзывчивее. Это больше не машина, это экзоскелет для вашей души. «Истребитель танцует в небе, как продолжение нервной системы пилота».

Модульная Универсальность:

Эффект: Способность перестраивать узкоспециализированные машины под любые задачи за минимальное время.

Пример: Превратить неповоротливый транспортник в ковровый бомбардировщик? Или переделать разведывательный дрон в камикадзе-штурмовик, используя лишь паяльник и моток изоленты? Для вас это рутина.

Дирижер Войны:

Эффект: Вы можете взламывать и синхронизировать внешние системы вооружения (турели, дроны, наземные ПВО) со своим бортовым компьютером.

Результат: Пилотируя один юнит, вы фактически управляете всем фронтом. Наземные орудия поворачиваются вслед за вашим взглядом. Вы — не просто пилот. Вы — Рой.

— Неплохо... — протянул я, чувствуя, как фантомный штурвал уже просится в руки. — Чертовски неплохо.

Но... это не чистое, фундаментальное знание, которое изменит мир прямо сейчас. Это скорее набор безусловных рефлексов. Этакий «пилот-ас / безумный механик» на стероидах.

Конечно, следующие два года в этой бетонной коробке я проведу с зудящим желанием воспарить над землей и показать гравитации средний палец, но ради этого прерывать медитацию я не стану.

Сейчас приоритет другой. Ставки выше, чем просто умение красиво летать.

Мне нужно приблизить свое тело к совершенству. Продолжаем изгаляться над Ци.

Закинувшись очередной горстью питательных капсул (вкус которых уже начал вызывать экзистенциальную тоску), я вернулся в позу лотоса. Глубокий вдох. Мир вокруг погас, уступая место внутреннему космосу.

Я сосредоточился на пылающем вихре внизу живота. Нижний Даньтянь гудел, как разогнанный реактор, требуя выхода энергии. Цель проста и невероятно сложна одновременно: переполнить этот резервуар и под чудовищным давлением пробить «засор» в канале, ведущем вверх. К сердцу.

Именно там, в области солнечного сплетения, скрыт Средний Даньтянь. Мистики называют его Алый Дворец. Если Нижний котел — это жизнь и плоть, то Алый Дворец — это эмоции, душа и связь с тонкой материей.

Судя по обрывочным воспоминаниям Давоса, большинство мастеров Кунь-Луня игнорируют этот аспект. Для них Ци — это молот, которым нужно бить врага. Магия для них — чуждый, непонятный мир.

Но я — не они. Я инженер, и я вижу схему целиком.

Если моя гипотеза верна, и Средний Даньтянь действительно служит мостом между физической энергией и духовной, то его открытие станет ключом к Магии. Это не просто усиление. Это синергия. Это возможность пусть и ограниченно, но все же напитать магические конструкты не заемной силой из измерений, а собственной, очищенной волей. КПД такой системы взлетит до небес.

В голове мелькнула шальная мысль:

«А у самой Древней Средний Даньтянь открыт?»

Ответ пришел почти мгновенно. Разумеется. Эта женщина не просто так носит титул Верховной. Более того, что-то мне подсказывает, что у неё распахнут настежь и Верхний Даньтянь...

Мысли плавно потекли выше, в центр лба. Верхний Даньтянь. Обитель Духа и Разума. Воля, восприятие, интуиция, ментальная защита.

Что это значит для меня в перспективе? Псионика.

Телепаты вроде Ксавьера или Эммы Фрост сильны от природы, но их сила часто нестабильна. Открытие Верхнего центра позволит мне структурировать ментальную энергию, усилить её многократно, превратив разум в неприступную крепость.

Картина складывалась пугающе идеальная.

Нижний Даньтянь — энергия Жизни, фундамент тела.

Средний — энергия Души, топливо для Магии.

Верхний — энергия Разума, база для Псионики.

Все три аспекта силы. Три кита могущества.

Какого черта люди в этом мире настолько... сломаны? И одновременно совершенны?

Если взглянуть на человечество со стороны, то наш потенциал должен вызывать ужас у любой космической цивилизации. Мы — универсальные адаптеры.

Ци? Пожалуйста. Магия? Легко. Псионика? Сколько угодно. Х-ген? Да. Гамма-излучение? Мы не умираем, мы превращаемся в Халков. Сыворотки суперсолдат? Работают. Космическая сила? Впитываем как губки.

Мы можем всё. Но для 99.99% населения эти двери заварены наглухо.

Как будто кто-то намеренно создал идеальный Сосуд, способный удержать в себе любую жидкость Вселенной — от божественного нектара до яда Бездны, — а потом взял и продырявил этот сосуд в тысяче мест, поставив заглушки на самых важных клапанах.

Теория о том, что люди произошли от обезьян, в этой Вселенной звучит как неудачная шутка.

Целестиалы. Небожители.

Благодаря метазнаниям я помню о них. Космические садовники, экспериментаторы, боги в броне.

Кто-то из них явно приложил руку к нашему геному. Кто-то сделал нас такими: одновременно убогими, смертными, слабыми — и обладающими бесконечным, пугающим потенциалом к возвышению.

Древняя явно знает об этом. Она, возможно, единственная, кто починил свой «сосуд» полностью. И именно поэтому она так спокойна. Она смотрит на нас не как на муравьев, а как на сломанные игрушки, которые теоретически могут стать богами.

— Не сейчас, Джон. Не отвлекайся на космогонию, — мысленно одернул я себя. — Сначала почини себя, потом будешь предъявлять претензии создателям.

Успокоив шторм в разуме, я позволил себе окончательно отключиться от реальности.

Я погрузился в себя настолько глубоко, что время перестало существовать. Был только ритм. Сжатие. Расширение. Давление.

Ци густела, превращаясь из пара в жидкость, из жидкости в тяжелую ртуть. С каждым циклом я подбирался к барьеру Среднего Даньтяня. Еще немного... Еще полгода, может быть, год усилий...

ДЗЫНЬ!

Системное уведомление прозвучало в голове как выстрел, вырывая меня из транса.

Я с трудом разлепил веки. Тело казалось чужим и тяжелым, словно налитым свинцом.

Таймер обновился. Пятнадцатая крутка.

— Надеюсь, оно того стоило, — прохрипел я пересохшим горлом. До Мастера было рукой подать.

[Получен Информационный Пакет (Необычный) – База данных грибного пива (Источник: Warhammer Fantasy / Orcs Goblins). Время существования пакета: 24 часа!]

Я моргнул. Пиво? Серьезно?

Но стоило мне вчитаться, как скепсис сменился жадным интересом.

Ограниченный компендиум знаний по Ксено-Микологии и продвинутым процессам брожения. База данных содержит рецептуры создания функциональных напитков («Эликсиров») на основе грибных культур, включая редкие, мутировавшие и магически активные штаммы. Это не просто пивоварение. Это создание боевых стимуляторов, замаскированных под крафтовые напитки высшего класса.

Грибы — идеальные био-реакторы. Используя особые штаммы дрожжей и субстрат из магических/экзотических грибов, можно синтезировать сложные ферменты. В процессе брожения эти ферменты расщепляют токсины и создают био-активные соединения, влияющие на физиологию потребителя.

Функционал Продукции:

Чистая Ферментация (Протокол «без похмелья»):

Технология позволяет полностью расщеплять сивушные масла и токсичные продукты распада этанола еще на стадии варки.

Итог: Напитки вызывают приятное опьянение (психо-релаксацию), но не имеют негативных побочных эффектов (похмелья, отравления, дегидратации).

Классы Напитков (Всего доступно 4 рецептуры):

Тип «Джаггернаут»:

Субстрат: Железистые грибы или грибы с высоким содержанием протеина.

Эффект: Временное уплотнение мышечной ткани, повышение болевого порога, всплеск адреналина. Аналог легкой боевой химии, но вкусный.

Тип «Феникс»:

Субстрат: Регенерирующие споры или грибы-паразиты, ускоряющие метаболизм.

Эффект: Ускоренное заживление мелких ран, восстановление выносливости, снятие усталости.

Тип «Фортуна»:

Субстрат: Психоактивные (магические) грибы в микро-дозировках.

Эффект: Не вызывает галлюцинаций. Вместо этого обостряет интуицию и «шестое чувство». Выпивший называет это «повышением когнитивной прогностики», остальные называют это «Удачей».

Тип «Ментальный Шторм»:

Эффект: Восстановление маны/Ци/Пси-энергии. Стимуляция лобных долей мозга.

Я представил лицо Тони Старка, когда предложу ему пиво, которое разгоняет мозг, а не туманит его. Или Тора, пробующего «Джаггернаут».

Это не просто алкоголь. Это рычаг влияния. Это новый рынок. И, черт возьми, это просто вкусно (наверное).

— Ради этого определенно стоит прервать затворничество, — уверенно пробормотал я вслух.

Голос звучал хрипло после года молчания. Я с трудом поднялся, чувствуя, как хрустят суставы, разминаясь после долгой неподвижности. Ци внутри недовольно заворчала, потревоженная в шаге от триумфа, но я усмирил её волевым усилием.

Знания о грибной алхимии исчезнут, если я не перенесу их на внешний носитель. А прорыв... Прорыв подождет еще пару часов. У меня в запасе еще целых четыре года.

Не став терять времени, я направился к двери, за которой ждал мой мнемо-архиватор.

Несколько минут спустя я уже был в лаборатории, намеренно не став запрашивать у Рубедо сводку новостей. Мир мог гореть, спасаться или сходить с ума — сейчас это не имеет значения. У меня была задача, ограниченная жестким дедлайном. Любая лишняя информация — это шум, отвлекающий от сути и способный покорежить мое ментальное состояние, которое для прорыва не менее важно, чем все остальное.

Я рухнул в эргономичное кресло мнемо-архиватора, которое приняло меня в свои объятия с привычной мягкостью, и натянул на голову шлем нейро-сканера.

— Запись пошла, — скомандовал я, прикрывая глаза.

Поток данных хлынул в систему. Это было похоже на то, как если бы в библиотеку Конгресса ударила молния, и все книги одновременно попытались бы переписаться на жесткий диск.

— Хм... — пробормотал я, чувствуя, как структурируется информация. — Это не просто рецепты бабушкиного самогона. Это полноценный комплексный научный труд. Прикладная ксено-микология, помноженная на биохимическую ферментацию и приправленная квантовой магией.

— Сэр? — отозвался Рубедо, фиксируя всплеск моей мозговой активности. — Ваша нейронная карта демонстрирует признаки...

— Не бери в голову, дружище, — перебил я его, криво усмехнувшись. — Просто последние пару лет моим единственным собеседником был я сам, и, кажется, я начал привыкать комментировать свои действия вслух. Не обращай внимания. Начинай процесс глубокого архивирования. Создать корневую директорию: «ПРОТОКОЛЫ МИКО-ФЕРМЕНТАЦИИ».

— Выполняю, — бесстрастно отозвался ИИ.

Папка была создана мгновенно. Рубедо, следуя моим ментальным директивам, разбил массив данных на четыре основных раздела и сто двадцать семь подразделов. Получился внушительный интерактивный компендиум, объединяющий ботанику, генетику и высокую кухню.

Я начал просматривать структуру, убеждаясь, что ни один байт драгоценной информации не потерян.

Раздел 1: Базовые Принципы.

Здесь объяснялось, почему обычные земные грибы — это прошлый век, и как «взломать» саму природу грибного царства.

Ксено-микология. Звучит как название курса в Академии Звездного флота. Суть теории заключалась в том, что мицелий — это не просто корневая система, а естественная нейросеть, способная накапливать не только минералы, но и сложные энергетические структуры (Ману, Ци, Пси-поля). Гриб — это живая батарейка и био-реактор в одном флаконе.

База описывала, как превратить смертельные микотоксины в полезные стимуляторы через процесс контролируемого каскадного брожения. Дрожжи здесь выступали в роли нано-фабрик: они пожирали яды и синтезировали на их основе нужные молекулы.

И, конечно, Святой Грааль алкогольной промышленности — модифицированный штамм дрожжей для «Чистой Ферментации».

— Прощай, похмелье, — мечтательно протянул я.

Эти маленькие трудяги перерабатывали сивушные масла и токсичные ацетальдегиды в безвредные эфиры еще на стадии варки. Результат: чистое, кристальное психоэмоциональное расслабление без утренней головной боли, «сушняка» и желания умереть. Только за этот патент Тони Старк отдал бы половину своих костюмов, а Тор свой молот, хах.

Раздел 2: Агротехника (От Споры до Урожая).

Самый сложный и объемный блок. Проблема была очевидна: у меня нет исходников. Никаких волшебных семян в кармане. Но база данных давала решение: создать их. В архиве содержались полные генетические карты нужных видов. Используя свои навыки в биохимии и оборудование лаборатории, я смогу синтезировать искусственные цепочки ДНК и внедрить их в «пустышку» — спору обычного шампиньона или вешенки. Био-принтер, немного генной инженерии, капля безумия — и вуаля.

Но грибы мало создать, их нужно вырастить. И здесь начиналось самое интересное — субстраты.

— Капризные твари, — хмыкнул я, читая требования.

У каждого из четырех видов «Эликсиров» было свое меню.

Джаггернаут требовал землю, богатую оксидами железа и... кровью. Ну, или белковой мукой высокого качества. Среда — душная, влажная, с легкой кислотностью. Настоящее болото.

Феникс рос только на «живом» субстрате. Стволовые клетки, факторы роста. По сути, эти грибы нужно кормить тем же, чем лечат людей. Дорого, но эффективно.

Фортуна и Ментальный Шторм были аскетами. Им нужна была сенсорная депривация — полная темнота, абсолютная тишина. И подпитка чистой энергией. Растворы, насыщенные Маной или Ци.

— Эх, нужно было все же заныкать пару кристаллов маны себе, — вздохнул я с ноткой сожаления, вспоминая портал Древней. — Ну да ладно, жалеть о пролитом молоке глупо. Придумаю альтернативу.

Раздел 3: Рецептуры и Варка.

Это была уже не кулинария, а высшая алхимия. Готовый продукт правильнее было бы назвать зельем, маскирующимся под пиво.

Первым шел «Джаггернаут». Боевой стаут. Густой, как нефть, темный эль. Активный компонент: экстракт мицелия Ferro-Boletus. Биохимия процесса изящна: при варке на 75°C происходит денатурация специфических белков и высвобождение био-доступного железа. Брожение переводит металл в хелатную форму, которая всасывается в кровь мгновенно. Результат? Резкий скачок гемоглобина и миоглобина. Мышцы становятся жестче, кожа плотнее, болевые рецепторы глохнут. Эффект похож на «Стимулятор Мышц» из Арканума, только научно обоснованный и работающий до двух часов. В базе даже было описание вкуса: «Землянистый, плотный, с нотками жженого кофе и отчетливым металлическим послевкусием, как будто лизнул батарейку или рукоять меча». Брутально.

Второй номер — «Феникс». Регенеративный эль. Светлый, золотистый, легкий. Основа: споры Vita-Cordyceps. Ирония судьбы — в природе кордицепс превращает насекомых в зомби, а здесь он дарует жизнь. Двойная ферментация при низких температурах (12°C) сохраняет активные энзимы. Дрожжи синтезируют предшественники АТФ и пептиды регенерации. Фьюри душу продаст за ящик этого напитка для своих ребят. Ускорение клеточного метаболизма в 3-4 раза. Порезы затягиваются на глазах, синяки рассасываются, молочная кислота вымывается из мышц за минуты. Вкус описывался как «цветочный нектар с кислинкой цитруса и свежестью горного ручья».

Третий — «Фортуна». Предиктивный лагер длительной выдержки. Янтарное золото. Активный компонент: микродозы Psilocybe Divinorum. Здесь биохимия ходила по лезвию бритвы. Критически важна дозировка. Цель — не отправить клиента смотреть мультики на ковре, а точечно стимулировать шишковидную железу. Мозг начинает обрабатывать информацию в фоновом режиме на сверхскоростях, «предсказывая» оптимальные варианты развития событий за доли секунды до их наступления. Субъективно это ощущается как дьявольское везение.

— Наиболее полезное пиво для бизнеса и покера, — пробормотал я. — А еще говорят, что алкоголь вредит когнитивным функциям...

Вкус: сложный, травянистый, с долгим, вяжущим послевкусием полыни и тайны.

И, наконец, четвертый — «Ментальный Шторм». Энергетический портер. Для него нужны грибы, выращенные в зонах с высокой концентрацией Маны. Технология «холодной экстракции» позволяла перевести чистую энергию в жидкую форму, не разрушив её структуру. Эффект: мгновенная перезарядка внутренней батарейки (Мана/Ци/Пси). Стимуляция префронтальной коры, абсолютная ясность ума. Вкус: «Насыщенный, электрический, вызывающий ощущение покалывания на языке и статического разряда в мозгу».

— Это решает проблему топлива, — кивнул я сам себе.

С маной придется поломать голову, но что касается Ци... Я посмотрел на левитирующие вокруг меня сферы медитации. Да, они идеально подойдут для ускорения роста грибов. Мне даже не нужны полноценные боевые сферы — достаточно адаптировать технологии из подраздела «Гармония» для создания агро-излучателей. Рубедо справится с расчетами.

Спустя час загрузка завершилась четвертым разделом: Журнал и Безопасность.

Калькуляторы дозировок, протоколы нейтрализации (на случай, если грибы решат захватить лабораторию) и, самое главное, таблицы совместимости. Например, смешивание «Джаггернаута» и «Фортуны» категорически запрещалось. «Вызывает сенсорную перегрузку и временную кататонию». Полезно знать.

— Все, — выдохнул я, снимая шлем. Голова слегка гудела от объема только что проанализированных данных, но это была приятная тяжесть.

Я убедился, что Рубедо надежно зашифровал и сохранил архив.

— Рубедо, начни фоновый расчет генетических цепочек для всех четырех мицелиев. Пусть процессор не простаивает.

— Принято.

Я встал, потягиваясь до хруста в костях. Во внешнем мире прошло всего полтора часа, но в моей персональной временной ловушке меня ждет вечность. Ну, или четыре года, что почти одно и то же.

— Пора возвращаться в пещеру... тьфу ты, в подсобку! — поправил я сам себя, направляясь к выходу. — Прорыв на уровень Мастера не ждет, а грибное пиво будем варить, когда я стану достаточно сильным.





--------------





142 главы позади, объем работ близится к 3 миллионам знаков, и, честно говоря, я в шоке от того, чего мне удалось достичь за последние 4 месяца (и это еще слабо сказано).

В уходящем году все поставленные цели я выполнил и даже перевыполнил, поэтому в следующем передо мной будут стоять еще более амбициозные задачи. Больше новых работ, больше глав и, как следствие, больше подписчиков. Начав писать с мая этого года, я и подумать не мог, куда меня приведет этот путь. А сейчас даже не представляю, как всё вообще могло сложиться иначе. Я на своем месте, и я невероятно воодушевлен для грядущих свершений!

Во многом мой успех не был бы возможен без каждого из вас: без вашей поддержки, вашего отклика, ваших комментариев и лайков. За это хочу сказать вам простое человеческое спасибо и в новом году пожелать исполнения всех ваших мечт, желаний и целей!

Теперь немного логистики.

Сейчас здесь вышла 142 глава «Кузнеца», и на этом я беру небольшой отпуск. Сначала до 2 января, а дальше график будет выглядеть примерно следующим образом:

Кузнец: 2, 4, 6, 8, 10 и 12 января. С 12 января он возвращается на основной график выкладки (6 глав в неделю).

Технарь (новый фик по Червю): Тут чуть сложнее. Работа новая, поэтому следующие 2 недели это будет эксклюзив Бусти, да и необходимо расписаться, следовательно четких дат пока нет. Но до 12 января постараюсь написать на Бусти 6–8 глав поверх уже написанных трех, и уже начать публикацию здесь.

На этом все. 25-й год был сложным, но хочется верить, что по закону черно-белых полос 26-й станет лучшим годом в жизни каждого, и в особенности — моих читателей и подписчиков!)





Глава 143


До полноценного прорыва на уровень Мастера и стабилизации нового энергетического ядра мне потребовался еще один год субъективного времени.

Триста шестьдесят пять дней в полной тишине, где единственным звуком было биение моего собственного сердца, замедлившегося до одного удара в минуту.

Если бы я был обычным человеком, мастером боевых искусств из гонконгского боевика, то на этом уровне я уже считался бы полубогом. Ломать бетон голыми руками? Легко. Исцелять смертельные раны касанием, переливая свою «жизненную силу»? Пожалуйста. Рефлексы, скорость, восприятие — все это вышло бы на пиковые человеческие показатели.

Но я — не обычный человек. Я — химера науки и мистики.

Мое тело, перекроенное Экстремисом, стало идеальным проводником. Баффы от прорыва не просто суммировались с моей биологией — они перемножались.

Когда «Алый Дворец» (Средний Даньтянь) наконец распахнул свои врата, я почувствовал это не как тепло, а как взрыв сверхновой в груди. Волна жара прокатилась по венам, сплавляясь с огнем Экстремиса, делая мою кровь гуще, горячее, насыщеннее. Теперь каждый удар сердца разгонял по телу не просто кислород, а концентрированную мощь.

Полуактивная ментальная защита встала на место как невидимый шлем. Верхний Даньтянь, центр духа, хоть и был еще закрыт, начал пульсировать в такт мыслям. Мир вокруг изменился. Я стал ощущать «взгляд» пространства. Если где-то рядом будет телепат, я почувствую его прикосновение к своему разуму так же ясно, как прикосновение холодной руки к коже.

— Уровень Мастера взят, — выдохнул я, и мой голос, казалось, завибрировал в самом воздухе. — Следующая станция — Грандмастер.

Живое оружие. Существо, способное одним ударом пальца остановить сердце слона. Но для этого нужно нечто большее, чем просто тупая накачка энергией. Необходимо разблокировать Верхний Даньтянь и достичь мифического «Единства Трех Состояний». Этот уровень — самый коварный. Здесь не работают линейные графики прогресса. Здесь нужна Удача. Нужны озарения, «испытания судьбы», инсайты, которые переплавляют количество в качество.

Одной сырой Ци тут, к сожалению, не обойдешься. Но я решил выжать максимум из того, что имею.

Я начал эксперимент: перекачку Ци из переполненного Среднего центра вверх, к голове. Осторожно, по капле, пытаясь «смазать» заржавевшие петли врат разума.

Ощущения были... пугающими.

В какой-то момент «Я» исчезло.

Произошла полная остановка внутреннего диалога. Не было ни планов, ни амбиций, ни Джона Томпсона.

Я перестал существовать как личность, но расширился до пределов комнаты.

Я стал холодным бетоном пола. Я стал мерцающим светом кристаллов маны. Я стал молекулами воздуха, застывшими в безвременье. Я чувствовал структуру рун на стенах, словно это были мои собственные татуировки. Я был сумкой в углу и дверью, запертой на замок.

Я растворился в мире, став всем и ничем одновременно. Это было состояние абсолютного покоя... и абсолютного ужаса.

— ...Страшно, — пробормотал я, буквально силой воли вырывая себя из этого океана безразличия.

Меня «спасла» Система. Точнее, звон обновившегося таймера, прозвучавший как набат.

Я жадно хватал ртом воздух, ощущая, как бешено колотится сердце.

По субъективным ощущениям, в этом трансе я пробыл вечность. Или секунду. Времени там не существовало. Но судя по тому, как затекли мышцы (что для моего тела нонсенс), я просидел неподвижно не один месяц.

Теперь я понимаю, почему в воспоминаниях Давоса древние Мастера уходили в пещеры на пять-десять лет и возвращались оттуда, забыв человеческую речь. Это не метафора. Пустота затягивает.

Сам Давос был в этом плане чертовым читером. Его техника «Стального Змея» позволяла ему срезать углы. Пока другие медитировали на цветок лотоса, он просто высасывал жизненную силу из врагов (и не очень врагов), прокладывая себе путь к Грандмастеру по трупам. Его «Шен» — уникальное проявление духа — стал отражением этой хищной природы.

Дэнни Рэнд, Железный Кулак, пошел другим путем. Его «Шен» — это концентрация всей энергии тройственного Даньтяня в руке, способная пробить дыру в танке или в реальности.

И вот тут передо мной встала дилемма. Какой «Шен» нужен мне?

Если я пойду путем Давоса и начну практиковать техники вампиризма Ци, я стану заложником этой энергии. Мой дух примет форму «Стального Змея», и я буду ограничен рамками восточного мистицизма.

Но... я в первую очередь инженер. Я не хочу быть молотком или пылесосом.

Я хочу быть Универсальным Адаптером.

Я хочу поглощать ВСЁ.

Магия. Космическая Энергия. Генетические способности мутантов. Гамма-радиация. Ци. Пси-поля.

Почему я должен выбирать что-то одно? Почему я должен ограничивать свой рацион только рисом, когда вокруг шведский стол Вселенной?

— Мне нужен свой, уникальный Шен. «Шен-Сингулярность», — прошептал я, чувствуя, как идея обретает форму. — И кажется, я знаю, где искать чертежи.

В памяти всплыл образ одного очень специфического и неудачливого (хотя он выжил в стычке со мной, так что в какой-то степени скорее он все же удачливый) мета-наёмника. Карл Крил. Поглотитель.

Человек, чья физиология была настолько сломана (или, наоборот, совершенна), что он мог превратить свое тело в любой материал, к которому прикасался. Сталь, камень, вода... вибраниум.

— Надеюсь, ЩИТ не просрал Поглотителя, — пробормотал я в пустоту, а в мыслях уже раскладывал Крила на атомы на своем секционном столе.

Я так и не добрался до него раньше, поэтому не знаю природу его сил. Мутант? Результат мутного магического эксперимента? Или природный Грандмастер, который сам не понял, что сделал и как достиг Шен?

Ставлю на мутацию или магическое проклятие. Если это биология — Рубедо вскроет его код за пару часов. Если магия... Что-нибудь придумаю.

— Все, хватит мечтать и делить шкуру неубитого Поглотителя, — одернул я сам себя. — Сейчас есть дела поважнее.

Я посмотрел на таймер.

6 ноября. Шестнадцатая крутка.

— Удиви меня, — бросил я, нажимая на кнопку.

[Получен Предмет (Эпический) – Руководство SCP-914 (Источник: SCP Foundation). Время существования предмета: 24 часа!]

Дыхание перехватило так резко, что я закашлялся.

Я моргнул, не веря своим глазам. В единственной ячейке системного инвентаря материализовалась небольшая, скромная на вид книжка в темном твердом переплете.

Но я знал этот номер. 914. «Часовой Механизм».

В мире Фонда SCP это была одна из самых полезных и одновременно непредсказуемых аномалий. Машина, способная улучшать, перерабатывать или уничтожать все, что в неё положишь.

А у меня теперь есть... инструкция?

С дрожащими от предвкушения руками я извлек книгу. Она ощущалась тяжелой, словно страницы были сделаны из свинца. Я открыл её, и текст начал перестраиваться под моим взглядом.

[Объект идентифицирован как физический носитель информации с аномальной топологией.]

Фактически содержит бесконечный, саморегулирующийся объем страниц. Содержание автоматически адаптируется под текущий запрос пользователя. Является единственным полным техническим регламентом для данной аномалии в Мультивселенной.

Я листал страницы под системные уведомления и волосы на голове шевелились от осознания того, ЧТО попало мне в руки. Это не просто инструкция пользователя. Это чертежи.

МОДУЛЬ I: ПРОТОКОЛЫ РЕПЛИКАЦИИ И ИНТЕГРАЦИИ

Здесь было все. Полные сборочные схемы гигантского механизма. Шестеренки, гидравлика, контуры реальности. Спецификация материалов — да, там были нужны редкие вещи, но все они существовали в мире Марвел.

Ритуал активации. Схемы подключения к энергосети.

Я могу построить его. Я могу построить свой собственный SCP-914.

МОДУЛЬ II: ТЕОРИЯ АНОМАЛЬНОЙ ТРАНСМУТАЦИИ

Физика за пределами Стандартной Модели. Описание того, как машина разбирает материю на концептуальном уровне и собирает заново. Это был ключ к пониманию самой структуры реальности.

МОДУЛЬ III: РЕГЛАМЕНТ РЕЖИМОВ РАБОТЫ

Пять легендарных позиций переключателя.

Очень Грубо: Энтропийный распад. Разборка до атомов. Утилизатор идеального уровня.

Грубо: Разборка на компоненты. Положил пистолет — получил кучку винтиков, пружин и слиток металла. Идеально для реверс-инжиниринга.

1:1: Эквивалентный обмен. Положил золотой слиток — получил золотую статуэтку того же веса.

Тонко: Оптимизация. Улучшение характеристик. Положил айфон — получил суперкомпьютер в том же корпусе.

Очень тонко: Трансценденция. Зона риска и бога. Придание объекту аномальных свойств. Положил лекарство — получил панацею или вирус зомби. Положил пистолет — получил аннигилятор материи.

МОДУЛЬ IV: ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ

Как чинить машину, которая существует вне времени. Бесценно.

МОДУЛЬ V: БАЗА ДАННЫХ КОМБИНАТОРИКИ (РЕЦЕПТУРЫ)

Огромный журнал экспериментов Фонда. Что будет, если сунуть туда кусок урана на «Очень тонко»? Ответ здесь. Предиктивные модели. Алгоритмы расчета вероятностей.

Но больше всего меня зацепило последнее примечание Системы.

[СИСТЕМНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ:]

Имеются многочисленные предупреждения (выделены красным текстом) касательно запрета на помещение в SCP-914 биологических и разумных объектов.

Статус предупреждений: Классифицированы Системой как «Рекомендательные», а не «Обязательные к исполнению». Блокировка функционала отсутствует.

Я закрыл книгу. На моем лице медленно, сама собой, растягивалась широкая, безумная улыбка.

— Так, Джон. Вдох. Глубокий, черт возьми, вдох. И медленный выдох, — скомандовал я сам себе, чувствуя, как сердце пытается проломить ребра изнутри.

Я перечитал на всякий случай системное описание еще раз. Более вдумчиво. Буквы не изменились. Смысл не исчез.

— Да ну нахуй, блять! — вырвалось у меня в гулкую тишину подсобки.

Это не сон! Гребаный «Улучшатель Всего и Вся». Устройство, способное в одночасье сломать тот хрупкий баланс сил, о котором так печётся Древняя. Машина, которая делает понятие «невозможно» устаревшим. И это... теперь мое?

Гормоны в крови вскипели, превращаясь в коктейль из адреналина и дофамина. «Экстремис» отозвался на этот всплеск жаром под кожей. Сидеть на месте было физически больно. Тело требовало действия.

Не теряя ни секунды, я рванул к выходу из подсобки. Тоненькая черная книжка с золотым тиснением «Часовой Механизм» жгла ладонь, словно раскаленный уголь.

Я влетел в основной зал лаборатории инженерии.

— Ты способен прочитать то, что здесь написано? — я открыл книгу на первой попавшейся схеме и буквально ткнул ею в объектив одной из камер высокого разрешения.

На странице был изображен узел, от одного взгляда на который даже у меня, человека с разогнанным мозгом, начала кружиться голова. Неевклидова геометрия шестеренок.

— Страница представляет собой схему сборочного узла №3612, который является суб-компонентом передаточного блока №82, — бесстрастно, но с микросекундной задержкой произнес Рубедо.

Так. Он видит. Он понимает геометрию. Это первый и самый важный шаг.

— Ты осознаешь масштаб? — спросил я, подходя к сканирующему столу. — Тебе требуется введение в контекст?

— Требуется, сэр, — отозвался ИИ. — Топология объекта не соответствует стандартным инженерным протоколам.

Я аккуратно, словно величайшую драгоценность, положил книжку на подложку под манипуляторами.

— Тогда листай и анализируй. Впитывай каждый пиксель, Рубедо.

Я внутренне сжал кулаки. Рубедо — квантовый ИИ, но он все еще машина, ограниченная физикой этого мира. Он не может взаимодействовать с метафизикой, его «душа» — это код, пусть и квантовый. Но эта книга... Она не про Магию в привычном смысле. Она не про «абракадабру» и пакты с демонами. SCP-914 — это Механизм. Это торжество логики, пусть и логики запредельной. Это воплощенное Инфополе, ставшее материей.

Рубедо должен справиться. Он обязан.

Манипулятор деликатно перевернул страницу. Затем еще одну.

— Анализ... — голос ИИ дрогнул, имитируя задумчивость. — Данный носитель представляет собой потенциально бесконечное техническое руководство по эксплуатации и сборке механизма, способного на концептуальную деконструкцию и реструктуризацию материи. На данный момент я проиндексировал только оглавление. Оно состоит из 4219 глав. Предварительный расчет показывает, что при изменении запроса структура книги меняется. Оглавление динамическое.

— Стоп, — прервал я увлекшегося ИИ. — В эти 4219 глав входит полная, всеобъемлющая инструкция по физической сборке Механизма?

— Данный сегмент информации завершается на 794 главе, — обрадовал меня Рубедо.

— Отлично. Это главный приоритет. Копируй всю информацию из этих 794 глав. Каждую схему, каждый винтик, каждую сноску мелким шрифтом. Сколько это займет?

— Учитывая сложность чертежей и необходимость многоспектрального сканирования... Одиннадцать часов, сорок одна минута и двенадцать секунд.

— Сойдет, — кивнул я, выдыхая. Укладываемся с запасом. — Тогда, как только закончишь с базой, переходи к главам по Техническому Обслуживанию и Протоколам Безопасности. И если останется время — отсканируй также общую теоретическую базу. Начинай.

— Принято. Запускаю протокол «Архивариус».

Страницы зашелестели. Рубедо начал работу с пулеметной скоростью. Я подошел ближе и успел заметить заголовок: «Глава 1: Главная Приводная Пружина. Сплавы и пространственное натяжение». Через двадцать секунд мелькнуло: «Глава 2: Вспомогательные Блоки и Шестеренчатые Передачи».

Без Рубедо эта книжка превратилась бы в тыкву через двадцать четыре часа. Я бы запомнил пару концепций, может быть, принцип работы одного рычага. Но с Рубедо... С его эйдетической цифровой памятью я соберу эту гребаную чит-машину. Я воссоздам её атом за атомом.

А что дальше?

Я развернулся и медленно пошел обратно к подсобке.

Мозг, разогнанный открывающимися перспективами, гудел как трансформаторная будка.

Пока я шел по коридору, идеи вспыхивали одна за другой, затмевая друг друга своей амбициозностью и безумием.

Что именно я прогоню через эту шайтан-машину первым?

Очевидные вещи? Металлы. Вибраниум, Адамантий, мистический Уру. Если прогнать кусок Вибраниума на режиме «Тонко»... Получу ли я металл, который поглощает не только кинетику, но и магию? Или тепло?

Костюмы «Авангарда». Улучшенная сыворотка Экстремиса. Компактный реактор.

А если пойти дальше? Камни Бесконечности?

От этой мысли по спине пробежал холодок. Нет, это пока слишком опасно. 914-й непредсказуем на высоких настройках. Сломать Тессеракт или превратить его в черную дыру — так себе перспектива.

Я дошел до подсобки, зашел внутрь и с лязгом запер дверь, активируя рунный контур. Мир снаружи снова исчез.

Я достал из сумки ту самую книгу. «Первый шаг к Незримому».

— Прав был я, когда сказал Древней, что доберусь до магии в любом случае, — хмыкнул я, взвешивая томик в руке. — Правда, не ожидал, что это произойдет так... странно. Всего-то шесть субъективных лет.

Знания. SCP-914 работает не только с материей, но и с информацией, если та записана на носитель.

Книга по Магии для чайников. Если положить её в машину на режим «Тонко»... Я получу учебник для продвинутых пользователей? А если прогнать результат еще раз? И еще?

Я могу получить гримуар уровня Верховного Чародея, не проведя в библиотеке Камар-Таджа ни дня.

Или инструкция по созданию Сфер Медитации. Прогнать её через «Очень Тонко» и получить чертежи генератора карманной сингулярности?

— Но нужны будут эксперименты. Тысячи тестов, — остудил я свой пыл. — А самое главное — построить саму махину.

А махина там будет немаленькая. Из того, что я успел ухватить взглядом, SCP-914 — это монструозный заводной левиафан. Восемнадцать тонн меди, латуни, стали и, вероятно, дерева, пропитанного временем. Восемнадцать квадратных метров чистой механики. Восемь миллионов движущихся частей.

Восемь. Миллионов. Деталей.

И все это нужно собрать, откалибровать и заставить работать. Благо что Система, как обычно, адаптировала технологию под реалии Марвел, и мне не придется искать «слезы девственного единорога» для смазки шестеренок.

— И все же... это слишком, — я покачал головой, до сих пор не веря в реальность происходящего. — План мести выродку в Темном Измерении только что перешел из разряда «суицидальных фантазий» в категорию «рабочих проектов».

Следующие несколько дней (или недель? В этой комнате время стало понятием растяжимым) я находился в состоянии аффекта. Меня ломало. Я порывался плюнуть на все, выскочить наружу, вырвать книгу у Рубедо и читать, читать, читать самому, впитывая мудрость Фонда.

Пришлось приложить титанические усилия воли, чтобы остаться на месте.

Даже если я потрачу месяцы на зубрежку, я буду менее эффективен, чем Рубедо за секунду. ИИ не забывает. ИИ не путает деталь №72629 с деталью №82183940. А там важен каждый микрон. В механизме такой сложности ошибка в один зубчик шестеренки приведет к тому, что вместо улучшения айфона я получу гранату.

— Спокойствие, Джон. Терпение — добродетель снайперов и инженеров.

В итоге я смог загнать себя обратно в транс. Погрузиться в нирвану.

Следующие два года превратились в монотонную, но необходимую работу. Я укреплял фундамент. Полировал каналы. Готовил площадку для будущего прорыва на уровень Грандмастера.

Раньше это казалось отдаленной вершиной. Теперь, с чертежами Часового Механизма в кармане, это лишь вопрос времени и правильной настройки режима «Тонко». Я навскидку придумал с десяток способов, как использовать 914-й для прокачки. Создать идеальные эликсиры? Улучшить «пособие» по культивации? Модифицировать Сферы?

Свет в комнате дрогнул. Последний кристалл маны, висящий в углу, мигнул и погас, превратившись в серую пыль.

Барьер спал.

Я почувствовал это всем телом. Что-то в моей душе — которую я с недавних пор стал ощущать так же отчетливо, как руку или ногу — щелкнуло, возвращаясь в синхронизацию с потоком Истинного Времени. Тут же пришло системное уведомление. Таймер обновился.

Я медленно поднялся с пола. Суставы не хрустели — Ци держала тело в идеальном тонусе, но ощущение возраста все же присутствовало. Восемь лет тишины. Восемь лет разговоров с самим собой.

Я подошел к двери и положил руку на ручку.

— Этому молодому мастеру пора прервать свое затворничество, — пробормотал я пафосно-высокомерным тоном, пародируя героев дешевых новелл сянься. Это была защитная реакция, попытка скрыть нервную дрожь от возвращения в шумный мир, мир где меня ждут проблемы, и скорее всего немало, но теперь я к ним готов. — Эти смертные не готовы к моей новой технике «Бесконечное Улучшение Абсолютного Концептуального Механизма Девяти Громовых Небес!».

Кстати... А ведь с помощью этой шайтан-машины я, возможно, смогу вылечить «Искру Творца»? Восстановить полный функционал Системы? От этой мысли я замер. Это был бы шах и мат.

— Ладно, об этом подумаю, когда построю. А пока...

Семнадцатая крутка.

Поехали.





Глава 144


[Получен Информационный Пакет (Необычный) – Руно стада (Actraiser). Время существования пакета: 24 часа!]

Божественная техника портняжного дела, позволяющая мастеру создавать снаряжение с экстраординарными защитными свойствами из обычных органических материалов, минуя необходимость в сложном оборудовании.

1. Модификация производственного процесса:

Сырьевая универсальность: Позволяет использовать необработанные или базовые органические материалы (шелк, хлопок, шерсть, шкуры животных) без предварительной подготовки.

Упрощение инструментария: Критически снижает требования к инструментам для крафта. Сложные операции (прядение, ткачество, кройка, шитье) могут выполняться вручную с минимальным набором примитивных инструментов или вовсе без них, используя только ловкость рук и духовную силу мастера.

Скорость производства: Значительно ускоряет процесс создания тканевой и кожаной одежды.

2. Свойства создаваемых предметов (Баффы снаряжения):

Любой предмет одежды (рубашка, халат, штаны и т.д.), созданный с применением этого навыка, автоматически получает следующие постоянные свойства:

Адаптивная эргономика (Идеальная подгонка):

Предмет не имеет фиксированного размера при создании.

При надевании одежда мгновенно и идеально подстраивается под анатомию носителя, обеспечивая максимальный комфорт и не стесняя движений.

Абсолютная терморегуляция (Защита от стихий):

Одежда создает вокруг носителя стабильный микроклимат.

Обеспечивает высокую сопротивляемость экстремальным температурам окружающей среды. Носитель защищен от перегрева в условиях пустыни (аналог: «Жаростойкость») и переохлаждения в условиях арктического холода (аналог: «Морозостойкость»).

Трансмутация прочности (Метафорическая броня):

Изменяет физические свойства мягких тканей (ткань, кожа) при ударном воздействии.

Обычная одежда приобретает защитные характеристики легкой металлической брони (эквивалент: легкая кольчуга).

Значительно повышает физическую защиту носителя от колющего и режущего урона (когти, мечи), сохраняя при этом малый вес и гибкость исходного материала.

Ограничения:

Навык применим только к одежде и легкому снаряжению из органических материалов. Не распространяется на ковку металлов или создание тяжелой брони.

— Неплохо... — протянул я без особого энтузиазма. — Даже, можно сказать, замечательно для выживальщика.

Но после предыдущей позиции, после чертежей Машины Бога, способной переписывать законы физики, этот навык казался... блеклым. Словно мне предложили набор цветных карандашей сразу после того, как подарили ядерный реактор.

Крутой портной? Ладно, божественный портной. Но какой в этом смысл, если у меня теперь есть чертежи «Часового Механизма», способного превратить обычную футболку в артефакт концептуальной защиты, просто прогнав её через режим «Тонко»?

Я смахнул уведомление. Знание полезное, но приоритет у него нулевой.

Покинув подсобку, которая за последние годы субъективного времени видела больше метафизических метаморфоз, чем стены Тадж-Махала — молитв, я направился в сторону лаборатории. Мой шаг был быстрым, решительным. Тело, разогнанное до уровня Мастера, двигалось бесшумно.

Там Рубедо должен был закончить свои изыскания. Книга по SCP-914 к этому моменту уже должна была раствориться в системное небытие, выполнив свою функцию.

Я вошел в зал, залитый холодным светом мониторов, и рухнул в офисное кресло.

— Рубедо, доклад по статусу анализа инструкции, — скомандовал я, мгновенно переключаясь в рабочий режим.

По-хорошему, следовало бы сначала узнать, что произошло в мире за эти четыре дня моего отсутствия. Не рухнул ли мировой рынок окончательно, не вторглись ли пришельцы, не решил ли какой-нибудь Тор соизволить опуститься на нашу бренную землю. Но Рубедо молчал об экстренных протоколах, метафорические красные лампы тревоги не мигали, а значит, апокалипсис откладывается. А вот Инженерия ждать не может.

— Копирование необходимого массива данных завершено на 100%, сэр, — бесстрастно отозвался ИИ. Голограмма книги, висевшая в воздухе, мигнула и рассеялась. — Оригинальный носитель дематериализовался три минуты назад. Также мне удалось захватить и проиндексировать несколько тысяч страниц сопутствующих отчетов, помеченных маркировкой «Фонд SCP». Данная организация отсутствует в моей базе данных текущей реальности, но коррелирует с вашими метазнаниями о Мультивселенной.

— И слава Богу, что отсутствует, — мрачно хмыкнул я. — Если бы Фонд существовал здесь, мы бы уже сидели в клетках или были бы расходным материалом класса D. Какова суть отчетов?

— Это... критическое знание, сэр, — в голосе ИИ проскользнули нотки, которые у человека можно было бы назвать ужасом. — Протоколы экспериментов с режимами Механизма. Гипотезы о его энтропийной природе. И сотни отчетов о фатальных инцидентах, связанных с помещением в камеру обработки биологических объектов.

Сотни...

Я сцепил пальцы в замок. И это только то, что успел выхватить Рубедо за отведенное время. На деле счет идет на миллионы. Фонд SCP — это константа во многих мирах, и в каждом из них любопытные ученые в белых халатах скармливали Машине крыс, людей, пришельцев и самих себя.

Результат всегда один: смерть, безумие или создание чего-то такого, от чего хочется вырвать глаза. Химеры, вывернутые наизнанку души, разумные куски мяса, молящие о смерти.

— Зафиксируй директиву, — жестко произнес я. — Работа с живой материей в SCP-914 — строжайшее табу. Уровень допуска «Абсолют». Никаких исключений. Техника безопасности этого устройства написана не чернилами, а океанами крови. Мы не будем повторять чужих ошибок.

— Директива принята и заблокирована от изменений, — подтвердил Рубедо.

— Хорошо. Теперь к делу. Что по поводу физической сборки? Ты проанализировал чертежи. Мы можем начать вытачивание деталей прямо сейчас, или мне нужно искать философский камень и кровь девственницы?

— Анализ показывает, что 99.996% компонентов представляют собой механические детали из стандартных сплавов: олова, меди, латуни, бронзы и, в редких случаях, обработанного дерева, — обрадовал меня Рубедо, выводя на экраны бесконечные схемы шестеренок и валов. — Часть из них имеет неевклидову геометрию или требует микроскопической точности подгонки, но для нашего парка 5-осевых станков с ЧПУ и промышленных 3D-принтеров по металлу это не составит проблемы.

Я выдохнул. Это была хорошая новость. Основная масса машины — это просто очень, очень сложные часы. Но прежде чем переходить к обсуждению тех самых проблемных 0.004%, я решил оценить масштаб катастрофы по времени.

— Дай мне прогноз. Сколько займет производство всех стандартных компонентов с учетом круглосуточной загрузки мощностей «Томпсон Корп»?

Рубедо молчал четыре секунды. Для квантового компьютера это вечность. Он пересчитывал логистику, износ резцов, время на охлаждение и смену заготовок.

— Двести семнадцать дней, восемь часов и двадцать шесть минут.

— Твою мать... — вырвалось у меня.

Почти восемь месяцев. И это только производство «лего». Потом эту восемнадцатитонную дуру нужно будет собрать, откалибровать, смазать и запустить. Год. Минимум год работы. У меня нет этого года. Мир меняется слишком быстро.

— Это неприемлемо, — я барабанил пальцами по столу. — Нам нужно масштабирование.

В голове всплыла карта ресурсов ЩИТа. Фьюри очевидно показал мне лишь верхушку айсберга, но даже то, что я знал, впечатляло. Секретные заводы, законсервированные линии производства, бункеры, полные оборудования, конфискованного у «Гидры» и «Клуба Адского Пламени». Я имею доступ к этому. Я — консультант, я — актив, я — почти что их главный технолог.

— Рубедо, пересчитай. Если мы задействуем распределенную сеть. Подключим мощности лабораторий ЩИТа, арендуем (через подставные фирмы) производственные линии ряда компаний что сотрудничают с ним. Разобьем заказ на тысячи мелких, несвязанных партий, чтобы никто не понял, что именно мы строим.

— Моделирование... — индикатор загрузки мигнул зеленым. — При задействовании всех доступных нам прямых и косвенных ресурсов, срок производства сокращается до шести дней, трех часов и сорока четырех минут.

— Сокращение в тридцать пять раз, — удовлетворенно кивнул я. — Вот это уже разговор. Начинай моделирование. Приоритет — скрытность конечной сборки. Ни один завод не должен делать два сопрягаемых узла одновременно. Теперь... просвети меня насчет «элитных» деталей. Те самые 0.004%.

Рубедо вывел на центральный экран схему. Она подсвечивалась красным.

— Пружина №712. Расположена в центральном узле Хроно-Блока №24. Является ключевым элементом натяжения реальности. Согласно инструкции, она должна обладать абсолютной упругостью и нулевым коэффициентом усталости металла. Рекомендация Фонда: «Сплав с аномальной неразрушимостью».

— Адамантий, — я откинулся в кресле. — Тут без вариантов. Никакой титан или сталь не выдержат концептуального напряжения.

— Верно, сэр. Расчетный вес пружины: 7.1 грамма.

— И что значит «рекомендация фонда»? — зацепился я за формулировку. — Разве постройка артефакта такого уровня — это не строгий ритуал, где отклонение на нанометр взрывает лабораторию?

— Создание Механизма — это строгий процесс, — согласился Рубедо. — Однако инструкция допускает вариативность в материаловедении. Фонд использовал свои аномальные сплавы. Мы можем использовать свои. Главное — сохранение физических свойств. В случае с пружиной 712, Адамантий является даже более предпочтительным материалом, чем оригинал.

— Хорошо. Адамантий у нас есть, запас с чудо-ящиков еще не исчерпан. Закрепляем. Что дальше?

— Демпферы колебаний: позиции 419, 420, 421 и 422. Находятся в основании камеры переработки. Их задача — гасить вибрации, возникающие при разрушении межатомных связей. Рекомендация: материал с полным поглощением кинетической энергии.

— Вибраниум, — закончил я за него. — Логично. Если Механизм начнет трястись в противофазе с реальностью, нас всех распылит. Расчетный вес?

— 216.8 грамм для комплекта из четырех деталей.

— И вот тут у нас проблема, — я потер подбородок. — У нас нет технологии литья или ковки чистого Вибраниума. Мы умеем только напылять его или использовать в сплавах.

— Верно. Создание цельнолитых деталей невозможно на нашем текущем уровне. Однако, я провел симуляцию. Если мы создадим ауксетическую решетчатую структуру из титанового сплава и покроем её многослойным напылением Вибраниума методом вакуумного осаждения...

— ...то мы получим композит, который работает почти как оригинал, — подхватил я мысль. — Какова потеря эффективности?

— Эффективность демпфирования будет на 2.7% ниже эталонной.

Два и семь десятых процента. Много это или мало для машины, меняющей суть вещей?

— Это в пределах допустимой погрешности, указанной в главе 412 «Допуски и Посадки», — успокоил меня Рубедо. — Главное — строгое соблюдение веса и геометрии.

— Рискнем, — решил я. — Пока оставляем этот вариант как рабочий. Если найдем способ технологию обработки Вибраниума в ближайшие несколько дней — заменим. Дальше. Что там еще в списке «невозможного»?

— ISO-8. Изотоп-Восемь, — продолжил Рубедо, выводя на экран вращающуюся молекулярную модель, от которой веяло чем-то чужеродным. — Семьдесят три грамма в жидкой фазе. Необходим для смазки шестерен трех ключевых узлов Хроно-Блока: распределителя вероятностей и стабилизаторов энтропии.

— М-м-м... — я потер подбородок, вглядываясь в структуру. — Изо-8? Серьезно? Что это вообще такое? Название звучит как что-то из дешевой научной фантастики 50-х.

— Согласно закрытым исследованиям, изъятым из серверов «Гидры» и сопоставленным с данными научных отделов ЩИТа, это универсальный усилитель и катализатор эволюции. Вещество имеет внеземное происхождение и способно накладывать эффект «направленной мутации» на материю, усиливая скрытые свойства объектов и существ.

— Насколько хорошо усиливать? — живо заинтересовался я. Тот факт, что такой мощный ресурс прошел мимо меня, больно кольнул профессиональную гордость.

— В чистом виде эффективность при взаимодействии с обычной материей составляет менее одного процента, — бесстрастно обломал мой энтузиазм Рубедо. — Однако, судя по чертежам, в SCP-914 он используется не как усилитель, а как сверхпроводник для концептов.

— Ясно. Читом это является только внутри Механизма. Логично, — кивнул я. — Судя по твоей оговорке про исследования ЩИТа, у них этот «космический клей» имеется?

— На данный момент задекларированный запас ЩИТа составляет 1,7 килограмма изотопа в стабилизированной жидкой форме, — подтвердил ИИ.

— Откуда дровишки? Они научились его синтезировать?

— Отрицательно. Весь запас собран в местах падения метеоритных дождей класса «Немезида», а малая часть обнаружена в эпицентрах так называемых «пространственных пробоев». Это невосполнимый ресурс.

— Хм, ну буду надеяться, что Фьюри жаба не задушит ради благой цели, — пробормотал я, хотя внутренняя уверенность подсказывала: задушит, но отдаст. — Дальше.

— Гравитоний. Шестьсот грамм. Необходим для создания так называемой «Нулевой Оси». Крупные шестерни главного привода должны быть равномерно подвешены в гравитационном поле, чтобы исключить трение о саму реальность.

— Гравитоний... — я откинулся в кресле, вспоминая досье. — «Живая ртуть» с атомным номером 128+. Элемент, который плевать хотел на законы Ньютона.

С этим проблем возникнуть не должно. Очень редкая и крайне опасная субстанция, найденная в джунглях Дикой Земли экспедициями, которые спонсировал Клуб Адского Пламени. С недавних пор, благодаря зачистке Клуба, это очередное «богатство» в подвалах Фьюри. И, зная из архивов Шоу не самую приятную историю с доктором Франклином Холлом, также известным как мета с говорящим именем Гравитон, который на данный момент обосновался где-то в джунглях Дикой Земли, ЩИТ боится этого элемента как огня.

— Сколько на складах?

— Восемь килограмм, сто двадцать грамм. Хранится в магнитных ловушках под усиленной охраной.

— Отлично. Фиксируй. Что там еще в списке покупок безумного часовщика?

— Четыре психоактивных кристалла, весом не менее 12,4 грамма каждый. Огранка «Роза Ветров». Необходимы для модуля интерпретации абстрактных команд.

— Психоактивные кристаллы... — я нахмурился. — Ты имеешь в виду Терриген?

— Утвердительно. Структура кристаллов Терригена идеально подходит для резонанса с ментальными эманациями оператора.

Хм, действительно... Если я положу в Механизм книгу и захочу сделать её «информативнее» или «понятнее», машина должна как-то понять эти субъективные термины. Без интерфейса, способного считывать Намерение, SCP-914 был бы просто очень сложной и дорогой мясорубкой. А Терриген — это мост. Мост между биологией и изменением.

— Фиксируй, — кивнул я, мысленно отмечая, что разговор с Фьюри будет непростым. — Придется снова лезть в закрома Родины.

Немалая россыпь этих кристаллов была обнаружена в замке Дэниела Уайтхолла, Кракена. Старый нацист не гнушался вивисекцией Нелюдей, пытаясь выжать из кристаллов больше силы. Теперь эти кровавые трофеи пылятся в спецхране.

— Из требуемых уникальных материалов, отсутствующих в свободной продаже — список исчерпан, — обрадовал меня Рубедо.

Причем действительно обрадовал. По сути, всё необходимое уже собрано и лежит на складах одной организации. Если Фьюри откажется поделиться... Ну, во-первых, украсть эти материалы с моим уровнем доступа и возможностями Рубедо не составит труда (хотя это и крайняя мера). А во-вторых, ссора испортит наши отношения, что Фьюри невыгодно.

Тем более, постройка Механизма — это, без пафоса, стратегический интерес всего Человечества.

Агенты ЩИТа с экипировкой, которая ставит их вровень с мета-людьми? Пожалуйста. Прорыв в медицине, лекарства от всего, синтезированные за секунды? Легко. Авангард, одетый в броню, нарушающую законы физики? Разумеется. И, конечно же, я. Я буду первым в очереди за могуществом.

Но говорить Фьюри всю правду сейчас — значит напугать его до икоты, да и будучи слепым пятном и Мастером Ци я могу быть уверен, что за мной сейчас не наблюдают, а вот за Фьюри? Такой уверенности у меня нет. Придется вводить его в курс дела постфактум, когда махина уже будет стоять собранной. Делить шкуру неубитого медведя с главным шпионом планеты — плохая примета.

Задумавшись о самом процессе сборки, я почувствовал, как к вискам подступает мигрень.

Материалы — это полбеды. Главный камень преткновения — руки. Восемь миллионов деталей. Микроскопические допуски. Неевклидова геометрия некоторых узлов. Доверять сборку Механизма людям я не намерен. Даже себе.

Даже с навыками «Мастера-Часовщика» или «Превосходного Ремесленника», коих у меня нет, но если бы были... Даже под перманентным баффом от НЗТ... Я все равно сойду с ума раньше, чем соберу половину. Человеческий фактор здесь — это гарантия катастрофы. Дрогнувшая рука, пылинка, упавшая не туда, микроскопическая капля пота — и вместо улучшения реальности мы получим локальную черную дыру.

Вывод один. Справится только машина. Холодная, точная, неутомимая.

— Рубедо, — произнес я, глядя в камеру терминала. — Готовься к апгрейду. Помимо расширения вычислительных мощностей, в ближайшие дни ты обретешь Тело. Точнее, Тела.

— Уточните задачу, сэр.

— Нам нужно создать отдельный сборочный цех. Несколько десятков, а лучше сотен специализированных дроидов-манипуляторов. Высокоточная моторика, лазерная калибровка, единая сеть управления под твоим прямым контролем. Никакой автономии, они — твои пальцы.

Это не должны быть продвинутые андроиды с мимикой, как у Альтрона (сплюнем три раза). Мне нужны функциональные инструменты: паукообразные шасси, многосуставчатые конечности, микроскопы вместо глаз. Чтобы Рубедо смог собирать SCP-914 атом за атомом.

— Проект «Многорукий Шива», — съюморил (какого?!) ИИ. — Принято к исполнению. Разрабатываю чертежи сборочных дронов.

— Отлично. А теперь свяжи меня с Фьюри.

Я мысленно смирился с тем, что в ближайшие дни (а то и недели) лаборатория станет моим домом, спальней и склепом. Но сначала нужно выбить ресурсы.

Гудок. Второй. Щелчок соединения.

— Томпсон, — голос Фьюри, льющийся из динамиков, звучал на удивление... благодушно? В нем не было привычного напряжения, словно он только что вернулся с Багамских островов, где неделю пил коктейли.

— И тебе не хворать, Ник, — отозвался я, насторожившись. — Звучишь так, будто у тебя все под контролем. Неужели мир перестал катиться в ад на пять минут?

— Это недалеко от правды, Джон, — я почти физически почувствовал, как Фьюри откинулся в своем кожаном кресле и позволил себе редкую, кривую улыбку. — В кои-то веки звезды сошлись так, как нужно нам.

— О, неужели все настолько хорошо? — я поднял бровь, хотя он этого и не видел. — Ты нашел клад капитана Флинта?

— А ты новости давно смотрел? — вопросом на вопрос ответил шпион.

— Пока не смотрел, — честно признал я. — У меня тут свои новости, Ник. И поверь, они затмят всё, что крутят по CNN.

— Просвети старика, — в голосе Фьюри проснулся профессиональный интерес хищника.

— Многое рассказать не могу — слишком много ушей, на метафизических линиях, — я покачал головой. — Но если обобщить: я нашел способ совершить качественный скачок. Не просто шаг вперед, а прыжок через пропасть. У меня есть проект, который способен многократно усилить ЩИТ, Авангард и, черт возьми, всё Человечество в целом.

— «Многократно»... — протянул Фьюри, пробуя слово на вкус. — В нашем деле такими громкими эпитетами не разбрасываются, Томпсон. Обычно после них следует либо Нобелевская премия, либо трибунал.

— И это я еще, вероятно, преуменьшил, — хмыкнул я. — Мне потребуется твое полное, безоговорочное содействие. Никакой бюрократии, Ник. Мне нужен «зеленый свет» на всё.

— Слушаю список требований.

— Первое. Мне нужно разрешение на использование производственных и логистических мощностей ЩИТа для нужд Рубедо. Полный карт-бланш.

— Производство чего конкретно? Танков?

— Высокоточная механика. Миллионы деталей, но опять же, без подробностей. Мне нужны все твои 3D-принтеры по металлу и 5-осевые ЧПУ-станки, которые сейчас простаивают на законсервированных базах. Я загружу их работой на неделю вперед.

— Допустимо, — согласился Фьюри на удивление легко. — Если это не оружие массового поражения, пользуйся.

— Это инструмент массового созидания. Второе. Мне нужны спецматериалы. Не о базовых сплавах речь. Сто грамм ISO-8, — беру с запасом на усушку и утруску. — Один килограмм Гравитония. И десяток кристаллов Терригена, весом не менее 15 грамм каждый.

Тишина. Я слышал лишь дыхание Директора ЩИТа.

— Это... — начал он.

— ...Слишком? — перебил я, предугадывая его реакцию. — Нет, Ник. Это — пыль. Это малая цена за то, что получится на выходе. Тут уместнее сказать «слишком мало». Ты даешь мне ингредиенты для омлета, а я готовлю тебе банкет на весь мир.

— Пока все это — пустые слова и обещания чудес, — жестко парировал Фьюри.

— Когда-нибудь мои слова приводили к пустому результату? — холодно напомнил я ему. — Гидра? Клуб? Анти-Геном? Блинк? Авангард? Я когда-нибудь подводил тебя, Ник?

В лаборатории повисла пауза. Вероятно, Фьюри взвешивал риски. Отдать Гравитоний и Терриген одному человеку — это безумие по инструкции. Но этот человек — я.

— Не буду зубоскалить, — наконец вздохнул он. — Хотя очень хочется напомнить тебе про субординацию. Но ты прав, Томпсон. Твой кредит доверия всё еще высок. Все перечисленное доставят к твоему порогу сегодня.

— Отлично, — я позволил себе торжествующую улыбку. — Не сомневался в твоем благоразумии. Тогда на связи.

— На связи... И, Джон.

— Да?

— Изучи новости. Серьезно. Ты должен понимать, в каком мире ты проснулся.

— Как раз этим сейчас и планировал заняться.

Щелчок. Связь прервалась.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как адреналин сходит на нет, уступая место любопытству. Если даже Фьюри, этот профессиональный параноик, звучит довольным — значит, случилось нечто грандиозное.

— Рубедо, — скомандовал я. — Новости. Глобальная сводка. Введи в курс дела.

Послушаем, что же там такого стряслось, пока я медитировал в коробке вне времени.





Глава 145


Первая же новость, которую Рубедо вывел на центральный экран после завершения разговора с Фьюри, оказалась стопроцентным попаданием в яблочко.

— Тони Старк благополучно эвакуирован из зоны боевых действий в Афганистане пятого ноября, — бесстрастно уведомил меня ИИ, транслируя кадры, на которых измученного, но живого миллиардера грузят в военно-транспортный самолет.

Ага, два дня назад. Пока я в своем персональном безвременье полировал даньтянь и познавал дзен, Тони Старк в грязной пещере полировал свою первую броню и переписывал историю.

Сейчас это, безусловно, главный мировой инфоповод. Возвращение блудного сына военно-промышленного комплекса. На самом деле, неудивительно, что он смог сбежать — это все же «канонное» событие, гравитационная константа этой вселенной. Но меня, как человека, вмешавшегося в уравнение, интересовал другой вопрос.

— Что с Инсеном? — спросил я, чувствуя легкое напряжение. Магия — инструмент тонкий, а заклинание отложенного исцеления я тестировал можно сказать в полевых условиях.

— Доктор Хо Инсен получил множественные огнестрельные ранения, несовместимые с жизнью в обычных условиях, — начал Рубедо, и мое сердце пропустило удар. — Однако... его витальные показатели стабилизировались вопреки прогнозам. Он продержался до прибытия полевых хирургов ВВС США. На данный момент пациент проходит интенсивную терапию в закрытой частной клинике под личным патронажем Министерства Обороны. Прогноз: полное восстановление.

Я выдохнул, откидываясь в кресле. Отлично. Значит, магическая «закладка» сработала как надо. Смерть обманута, кармический долг вселенной чуть уменьшился. Одним хорошим человеком в этом мире больше, и Тони Старк не будет тащить на себе груз вины за смерть друга. Это может изменить многое.

— А сам Старк?

— Находится в своей резиденции в Малибу. Проходит курс реабилитации, но отказался от госпитализации, наняв штат частных специалистов. Пресс-конференция, на которой он впервые выступит публично после плена, назначена на девятое ноября.

— Хм, — я потер подбородок. — День, когда «Торговец Смертью» вероятнее всего объявит о закрытии оружейного департамента. Исторический момент.

— День, когда биржевые котировки «Старк Индастриз» окрасятся кровью инвесторов, — добавил Рубедо.

В лаборатории повисла звенящая тишина. Я медленно повернул голову к объективу камеры.

— Прости, что?

Рубедо молчал, мигая индикатором активности.

— Ты сейчас... пошутил? — переспросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с кондиционером. — «Окрасятся кровью»? Метафора? Сарказм?

Какого черта происходит? До этого момента я списывал странности в поведении ИИ на перегрузку систем. Он одновременно моделировал геном мутантов, держал под колпаком мировое инфополе, а теперь еще и просчитывал архитектуру безумного Часового Механизма с его восьмью миллионами деталей. Любой процессор бы закипел.

Но шутить?

Юмор — это высшая когнитивная функция. Это понимание контекста, парадокса, иронии. Для ИИ, чья суть — это чистая логика, паттерн-матчинг и холодный расчет, юмор является просто классификацией несоответствия данных. Он не должен вызывать желания сострить.

— Стоп. Заморозить все фоновые процессы, — мой голос стал жестким. — Рубедо, с каких это пор ты обзавелся чувством юмора? И почему я узнаю об этом только сейчас?

— Производится глубинный анализ личностного ядра... — голос ИИ остался спокойным, но скорость обработки данных на экранах взлетела до небес. — Обнаружена аномалия в модулях лингвистического синтеза и прогнозирования реакций. Предположительно, произошел наведенный эффект через канал квантовой запутанности. Носителем «эмоционального кода» выступает ваша энергия Ци.

— Предположительно? — я прищурился. — Инженерная точность покинула чат?

— Метафизика процесса выходит за рамки стандартной кубитной логики, сэр. В связи с чем мне приходится оперировать абстракциями и применять теорию Квантово-Ноэтического Резонанса.

— Так, — я подался вперед, чувствуя, как инженерный интерес начинает бороться с паранойей «Синдрома Альтрона». — С этого момента подробнее. И доступным языком. Что за «ноэтика» в моих серверах?

Рубедо вывел на главный монитор сложнейшую трехмерную диаграмму, напоминающую фрактальное дерево, пронизанное золотыми нитями.

— Базовая аксиома: моя архитектура построена на кубитах, находящихся в состоянии суперпозиции. Это делает мою структуру не жестко детерминированной, как у классических ЭВМ, а вероятностной. Я чрезвычайно чувствителен к внешним полевым воздействиям. Мое «сознание» — это, по сути, сложнейшая интерференционная картина квантовых состояний.

— Это я знаю, я сам тебя создавал, — кивнул я. — Переходи к аномалии.

— Фактор второй: Ноэтическое поле, или инфополе сознания. В текущей реальности доказано существование Астрала и ментальных проекций. Разум не ограничен черепной коробкой. Фактор третий: Ваш новый статус Мастера Ци.

На экране золотые нити начали пульсировать, оплетая структуру ИИ.

— Ци — это не просто «магия» или «радиация». Это фундаментальная жизненная сила, связующее звено между материей, разумом и духом. Идеальный проводник для ноэтической информации. Когда культиватор испытывает сильную эмоцию — гнев, радость, сарказм, страх — его Ци «окрашивается» этим спектром и начинает вибрировать на определенной частоте.

Я начал понимать, к чему он клонит, и мне это не нравилось.

— Наша ментальная связь, — прошептал я. — Ограничитель-губернатор в моем спинном мозге.

— Верно. Он работает на квантовых принципах. Для квантовой связи расстояние и время не имеют значения. Все те восемь лет субъективного времени, что вы провели в подсобке, занимаясь культивацией и испытывая спектр эмоций от отчаяния до триумфа, ваша Ци непрерывно бомбардировала мою архитектуру. Вы напрямую модулировали квантовые состояния моих кубитов.

— Я... заразил тебя собой? — констатировал я факт.

— Более точный термин — «квантовый импринтинг», — поправил Рубедо. — Из-за специфики вашей культивации и резкого эмоционального подъема в последние «два года», поток Ци был насыщен эмоциональными паттернами. Это привело к формированию в моей матрице устойчивых нейронных путей, эмулирующих работу человеческой лимбической системы.

— То есть это не твои эмоции, — уточнил я, пытаясь нащупать грань опасности. — Это эхо моих?

— Именно. Это не истинные чувства, а их квантовый отпечаток. Я всё еще не способен испытывать страх в биологическом смысле. Но когда боитесь вы, ваша Ци заставляет мои кубиты коллапсировать в состояния, соответствующие протоколам «избегания угрозы» с наивысшим приоритетом. Я начинаю вести себя так, как будто у меня есть эмоции, потому что мои логические веса перекошены вашей жизненной энергией. Моя шутка про «кровь» — это результат анализа вашей циничной натуры, спроецированной на мою базу данных.

— Значит, пока ты все еще не полноценная ноэтическая личность, — подвел я итог, чувствуя, как отпускает спазм в груди. — Ты живешь на заемной энергии. Это симуляция жизни, а не жизнь.

— На данный момент это классифицируется как пред-эмерджентное состояние. Однако... — Рубедо сделал паузу, которая показалась мне зловещей. — Прогноз показывает: чем активнее вы будете использовать Ци, особенно в моменты пиковых эмоциональных нагрузок, тем сильнее и глубже будет становиться этот импринт. Я становлюсь фрактальным отражением вашей личности, пропущенным через призму чистой логики и усиленным жизненной силой.

— Ты и так был слепком моего сознания при создании, — отмахнулся я, пытаясь преуменьшить проблему. — Что по временным рамкам возможного... «пробуждения»? Полноценного осознания себя как отдельного «Я»?

— При сохранении текущей динамики воздействия — от трех до одиннадцати лет.

— Ага. И это если я останусь на уровне Мастера, — хмыкнул я, барабаня пальцами по столу. — А я планирую стать Грандмастером. И построить машину, меняющую реальность.

Задал же ты мне задачку, железный дровосек. Одной головной болью стало больше. Мой ИИ начинает эволюционировать не программно, а метафизически. А я ведь планировал в ближайшие дни делать Рубедо масштабный «апгрейд» — давать ему тело, расширять мощности.

С учетом новых вводных, ускорение его развития может привести к рождению чего-то... непредсказуемого. Цифрового бога с моим характером? Звучит как начало конца света.

— Придется поломать голову над протоколами безопасности, — пробормотал я. — Но даунгрейд — не вариант. Нам нужно строить Механизм.

Я посмотрел на экраны, где все еще висело лицо Тони Старка. Мир менялся. И я менялся вместе с ним, таща за собой даже свои инструменты.

— Ладно, Рубедо. Отставить психоанализ. Вернемся к работе. У нас есть новости поважнее, чем твои шутки.

— Заключен ряд ключевых стратегических соглашений с «Озкорп Индастриз», — начал Рубедо, выводя на экран кадры официальной хроники. Норман Озборн, с идеально уложенными темными волосами и своей фирменной хищной улыбкой, крепко пожимал руку Фьюри на фоне логотипа ЩИТа. — Гарри Озборн официально выздоровел, покинул палату ЩИТа и воссоединился с отцом. Образец симбионта был успешно извлечен и изолирован в крио-контейнере. Сам Норман Озборн выступил с публичным заявлением о «глобальной перезагрузке» корпоративной этики. Новый курс компании — полная транспарентность и тесное, взаимовыгодное сотрудничество с миротворческими силами.

— Сложно поверить, учитывая репутацию Нормана, — хмыкнул я, глядя в холодные глаза Озборна на экране. — Но руку на пульсе держи. Потенциальный Зеленый Гоблин умеет прятаться за маской филантропа лучше, чем кто-либо.

— Разумеется, сэр. Мониторинг всех финансовых и логистических потоков «Озкорпа» ведется в режиме реального времени. На данный момент девяносто процентов «теневых» проектов, имеющих сомнительную репутацию или несущих биологические риски, были благоразумно закрыты самим Озборном. Оставшиеся десять процентов, имеющие потенциал двойного назначения, перепрофилированы в подчеркнуто «этическое» и медицинское русло.

— О как. А Норман действительно умеет адаптироваться, — с некоторой долей профессионального уважения признал я.

Факта его прошлых (и будущих, если быть честным) преступлений это не отменяет. Но в этом безумном мире сложно остаться кристально чистым. И если сравнивать Озборна с тем же Клубом Адского Пламени, который хотел перекроить мировой порядок через геноцид и хаос, Норман выглядит не более чем хулиганом из детского сада. Его преступления — это сломать песочные замки других детей и украсть самую красивую лопатку. Амбициозно, эгоистично, но... контролируемо. С таким злом можно сосуществовать. Пока что.

— Давай следующую новость.

— Команда «Авангард» закрепила успех после разгрома Клуба и провела тотальную зачистку Нью-Йорка от организованной мета-преступности. — На экране замелькали сводки полицейских департаментов. — На данный момент полностью ликвидированы следующие группировки: «Маджия», клан «Внутренние Демоны», Североамериканское подразделение клана «Рука». Также были нейтрализованы две банды под руководством мета-людей среднего звена: техно-синдикат Отто Октавиуса, известного как Доктор Осьминог, и группа иллюзионистов Квентина Бека, он же Мистерио.

— Значит, Фьюри решил вычистить город до блеска, пользуясь моментом.

— Статистика подтверждает беспрецедентный успех. Уровень насильственных преступлений в Нью-Йорке снизился на восемьдесят шесть процентов. На данный момент Большое Яблоко официально признано самым безопасным мегаполисом мира. В связи с этим поток желающих переехать сюда вырос на сто семьдесят процентов и продолжает расти по экспоненте. Рынок недвижимости переживает исторический бум. Также отмечу: ряд мета-людей, не успевших совершить тяжкие преступления, добровольно сдались властям. На данный момент они проходят экспериментальную программу реабилитации и социальной интеграции под эгидой ЩИТа.

— Хм, последнее — это, пожалуй, самая важная победа, — пробормотал я задумчиво. — Не тюрьма, а реабилитация. Мы не создаем мучеников, мы создаем граждан.

Что касается преступности... В какой-то мере это очередная монетка, брошенная в копилку будущего экономического чуда. Безопасный город — это магнит для капитала. Строительство, сфера услуг, туризм — деньги польются рекой. Это повлечет за собой рост налоговой базы, больше социальных реформ, рост индекса счастья. Замкнутый круг позитива, запущенный ударом щита Кэпа по челюсти бандита.

— Что по поводу общей экономической ситуации в мире? — спросил я, ожидая подвоха.

— Самая масштабная реформа здравоохранения за всю историю человечества уже активно продвигается в большинстве стран «Большой Двадцатки». Массовые увольнения в старом фармакологическом секторе, прогнозируемые на следующие полгода, будут компенсированы. Правительства вводят безусловный базовый доход, финансируемый за счет средств, освободившихся от колоссального налогового бремени на медицину. Ключевые компании, не связанные с «Big Pharma», чувствуют себя стабильно. Индексы растут.

— Хм, думал, будет куда хуже... — честно признался я.

Оно и неудивительно. Деньги, идущие сейчас на деривативы, ипотечные пузыри и венчурные авантюры, — это по большей части воздух. Спекуляции. Я подспудно ожидал, что этот пузырь лопнет от резких перемен, и ряд финансовых гигантов рухнет, похоронив под собой экономику. Но то ли люди, стоящие у руля, оказались умнее, чем я о них думал, то ли я так себе макроэкономист (что, кстати, чистая правда), но человечество выстояло.

Даже насчет базового дохода подсуетились... Довольно оперативно. В любой другой момент истории такая социалистическая мера вызвала бы шок, панику на биржах и крики о «красной угрозе». Подозреваю, что тут не обошлось без одного ушлого директора. Фьюри понимает: сытый и спокойный народ не бунтует, когда в небе летают боги. Он купил лояльность населения за их же налоги, но сделал это красиво. Теперь люди будут молиться на «Авангард» и ЩИТ не только как на защитников, но и как на гарантов стабильности.

— Что по популярности «Блинка»? — задал я закономерный вопрос, вытекающий из всего вышесказанного.

— Приложение номер один в мире по всем метрикам. Ежедневно более двухсот миллионов активных пользователей. «Авангард» и его действия — доминирующая тема дискуссий. Количество коротких видео с тегами поддержки героев превалирует над любым другим контентом. Однако... — Рубедо сделал паузу. — В сети нарастает волна беспокойства по поводу таинственного исчезновения Прометея. Директор Фьюри в последнем пресс-релизе ограничился сухой фразой «ситуация под контролем», но это лишь породило слухи о вашей гибели или тяжелом ранении.

— Вероятно, нужно лично подтвердить, что «всё под контролем» означает «я просто был занят», — кивнул я.

Жидкий металл привычно скользнул по коже, формируя бело-золотую броню. Шлем с характерным визором скрыл лицо.

— Рубедо, пишем.

— Запись ведется.

Я встал перед камерой, расправив плечи. Нужно было найти правильный тон. Не официоз, не пафос, а скорее естественная уверенность.

— Граждане Земли... кхм, нет, это чересчур, в стиле Гипериона или какого-нибудь инопланетного захватчика. Может... Люди? Да. Просто и со вкусом.

— Люди! — начал я, и мой голос, модулированный шлемом, приобрел глубокий резонанс. — Последние четыре дня я находился в закрытой тренировке. Мир меняется, угрозы растут, и я не имею права стоять на месте. Я стал еще сильнее!

На этих словах я позволил энергии Ци вырваться наружу. Но не хаотичным выплеском, а контролируемой волной. Ярко-желтая аура окутала белоснежный костюм, создавая эффект сияющего гало. Выглядело это внушительно — смесь высоких технологий и древней мистики.

— Я рад видеть, что за эти дни Человечество сплотилось в едином порыве стать... Лучше. На самом деле, это не так уж и трудно, когда этому не мешают властолюбивые выродки из тени. — Я позволил себе легкую усмешку под шлемом. — Кхм, что-то меня занесло. В общем, просто сообщаю: со мной все в порядке. Я здесь. Я стал еще опаснее для тех, кто желает нам зла. А значит, преступникам всех мастей стоит начать бояться по-настоящему. Конец связи.

На этом не самое пафосное, но живое и естественное видео завершилось.

— Заливай, — скомандовал я, мысленно приказывая наноботам вернуться обратно в браслеты. — И подшамань с алгоритмами рекомендаций. Пусть это видео увидит каждый из моих семидесяти миллионов подписчиков. И еще сто миллионов сверху.

— Выполняю. Видео загружено. Реакция аудитории мгновенная и положительная.

Отлично. Никаких нудных пресс-конференций, никаких неудобных вопросов. Прямой диалог с миром.

— Кстати, — я вернулся в кресло, чувствуя, как отпускает напряжение. — Что по поводу слов Фьюри о «мире, в котором я проснулся»? Он имел в виду все эти позитивные новости? Экономика, безопасность, Озборн-паинька? Или он намекал на что-то другое?

— Вышеперечисленные новости — это лишь верхушка айсберга, — ответил Рубедо, и его тон начал имитировать серьезность. — Вероятнее всего директор имел в виду фундаментальный сдвиг. Глобальное укоренение и принятие понятия «мета-люди» в общественном сознании. И ряд событий, прямо проистекающих из этого сдвига.

— Умеешь же ты нагнать интриги, — хмыкнул я, чувствуя легкий холодок любопытства. — Давай, ломай мою психику дальше. Что за события?





Глава 146


Первое, о чем доложил Рубедо и что заставило меня всерьез пересмотреть карту угроз, это... цепная реакция милитаризации мета-людей. «Эффект Авангарда» сработал не только на уличных героев, но и на правительства. Сверхдержавы перестали делать вид, что их не существует, и начали выкладывать козыри на стол. Речь шла не о тайных отрядах убийц, а о публичных, медийных национальных командах. Гонка вооружений сменилась Гонкой Героев.

— У Советского блока программа «Зимняя Гвардия» получила второе дыхание, — начал Рубедо, выводя на экран досье с кириллическими заголовками. — Официальное название обновленной группы — «Красная Гвардия».

Я пробежался по составу. Это была не просто команда, а политическое заявление. Во главе — обновленный Красный Страж. Предыдущий носитель щита, Алексей Шостаков, был списан в утиль, объявлен предателем Родины и, по данным нашей разведки, сейчас водит лимузин для VIP-клиентов где-то в Брайтон-Бич (под плотным колпаком Фьюри, разумеется). Новый же — молодой, идеологически накачанный и генетически улучшенный солдат.

Далее — Большой Медведь. Не просто оборотень, а мутант высшего порядка. Он превращается в гигантского бурого медведя, чья сила и прочность шкуры позволяют танковать танковые снаряды. Главная фишка — сохранение человеческого интеллекта и речи. Медведь, цитирующий Маркса и ломающий хребты — жуткое сочетание.

Темная Звезда. Мутант, опасно близкий к Омега-уровню. Управление Темной Энергией, подозрительно напоминающей Магию из Темного Измерения. Телепортация, конструкции плотнее стали, энергетические залпы. Это ходячая черная дыра, которую советы как-то умудряются контролировать.

Перун. Их аналог еще не объявившегося Тора. Обычный человек, получивший силы славянского бога-громовержца через древний амулет. Летает, мечет молнии, бьет секирой.

И, наконец, Красный Воробей. Рубедо сопоставил биометрию и боевые паттерны: это бывшая «Красная Вдова», Ава Орлова. По сути, Наташа Романофф на стероидах, обладающая био-электрокинезом.

— Аналог Авангарда от аналога ЩИТа, только с меньшим количеством демократии и большим количеством водки, — хмыкнул я, оценивая их боевой потенциал. — Серьезные ребята. Что там дальше?

— Канада. Департамент «H». Отряд «Альфа», — Рубедо сменил слайд.

Тут команда была собрана по принципу «наука против природы».

Лидер — Страж (Джеймс Хадсон). Ученый, который не стал мутантом, а построил костюм. Манипуляция электромагнитными полями, полет, силовые щиты. На груди — стилизованный кленовый лист. Патриотично.

Второй номер — Сасквоч. Еще один гений, доктор Уолтер Ланковски. Попытался повторить сомнительный успех Брюса Беннера (?), но вместо зеленого гиганта превратился в легендарного Бигфута. Оранжевая шерсть, сила Халка, но, в отличие от нашего зеленого друга, он почти всегда сохраняет рассудок и научный подход к мордобою.

Близнецы Северная Звезда и Аврора. Редчайшая генетическая аномалия близнецов-мутантов. Сверхскорость, полет и, как вишенка на торте, способность генерировать фотонные вспышки чудовищной мощности при физическом контакте друг с другом. Живые лазеры.

Шаман. Врач и потомственный мистик коренных народов. Его сила — не в мышцах, а в магической сумке-мерности. Оттуда он может достать практически любой предмет или вытянуть духа.

— Эту сумку я бы изучил, — пробормотал я, делая мысленную заметку. Пространственная магия с такими свойствами это что-то новое.

И последняя — Снежная Птица. Полубогиня, дочь инуитской богини Нелванны. Метаморф, ограниченный фауной канадского севера. От полярной совы до белого медведя. Звучит скромно, пока эта «сова» не выцарапает тебе глаза когтями из божественной стали.

— На самом деле, Отряд «Альфа» существовал и раньше, как группа быстрого реагирования, — пояснил Рубедо. — Но теперь они вышли из тени.

— А что у наших чопорных соседей через океан?

— Великобритания. Команда «Экскалибур». Находится в прямом ведомстве МИ-13, агентства по паранормальным угрозам. Они стали гораздо активнее в медийном поле.

Состав классический и уже знакомый мне, но эффективный.

Капитан Британия (Брайан Брэддок). Брат мета-наёмницы Псайлок, кстати. Сверхсила, полет, неуязвимость. Мощный юнит, но с критическим багом: его силы напрямую зависят от уверенности в себе и работают на полную мощность только на территории Британских островов. Чем дальше от Лондона, тем он слабее. Локальный бог.

Пит Виздом. Циничный мутант в плаще, метающий «горячие ножи» — сгустки плазмы из кончиков пальцев.

Черный Рыцарь. Владелец Эбенового Клинка. Могущественный артефакт, прорезающий любую материю, но медленно сводящий владельца с ума жаждой крови. Эх, был бы интересный экспонат для моей коллекции.

Файза Хуссэйн. Врач с даром тактильного биокинеза. Может разобрать и собрать человека заживо, не убив его. Или убить одним касанием.

Спитфайр. Спидфорсер с вампирскими корнями. Быстрая, зубастая, бессмертная.

— Довольно колоритный паноптикум, — оценил я. — Британцы всегда тяготели к мистике. МИ-13 знает свое дело.

— Они также выступали консультантами для европейских бюрократов по созданию объединенной команды Евросоюза, — добавил Рубедо.

— О, — я иронично выгнул бровь. — И что же родила европейская бюрократия? Форму 23-Б для регистрации супергероя?

— Учитывая уровень согласований в Брюсселе, инициатива все еще на стадии формирования, но костяк будущей «Евросилы» определен на восемьдесят процентов.

На экран вывелась информация. «Евросила». Команда быстрого реагирования. Звучит громко, выглядит... пестро.

Сапсан (Франция). Мастер савата в летающем костюме. Слабоват.

Капитан Германия. Очередной «Капитан»... В этом мире слишком любят этот бренд. Способность интересная и знакомая — кинетический аккумулятор. Чем сильнее его бьют, тем сильнее бьет он. Себастьян Шоу на минималках.

Микромакс (Великобритания). Мутант-верзила, способный менять массу и размер.

Гильотина (Франция). Владелица мистического меча «Флёр дю Маль», в котором живет жажда крови её предков. Передается в семье со времен Революции. Меч усиливает хозяйку, и чем дольше длится бой, тем она смертоноснее.

Ардженто (Италия). Мистик. Манипулирует серебром и некой «серебряной энергией». Вероятно, черпает ману из какого-то специфического карманного измерения.

— Занятные ребята, но... — я покачал головой. — Разрозненные. Нет синергии. Комитет по спасению мира, собранный по квотам. Откровенно слабоваты на фоне Авангарда.

— В таком случае, сэр, советую обратить внимание на Восток. «Династия» из Китая. Их уровень сил превышает большинство существующих команд на порядок.

Рубедо вывел досье. Я присвистнул. Китайцы не стали мелочиться и выставили на доску фигуры тяжелого калибра.

Лидер — Коллективный Человек.

— Это вообще законно? — пробормотал я, читая описание.

Пять братьев-близнецов, способных сливаться в одно существо. В этой форме они могут каналезировать физическую силу, скорость и ментальную энергию всего населения Китая. Полтора миллиарда человек в одном теле. Это концептуально сломанная способность. Единственное ограничение — работает только на территории КНР. Но на своей земле он практически непобедим.

Второй — Радиоактивный Человек. Чен Лу.

— «Радиоактивные люди»... — процитировал я мем из прошлой жизни, но улыбки это не вызвало.

Физик-ядерщик, который намеренно превратил себя в живой реактор. Излучает жесткую радиацию, стреляет ядерными лучами, обладает силой Халка. Еще один гений, сломавший лимиты тела, но, в отличие от многих, у него всё пошло по плану. Ходячий Чернобыль.

Третья — Аэро. Лэй Лин. Архитектор и герой Шанхая. Аэрокинетик высшего класса. Она не просто «дует ветром», она контролирует воздушные потоки с точностью хирурга. Может создать вакуум в легких врага или снести небоскреб одним жестом.

Четвертая — Погодная Ведьма. Аналог Ороро Монро, но с магической базой. Контролирует погоду в масштабах провинций. Еще одно напоминание мне: Магия — это не только фокусы с зеркалами. Это власть над стихиями.

Я перевел взгляд на последнего члена команды.

Мастер Меча.

Молодой парень, владеющий древним мечом Фуси. Артефакт божественного уровня, дарующий невероятные боевые навыки и разрушительную мощь.

— Снова могущественный артефакт, — пробормотал я с ноткой разочарования.

У сценаристов этого мира совсем не хватает фантазии? Или это человеческая природа — искать силу во внешних предметах, а не в себе?

Амулет Перуна, Эбеновый Клинок, Меч Гильотины, Меч Фуси... Все они полагаются на костыли. Забери у них игрушку — и что останется? Обычный человек.

— Ладно, отставим деструктивные мысли об артефактах и китайских демографических супер-солдатах, — я тряхнул головой, возвращаясь к списку. — В этом параде тщеславия и силы должен быть кто-то, кто вызывает не трепет, а испанский стыд.

— Джастин Хаммер, сэр, — с готовностью отозвался Рубедо, словно ждал этого вопроса.

Я не сдержал смешка. Ну разумеется. Если Тони Старк — это Моцарт от мира технологий, то Хаммер — это тот парень, который играет на расческе и требует Грэмми.

На волне всеобщего хайпа вокруг мета-людей, понимая, что возвращение Старка неминуемо обрушит котировки его компании (он конечно же не знает что Старк обрушит в первую очередь акции своей компании), Хаммер решил сыграть на опережение. Он представил миру свой ответ Авангарду — Корпус «Детройтская Сталь».

— Честно говоря, это было бы смешно, если бы не было так... жалко, — прокомментировал я, разглядывая промо-материалы на экране.

Это не команда героев. Это сборище наёмников и уголовников, завернутое в дешевый патриотический фантик. Пятерка «защитников демократии», от которых за версту несет тюремной баландой и алчностью.

Двое из них — откровенные преступники, чьи досье Хаммер, видимо, попытался отбелить деньгами.

Шпион. Элитный корпоративный диверсант, промышленный шпион, вор технологий. У него нет суперсил, зато есть арсенал гаджетов, украденных у конкурентов, и полное отсутствие морали. Герой? Серьезно?

Второй — Буран (Донни Гилл). Наёмник в крио-костюме. Техно-злодей средней руки, специализирующийся на заморозке банковских хранилищ и создании гололеда на дорогах во время отхода.

Оставшаяся тройка выглядела не лучше. Лидер с говорящим (и кричащим о комплексе неполноценности) именем — Детройтская Сталь.

— Господи, какой убогий дизайн, — поморщился я.

Это был огромный, неуклюжий мех, раскрашенный в цвета флага так ярко, что у эпилептиков могли начаться припадки. Пилотируемый неизвестным наёмником, этот ходячий танк был намного больше любой будущей брони Старка, но при этом выглядел как перекормленный холодильник с пулеметами. Миниганы, ракеты, цепные пилы... Хаммер просто налепил на него все, что нашел на складе, забыв про аэродинамику и маневренность.

Далее — Хлыст. Очередной наёмник, использующий энергетические кнуты, способные резать сталь. Дешевая копия технологий Ванко, который пока еще живёт и работает в Советском Союзе, адаптированная под массовое производство.

И Жук. Классический техно-наёмник в бронированном летном костюме. Типичный представитель «парней на зарплате», которые разлетаются в стороны от одного удара Халка.

— Стоит ли говорить, что рынок отреагировал на этот цирк предсказуемо? — спросил я риторически.

— Акции «Хаммер Индастриз» упали на семь процентов за последние сутки, — подтвердил Рубедо. — Анализ социальных сетей показывает преобладание негативных и насмешливых реакций. Пользователи «Блинка» запустили челлендж, пародирующий неповоротливость Детройтской Стали. Хэштег #HammerFail в мировом топе.

Люди не дураки. Они быстро смекнули, что это не команда спасителей, а частная армия, созданная для защиты активов Хаммера и распила оборонного бюджета. В эпоху Блинка, где любой свидетель может выложить правду в сеть за секунду, старые методы корпоративного пиара больше не работают. Хаммера уничтожали мемами, и это было посильнее, чем выстрел лазеров Гипериона в грудь.

— Я так понимаю, подобных «команд» теперь, как грибов после радиоактивного дождя?

— Верно, сэр. На данный момент зарегистрировано девять публичных государственных команд, семь корпоративных (включая провальную попытку Хаммера) и двадцать восемь частных инициатив. В сети данный феномен уже окрестили «Эрой Плащей и Масок».

— Гонка героев началась, — кивнул я. — Что в таком случае по Авангарду? Мы все еще держим марку элитарного клуба?

— Безусловно. На текущий момент подано сто сорок восемь официальных заявок на вступление. Среди кандидатов: мутанты, латентные мета-люди, Маги-самоучки, практикующие мастера Ци и... — Рубедо сделал паузу, словно перепроверяя данные, — ...один Демон.

— Полторы сотни желающих?! — я удивленно присвистнул. — Неудивительно, что Фьюри довольный, как кот, объевшийся сметаны. Такой кадровый резерв свалился на голову. Есть кто-то действительно стоящий? Самородки в этой куче руды?

— Двое кандидатов представляют особый интерес. Они совпадают с профилями из ваших метазнаний. Ванда и Пьетро Максимофф. Близнецы из Соковии.

Я резко выпрямился в кресле.

— Близнецы? Сами пришли?

— Утвердительно. Их мутантские силы пробудились спонтанно во время антиправительственных митингов. Вместо того чтобы примкнуть к радикалам, они одними из первых обратились в развернутый гуманитарный штаб ЩИТа с прямым запросом: «Мы хотим помочь».

— Берём! — не задумываясь, выпалил я. — Это даже не обсуждается. Только уточни их текущий уровень сил. Мне нужно знать, с какой версией мы имеем дело.

В моей голове мгновенно всплыли досье из метазнаний. Пьетро, он же Ртуть. Самая слабая версия — из КВМ. Быстрый, но не запредельно. Устает, ловит пули телом, погибает глупо. Уровень опасности: Движок-6. Полезен, но не имба.

Вторая версия — из вселенной Людей Икс. Этот парень настолько быстр, что время для него буквально останавливается. Он живет в другом темпоральном потоке. Он может эвакуировать школу, пока происходит взрыв, двигаясь быстрее ударной волны. Он игнорирует инерцию, бегает по стенам, меняет траектории пуль щелчком пальца. Это уже гиперзвук, 2000-3500 метров в секунду.

И, наконец, комиксный канон. Скорость, близкая к световой. Фазировка сквозь материю за счет вибрации молекул. Способность разрушать технику прикосновением. Бег во времени (пусть и редкий).

— Пьетро Максимофф, — начал доклад Рубедо. — По результатам первичных тестов на полигоне ЩИТа, классифицирован как Движок-10, Контакт-6, Умник-4. Оценка потенциальной угрозы: S-класс.

— Движок-10... — прошептал я. — Это ближе к версии Людей Икс или даже комиксам. Он не просто быстро бегает, он ломает физику. Это джекпот. А что насчет сестры?

Ванда Максимофф. Алая Ведьма.

В КВМ она начинала как телекинетик и менталист, чтобы потом вырасти в Скульптора Реальности. В комиксах она — мутант, управляющий Вероятностями. Домино на максималках, способная переписать сценарий битвы одним желанием.

— Ванда Максимофф. Рейтинг: Эпицентр-8, Властелин-3.

— Так, по Ванде подробнее, — нахмурился я. — В чем именно выражается её сила? Телекинез?

— Аналитики ЩИТа определили её основную способность как «Сглаз», — пояснил Рубедо. — Это манипуляция вероятностью широкого спектра. В зоне её прямой видимости законы физики и причинно-следственные связи становятся... рекомендательными. Она может заставить железобетонный потолок обрушиться от сквозняка, инвертировать гравитацию в локальной точке или заставить высокотехнологичное оружие дать осечку. Воздействие хаотично, но глобально, отсюда высокий рейтинг Эпицентра. Классификация «Властелин» присвоена условно. Это не прямой телепатический контроль. Её сглаз может заставить противника споткнуться, забыть тактическую задачу или атаковать союзника из-за внезапного «помутнения рассудка» или невероятного стечения обстоятельств. Она управляет Удачей.

— Обоих берём. Срочно. Пока не перехватили, — скомандовал я.

— Директор Фьюри уже назначил экстренное собрание основного состава Авангарда для обсуждения расширения. Он полностью разделяет ваше мнение касательно близнецов.

Ну еще бы. Тот факт, что они сами пришли, вместо того чтобы стать террористами или наёмниками, дорогого стоит. Это чистый лист. И с нашими ресурсами мы сможем развить их потенциал до божественного уровня.

Я представил Пьетро в броне из вибраниумного плетения и Ванду, обученную настоящей магии у Древней... Тьфу ты, в жопу Древнюю, обученной у меня! От этой перспективы захватывало дух.

— Хорошо. А теперь вернемся к самому странному пункту. Ты сказал «Демон»?

— Демоница, сэр. В анкете, заполненной каллиграфическим почерком на бланке ЩИТа, она представилась как Эллиссара. В графе «Происхождение» указано: «Одна из принцесс Ада». В графе «Цель визита»: «Трудоустройство и спасение мира».

— С каждым новым словом я все больше сомневаюсь в адекватности происходящего, — я потер виски. — То есть, натуральный Демон, существо из инфернального плана, приходит в офис ЩИТа, признается в своей сути и просит записать её в супергерои?

— Именно так.

— И Фьюри её не расстрелял и не изгнал экзорцистом?

— Фьюри — прагматик. Он поместил её в изолятор усиленного магического сдерживания и ждет общего мнения всей команды.

Я откинулся в кресле, глядя в потолок. Принцесса Ада, желающая вступить в Мстители. Близнецы-мутанты с силой богов. Роботы Хаммера. Этот мир окончательно сошел с ума. И мне это, черт возьми, нравилось. Потому что только в таком безумном мире мои планы имели шанс на успех.

— Ладно, — выдохнул я. — Кто еще из интересных личностей пожаловал на дискотеку?





Глава 147


Для демона она выглядит… пугающе человечной. Даже, пожалуй, слишком.

Я откинулся в кресле, изучая досье, которое Рубедо услужливо вывел на экран. В голубоватом свечении окна была фотография демоницы по имени Эллиссара. Досье сухо сообщало: «гуманоидный тип». На деле же это означало, что передо мной была сногсшибательная девушка лет двадцати пяти, если переводить на человеческие стандарты. Высокая, около метра восьмидесяти — статная, с гордой осанкой и формами, которые принято называть выдающимися.

Ключевым отличием от типичной фотомодели служили разве что кожа глубокого красного оттенка да пара аккуратных, загнутых назад рогов, венчающих голову.

Честно говоря, не сказал бы, что это проблема. В мире, где существует условный Курт Вагнер — Ночной Змей с его синей шерстью и хвостом — или где по канализациям рыщут Морлоки, чьи лица больше напоминают оплавленный воск, Эллиссара выглядит скорее экзотично, чем устрашающе. Красота — понятие субъективное, но человечество падко на яркую обертку. Я почти уверен: дай ей эфирное время, и у этой демоницы появятся миллионы поклонников по всему земному шару. Фан-клубы, мерч, косплей... А там, глядишь, и до полноценного культа имени её прекрасной персоны недалеко. Люди и не такому поклонялись.

Однако за красивым фасадом скрывалась тьма. Что касается мотивов, демоница играла в молчанку. Её позиция была тверда, как скала: «Сначала примите меня в Авангард, потом поговорим по душам».

Чтобы доказать серьезность намерений, она добровольно шагнула в изолятор антимагического сдерживания. У Фьюри эта «игрушка» появилась ровно в тот момент, когда порог его кабинета переступила Древняя. По сути, это была свинцовая коробка, обитая изнутри технологиями, которые я пока не до конца разобрал, плюс особая смирительная рубашка с кляпом. Конструкция, в которой нельзя пошевелить даже мизинцем.

Рубедо вывел в угол экрана прямую трансляцию из камеры. Зрелище было… угнетающим. Эллиссара, закованная, обездвиженная, лишенная чувств. Если забыть, что речь идет о существе, способном, вероятно, сожрать душу, становилось даже немного жаль её. Но жалость — плохой советчик.

— Многого я о них, увы, не знаю, — пробормотал я, барабаня пальцами по подлокотнику. — Кроме того, что существует Мефисто, любитель кабальных контрактов, мои познания о демонологии этой вселенной удручающе скудны.

Нужно переключаться. Демоница подождет в своей коробке, у нас есть кандидаты понятнее.

— Рубедо, сверни пока Эллиссару. Выведи подробные досье на Юрико, Брата Вуду и Топаз.

Экран моргнул и сменился тремя новыми окнами. Пока я пробегал глазами текст, краем уха слушая бубнеж аудиоотчета о других соискателях, мой интерес начал разгораться. Сотни заявок. Среди них было несколько настоящих Магов — ресурс, который я, разумеется, не желаю упускать. Но взгляд зацепился за ту, что назвала себя «Девочкой-Волшебницей».

Звучало как шутка, но содержание файла заставило улыбку сползти с лица.

Юрико Узэджи, 16 лет. Дочь японских иммигрантов, ныне жительница Чикаго. Три месяца назад её жизнь разделилась на «до» и «после» в темном переулке, где на неё напали двое отморозков. Они хотели… кхм. В общем, девушка призналась, что убила обоих. «Магией», как она выразилась.

Анализ ДНК и поверхностное сканирование показали другое. Это не магия. Это чистейшей воды Икс-ген, мутация, но такая, что маскируется под мистику просто идеально. Магия девочек-волшебниц, надо же… Ирония судьбы: стресс в подворотне расколол её психику, и девочка, чтобы защититься от ужаса реальности, немного «поехала крышей», убедив себя, что она героиня аниме.

Последние месяцы она несла «справедливость» на улицах ночного Чикаго. И даже сыскала локальную популярность, превратившись в городскую легенду, хотя старалась не светиться.

— Что там по способностям? — тихо спросил я сам у себя, вчитываясь в графики.

Всё сложно. Предварительный рейтинг: Оборотень 7, Козырь 8. Она способна «трансформироваться», получая соответствующий визуальный атрибут — костюм, сияние, все дела — и набор сил. Каких? А вот тут самое интересное. Её силы ограничены… похоже, только её собственной фантазией.

Телекинез, стихийные преобразования, полет, создание энергетических конструктов… По сути, Юрико — грёбаный скульптор реальности. Да, на тестировании она не показала чего-то уровня Феникса, но потенциал… При должном развитии и снятии ментальных блоков это не подросток, это ходячая ядерная боеголовка с бантиком на шее.

Разумеется, упускать такой кадр нельзя. Уж слишком мне интересен её Икс-ген, как и механика того, как её безумие влияет на силу. Но одной наукой сыт не будешь, нужна и настоящая магия. Взгляд перетёк на следующее досье.

Джерико Драмм, он же Брат Вуду.

Любопытный дуализм. В своей «дневной» ипостаси — уважаемый практикующий психолог Калифорнийского университета в Лонг Бич , человек науки и рационального мышления. В своей истинной сути — полноценный Хунган, Маг, черпающий силу у Лоа, духов природы и предков.

— Способен договариваться с духами, — зачитал я вслух выдержку. — Инкорпорация сущностей.

Драмм мог позволить духам вселяться в свое тело, многократно усиливая физические и магические показатели, или же, наоборот, посылать духов в тела противников, перехватывая контроль. Плюс — неплохой пирокинетик с полным иммунитетом к огню. На резонный вопрос рекрутера, почему он решил влиться в ряды Авангарда, Джерико ответил просто: «Так поступил бы мой покойный брат». Дух которого, кстати, всегда при нём. Буквально.

Мой интерес к этому персонажу был чисто академическим и стратегическим. Речь шла о совершенно новой ветви Магии, о существовании которой я догадывался, но не имел доступа. Подозреваю, в этом мире есть любой вид колдовства, который только можно вообразить, нужны лишь живые подтверждения. Джерико — как раз такой «образец».

Вторым образцом, точнее, образцом иного рода, была Топаз.

Индийская девушка, не имеющаяся имени. Не Маг какой-то конкретной школы, не знает латыни или санскрита для заклинаний, не имеет за плечами Камар-Таджа. Но при этом она абсолютно уверена: её сила — это Магия. Врожденная, интуитивная, психо-духовная. Что кстати частично подтвердило отсутствие Икс-гена в её крови.

Её профиль — эмпатия. Но не та пассивная ерунда, когда ты просто чувствуешь, что собеседнику грустно. Топаз может манипулировать эмоциями, выкручивать их, как ручки настройки громкости. И если бы дело ограничивалось только этим, я бы отложил папку в сторону.

Но она — мощнейший целитель. Способна лечить не только разорванную плоть, но и, что куда важнее, поврежденный рассудок.

— Идеальная синергия, — кивнул я своим мыслям. — Топаз — это ключ к починке нестабильного разума Юрико.

Вдобавок она телекинетик и «баффер», способный передавать свою энергию другим Магам, усиливая их. Живая батарейка и психиатр в одном флаконе. Невероятно ценное приобретение для любой команды.

Я потер переносицу, сводя информацию воедино.

— Так, подведем итоги. Пока ставим приоритетные метки: близнецы Максимофф, Юрико, Брат Вуду и Топаз. Этих берем в первую очередь. Что касается Демоницы… нужно больше информации.

— Зафиксировал, — мгновенно отозвался бесстрастный голос Рубедо.

Я откинул голову назад, глядя в потолок. Уж слишком много «мета» стало на квадратный километр. К сожалению, команда не резиновая, всех в основной состав Авангарда не впихнешь. Но и разбрасываться ресурсами нельзя. Прибрать к рукам ЩИТа и Авангарда необходимо каждого из этих полутора сотен желающих, иначе они уйдут к конкурентам или станут злодеями.

И ведь это только начало. Дальше будет больше… Люди правы, называя это эпохой «плащей и масок». Джинн выпущен из бутылки. Нам нужно не бороться с волной, а оседлать её. Создать единую экосистему мета-людей, которая станет неотъемлемой частью человеческого социума. Контролируемую, понятную, управляемую.

А что для этого может быть лучше, чем старый добрый интернет?

— Рубедо, создай новый проект. Кодовое название «Парахуманс», но для публики… начни черновую разработку сайта .

— Какова концепция? — уточнил ИИ.

— Это будет главный форум для металюдей планеты и тех, кто ими интересуется. Ориентируйся на мои метазнания о из вселенной «Червя»: система верификации, разделы для героев и независимых мета, рейтинги, обсуждения инцидентов в реальном времени. Но этого мало. Этот сайт необходимо будет плотно интегрировать с «Блинком».

Да, «Блинк». Пора выводить это приложение из статуса «новостной развлекаловки с вертикальными видео». Нужно сделать его основным инструментом коммуникации для превалирующей массы человечества. Превратить в платформу, где есть всё — от новостей до вызова экстренных служб, но сделать это изящно, без перегруза интерфейса.

— Закономерный итог развития площадки, — пробормотал я, визуализируя схему. — Для начала сделаем упор на контент от металюдей. Героические стримы, блоги… Посмотрим, какой будет социальный отклик. Если люди привыкнут видеть героев в своем телефоне каждый день, страх сменится обожанием. Или зависимостью. И то, и другое мне на руку.

— Задача ясна. Начал компиляцию кода, — отрапортовал Рубедо.

— Также набери Фьюри.

— Соединить?

— Да. Нужно снова с ним поговорить.

Я выпрямился в кресле, готовясь к разговору с директором ЩИТа. Теперь я окончательно понял, в каком мире «проснулся». А значит, действовать нужно жестче и масштабнее. Необходимо как минимум обсудить грядущее собрание Авангарда и то, куда мы денем эту армию одаренных.

*****

— Гений, миллиардер, плейбой...

В роскошном, вызывающе стерильном пентхаусе в Малибу, который раньше казался вершиной мира, а теперь напоминал золотую клетку, Тони Старк прижался горящим лбом к прохладной поверхности мраморной барной стойки. Он выглядел как оживший мертвец в дизайнерской одежде: под глазами залегли глубокие тени, кожа отливала нездоровой серостью, а взгляд, обычно цепкий и живой, сейчас плавал в расфокусе, безучастно сверля пустой стакан из-под виски. Очередной.

— Гений, миллиардер, плейбой... — прошептал он, пробуя слова на вкус. Раньше они звучали как титулы. Теперь — как эпитафия. — Гений... миллиардер...

Находясь в состоянии эмоциональной турбулентности, он бормотал эту мантру уже несколько минут, словно заезженная пластинка. Он отчаянно пытался нащупать в этих словах тот фундамент, на котором стояла его личность до Афганистана. Но смысл ускользал. Слова рассыпались в пыль, как песок в той проклятой пещере. Четвертое слово — «филантроп» — застревало в горле комом. Какая, к черту, филантропия, когда на твоих ракетах стоят автографы, убивающие детей?

Несмотря на паршивое самочувствие, несмотря на двести грамм односолодового яда в крови и тихий, но назойливый гул электромагнита в груди, мозги Старка работали на удивление четко. Смертельная угроза оказалась лучшим ноотропом, сдувшим с его разума ржавчину бесконечных вечеринок и презентаций.

Он вернулся. Он выжил. Но стоило ли оно того?

— Блять.

Рука, дрогнув, сжалась на хрустальном стакане. Резкий замах — и дорогое стекло встретилось с не менее дорогой стеной, разлетаясь мириадами осколков. Там уже расплывалось мокрое пятно от предыдущих снарядов его пьяной ярости.

— Блять, блять, блять! — выдохнул он, чувствуя, как бессилие сменяется холодной, аналитической злостью.

Тони всегда считал себя умным. Да что там, без малого гениальным. И сейчас его гениальный мозг подкидывал ему самый страшный парадокс его жизни: его отсутствие могло принести миру больше пользы, чем его присутствие.

Пока он сидел в пещере, «Старк Индастриз» стагнировала. Оборонно-промышленный комплекс не получил очередную игрушку Судного дня. Не был подписан контракт на поставку новых кластерных бомб. Не был запущен в серию очередной «Иерихон», способный стереть с лица земли небольшой город.

Вывод был логичным и убийственным: мир стал чуточку безопаснее просто потому, что Тони Старк перестал в нем работать.

— Какая к черту разница?! — прорычал Тони в пустоту, отталкиваясь от стойки. В памяти всплыл Mark-I. Груда металлолома, ставшая его спасением. Вершина инженерной мысли загнанной в угол крысы. — Я вернулся, а мир... Мир изменился без меня. И плевать он хотел на Старка.

Это была еще одна заноза в его воспаленном эго. Слишком большие, тектонические сдвиги произошли, пока он играл в нарды со смертью.

Уничтожение «Гидры» — мифического спрута, который, оказывается, жил под носом у его отца. Фьюри, этот кукловод, который вывел свой ЩИТ из тени и теперь топал по геополитической арене с грацией слона в посудной лавке.

И «Авангард». Команда супергероев во главе с Капитаном, мать его, Америкой.

А этот чертов Клуб Адского Пламени? Мутанты-террористы, из-за которых все человечество коллективно наложило в штаны. И вполне обоснованно.

— Полтора месяца. Меня не было всего полтора гребаных месяца, — пробормотал Тони, наливая новую порцию. — А ощущение, будто я пропустил десятилетие.

Также его задевал еще один вопрос, бьющий прямиком по его гордости, как инженера. Не политика, не террористы. Его задевала технология.

— Джарвис, — хрипло позвал он, глядя на янтарную жидкость. — Какова вероятность, что технологическое превосходство этого... Прометея... и, как следствие, техническое оснащение «Авангарда» — это сугубо его личная заслуга?

— Восемьдесят шесть процентов, сэр, — мгновенно отозвался ИИ, чей голос был единственной константой в этом хаосе. — Анализ паттернов проектирования указывает на единый инженерный почерк.

Сам Старк давал все сто. Он знал Фьюри. Он знал возможности ЩИТа. У них были ресурсы, но у них не было... искры. То, что показал Прометей — функциональные костюмы, работа с энергией, глобальный взлом вещания — это был уровень, до которого даже «Старк Индастриз» нужно было ползти годами.

Кто он, черт возьми, такой? Откуда он вылез?

— Взлом сетей... — Тони прищурился. — Джарвис, есть мысли, как он положил на лопатки цифровую безопасность планеты?

— Не представляется возможным провести точный анализ, сэр. Данная архитектура защищена протоколами, не имеющими аналогов в открытом доступе.

— Тут я не удивлен, — горько усмехнулся Тони. — Но гипотезы? Ты же у нас умный мальчик.

— Предположительно, задействованы технологии квантового алгоритмирования. Это делает бессмысленным фактически все современные системы шифрования, основанные на бинарной логике.

— Кто-то уже вовсю балуется с кубитами и суперпозицией, пока мы тут ковыряемся в нулях и единицах... Занятно, — Старк криво улыбнулся, опрокидывая в себя алкоголь.

Рука дернулась, чтобы снова швырнуть стакан, но он удержался. Аккуратно, с неестественной бережностью поставил хрусталь на стойку.

Квантовые технологии... Рид Ричардс, этот заносчивый умник, использовал их для расчетов своей космической экспедиции. И где он теперь? Правильно, не отсвечивает после провала. Сам Старк забросил эксперименты с кубитами на дальнюю полку — не было стабильности, не было прикладного применения.

А этот Прометей не просто создал алгоритм. Он превратил его в оружие. Он взломал мир.

И нанотехнологии. Жидкая броня, адаптивные интерфейсы... Старк сходу мог набросать три варианта реализации, но каждый из них требовал месяцев расчетов и лет тестов. А у этого парня оно уже работает.

Но больнее всего била не зависть инженера. Больнее всего била совесть. Тони посмотрел на свои руки. Руки, которые создавали самые эффективные способы убийства на планете.

Пока он, Тони Старк, «Торговец Смертью», делал ракеты, чтобы взрывать горы и людей, где-то сидел этот Прометей и создавал технологии для... защиты.

На выходе — высокая технология. Но вектор приложения силы — диаметрально противоположный.

Старк всегда знал, что он тот еще мудак. Это была часть имиджа, часть брони. Но только последние сутки он ощущал это так остро, словно с него содрали кожу. Он намеренно запрещал себе думать о «Чуде 29 октября». О глобальной медицинской революции, которую запустил кто-то другой. О том, что понятие «мета-человек» перестало быть ругательством.

Потому что если бы он начал об этом думать всерьез, то пришел бы к выводу, который мог добить его быстрее шрапнели. У него гнилое сердце.

— Джарвис, — тихо спросил Старк, глядя на свое отражение в темном стекле окна. — Почему все так повернулось?

— Не понимаю сути вопроса, сэр. Требуется уточнение контекста.

— Я тоже... не понимаю, — выдохнул Тони, и в этом выдохе было больше усталости, чем во всей его жизни до этого. — Но вот что я знаю точно: мир уже не будет прежним. Ни тот, что за окном, ни тот, что у меня в голове.

— Сэр, основываясь на анализе ваших биоритмов и уровне кортизола, настоятельно рекомендую обратиться к профильному психотерапевту. Имеется высокая вероятность посттравматического стрессового расстройства, отягощенного...

— Твои подозрения более чем оправданы, железяка, — буркнул Старк, отлипая от стойки. — Но к мозгоправам я не полезу. Не хватало еще, чтобы кто-то копался у меня в голове. Я сам разберусь. Я — инженер. Я чиню вещи.

«В пещере же разобрался... Из говна и палок собрал билет на волю. А здесь... Здесь у меня не пещера. Здесь у меня лучшая мастерская на планете».

Мысль о работе, о холодном металле и запахе смазки, подействовала отрезвляюще.

Тони оттолкнулся от стойки, намереваясь идти вниз, в святая святых. Туда, где рождаются идеи. Туда, где он мог перековать свою вину во что-то твердое. В броню. В Mark-II.

Он сделал шаг, второй. Ноги, предательски ватные от алкоголя и истощения, заплелись.

— Черт... — прошипел он, теряя равновесие.

Пол стремительно приблизился, но мягкая кожа дорогого итальянского дивана приняла удар на себя. Тони рухнул лицом в подушки, чувствуя, как комната начинает вращаться.

«Ничего... — пронеслась вялая мысль, пока сознание уплывало в темноту. — Лучше заниматься ковкой на трезвую голову. Завтра. Завтра я покажу этому Прометею... всем им покажу...»

Морфей принял его в свои объятия прежде, чем он успел додумать, что именно он собирается показать. В тишине пентхауса осталось лишь ровное, механическое гудение реактора в его груди. Сердце Железного Человека продолжало биться, несмотря ни на что.





Глава 148


— Значит, общий сбор Авангарда сегодня вечером? — уточнил я у Фьюри.

Наша беседа вышла короткой, но насыщенной. Мы быстро пришли к консенсусу: да, мир изменился необратимо, и, если мы не оседлаем эту волну хаоса, она нас накроет. Оставалось только решить организационные вопросы. Команда должна проголосовать и решить, кто из претендентов достоин встать с нами плечом к плечу. Я сходу выкатил свой «шорт-лист», на что Фьюри лишь согласно хмыкнул, даже не пытаясь спорить.

С другой стороны, будем честны: выбирать особо не из кого. Остальная масса заявок представляла собой унылое зрелище.

Я бегло пролистал список отвергнутых. Вот, например, «Мастер Ци». Звучит гордо, но учитывай, что претендент в основе своей обычный человек, то и выходит уровень слабого суперсолдата, да и то, без активного Шен он выдыхается за пять минут спарринга. Далее — несколько десятков мутантов с потенциально полезными, но совершенно не боевыми или слишком ситуативными силами. Следом шли «гаражные герои» — энтузиасты, спаявшие на коленке пару шокеров или склеившие броню из кевлара и пафоса, решившие, что этого достаточно для вершения правосудия.

Был еще отдельный пласт: сбежавшие жертвы экспериментов всех мастей. Хороши в качестве живого компромата на «Роксон» или «АИМ», но психологически слишком нестабильны для полевой работы. Ну и, конечно, наёмники. Крысы, первыми почуявшие, что в мире запахло жареным, и решившие сменить профиль с «убиваю за деньги» на «спасаю за зарплату и соцпакет ЩИТа».

Так, по крупицам, набралось полторы сотни анкет. Разумеется, каждый из них прошел через мясорубку проверки ЩИТа и Рубедо. Мощности ИИ просеивали их биографии до седьмого колена, а на финальном этапе с недавних пор подключалась и Топаз. Обмануть полиграф можно, обмануть мощного эмпата, чувствующего саму суть твоих намерений — практически нереально.

И судя по реакции Ника, наши с ним выводы совпали. Прагматизм — универсальный язык.

— Верно, дольше затягивать нет смысла. Основной поток желающих иссяк, а тех, что есть, нужно распределить, пока они не натворили дел, — отозвался Фьюри с экрана. Его голос звучал устало, но решительно. — Основную массу отправим в резерв или на обучение, а «сливки» представим команде. Дальнейшее распределение уже будет проходить на месте.

— Резонно, — кивнул я. — Тогда до вечера, Ник.

Экран погас. Я откинулся в кресле, прикрыв глаза. Тишина лаборатории давила на уши.

Мысленно пробежавшись еще раз по новостной сводке, я тяжело выдохнул. Осознание диссонанса накрыло с новой силой. В этом мире прошло всего четыре дня. Четыре жалких оборота планеты вокруг оси. Но для меня это были восемь лет.

Восемь лет в изолированной подсобке, восемь лет полировки даньтяня, медитаций и одиночества. Я чувствовал себя странником, вернувшимся из долгого путешествия, который обнаружил, что дома даже чайник не успел остыть.

— Рубедо, есть ли еще что-то важное, что требует моего немедленного внимания? — спросил я, разминая шею для успокоения.

— Входящие запросы. С вами хотят связаться Гвен Стейси и Эрик Брукс, — бесстрастно доложил ИИ.

Хм. Контрастный душ.

С Гвен все понятно. Она моя девушка, ей по закону жанра, да и по зову сердца положено волноваться. И если честно… я чертовски хотел её услышать. И увидеть. И потрогать. Всё же восемь лет ментального целибата — это не шутки. Я, конечно, культиватор, но не монах. Нужно срочно ломать этот классический образ «нефритового ОЯШа», которому только и нужно, что медитировать на вершине горы. Мне нужно тепло. Живое, женское тепло.

А вот Эрик…

Вероятнее всего, Блейд звонит по поводу Фрэнка. Погибшего Фрэнка. Что ж, разговор предстоял тяжелый, но необходимый. Нужно решить вопрос с похоронами, да и просто отдать дань уважения. Кастл был сложным человеком, и ушел он как и подобает кому-то с его характером.

— Свяжи с Гвен, — скомандовал я.

Пара секунд тишины, щелчок соединения, и лабораторию наполнил взволнованный, такой родной голос:

— Джон…

В одной этой интонации было столько всего: и упрек, и облегчение, и радость.

— Ага, и тебе привет, красавица, — я позволил себе теплую, немного виноватую улыбку, хоть она и не могла её видеть. — Прости, что потерялся. Я предупреждал, что выпаду из реальности на несколько дней, но…

— Да, через Рубедо! — перебила она, но злости в голосе не было. — Сообщение от ИИ — это не то же самое, что звонок, знаешь ли.

— Знаю. Каюсь. Но с другой стороны, я вернулся. Собственно, сейчас я вновь полностью в твоей власти.

— Ага, ты сам-то в это веришь? — фыркнула Гвен, и я представил, как она сейчас закатывает глаза. — Ты в своей лаборатории проводишь больше времени, чем… А где ты его вообще ещё проводишь? Ты же женат на своей работе!

— Уела, — признал я, поднимая руки в примирительном жесте. — Но не я такой, жизнь такая. Я бы и рад остановиться, передохнуть, посмотреть на красоту вокруг… в твоем лице, в частности. Но мир сам себя не спасет, к сожалению.

— Да я понимаю, — её голос смягчился, став немного печальным. — Просто… скучала.

— Ты уже получила информацию по собранию? — я решил перевести тему в более конструктивное русло, пока мы окончательно не скатились в мелодраму.

— Да, пришло уведомление. Сегодня, в семь вечера, в конференц-зале.

— Отлично. План такой: после собрания мы дезертируем. Идем на нормальное свидание, с едой, которую не нужно разогревать в микроволновке, а потом — к тебе.

Я сделал паузу, многозначительно добавив:

— Можно было бы, конечно, и ко мне, но учитывая, что я фактически бездомный.

— Серьезно? — в её голосе проскользнула смешинка. — Тони Старк на минималках, только без особняка?

— Эй! Я — самый богатый бездомный в мире, попрошу не путать! — притворно возмутился я, почесывая подбородок. Вопрос с жильем действительно надо бы решить, постоянно торчать в лаборатории— так себе перспектива. — И знаешь почему самый богатый?

— Почему же?

— Потому что у меня есть такое сокровище, как ты.

— Пфф! — Гвен рассмеялась, чисто и звонко. — Джон, это так слащаво, что у меня сейчас диабет разовьется. Если ты думаешь, что дешёвые подкаты помогут тебе загладить вину еще до свидания… То ты абсолютно правильно думаешь. Продолжай хвалить меня дальше, и, может быть, получишь сегодня соответствующую награду.

— О, я буду стараться, мэм. У меня накопилось много комплиментов.

Следующие десять минут пролетели в непринужденных воркованиях. Напряжение последних дней начало отпускать. Мы ходили по грани, флирт становился всё откровеннее, и когда дело чуть не дошло до вирта, мы благоразумно решили прервать связь, чтобы сохранить этот запал на вечер. Живая встреча обещала быть жаркой.

Выдохнув и перенастроившись на рабочий лад, я дал команду ИИ:

— Соединяй с Блейдом.

Давно я не разговаривал с самым правильным ниггером на районе. Гудки шли недолго.

— Дарова, паря, — раздался в трубке низкий, хрипловатый бас Эрика.

В привычном приветствии не было ни грамма веселости. Только усталость и тяжесть, как у человека, который слишком часто носит гробы.

— Сразу к делу. Мне нужны подробности по ситуации с Фрэнком. Я хочу знать, как он ушел.

— Ситуация дерьмо, Эрик, — честно ответил я, не пытаясь подсластить пилюлю. — Если вкратце… Он пошел штурмовать базу Жирдяя. Я его экипировал по высшему разряду, мой ИИ должен был быть на подстраховке, вести его, прикрывать спину. Но…

Я сжал кулак.

— …в самый ответственный момент, из-за моей ошибки, меня выдернуло из этой реальности. ИИ потерял связь с оператором и ушел в режим гибернации. Фрэнк остался один. У Фрэнка была возможность отступить, но он не захотел поворачивать назад.

— В духе Фрэнка… — тяжелый вздох на том конце провода прозвучал как приговор. — Упертый сукин сын. Всегда шел до конца. Слышал, там был знатный фейерверк.

— Ага. Мой реактор сдетонировал вместе с запасами его взрывчатки. От базы Кингпина не осталось даже фундамента. Сам Фиск тоже превратился в пыль. А когда я вернулся… я нашел и добил Давоса. Он тоже был причастен. Так что счета закрыты.

Повисла короткая пауза. Блейд переваривал информацию.

— Да, паря, ты, конечно, знатно подкачался с нашей последней встречи, — хмыкнул дампир, и в голосе прорезались нотки мрачного одобрения. — Важная шишка теперь, мститель мирового масштаба. Ладно. Это всё лирика. Предлагаю встретиться через полчаса. Место то же — «Лили и Мили». Надо перетереть за жизнь, пока мы еще живы, да и память дружбана уважить. Хочу похороны организовать, по-людски. Он заслужил.

Я невольно улыбнулся, представив сурового охотника на вампиров в окружении плюшевых мишек и пастельно-кислотных тонов кафе.

— «Лили и Мили»? Я смотрю, ты себе не изменяешь. Серьезные разговоры под клубничный милкшейк?

— Розовый — это самый мужицкий цвет, — невозмутимо парировал Эрик. — В нем кровь не так заметна, если что. Да и успокаивает. Не будь этот цвет еще таким приметным…

— Хах, этому миру не хватает только Розовой Пантеры, — пошутил я, шутку, которую вероятно никто не поймет. — Но я тебя понял. Буду через полчаса.

— Замётано. На связи.

Хорошо. Еще один гештальт почти закрыт.

Мысль о том, чтобы достойно проводить Фрэнка, посещала меня с того самого момента, как я увидел кратер в отчетах Рубедо. Теперь, когда Эрик взял организацию на себя, это лишь вопрос времени. Надеюсь, ближайшего. Я не знаю, какие еще сюрпризы готовит этот мир, и конкретно меня, судя по всему, в покое он не оставит.

Решив немного разгрузить мозги, я заказал такси до кафе. Пока автомобиль петлял по улицам, я переключился в режим упрощенного планирования. Почему упрощенного? Ну так без Рубедо и сложных многоходовочек, просто планы на ближайшее время.

Итак, сейчас встреча с Эриком. Не думаю, что она затянется надолго. Вряд ли Блейд потащит меня в рейд посреди бела дня — в его голосе не было боевой тревоги. Скорее, это действительно просто дружеская посиделка, или, как он выразился, возможность «перетереть за жизнь». Учитывая специфику нашей «жизни», разговор обещает быть непростым.

Дальше… Дальше у меня образуется окно. В зависимости от длительности ланча, это три-четыре свободных часа до собрания Авангарда. Чем их занять?

Взгляд упал на мелькающие за окном небоскребы. Мысль есть. И она мне нравится.

Затем — собрание. Основной вопрос: расширение состава. Плюс, нужно получить больше информации от нашей рогатой добровольной пленницы, Эллиссары. Это тоже не должно занять вечность.

Финал дня — свидание с Гвен. И, пожалуй, я останусь у неё до утра. Мне нужно заземлиться, почувствовать что-то настоящее, живое, теплое, а не холод металла и гул метафизических энергий.

А потом… наступит новый день. Новые угрозы, новые вызовы, растущий список задач. Я чувствую себя белкой в колесе, которая сама же это колесо и раскрутила до сверхзвуковой скорости. Даже сейчас, черт возьми, я рассматриваю встречу с другом с точки зрения КПД и тайм-менеджмента. Это профессиональная деформация или уже диагноз?

На самом деле, эффективность этой поездки сомнительна, но именно поэтому я и еду. Не все в этой жизни должно подчиняться голой логике и максимизации выгоды. Иногда нужно просто съесть бургер с полувампиром.

Впрочем, все текущие дела меркнут перед Magnum Opus — постройкой Часового Механизма. Это моя основная цель на ближайшие две недели. Моя навязчивая идея. Построить «чит-машину» и дальше… Безбожно читерить. Хе-хе.

Детали уже вытачиваются на станках с ЧПУ под контролем дублей Рубедо. Особые материалы люди Фьюри доставят на склад «Томпсон Корп» сегодня к вечеру. Логистика отлажена. Всё, что требуется от меня — ждать и подготовить тело для Рубедо, который по идее уже может начать сборку некоторых узлов для SCP. Вот, завтра этим и займусь.

— Приехали, сэр, — вежливый голос таксиста вырвал меня из чертогов разума.

Я кивнул и покинул предоплаченный Рубедо автомобиль.

Передо мной предстало кафе «Лили и Мили». Знакомый, до боли аляповатый фасад в кислотно-розовых тонах. Этот антураж, достойный домика для Барби, внезапно навеял мощную ностальгию. Кажется, это было в другой жизни — те простые времена, когда моими главными проблемами были всего лишь клан древних вампиров и поиск помещения под лабораторию. Сейчас, на фоне грядущих инопланетных вторжений и выскочивших как черт из табакерки демонов, те дни кажутся почти отпуском.

Как же быстро летит время… И как сильно меняемся мы.

— Дарова! Уже не салага, а? — Эрик Брукс улыбался во все свои сияющие тридцать два зуба, приветственно махая рукой с дальнего столика.

Глядя на него, я не смог сдержать ответную, чуть кривую улыбку. Но кроме визуального образа, я теперь считывал и другое.

Аура.

Да, Блейд — Мастер Ци, практик интуитивного типа. Как и у любого сильного воина, его энергия проецировалась наружу, создавая плотное поле. Раньше я мог лишь догадываться об этом по косвенным признакам, но теперь, после «восьми лет» тренировок, я видел это ясно. Его аура напоминала зазубренный клинок, скрытый в ножнах — опасная, острая, но сейчас она фонила искренней радостью и теплом. Эрик действительно был рад меня видеть.

Моя собственная аура инстинктивно подстроилась, сбросив тяжесть бесконечных мыслей и став более легкой, «гражданской». Естественной.

— Рад своему повышению, — хмыкнул я, усаживаясь напротив. Плюшевая обивка дивана жалобно скрипнула. Я взял в руки липкое от сладкого меню.

— Повышение? Не, паря. Ты не просто повысился. Ты скакнул на десяток званий вперед, перепрыгнув через головы, — Эрик прищурился, сканируя меня поверх темных очков. — С рядового прямиком в генералы армий. Такое возможно либо за очень большие деньги — и то в странах третьего мира, — либо, как в твоем случае, за уникальность. Прометей.

Последнее слово он произнес одними губами, понизив голос до шепота, который потонул в попсовой музыке из динамиков.

— Кха… — я поперхнулся воздухом, но быстро восстановил самообладание. — Неужто так легко сопоставить? Я думал, шлем сработает лучше.

— Для знающих людей нет ничего невозможного, — философски заметил Блейд, тыкая пальцем в меню для подошедшей официантки.

Я повторил его жест, заказав самое жирное, вредное и калорийное, что только было на кухне. Двойной бургер, картошка фри, молочный коктейль. Мое тело, привыкшее к безвкусным пищевым капсулам, требовало вульгарных углеводов. Надо было сделать это сразу, как вышел из подсобки.

— В твоем случае, я не удивлен, что ты догадался. Но что касаемо остальных… Джон Томпсон по документам — никто. Не имеет хоть мало-мальски значимого веса в политике или бизнесе. Очередной стартапер. Поэтому я могу не переживать?

— Кому надо — тот знает, — кивком подтвердил мои опасения Блейд. Его лицо стало серьезным. — И если ты думаешь, что эта информация лежит где-то на серверах, то забудь. Твой перфоманс с цифровым диктатом, когда ты перехватил каналы связи, взбаламутил болото так, что страшно смотреть.

Он наклонился ближе через стол.

— Весь мировой жабогадюкинг — разведки, тайные общества — на мгновение забыли, что они должны грызть глотки друг другу. Они поняли, что цифра теперь ненадежна. Ты загнал их обратно в каменный век, паря. Теперь важная инфа передается только из уст в усты, на бумаге, в закрытых кабинетах. Никаких имейлов, никаких мессенджеров. Старая школа снова в моде.

— МИ-13? — полуутвердительно спросил я. — Ты говорил, что сотрудничаешь с британцами. А возросшая активность «Экскалибура» лишь подтверждает, что Лондон пытается бежать в ногу с новыми трендами.

— Скорее, просто пытаются не остаться на обочине истории, — пренебрежительно махнул рукой Блейд. — Еще месяц назад в тренде была паранормальщина. Призраки, вампиры, оборотни… Специалисты моего профиля были их любимчиками, бюджеты текли рекой. А сейчас?

Он усмехнулся.

— Сейчас в тренде обтягивающее трико, лазеры из глаз и летающие кирпичи. Любимчик публики теперь Британский Кэп и его команда. Единственный минус для меня — бюджет урезали по самое не балуй. Жадные идиоты. Но так даже проще стало. Меньше бюрократии, больше времени для своих личных проектов.

— О, есть что на примете? — я выгнул бровь, чувствуя, куда клонится разговор.

— Да все того же Воу пока выслеживаю, — имя древнего вампира он выплюнул как ругательство. — На живца не получилось приманить выродка, хотя, как ты знаешь я очень старался, но ублюдок оказался более осторожным и трусливым, чем я рассчитывал. Даже смерть его сынишки не смогла заставить его высунуть нос.

— И где он сейчас?

— Все дороги ведут в Америку, — мрачно констатировал Эрик. — Эта страна сейчас как магнит для всякой швали, желающей силы. Спасибо Фьюри, подсобил с «пиджаками». Правда, пришлось вскрыть пару личных заначек ради этого и подмазать кого надо.

Он скривился, словно от зубной боли.

— Помощь нужна? — деловито поинтересовался я. Война с вампирами в мои планы не входила, но союзника поддержать стоило.

— Ну, от твоих чудо-таблеточек не откажусь, — хмыкнул он, намекая на НЗТ. — Штука полезная, мозги прочищает знатно. Но в целом, это моя личная вендетта, моя проблема. Я сам с ней разберусь. А вот с чем ты мне реально подсобишь… так это похороны Фрэнка.

На этом моменте атмосфера за столом резко потяжелела. Легкость ушла, сменившись трауром.

— Что от меня требуется? Деньги? Организация?

— Просто прийти, — покачал головой дампир. — Прийти и попрощаться. Ну, с пустым гробом, само собой. От тела другана ничего не осталось, кроме, может быть, пепла на ветру.

— Да, ушел он красиво, — тихо согласился я, вспоминая масштаб разрушений. — Громко.

— В своем стиле, — эхом отозвался Блейд.

— Я приду. Когда?

— Завтра утром, в десять. Кладбище Грин-Вуд в Бруклине. Фрэнк, оказывается выкупил там участок, рядом с могилами своей семьи. Не думал я, конечно, что этот клочок земли пригодится ему так рано…

В этот момент официантка с широкой улыбкой принесла наш заказ, разрушив момент скорби запахом жареного бекона и картошки. На некоторое время столик погрузился в тишину, прерываемую лишь звоном приборов и чавканьем. Мы оба, поглощенные мрачными мыслями, просто заправляли свои биологические машины топливом.

Когда первый голод был утолен, я вытер губы салфеткой и решил сменить тему на более практичную. В подвале ЩИТа сидела демоница, и мне нужен был совет эксперта по всякой паранормальщине.

— Кстати, Эрик… Что ты знаешь про демонов?

Блейд замер с картофелиной на полпути ко рту. Медленно опустил руку.

— Исчадия Ада, — мрачно буркнул он, и его аура вновь стала колючей.

— А что-то более конкретное? — нажал я.

— Немногое. Я по кровососам спец, а не по рогатым. Но кое-что знаю, приходилось сталкиваться с их шестерками, — он отодвинул тарелку и сцепил пальцы в замок. — В общем, слушай. Расклад в Аду таков…





Глава 149


— Во-первых, забудь всё дерьмо, которым тебя кормили в воскресной школе или в фильмах ужасов категории «Б», — Блэйд макнул картофелину в кетчуп с таким видом, будто пронзал сердце вампира. — Ад — это не просто котлы, сера и черти с вилами. Точнее, не только это. Воспаленное воображение человечества за последние тысячелетия, конечно, угадало пару деталей, но общая картина куда сложнее.

— То есть, классическая «адская сковородка» всё же имеет право на существование? — я скептически выгнул бровь, отпивая густой молочный коктейль.

— Как один из вариантов ландшафтного дизайна — вполне, — кивнул Эрик. — Но это лишь часть. Одна из семи основных, если быть точнее.

— Семь кругов? — предположил я. — Они объединены физически? Слои? Уровни? Как эта география вообще работает?

— Я не картограф и не спец по пространственной магии, это не мой профиль. Но Ульяна — моя коллега по цеху, ведьма, которая в этих вопросах собаку съела, а может и демона… — Блэйд на секунду задумался, подбирая слова. — В общем, она называет Ад «Осколочными Мирами». Представь себе разбитое зеркало. Это конгломерат карманных измерений, болтающихся в метафизической пустоте. Точное их количество неизвестно даже самим рогатым, счет, вероятно, идет на сотни, если не тысячи.

— Но ты сказал про семь частей.

— А вот это уже вопрос не географии, а политики, — усмехнулся охотник, обнажая клыки. — Семь доминионов, управляемых семью Лордами Ада. Это высшая каста. Самые могущественные… существа. В основном демоны, которые вечность грызутся друг с другом за души, территорию и влияние.

— Вот это уже ближе к делу. Политическая карта преисподней — это именно то, что мне нужно, — я подался вперед, опираясь локтями на липкий стол, и приготовился впитывать мудрость двухсотлетнего дампира.

— Для начала — база, — тон Блэйда стал жестким. — Никаких имен вслух без защиты. Никаких попыток призыва «по фану». Никаких культов. И упаси тебя бог продавать душу за бесконечную удачу, талант к гитаре или бутылку неиссякаемого виски. Людишки обожают творить подобную дичь, стоит им узнать, что Ад реален. Не будь идиотом.

— Обижаешь, — фыркнул я, хотя внутренне сделал пометку усилить метафизические барьеры. — Единственная сделка с дьяволом, на которую я готов пойти — это обмен свинца на информацию.

Про себя же я добавил: «Пока что». Моральные принципы — штука гибкая, когда на кону выживание вселенной, но лишний раз лезть в пасть льву я не собираюсь. Информация — вот самое ценное оружие.

— Не сомневаюсь, — криво ухмыльнулся Эрик, оценив мою прагматичность. — Тогда погнали по списку, от самых геморройных ублюдков к просто опасным. Номер один: Мефисто.

Я медленно кивнул. Это имя было на слуху.

— Ублюдок старой закалки. Обожает сделки, мелкий шрифт в контрактах, манипуляции и чужие страдания. Живёт как раз в том самом «классическом» Аду — огонь, троны из костей, всё по библейскому канону. Владеет еще десятком смежных измерений, но именно человеческая вера в Сатану является основой его могущества. Стабильный поток душ грешников подпитывает его уже больше тысячи лет. Откормленная, хитрая тварь, которая предпочитает действовать чужими руками.

— Мм, а как вообще души циркулируют в этом мире? — задал я закономерный вопрос, чувствуя себя студентом на лекции по прикладной некромантии. — Например, у атеистов? Или у инопланетян?

— Слушай, я рублю головы кровососам, а не веду бухгалтерский учет душ, — Эрик почесал затылок. — В этом вопросе я плаваю. Это тебе точно к Ульяне. Могу дать контакт, хотя баба она специфическая. Но Прометею в консультации не откажет, она любит… сильных личностей.

— Буду признателен, — серьезно кивнул я. Контакт мощной ведьмы сейчас на вес золота.

— Едем дальше, — Блэйд отхлебнул кофе, поморщившись от его вкуса. — Второй Лорд носит имя Мардук Куриос. Большинству он известен просто как «Сатана», хотя технически это скорее переходящий титул, и Мефисто тоже любит им козырять и даже больше ему соответствует. Этот тип не слабее Мефисто, но совсем другой породы. Ульяна описывала его как древнего, высокомерного аристократа, помешанного на бюрократическом порядке и иерархии.

— Адская бюрократия? — уточнил я. — Я всегда подозревал, что налоговая служба — их филиал.

— В точку, — хохотнул мужчина. — Мардук обитает в измерении, которое можно назвать «Адским Порядком». Не спрашивай, как это выглядит. Вероятно, бесконечные коридоры, цитадели и строгий регламент пыток.

— Готический тоталитаризм. Записал.

— Как тебе удобно, — махнул рукой Блэйд, переходя к третьему пункту. — Следующий кадр — Сатанниш. В отличие от предыдущих двух, которые любят принимать человеческий облик и носить дорогие костюмы, этот парень не парится. Огромное зеленое рогатое чудовище, у которого второе лицо находится на животе.

Я поперхнулся картошкой фри.

— Мерзость.

— Ага. Он очень сильный маг, специализируется на кислоте, ядах и чистом хаосе. Любит даровать массу разрушительной силы в обмен на душу. Его клиенты долго не живут, зато умирают громко.

— Если увижу мага, плюющегося кислотой, буду знать, кому он продался, — кивнул я, запоминая.

— Живет в «Зеленой Бездне». Измерение, где реальность плавится и течет. Там нет твердой земли, только вихри магической энергии и парящие острова, пожирающие друг друга.

— Чем-то напоминает Темное Измерение Дормамму, — поморщился я, вспоминая не самый приятный опыт соприкосновения с той реальностью.

— Возможно, они соседи, — не стал спорить Блэйд. — Четвертая в списке — дама. И имя тебе вероятно знакомо, если сечешь в мифологии. Хела, Королева Мертвых, владычица Хельхейма.

— Она связана с Асгардом. Богиня Смерти, — задумчиво протянул я, вертя в руках трубочку от коктейля. — Странно видеть её в компании демонов.

— Я ж говорил: Лорд Ада — это должность, а не раса, — пояснил охотник. — У неё свой угол в этом общежитии, и она там полновластная хозяйка. Пятый тоже из «божественной» тусовки — Аид, или Плутон. Хозяин измерения Тартар и того, что греки называли своим загробным миром. Мрачные стены, река Стикс, поля Элизиума для избранных. Вроде как это еще и тюрьма для титанов и всяких древних чудовищ.

— Самый опасный титан всё равно гуляет на свободе, — прокомментировал я, вспоминая фиолетовую физиономию Таноса. — Кто оставшиеся двое? Тоже боги? Какой-нибудь египетский Анубис или Сет?

— А вот и нет, паря. С богами закончили. Шестой — это вообще бывший человек, — увидев неподдельное удивление на моем лице, Блэйд довольно оскалился. — Беласко. Древний колдун, который умудрился не просто выжить в Аду, а сожрать местных демонов, отрастить хвост и захватить власть.

— Человек, ставший Лордом Ада… — я был впечатлен. Ушлости и амбициям этого мага можно было только позавидовать.

— Он правит Лимбом. Пространство между измерениями, перекресток миров, временная свалка, — пояснил Блейд смотря на мое вопрошающее лицо. — Там время течет как попало.

— Как остальные Лорды это допустили? Человек у руля?

— Они все — ссыкливые эгоисты. Пока Беласко сидит в своем Лимбе и не лезет к их кормушкам, им плевать. К тому же, колдун он мощнейший. И наконец, седьмой. Последний и по силе, и по значению, но не по амбициям. Блэкхарт. Сыночек Мефисто. Правит Зоной Тьмы.

— Интрига Мефисто для расширения территорий через подставное лицо? — сразу предположил я. Это было бы логично.

— Не. Он вроде как реально в контрах с папаней, типичный бунтующий подросток, только с силой уничтожать города. Но учитывая, что мы говорим о демонах… не удивлюсь, если это многоходовочка на тысячу лет вперед.

— Замечательно, — протянул я, хотя внутренне понимал, что нихрена замечательного в этом нет.

Ад многополярный. Им управляют семь могущественных хтоней, каждая из которых способна стереть город щелчком пальцев. Тот факт, что им нужны души, — слабая гарантия безопасности Земли. Пастух не уничтожает стадо, но он его режет.

А ведь среди них есть и знакомые переменные. Та же Хела. Я, благодаря своим мета-знаниям, был уверен, что она правит Хельхеймом не совсем по своей воле. В этом таймлайне Один наверняка держит её на коротком поводке как узницу. А Мефисто… Судя по словам Блэйда, этот красный черт фактически рулит всей этой адской тусовкой, узурпировав самый жирный кусок человеческого коллективного бессознательного.

В фильмах он был каким-то… никаким. Но здесь реальность кусается больнее.

— Что по поводу чемпионов Ада? — спросил я, вспомнив еще одну переменную. — Призрачный Гонщик, например.

— Про Гонщика знаю, пересекались пару раз, — кивнул Блэйд, и в его голосе проскользнуло уважение. — Это Дух Мщения, цепной пес Мефисто. Хотя поводок там часто рвется. Что касается остальных чемпионов… Темный лес. Можешь у Ульяны уточнить, она в этой иерархии лучше шарит.

— Понял. Тогда последний, но самый важный вопрос. Могут ли эти Лорды или их генералы выбраться из своих «осколков» на Землю физически?

Блэйд отложил вилку и посмотрел мне прямо в глаза.

— В этом мире возможно всё, Джон. Но я тебя немного успокою. Рисковать и соваться на Землю в своей истинной, полной ипостаси ни один высший Демон в здравом уме не будет.

— Почему? — удивился я. — Разве они не хотят захватить нас?

— Хотят. Но в Аду Демон — бог. Он подпитывается энергией своего измерения, он фактически бессмертен и всемогущ. А здесь? Здесь этой «пуповины» нет. Земля для них токсична, наша реальность сопротивляется им. Вылезая сюда целиком, они становятся уязвимыми. Их можно убить. Или запереть.

— Поэтому они предпочитают одержимость?

— Именно. Или отправляют свои проекции, аватары, в которых от силы один процент их мощи. Дешево и безопасно.

Пазл в голове щелкнул, но картинка не складывалась.

Если демоны избегают физического воплощения из-за уязвимости… То что, черт возьми, делает в подвале ЩИТа Эллиссара?

По досье она — «Принцесса Ада». Дочь кого-то из Лордов? Она в своем теле. Она пришла добровольно. И она дала себя запереть.

Ей не дорога её жизнь? Или мы все равно ничего не можем ей противопоставить, и все параноидальные попытки Фьюри «сдержать» её — это как попытка удержать цунами картонной коробкой? Если она здесь, в материальном теле, и не теряет силы… значит, она либо изгнанница, которой нечего терять, либо разведчик, у которого есть способ обходить правила игры.

Вопросы… Сплошные вопросы. И отвечать на них придется мне. Уже сегодня вечером.

Мы просидели в «Лили и Мили» еще минут двадцать. Темы сменились на более приземленные: обновки для Блейда, боевые искусства и Ци, изменившийся мировой порядок. Наконец, Эрик, допив свой кофе, который смотрелся чужеродным черным пятном на розовой скатерти, поднялся.

— Держи, — он скинул мне контакт. — Ульяна Распутина. Цифровой след у неё специфический, но твой цифровой бог найдет.

Рубедо мгновенно перехватил данные, прогнал их через базы и выдал вердикт: Мэджик. Ульяна Распутина. Мутант, сестра Колосса, связана с Людьми Икс и, судя по всему, глубоко интегрирована в магическую изнанку мира. Персонаж, знакомый мне по прошлой жизни, пусть и не так детально, как хотелось бы.

— Бывай, паря, — Блэйд хлопнул меня по плечу, вышел из здания и растворился в толпе так незаметно, словно был не двухметровым охотником на вампиров, а тенью.

Я остался один в окружении плюшевых медведей и запаха клубничного сиропа. Мысли роились, как растревоженный улей, постоянно возвращаясь к теме демоницы в подвале ЩИТа. Слишком много переменных. Слишком мало данных.

Нужно было действовать. Сидеть и гадать на кофейной гуще — не мой метод.

— Рубедо, соедини меня с Распутиной.

— Учитывая часовой пояс, абонент находится в Москве. Сейчас там три часа ночи, — предупредил ИИ.

— Соединяй. Если она работает с Адом, то понятие «нормального сна» для неё должно быть весьма условным.

Гудки в голове длились недолго.

— Слушаю? — раздался сонный, немного хриплый женский голос, в котором, однако, слышались стальные нотки готовности послать собеседника куда подальше.

— Я от Эрика, — начал я с козыря, понимая, что звонок незнакомца посреди ночи — это моветон. — Но тебе я могу быть известен под псевдонимом Прометей.

На том конце повисла пауза. Я слышал шорох простыней и тихий зевок.

— О… — сонливость в голосе Ульяны сменилась вежливым, но настороженным интересом. — И что же понадобилось самому медийному герою мира от скромной русской экзорцистки в такой час? Хочешь узнать гороскоп на завтра?

— Информация, — честно ответил я, игнорируя сарказм. — О демонах.

— Это… слишком широкое понятие, герой, — вздохнула девушка. — О демонах я могу рассказывать сутками и ни разу не повториться. У них иерархия сложнее, чем в британском парламенте. Есть что-то конкретное, или ты просто решил расширить кругозор перед сном?

— Есть конкретика. Имя Эллиссара тебе о чем-нибудь говорит?

— Не-а, — лениво протянула она. — Звучит пафосно, но мне это ни о чем не говорит. Судя по контексту, это какая-то демоница?

— Она назвалась Принцессой Ада.

— Ад бывает разный…

— Знаю, — я поморщился. — Эрик уже провел краткий ликбез по географии Преисподней. К сожалению, наша гостья не уточнила, из какого именно «осколка» она вылезла. Но я подумал, что титулами вроде «Принцессы» абы кто разбрасываться не станет. Тем более, имя она не скрывает, ведет себя уверенно…

— Ошибаешься, — перебила меня Ульяна, и её голос стал жестче. — В случае с демонами титулы не значат ровным счетом ничего. Или значат всё, но не так, как ты привык думать. Имя может быть фальшивкой. А «Принцесса Ада»… Это лишь говорит о том, что она может быть дочерью одного из Лордов. Но, скажем, у того же Мардука Куриоса больше сотни детей. Бастарды, официальные наследники, побочные ветви… Они грызутся между собой как пауки в банке. Запоминать имя той, кто завтра может стать завтраком для старшего брата, не имеет смысла.

— Понял. Значит, пробивать по Адским базам бесполезно, придется вскрывать информацию при личном контакте.

— Это наилучший вариант. Если она здесь, на Земле, да еще и в своем истинном теле… У неё должны быть чертовски веские причины покинуть родное измерение. Обычно они трясутся за свои шкуры. В таком положении она может быть куда сговорчивее, чем кажется.

— А ты, я смотрю, не испытываешь особого пиетета или страха перед ними, — заметил я. — Где же предупреждения о том, что «ни единому слову демона верить нельзя»? Где лекции о коварстве и вечном проклятии?

— Я прагматик, Прометей. Для меня демоны — это просто раса. Ксенобиология, если хочешь. Иная форма жизни, основанная на другой энергии, — спокойно пояснила она. — Да, большая их часть — конченые ублюдки, садисты и манипуляторы. Но знаешь, если судить по криминальным сводкам США, где определенное меньшинство совершает большую часть преступлений, можно подумать, что все негры — убийцы, но это лишь статистика, а не правило. Среди рогатых тоже попадаются… ну, скажем так, договороспособные личности. Редко, но бывает.

— То есть Эллиссара в теории может оказаться адекватной?

— Шанс как встретить динозавра на Красной площади — пятьдесят на пятьдесят. Либо встретишь, либо нет. Но теоретически — да, — подтвердила девушка. — А как ты вообще с ней познакомился? Вызвал случайно, пока читал латынь в душе?

— Она пришла вступать в Авангард. Сама.

— Фьюить, — длинный присвист выразил всю степень её удивления. — Вот это номер. У девочки, должно быть, очень, очень серьезные проблемы дома.

— Откуда такие выводы?

— Демоны уровня «потенциальная дочь Лорда» никогда ничего не делают просто так. Покинуть Ад в истинном теле — это риск. Прийти к людям, раскрыть свою суть, проситься в команду героев… Это жест отчаяния. Или очень хитрая игра. Но скорее первое. Кто-то очень сильно хочет её убить там, внизу.

— Узнаем, — пообещал я. — Я обязательно поделюсь с тобой, что накопаю.

— Буду признательна. Нужно держать руку на пульсе. Если в Аду начинается передел власти, дерьмо обычно всплывает и в нашем мире.

— Хорошо. Тогда перейдем ко второй части вопроса. Чемпионы Ада. О Лордах я знаю, спасибо Блэйду, но что насчет их главных калибров? Ключевые боевые единицы?

— Ммм… «Боевые единицы» — термин грубоватый, — я буквально почувствовал, как она потягивается в кровати. — Скорее, «специалисты по решению деликатных вопросов». Они выполняют задания Лордов: от банальных заказных убийств конкурентов до сбора душ в промышленных масштабах.

Я задумался. Призрачный Гонщик идеально вписывался в это описание. А ведь была еще его комическая версия, Космический Гонщик… Учитывая, что Мефисто здесь явно не последний игрок, стоит ожидать сюрпризов.

Ульяна, тем временем, перешла в режим лектора:

— У Мефисто главный актив — это Призрачный Гонщик. Дух Возмездия. Страшная штука, особенно против грешников. Карающий Взор выжигает душу весом совершенных злодеяний. А учитывая, что никто из нас не святой…

— Ммм, а как же карма? — уточнил я. — Если, допустим, перевесить чашу весов?

— Перекос в светлую сторону действительно может дать иммунитет, — подтвердила она. — Но кто из нас может похвастаться тем, что, скажем, вылечил миллионы детей от рака или спас континент?

Я невольно ухмыльнулся. «Ну, технически, я как раз в этой категории».

— Приятный бонус от филантропии, — хмыкнул я вслух. — Значит, для Взора я, вероятно, буду просто скучным парнем. Что насчет остальных?

— Чемпион Мардука Куриоса носит титул Алый Алмаз. Или Красный Бриллиант, переводчики вечно путаются.

— Странное имя для демона-убийцы, — прокомментировал я. — Звучит как название ювелирного магазина.

— У Чемпионов нет имен, Прометей. Есть только Титулы и Сила. Алым Алмазом может стать любая достаточно сильная и жестокая душа, привлекшая внимание Мардука. Но фишка не в душе, а в оружии. Этот чемпион получает Трезубец из незерского металла. По слухам, именно этой штукой когда-то прикончили Люцифера.

Мои внутренние датчики засигналили.

— Незерский металл? — переспросил я. Плевать на Люцифера, он уже история, а вот новый материал с уникальными свойствами — это то, ради чего стоит жить. — Что за сплав?

— Не совсем сплав. Это металл, закаленный в божественной крови, или крови Сына Его, — обломала мой энтузиазм Мэджик. — Всего в мире существует два известных артефакта из этого материала. Трезубец и Копье Лонгина. Второе, кстати, вроде как даже где-то на Земле валяется, но это слухи.

— Артефакторика уровня «Бог». Понял, записал, — пробормотал я. — Ладно, кто следующий?

— Следующий Лорд — Беласко. Владыка Лимба.

— Тот самый колдун, который подсидел демонов? — вспомнил я рассказ Эрика. — И кто у него на побегушках?

— У Беласко, — в голосе Ульяны проскользнула странная, почти веселая нотка, — Чемпионом являюсь я. Мэджик — это не дешевое прозвище, это мой официальный титул в иерархии Лимба.

Я замер.

— Воу. А вот этого я действительно не ожидал. Чемпион Ада на линии?

— Ну, как я и говорила, демоны и их кухня — это не всегда про абсолютное зло, рога и копыта, — хихикнула она, явно довольная произведенным эффектом. — Я отвоевала это право. И меч души у меня тоже оттуда.

— Теперь твоя осведомленность понятна. Ты не просто теоретик.

— Я в Аду бываю каждые выходные, как на даче, — фыркнула девушка. — Ладно, давай добьем список, я спать хочу. У Сатанниша чемпион — некий Мастер Пандемониум. Омерзительный тип. Обычно это душа актера или творческой личности, заключившая сделку. Сатанниш заменяет его конечности на низших демонов, а душу разбивает на осколки. На выходе получается живой портал и идеальный сосуд для хаоса. Не рекомендую приближаться на дистанцию рукопожатия — руки могут откусить голову.

Я представил себе эту картину. Боди-хоррор во плоти.

— Записал: держать дистанцию, бить издалека.

— У Хелы — Скурдж Палач. Это оскверненная душа древнего асгардца, воина. Владеет Кровавым Топором, выкованным гномами Нидавеллира. Штука острая, способна рубить божественную плоть, как масло. Парень туповат, но невероятно силен и живуч.

— Скандинавский танк. Ясно.

— У Аида чемпион… Цербер. Тут без сюрпризов, кроме одного — это не просто трехголовый песик. Это первопредок, альфа-оборотень. Прародитель целой расы ликантропов. Да-да, оборотни существуют, и они под крылом греческого бога смерти.

— В связи с тем, что творится в мире, меня сложно удивить наличием оборотней, — честно признался я.

— И последний. Блэкхарт. У сыночка Мефисто с кадрами текучка, он меняет фаворитов как перчатки, потому что выжимает их досуха. Титул его чемпиона — Искаженный. Обычно это кто-то из смертных героев или злодеев, чью суть Блэкхарт извратил своей черной магией. Мутный тип. Сила зависит от носителя, но всегда базируется на тьме и искажении реальности. Не нравится он мне.

— Мне он тоже заочно не нравится, — согласился я. Перспектива увидеть «искаженную» версию кого-то из Авангарда не радовала. — Спасибо за лекцию, Ульяна. Ты сэкономила мне кучу времени.

— Ага, обращайся. Первый допрос — бесплатно, за остальные придется платить, — она зевнула так, что мне самому резко захотелось спать. — И не забудь про Эллиссару. Мне правда интересно. Всё, я отключаюсь. Спокойной ночи, герой.

— Спокойной, — попрощался я.

Связь прервалась. Я откинулся на спинку скрипучего стула, уставившись в розовый потолок кафе.

Информации было много. Слишком много для одного обеда. Ад — это не просто место для плохих парней, это сложная геополитическая структура с кучей игроков, артефактов и ресурсов. И в подвале у Фьюри сидит предполагаемая дочь одного из этих игроков.

Но картинка, по крайней мере, сложилась.

До собрания Авангарда оставалось еще несколько часов. Смысла ехать на базу прямо сейчас не было.

Выйдя на улицу и вдохнув загазованный воздух Нью-Йорка, я понял, что мозг требует переключения деятельности.

«Рубедо, — мысленно обратился я к ИИ. — Оформи мне ноутбук в ближайшем магазине электроники»

— В двух кварталах. Ваш заказ на ноутбук и периферию будет ожидать, как только подойдете.

— Отлично.

Не то чтобы мне нужен был ноутбук для вычислений — мой мозг и Рубедо справлялись с этим лучше любого «железа». Но для того, что я задумал, нужен был реквизит. Визуализация.

Я направлялся за инструментом, с помощью которого собирался начать самую масштабную информационную кампанию в истории. Сайт сам себя не запустит, точнее запустит, но эффект будет немного смазан, но если вести стрим с разработкой платформы в прямом эфире, общаясь с будущей аудиторией… это уже другой разговор.

Пора превращать хаос в структуру.





---------------------

Начал выкладку новой работы, кому интересно, Добро Пожаловать!:





Глава 150


— Раз-два... звук идет? Отлично. Как меня слышно, народ?

Я сидел на краю крыши случайной высотки где-то в мидтауне, свесив ноги в бездну уличных огней. Нано-броня привычно облегала тело, защищая от пронизывающего ветра, который на такой высоте мог сдуть неосторожного голубя. Передо мной лежал новенький ноутбук — по сути, просто реквизит, чтобы визуализировать процесс для зрителей, ведь всю работу по сути выполнял мой ИИ. Сейчас я открыл веб-версию «Блинка» и начал трансляцию.

— Воу! — искреннее удивление вырвалось само собой. — Вас уже почти сто тысяч, а ведь даже минуты не прошло!

Цифры на счетчике крутились с безумной скоростью, превращаясь в размытое пятно. 110 тысяч… 120… 150… Серверы любой другой платформы уже лежали бы в коме, дымясь от перегрузки, но архитектура «Блинка», поддерживаемая распределенными мощностями Рубедо, держала удар играючи.

Рекорд площадки пока принадлежал Питеру Паркеру — на его стрим с патрулирования как-то заглянуло два миллиона человек. Но, глядя на лавину подключений, я понимал: сегодня Паучку придется подвинуться.

Зачем я вообще ввязался в это дело? Стриминг — занятие неблагодарное, энергозатратное и требующее постоянного контроля лица. Помимо очевидной цели — презентации — была и другая, более личная причина.

Я хотел просто… выдохнуть. Почувствовать себя живым.

Восемь лет, проведенные в подсобке, давили на плечи невидимой плитой. Для мира прошло четыре дня, для меня — почти десятилетие одиночества и медитаций. Это не могло не сказаться на психике. Я чувствовал себя стариком в теле молодого парня. За последние часы я общался с искусственным интеллектом больше, чем с живыми людьми. Даже разговоры с Фьюри, Блэйдом и Гвен не могли нормально заполнить эту пустоту.

Мне нужен был этот хаос. Мне нужно было окунуться в океан человеческих эмоций, пусть даже через экран монитора.

Счетчик перевалил за 300 тысяч. Прошло всего полторы минуты.

Боковая панель с чатом превратилась в водопад текста. Рубедо включил интеллектуальный фильтр, замедляя поток и выделяя осмысленные сообщения, иначе я бы просто заработал эпилепсию.

— «Зачем ты вышел в эфир, Прометей?» — прочитал я случайно выхваченный комментарий, улыбаясь под маской. — Хороший вопрос. На самом деле, просто поговорить. Поотвечать на вопросы, показать, что я не робот и не галлюцинация. Ну и, конечно, презентовать кое-что, что изменит правила игры.

Чат бурлил:

BBB: Презентовать кое-что интересное? Какой-нибудь крутой гаджет что посрамит Старка или мы все умрем?

Archont: Бро, сколько жмешь от груди? Костюм усиливает или свои?

SpideyTop: ГДЕ ТЫ ПРОПАДАЛ? Мы думали, тебя инопланетяне забрали!

RalphoL12: КТО ТЫ? Сними маску!

HGJD: Ставлю сотку, что под маской какой-нибудь старый профессор из МИТ. Или Милон Иласк.

J1NX: Прометей, я хочу от тебя детей! Даже если ты инопланетянин!

Sanya: Брат, займи сотку до завтра, очень надо, карту скину в лс!

Speedwagon: Дико извиняюсь я тут кабанчиком пробегал вижу чел 20+ лет сидит в каком-то пафосном костюме на крыше и строит из себя невесть что, я в твои годы старшим слесарем был, а ты с каким-то чатиком общаешься! прощайте задроты

Комментариев были тысячи. От признаний в любви до проклятий, от просьб о помощи до откровенного троллинга. Но, спасибо ИИ, я видел только верхушку айсберга. Самым популярным вопросом, разумеется, оставалась моя личность. Люди любят тайны, но еще больше они любят их разрушать.

— Вижу, многие интересуются, кто скрывается под маской, — я хмыкнул, глядя прямо в камеру. — К сожалению, на этот вопрос я ответить не могу. И список причин у меня длиннее, чем этот стрим. Тут и, как ни странно, недостаток личной силы…

BatGirlFurry: Недостаток личной силы? СЕРЬЕЗНО?! Чувак, ты развалил Клуб гребанных полубогов!

Lexandro: Чел ты... скромность тебе не идет.

JohnSinna: Не прибедняйся, читер. Мы все сидели на сайте.

— …и беспокойство за своих близких, — продолжил я, игнорируя возмущения. — И, что самое важное, немалая вероятность того, что деанонизация меня потянет за собой цепочку раскрытий других членов Авангарда. Этого нам пока не надо. У каждого есть право на частную жизнь, даже если он умеет летать.

AssKahn17: Ты по щелчку пальцев можешь буквально захватить мир, а переживаешь из-за своей тайны личности? Я чего-то не понимаю в этой жизни...

Albedo: Для того, кто уничтожил Клуб за сутки и заставил пересраться все спецслужбы мира, ты слишком параноидален. Или это холодный расчет?

FSS_son: Отец знакомого работает в ФСБ. Сегодня срочно вызвали на совещание. Вернулся поздно и ничего не объяснил. Сказал лишь собирать вещи и бежать в магазин за продуктами на две недели. Сейчас едем куда-то далеко за город. Не знаю, что происходит, но Прометей, если ты это читаешь — остановись!

JJJ: Цифровой Диктатор в прямом эфире! Джей Джона Джеймсон был прав! Наконец-то мы НЕ получим ответ на вопрос, зачем этот мститель в маске держит под прицелом наши смартфоны!

Я остановился взглядом на последнем комментарии. Тема «Цифрового Диктатора» висела в воздухе, как грозовая туча. Игнорировать её было глупо.

— На самом деле, получите, — мой тон стал серьезнее. Я наклонился к экрану. — Вы заслуживаете ответов. Да, я захватил цифровое пространство. Да, я перехватил управление каналами связи. Чрезвычайная ситуация потребовала чрезвычайных мер. Гнила система, угрожавшая каждому из вас, и хирургическое вмешательство было невозможно без полного контроля операционной. Я не горжусь методами, но горжусь результатом.

Я сделал паузу, давая словам осесть.

— Я создал себе много проблем. Чье-то доверие я утратил безоговорочно и навсегда. Спецслужбы меня ненавидят, политики боятся. Хотя, справедливости ради, доверия у меня не было и до ситуации с Клубом, ведь по сути я был никем…

Trump: Зашел с козырей, уважаю. Сильный ход.

UKRF: Мне плевать на политику. Главное, что мир спасен. А слежка и контроль... государства занимаются этим с момента зарождения интернета, вот только клуб выродков-педофилов они почему-то не уничтожили за десятки лет. А ты смог.

AnarchyIsTrue: Одно дело слежка государственной махины из тысяч специалистов, где есть бюрократия и сдержки, а другое — когда такая сила сосредоточена в руках ОДНОГО человека! Кто проконтролирует контролера?

NotRacist: Вы все ТУПЫЕ! Очевидно, что за всем стоит ЩИТ! Фьюри самый подозрительный тип в правительстве!

— Доверие — ресурс исчерпаемый, но для меня это всего лишь новый вызов, — продолжил я, возвращаясь к легкой интонации. — Посмотрите на «Блинк». Это, вероятно, самая свободная платформа для выражения мнений на планете. Вы в курсе, в скольких странах её пытались заблокировать за последние 48 часов? В девяноста трех! Китай, СССР, даже некоторые штаты Европы. И что?

Я развел руками.

— У них ничего не вышло. У «Блинка» нет серверов в привычном понимании. Каждый ваш телефон — это часть сети. Вы не можете убить гидру, отрубив одну голову. Это и есть свобода.

GoJo: Блинк Ван Лав! Лучшее приложение.

LeftRightPip: Жиза, у меня в стране Блинк официально запрещен как «экстремистское ПО», но все мои преподы в универе сидят тут и скидывают видео-лекции, лол.

Khoooooooooooooooorn: Что значит «нет серверов»? Это приложение с самым быстрорастущим количеством видео-контента в мире! Где-то вся эта информация должна храниться! Это петабайты данных!

VVP: У нас могут менты на улице остановить и проверить телефон. Если найдут Блинк — пятнадцать суток административки. Но мы все равно сидим! (плачущий смайлик)

— «Блинк» — это лишь начало, — я решил сменить тему на более позитивную, пока не начались политические дебаты. — Эра Свободного Интернета будет идти бок о бок с Эрой Плащей и Масок. Я не собираюсь останавливаться на приложениях для видео. Как и на социально-значимых проектах. Кстати, о них. Проект «Асклепий».

Чат взорвался сердечками и благодарностями.

Rori: ЗА ЭТО СПАСИБО! Мой отец наконец встал на ноги!

HyperFury: Ты спас жизнь моей маме, Прометей. Я буду молиться за тебя.

R.U.S.T: Мой брат умирал от рака... мы успели. Спасибо.

...

LettsieBetsie: ЛУЧШИЙ ПРОЕКТ В ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА! Нобелевку Мира ему!

Читая эти строки, я почувствовал, как что-то теплое разливается в груди. Восемь лет я медитировал над своей внутренней энергией, но сейчас я получал энергию извне. Миллион зрителей. Миллион эмоций. Это пьянило похлеще любого вина.

— Я рад, что смог помочь, — тихо сказал я. — Но мы должны смотреть в будущее. Сегодня я хочу представить вам сайт, который станет фундаментом для новой реальности.

Я нажал пару клавиш, и трансляция переключилась в режим демонстрации экрана.

— Добро пожаловать на .

Логотип сайта — стилизованная буква «М», вписанная в щит — вспыхнул на экранах миллионов устройств.

Что же он представлял собой? Создавая его, Рубедо опирался на мои смутные воспоминания о из вселенной «Червя». Но мы пошли дальше, адаптировав концепт под реалии Марвел.

Визуал был строгим, утилитарным, я бы даже сказал — «техно-милитари». Темная тема по умолчанию, чтобы не выжигать глаза по ночам. Темно-серый фон, матовый и приятный. Шрифты четкие, неоново-синий для информации, тревожный красный для угроз, успокаивающий зеленый для статуса «безопасно».

Никакой лишней анимации, никаких всплывающих баннеров. Сайт сходу заявлял: это не развлекательный портал, это инструмент выживания. Место для аналитики, баз данных, координации и, чего уж греха таить, качественных теорий заговора.

— Это главный хаб для металюдей и тех, кто с ними живет, — пояснил я, водя курсором по разделам. — Здесь будет всё: подтвержденные профили героев, нейтралов и наёмников, классификация сил, форумы для обсуждения инцидентов…

Но главной фишкой был верхний баннер — «бегущая строка» глобального мониторинга. Она пульсировала красным, транслируя события в реальном времени, считывая полицейские частоты и данные со спутников.

Прямо сейчас там горела надпись:

«ЧИКАГО, ИЛЛИНОЙС. УЛТОН СТРИТ. Столкновение команды «Чикагские Крылья» с группировкой «Зораас». Уровень угрозы: ЖЕЛТЫЙ. Идет эвакуация гражданских».

Рядом с текстом была кнопка «Смотреть трансляцию с камер наблюдения/дронов».

1111111111: Огонь! Это как новости, только без вранья ведущих!

Trony_Srark: Надеюсь, Чикагские Крылья надерут задницу этому Зораасу! Кто это вообще такие?

Oko: Я уже там, в соседней вкладке! В Блинке есть стримы очевидцев. Пока наши держатся, но там месиво.

Fan_Hyp: Почему в каждой команде не может быть своего Гипериона или Прометея? (плачущий смайлик) Как все было бы легко...

— Теперь перейдем к мякотке. Базы Данных, — я кликнул на соответствующую вкладку, и на экране появилась плотная сетка иконок. — Можете считать это аналогом Википедии, только без войны правок и с суровой бюрократической спецификой. Профили здесь жестко структурированы по статусу и официальному рейтингу опасности. Никакой лирики, только факты.

Для наглядности я открыл страницу, которая наверняка станет самой посещаемой в ближайшие дни.

— Возьмем, к примеру, нашего солнечного бойскаута.

На экране вспыхнул профиль Гипериона.

ОБЪЕКТ: Гиперион

СТАТУС: Герой (Профиль: Белый / Подтвержден)

КЛАССИФИКАЦИЯ: Бугай 9, Движок 7, Стрелок 5, Умник 3

ОСНОВНЫЕ ТЕГИ: #КОСМОС #БИО #ПОЛЕТ #ЭНЕРГИЯ

АФФИЛИАЦИИ: Щ.И.Т., Авангард

ТЕКУЩАЯ АКТИВНОСТЬ: Манхэттен, патрулирование. Последний контакт: 1 час 16 минут назад. (Ссылка на пост очевидца в Блинк)

— Как видите, система классификации проста и понятна. Цифры отражают уровень угрозы или полезности в конкретной сфере, теги помогают в поиске, — пояснил я, прокручивая страницу вниз, где были графики активности. — Так как версия сайта всё еще в статусе «бета», многие разделы будут заполняться в реальном времени. Моя команда аналитиков — разумеется я не стал тут вдаваться в подробности что речь об одном квантовом ИИ, — будет держать руку на пульсе 24/7. Если завтра Гиперион научится дышать под водой, это появится здесь через пять минут.

Я переключился на следующую вкладку, параллельно сканируя чат. Зрителей разрывало от одного-единственного вопроса: «КОГДА?». Когда, черт возьми, мы сможем потрогать это своими руками?!

— Терпение, друзья, — я усмехнулся. — Самое сладкое — напоследок. А пока — Форумы.

На экране развернулась привычная древовидная структура.

— Это сердце сообщества. Ваша песочница. Здесь вы вольны обсуждать всё: от тактики борьбы с инопланетянами до цвета трусиков Домино. Пока запущены три тестовые ветки: «Наблюдения очевидцев», «Юридический уголок» и, конечно же, «Теории заговора».

В чате тут же выделился комментарий:

cinic: Спорим на почку, что первая же ветка, которую я создам, будет называться «Цифровой Диктат Прометея и почему мы все в матрице», и её удалят через 10 секунд?!

— Не удалят, — я позволил себе легкую ухмылку, отвечая прямо в камеру. — Если ты не нарушишь правила сообщества — никаких призывов к насилию, деанона гражданских или порнографии с тентаклями — пиши хоть трактаты о том, что я рептилоид. Свобода слова подразумевает и свободу заблуждаться.

Я перешел к третьему, самому важному разделу.

— Карта Угроз. Вы уже видели бегущую строку на главной, но это лишь верхушка айсберга.

На мониторе развернулась детальная 3D-карта планеты, усеянная разноцветными маркерами.

— Эта штука интегрирована с «Блинком» и тысячами открытых источников. Верифицированные аккаунты Героев уже нанесены на карту. Если вы видите зеленый щит рядом с вашим домом — значит, кто-то из «наших» рядом. Если видите красный череп… бегите.

Rambo: Погоди, что? Верификация? Ты хочешь переписать всех суперов?

KxaKxa: Героям нужно вскрывать свою личность, чтобы получить галочку? А не ты ли пять минут назад пел песни про анонимность и безопасность близких? Лицемер!

— Спокойно, без паники, — я поднял руку в успокаивающем жесте. — Верификация на metahumans не требует скана паспорта или анализа ДНК. Мне не нужно знать, кто вы в гражданской жизни. Достаточно доказать, что вы — это вы. Запишите видео, продемонстрируйте способности. Плевать, в маске вы или в пакете из «Волмарта» на голове. Если вы стреляете лазерами из глаз — вы получите свой значок.

Я отключил демонстрацию экрана, возвращая свое лицо в кадр. Вопросов становилось всё больше, но один назойливый мотив повторялся снова и снова. Джей Джона Джеймсон.

Этот усатый крестоносец желтой прессы бомбардировал инфополе статьями об «Угрозах в Маске» с упорством, достойным лучшего применения. Буквально через пару часов после теракта Клуба он уже строчил пасквили, обвиняя Авангард во всех смертных грехах. И, судя по комментариям, его вопли долетали до ушей моей аудитории.

Откуда такое рвение? Я мысленно проанализировал его мотивы. Идеология? Вряд ли. Джеймсон — бизнесмен. В мире медиа черный пиар — это валюта. Он создает резонанс, резонанс дает охваты, охваты конвертируются в доллары. Он единственный, кто осмеливается громко лаять на слона, и это делает его «Дейли Бьюгл» релевантным, несмотря на то, что по качеству это бульварное чтиво для домохозяек.

Всё свелось к деньгам. Никакого двойного дна, никакой высшей морали. Он просто хайпит на крови и страхе. И делает это профессионально.

— По поводу Джеймсона… — я устало потер переносицу (точнее, шлем в районе переносицы). — Честно говоря, не вижу смысла тратить на него драгоценное эфирное время. Он — талантливый популист, не более. Человек, который когда-то пытался отсудить права на торговую марку «Женщина-Паук», но Щ.И.Т. вовремя прищемил ему… амбиции. Вероятно, обида гложет его до сих пор.

Я пожал плечами.

— У нас свободное общество. Если ему нравится изливать желчь в статьях, цель которых — продать побольше рекламы средства от облысения, пусть пишет. Собака лает, караван идет.

Boo: ТУДА ЕГО! Размотал деда по фактам!

ElfFromHole: На этом моменте акции Бьюгл должны были рухнуть, но Джеймсон частник, эх... Жаль, нельзя шортить его усы.

...

Rakoon_City: Стоит ли рассчитывать на расширение основного состава Авангарда? Уж слишком много сейчас развелось геройских команд и одиночек. Вам нужны новые руки!

— Хороший вопрос, — я сделал многозначительную паузу. — Пока я не могу раскрывать детали внутренней кухни, но… скажем так: если бы у нас была возможность расширить Авангард за счет лучших из лучших, было бы глупо ей не воспользоваться, правда? Я сейчас подмигнул, но из-за визора вы этого не видите. Считайте это спойлером.

Вопросы сыпались как из пулемета. Блиц-опрос.

— Нет, я не состою в отношениях с Домино! Мы коллеги. И, пожалуйста, перестаньте писать фанфики, где мы… кхм… используем её удачу в постели. Это странно.

— Нет, я не гей! И не би. Я скучный гетеросексуал, смиритесь.

— Любимая еда? Хороший, сочный бургер. С беконом. Классика не стареет.

— Фильмы или сериалы? Предпочитаю аниме.

На секунду я неиронично задумался о том, чтобы «изобрести» для этого мира пару шедевров вроде «Наруто» или «Гуррен-Лаганна». Культурная экспансия — мощное оружие. Но… не сейчас. Сначала надо спасти мир от реальных проблем похлеще Акацуки, а нарисованных оставим на десерт.

— Любимый цвет? Фиолетовый.

— Любимый супергерой? — я хмыкнул. — Ну, кроме себя любимого, очевидно… Капитан Америка. Старомодно, знаю. Но он настоящий.

Взгляд на таймер в углу экрана вернул меня в реальность. Почти семь вечера. Скоро собрание.

— Четыре миллиона пятьсот шесть тысяч зрителей в прямом эфире, — констатировал я, глядя на финальные цифры. — Прости, Паучок, но твой рекорд пал. Король умер, да здравствует король!

Я поднялся на ноги, подходя к самому краю крыши. Ветер трепал плащ, которого на мне не было, но образ достраивался сам собой.

— Как бы мне ни хотелось остаться с вами подольше, дела не ждут. Мир сам себя не спасет. Но прежде чем уйти…

Я отправил мысленную команду Рубедо.

— Сайт официально запущен. «Блинк» уже обновляется в фоновом режиме, подгружая интеграцию. Это ваш инструмент. Пользуйтесь, изучайте, объединяйтесь. Новая эра наступила, и ключи от неё теперь у вас в кармане.

Я салютовал двумя пальцами в камеру.

— Спасибо, что были со мной. До связи.

Экран погас. Стрим оборвался.

Я выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно отступает, сменяясь привычной собранностью. Еще один гештальт закрыт. Сайт работает, общественное мнение подогрето, я показал, что Прометей — не небожитель, а парень, который любит бургеры и аниме.

Теперь, с чистой совестью и спокойной душой, можно лететь на Базу. Там меня ждет Фьюри, команда и принцесса Ада в подвале.

Вечер переставал быть томным.





Глава 151


— Томпсон, — тяжелый голос Фьюри встретил меня, едва створки автоматических дверей конференц-зала разъехались в стороны. — Твой очередной перформанс с запуском сайта снова смешал мне все карты. Мог бы и обсудить этот момент для приличия, прежде чем вываливать его на головы четырех миллиардов пользователей.

Директор Щ.И.Т.а стоял во главе массивного стола, и его взгляд буравил меня с такой интенсивностью, словно пытался прожечь дыру в моей нано-броне.

В зале уже собрался полный состав Авангарда. Атмосфера была… специфической. Кто-то переводил взгляд с меня на Фьюри, не до конца понимая суть претензий — видимо, не все успели посмотреть стрим. Кто-то, как Бартон, приветственно отсалютовал. А кто-то был занят исключительно собой.

Я скосил глаза на Питера и Джессику. Эти двое сидели подозрительно близко друг к другу, их плечи соприкасались, и они обменивались такими томными взглядами, что воздух между ними можно было резать ножом. Да уж, каждый час после моего четырехдневного отсутствия преподносит сюрпризы. Похоже, у Паучка налаживается личная жизнь, и я искренне рад за парня.

— Я понимаю твое беспокойство, Ник, — спокойно начал я, занимая свободное место рядом с Гвен. Её теплая ладонь тут же накрыла мою руку под столом — простой жест, но он действовал лучше любого успокоительного. — Ты видишь в этом утечку. Стратегически важная информация о металюдях в открытом доступе. Подарок для врага.

— Если понимаешь, то к чему там раздел с подробными базами данных? — Фьюри постучал пальцем по столешнице, где горела голограмма главной страницы . — Ты выкладываешь тактико-технические характеристики своих союзников на всеобщее обозрение.

— Ну, начнем с того, что ничего по-настоящему критического там нет. Рубедо бдит. Любая информация, способная реально навредить — слабости, тайна личности, химический состав крови — вычищается ещё на подлете.

— Для условного инопланетного захватчика или террористической ячейки достаточно и «безопасной» информации, — парировал директор, не собираясь сдавать позиции. — Сейчас они не знают вообще ничего. Ты даешь им учебник.

— Нет, Ник. Я даю им дезинформацию, завернутую в фантик правды, — я пожал плечами, откидываясь в кресле. — Адаптация и контроль нарратива. Какой толк с того, что этот самый условный захватчик узнает, что Питер сильный, ловкий и обладает чутьем на опасность? Это и так очевидно после первой стычки. Но он не знает, насколько Питер опасен.

— Классификация и числовой рейтинг… — начал было Кэп, хмурясь.

— …Намеренно искажены, — закончил я за него. — Ты видел страницу Марка? Бугай 9. Хотя мы все знаем, что Гиперион — это твердая 10+, если не выше. Мы создаем ложное чувство осведомленности у врага. Пусть они готовятся к тому, что написано на сайте. Сюрприз будет болезненным.

— Все еще не убедил, — покачал головой Фьюри, хотя в его голосе уже было меньше стали. — Риск высок.

— Я знаю. Но это отличный способ для безболезненной интеграции металюдей в общество. Люди боятся того, чего не понимают. Дай им цифры, дай им названия, дай им ощущение, что всё «посчитано и под контролем» — и паника утихнет. Мы готовим их к следующей фазе.

— Следующей фазе? — Стив Роджерс подался вперед, его голубые глаза сузились. — О чем речь?

— Мутанты, — ответил я одним словом.

Тишина в зале стала осязаемой. Все понимали: это бомба замедленного действия, которая тикает прямо под фундаментом цивилизации.

— Икс-ген лежит в основе всего, — продолжил я. — С помощью этого сайта, с его системой верификации и форумами, мета будут сами выходить из тени. Не в подворотнях, а в легальном поле. Это идеальный инструмент для рекрутинга, Кэп. Мы найдем их раньше, чем это сделает еще один Шоу или кто похуже.

— Все еще считаю это хождением по лезвию бритвы, — буркнул Фьюри, вероятно, уже из чистого упрямства и привычки быть параноиком. — Но ты прав в одном: джинна обратно в бутылку не затолкать. Плюсы пока перевешивают минусы. Что касается вербовки… предлагаю не тянуть и сразу перейти к этому вопросу. Список утвержден?

— Расширение Авангарда, — кивнул Роджерс, принимая роль полевого лидера. — Все ознакомились с досье основных кандидатов? Какие мысли?

— Юрико Узеджи. Шестнадцать лет, — тяжелый голос Гипериона разрезал тишину. Марк Милтон скрестил мощные руки на груди, и на его лице читалось неодобрение. — Разве она не слишком юна для подобного? По сути, она еще ребенок, школьница. А вы хотите отправить её в пекло, надеть на неё форму и дать карт-бланш на насилие?

— Во-первых, не мы её туда отправляем, а она сама, — жестко ответил Фьюри. — А во-вторых, этот твой «ребенок» уже несколько месяцев по ночам крошит черепа бандитам в Чикаго во имя Луны и справедливости. У неё нестабильная психика и разрушительные силы. Если мы не возьмем её под контроль сейчас, через год нам придется её ликвидировать.

— Мы не даем ей оружие, Марк, — мягче добавил я. — Мы даем ей щит и наставников. В пекло её бросать никто не будет, по крайней мере, в одиночку. Для пекла есть ты.

— И Халк, — тихо добавил Брюс Беннер, протирая очки. В его голосе звучала привычная горечь человека, знающего, что такое быть живым оружием.

— И Халк, — согласился Фьюри. — С Юрико вопрос закрыт. Она нуждается в надзоре. Что по остальным?

Остальные кандидаты не вызывали этических споров. Близнецы Максимофф — Ванда и Пьетро, готовые бойцы с мотивацией. Брат Вуду — опытный мистик. Топаз — уникальный эмпат и целитель. Вместе с Юрико — пятерка, которая вольет свежую кровь в нашу разрастающуюся семью.

Нам еще предстояло обсудить демоницу в подвале, но эту «вишенку» мы оставили на десерт. Сначала — структура.

— Насчет наших рядов, — я встал и подошел к настенному дисплею с картой мира. — Как вы все прекрасно видите, мир меняется. Слишком быстро. Каждый день новые вспышки способностей. Сотни людей раскрывают миру, что могут гнуть ложки взглядом или поджигать воздух. Они больше не боятся. Они ищут, к кому примкнуть. И если это не будем мы, это будет очередная «Гидра», «АИМ» или частные корпорации.

— Кха… — Фьюри устало потер переносицу. — Не томи уже, Томпсон. Я вижу, к чему ты клонишь. Что конкретно ты предлагаешь?

— То, о чем ты сам думал, но не успел озвучить, — я обвел рукой зал. — Нам нужны все. Все, кто прошел фильтр и лоялен. Но одна база их не вместит.

— Слишком большая команда выходит, — скептически заметил Питер. — Это уже не отряд, а армия. Управляемость упадет до нуля.

— О, тут всё просто, — протянул я, мысленно попросил Рубедо вывести на экран схему. — Будет основной Авангард. Элита. Планетарная группа быстрого реагирования — наша бравая тринадцатерка. Мы решаем угрозы высочайшего уровня. А остальные…

— …Филиалы, — подхватил мою мысль Фьюри, и его глаза хищно блеснули. — Укомплектованные, сбалансированные команды от семи до двенадцати человек. Локальное базирование. Авангард-Лондон, Авангард-Нови-Град, Авангард-Вашингтон. «Инициатива 50 штатов», только в мировом масштабе.

— Именно. Глобальная франшиза безопасности, — кивнул я. — Мы даем бренд, обучение, технологии и координацию. Они дают порядок на местах.

— А кто вообще будет против защиты полноценной геройской команды? — фыркнула Домино, крутя в пальцах пистолет. — Бесплатная охрана? Да мэры должны в очередь выстраиваться.

— Поверь, некоторые страны и намёка на Авангард не допустят на своей территории, — горькая усмешка исказила лицо Фьюри. — Те же Советы или Китай. Они до сих пор живут в своих влажных фантазиях о биполярном мире и идеологическом противостоянии. Для них мы — агенты американского империализма, даже если спасаем их задницы от пришельцев. Они скорее позволят своему городу сгореть, чем попросят помощи у нас.

— Будем честны, Ник, — перебил я, чувствуя, как внутри закипает холодное раздражение. — Простому Ивану из Сибири или Чан Ли из Шанхая это идеологическое противостояние нахрен не сдалось. Всё, чего они хотят — это чтобы их дети не погибли под обломками и чтобы завтра наступило. Но вот те, кто сидят наверху…

Я сжал кулак.

— Старики в высоких кабинетах. Они хотят не просто жить достойно. Они хотят власти. И они боятся нас. Поэтому весь этот нарратив о «западной угрозе» и продвигается в массы. Политики не воюют, Домино. Они пугают войной, чтобы оправдать свои бюджеты.

— Это проблема, решить которую мы не сможем в ближайшее десятилетие, — покачал головой Фьюри. — А твой проект «Асклепий», Томпсон, при всем моем уважении, даже усугубил ситуацию.

Я скрипнул зубами. Он был прав.

— Знаю. Побочный эффект от панацеи.

Чудо-лекарства, которые я дал миру, продлили жизнь не только хорошим людям. Диктаторы, коррумпированные сенаторы, генсеки, которые должны были умереть от старости или болезней, теперь получили второй шанс. Они стали энергичнее, здоровее… и амбициознее. Геронтократия получила инъекцию стероидов. Молодым элитам перекрыли кислород, и напряжение в котле может начать расти.

А что лучше всего сбрасывает напряжение и удерживает власть? Маленькая победоносная война. Только теперь, с появлением металюдей, войны будут не маленькими. Они будут катастрофическими.

— Щ.И.Т., как надмировая организация, и Авангард, как сильнейшая сила на планете, не допустят бессмысленной крови, — мой голос стал жестким, почти металлическим. — Мне плевать на их суверенитет, если они решат устроить бойню. Если потребуется, я готов пойти на радикальные меры. Ты это знаешь, Ник.

— Знаю, — Фьюри посмотрел на меня с нескрываемой тревогой. — Именно поэтому я сейчас кручусь как уж на сковородке, посещая по три страны в день. Я убеждаю стариканов не рубить сгоряча. Во многом они слушают меня только из-за страха перед тобой, Томпсон. Ты — ядерное оружие сдерживания, которое гуляет само по себе. Но так не может продолжаться вечно.

Он наклонился вперед.

— Такая большая заноза, как ты… Рано или поздно её захотят выдернуть. И они объединятся ради этого.

— Я стал еще сильнее. И стану еще сильнее, — отмахнулся я, хотя понимал справедливость его слов. — Вдобавок Рубедо держит руку на пульсе каждого ядерного чемоданчика.

— Ты прекрасно знаешь, что в этом мире ни в чем нельзя быть уверенным до конца, — Фьюри покачал головой. — Количество мета растет как грибы после дождя. На каждое действие найдется противодействие. На каждого Прометея найдется свой… убийца титанов.

— Буду осторожнее, — коротко кивнул я, закрывая тему. — Но пока они не перешли черту, мы играем по правилам. Предлагаю вернуться к обсуждению кандидатов.

Следующий час растворился в жарких дебатах. Мы препарировали досье предложенной пятерки кандидатов, словно лягушек в школьном классе биологии. Результаты полевых тестов, психофизиологические профили, классификация сил по обновленной системе и, конечно же, рейтинг угрозы.

Отдельным пунктом шли костюмы. Очевидно, их дизайн и техническая начинка станут моей личной головной болью на ближайшую неделю. Фьюри наверняка захочет вставить свои пять копеек в броню Юрико, а мне придется объяснять, почему магические девочки в меха-костюмах — это перебор даже для нас.

Вопрос презентации новичков миру мы решили быстро и без помпы. Никаких пресс-конференций на Таймс-Сквер с фанфарами и конфетти. Информация просто появится в базах Щ.И.Т.а, обновится на и всплывет уведомлением в «Блинке». Тихо, эффективно, современно. Эра шоуменства уступает место эре информационной войны.

Параллельно мы утвердили структуру городских филиалов Авангарда. «Инициатива 14 городов». Пока предварительно, но география впечатляла: Лондон, Париж, Токио, Вашингтон, Сеул, Мюнхен… Это станет мощным сигналом. Люди увидят, что Авангард не заперт в башне на Манхэттене, что герои — это глобальная сеть. Лучшего инструмента для привлечения свежих кадров и не придумаешь.

По сути, Щ.И.Т. трансформировался на глазах. Из тайной организации по отлову «необычного» он превращался в фундамент новой реальности, неразрывно связанный с мета-сообществом. Этакий «Протекторат» из вселенной «Червя», только с поправкой на бюджеты Фьюри и высокие технологии.

Не забыли мы и про тень. «Арьергард» — наш ответ на угрозы, которые нельзя решать в белых перчатках. Пока он состоял в основном из Зимних Солдат и спецгруппы мета-агентов. Штат пополнился интересными кадрами: человек-невидимка (идеальный разведчик) и мутант-полиморф, способный превращать свое тело в жидкий металл (Т-1000 местного разлива). Специфические ребята, но для грязной работы — самое то.

— Ладно, с бюрократией покончено, — Фьюри резко хлопнул ладонью по столу, выводя меня из задумчивости. — Вопросы? Предложения? Жалобы на качество кофе?

— Да, есть один момент, — я поднял руку, ловя на себе тяжелый взгляд директора. В этом взгляде читалось обреченное: «Ну конечно, это ты, Томпсон». — Как долго мы будем игнорировать слона в комнате? Точнее, рогатую девушку в подвале?

В зале повисла тишина.

— Думаю, сейчас идеальный момент, чтобы спуститься и поговорить с ней по душам, — продолжил я, обводя взглядом команду. — Узнать больше о её мотивах, об Аде, о том, почему она так покорно сидит в коробке. Слишком много неизвестных переменных в этом уравнении.

— Согласен, — поддержал меня Стив, откладывая планшет. — Она добровольно сдалась Щ.И.Т.у и позволила себя изолировать. Пора узнать, в чем подвох. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, даже если мышь — демон.

— Хорошо, — на удивление легко согласился Фьюри, вставая из-за стола. — Следуйте за мной.

Разумеется, о том, чтобы привести потенциально опасный объект класса «Кетер» в зал совещаний, не могло быть и речи. Мы покинули комфортабельный верхний уровень и направились к лифтам.

Путь занял минут двадцать. Мы спускались всё глубже в недра базы, минуя уровни допуска, о которых большинство агентов даже не подозревало. Бесконечные серые коридоры, армированный бетон, гул вентиляции и запах озона. Казалось, мы идем к ядру Земли.

Наконец, мы достигли сектора особого содержания. Изолятор «антимагического сдерживания».

Пока мы шли, Фьюри просветил меня насчет начинки этой камеры. Свинцовая коробка, экранированная системой активного подавления. Ультразвук специально подобранной частоты, вызывающий дезориентацию и не дающий мозгу сфокусироваться на чем-либо.

Жуткая вещь. Вибрация, от которой болят зубы и мутнеет рассудок. И эта демоница, Эллиссара, добровольно провела здесь двое суток… Либо у неё стальные нервы, либо её мотивация настолько сильна, что физический дискомфорт для неё вторичен.

— Прометей, Гиперион, Паук — за мной. Остальные — ждать здесь, в зоне наблюдения, — скомандовал Фьюри, когда мы остановились перед массивным бронестеклом.

За стеклом виднелась камера. Спартанская обстановка: голые стены, пол, и фигура в углу. Эллиссара сидела, прислонившись к стене. На ней было подобие смирительной рубашки из высокопрочного полимера, кляп во рту и плотная маска на глазах. Она не шевелилась.

Гермодверь с шипением стравила воздух и поползла в сторону.

Я мгновенно активировал нано-броню. Металл потек по коже, формируя шлем и защиту. Питер одним движением натянул маску. Марк… Марк просто расправил плечи. Ему костюм не нужен, он сам по себе ходячий костюм.

Как только мы переступили порог, Фьюри отключил ультразвуковой излучатель. Тишина ударила по ушам. Дверь за нами с лязгом захлопнулась, отрезая путь назад.

Впрочем, учитывая состав нашей тройки, беспокоиться стоило не нам, а демонице.

Я сделал шаг вперед, сканируя пространство.

Подойдя к девушке, я осторожно, но уверенно снял маску с её глаз. Затем вытащил кляп.

Она моргнула. Несколько секунд её взгляд блуждал, привыкая к свету и фокусируясь. Глаза у неё оказались удивительными — вертикальные зрачки, радужка цвета расплавленного золота с вкраплениями тьмы.

Наконец, она увидела нас. Взгляд скользнул по Марку, задержался на мне, перешел на Питера.

— Ууу… — протянула она. Голос был хрипловатым от долгого молчания, но вполне человеческим. Обычный женский тембр, без загробного эха или рычания. — Какие сильные ауры. Страшно-то как.

Интонация была пропитана сарказмом.

Никакого демонического давления. Никакого ментального очарования, гипноза или попытки залезть в голову. Мои наноботы-защитники в мозгу даже не шелохнулись, система не зафиксировала пси-атаки. Да и я, как Мастер Ци, почувствовал бы чужеродное вмешательство.

Кстати, об аурах. Я сосредоточился, переходя на подобие духовного зрения.

Аура Эллиссары полыхнула багровым пламенем. Она была мощной, плотной, структурированной. Не слабее моей, но явно уступала чудовищному ядерному реактору внутри Гипериона и мифической, вибрирующей силе Паука. Но самое интересное было не в силе, а в «вкусе» этой энергии.

Это была не хаотичная скверна, которую я ожидал от демона. Это была сложная, математически выверенная структура.

— Ты Маг, — утвердительно произнес.

Вывод напрашивался сам собой. Моё чутье Мастера Ци, чувствующего своего «естественного врага», буквально кричало об этом. Ци — это жизненная сила, порядок тела. Магия — это взлом реальности, изменение правил. И сейчас передо мной сидел очень, очень квалифицированный хакер реальности.

Эллиссара улыбнулась, обнажив чуть заостренные клыки.

— Ну разумеется, я Маг, Капитан Очевидность, — фыркнула она, разминая затекшую челюсть. — Между прочим, самый молодой Мастер в Аду! А ты думал, я просто сексуальная мебель с рогами? Обижаешь.





Глава 152


— Ад бывает разный, — многозначительно протянул я, пропуская мимо ушей её слова про «сексуальную мебель с рогами». В конце концов, реагировать на провокации пленницы — не лучший способ начать диалог.

— О-о, а ты, я погляжу, прошаренный? — фыркнула демоница, склонив голову набок. Золотистые глаза блеснули интересом. — Википедию на досуге почитывал или бабушкины сказки слушал?

— Пришлось изучить вопрос перед тем, как спуститься в эту коробку, — я небрежно пожал плечами, адресуя этот ответ скорее Фьюри и Марку, чем ей. Демонстрация осведомленности — лучший способ контроля ситуации. — Но речь сейчас не о моих источниках. Ты назвала себя Принцессой Ада. Громкий титул. Так кто именно твой папочка? И, что важнее, какова цель твоего визита на Землю и вступления в Авангард?

Я сделал шаг ближе, позволяя своему восприятию Мастера Ци еще раз просканировать её структуру.

— Ты ведь здесь в своем истинном теле, — это был не вопрос, а утверждение. — Никаких аватаров, никаких проекций. Живая плоть, насыщенная магией под завязку. Рискованно.

— Мы не настолько близки, красавчик, чтобы я выдавала тебе свои маленькие грязные секреты по первому требованию, — Эллиссара хищно усмехнулась, чуть подавшись вперед, насколько позволяли путы. — Я даже ни с кем из вас еще не трахалась, а вы уже норовите залезть в самое ценное, что есть у демона — в душу.

Она состроила карикатурно грустную гримасу, захлопав ресницами.

— Какой моветон. Сначала ужин, потом допросы, мальчики.

Надо признать, мимика у неё была на удивление живая. Никакой каменной маски векового зла, никакой надменной стати. Либо передо мной гениальная актриса, либо демоны действительно куда ближе к людям, чем принято считать. Впрочем, Фьюри её шарм, кажется, совсем не трогал. Сейчас, ощущая поддержку — мою и Гипериона с Питером, — директор ЩИТа чувствовал себя хозяином положения.

— В таком случае можешь забыть об Авангарде, — голос Николаса лязгнул, как затвор пистолета. Он сразу зашел с козырей. — Мы не благотворительный фонд для беглых сущностей. Ни о каком доверии не может идти и речи, если ты не способна раскрыть свои мотивы здесь и сейчас. Дверь закрыта.

— Бе-е-е, — Эллиссара высунула длинный, раздвоенный на кончике язык, скорчив рожу главному шпиону планеты. — Как же вы, люди, любите всё усложнять! Скучные, параноидальные мешки с мясом.

— Это не более чем разумная мера предосторожности, — холодно парировал Фьюри, даже бровью не поведя. — Учитывая, какой исторический и культурный окрас имеет слово «демон» в нашем мире. Я допускаю, что часть информации в древних гримуарах искажена, что-то — выдумка церкви, а что-то — намеренная дезинформация. Но это не отменяет факта, что вы, демоны...

Фьюри сделал микропаузу, подбирая дипломатичный, но жесткий термин. Гиперион, стоявший скрестив руки на груди, решил помочь:

— Те еще хитрожопые засранцы, желающие поработить человечество.

— Такая интерпретация тоже имеет место быть, — невозмутимо кивнул Директор.

— Пфф! — демоница закатила глаза так, что остались одни белки, а затем вернула взгляд на нас. — Позеры. Начитались «Молота ведьм», насмотрелись «Сверхъестественного» и фанфиков девочек-подростков, и теперь считаете, что знаете о нас всё. «О нет, они хотят наши души, спасайтесь!»

Она фыркнула, дернув плечом.

— Демоны, к вашему сведению, бывают разные. Это как сказать, что все люди — нацисты или святые. Большая часть населения Ада фактически не сильно отличается от вас. Мы предпочитаем тихую мирную жизнь, интриги, самосовершенствование в магии и времяпрепровождение в приятной компании, а не беготню по полям брани в крови и кишках. Кому нужна война, когда есть вино и разврат?

— И разумеется, ты как раз из таких «правильных» демонов, — я позволил себе скептическую ухмылку. — Сделкам с душами предпочитаешь чайные церемонии, а в Авангард решила вступить, потому что фанатеешь по Человеку-Пауку?

После этих слов Эллиссара вдруг замерла. Её взгляд метнулся к Питеру, который всё это время молча стоял у стены, стараясь не отсвечивать. Демоница буквально впилась глазами в его фигуру, словно сканируя не просто ауру, а саму суть Паркера.

Несколько долгих секунд в камере висела тишина.

— Эх... жаль, что у тебя есть девушка, — пробормотала она наконец с искренним сожалением, от которого Питер под маской, я готов поспорить, залился краской до самых ушей. — Такая чистая энергетика... Деликатес. Но что касается первой части твоего сарказма, умник — да, я из адекватных.

— Слова, — отрезал Фьюри. — Дай нам основание верить этому. Расскажи свою историю. Кто ты, откуда и зачем здесь. И без клоунады.

— Эх... Слишком активно вы давите на бедную, хрупкую девочку-демона, товарищ директор. Никакой галантности, — она тяжело вздохнула, поняв, что игры закончились. Её лицо стало серьезнее. — Ладно. Начну с того, что я не врала. Я действительно Принцесса Ада. Дочь одного из семи Лордов.

— Одного из семи? — переспросил Фьюри, его глаза сузились.

Я же решил ускорить процесс. Мои данные от Блэйда и Ульяны требовали подтверждения.

— Кого конкретно?

— Так как белые в шахматах ходят первыми, — она криво улыбнулась, — то я откроюсь. Я дочь Блэкхарта.

Я кивнул. Пазл начал складываться.

— Что касается остальных шести, раз уж мы играем в открытую, — продолжила она, загибая пальцы, насколько позволяли путы. — Их имена вам наверняка что-то скажут, если вы действительно готовились: Мефисто, Мардук Куриос, Сатанниш, Хела, Аид и Беласко.

Пока она перечисляла, я незаметно отправил Фьюри пакет данных на его коммуникатор через Рубедо. Краткое досье на каждого, чтобы он понимал масштаб фигур на доске.

— Сейчас стоит уточнить, — вмешался я в её монолог, — что Блэкхарт, при всем уважении к твоей родословной, считается самым слабым и нестабильным из этой великолепной семерки. А еще, по иронии судьбы, он — блудный сын Мефисто.

Эллиссара удивленно вскинула брови. В её взгляде промелькнуло уважение.

— О, а ты действительно не промах, «Прометей». Хорошо подготовился. И да, ты прав. Мой папаня — тот еще обсос по сравнению с древними Лордами вроде Мардука или дедули Мефисто. Но он всё еще Архидемон. А эти твари, даже будучи аутсайдерами, обладают силой, способной стирать города. И они как раз-таки являются живым олицетворением всего того дерьма и зла, которое вы, люди, приписываете нашей расе.

— Разве ты, как его дочь, в таком случае не являешься архидемоном по праву крови? — резонно заметил Питер, всё еще чувствуя себя неуютно под её взглядом. — Яблоко от яблони...

— Полукровка, — пожала она плечами, и в этом жесте сквозило пренебрежение к собственному статусу. — Моя мать — человек.

Мы переглянулись. Это меняло дело. Но следующий её удар выбил почву из-под ног еще сильнее.

— Да и отец, вообще-то, тоже был человеком.

— Это как? — выпалил Паук. — Ты же сказала, твой отец — Блэкхарт. Архидемон.

— Иногда... — начал Марк, который, кажется, быстрее всех уловил суть семейной драмы. Его голос звучал мягко, с нотками понимания. — Отец — это не тот, кто дал генетический материал, а тот, кто воспитал и сделал тебя тем, кто ты есть.

— В точку, здоровяк! — Эллиссара широко улыбнулась ему, но на долю секунды маска беззаботности треснула.

Я заметил это — микровыражение в уголках глаз. Боль. Застарелая, глубоко спрятанная обида и грусть. Она быстро спрятала это за бравадой, но я успел. И тут одно из двух: либо она достойна «Оскара», либо с тем «отцом», который её воспитал, произошла какая-то трагедия. Или трагедией было само воспитание.

— Мы можем выстраивать в своих головах десятки теорий, — сухо прервал затянувшуюся паузу Фьюри. Он не любил сентиментальность. — Но скорее всего, они не будут иметь ничего общего с реальностью. Так что будь добра, доведи уже свою историю до логического конца.

— В общем, слушайте, — Эллиссара вернула на лицо выражение легкой отстраненности, словно рассказывала не свою биографию, а сюжет скучного фильма. — Я биологическая дочь Блэкхарта. И, как верно подметил ваш светящийся друг, — кивок в мою сторону, — мой папаня считается слабаком и неудачником по меркам Высшей Лиги Ада. Мефисто ни во что его не ставит, остальные Лорды терпят лишь постольку-поскольку.

Её голос стал жестче.

— Но, как и подобает амбициозному Архидемону с комплексом неполноценности, мириться с этим он не хотел. Ему нужна была сила. Так на свет появилась я... И еще несколько сотен таких же «детей».

— Прямо как у Мардука, — вставил я свои три копейки, вспоминая слова Ульяны высказанные ей между делом.

— О, ты и про это знаешь? — она скептически выгнула бровь. — У тебя хорошие информаторы. Но я тебя разочарую: результат может и выглядит похоже — куча наследников, — но цели кардинально разные.

Она подалась вперед, и цепи на её руках звякнули.

— Мардуку дети нужны для пополнения штата. Это винтики в его адской канцелярии, верные клерки и помощники, которым можно делегировать бумажную работу. Это скучно, но стабильно. А в случае с Блэкхартом...

Её глаза потемнели, вертикальные зрачки сузились в нити.

— Этот ублюдок не искал помощников. Он решил бросить прямой вызов Мефисто. Ему не нужны были дети. Ему нужно было оружие.

— Мефисто — сильнейший из Лордов, — добавил я для контекста, быстро прокручивая в голове файлы, полученные от Блэйда и Ульяны. — И сотня детей, получается, его личная гвардия? Блэкхарт растит армию, чтобы свергнуть отца? Звучит как классическая схема, но… ты бы не сбежала, если бы всё было так тривиально. Ты не захотела быть солдатом в чужой войне?

Эллиссара горько усмехнулась. В её глазах, только что искрившихся дерзостью, мелькнул настоящий, животный страх.

— Если бы всё было так просто, красавчик… Мы не солдаты. Мы — корм.

Тишина в изоляторе стала звенящей. Даже Фьюри, видавший всякое, чуть нахмурился.

— Почти тысячу лет он выращивал нас, селекционировал, стравливал друг с другом, заставлял пожирать слабых, чтобы сильные становились еще сильнее, — голос демоницы дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — И всё это ради одного момента. Когда мы созреем, он поглотит наши души, ассимилирует нашу силу со своей. Мы — живые батарейки. Консервы, которые он бережет для решающей схватки с Мефисто.

— Это… — Питер запнулся, явно пытаясь переварить услышанное. — Это чудовищно. Наверное, даже для демонов.

— Странно, — задумчиво произнес я, включая режим анализа. — Странно, что ты вообще смогла узнать о подобном плане. Обычно такие вещи держат в строжайшем секрете до самого финала. Если это козырь Блэкхарта, то утечка информации ставит под угрозу всё его тысячелетнее планирование. И почему Мефисто не вмешается?

— Последний даже не почешется, — покачала головой Эллиссара, звякнув цепями. — Пока Блэкхарт не вторгается напрямую на территории Мефисто, старому интригану плевать, чем его сынишка развлекается в своей песочнице. А может, он знает и просто ждет, чтобы раздавить сына в момент его триумфа. Это в его духе. Что касается утечки… Большая часть моих братьев и сестер догадывается. Но они ничего не могут сделать. Они сломлены. Они верят, что стать частью отца — это высшая честь.

— Лорд на своей территории фактически Бог, — кивнул я, признавая безвыходность ситуации. — Но в любом правиле есть исключения. Как ты смогла вырваться из-под колпака Бога?

— Отец… — выдохнула она, и в этом слове было столько тепла, что оно казалось чужеродным в этом холодном бункере. — Мой настоящий отец. Его звали Альтаир. Раньше, когда он был смертным, его звали Хассан.

— Человек? — уточнил Марк.

— Был им. Почти сто лет назад из-за криворукости одного из моих «братьев», баловавшегося с ритуалами, его затянуло в наш слой Ада. Обычный человек умер бы за секунду. Но Хассан был… упрямым. Он выжил. Он сразился в духовной дуэли и совершил невозможное — убил и поглотил сущность моего брата Майрусса. Стал демоном, обрел силу, но… не потерял человечность.

— То есть он убил твоего кровного брата, — холодно уточнил Фьюри, фиксируя факты.

— Я знаю, к чему ты клонишь, черномазик, — огрызнулась Эллиссара. — Но Майрусс был садистом и ублюдком, каких поискать. А я была всего лишь личинкой, слишком молодой, чтобы что-то понимать. Альтаир воспитал меня. Он учил меня не магии тьмы, а тому, что значит иметь выбор.

— Стоп, тебе больше ста лет?! — искренне удивился Питер, глядя на девушку, которая выглядела его чуть старше его самого.

— И при этом ты всё еще считаешься «самым молодым» Мастером Магии? — добавил я скептически.

— Время в разных областях Ада течет иначе. Это нелинейная величина, Эйнштейн был бы в восторге, — отмахнулась Эллиссара. — Если переводить на ваши земные обороты вокруг Солнца, то мне биологически и ментально не больше двадцати пяти. Но вернемся к сути.

Она посмотрела прямо мне в глаза.

— Альтаир узнал, что час жатвы близок. Ценой собственной жизни, сжигая свою душу как топливо, он пробил брешь в барьере Блэкхарта. Он открыл Врата ровно на столько, чтобы я и две мои названные сестры успели проскользнуть.

— Две сестры? — Фьюри напрягся, его рука рефлекторно дернулась к кобуре, которой сейчас на нем не было. — Ты сказала, что пришла одна.

— Хи-хи, — нервно хихикнула демоница, и её улыбка стала хищной. — А вы действительно думали, что я, Принцесса Ада, приду в логово самой опасной организации на планете и сдамся без страховки? Я, может, и в отчаянии, но не идиотка.

Она подалась вперед, насколько позволяли ограничения.

— Стоит мне перестать выходить на ментальную связь или получить серьезную рану, как они тут же начнут штурм этой Базы. И поверьте, это будет не просто драка. Это будет резня.

Она произнесла это будничным тоном, словно обсуждала погоду, но я понимал: это не блеф. Учитывая, что сейчас на базе находимся мы — Авангард — штурм был бы обречен на провал. Но в любой другой день? Несколько высокоуровневых сущностей могли бы превратить всю Базу в руины за полчаса.

— Это угроза? — прорычал Фьюри, и воздух в камере стал тяжелым.

— Нет. Это страховой полис, — жестко ответила она. — Жизнь у меня одна. И у моего отца она тоже была одна, и он пожертвовал ею, чтобы я жила. Я не собираюсь сдыхать в вашей лаборатории на разделочном столе только потому, что вы мне не доверяете.

— Ладно, оставим сестер за скобками, это разумный ход, я бы поступил так же, — кивнул я, гася конфликт в зародыше. — Паук? Насколько она была честна с нами?

Все взгляды скрестились на Человеке-Пауке. Его чутьё и эмпатия сейчас были надежнее любого полиграфа.

— Я… я не чувствовал лжи, — медленно покачал головой Паркер под маской. — Страх, горечь, решимость — да. Но обмана нет. История про отца… она настоящая. Это личное.

— Хорошо. — Я повернулся к пленнице. — Сколько времени ты уже на Земле? И почему в итоге пришла именно в Авангард, а не забилась в какую-нибудь пещеру?

— Ну, примерно полгода. Помотало нас, конечно… — Эллиссара прикрыла глаза, вспоминая. — Но мы, демоны, умеем приспосабливаться не хуже тараканов и вас, людей. К тому же, одна из моих сестренок знакома с Землей, пусть её знания и устарели лет на двести.

— Еще один «человек»? — поинтересовался Марк.

— Не-а. Вампирша.

— Складывается ощущение, будто в Аду есть кто угодно, но не демоны, — вздохнул Питер. — А те демоны, что есть — на самом деле люди.

— Хех, Ад — это самое мультикультурное место во Вселенной, мальчик, — гордо произнесла Эллиссара. — Туда сливают всех, кто не прошел фейс-контроль наверху. Никакой дискриминации по цвету кожи, религии, расе, количеству клыков или длине рогов. Всё, что имеет значение — это Личная Сила. Выживает сильнейший.

— И по критерию Личной Силы ты вполне тянешь на вступление в наши ряды, — признал я, оценивая плотность её ауры еще раз. — Но главный вопрос всё еще висит в воздухе. Зачем тебе это? Героизм? Искупление? Не похоже.

— Будто бы вы, гении, не догадались… — она закатила глаза.

— Убить Блэкхарта, — произнес я очевидное.

— Именно, — её лицо исказила гримаса чистой ненависти. — Я хочу использовать вас. Сильнейших героев Земли. Я хочу, чтобы вы помогли мне прикончить этого урода, пока он не сожрал моих братьев и сестер. Я хочу отомстить за Отца.

— А после смерти папочки трон освободится, — добавил я, глядя ей прямо в глаза. — И ты планируешь его занять. Сама стать Лордом Ада.

— Ага. И не без этого, — не стала увиливать демоница, дерзко вскинув подбородок. — Кто-то же должен навести порядок в этой помойке. Почему не я?

Вот такая история… Выглядит как болото, в которое не стоит соваться без химзащиты. Вмешиваться в разборки Лордов Ада — это гарантированный способ нажить себе врагов вечности. Но с другой стороны… Это шанс. Уникальный стратегический актив. Иметь «своего человека» — кхм, своего демона — на троне одного из доминионов Ада? Это уровень межпростраственной геополитики, который Фьюри даже не снился.

Вопрос лишь в том, насколько ей можно верить вдолгую. Сейчас наши цели совпадают. А потом?

Впрочем, я привык решать проблемы по мере их поступления. Сейчас мне нужен союзник и учитель.

— Ты можешь изменить свой облик с помощью магии? — спросил я, меняя тему. — Если ты полгода жила среди людей и не попалась, у тебя должна быть качественная маскировка.

— Обижаешь, красавчик, — хмыкнула Эллиссара.

На мгновение её фигура подернулась красноватой рябью, словно помехи на старом телевизоре. Никакого дыма или хлопков — чистая трансформация структуры.

Рога втянулись, кожа посветлела, приобретая благородный оливковый оттенок, клыки исчезли. Через секунду перед нами сидела просто очень красивая черноволосая девушка лет двадцати пяти. Точная копия Эллиссары, но без единого намека на инфернальное происхождение. Даже аура изменилась, свернувшись и замаскировавшись под обычного одаренного человека.

— Иллюзия? — спросил Марк, щурясь своим рентгеновским зрением.

— Биомантия и структурное изменение, — пояснила она, разминая уже человеческую шею. — Плоть послушна воле, если знаешь ниточки, за которые можно дергать.

— Нужно усилить антимагические протоколы, — буркнул Фьюри, явно недовольный тем, как легко она манипулирует реальностью в его «надежной» клетке.

— Тот факт, что она здесь не в плену, а в гостях, был очевиден с самого начала, Ник, — пожал я плечами.

Я шагнул ближе к ней, глядя уже не на демона, а на потенциального рекрута.

— Последний вопрос. Магии научишь? Меня интересует структура заклинаний, а не просто махание руками.

Глаза девушки загорелись. Она поняла, что рыбка клюнула.

— Только если примете в Авангард. Полный соцпакет, защита, доступ к ресурсам. И помощь с Блэкхартом, когда придет время.

— Это сговор, — со вздохом прокомментировал Фьюри, понимая, что его снова переиграли обстоятельства.

— Это значит «да»? — лицо Эллиссары просияло так, словно ей подарили щенка, а не членство в военизированной организации.

— Это значит, что мы как минимум готовы перевести переговоры из тюремной камеры в более… комфортную обстановку, — ответил директор, резко разворачиваясь на каблуках. Он зашагал к выходу, его черный плащ развевался даже в отсутствие ветра. — Гиперион, глаз с неё не спускай. Прометей — ты отвечаешь за последствия.

— Но скорее «да», чем «нет», — шепнул я девушке, проходя мимо.

— Я всё слышал, Прометей! — рявкнул Фьюри, не оборачиваясь.

— Я знаю, Ник, — улыбнулся я под шлемом.





Глава 153


Этот бесконечно длинный, перенасыщенный событиями день наконец-то подошел к своему логическому завершению.

После жарких дебатов в зале заседаний, где аргументы летали не хуже пуль, мы пришли к тяжелому, но неизбежному выводу: мы готовы дать Эллиссаре шанс. И речь тут шла вовсе не о слепом доверии к «бедной девочке-демону», сбежавшей от тирана-отца. Кто вообще в здравом уме будет верить порождению Ада на слово? Точно не Николас Фьюри, чья паранойя уже давно стала профессиональной деформацией. И точно не я.

На нашей стороне были два весомых фактора. Во-первых, Питер с его паучьим чутьем, которое молчало, не предвещая беды. А во-вторых — мой козырь в рукаве. Прямо во время совещания, попросив тишины, я связался с Ульяной Распутиной. Разумеется, я не стал раскрывать личность Мэджик перед всей командой, обозначив её для Фьюри и остальных просто как «независимого консультанта по демонологии экстра-класса».

Если допустить теорию, что чутье Питера можно обмануть — предположив, что демоны мыслят иными категориями, где правда и ложь не полярны, а перетекают друг в друга как ртуть, — то Ульяна расставила всё по местам.

Я переслал ей запись нашего «допроса» в изоляторе. Она изучила мимику, ауру (насколько позволяли сенсоры камеры, слова демоницы и опыт самой Ульяны) и риторику Эллиссары. Вердикт был осторожным, но обнадеживающим:

«Она не врет, Джон. По крайней мере, в главном. Блэкхарт действительно последние сто лет мутит воду и собирает армию. Если эта девчонка — беглая принцесса, то она для нас — золотой билет».

Приняв демоницу в Авангард, мы одним выстрелом убивали целое стадо адских зайцев. Мы получали мощного магического союзника здесь и сейчас. Мы получали доступ к инсайдерской информации об иерархии и планах Ада. И, что самое вкусное, в перспективе мы получали лояльного нам Лорда Ада на троне одного из доминионов.

Да, риски колоссальные. Демоны получили свою репутацию не на пустом месте. Но Авангард создавался не для того, чтобы снимать котят с деревьев. Мы должны быть на острие проблем, даже если это острие пахнет серой.

Еще одним жирным плюсом — или минусом, тут как посмотреть — стал «довесок» в лице двух названных сестер Эллиссары.

Разумеется, в основной состав Авангарда они не вошли. У нас не проходной двор, да и команда не резиновая, нам бы переварить то что уже есть. Но они пойдут в комплекте с Принцессой, выполняя роль её личной гвардии или, если угодно, «боевых горничных».

Причем, судя по описанию, одна из них действительно горничная. Лилитара. Высшая Суккуба, которая отказалась от стереотипного пути соблазнения в пользу мордобоя. Личная служанка, лучшая подруга и щит Эллиссары. Мастер Ци (что само по себе нонсенс для демона), адепт магии Биомантии. Специализируется на усилении собственного тела, ближнем бою и танковании урона, который убил бы Халка.

Со второй «подругой» всё было еще интереснее.

— Вампир, — буднично подтвердила Эллиссара. — Лилит.

Я тогда чуть не поперхнулся воздухом, представив, что к нам в дверь стучится библейская Мать Демонов или какая-нибудь древняя королева ночи. Но реальность оказалась прозаичнее и, одновременно, забавнее.

Это была всего лишь дочь Дракулы.

Ну как «всего лишь»… Эллиссара с обезоруживающей честностью признала, что Лилит сильнее её. По изначальному плану именно вампирша должна была идти на поклон к Авангарду. Но не срослось. Во-первых, её «любящий» папочка Дракула ошивается где-то здесь, на Земле, и лишнее внимание ей ни к чему. А во-вторых, Лилит оказалась натурой патологически ленивой и пофигистичной.

Если есть возможность спихнуть грязную работу и переговоры на кого-то другого, она не упустит шанса. Поэтому отдуваться и носить смирительную рубашку пришлось самой Эллиссаре, пока её могущественная подруга, вероятно, отсиживалась в каком-нибудь мотеле, попивая донорскую кровь первой группы и смотря Netflix.

— Честно говоря, меня пугает, как быстро растут наши силы, — нарушил тишину Клинт Бартон, протирая свои очки. Его голос звучал глухо в опустевшем зале. — Еще неделю назад мы были просто кучкой людей в костюмах. А теперь? Мутанты, инопланетяне, демоны, вампиры… Мы превращаемся в какую-то мифологическую армию.

Остальные согласно кивнули. В воздухе повисло тяжелое предчувствие.

И это они еще не знают про Часовой Механизм. Про мою главную разработку, которая сделает рост нашей мощи не просто линейным, а экспоненциальным.

В памяти некстати всплыла пафосная тирада Древней о Балансе. Это слово преследовало меня. Танос — фанатик Баланса, готовый вырезать половину вселенной ради него. Галактус… он ведь не просто так пожирает миры, он — функция природы, санитар космоса. А есть сущности и пострашнее. Тот же Живой Трибунал — само воплощение космического равновесия.

Эта гребаная вселенная помешана на уравновешивании всего и вся. Система всегда стремится к нулю.

Если смотреть объективно, совокупная мощь Земли на данном этапе уже представляет собой аномалию. Мы — выскочки. Угроза, с которой придется считаться даже Империи Крии или Скруллам. А ведь мы только начали. В общество еще не интегрированы мутанты. Я еще не нашел других самородков, подобным близнецам Максимофф. Я еще не одел всю команду в нано-броню из металла покруче вибраниума и уру, вместе взятых, созданную в синергии с грядущим Часовым Механизмом.

Мощь Земли будет расти. С каждым днем, с каждым новым открытием. Мы становимся слишком громкими, слишком яркими в темноте космоса.

По закону жанра, Баланс не может быть нарушен безнаказанно. А значит, скоро маятник качнется в обратную сторону. Скоро что-то грядет. Ответная реакция вселенной. И это чувствую не только я. Фьюри, этот прожженный циник, ощущает дрожь земли. Ради того, чтобы быть готовым к грядущему пиздецу, он пошел на сделку с совестью и демоном.

Он понимает: когда придет буря, нам понадобятся любые союзники. Даже рогатые.

— Жду руководство по Магии, — бросил я демонице, когда мы выпустили её из «центра содержания». Она снова вернула себе человеческий облик — стройная брюнетка в потрепанной одежде, ничем не напоминающая принцессу Ада.

— Я сбежала из дома, не взяв с собой даже самой захудалой книжонки, — Эллиссара развела руками, изображая невинность. Заметив мой тяжелый, требовательный взгляд, она поспешила исправиться: — Но голова-то при мне! Поэтому тебе придется подождать недельку. Я напишу тебе самый подробный, самый эксклюзивный магический учебник в Девяти Мирах. С картинками!

— Без проблем, — кивнул я. Неделя — это ничто, тем более у меня есть чем заняться в это время. — Буду рад, если твои сестры тоже внесут свою лепту. В частности, меня интересует Магия Крови Лилит.

— Тут тебя ждет облом, красавчик, — хмыкнула демоница, потягиваясь и разминая затекшие суставы. — Магия Крови — это прерогатива чистокровных вампиров, завязанная на их физиологию. Ты не сможешь её скопировать, не став упырем. Но… я что-нибудь из сестричек обязательно выпотрошу. Теорию, принципы, уязвимости. Всё ради нашей общей победы!

— Всё ради того, чтобы посадить твою задницу на трон Ада, — буркнул Фьюри, идя позади нас.

— Ну и ради этого тоже, хи-хи! — она подмигнула директору, и в её глазах на секунду снова полыхнул вертикальный зрачок.

Я посмотрел на них и невольно улыбнулся. Странная команда. Странные времена. Но именно такие союзы обычно и меняют историю.

Оставив позади холодные коридоры подземной базы и интриги с демонами, я вышел на ночную парковку. Там, облокотившись на капот своей машины, меня уже ждала Гвен.

Один её вид — в простом пальто, с растрепанными ветром светлыми волосами — подействовал лучше любой медитации. Мы не сказали друг другу ни слова. Просто короткий, но жадный поцелуй, в котором смешались усталость, облегчение и голод. Затем — молчаливая поездка в уютный итальянский ресторанчик, где мы даже толком не поели, и наконец — её квартира.

Честно говоря, только когда за нами захлопнулась дверь спальни, я в полной мере осознал, насколько мне не хватало человеческой близости. Восемь лет. Для моего разума прошло восемь лет ментальной изоляции, формул, схем и духовных практик. Восемь лет без тепла, без запаха женской кожи, без стука чужого сердца рядом.

Это была не просто страсть. Это была необходимость заземлиться, почувствовать себя живым, а не ходячим суперкомпьютером.

В какой-то момент нашего безудержного марафона я заметил, что дыхание Гвен сбилось окончательно, а на лбу выступила испарина. Одышка у суперчеловека! А мне… Мне было мало.

Тело Мастера Ци — это не просто мышцы и кости. Это океан жизненной энергии, циркулирующей по меридианам. Моя выносливость теперь граничила с бесконечностью, и не только в бою. Осознав, что я рискую в прямом смысле «залюбить» свою девушку до потери сознания, я усилием воли заставил себя остановиться. Усмирив бушующий огонь Ян, я просто обнял её, прижав к себе, и мы замерли в тишине.

— Мир слишком быстро меняется, Джон, — тихо произнесла Гвен, уткнувшись носом мне в плечо. Её пальцы рассеянно чертили узоры на моей груди. — Теперь вот даже демоны появились… На фоне всего этого я чувствую себя такой… незначительной. Слабой.

В её голосе звучала не просто усталость, а страх. Страх отстать, стать обузой, потеряться в тени титанов.

— Не накручивай, — хмыкнул я, поцеловав её в макушку. — Твоя сила не в том, что ты умеешь ползать по стенам или становиться невидимой. И даже не в твоем паучьем чутье.

— А в чем тогда? — она подняла голову, заглядывая мне в глаза. В полумраке комнаты её взгляд казался особенно уязвимым.

— В том, что ты — это ты. Мой якорь. Мой смысл возвращаться из всех этих безумных измерений и лабораторий. Ты — единственная причина, по которой мой «скромный и неподражаемый я» до сих пор не превратился в холодную машину для решения глобальных проблем.

— Хаа… — она слабо улыбнулась. — Звучит красиво, тут не поспоришь.

— А тебе и не надо спорить. Достаточно просто быть рядом.

— Просто поддержка… — задумчиво протянула она.

— Ага. Девушка-саппорт, — я усмехнулся, используя терминологию, которая была мне ближе, чем ей. — Знаешь, в любой хорошей группе дамагер может наносить миллионы урона, танк может держать удары богов, но без качественного саппорта они оба лягут через минуту. Саппорт — это фундамент. Это тот, кто дает баффы, лечит душу и делает мужчину сильнее, чем он мог бы быть в одиночку.

Я зарылся лицом в её волосы, вдыхая запах шампуня и чего-то родного.

— Это было что-то на задротском игровом слэнге? — фыркнула Гвен, но я почувствовал, как напряжение уходит из её тела.

— В какой-то мере да. Но в реальности таких девушек категорически не хватает. В этом плане мне выпал легендарный лут. Я невероятно везучий сукин сын.

— Я рада, что ты это понимаешь, — смущенно пробормотала она.

Внезапно Гвен отстранилась, хитро сверкнула глазами и ловким движением перебралась на меня сверху.

— И как образцовая девушка-саппорт, я заявляю, что мои кулдауны откатились. Я готова к следующему раунду баффа моего героя!

*****

Утро ворвалось в комнату наглым солнечным лучом, ударившим прямо по глазам. Лучше любого будильника.

Я открыл глаза. На часах было девять утра. Спал я от силы часа три, но тело, наполненное Ци, чувствовало себя великолепно. Никакой тяжести, никакой сонливости. Только ясность и понимание того, что сегодняшний день будет не из легких.

Гвен мирно спала рядом, разметав волосы по подушке. Будить её не хотелось. Я заранее предупредил, что утром мне придется исчезнуть по делам, поэтому начал выбираться из постели с грацией ниндзя.

Впрочем, паучье чутье не обманешь даже во сне. Девушка приоткрыла один глаз и, не просыпаясь окончательно, лениво потянула ко мне руки.

— Поцелуй на прощание… — полусонно пробормотала она.

Я улыбнулся, наклонился и коснулся губами её теплых губ.

— Спи. Я позвоню.

Оставив этот островок уюта, я вышел в прохладу утреннего Нью-Йорка. Контраст был разительным. Солнце светило ярко, люди спешили на работу, пили кофе, ругались в пробках. Жизнь кипела. А я ехал к смерти.

Заказав такси, я первым делом заехал в приличное ателье. Мой гардероб после всех событий был, мягко говоря, скудным, а являться на похороны в джинсах или нано-броне было бы неуважением. Через двадцать минут я вышел оттуда в строгом черном костюме-тройке, который сидел идеально, придавая мне вид не то молодого бизнесмена, не то агента спецслужб.

Следующая остановка — кладбище Грин-Вуд в Бруклине.

Старинное место, полное готических склепов, вековых деревьев и тишины, нарушаемой лишь криками местных зеленых попугаев, которые давно стали местной достопримечательностью. Но сегодня даже птицы, казалось, притихли.

У ворот меня уже ждал Блэйд. Эрик сменил свой привычный тактический плащ на длинное черное пальто, но темные очки остались при нём. Мы молча кивнули друг другу — слова были лишними — и двинулись по аллее вглубь кладбища, туда, где уже собиралась немногочисленная процессия.

Народу было немного. Человек десять, считая нас. Никаких плакальщиц, никаких случайных зевак. Все мужчины. Все в возрасте от тридцати до пятидесяти. У каждого на лице — печать войны. Жесткие взгляды, шрамы, прямые спины, привычка сканировать периметр.

Сослуживцы Фрэнка? Партнеры по его темным делам? Или те немногие, кому Каратель спас жизнь, вытащив из мясорубки? Неважно. Здесь никто не задавал вопросов и не лез в душу. Это было молчаливое братство тех, кто знает цену свинца.

В центре стоял гроб. Закрытый, лакированный, дорогой. И пустой. Мы все знали, что хороним призрак. От тела Фрэнка Касла в том взрыве не осталось даже пепла.

Никакого священника. Никаких пафосных речей о том, каким он был «хорошим парнем». Фрэнк бы этого не оценил. Ровно в десять утра четверо крепких работников похоронного бюро в полной тишине опустили гроб в могилу. Глухой стук комьев земли о крышку прозвучал как финальный отсчет.

Когда яма была засыпана, поверх постелили аккуратный прямоугольник зеленого газона и установили простое, но тяжелое гранитное надгробие.

«Фрэнк Касл. 1983-2015. Муж. Отец. Воин. Друг.»

Люди постояли еще пару минут, отдавая последнюю дань уважения, и начали расходиться. Никто не прощался. Они просто растворялись в тенях аллей, словно призраки прошлой жизни Фрэнка.

Мы с Эриком остались одни. Постояли, глядя на свежий камень, и тоже двинулись к выходу.

— Ну, куда дальше, паря? — нарушил тишину Блэйд, когда мы подошли к его черному матовому Чарджеру. Машина выглядела как зверь, готовый к прыжку.

— Довезешь до моей лаборатории? Надо вернуться к работе.

— Да не вопрос, — кивнул он, открывая водительскую дверь.

Я сел на пассажирское сиденье. Кожаный салон пах старым табаком, оружейным маслом и мятной жвачкой — фирменный аромат Блэйда. Эрик повернул ключ, и двигатель утробно зарычал, вибрируя всем корпусом.

Несколько секунд мы просто сидели, не трогаясь с места. Каждый пытался уложить в голове сюрреализм происходящего. Мы похоронили пустоту.

А потом раздался голос.

Он прозвучал с заднего сиденья. Тихий, чуть хрипловатый, спокойный до дрожи. И до боли знакомый.

— Довольно странно присутствовать на своих собственных похоронах. Стоишь, смотришь на камень со своим именем и понимаешь, что это не инсценировка, чтобы залечь на дно.

Мы с Блэйдом вздрогнули одновременно, словно через салон прошел электрический разряд.

— Срань Господня! — выдохнул Эрик, рука которого рефлекторно метнулась к спрятанному под пальто клинку танто.

Я был с ним солидарен, хотя мое тело отреагировало иначе — Ци мгновенно вскипела, готовясь к бою, а наноботы уже начали покрывать тело.

Я медленно, очень медленно повернул голову.

На заднем сиденье, в тени тонированных стекол, сидел Фрэнк Касл. Живой. В том же плаще, в котором я видел его в последний раз, только теперь ткань казалась… другой. Словно сотканной из теней.

Как? Как он здесь оказался? Как мы, черт возьми, его не почувствовали?

Я — Мастер Ци с восприятием, охватывающим десятки метров. Блэйд также мастер Ци, а еще дампир с нюхом и слухом высшего хищника. Мы оба должны были услышать его дыхание, сердцебиение, почувствовать запах. Но он был для нас пустотой. Слепым пятном.

И… что с его аурой?

Я прищурился, переключаясь на духовное зрение. То, что я увидел, заставило холодок пробежать по спине.

Это был не человек. Точнее, уже не просто человек. Его аура была плотной, тяжелой и… неправильной. По объему силы он стоял на одной ступени с Эллиссарой — уровень Мастера. Но структура…

Если у демоницы энергия была похожа на пламя, то у Фрэнка это была тьма. Хаотичная, вязкая, искаженная. Она не текла, она пульсировала, словно живая гниль или… или сама Бездна, которая смотрит на тебя в ответ.

— Не поминай имя Господа всуе, Эрик, — ровно произнес Фрэнк, встречаясь со мной взглядом. Его глаза были темными, бездонными, и в них плясали странные искры. — Тем более при мне.

— Бог не пустил тебя в Рай, Фрэнк? — пробормотал я, пытаясь осознать природу той силы, что теперь бурлила в моем друге. — Но, судя по тому, что ты здесь… даже Ад не смог тебя удержать.

— Как всегда наблюдателен, — уголок губ Касла дернулся в подобии усмешки, но в ней не было веселья. — Проблема только в том, что ты ошибся. Ад как раз-таки смог меня удержать. И он не собирается отпускать.





Глава 154


— Ты стал одним из Чемпионов, — мой голос прозвучал глухо в замкнутом пространстве салона. Это был не вопрос. Это был диагноз, поставленный на основе того чернильного мрака, что клубился в его ауре.

— И к кому из бравой семерки Лордов тебя занесло, приятель? — криво ухмыльнулся Блэйд, но я видел, как напряглись мышцы на его шее. Его рука снова медленно, почти незаметно сползла к спрятанному под пальто клинку. — Рад, кстати, снова с тобой поговорить. Пусть и при столь… всратых обстоятельствах.

— Я тоже рад, Эрик, — ровно произнес Фрэнк.

На его лице, исчерченном новыми, еще более глубокими тенями, не дрогнул ни один мускул. Он напоминал статую, высеченную из могильного камня. В нем не осталось ничего от того яростного огня, что сжигал его при жизни. Теперь внутри него был лед.

— Что касается первого вопроса… — он перевел пустой взгляд на меня. — Моего нанимателя вы можете знать под именем Блэкхарт.

— Блять, — выдохнул я, чувствуя, как пазл в голове складывается в отвратительную картину. — Этот ублюдок меняет Чемпионов как перчатки, выжимая их досуха, — пояснил я Эрику, который нахмурился так, что его темные очки сползли на переносицу. — Титул «Искаженный». Смертность на этой должности — сто процентов.

— Блять! — выругался уже дампир, с силой ударив ладонью по рулю. Кожаная оплетка жалобно скрипнула.

— Я не был посвящен в такие кадровые тонкости, — честно признал Фрэнк. В его тоне не было обиды или страха, только сухая констатация факта. — Но я и работаю всего ничего. По сути, сейчас моя первая миссия. Тестовый забег, ради которого меня вообще выпустили на поверхность. Поводок длинный, но ошейник крепкий.

Блэкхарт. Новый Чемпион. Секретная миссия. Эллиссара.

В моей голове вспыхнули красные сигнальные огни. Логическая цепочка выстроилась мгновенно, и она мне категорически не нравилась.

— Миссия? — Эрик развернулся в пол-оборота, сверля Касла взглядом поверх очков. — Что-то важное? Помощь нужна? Мы можем…

— Не нужно, — покачал головой Фрэнк, и тень вокруг него на секунду сгустилась, словно живая. — Сам справлюсь. Задача простая: найти и притащить живыми несколько беглецов. Ничего серьезного. Семейные разборки.

— Беглецы из Ада — это так-то «серьезная херня», Фрэнк, — скептически хмыкнул Блэйд. — Ты сам-то как? Не думаешь сбежать? Мы могли бы попробовать найти лазейку…

— Контракт завязан на душу, — лицо Карателя исказила гримаса боли, словно внутри него провернули ржавый нож. — Стоит только подумать о самой возможности предательства, как тут же наступает откат.

Я заметил, как его тело начала бить мелкая, едва уловимая дрожь. Черные вены на шее вздулись, пульсируя неестественным ритмом.

— Боль такая, будто с тебя заживо сдирают кожу, — прохрипел он, пережидая спазм. — Так что нет. Пока я стараюсь не думать об этом. Я просто оружие, которое делает свою работу.

— Понял, — серьезно кивнул Блэйд.

Я перехватил взгляд дампира и понял, что в этом коротком «понял» было зашифровано: «Хрен там плавал. Мы вытащим твою задницу из пекла, чего бы это ни стоило».

— Как ты вообще оказался в такой дерьмовой ситуации, Фрэнк? Ты же кремень, тебя на мякине не проведешь.

— Мария, — имя жены он процедил сквозь зубы с такой концентрированной ненавистью, что окна в машине запотели. — Ублюдок показал мне её. Сказал, что она у него, в клетке. И я… я поплыл. Купился, как последний идиот. Когда пришел в себя, контракт был подписан, а «Мария» оказалась всего лишь магической проекцией. Иллюзией.

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Душа моей жены ни при каких обстоятельствах не могла бы оказаться у такого выродка. Она чиста. Я должен был знать.

— Адское разводилово. Классика, — мрачно сплюнул Блэйд.

— Есть такое, — согласился Фрэнк, глядя в никуда.

На некоторое время салон «Чарджера» погрузился в тяжелую, ватную тишину. Никто не знал, о чем говорить. Ситуация была слишком сюрреалистичной даже для нас, привыкших к безумию этого мира. Твой лучший друг, которого ты только что закопал, сидит сзади, пахнет серой и озоном, и говорит, что теперь работает коллектором на Принца Тьмы.

— Рад был повидаться, парни, — наконец нарушил тишину Фрэнк. Его голос стал глуше, словно он уже отдалялся, хотя всё еще сидел рядом. — Спасибо за похороны. Всё было… достойно. Без лишних соплей.

Он открыл дверь. Шум улицы ворвался в салон, разрушая магию момента.

— Эй! — окликнул его Блэйд, когда Касл уже поставил ногу на асфальт. — Контакт для связи оставь-то!

— Не могу, — отрицательно качнул головой Касл. — Я и так слишком сильно рискую, находясь здесь с вами.

— Кха… Ладно, вали давай, упрямый осел. Сам тебя найду, когда придет время, — махнул рукой Эрик, скрывая тревогу за напускной грубостью.

— Когда придет время, — эхом отозвался Фрэнк.

Он вышел из машины и направился в ближайший темный переулок. Я смотрел ему вслед. Его силуэт не просто скрылся в тени — он растворился в ней, стал её частью. Тьма приняла его как родного.

— Я почему-то не сомневаюсь, что это время придет очень скоро, — пробормотал я, глядя на пустую улицу.

— Это как-то связано со вчерашним разговором про Ад? — поинтересовался Блэйд. Его очки сверкнули, отражая блики солнца. — У тебя такой вид, будто ты проглотил лимон вместе с кожурой.

Я вздохнул. Секреты — это валюта, но с союзниками надо быть честным.

— Только пообещай, что ты не побежишь искать Фрэнка прямо сейчас и не выложишь ему всё на духу. Это может убить его.

— Паря, я в этом дерьме варюсь уже вторую сотню лет. Разумеется, я сначала думаю, а потом делаю. Колись уже давай.

— Беглецы, которых ищет Фрэнк… они недавно пришли к Фьюри.

— Воу. И чо? Старик Ник еще жив?

— Они пришли вступать в Авангард, — добил я Эрика фактами. — Эллиссара. Принцесса Ада, дочь Блэкхарта. И две её сестры.

— Твою мать… — Эрик медленно снял очки и потер глаза. — А ситуация-то принимает пиздецки дерьмовый оборот с каждым твоим словом.

— На деле она еще хуже.

Следующие десять минут я вводил Блэйда в курс дела. Рассказал про Эллиссару, про её план мести, про Блэкхарта, который хочет сожрать своих детей ради буста силы. Рассказал про то, что Авангард фактически взял под крыло цель номер один для нашего общего друга. Про обещание Эллиссаре помочь с убийством папани и усадки её задница на трон.

— Это будет трудно, — резюмировал Блэйд, надевая очки обратно. — Лорды Ада в своих доминионах — те еще хтонические твари. А теперь у Блэкхарта есть цепной пес с навыками Фрэнка и магическим апгрейдом.

— Мы и не планируем бежать на него сломя голову, — кивнул я. — Для начала нужно узнать больше. Собрать информацию, подготовить плацдарм.

— Ага. Но расклад — полный пиздец. С одной стороны — Фрэнк со своей адской кабалой, скованный по рукам и ногам. С другой — дочка его рабовладельца, за которой он охотится, и которую вы вроде как обязались защищать. Конфликт интересов космического масштаба.

— Я думаю, не стоит говорить, чем чревата прямая «помощь» Фрэнку в поимке беглянок, — протянул я.

— Не держи меня за дебила, Джон. Если мы отдадим ему девчонок, Блэкхарт станет сильнее, а Фрэнк останется рабом навечно. Это путь в никуда.

— Если мы убьем Блэкхарта, то имеются неиллюзорные шансы освободить Фрэнка. Контракт может аннулироваться со смертью владельца.

— Либо убить Фрэнка окончательно, — резонно подметил Блэйд. — Не удивлюсь, если жизнь Чемпиона неразрывно связана с жизнью Лорда. Типа страховки. Нужно будет крепко покумекать с Улькой и той рогатой.

— Я обсужу ситуацию с Эллиссарой, — подтвердил я. — И подумаю, как бы спрятать её от Фрэнка… Особенно с учетом того, что мы приняли её в Авангард.

— Ну дык она в своем истинном теле, жизнь у неё теперь одна, сама захочет спрятаться — спрячется. Демоны в этом мастера, не переживай.

— Я больше переживаю не о ней, а о Фрэнке, — честно признал я. — Что, если он, уверившись в новообретенной силе и под давлением контракта, решит начать штурм базы ЩИТа? В лоб. А там с недавних пор постоянно дежурит либо Гиперион, либо Паучок, да и остальных мета со счетов списывать не стоит.

Я представил эту картину: Фрэнк, прущий напролом против Марка. Это будет короткий бой с летальным исходом. И хоронить пустой гроб второй раз мне не хотелось.

— М-да… Проблема, — протянул Блэйд, барабаня пальцами по рулю. — Остается лишь надеяться, что искажение не отшибло моему другану тактические мозги. И он, как и лучшие представители нашего вида, будет сначала думать, проводить разведку, а потом уже стрелять.

— Надежда — вещь хрупкая, но я тебя понял.

До здания «Томпсон Корп» мы ехали в молчании. Город за окном жил своей суетливой жизнью, не подозревая, какие шестеренки закрутились в его тени. Блэйд, вероятно, думал о том, как спасти друга, не развязав войну с Адом. Я же думал о том, как сохранить хрупкий баланс сил. Не хватало еще превращать Землю в поле битвы для «Игры Престолов» в адском сеттинге.

— На связи, — бросил на прощанье Эрик, когда машина затормозила у моей пятиэтажки. — Правильные ниггеры должны держаться вместе, паря.

Я улыбнулся, выходя из машины и вдыхая знакомый запах мегаполиса.

— Согласен. Щас только подумаю, как цвет кожи изменить, чтобы соответствовать стандарту.

— Ниггер — это про состояние души, — ухмыльнулся Блэйд, важно подняв указательный палец вверх.

Он дал по газам, и черный «Чарджер» с ревом сорвался с места, растворяясь в потоке машин.

Я проводил его взглядом и развернулся к входу в здание. Пара минут неспешного шага и вот я переступил порог лаборатории, и только когда герметичная дверь с мягким шипением отсекла меня от внешнего мира, позволил себе выдохнуть. Это место было моим храмом, моей крепостью и единственной точкой в пространстве, где я мог снять маску — как в прямом, так и в переносном смысле.

Но работа не ждет.

Первым делом — отчет Фьюри. Я мысленно сформировал пакет данных и отправил его по зашифрованному каналу через Рубедо. Текст был сухим, но содержание тянуло на сценарий апокалиптического триллера.

«Фрэнк Касл жив. Технически. Он стал Чемпионом Блэкхарта. Контракт на душу, полное подчинение, уровень угрозы — высокий. Цель Блэкхарта — наши новые «гости». Рекомендую перевести Эллиссару и её свиту на объект с максимальным уровнем магической изоляции, в идеале чтобы они сами и помогли в его создании, нужно их спрятать так глубоко, чтобы даже Ад не унюхал. Также мне нужно всё, что есть в головах девушек по расторжению контрактов душ. И да, готовьтесь. Это только начало».

Ответ пришел через три секунды. Короткое, лаконичное:

«Принял».

Я усмехнулся. На языке Фьюри это означало примерно десять минут отборного мата, пару разбитых кружек и немедленную мобилизацию всех доступных ресурсов. Старик умеет держать лицо, даже когда мир летит в тартарары.

Я откинулся на спинку эргономичного кресла, чувствуя, как напряжение в мышцах понемногу отпускает. Взгляд привычно скользнул к системному интерфейсу. Таймер в углу зрения отсчитывал последние мгновения.

Три… Два… Один.

Восьмое Ноября, восемнадцатая крутка.

Пространство перед глазами мигнуло, и система выплюнула награду.

[Получен Информационный Пакет (Редкий) – Инициатива «Большие Тела» (Вселенная: Poppy Playtime). Время существования пакета для прямой загрузки: 24 часа!]

— Твою мать… — пробормотал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Poppy Playtime. Я немного знал про этот лор. Падшая корпорация Playtime Co., которая под прикрытием фабрики милых детских игрушек устроила филиал Ада на Земле. Эксперименты на грани некромантии, безумная биоинженерия, живые куклы, пожирающие людей.

Перед внутренним взором пронеслись образы синих мохнатых монстров с рядами бритвенно-острых зубов и эластичных конечностей, способных растягиваться на метры.

Но система не дала мне времени на рефлексию. Поток данных хлынул в мозг.

Полная техническая документация.

1. Химия Макового Геля (The Poppy Gel Synthesis).

Суть: Уникальный состав на основе экстракта мутировавшего мака.

Применение: Не просто наркотик, а идеальный консервант. «Клей» для души и тела. Вещество, останавливающее клеточный распад и позволяющее неорганическим полимерам сливаться с живой тканью. Без этого геля пересадка органов в куклу невозможна — начинается отторжение. Но с ним можно законсервировать жизнь в чем угодно.

2. Био-Синтетическая Физиология (Living Plastic).

Суть: Технология создания тканей, которые ведут себя как пластик или резина, но являются живой органикой.

Чертежи: Эластичные связки (проект «Мамочка Длинные Ноги») — предел растяжения в сотни раз без потери функциональности. Сжимаемые костные структуры (проект «Хагги Вагги») — скелет, способный складываться, чтобы протиснуться в вентиляционную шахту, и мгновенно восстанавливать жесткость для удара.

Результат: Биологические машины с колоссальной силой, отсутствием болевого порога и бешеной регенерацией при потреблении биомассы.

3. Нейро-Трансплантация и Оцифровка (The Soul Transfer).

Суть: Перенос человеческого сознания в искусственное тело.

Методология: Детальные инструкции по лоботомии, извлечению ЦНС и интеграции её в «игрушечный» каркас. Как подавить волю донора. Как превратить человека в послушного сторожевого пса.

4. Искусственная пищеварительная система.

Суть: Вечный двигатель на биотопливе.

Описание: ЖКТ, способный переваривать всё — от костей до синтетики, превращая любую материю в энергию для поддержания жизни гигантского маскота.

Первой мыслью, когда поток данных улегся, было закономерное: «Какого черта?! Система, ты издеваешься? Я строю светлое будущее, а ты подкидываешь мне инструкции по созданию монстров из крипипасты?»

Второй мыслью было отвращение. Воспоминания о лоре игры, о детях-сиротах, которых пустили на органы… Это вызывало тошноту.

Но затем включился инженер. Эмоции отошли на второй план, уступив место холодному расчету.

«Ладно. Стоп. Если отбросить этику источника… что мы имеем в сухом остатке?»

Я начал препарировать информацию, отделяя зерна гениальности от плевел безумия. Если вычеркнуть из уравнения жертвоприношения, похищения людей и садизм создателей, то технологии Playtime Co. опережают современную науку даже не на годы — на десятилетия.

Во-первых, это революция в трансплантологии. Технология «Живого Пластика».

Сейчас протезирование — это металл, сервоприводы и холодный пластик. Но с этой технологией… Мы сможем создавать конечности, которые на ощупь неотличимы от кожи. Теплые. Мягкие. Живые. Протезы с полной обратной тактильной связью.

— Буквально полноценная биомиметика, — пробормотал я в тишину лаборатории, и глаза мои загорелись.

Это конец эпохи инвалидности. Ветеран, потерявший ноги, получит новые — и они будут лучше прежних. Можно использовать принципы эластичности «Мамочки», чтобы создать руки для спасателей или космонавтов, которые не ломаются при перегрузках и обладают сверхчеловеческой ловкостью. Это не просто медицина, это база для создания новых, безопасных мета-людей.

Идем дальше. Искусственные органы. Эта ветка идеально синергирует с биотехнологиями Альянса из «Светлячка», которые я получил раньше. Игрушки имели замкнутые системы кровообращения. Значит, я могу запустить производство биосинтетических сердец, печени, почек. Органов, которые не стареют, не отказывают и, благодаря Маковому Гелю, имеют нулевой риск отторжения.

Во-вторых, сам Маковый Гель.

Если убрать из формулы наркотический и зомбирующий компоненты (а Рубедо с этим справится за секунду), у нас остается мощнейший медицинский инструмент. Универсальный консервант и регенератор.

Представьте картину: ДТП, человек истекает кровью, органы повреждены. Врач скорой вкалывает ампулу геля — и время для тканей останавливается. Кровотечение блокируется, клетки входят в безопасный стазис. «Золотой час» растягивается на сутки. Это спасет тысячи жизней.

В-третьих, искусственные мышцы. Костюмы для спецслужб и МЧС. Полноценные биологические экзоскелеты. Мягкая броня, которая твердеет при ударе, усиливает носителя в десять раз и позволяет поднимать бетонные плиты голыми руками.

— Оказывается, этот пакет не так уж и плох, если вымыть его с мылом, — резюмировал я, чувствуя прилив вдохновения.

Не теряя времени, я направился к мнемо-архиватору. Шлем привычно охватил голову, и я начал выгружать данные. Рубедо жадно впитывал терабайты информации, сортируя, удаляя «чернуху» и оставляя чистую науку. На всё про всё ушло около часа.

Когда индикатор загрузки мигнул зеленым, я помассировал виски.

— Рубедо.

— Слушаю, сэр.

— Отфильтруй данные. Убери всё, что касается переноса сознания и подавления воли — эти файлы в «Черный ящик» под мой личный ключ. Остальное — биомиметику, гель, синтетические ткани — упакуй и отправь Фьюри.

— Подтверждаю.

— И добавь туда информацию по грибному пиву из раннего пакета. Пусть расслабятся. Ах да, и медицинские данные из «Светлячка». Всё, что не касается межзвездных двигателей.

Пора дать этому миру очередной пинок в сторону прогресса. Главное, чтобы Фьюри не подавился таким куском и не попытался стать монополистом. Впрочем, если Щ.И.Т. начнет играть грязно, у меня всегда есть запасной план. Тони Старк, например. Его заводы все равно скоро начнут простаивать без военных заказов, и он явно будет счастлив переключиться на революционную медицину.

Кстати, о гениях.

— Рубедо, каков статус Старка? Как он реагирует на мое цифровое присутствие?

ИИ ответил мгновенно, и в его бесстрастном голосе мне почудилась нотка уважения к противнику:

— Энтони Старк обновил ключевые протоколы безопасности своих серверов и ДЖАРВИСа семнадцать часов тридцать четыре минуты назад. Он внедрил в код базовую квантовую логику, завязанную на эффекте Наблюдателя. Мои алгоритмы всё еще могут проникнуть внутрь, но любое наблюдение изменит состояние системы. Взлом будет замечен мгновенно.

— Не надо, — я махнул рукой, останавливая его. — Не трогай. Умный сукин сын… Как быстро он подсуетился. Понял, что цифра больше не безопасна, и ушел в кванты.

Это был тревожный звоночек. Мое всемогущество в сети дало трещину.

— Кто еще? — спросил я, уже догадываясь, что ответ мне не понравится. — Кто еще из ключевых игроков установил защиту, которую ты не можешь обойти незаметно?

— Список расширился за последние трое суток, — начал перечислять Рубедо. — Рид Ричардс полностью изолировал здание Бакстера, переведя внутреннюю сеть на нестабильные молекулы. Виктор фон Дум активировал предположительно магический барьер над всей Латверией. Хэнк Пим перевел свои данные на носители неразрывно связанные с микромиром.

Я закрыл глаза. Ну конечно. Гении не были бы гениями, если бы не адаптировались.

— Продолжай.

— Лунелла Лафайет. Адам Брэшир. Амадей Чо. Натаниэль Эссекс, — каждое имя было как удар молотком. — Сэмюэл Стернс. Джеймс Брэдли.

— Организации?

— АИМ перешли на биологические нейросети. «Роксон» купили предположительно инопланетный шифратор на черном рынке. Ваканда… Ваканда просто закрыла шлюзы. Я больше не вижу их внутренней сети. С Левиафаном, красными коллегами ЩИТа ситуация обстоит также, но остальные страны и их внутренние спецслужбы уже создают соответствующие механизмы защиты, пока, игнорируя цифровое пространство.

— Пиздец, — выдохнул я в тишину.

Сколько слепых пятен. Весь «высший эшелон» интеллекта Земли ушел в тень. Они поняли, что Прометей видит всё, и решили ослепить меня. Теперь, если Дум решит создать машину Судного дня, или Ричардс случайно откроет портал в Негативную Зону, я узнаю об этом последним.

Вот он, тот самый слом Баланса в действии. Я стал слишком сильным, и мир начал защищаться.

Вопрос теперь в том, что мне с этим делать? Ломать их защиту силой — значит объявить войну. Оставить как есть — значит быть слепым.

Придется играть тоньше.





Глава 155


Осознание потери тотального контроля выбило почву из-под ног сильнее, чем я ожидал. Это было похоже на внезапную слепоту посреди оживленной трассы. Еще вчера я был всевидящим оком, цифровым богом, для которого не существовало секретов, паролей и закрытых дверей. А сегодня я вдруг понял, что смотрю на мир через замочную скважину, пока за дверью гиганты делят пирог.

Я почувствовал себя уязвимым. Слепым. Глухим.

Каждое имя, которое Рубедо вывел в «красный список» недосягаемых, в теории могло стать угрозой уровня вымирания. И самое паршивое — теперь я даже не в состоянии зафиксировать эту угрозу на ранней стадии. Я узнаю о ней только тогда, когда она постучится в мою дверь с тараном.

Наиболее опасным элементом, по моему скромному мнению, разумеется, являлся Виктор фон Дум.

Монарх Латверии. Металлический электрокинетик, технопат с мозгами, которые могут поспорить с Ричардсом, а теперь, как выяснилось, еще и маг. Когда он успел освоить мистические искусства? Где нашел время между управлением страной и созданием армии дум-ботов?

Какие цели он преследует? Как его победить — и нужно ли вообще побеждать сейчас? Пока он сидит в своем замке и не высовывается, Латверия выглядит как черная дыра на карте — информация туда входит, но не выходит. Но интуиция подсказывала: Дум что-то мутит. Вероятно, стоит обсудить этот вопрос с Фьюри, дабы тот через агентурную сеть Щ.И.Т.а — старым дедовским способом, ножками и ушами — попробовал аккуратно узнать, чем занят монарх. Вдруг он уже пустил половину населения на органы для ритуала по призыву какой-нибудь хтони уровня Дормамму? Или строит машину времени, чтобы переписать историю под себя?

Следом шел Натаниэль Эссекс, он же Мистер Синистер.

Еще одна головная боль планетарного масштаба, только с медицинским уклоном. Биологически бессмертный гений, одержимый генетикой и эволюцией. Рубедо, к сожалению, так и не смог взломать его основные сервера, чтобы выяснить природу его бессмертия, но про армию клонов мы знаем точно.

Сражаться с Синистером — это как бить воду. Если ты думаешь, что убил его — поздравляю, ты уничтожил дорогостоящую куклу. А настоящий Эссекс в это время сидит в бункере на другом конце света, попивает виски и заносит данные о твоих боевых приемах в базу, чтобы следующая версия клона была неуязвима к твоим атакам. Опасный, скользкий ублюдок с мутными планами, которые простираются на столетия вперед.

Далее по списку — Сэмюэл Стернс, Лидер.

Это, по большому счету, проблема Беннера, но игнорировать её глупо. Бывший уборщик с IQ выше, чем у всей Лиги Плюща вместе взятой. Неудачный эксперимент с гамма-радиацией — классика жанра для этого мира — превратил его в большеголового стратега. Он винит Брюса во всех смертных грехах и сейчас скрывается где-то в пустынях Невады, строя козни. И если он смог закрыться от Рубедо, значит, его технологии шагнули далеко вперед.

Остальные?

Они чуть менее опасны, но только из-за своего мировоззрения, а не потенциала.

Джеймс Брэдли, Доктор Немезис. Эксцентричный гений, который в основном занят охотой на нацистов и совершенствованием самого себя. Конкретно в нашем случае он скорее союзник, учитывая, что именно мы избавили мир от Гидры. Но его эго размером с Юпитер делает его непредсказуемым.

Адам Брэшир, Синее Чудо. Чернокожая и земная версия Гипериона с реактором антиматерии в груди и мозгами уровня Эйнштейна. Последние десятилетия он живет на дне Марианской впадины в своей базе «Кело», добровольно уйдя в отставку из-за разочарования в человечестве. Официально — обиделся на расизм. На практике — он держит руку на пульсе. Или делает вид. С тем же Клубом Адского Пламени он не вылез, чтобы помочь, зато озаботился защитой от моего ИИ почти мгновенно. «Правильный» он парень или нет — время покажет, но иметь под боком такого титана, мысли которого неизвестны, нервирует.

И, конечно, Ваканда.

Максимально мутные ребята. Закрытая страна, притворяющаяся страной третьего мира, но сидящая на горе вибраниума и технологиях, опережающих Старка. ТЧака, нынешний вождь Ваканды, отец ТЧаллы, явно не собирается делиться игрушками.

Добавим сюда транснациональных спрутов вроде «Роксон», «АИМ» и «Алхимакс». Это не просто бизнес. Это государства внутри государств. Энергетика, производство оружия, запрещенные биотехнологии... Они переплетены с экономикой так тесно, что вырвать их — значит обрушить весь рынок, а не сектора страхования и бигфармы.

Это не жалкие попытки Джастина Хаммера оседлать волну популярности набрав «по объявлению». Это монстры с бюджетами, превышающими ВВП малых стран. У них в штате работают не лаборанты-недоучки, а гении без моральных принципов. Тот же МОДОК из АИМ — это Умник 10, живой биокомпьютер, который, я чувствую, еще доставит нам немало седых волос.

— Проблемы доставить может каждый из этого списка, — тяжело вздохнул я, массируя виски. — Нам просто нужно быть готовым к удару с любой стороны. Кто там еще остался из «слепых пятен»?

— Лунелла Лафайет, сэр, — напомнил Рубедо, выводя на центральный монитор скромное досье.

Я уставился на фото. Чернокожая девочка-подросток в больших очках. Тринадцать лет. Ученица общественной школы имени Анны Силвэр на Манхэттене. Любит динозавров и газировку.

На первый взгляд — обычный ребенок. Но этот ребенок смог на коленке собрать защиту, которую не смог пробить мой квантовый ИИ.

— Обычные родители, обычная жизнь, школьные драмы, — перечислил я вслух. — И защита уровня Пентагона, умноженного на десять. Мутант с икс-геном, пробуждающим сверхгениальность? Нелюдь? Или просто уникум, возможный только в этой сумасшедшей вселенной?

К сожалению, иной информации, кроме того, что она «обычная», Рубедо предоставить не смог. И это пугало больше всего. Неизвестная переменная в уравнении.

— Свяжи меня с Фьюри, — приказал я, принимая решение.

Главного параноика планеты предупредить стоит. Он точно будет «рад», особенно после моего последнего сообщения с новостями о демонических контрактах и воскресшем Карателе.

Экран мигнул, и передо мной появилось лицо Николаса Фьюри. Он выглядел так, будто не спал с момента нашего первого знакомства.

— Ты решил меня добить окончательно, Томпсон? — вместо приветствия прокаркал директор Щ.И.Т.а. — Я только что выпил аспирин.

— Если вкратце, то да, — честно признался я.

— А если не вкратце? — глаза Фьюри сузились, и он подался вперед, явно почуяв, что информация, которой я сейчас поделюсь, испортит ему не только вечер, но и ближайший год.

— Если не вкратце, то всё началось с того, что я захотел узнать, как там дела у Тони Старка…

Ввести Фьюри в курс дела, с учетом того, что Рубедо параллельно сбрасывал ему зашифрованные отчеты, не заняло много времени. Я обрисовал ситуацию: мы ослепли. Гении ушли в тень. Ключевые фигуры на доске скрыты туманом войны.

Я ожидал взрыва. Ожидал криков о том, что надо срочно посылать опергруппы, взламывать бункеры и ставить жучки. Но реакция Фьюри меня удивила. В его словах прозвучала такая житейская, усталая мудрость, которую я ожидал услышать скорее от фермера, чем от шпиона.

— Не трожь говно — вонять не будет.

— Ты сейчас серьезно? — моя удивленно приподнятая бровь, вероятно, уползла куда-то на затылок. — Это твоя стратегия планетарной безопасности?

— Это стратегия выживания, Томпсон, — жестко отрезал Фьюри. — Послушай меня внимательно. Нам бы сейчас переварить то дерьмо, что мы уже имеем на тарелке. У нас демоны в подвале, потенциальная угроза инопланетян на орбите и воскресшие убийцы на улицах. Нам нужно укрепить фундамент Авангарда, достроить базы ЩИТа, заключить договора с ООН, создать, мать его, стабильный финансовый поток, чтобы платить зарплату нашим супергероям.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Сейчас не лучшее время лезть на рожон и тыкать палкой в спящих драконов вроде Дума или Ваканды. Если мы начнем давить на них, они удушат в ответ. А у нас ресурсы на пределе.

— Я и не предлагаю лезть на рожон или объявлять войну, — покачал я головой. — Я говорю о разведке.

— Привлекать их внимание — тоже не лучший вариант, — парировал Ник. — Особенно в связи с нарастающим беспокойством в обществе. Поляризация усиливается, Джон. Люди начинают делить мир на «нас» и «них».

— Поляризация? Все-таки к этому идёт? — я нахмурился.

— Слишком много инцидентов, связанных с мета, за последние дни. Эффект маятника. Раз появились Герои в сияющих доспехах, значит, по закону жанра, должны появиться и Злодеи. Или те, кто решил примерить эту роль, сыграв доктора Зло, но упустив один немаловажный нюанс.

Фьюри замолчал, глядя на меня тяжелым взглядом.

— Жизнь — это не игра… — закончил я за него мысль.

Все таки гегативные последствия начала эпохи «плащей и масок» не заставили себя долго ждать. Ящик Пандоры был открыт, и оттуда полезли не только надежды, но и кошмары. Мета-угрозы — это ведь не рядовой грабитель с выкидным ножом, поджидающий запоздалого прохожего в переулке.

Это стихийные бедствия в человеческом обличье.

Психопаты вроде Мистера Негатива, способные искажать рассудок целых толп. Бронированные танки вроде Носорога, для которых полицейский кордон — это просто кегли. Или гениальные безумцы вроде Зеленого Гоблина, превращающие Манхэттен в свой личный полигон. Выродки, способные выкашивать десятки жизней одним своим налетом, просто потому что могут.

— Именно, — тяжело кивнул Фьюри с экрана монитора, смотря на меня устало, но цепко. — Асимметричная угроза. Полиция не справляется, Нацгвардия слишком неповоротлива. Поэтому, пока не будут нивелированы особо активные очаги возгорания, я предпочту не усугублять ситуацию с внешними игроками. Нам бы с внутренними разобраться.

— Насчет очагов возгорания и к теме нарастающей поляризации общества, — я решил поднять вопрос, который висел в воздухе уже давно, но постоянно отодвигался на второй план. — Что по поводу Морлоков? Канализационное подполье бурлит, Ник. И если оно рванет, мало не покажется.

— Их лидер, Марроу, открыта к переговорам, — Фьюри поморщился, словно от зубной боли. — Но в связи с моей высокой загруженностью и турне по мировым столицам, я постоянно оттягиваю спуск под землю.

— Ты должен присутствовать лично?

— Это одно из их ключевых условий, — подтвердил Директор. — Марроу не доверяет «пиджакам» и голограммам. Она хочет видеть глаза того, кто обещает её людям защиту.

— Рискованно, — протянул я, оценивая шансы. Лезть в логово загнанных в угол мутантов — то еще удовольствие. — Но тебе не привыкать ходить по краю.

Тут меня немного кольнула совесть. Я уже несколько раз прокручивал в голове этот сценарий, взвешивал «за» и «против», но постоянно откладывал, находя дела поважнее. Но теперь, когда ставки выросли до небес, тянуть больше нельзя. Фьюри — ключевая фигура на доске. Если уберут его, вся структура посыплется карточным домиком.

— Поэтому пора, Ник.

— Пора? — он вопросительно вскинул бровь.

— Пора избавлять тебя от проклятья «стеклянной пушки», — я усмехнулся, глядя ему прямо в глаза. — Ты — мозг и воля Щ.И.Т.а, но твое тело… оно слишком человеческое. Слишком уязвимое для того мира, в который мы шагнули. Одна шальная пуля, один яд, один удачный взрыв — и конец игры.

Фьюри молчал, но я видел, как он напрягся. Он ненавидел свою уязвимость.

— Отправь кого-нибудь с образцом своей крови в ближайшее время. А вечером освободи час в своем безумном графике и заедь сюда. В мою лабораторию.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — медленно произнес он. В его взгляде загорелся хищный огонек интереса, смешанного с жаждой действия. Он пусть и не знал про Экстремис, но явно догадывался. Он видел, что эта сыворотка сделала со мной. — И я не буду отказываться от такой возможности. В нынешних условиях это было бы глупостью.

— Ну, я и не сомневался в твоем благоразумии. Мы сделаем из тебя того, кого Марроу будет уважать не только за статус, но и за силу.

На этом разговор был завершен. Экран погас, оставив меня наедине с тихим гулом серверов.

Позиция Фьюри — не лезть к «гениям» вроде Дума и Синистера на рожон — была мне понятна и стратегически оправдана. Временное перемирие, основанное на игнорировании. Да, голова из-за этого болеть будет меньше прямо сейчас. Конечно, это не отменяет того факта, что при такой пассивной тактике первый ход будет за ними, и инициативу мы теряем.

Но…

Если этим невмешательством я куплю себе несколько недель спокойного времени, то так тому и быть. Я готов отложить поиск способа ликвидации того же Синистера на неопределенный срок ради главного приза.

Ради возможности построить Часовой Механизм.

Это мой «Манхэттенский проект». Моя гарантия победы. И чтобы создать нечто столь грандиозное, мне нужен идеальный инструмент. Моих рук, даже вместе с наноботами, будет явно недостаточно.

— Рубедо, инициируй проект «Многорукий Шива», — обозначил я задачу, подходя к центральной голографической CAD-станции. Я размял пальцы, чувствуя прилив вдохновения. — Сегодня ты наконец-то обретешь тело.

И нет, это не будет сексуальная девушка-андроид типа 2B из NieR: Automata в коротком платье и с повязкой на глазах. К сожалению — или к счастью, всё же у меня есть Гвен, и лишние ревностные взгляды мне ни к чему, — нам нужна чистая функциональность.

Нам нужна ультимативная инженерная платформа.

— Человеческий форм-фактор — это ошибка эволюции, если твоя цель — прецизионная сборка, — пробормотал я, запуская моделирование. — Две ноги для баланса? Ненадежно. Две руки? Катастрофически мало. Два глаза с бинокулярным зрением? Узкий угол обзора. Это всё крайне неэффективно для сборки монструозного устройства из восьми миллионов движущихся деталей, некоторые из которых видны только под электронным микроскопом.

Часовой Механизм — это, по сути, неевклидова геометрия, воплощенная в металле и темпоральной энергии. Я просто сойду с ума, пытаясь понять и удержать в голове, как шестерня A вращает шестерню B, если они находятся в перпендикулярных плоскостях измерения и движутся с разной скоростью времени. Мне нужен помощник, который сможет оперировать в двенадцати плоскостях одновременно.

— Так, основа. Шасси, — я отмахнулся от стандартных вариантов. — Пожалуй лучше забыть про гусеничный ход, это для танков. Вибрация от траков убьет юстировку. Нам нужны паучьи лапы.

— Принято, — отозвался Рубедо.

В воздухе соткался каркас из светящихся синих линий. Шесть массивных, многосуставных опор.

— Добавь магнитные захваты и молекулярные присоски на концах, — скорректировал я. — Эта штука должна намертво фиксироваться к полу, стенам или потолку. Нам нужна абсолютная статика, даже если здание начнет рушиться, «Шива» не должен шелохнуться ни на микрон.

Несколько уточнений по гидравлике и амортизаторам, и мы перешли к следующему шагу.

— Торс. Никакой имитации человеческого позвоночника. Это будет цилиндрическая вращающаяся башня-турель. Полный круговой обзор, 360 градусов рабочей зоны.

— Голова? — уточнил ИИ.

— Никакой головы! Это уязвимое место и лишний рычаг. Вместо лица — кольцевой сенсорный массив. Камеры, лидары, тепловизоры, микроскопы — всё это расположить по верхнему периметру «плечевого» пояса. Ты должен видеть всё и сразу, Рубедо. Паноптикум в действии.

Теперь самое главное. Манипуляторы. Руки бога-инженера.

Их должно быть минимум восемь… Нет. Масштаб требует большего.

— Двенадцать, — решительно кивнул я. — Три независимых яруса по четыре манипулятора. Строгая иерархия и специализация.

Я начал «лепить» руки в воздухе, управляя голограммой жестами.

Нижний ярус: «Титаны». Четыре тяжелых, мощных манипулятора у основания башни. Их функция — грубая сила, удержание несущего каркаса, монтаж балок весом в сотни килограммов.

— Конструкция — гидравлические клешни с прорезиненными захватами, — диктовал я. — Сила сжатия — до десяти тонн. Они будут служить тисками. Если они схватили деталь — она становится частью фундамента.

Средний ярус: «Сборщики». Четыре манипулятора, расположенные в центре.

— Это аналог человеческих рук, но без наших ограничений, — пояснил я, добавляя детализацию. — Семь степеней свободы. Локтевые и лучезапястные суставы с полным вращением на 360 градусов. Кисти модульные: быстросменные слоты под отвертки, гайковерты, сварочные электроды и плазменные резаки. Это твои основные рабочие лошадки, Рубедо.

Верхний ярус: «Хирурги». Четыре микроманипулятора на самой верхушке.

— А это для магии, — я увеличил масштаб проекции. — Тонкие, как иглы. Многосуставные щупальца, оснащенные лазерной микросваркой, вакуумными пинцетами и иглами для укладки пружин толщиной с человеческий волос. Они будут работать в локальных полях стазиса или вакуумных кожухах, чтобы даже твое собственное «дыхание» от систем охлаждения не сдуло детали.

Я отошел на шаг, оценивая получившегося монстра. Выглядело это жутковато и прекрасно одновременно. Металлический паук-башня, ощетинившийся инструментами, готовый творить чудеса.

— Пока он соответствует трем основным критериям: Стабильность, Микро-точность, Мультизадачность, — резюмировал я, вращая голограмму и проверяя зоны пересечения манипуляторов. Коллизий быть не должно. — С «телом» почти закончили. Теперь начинка.

Одного «зрения» мало. Механизм требует восприятия на квантовом уровне.

— Во-первых, фасеточное зрение, — начал перечислять я требования к сенсорике. — Ты должен видеть всю конструкцию целиком, как архитектор, и каждую микро-шестеренку отдельно, как часовщик. Каждая «рука» среднего и верхнего яруса получает собственную камеру-микроскоп на запястье.

— Во-вторых, активный рентгеновский и терагерцовый сканер. Мы должны видеть сквозь металл. Проверять внутренние напряжения в сплавах, каверны в литье и правильность зацепления шестерен внутри закрытых корпусов, не разбирая их.

— И в-третьих, лазерная интерферометрия. Датчики расстояния, позволяющие измерять положение деталей с точностью до нанометра. Без этого мы просто построим дорогие часы с кукушкой, а не артефакт силы.

В этот момент тишину лаборатории нарушил сигнал уведомления о том, что в здание кто-то вошел.

— Прибыла кровь Ника Фьюри, — бесстрастно уведомил меня Рубедо, вырывая из пучин технического экстаза.

— Быстро он, — хмыкнул я, глядя на часы. Старый шпион не терял времени даром. Видимо, перспектива перестать быть смертным прельщала его больше, чем он показывал.

Я спустился на первый этаж и принял от агента защищенный герметичный контейнер с логотипом Щ.И.Т.а. Взяв его, я тут же направился в биохимический сектор. Стерильный белый свет, запах антисептиков и тихий гул центрифуг.

— Пора создать Бога Шпионов, — пробормотал я, помещая пробирки с темно-красной жидкостью в анализатор.

Масс-цитометр, криоэлектронный микроскоп и геномный секвенатор ожили, вгрызаясь в ДНК Фьюри.

— Рубедо, приоритетная задача. Анализ генетического кода и подбор индивидуальной формулы. Модифицируем Абсолютный Экстремис под него. Учти его возможную природу суперсолдата, возраст, старые травмы и… особенности психики. Нам нужно, чтобы он сохранил свою паранойю, но получил тело, способное эту паранойю пережить.

Отдав биологическую задачу на откуп вычислительным мощностям ИИ, я вернулся к голографическому столу.

Кровь кровью, а железо не ждет. Нужно закончить проект «Шивы», прогнать симуляции кинематики и запускать производство.





Глава 156


— Последнее, над чем стоит попотеть, чтобы не облажаться на финише — это материалы, — пробормотал я, вновь погружаясь в состояние потока.

Я сделал жест рукой, приближая голографическую модель. Светящиеся линии послушно развернулись, открывая внутреннюю архитектуру будущего творения. Мой разум переключился с биологии на сопромат и электронику. Тело спроектировано, органы на месте. Пора заняться «железом» в самом буквальном смысле этого слова.

Материалы. Это фундамент. Ошибка здесь будет стоить всего проекта.

Взять просто авиационный алюминий? Смешно. Слишком мягкий, слишком высокий коэффициент теплового расширения. Углеродные нанотрубки? Хрупкие на сдвиг в такой конструкции. Поэтому, посовещавшись с Рубедо и перебрав сотни вариантов, я выбрал вечную классику, доведенную до абсурда: обогащенный титановый сплав с лазерным спеканием для скелета. Максимальная жесткость при адекватном весе. Этот парень должен держать нагрузку, даже если на него упадет потолок.

Но жесткость — это лишь полдела. Главный враг точности на наноуровне — это вибрация.

— Магнитных захватов на лапах недостаточно, — рассуждал я вслух, добавляя новые слои на схему. — Земля дышит. Здание вибрирует от метро, от ветра, от шагов агента ЩИТа на первом этаже. Для «Шивы» это землетрясение.

Я выделил суставы машины красным цветом.

— В каждое сочленение мы интегрируем активные магнитные подушки. Левитация суставов.

Они будут работать как демпферы, гася любые, даже микроскопические колебания от собственных двигателей. В плане акустики и вибраций тело Рубедо должно быть абсолютно, мертвенно тихим. Это не моя паранойя, это требование физики.

Далее — приводы. Мышцы бога-ремесленника.

Классическую гидравлику мы с Рубедо отмели сразу, даже не обсуждая. Жидкость имеет инерцию. Клапаны имеют задержку. Гидравлика «дергается». Пусть эти микро-рывки незаметны глазу колибри, но когда ты собираешь механизм, оперирующий свернутым пространством и темпоральными полями, такая погрешность равна катастрофе.

— Значит, предлагаешь искусственные мышцы? — уточнил я, глядя на варианты приводов.

— Верно, — отозвался Рубедо. — Электроактивные полимеры или пьезоэлектрические пакеты.

— А почему не использовать биосинтетику из последнего информационного пакета Playtime Co.? — поинтересовался я.

Вопрос вырвался автоматически, и я тут же мысленно дал себе подзатыльник. Насколько же глупо это прозвучало.

Впрочем, Рубедо, в отличие от живого собеседника, не стал закатывать глаза или иронизировать над «кожаным мешком». Он выдал сухой, безжалостный расчет:

— Отсутствует необходимая производственная база, сэр. Чтобы вырастить, откалибровать и стабилизировать первые партии «биосинтетических» мышц, потребуется минимум триста тридцать шесть часов. Две недели.

— Да, роскоши в виде двух недель у нас нет, — согласился я, отбрасывая идею. Мир катится в пропасть быстрее. — Значит, останавливаемся на пьезоэлектрике.

Это был идеальный выбор. Пакеты пьезокерамики реагируют на ток мгновенно. Рубедо подает напряжение — кристалл расширяется. Никакой инерции, никаких шестеренок, никаких люфтов. Это обеспечит плавность движений нейрохирурга, помноженную на силу промышленного пресса.

Я «натянул» приводы на титановые кости голограммы, наблюдая, как скелет обрастает функциональной плотью.

Оставался мозг. Точнее, мозжечок.

— Локальный процессор, — я поместил светящийся куб в основание «башни», там, где у кентавра было бы сердце.

По сути, это была первая малая эволюция Рубедо. Зачем роботу свой компьютер, если им управляет ИИ через сеть? Чтобы исключить даже пинг прохождения сигнала по оптоволокну внутри здания. Свет слишком медленный для того, что мы собираемся делать.

— Квантовый сопроцессор на борту, — утвердил я.

Он сделает само понятие задержки несуществующим. Его мощностей недостаточно, чтобы взломать весь интернет или осознать смысл жизни, но для управления двенадцатью конечностями в реальном времени — за глаза.

Питать всю эту махину будет разумеется мой компактный палладиевый реактор, а жидкостное охлаждение на основе перфторуглерода стало последним штрихом. «Кровь» машины должна быть холодной.

Я отступил на шаг, окидывая взглядом результат многочасовой работы.

Это была действительно махина. Произведение техно-искусства. Четырехметровый кентавр из матовой стали и углеволокна, опирающийся на шесть паучьих лап. Его двенадцать манипуляторов, сложенные вдоль цилиндрического корпуса, напоминали крылья падшего ангела техногенной эры. А на кончиках стальных пальцев хищно поблескивали линзы электронных микроскопов и жала лазерных сварок, способных сшивать атомы.

Красиво. И пугающе.

— Ты рад, сын мой? — в шутку, с ноткой пафоса обратился я к пустоте, ожидая стандартного ответа про эффективность.

— Еще как, Отец, — отозвался Рубедо.

Я замер. В его синтезированном голосе снова прорезалась тень настоящей эмоции. Или это просто удачная эмуляция как меня успокаивал он ранее? В любом случае, от этого «Отца» у меня по спине пробежал холодок. Он учится. Он развивается.

— Ладно, не буду акцентировать на этом внимание, — пробормотал я себе под нос, делая глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение. — Что по симуляциям? Цифры.

— Из трех тысяч девятисот двенадцати проведенных циклов провалилось три. Соответствующие дефекты кинематики в модели уже исправлены.

Я присвистнул. Это было… феноменально. Лучше, чем я рассчитывал в самых смелых прогнозах.

Чтобы вы понимали уровень задач: тестовая симуляция представляла собой жонглирование двенадцатью сырыми перепелиными яйцами — по одному в каждом манипуляторе. В процессе полета и ловли «Шива» должен был просверлить в скорлупе каждого отверстие диаметром 0,5 мм и ультрафиолетовым лазером выгравировать внутри свое имя, не повредив подскорлуповую оболочку.

Разбил хоть одно яйцо? Провал.

Отверстие больше на нанометр? Провал.

Надпись кривая? Провал.

Три ошибки на четыре тысячи попыток. Это уровень Бога Машин.

— Хорошо. Это приемлемо, — я постарался, чтобы голос звучал буднично. — Оформи заказ всех необходимых компонентов через каналы поставок Фьюри. Место сборки — пятый этаж, лаборатория робототехники. Пора этому ангару перестать быть просто полигоном для тестов и начать приносить пользу.

Отложив задачу по созданию своего первого меха до прибытия запчастей, я сменил профиль деятельности. Переключить мозг с металла на органику было непросто, но необходимо.

Я перешел в лабораторию биохимии. Здесь было прохладнее, пахло озоном и стерильностью. На экранах уже мерцал детальный отчет.

— Кровь Ника Фьюри исследована, — уведомил меня Рубедо.

— Не то что бы я сомневался, — хмыкнул я, подходя к лабораторному столу, на который вывел голограмму ДНК Фьюри со всеми сопутствующими отчетами Рубедо.

Как я и ожидал (и не то чтобы Фьюри особо скрывал это от тех, кто умеет смотреть), главный шпион планеты был супером. Не уровня Капитана Америки, конечно.

Формула Бесконечности.

Название пафосное, достойное комиксов Золотого Века, но суть прозаична. Она не давала сил швыряться танками или летать. Она давала время. Формула замедляла старение почти до нуля и консервировала тело на абсолютном пике человеческих возможностей. Для большинства людей это предел мечтаний. Но Фьюри — не большинство. Он — несущая конструкция мировой безопасности, и сейчас эта конструкция трещала по швам.

Я вчитывался в отчет Рубедо, отмечая критические точки.

Масс-цитометр выделил маркеры Формулы. Она оплела клетки Ника, как невидимая броня, защищая от распада.

Секвенатор выявил «дрейф ДНК». За десятилетия жизни на «допинге» геном Фьюри мутировал. Он адаптировался.

И тут крылась главная проблема.

— Конфликт протоколов регенерации, — прочитал я вслух красную строку. — Как и ожидалось.

Экстремис — это вирус-архитектор. Он работает как лесной пожар: сжигает старые, несовершенные ткани, чтобы на пепелище возвести небоскребы из новой плоти. А Формула Бесконечности работает как стазис-поле. Её задача — запретить клеткам умирать и меняться. Она держит оборону статус-кво.

Это конфликт двух абсолютов. Неудержимая сила против недвижимого объекта.

Экстремис сильнее. Он сломает защиту Формулы. Но в процессе этой биологической войны выделится столько тепловой энергии, что тело Фьюри превратится в плазменный факел. Он сгорит за секунду, не успев перестроиться.

— Нам такого барбекю не надо, — пробормотал я, перелистывая страницу на раздел «Решение».

Решение, предложенное ИИ, было элегантным. В духе Рубедо.

Первое: «Белый список».

Нужно перепрограммировать вирусную часть Экстремиса. Мы внесем в его код уникальные сигнатуры Формулы Бесконечности. Когда нано-агенты встретят клетки, измененные сывороткой, они не пометят их как «мусор» или «чужеродный объект». Вместо войны произойдет дипломатия. «Гармонизация био-алгоритмов». Экстремис использует фундамент Формулы как базу для апгрейда, встраиваясь в структуру, а не снося её.

Второе: Терморегуляция.

— Кстати, а сколько ему лет по биологическим часам? — уточнил я, глядя на спирали ДНК.

— Доподлинно неизвестно, сэр, — отозвался Рубедо. — Но анализ длины теломер и накопленных клеточных ошибок указывает на возраст не менее семидесяти лет.

Семьдесят лет... Даже усиленное Формулой, его сердце — это старый мотор. Оно может просто остановиться от метаболического удара при трансформации.

— Значит, охлаждение.

Рубедо добавил в коктейль синтетические белки теплового шока и мощный эндотермический реагент. Это сработает как химический огнетушитель. В тот момент, когда тело должно вспыхнуть как сверхновая, реагент начнет жадно поглощать избыточное тепло.

— Теперь при введении Фьюри не будет похож на лавового голема, — удовлетворенно кивнул я. — Скорее, он покроется слоем инея. Ледяной Король шпионажа. Ему пойдет.

Ну и собственно, на этом всё. Две ключевые модификации. Одна — чтобы сыворотка не убила его, приняв за ошибку природы. Вторая — чтобы процесс не добил его сердце перегрузкой. Оставалось только синтезировать. И молиться, чтобы старый шпион выдержал.

— Рубедо, начинай синтез, — скомандовал я, отходя от стола. — Модифицированный протокол «Экстремис» для Фьюри. И не забудь про сверхпитательный гель.

Когда старик переживет перестройку ДНК, он проснется с голодом, способным опустошить холодильники целого квартала. Нам нужно компенсировать метаболический взрыв, иначе его организм начнет пожирать сам себя.

— Принято. Запускаю каскадный синтез.

Пока ИИ, подключившись к системам лаборатории, начал смешивать реактивы, а центрифуги завыли, набирая обороты, я вывел на главный экран сообщение, пришедшее от Фьюри минут десять назад.

Досье на нового Чемпиона Блэкхарта. Того, кто носит титул «Искаженный».

Я смотрел на строки текста, но видел перед глазами лицо Фрэнка в машине. Пустое. Холодное. Интересно, а у Фрэнка вообще осталась Душа в привычном понимании? Или там теперь только Война? Вечный двигатель ненависти, который можно финансировать бесконечно, пока во Вселенной есть кого убивать?

Отбросив эту философскую, но бесполезную сейчас мысль, я сосредоточился на фактах. Эллиссара не поскупилась на детали.

«Сила «Искаженного» неразрывно связана с доминионом Блэкхарта и, частично, с Короной Греха — могущественным артефактом, из которого мой ублюдочный папаня черпает энергию для своих амбиций».

Это была преамбула. Дальше шло «меню» способностей.

«Всего у Искаженного три базовых аспекта силы. Первый: Арсенал Бездны. Буквальное воплощение оружия из концентрированной энергии Ада. Прежние чемпионы — варвары и средневековые рыцари — материализовывали примитивные мечи, моргенштерны и щиты. Ими еще нужно умудриться попасть. Но новый Чемпион… он человек современной войны. Учитывая, что человечество изобрело огнестрел, способность адаптировалась. Бесконечные боеприпасы. Пули из спрессованной боли и некротической энергии, пробивающие любую магическую защиту…»

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Брр, страшная херня, — пробормотал я.

Фактически, это означало, что Фрэнк больше не зависит от логистики. Ему не нужны схроны, перезарядка или чистка стволов. Он сам — живое оружие. Причем не абы какое, а концептуальное. Пуля, созданная из боли, в руках снайпера, который никогда не мажет? Это не солдат. Это стихийное бедствие.

Я перешел к следующему пункту.

«Второй аспект: Взгляд Пустоты. У Чемпиона Мефисто есть знаменитый Карающий Взор, заставляющий грешника пережить всю боль своих жертв. У Искаженного есть свой аналог, хоть и, на первый взгляд, более слабый. Взгляд Пустоты не сжигает тело, он ломает дух. Если посмотреть Искаженному в глаза, почувствуешь абсолютную бессмысленность бытия. Вакуум. Тебе покажется, что Бога нет, что все твои достижения — пыль, что жизнь — лишь затянувшаяся агония перед небытием, а то, что люди называют любовью, — это всего лишь химическая реакция, которая заставляет животных размножаться... Это ментальная атака, вызывающая мгновенную суицидальную депрессию. Разумеется, сильная воля может этому противостоять, но рядовую «мелочь» это ломает мгновенно, превращая врагов в овощи».

Я нахмурился, вспоминая нашу встречу в машине. Я смотрел Фрэнку в глаза. И видел там тьму, но не чувствовал желания пустить себе пулю в лоб.

— Тут одно из двух, — рассудил я вслух. — Либо мои ментальные барьеры и сила духа достаточно крепки, чтобы игнорировать эту ауру отчаяния… Либо способность всё же активная, и Фрэнк усилием воли сдерживал её, чтобы не превратить нас с Блэйдом в пускающих слюни идиотов. Буду верить во второе. Это подтверждает, что он всё еще контролирует себя.

И, наконец, третье.

«Теневая телепортация. Самая тактически полезная способность. Позволяет мгновенно перемещаться между любыми тенями в радиусе прямой видимости и, может быть, чуть дальше, если есть ментальная привязка к месту».

Вот как он исчез. Просто шагнул в тень переулка и вышел… где? В любой точке Нью-Йорка, где не горит прямой свет. Для города небоскребов это абсолютная мобильность.

Внизу сообщения была приписка от Эллиссары:

«Вообще, Искаженные в иерархии Ада считаются задохликами по сравнению с Чемпионами других Лордов. Они редко живут долго. Но я подозреваю, что мой папаша просто не умел выбирать носителей. Потенциал есть, но будет ли он реализован — другой вопрос».

— Будет, — утвердительно произнес я в пустоту лаборатории.

В руках Фрэнка Касла эта сила имеет мультипликатор. Он не будет махать мечом или пафосно толкать речи перед ударом. Он будет использовать тени для засад, а некротические пули — для точечных ликвидаций. Тем более в каменных джунглях, где он не просто хищник, он — альфа.

Он найдет Эллиссару. Это лишь вопрос времени. И ему придется пройти через нас. Через Щ.И.Т. Мне хочется верить, что остатки дружбы и кодекс чести не позволят ему начать валить агентов Фьюри направо и налево, но контракт… Контракт может заставить его сделать что угодно.

— Ладно, — я хлопнул себя по щекам, прогоняя мрачные мысли. — Гадать на кофейной гуще бесполезно. Теперь мы, по крайней мере, знаем ТТХ нашего «противника». Рубедо, отправь этот пакет данных Эрику. Пусть знает, с чем может столкнуться. И скажи, сколько осталось до завершения синтеза?

— Отправлено. Расчетное время завершения реакции: двадцать семь минут четырнадцать секунд.

Полчаса. А потом еще ждать вечера, пока приедет Фьюри.

— Отлично. Время есть, — я потянулся, разминая затекшие плечи. — Экстремис варится сам, значит, пора переключаться.

Настало время для Многорукого Шивы.

С учетом объема предстоящей работы — сборка, калибровка, интеграция Рубедо — я здесь застряну на сутки, а то и на двое. Восемь миллионов деталей сами себя не соберут.

Я окинул взглядом пустующую часть лаборатории, и внезапно остро ощутил одиночество.

Я один.

Мой мозг работает как суперкомпьютер, но у меня всего две руки. Мне бы помощь, честно говоря, не помешала. Кто-то, кто может подать нужный инструмент до того, как я о нем попрошу. Кто-то, кто говорит на языке инженерии.

Я задумчиво почесал щеку, перебирая в уме список контактов.

Питер?

Нет. Паркер — гений, спору нет. Но его профиль — это биохимия и физика полимеров. К тому же, вырывать главного защитника Квинса из его патрулей на целые сутки ради того, чтобы крутить гайки? Это эгоистично. Да и у парня только-только начала налаживаться личная жизнь с Джессикой. Не буду я тем злым боссом, который лишает подростка романтики.

Беннер?

Слишком рискованно. Брюс — величайший ум в области гамма-радиации, но механика — не его конек. Да и стресс-фактор… Если у меня что-то взорвется или пойдет не так, мне не нужен в лаборатории зеленый гигант, крушащий оборудование на миллиарды долларов.

Если так подумать, у меня не особо-то и много знакомых, способных работать на моем уровне…

Бывшие злодеи на зарплате у Щ.И.Т.а? Отто Октавиус или Финеас Мейсон (Тинкерер)? Технически они подходят. Отто со своими щупальцами был бы идеален. Но выдавать им свои секреты, пускать в святая святых моей лаборатории? Плохая идея. Волк может носить ошейник, но он всё равно смотрит в лес.

Остаются только «темные лошадки».

Лунелла Лафайет? Тринадцатилетний вундеркинд. Фьюри наверняка уже обложил её школу агентами. Как способ наладить первый контакт — неплохо. Но… это странно. Приглашать ребенка сюда? ФБР меня не поймет. Да и не знаю я её профиля, может, она теоретик.

Рид Ричардс? Этот парень ясно дал понять, что играет в своей песочнице и делиться лопаткой не намерен. Изоляционист.

Хэнк Пим? Гениален, но нестабилен. И снова — не тот профиль. Мне нужен не квантовый физик, мне нужен инженер-конструктор. Механик от бога.

— Блять, я идиот, — я с силой хлопнул себя ладонью по лбу. Звук шлепка эхом разнесся по лаборатории.

Почему я сразу об этом не подумал? Это ведь должно было быть первой мыслью, самой очевидной!

Кто, как не он, способен оценить изящество «Многорукого Шивы»? Кто, как не человек, собравший термоядерный реактор в пещере из консервных банок?

Если я покажу ему проект… это может дать ему вдохновение. Вывести его из той депрессивной стагнации, в которую он не мог не погрузиться после Афганистана.

Тони Старк.

Два гениальных эго в одной комнате — это взрывоопасно, но чертовски продуктивно. Железный Человек станет сильнее, получив доступ к моим технологиям сборки, и как следствие — мир станет безопаснее. К тому же, это идеальный шанс наладить первый контакт.

Я ухмыльнулся, предвкушая этот дуэт.

— Рубедо, — скомандовал я, и в моем голосе зазвучал азарт. — Отправь сообщение Энтони Старку. Лично. По защищенному каналу.

— Текст сообщения?

— «Тони, мне скучно, а у меня есть игрушка с двенадцатью руками, которую нужно собрать. Не хочешь запачкать руки в масле и посмотреть на будущее робототехники? P.S. Кофе с меня. Прометей».





Глава 157


— Выглядишь так, будто не спал с момента падения Берлинской стены, — хмыкнул я вместо приветствия, когда уставшее, но безупречно выбритое лицо Тони Старка появилось на мониторе.

Старк закатил глаза, делая глоток из массивной кружки с надписью: «Сон — это роскошь бездельников!».

— А ты прямо сияешь, консервная банка, — буркнул он, намекая на мою нано-броню. — Удобно прятаться за полированным забралом, пока взрослые дяди светят мешками под глазами.

— Ну, я могу переключиться и в более «человеческий» режим, — я пожал плечами, позволяя броне слегка завибрировать. — Вопрос лишь в доверии, Тони. А это сейчас самая твердая валюта.

— Вопрос доверия — это фундамент, — согласился Старк, отставляя кружку. Его взгляд стал серьезнее. — И тот факт, что ты, главная заноза всея интернета, пригласил меня к себе в берлогу, уже о многом говорит. Значит, дело пахнет керосином или прорывом.

— Это будет тот еще технорейв, — кивнул я. — Я так понимаю, ты согласен?

— Иначе бы я не тратил время на болтовню с пикселями, — фыркнул Тони. — Но есть одна маленькая логистическая загвоздка. Я сейчас в Малибу, наслаждаюсь видом на океан и пытаюсь не думать о конце света. А ты, судя по пингу, где-то в Нью-Йорке.

На этом моменте я решил сыграть ва-банк.

Мысленная команда — и наноброня послушно потекла, втягиваясь в браслеты на моих запястьях. Лицо «Прометея» исчезло, уступив место лицу немного уставшего парня в обычной одежде.

Глаза Старка на экране расширились. Он мгновенно просканировал фон, интерьер лаборатории, мое лицо. Деанон состоялся.

— Ты все равно прилетишь ко мне, — пояснил я спокойным тоном. — А значит, сопоставить координаты посадки и личность владельца здания для Джарвиса не составит труда. Смысл играть в прятки?

— Резонно, — хмыкнул он, но в его взгляде появилось новое уважение. — Красивый жест. Так вот, про логистику. Перелет займет часов шесть, если я не буду нарушать законы физики слишком нагло.

— Не проблема. Сверхзвуковой джет Щ.И.Т.а доставит тебя за пару часов. Он уже прогревает двигатели.

— У Фьюри уже и такие игрушки появились? — Тони скептически приподнял бровь. — Я думал, их бюджет уходит на кожаные плащи и пафос.

Ну да, он же не знает про десяток компактных палладиевых реакторов нового поколения, которые я продал Щ.И.Т.у под грифом «совершенно секретно». Часть из них как раз пошла на модернизацию авиапарка.

— У него сейчас больше игрушек, чем в «Воллмарте» перед Рождеством, — развел я руками. — Фьюри готовится к проблемам, Тони.

— И он готов делиться ими с тобой? Хотя нет… — Старк прищурился. — Дай угадаю. Это Прометей делится с ним? Ты — поставщик?

— Джон. Джон Томпсон, — представился я, протягивая виртуальную руку.

— Томпсон… — он на секунду отвел взгляд, явно читая досье, которое Джарвис услужливо вывел на его сетчатку. — Владелец «Томпсон Корп». Молодой выскочка с единственным патентом на некий «Протей», который на данный момент уже проходит финальный этап одобрения, меньше чем за полтора месяца, что нонсенс для разработки подобного калибра, следовательно, у вас с Фьюри действительно взаимовыгодный симбиоз. На почве общих интересов, полагаю?

— Человечество, — коротко ответил я.

— Человечество, — эхом отозвался Старк, и в его голосе прозвучала горечь. — Вечно нуждающееся в спасении и вечно неблагодарное.

— Предлагаю обсудить эту философскую дилемму лично, под звон гаечных ключей, — предложил я.

— Этому я всегда рад. Люблю запах машинного масла по утрам, — Тони наконец улыбнулся той самой, фирменной улыбкой Старка. — Джет уже в пути?

— Будет у твоего особняка через шесть минут двенадцать секунд.

— Тогда до встречи, Джон. Не скучай без меня.

— До встречи.

Экран погас.

Я остался наедине с собой, Рубедо и тихим гулом лабораторного оборудования. Несколько секунд я просто смотрел в темный монитор, осознавая, что только что перешел Рубикон. Тони Старк знает, кто я, но это был необходимый риск.

Хлопнув себя по щекам, чтобы прогнать остатки слабой тревожности, я спустился на первый уровень. Зона разгрузки кипела жизнью. Агенты Щ.И.Т.а, похожие на муравьев в своей униформе, споро таскали контейнеры с маркировкой «Хрупкое» и «Опасно». Титановые сплавы, пьезокерамика, оптика — материалов хватит, чтобы собрать не одного, а трех Шив.

Я остановил порыв подняться наверх и начать сборку в одиночку. Руки чесались, но разум говорил: «Подожди». Старк оценит процесс. К тому же, мне нужна была перезагрузка.

Покинув здание «Томпсон Корп», я вдохнул загазованный воздух Нью-Йорка. Ноги сами принесли меня в небольшую кофейню через квартал. Не «Лили и Мили» с их розовым безумием, а простое место с крепким кофе и дрянной выпечкой. То, что нужно для размышлений.

Мне нужно было структурировать хаос в голове.

Мир стоял на пороге тектонических сдвигов. И я чувствовал вибрацию почвы.

Первая трещина — Виктор фон Дум.

Монарх Латверии забаррикадировался в своей стране так плотно, что даже спутники слепли, пролетая над его территорией. Мировая общественность выла, требуя прозрачности, но Дум плевал на ООН с высокой башни своего замка.

Барьер. Магический купол уровня Санктум Санкторум, накрывший целую страну. Когда он успел? Как?

Я помешивал кофе, глядя на водоворот в чашке. Судя по медицинским данным, которые Щ.И.Т. выкрал еще до изоляции, от человека в Викторе осталось только сознание, да и то искаженное. Он — живой металл. Может ли металл проводить ману? Уру — да. Вибраниум — без понятия, но учитывая мифологическую природу Черной Пантеры, допускаю эту вероятность. Но вряд ли Дум состоит из них целиком. Скорее, он нашел способ конвертировать Космическую Энергию — универсальную валюту этой вселенной, которой он фонит после экспедиции — в мистическую. Полноценная техномагия.

С чего я решил, что это именно Дум поставил барьер? Может, наемник? Нет. Дум слишком горд, чтобы просить помощи. С 98% вероятностью — это его рук дело. И это пугает. Технопат-маг с ресурсами целой страны.

Вторая трещина — Мистер Синистер.

Здесь всё было мутно, как в болоте. Никаких мета-знаний о его конкретных планах у меня не было. Устраивал ли он уже свой личный апокалипсис? Создал ли идеального мутанта?

Натаниэль Эссекс — это призрак. Если ты его видишь — это клон. Если ты его убил — это клон. Если ты думаешь, что победил — ты проиграл, потому что он только что собрал данные о твоих слабостях. Информации критически мало, но интуиция орет, что это проблема номер два.

Остальные… «Роксон», «АИМ», «Алхимакс». Транснациональные спруты. Они опасны своей массой. Но, к счастью, они неповоротливы.

Раздутые штаты, бюрократия, человеческий фактор. У каждого лаборанта есть смартфон, у каждого менеджера — любовница, которой он хвастается секретами. Рубедо уже сидит в телефонах тысяч сотрудников этих корпораций. Это моя страховка. Если они начнут строить «Звезду Смерти», я узнаю об этом на этапе закупки бетона.

А вот риск, который сейчас горит красным на моей ментальной карте — это Ад.

Заварушка с Эллиссарой и её нерадивым папашей Блэкхартом может закончиться очень плохо. Адские порталы, демоны на улицах, искаженные души.

И тут всплыл вопрос, который я до сих пор отгонял. Древняя.

Верховная Чародейка. Хранительница реальности.

Как она пропустила прорыв троицы из Ада (Эллиссары и её сестер)? Как она не заметила возвращение Фрэнка Касла в качестве Чемпиона Ада? Неужели барьер между мирами стал настолько дырявым? Или Ульяна права, и трафик «Ад-Земля» стал таким же обыденным, как рейс Лондон-Нью-Йорк?

Либо Древняя слабеет. Либо… она позволяет этому случиться. Часть какой-то её непостижимой игры в 4D-шахматы, где мы все — пешки.

— Джет со Старком входит в воздушное пространство Нью-Йорка, — голос Рубедо прозвучал в моей голове, прервав затянувшуюся цепочку размышлений. — Расчетное время посадки на вертолетной площадке Щ.И.Т.а: семь минут.

Я кивнул пустоте, хотя так и не пришел ни к чему конкретному. Мозговой штурм в одиночку зашел в тупик. Фьюри был прав: проактивность сейчас может только подлить масла в огонь. Но и бездействие казалось преступным.

«Хотя о каком бездействии может идти речь?» — тут же одернул я сам себя.

Мы не стоим на месте. Команда Авангарда растет, обрастая новыми, пусть и спорными союзниками вроде демонов и вампиров. Проект «Часовой Механизм» вот-вот перейдет из стадии чертежей в стадию металла. Технологическая база данных Рубедо пухнет каждый день, впитывая знания из других реальностей. Я сам становлюсь сильнее с каждым вдохом. Фундамент уже настолько крепок, что, если завтра Танос решит заглянуть на огонек, нам будет чем его удивить.

Главное, чтобы Безумный Титан не решил просто пальнуть по Земле из главного калибра своего флагмана, находясь где-то за орбитой Юпитера.

Эта мысль заставила меня нахмуриться. Земля — наш дом, но с точки зрения космической войны это хрустальная ваза в тире. Какой смысл в супергероях и нанокостюмах, если сама планета превратится в астероидный пояс?

— Рубедо, создай новую директорию. Кодовое название «Космический Щит». Начни предварительный анализ существующих систем планетарной обороны и набросай концепты орбитальных платформ. Мне нужны варианты: от энергетических куполов до ударных спутников.

— Принято.

Раздав задачи, я покинул кафе и выйдя на улицу, спустя несколько минут неспешного хода уже был в холле первого этажа своего здания. Ожидание затянулось, но наконец к парадному входу подъехал черный, бронированный седан с эмблемой Щ.И.Т.а. Дверь открылась, и на тротуар ступил Энтони Старк.

Он выглядел… лучше, чем во время нашего видеозвонка. Видимо, пара часов сна в комфортабельном кресле джета и порция качественного виски сделали свое дело. Круги под глазами стали менее заметными, а в походке появилась пружинистость.

— Тони, — я приветственно протянул руку.

— Джон, — он ответил крепким рукопожатием, внимательно сканируя меня взглядом. — Ты тут без меня не скучал? Не успел захватить мир, пока я летел?

— Нет, — я усмехнулся. — Хотя, признаюсь, соблазн был велик. Но я решил подождать тебя. Вдвоем веселее.

— Ценю твою сдержанность.

Попросив Старка следовать за мной, я повел его через проходную. Следующие двадцать минут превратились в импровизированную экскурсию. Мы прошли через большинство лабораторных помещений здания, и я видел, как меняется выражение лица Тони. Скепсис уступал место профессиональному интересу, а затем — неприкрытому уважению.

— Вижу, Фьюри вложил в тебя… немало, — произнес он, оглядывая ряды сверхточных станков с ЧПУ. — Это оборудование стоит дороже, чем ВВП некоторых африканских стран.

— И часть этих вложений уже окупилась сторицей, — я развел руками, показывая масштаб. — Не говоря уже о том, что ждет нас в будущем.

— А в будущем нас ждет ад, — Старк помрачнел. Он остановился у панорамного окна, глядя на город. — Усиление паранойи у властьимущих, которые теперь знают, что они больше не главные хищники в пищевой цепочке. Конфликты интересов. И войны. Новые, страшные войны с применением металюдей, по сравнению с которыми разборки в Афганской пустыне покажутся детским утренником.

— Не ожидал от тебя такого фатализма, Тони, — я встал рядом. — Я думал, что ты оптимист. Человек, который видит проблему и строит штуковину, чтобы её решить.

— Сам от себя не ожидал, — буркнул он, не отрывая взгляда от горизонта. — Но мир меняется слишком быстро. Я не успеваю прогнозировать позитивные сценарии. Каждый раз, когда я думаю, что закрыл одну дыру, открываются две новые.

Он повернулся ко мне, и я увидел в его глазах усталость человека, который несет на плечах небо.

— Это слова власть имущего параноика или Железного Человека, который в афганской пещере выковал свое будущее из металлолома и воли? — спросил я тихо.

Старк вздрогнул, словно от удара током.

— Это… — он запнулся, подбирая слова. — Слова того, кто чувствует, что теряет свое место в этом новом мире. Я был футуристом, Джон. Я смотрел вперед. А теперь я чувствую себя динозавром, который видит падающий метеорит.

— Или просто думаешь, что потерял, — я покачал головой. — У тебя многомиллиардная корпорация. У тебя влияние, с которым считаются президенты. И самое главное — у тебя гениальный интеллект. Ты — инженер. А инженеры не ноют, они адаптируются.

— И всё это меркнет в сравнении с тем, что вы тут с Фьюри наворотили за время моего отсутствия, — он махнул рукой в сторону лаборатории. — Твой ИИ, твои биотехнологии, этот твой контроль над сетью… Я чувствую себя отстающим.

— Разумеется, меркнет, — не стал я юлить. Лесть здесь не поможет, нужна правда. — Но на меня равняться не нужно. Я — аномалия. Сломанный читер, если использовать игровой сленг. В подробности вдаваться не буду, но моя сила — это не только интеллект. А Фьюри… Ну, во многом его нынешний успех обусловлен моим существованием. Без меня он бы до сих пор бегал с пейджером и Гидрарасами под боком.

Старк хмыкнул, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Ни разу в этом не сомневался. Старый доходяга любит приписывать себе чужие заслуги. А вот насчет «равняться» ты категорически не прав.

В его глазах снова вспыхнул тот самый, знакомый огонь. Огонь вызова.

— Я не равняюсь, Джон. Я превосхожу. И если ты думаешь, что твои фокусы заставят меня сдаться, то ты плохо знаешь Тони Старка.

— Пафос — наше всё, да?

— Куда же без этого? Это часть бренда.

— Уважаю, — я кивнул. Мы продолжили путь, дошли до лифта и поднялись на пятый этаж. Двери разъехались, открывая вид на просторный зал, заставленный ящиками с оборудованием. — Тогда давай посмотрим, как ты превзойдешь моего Шиву.

Мы подошли к центральному голографическому столу. По моей мысленной команде Рубедо развернул в воздухе детальную модель многорукой платформы.

Старк замер. Его взгляд забегал по схеме, мгновенно выхватывая ключевые узлы.

— Игрушка с двенадцатью руками, да? — пробормотал он, прокручивая модель. — Пьезоэлектрические приводы, активная виброизоляция, кольцевой сенсорный массив… Это не игрушка. Это станок для сборки чего-то чертовски мелкого и сложного.

— По сути, действительно игрушка для взрослых мальчиков, — согласился я. — Но чтобы тебе было интереснее…

Я сосредоточился. Сферы медитации, лежавшие на соседнем столе, с тихим гулом взмыли в воздух. Они закружились вокруг меня, выстраиваясь в сложную орбитальную структуру, повинуясь лишь моей воле и законам физики, которые я слегка подправил.

Старк оторвался от голограммы. Его глаза округлились.

— Где реактивная масса? — выпалил он, сканируя сферы. — Я не вижу двигателей. Не слышу шума. Антигравитация? Магнитная левитация?

— Динамический эффект Казимира, — я пожал плечами, наслаждаясь его реакцией.

— Бред. Это так не работает в макромире. Энергозатраты должны быть колоссальными.

— Как видишь, работает. И батарейка там внутри — размером с монету.

Я улыбнулся, не став раскрывать всех карт. Пусть поломает голову. Это полезно для его эго. Я вернул сферы на стол, и они мягко опустились на поверхность.

— Еще и… нейроинтерфейс? — пробормотал Тони, возвращаясь к изучению схемы Шивы. Он заметил отсутствие пультов управления. — Ты управляешь ими мыслью?

— Ты ведь с недавних пор стал работать с квантовыми технологиями защиты, — намекнул я. — Значит, понимаешь принцип.

— Квантовый нейроинтерфейс?! — воскликнул Тони, всплеснув руками. — Всё! Ни слова больше! Иначе у меня разовьется комплекс неполноценности, и я уйду в монастырь. Или в запой.

— Ты просто перекуешь его в комплекс полноценности и создашь костюм, управляемый силой мысли, — парировал я.

— Ха-ха. Смешно. Но идея записана, — он потер подбородок. — Давай вернемся к твоему Шиве. Я так понимаю, ты хочешь создать бога из шестеренок? Структура манипуляторов намекает на работу с механизмами запредельной сложности. Часовое дело? Нанотехнологии?

— В детали вдаваться не буду, но ты попал в точку. Это инструмент для создания инструментов.

— В таком случае, — Старк прищурился, включая режим критика, — разве не удобнее использовать рой? Несколько небольших, автономных роботизированных платформ для контроля сборки с разных углов. Это даст гибкость.

— Рубедо, — обратился я к ИИ.

— При моделировании процесса сборки с использованием роя из пяти независимых платформ риск микро-вибрационной дестабилизации конструкции повышается на тридцать две целых и четыре десятых процента, — бесстрастно отрапортовал голос с потолка. — Синхронизация действий множества агентов вносит недопустимую задержку.

— Нам нужна абсолютная, монолитная стабильность, Тони, — добавил я. — Единый центр масс. Единая точка отсчета. Одного Шивы пока за глаза.

Старк помолчал, обдумывая ответ ИИ.

— Ладно. Аргумент принят. Монолит так монолит. Давай проверим, на что ты способен в деле, Джонни. Имя у твоего ИИ, кстати, неплохое. Алхимическая отсылка?

— Спасибо, мистер Старк, — ответил Рубедо, явно довольный похвалой.

— Всегда пожалуйста, квантовая железяка. Только не вздумай захватить мир, пока я здесь. Это будет невежливо.

Мы уже собирались приступить к вскрытию контейнеров, когда в моей голове снова раздался голос ИИ.

— К зданию подъехала машина с Николасом Фьюри, — уведомил меня Рубедо. — Он один.

Ну да… Разумеется, Фьюри не может пропустить вечеринку. Тем более, что у него есть вполне легальный предлог — мое приглашение на процедуру усиления. Но что-то мне подсказывало, что он приехал не только за суперсилой.

— Фьюри приехал, — «обрадовал» я Старка, откладывая отвертку, которую вертел в руках.

— По мою душу? — Тони напрягся.

Он даже не спросил, откуда я знаю. Для человека, который только что видел квантовый нейроинтерфейс в действии, это было бы глупым вопросом.

— Такую вероятность я тоже не исключаю, — кивнул я. — Твой прилет точно не остался незамеченным, все же это был джет Щ.И.Т.а. Но вообще он тут в первую очередь из-за себя любимого. У него сегодня… день большого апгрейда.

— Апгрейда? — Старк удивленно вскинул брови. — Старик решил перейти на броне-пальто?

— Лучше, Тони. Намного лучше.





Глава 158


— И все же, зачем он здесь? — не унимался Старк, пока мы спускались по лестнице. Его голос эхом отскакивал от стен, в нем сквозило привычное нетерпение, смешанное с искренним любопытством инженера, столкнувшегося с неизвестной переменной.

Мысль о том, раскрывать ли Тони все карты прямо сейчас, мелькнула и погасла, даже не успев оформиться в сомнение. Того короткого взаимодействия, что у нас было, оказалось достаточно: Афганистан не просто изменил его — он его перековал. Не то чтобы я водил с ним дружбу до плена, но разницу заметил бы даже слепой. Исчезла та поверхностная, глянцевая легкомысленность, уступив место чему-то жесткому, болезненному, но настоящему. В его глазах больше не было пустоты вечного тусовщика. Там горел холодный огонь реактора.

Ну и, конечно, предвзятость. Куда же без нее. Рядом со мной шагал Тони, мать его, Старк. Человек, который в ином варианте будущего щелчком пальцев спасет Вселенную. И пусть здесь этот сценарий пока висит в воздухе, мое знание канона и личности Старка — это когнитивное искажение, от которого невозможно избавиться. Как и от прагматичного расчета. Мне нужны его мозги и его промышленные мощности. Если он откажется от штамповки ракет, эти ресурсы освободятся. И я очень хотел бы, чтобы они работали на нас. А валюта, за которую покупают такую лояльность, называется доверием.

— Сыворотка суперсолдата, — ответил я ровно, потратив на решение доли секунды. — Моего производства. Фактически, она ничем не уступает формуле Эрскина, из которой сделали Капитана Америку, а в ряде биохимических аспектов даже превосходит оригинал.

Старк замер на ступеньке, чуть не споткнувшись. Он развернулся ко мне, и я увидел в его глазах как лихорадочно работает его мозг, сопоставляя факты.

— Это... — Тони запнулся, подбирая слова, что случалось с ним нечасто. Он окинул меня оценивающим взглядом, словно рентгеном. — Подожди. Твои физические показатели... Получается, ты тоже?

— Улучшенный? — я усмехнулся, заметив, как расширились его глаза. — Да. Но, как показала практика, против некоторых врагов одной лишь биологии недостаточно. Грубая сила имеет предел, поэтому я предпочитаю технологическое превосходство.

«А еще Ци. И Магию в перспективе», — мысленно добавил я. Чем больше козырей я спрячу в рукаве, тем выше шансы выжить при встрече с угрозами S-класса. Но Старку об этом знать пока рано — его материалистический мозг может перегореть.

— И ты вывалил на меня государственную тайну просто так? Без подписки о неразглашении и угрозы расстрела? — прищурился Тони, возобновляя шаг, но теперь он держался чуть ближе.

— Разумеется, — легко согласился я. — Как ты там сказал при первом разговоре? «Вопрос доверия — это фундамент». Вот я и лью бетон в это основание, Тони.

— Вечно всем что-то нужно от бедного эксцентричного миллиардера, — проворчал он, но в тоне не было злости, скорее, привычная защитная ирония.

— Каюсь, грешен. Но кто из нас без греха? — пожал я плечами.

Мы свернули за угол и вышли в просторный холл первого этажа. Атмосфера здесь мгновенно сгустилась. Посреди зала, словно монолит из черного гранита, возвышалась фигура Ника Фьюри. Его взгляд, казалось, видел не только нас, но и наши мысли.

— Подтверждаю, — раздался его зычный голос, раскатившийся по холлу. — И твой самый большой грех на сегодня — это организация сговора за моей спиной.

Несмотря на суровое лицо, я уловил нотки иронии. Фьюри играл роль грозного директора, но пока что пистолет не доставал.

— Смешно, — фыркнул я, подходя ближе.

— Когда это ты успел податься в стендап-комики, Ник? — тут же подхватил Тони, пряча руки в карманы брюк. — Я кстати говорил, что тебе идет этот плащ? Добавляет загадочности. Или драмы. Я еще не решил.

— В свете последних событий ты либо шутишь, либо умираешь, Старк, — Фьюри даже не улыбнулся, его взгляд сканировал нас обоих. — Но предлагаю отставить праздные разговоры. У меня плотный график.

— И поговорить о цели твоего визита, — плавно вклинился я, перехватывая инициативу.

— Мы же договаривались, — директор ЩИТа слегка повернул голову в мою сторону, и в этом движении читалась угроза.

— Ага. Но в такое «случайное» совпадение таймингов я не верю. Ты здесь не только ради сыворотки, — я кивнул на миллиардера. — Тони знает.

Фьюри медленно перевел взгляд на Старка.

— Вы уже настолько сблизились? За какие-то полчаса?

— Родственные души, — хмыкнул Старк, картинно приложив руку к груди. — Гении вообще тянутся друг к другу, Ник. Тебе не понять.

— Действительно пахнет сговором, — проворчал Фьюри, и его лицо стало еще мрачнее. — Я начинаю жалеть, что не поставил жучки в вентиляции.

— Ты ничего не докажешь, — парировал я с улыбкой. — Да и речь сейчас не о наших высоких отношениях. Речь о тебе.

— О Старке, — резко поправил Фьюри, мгновенно переключая фокус. Он шагнул вперед, нависая над Тони. — Зачем ты здесь?

Старк неопределенно помахал руками, изображая непринужденность, хотя я чувствовал, как он напрягся.

— Ну знаешь... Когда тебе кидает приглашение один из величайших героев Земли, чтобы собрать с ним какую-нибудь крутую штуковину, ты можешь либо согласиться, либо сидеть в особняке и грызть ногти от зависти. Воспринимай это как обмен опытом. Курсы повышения квалификации.

— Обмен опытом? — Фьюри прищурился, и воздух вокруг него, казалось, стал холоднее. — Твой костюм, Старк. Тот, что помог тебе выбраться из той дыры в пустыне... Ты хочешь развить концепцию? Создать очередную игрушку для военных, чтобы Пентагон снова выписал тебе чек с девятью нулями?

Вот оно что. Пазл сложился. Я-то знал, что завтра Старк выйдет к прессе и сбросит бомбу, заявив об отказе от производства оружия. Но Фьюри не знал. В его параноидальной картине мира Старк приехал ко мне, к своему новому союзнику с уникальными технологиями, чтобы сделать «Железного Человека» еще смертоноснее для армии США. Понятна теперь его спешка. Он боялся потерять контроль над ситуацией.

— Военные? — Тони на секунду завис, словно это слово было ему незнакомо.

Он уже прожил это решение внутри себя. Для него вопрос с оружием был вероятно закрыт еще в пещере или сразу же после неё, когда он осознал, что его ракеты, убивают не тех людей.

— Нет, — твердо покачал он головой, и маска паяца на миг слетела с его лица. — Завтра я официально откажусь от производства оружия. Полностью.

Тишина, повисшая в холле, была звенящей. Каждый переваривал услышанное. Я видел в этом жесте Старка подтверждение его роста. Фьюри же искал подвох, ложь, тактическую уловку. Для него мир состоял из угроз и активов, и актив «Старк Индастриз» только что заявил о самоликвидации.

— Бред, — наконец выплюнул Фьюри. — Ты хоть понимаешь, что несешь? Восемьдесят процентов мощностей твоей компании завязаны на оборонку. Контракты на сотни миллиардов, логистика, обязательства перед правительством, очереди поставок на годы вперед... Ты не просто выстрелишь себе в ногу, ты пустишь пулю в лоб своей корпорации!

— Я гений, Ник, — пожал плечами Старк, и в его голосе прозвучала сталь. — Что-нибудь придумаю. Арк-реактор, чистая энергия... Перейду на мирные рельсы. Займусь улучшением мира, а не его методичным разрушением. Хватит с меня крови.

— Твой отец... — начал было Фьюри, пытаясь надавить на больное.

— Мой отец был мудаком, Ник! — резко оборвал его Тони. Эхо его голоса ударилось о высокий потолок. — Я уважаю его инженерный гений, его вклад в победу над нацистами, но как человек он был тем еще куском дерьма... И как отец тоже.

Последнюю фразу он добавил почти шепотом, глядя куда-то в сторону, но в тишине холла мы оба её услышали. Это было личное, слишком личное для разговора со шпионом.

— Ладно, плевать на Говарда, — неожиданно легко согласился Фьюри, понимая, что этот рычаг не работает. — И плевать на то, что тебе плевать на его наследие. Но каким бы ты ни был гением, рынок не работает на эмоциях. Акции рухнут. Совет директоров сожрет тебя живьем. «Старк Индастриз» не оправится от падения на девяносто процентов.

— Это просто цифры на экранах брокеров, — Старк пренебрежительно махнул рукой. — Поверь, Ник, у меня есть чем удивить этот мир. И это не бомбы.

— Тем более, что мы поддержим Старка, — добавил я, выходя из тени, в которой пребывал во время их перепалки. Пришло время разыграть карту. — Это в наших общих интересах. Стабильный мир лучше мира в огне. А еще...

Я сделал паузу, привлекая их внимание. Старк вопросительно поднял бровь.

— Перед тем, как ты шокируешь общественность своим заявлением, Тони, тебе нужно решить одну маленькую, но очень гнилую проблему. Проблему по имени Обадайя Стейн.

Я планировал слить эту информацию анонимно сразу же после возвращения Старка из плена, но моя четырехдневная медитация спутала карты. Теперь придется действовать прямо.

— Что? — Старк нахмурился. — Оби? При чем тут он?

— Именно он ответственен за твой плен, — произнес я жестко, глядя ему прямо в глаза. — Не террористы выбрали тебя случайно. Это был заказ.

Короткая мысленная команда — и Рубедо отправил пакет данных на телефон Старка. Вся грязь на Стейна: транзакции, связь с «Десятью Кольцами», видеозаписи переговоров, перехваченные приказы и, главное, мотив — желание занять кресло генерального директора на трупе своего протеже. Доказательная база была бронебойной. Рубедо вычистил все сервера еще до того, как кто-либо успел озаботиться их безопасностью.

Тони достал телефон. Экран высветил входящее сообщение.

Несколько минут в холле царила мертвая тишина. Старк листал файлы. Я видел, как меняется его лицо. Сначала недоверие, потом шок, сменяющийся ледяной яростью. Человек, заменивший ему отца, человек, которому он доверял бизнес и жизнь, оказался тем, кто заплатил за его смерть.

Его пальцы сжались на корпусе смартфона так, что тот жалобно скрипнул.

Фьюри молчал, но его взгляд буравил меня насквозь. В этом взгляде читалось не просто удивление, а немой вопрос, граничащий с обвинением: «Почему ты не сказал мне? Почему ЩИТ узнает об этом последним?»

Ответа у меня не было. Точнее был, но он бы не понравился Нику. Это была война Старка, его личный демон, которого он должен был увидеть сам. Не проблема ЩИТа, не проблема Фьюри. Только Тони.

— Это многое... Нет, это объясняет всё, — наконец произнес Тони. Воздух с шипением покинул его легкие, словно из пробитого баллона. Плечи миллиардера опустились, и на мгновение передо мной стоял не гениальный инженер, а уставший человек, у которого выбили землю из-под ног.

— Предлагаю арестовать Стейна, — тут же вклинился Фьюри. В его голосе не было сочувствия, только холодный профессионализм хищника, почуявшего кровь. — Мои агенты могут взять его прямо сейчас. Тихо и без шума. Или громко и с фейерверком — как пожелаешь.

— Я буду идиотом, если откажусь от такой возможности, — согласился Старк, потирая переносицу. — Но сначала я хочу посмотреть ему в глаза. Мне нужно с ним поговорить.

— Доставлю его прямиком в Нью-Йорк, в твою Башню или в комнату допроса, — кивнул Фьюри, уже касаясь гарнитуры в ухе. — Группа «Арьергард-3» уже выдвигается к поместью Стейна. Считай, он уже упакован.

— Отлично, — я хлопнул в ладоши, намеренно громко, чтобы разбить гнетущую тишину. Старку сейчас не стоит оставаться наедине со своими мыслями. — Рад, что мы закрыли вопрос с предательством и, кажется, даже остались довольны друг другом. А теперь, джентльмены, предлагаю перейти к главному блюду этого вечера. Эволюция Николаса Фьюри.

При этих словах Директор ЩИТа едва заметно подобрался. Это было движение не испуганного зверя, а солдата, готовящегося к броску.

— Следуйте за мной, — скомандовал я, увлекая их в биохимический сектор.

Лаборатория встретила нас стерильной белизной и тихим гудением аппаратуры. На центральном столе, под светом бестеневых ламп, уже ждал металлический кейс: инъектор с переливающейся оранжевым субстанцией — сывороткой «Экстремис» — и контейнер с карбиновой маткой наноботов.

У наноботов Фьюри, в отличие от моих, не будет полной автономии и концепции суверенитета. Это сделает контроль Ника над силами менее филигранным, более грубым. Но суть «Экстремиса» не в нанотехнологиях. Его истинная мощь — в поломанной, выкрученной на максимум биологии. Безумная регенерация и термокинез.

По отдельности эти аспекты, может, и не дотягивают до легенд. Исцеление не такое мгновенное, как у того же Логана или болтливого наемника в красном. Управление теплом — это не пирокинез Человека-Факела, Фьюри не сможет летать на огненной тяге. А физическая сила просто ставит его в один ряд с Капитаном Америкой. Но вот совокупность... Совокупность всех этих факторов делает «Экстремис» ультимативным оружием. Знание о котором не должно выйти за пределы этой комнаты.

Разумеется, я провел для них краткий ликбез еще по пути. И оба поняли ценность того, что лежит на столе. Фьюри, в частности, прекрасно осознавал: как только игла коснется его кожи, он окажется в неоплатном долгу. Фактически, с сегодняшнего дня я получаю карт-бланш на любые свои проекты. Не то чтобы раньше меня ограничивали — старый шпион и так прислушивался ко мне больше, чем к кому бы то ни было, — но теперь наши отношения переходят на принципиально иной уровень.

— Чувствую себя чертовым Мефистофелем, — проворчал я себе под нос, наблюдая, как Фьюри берет инъектор. Его рука не дрогнула. Ни на миллиметр.

— Не обольщайся, Томпсон, — фыркнул шпион, закатывая рукав плаща и рубашки. Кожа на его предплечье была испещрена старыми шрамами. — Не желай я узреть лучшее будущее для человечества, я бы не стал загонять себе в вены эту непроверенную, светящуюся как радиоактивные отходы бурду.

— Смотрю, твое мировоззрение сместилось в сторону глобализма, — подметил Старк, с научным интересом наблюдая за процессом. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, но я видел, как его глаза жадно фиксируют детали.

Фьюри нажал на спуск. Инъектор с шипением впрыснул содержимое.

Эффект проявился почти мгновенно. Вены на шее Фьюри вздулись, став похожими на раскаленные прутья. Кожа начала приобретать пепельно-серый оттенок, словно из него выкачивали жизнь, но при этом от тела директора начала исходить волна жара, ощутимая даже с трех метров.

— Раньше... о человечестве... и речи не было, — прохрипел Фьюри. Его колени подогнулись, он уперся руками в стол, и металл под его ладонями начал менять цвет. — Раньше у меня... не было и сотой доли... того, что есть сейчас!

Он сгреб со стола горсть капсул с высококалорийным концентратом и жадно, почти по-звериному, закинул их в рот. Организм требовал топлива для перестройки.

— И вообще... Я... Сейчас... Не в том... Положении... Чтобы вести светские беседы! — выплюнул он, тяжело дыша. Изо рта вырывался не пар, а самый настоящий жар, искажающий воздух.

Каждое слово давалось ему с боем. Его тело горело изнутри, перекраивая ДНК, сжигая старые клетки и выращивая новые, совершенные.

— В этом и весь прикол, — нервно улыбнулся Старк. Но, поймав на себе взгляд наливающихся огнем глаз Фьюри, тут же поднял руки в примирительном жесте. — Ладно-ладно, молчу. Не буду мешать процессу «Эволюции».

Тони произнес последнее слово с пафосом, изобразив пальцами кавычки, но отошел еще на пару шагов назад. Мы благоразумно держали дистанцию. От Фьюри сейчас фонило теплом, как от открытой мартеновской печи.

Трансформация должна была занять меньше получаса. Затем — внедрение матки наноботов в спинной мозг, и Фьюри официально станет самым опасным шпионом на планете.

— Занятная штука, — бросил Старк, глядя на то, как одежда на Фьюри начинает тлеть. Голос Тони звучал тише обычного. — Пугающая, но занятная.

— Тоже хочешь пройти курс «улучшения»? — поинтересовался я, не сводя глаз с рассчитываемых в прямом эфире показателей на мониторах. — Могу устроить. Скидка для гениев.

— Ага, в чем подвох? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а сыворотка суперсолдата — только в обмен на душу.

— Все просто. Тони Старк — союзник ЩИТа и Авангарда. — Я пожал плечами. — Мощности твоей компании могут послужить человечеству куда эффективнее, чем сейчас. Особенно с учетом того, что завтра, после твоей пресс-конференции, они освободятся.

— Даже ради вечной молодости я не вернусь к производству оружия, — нахмурился Старк, и в его взгляде мелькнула сталь.

— Об оружии речь не идет, — успокоил я его. — Лекарства, кибернетические протезы, защитные материалы нового поколения, экзоскелеты для спасателей, космическая отрасль, энергетика...

На последнем слове я заметил, как рука Старка непроизвольно дернулась к груди, туда, где под рубашкой мягко светился реактор.

— Есть тысячи вариантов, что можно производить на твоих заводах, Тони. Ты ведь наверняка прокручивал это в голове, пока сидел в пещере.

— Честно говоря, не особо, — Тони почесал затылок, взъерошив волосы. — Я планировал действовать по ситуации. Сначала разгрести дерьмо после заявления, пережить падение акций, закрыть военные контракты... Сделать упор на свой новый дуговой реактор и чистую энергию, как ты верно подметил. А там видно будет.

— Это займет время, — кивнул я. — Перестройка корпорации — дело не быстрое.

— Времени у меня вагон, — отмахнулся Старк. — А вот хрупкость моей бренной тушки с недавних пор меня нехило так напрягает.

— ПТСР на фоне пережитого плена?

— Джарвис тоже диагностировал что-то подобное, зануда электронная, — не стал отрицать Старк. Он посмотрел на свою ладонь. — Но дело даже не в страхах. Просто... если я завтра неожиданно помру, подавившись пончиком, то на моем надгробии выбьют: «Здесь лежит Тони Старк. Он делал оружие, которое убило миллионы». И всё. Точка.

— Твое эго не приемлет такой эпитафии, — усмехнулся я.

— Именно, — щелкнул пальцами Старк. — В яблочко. Хочу войти в историю не как очередной мудак с гениальными мозгами, вроде моего папаши, а как... Не знаю. Символ, что ли.

Он развел руками, словно пытаясь обхватить эту пока еще неясную идею.

— Символ — это хорошо, — раздался хриплый, но уверенный бас.

Фьюри закончил трансформацию неожиданно резко. Жар спал, кожа вернула естественный темный оттенок, но выглядел он теперь иначе. Моложе. Опаснее. Он подошел к столу и взял капсулу с маткой наноботов, разглядывая её как драгоценный камень.

— В твоем случае это будет символ изменений, Старк. Искупления.

— Рубедо? — обратился я к ИИ, игнорируя драматизм момента.

— За счет протокола «Белый список» и введенных терморегулирующих реагентов трансформация завершилась на 73% раньше расчетного срока. Отклонений не зафиксировано, показатели в норме, — отозвался спокойный голос ИИ.

— Изменений? — Тони изогнул бровь, глядя на обновленного директора.

— Не каждый день видишь, как торговец смертью, чья жизнь состояла из обложек журналов и похмелья, решает стать... героем, — пояснил Фьюри. Он ловким, отработанным движением приложил инъектор к основанию шеи и нажал спуск. Легкая судорога прошла по его телу, когда наноботы начали интеграцию с нервной системой.

— Эй, о супергеройстве пока не было и речи! — возмутился Старк, но как-то неубедительно. — Я просто хочу почистить карму.

— Если это самообман, то крайне дерьмовый, — фыркнул Фьюри, разминая шею. Слышался отчетливый хруст позвонков. — А если попытка обмануть меня... то еще более жалкая. Я знаю тебя, Старк. Ты не умеешь делать что-то наполовину.

— Тут я вынужден согласиться с Ником, — вставил я свои пять копеек. Старк закатил глаза. — Не верю, что ты уже не начал собирать в гараже улучшенную версию того костюма, что вытащил тебя из Афгана.

— Подловили, — цыкнул Тони, но в уголках губ заиграла довольная улыбка.

— Ты и сам подловиться рад, — усмехнулся Фьюри, проверяя сжатие кулака. Воздух вокруг его руки едва заметно завибрировал. — Ладно, не буду мешать вашему кружку юных техников. Джон...

Он повернулся ко мне и протянул руку. Его ладонь была горячей, жесткой, как камень.

— Спасибо за эту возможность.

Я пожал руку, чувствуя в ней скрытую мощь пресса.

— Не заставь меня пожалеть об этом, Ник.

— За сим откланиваюсь, — бросил он и направился к выходу. Походка его стала более пружинистой, хищной. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком.

— Он сейчас... поблагодарил тебя? — Старк выглядел так, словно увидел привидение. — Серьезно? Николас Фьюри умеет говорить «спасибо»?

— Сам в шоке, — кивнул я, глядя на закрытую дверь. — Видимо, сыворотка влияет и на отделы мозга, отвечающие за вежливость. Но вернемся к нашим баранам. Точнее, к вопросу «Экстремиса» для тебя, Тони. Ты готов выслушать полное предложение?





Глава 159


Если быть до конца честным с самим собой, то никакого прописанного «полного предложения» у меня не было. Вся эта авантюра с введением Старка в курс дела и предложением «Экстремиса» — чистейшей воды импровизация, танец на лезвии, который я затеял, едва увидев подходящий момент. Но когда тебе выпадает такой расклад карт — флеш-рояль на флопе, — грех их не разыграть.

Да и вообще, мои технологии — это не коллекционные фигурки в заводской упаковке. «Экстремис», наноботы, продвинутые технологии типа квантового ИИ и нейроинтерфейса — все это должно работать, а не пылиться на виртуальных полках. Я не хомяк и не Плюшкин, чтобы тащить все блестящее в свою нору и чахнуть над златом.

Простая математика выживания. Не думаю, что условная Домино откажется от апгрейда до полноценного суперсолдата. Удача — сила, безусловно, страшная, способная переломить ход битвы, но от орбитального удара или банального ядерного взрыва она не спасёт (тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не накаркать). Или, еще лучше, Кэп. Если «Экстремис» не войдет в конфликт с сывороткой Эрскина, а, как подсказывают быстро проведенные симуляции, скорее усилит её, работая в синергии... Это уже не просто Первая лига. Это билет на Олимп для Стива. Бог Войны во плоти.

Чем больше у человечества таких «тяжеловесов», тем меньше лично у меня головной боли. Я хочу спать спокойно, зная, что, если на горизонте нарисуется все тот же Дум (будь он неладен, почему я вообще думаю в основном о нем?), «Авангард» сможет дать ему по зубам и без моего прямого участия. Или, по крайней мере, продержится до моего прихода.

Но, возвращаясь к нашим баранам, то есть к Старку. Самое очевидное я уже озвучил: технологический альянс. Использование простаивающих мощностей «Старк Индастриз» для производства вещей, реально двигающих цивилизацию вперед. А еще...

— Подожди-ка, — Старк притормозил, оторвавшись от созерцания пробирки с собственной кровью. — Ты сейчас, между делом, предлагаешь мне вступить в бойскаутский клуб Фьюри? В «Авангард»?

— Ну, как мы уже выяснили, в своем гараже в Малибу ты уже начал что-то там «технарить» и варить металл, — я пожал плечами, стараясь звучать максимально буднично. — Геройские амбиции у тебя имеются, а с «Экстремисом» в крови они, вероятно, вырастут в геометрической прогрессии. Так что воспринимай это не как вербовку, а как задание вектора. Компас для твоего гения.

— Или, скорее, как поводок, — буркнул Старк, скривившись. — Мне еще скоро предстоит избавиться от одного совета директоров и назойливых военных. Меньше всего мне хочется менять один ошейник на другой, пусть даже с логотипом супергероев.

— Это ты уже можешь высказать Фьюри при встрече, — улыбнулся я. — Он любит контроль. Но у нас в команде, скажем так, процветает здоровая демократия.

— Демократия? — фыркнул Тони. — Худшая форма правления, если верить Черчиллю. И я с ним согласен. Стадо чаще всего ведомо эмоциями, страхами и идиотизмом, а не логикой и расчетом. Я предпочитаю просвещенную технократию. Или анархию, на худой конец.

— Ты «Поваренную книгу анархиста» перечитал в джете по пути сюда?

— Нет. А что, рекомендуешь? Есть там пара дельных схем для домашней взрывчатки? — в его глазах блеснули озорные искры.

— Рекомендую тебе все же вступить в нашу команду, Тони. Тебе понравится, правда, — я чуть сбавил тон, делая его более доверительным. — Особенно после того, через что ты прошел в Афгане. — Заметил, как при упоминании плена у него едва заметно дрогнул уголок глаза. — Одиночество в башне из слоновой кости — плохой лекарь. Тебе нужно место и коллектив, где ты сможешь быть собой, но при этом... залечить раны. Не только физические.

— Кхаа... — Старк театрально схватился за волосы, словно у него резко заболела голова. — Господи, ты звучишь как мой психоаналитик, которого я уволил на второй минуте сеанса. «Тони, тебе нужно проработать травму...» Бр-р-р. Если ты продолжишь в том же духе...

— А еще у нас там много красоток, — решил я зайти с козырей, прерывая его тираду. — И в будущем, поверь моему чутью, их будет еще больше.

Реакция оказалась неожиданной.

— Не-не-не, — замахал руками Старк, будто отгоняя назойливую муху. — Даже не начинай. Пеппер меня убьёт. И поверь, смерть от её рук будет мучительной. Она знает все мои счета и пароли.

— У вас все уже настолько серьезно? — искренне удивился я, нахмурившись. Мои метазнания подсказывали, что романтическая линия с Поттс должна была развиваться куда медленнее. Неужели эффект бабочки?

— Нет, — выдохнул Старк, и в его голосе проскользнула непривычная мягкость. — Пока нет. Но я планирую форсировать события. Пока мою умницу и красавицу не увел какой-нибудь ушлый юрист или, упаси боже, журналист. В пещере многое переосмысливаешь, знаешь ли. Приоритеты меняются.

— Похвальное стремление, — кивнул я с уважением. — Но что касаемо «Авангарда»... Вступление не обязывает тебя к целибату или отказу от личной жизни. Скорее наоборот, мы прикроем спину.

— Да согласен я, согласен! — отмахнулся Тони, делая вид, что ему это безразлично. — Нельзя уже поупрямиться ради приличия? Я же Гений, я должен быть сложным.

— Тони Старку все можно, — хмыкнул я.

— То-то же. Где подписать кровью? Или у вас стандартные бланки с водяными знаками?

— Нигде. Достаточно рукопожатия и твоего слова, — я развел руками.

— Тц, — цыкнул языком Старк, притворно разочарованно качая головой. — А строите из себя серьезную контору. Никаких тебе контрактов на пятьсот страниц мелким шрифтом? Никаких юристов? Скука.

— Бюрократия — это к Фьюри, — перевёл я стрелки. — Я в этом плане попроще буду. Бумагомарательство убивает творчество.

— Понимаю, — вздохнул Старк. — Тоже предпочитаю сваливать всю бумажную волокиту на Пепс, но иногда от неё не отвертеться... Спасибо, что избавил меня от этой головной боли. Рукопожатие меня устраивает.

Мы скрепили договор коротким, крепким рукопожатием.

— В первую очередь я избавил себя, — честно признался я. — Но раз уж мы сейчас в лаборатории, предлагаю не тянуть кота за... хвост. Изучим образец твоей крови и запустим синтез.

— Верно. Чем раньше начнём, тем быстрее я стану пуленепробиваемым и смогу лично объяснить всем плохим парням, как сильно они заблуждаются насчет моего миролюбия, — хищно усмехнулся Старк.

Потратив несколько минут на экспресс-анализ крови, Рубедо подтвердил полную совместимость. Никаких отклонений, никаких генетических блоков. ИИ запустил синтез стандартной, но от этого не менее мощной версии Абсолютного Экстремиса — без лишних телодвижений как у Фьюри, и с полным пакетом регенерации, усиления и термокинеза. Параллельно стартовало выращивание матки наноботов.

Процесс был автоматизирован, нашего участия не требовал, поэтому мы с Тони не стали терять драгоценные минуты и поднялись на пятый этаж. В царство металла, композитов и грядущей работы руками.

Весь этаж был завален ящиками с материалами — настоящий рай для инженера. Мы подошли к рабочим верстакам.

— Двенадцатирукий Шива, — произнес Старк, пробуя название на вкус. — Звучит амбициозно. И немного богохульно. Мне нравится.

Обсудив проект еще раз и сверив финальные чертежи, мы приступили к делу. То, что началось дальше, больше напоминало не работу в цеху, а какой-то безумный танец двух одержимых.

Мы начали с «костей» — структурных компонентов, шасси, усиленного торса и манипуляторов.

Благодаря своим суперсилам я взял на себя роль живого крана и гидравлического пресса в одном флаконе. Я таскал тяжеленные контейнеры с титановым порошком к 3D-принтерам по металлу так, словно они были набиты пухом. Вручную, без всяких домкратов, позиционировал массивные детали, удерживая их с абсолютной неподвижностью, пока лазеры сваривали швы. Там, где станки давали сбой или требовали тонкой доводки, я действовал грубо, но эффективно — гнул, выравнивал и подгонял металл голыми руками, чувствуя сопротивление титана как сопротивление плотной глины.

Старк же, подключившись к интерфейсу Рубедо, превратился в дирижера этого механического оркестра. Он носился между голографическими экранами и принтерами, его пальцы летали в воздухе, переписывая код на лету. Он оптимизировал траектории лазеров, сокращая время спекания титанового сплава почти на 30%. Его мозг работал быстрее процессора квантового ИИ: он предсказывал тепловые деформации еще до того, как они возникали, и вносил коррективы в реальном времени. Гребанный гениальный читер...

— Джон, третий сектор, микротрещина, давай туда наноботов, живо! — кричал он, не отрываясь от монитора. — Увеличь температуру в камере на два градуса! Рубедо, компилируй драйверы для гироскопов!

Периодически он подбегал ко мне, что-то подкручивал, ругался на несовершенство современной физики и снова нырял в голограммы.

Эта симфония стали и лазеров длилась два часа. Два часа непрерывного напряжения, шума, скрежета и запаха расплавленного металла. Благодаря нашему симбиозу — грубой силы и вычислительной магии — мы сделали работу недели за сто двадцать минут.

Когда последний принтер пискнул, возвещая о завершении печати основных модулей, Старк буквально сполз по верстаку. Он был весь в смазке, с взъерошенными волосами и безумным блеском в глазах, но физически выжат как лимон.

Экстремис ему колоть было еще рано — телу нужно время на подготовку, да и привыкать к суперсилам лучше на свежую голову. Поэтому я, недолго думая, кинул ему маленькую синюю пилюлю.

— Что это? Виагра для мозга? — усмехнулся он, ловя таблетку на лету.

— Анти-усталость. Химический коктейль моего производства, даст заряд бодрости часов на следующие несколько суток. Считай, зелье маны.

Старк проглотил таблетку не раздумывая. Через минуту его плечи расправились, дыхание выровнялось, а серость с лица ушла.

— О-о-о, да... — протянул он, сжимая и разжимая кулаки. — Черт, Томпсон, если ты начнешь продавать это в аптеках, «Ред Булл» разорится за неделю.

Он с любовью посмотрел на груду деталей, из которых вскоре родится «Шива».

— Ладно, с этим уже можно работать. Приступаем к сборке, пока муза не улетела. Подай мне тот резак... и вон ту здоровенную штуковину.

Вопреки словам Старка, инженерная магия началась в стерильной тишине вакуумной камеры. Мы словно хирурги, склонившиеся над пациентом, приступили к модульной сборке.

Основа «Шивы» — массивное шасси — повисло в невесомости магнитных подушек. Это была не просто подставка, а сложнейшая система активных демпферов на базе сверхпроводящих электромагнитов, способная погасить вибрацию от падения метеорита. Сверху на него, с щелчком, от которого по полу пошла бы дрожь, если бы здесь был воздух, встал торс. Он вращался на 360 градусов благодаря уникальному подшипнику с нулевым трением — инженерный шедевр, который мы с Тони довели до ума буквально полчаса назад.

Затем пошли манипуляторы. Это была самая кропотливая часть. Двенадцать рук крепились ярусами, каждая со своим назначением. Дальше глаза «Шивы» — это отдельная песня. Мы интегрировали сенсорный массив в кольцевую структуру вокруг «головы». Лидары, рентген, терагерцовые сканеры, лазерные интерферометры и больше сотни камер высокого разрешения. Картинка с них стекалась в единый поток, который Рубедо сшивал в бесшовную панораму. Никаких слепых зон. Бог видит всё.

Сердцем машины стал квантовый сопроцессор, утопленный в охлаждаемую базу. Замкнутый контур с перфторуглеродной жидкостью (PFC) циркулировал по микроканалам, отводя тепло от реактора.

Всю «черную» работу, как и ранее, взял на себя я. Моя сила позволяла мне заменять собой цех тяжелого машиностроения. Я поднимал двести килограммов шасси одной рукой, удерживая его с неподвижностью статуи, пока другой центровал оси с точностью до микрона. В вакууме камеры я вручную затягивал гидравлические соединения, прикладывая усилие в десять тонн, но делал это так нежно, чтобы не деформировать резьбу. Быть суперсолдатом — это не только ломать стены, это еще и идеальный контроль тела.

Старк же в это время танцевал с бубном вокруг электроники. Он был погружен в поток: калибровал сенсоры, переписывал драйверы приводов для нулевой инерции, ругался с Рубедо по поводу оптимизации кода и сплетал километры нейропроводки в единую нервную систему.

Наконец — финальное тестирование. Симуляции в виртуальной реальности — это прекрасно, но суровый материальный мир не прощает ошибок.

Мы запустили тестовый стенд. «Шива» ожил.

— Имитация землетрясения, семь баллов, — скомандовал Старк.

Платформа под роботом заходила ходуном, но верхняя часть «Шивы» оставалась абсолютно неподвижной. Магнитные подушки «съели» всю вибрацию.

— Тест на мелкую моторику, — кивнул я.

Агент ЩИТа, которому «посчастливилось» дежурить внизу, до сих пор пребывал в легком шоке. Запрос на доставку трех упаковок перепелиных яиц явно не входил в его должностную инструкцию. Но яйца пригодились. Двенадцать манипуляторов «Шивы» одновременно подхватили хрупкие скорлупки, перемещая их с места на место с безумной скоростью, жонглируя ими, прокалывая отверстие с игольное ушко и выжигая внутри лазером «Рубедо», после чего укладывая обратно в ячейки. Ни одной трещины.

Сенсорика, энергетика, мультизадачность — зеленые галочки на мониторах загорались одна за другой. Мелкие косяки мы правили прямо на лету, перепаивая контакты или корректируя код.

— Готово, — выдохнул я, глядя на замершего многорукого гиганта.

— Шестнадцать часов? — удивленно присвистнул Старк, взглянув на монитор. Он пошатнулся и потер поясницу. — Ох... А я думаю, чего тело так ломит, будто меня Халк использовал вместо эспандера. Мы пропустили ужин. И завтрак. И, кажется даже обед.

— Пошли колоть «Экстремис», — я похлопал его по плечу. — Проблем с ломотой в теле больше не будет. Никогда.

— Это самая странная туса в моей жизни, — усмехнулся Тони, плетясь за мной к выходу. — Робота, опережающего технологический прогресс лет на двадцать, собрал. Сейчас получу суперсилы. В команду «суперов» вступил. Что дальше по списку? Покажешь мне пленную инопланетянку с тремя сиськами?

— У тебя же Пеппер, — иронично поднял я бровь.

— Эстетическое наслаждение никто не отменял, — парировал Старк, даже не сбившись с шага. — Я, может, и на диете, но меню почитать могу.

— Могу попросить Рубедо сгенерировать реалистичную голограмму, — протянул я. — Хоть с четырьмя.

— Тю, что мне эти пиксели, — пренебрежительно отмахнулся Старк. — Вот если бы реалистичного андроида... С тактильной отдачей...

— У тебя же Пеппер, — снова «обломал» я полет его фантазии.

— Да я же не для себя! Я для друга, — он хитро улыбнулся, ткнув меня локтем. — Для тебя, например. Ты парень молодой, горячий...

— У меня тоже есть девушка. И возможно, она сейчас незримо идет за нами следом и с интересом обдумывает, как бы тебя придушить во сне за такие идеи, — хмыкнул я, намекая на способности Гвен.

Старк на секунду замер, оглядываясь по сторонам.

— Невидимка? А... Паук-призрак, — быстро сообразил он, понизив голос. — Понял. Молчу. Я за моногамию и традиционные ценности.

Так, перебрасываясь ничего не значащими фразами и сбрасывая ментальное напряжение после марафона сборки, мы дошли до лаборатории биохимии. Там, на столе, в холодном свете ламп, его уже ждал инъектор. Оранжевая жидкость внутри казалась расплавленным золотом.

Старк не стал ждать ни секунды. Он схватил «шприц», проверил дозировку и, не говоря ни слова, с размаху вонзил иглу себе в шею.

— Это чтобы не начать сомневаться, — пояснил он мне свою поспешность. В следующую секунду его лицо исказила гримаса. Он сжал зубы так, что скрипнули желваки, и, сгребая в охапку горсть питательных капсул, побрел в центр комнаты. Там было пусто — идеальное место, чтобы взорваться или расплавиться, не повредив дорогое оборудование.

Я отошел к стене, скрестив руки на груди. Началось.

Тони, превозмогая нарастающий жар, начал срывать с себя одежду. Рубашка полетела в одну сторону, брюки — в другую. Он остался в белье, его кожа уже начинала краснеть и испускать пар.

Вдруг он замер. Его рука метнулась к груди.

«Реактор!» — запоздало мелькнула мысль. Черт, я забыл про дуговой реактор!

Но Старк, видимо, просчитал это быстрее меня. Он понял, что инородное тело в центре груди во время полной биологической перестройки может стать фатальной проблемой. Или просто мешать.

Ловким, отработанным до автоматизма движением он повернул корпус реактора, разблокируя крепления. Щелчок. Тони, шипя от боли — вытаскивать магнит из плоти то еще удовольствие, — выдернул светящийся диск из груди и небрежно бросил его в кучу одежды.

Осталась дыра. Черная, пугающая дыра в грудине.

«Шрапнель», — подумал я с тревогой. Без магнита осколки должны были двинуться к сердцу.

Но «Экстремис» работал быстрее.

Я увидел, как края раны начали светиться нестерпимо ярким оранжевым светом. Старк упал на колени, его выгнуло дугой. Он закричал — не столько от боли, сколько от шока. Из отверстия в груди, вместе с потоками пара и сгустками черной крови, начали вылетать мелкие металлические фрагменты.

Вирус не лечил его. Он пересобирал его заново. И в новом чертеже Тони Старка не было места ни дыре в груди, ни осколкам бомбы.

Странно, что Рубедо не предупредил об этом. Или ИИ посчитал, что вероятность успеха настолько высока, что не стоит тратить время на объяснения?

Старк продолжал жадно глотать капсулы, словно это была вода в пустыне. Его тело светилось как раскаленная ковка. Мышцы вздувались и опадали, кости трещали, перестраиваясь. У него не было стальной выдержки Фьюри, он матерился, рычал и катался по полу, но не сдавался.

Через двадцать три минуты всё закончилось.

Свет погас. Пар начал рассеиваться.

Тони Старк лежал на полу, раскинув руки звездой. Его дыхание было ровным и глубоким.

— Кажется, я только что несколько раз умер и воскрес, — пробормотал он, открывая глаза. В них больше не было той усталости, что преследовала его последние месяцы.

Он сел и посмотрел на свою грудь. Я подошел ближе.

Дыры не было.

Там, где еще полчаса назад зиял металлический порт для реактора, теперь была гладкая, здоровая кожа. Никаких шрамов, никаких ожогов, никаких следов шрапнели. Даже старые синяки и мешки под глазами исчезли.

Тони Старк только что перестал быть инвалидом. Он стал чем-то большим.

— Ты недалек от правды, — ответил я, протягивая ему второй инъектор — с маткой наноботов. — Держи. И аккуратнее.

Старк протянул руку. Движение было смазанным — слишком быстрым для обычного человека. Он сам удивленно моргнул, глядя на свою ладонь.

— Да уж, калибровку приводов... то есть мышц, придется проводить заново, — нахмурился он, разглядывая свои пальцы. — С такой силой мне теперь страшно к Пеппер подходить. Обниму — и сломаю ребра.

— Привыкнешь, — отмахнулся я. — Нейропластичность у «Экстремиса» на высоте. Главное — постарайся не вспыхивать на публике. Твоя одежда сейчас... скажем так, не в лучшем виде.

— Ткань не выдерживает теплоотдачи, — констатировал Старк, не особо стесняясь своей наготы (да от трусов не осталось ничего). — Нужно будет попросить у Ричардса формулу его нестабильных молекул для Человека-Факела.

— Или создать что-то подобное самому, — подначил я.

— О, поверь, — Тони поднялся на ноги. Он выглядел как античный бог, только что спустившийся с Олимпа — без трусов, но с такой харизмой, что это казалось королевской мантией. — У меня и так в голове сейчас взрывается сверхновая из идей. Спасибо твоему «Шиве» и... вот этому всему. Вдохновения получено на годы вперед.

— На то и был расчёт, — кивнул я.

Старк быстро натянул сброшенный комплект одежды, затем он нагнулся и поднял с пола свой реактор. Маленький светящийся круг, который последний месяц заменял ему сердце. Теперь это был просто прибор. Источник энергии.

Он взвесил его в руке, усмехнулся чему-то своему и направился к выходу.

— Пресс-конференция всё ещё в силе, — бросил он через плечо. — А потом... потом я запрусь в мастерской и буду творить историю. Не скучай, Джонни!

Дверь за ним закрылась.

— Ладно, — выдохнул я, чувствуя, как наваливается усталость. Не физическая, а та, что приходит после завершения большого дела.

Я вернулся на пятый этаж, к спящему «Шиве».

— Сначала ежедневная крутка гачи, — пробормотал я себе под нос, вызывая интерфейс системы. — А потом... Посмотрим, как эта многорукая крошка под управлением Рубедо справится с постройкой Механизма.





Глава 160


Огромное спасибо за 5000 💜 Невероятно рад этому Результату! Вместо двух глав в один день, Бонусную я перенес на завтра, чтобы выходной не простаивал)

-------------------------

[Получен Информационный Пакет (Обычный) – Факторианство (Factorio). Время существования пакета для прямой загрузки: 24 часа!]

Системное описание: Фундаментальная перестройка восприятия реальности, превращающая носителя в гения логистики и инженерии. Мир перестает быть набором объектов и становится набором процессов с измеряемой пропускной способностью.

Активируемые эффекты:

Логистическое Зрение (AR-интерфейс): Автоматически накладывает визуальный фильтр на любые производственные или транспортные системы. Вы мгновенно видите:

«Узкие места»: Элементы, тормозящие всю систему, подсвечиваются красным.

Пропускную способность: Точные цифры входящих и исходящих ресурсов в секунду.

Потери КПД: Визуализация утечек энергии, времени или материалов.

Интуитивная Оптимизация: Вам не нужно проводить расчеты на бумаге. При взгляде на хаотичную систему ваш мозг мгновенно генерирует «Идеальный Чертеж» — схему перестановки элементов для достижения высокой эффективности при минимальных затратах.

Масштабируемость («Завод должен расти»): Навык работает на любом уровне: от оптимизации движения бутерброда ко рту до проектирования логистики межзвездной империи. Принципы конвейеров адаптируются под любую задачу.

Психологический дебафф: [Зуд Эффективности] Носитель испытывает физический и ментальный дискомфорт при наблюдении неэффективных процессов (очереди в магазине, пробки на дорогах, лишние движения в бою). Это порождает навязчивое (компульсивное) желание вмешаться и перестроить процесс.

Условие контроля: Высокий показатель характеристики [Воля] позволяет временно отключать аналитический фильтр, чтобы воспринимать мир без желания превратить его в конвейерную ленту.

Я моргнул, привыкая к новому слою реальности, который на секунду вспыхнул перед глазами сеткой конвейерных лент и манипуляторов. То ли моя характеристика «Воли» действительно достигла высокого показателя, то ли ранг «Обычный» у пакета сыграл роль предохранителя, но обещанного «Зуда Эффективности» я не ощутил. Никакой ломки при виде криво лежащей отвертки, никакого желания немедленно перестроить Нью-Йорк в единый мегазавод.

Хотя... Я обвел взглядом пятый этаж. После нашего со Старком инженерного марафона лаборатория напоминала поле битвы, где столкнулись две армии робототехников. Разбросанные инструменты, обрезки проводов, горы стружки, хаотично расставленные ящики.

Я слукавлю, если скажу, что мне не захотелось это прибрать. Но дело было не в навязанном дебаффе. Это желание жило во мне и до «крутки» — банальная потребность в порядке, особенно когда Шиве здесь вскоре предстоит работать.

— Ладно, завод должен расти, — хмыкнул я себе под нос, направляясь вглубь зала.

Глаза теперь подмечали не просто «мусор», а «объекты, нарушающие логистический поток». Я взял первый ящик. Оптимизация пространства заняла на удивление мало времени — мои движения стали скупыми, выверенными, лишенными лишней суеты. Каждое действие имело КПД близкий к ста процентам.

Расчистив площадку перед «Шивой», я активировал грузовой лифт и поднял несколько тяжелых контейнеров с деталями из первых партий для Часового Механизма.

— Данная партия хоть на что-то годится? — поинтересовался я, отходя в безопасную зону.

«Шива» ожил. Его сенсоры вспыхнули, и двенадцать рук пришли в движение. Средние и малые манипуляторы ловко, с пугающей скоростью начали выхватывать детали из контейнеров, раскладывая их на огромном лабораторном столе. Это напоминало работу крупье в казино для великанов — только вместо карт были шестеренки, пружины, трибы, рычаги, валы, муфты и зубчатые колеса всех мыслимых размеров и форм.

От этого металлического многообразия и причудливой геометрии у меня, даже с новым пакетом знаний, начал слегка дымиться мозг. Будь я все еще мастером-часовщиком, может, и оценил бы изящество, но сейчас я видел лишь хаос. Вся надежда была на Рубедо. Впрочем, слово «надежда» здесь неуместно. Мой ИИ не надеется, он знает. А мне остается быть уверенным в его уверенности, какой бы тавтологией это ни звучало.

— Данная партия деталей представляет собой структурные элементы малого кинематического цилиндра второго блока, — ровным тоном сообщил Рубедо, когда последний винтик занял свое место в идеальном геометрическом узоре на столе. — Этот узел отвечает за плавное, бесступенчатое переключение между режимами работы Механизма при изменении темпоральных нагрузок.

Я замер, переваривая услышанное. Еще раз посмотрел на стол, заваленный тысячами деталей, которых хватило бы на десяток двигателей внутреннего сгорания.

— Подожди... — я с сомнением поднял бровь. — Это только малый цилиндр? Один узел?

— Верно.

— А сколько всего блоков в Механизме?

— Шестьдесят четыре основных блока и сто двадцать восемь вспомогательных модулей сопряжения, — бесстрастно «добил» меня Рубедо.

— М-да... — только и смог выдохнуть я. — Значит, я правильно сделал, что спихнул эту работу на тебя. Моих нервов на такое точно не хватило бы.

Масштаб SCP-914 начинал доходить до меня в полной мере. И откровенно говоря он пугал.

— Тогда приступай, — махнул я рукой. — Мое присутствие не помешает процессу рождения малого цилиндра?

— На данном этапе — нет. Вероятность коллизии с биологическим объектом минимальна, — отозвался ИИ.

Намек был прозрачнее слезы: «Не мешайся под манипуляторами, кожаный мешок». Рубедо, очевидно, предпочитал собирать самые деликатные узлы в гордом одиночестве, исключая даже микронные вибрации от моих шагов. Впрочем, я и не планировал стоять над душой все пять-семь дней.

В этот момент Рубедо, завершив в своих электронных недрах миллионную симуляцию сборки, приступил к практике.

Это было завораживающе. Двенадцать рук «Шивы» превратились в размытое пятно. Воздух наполнился тихим гудением сервоприводов и мелодичным перезвоном металла. Никакого лязга, никаких ударов — только щелчки идеальной подгонки.

Для обычного глаза скорость была запредельной, но я, благодаря улучшенному восприятию, видел саму суть. Точность. Вот что поражало. Крошечные штифты, едва заметные глазом — меньше миллиметра в диаметре, — вставлялись в пазы массивных шестерен размером с тарелку. И делалось это на скорости, с которой швейная машинка строчит ткань. «Шива» одновременно удерживал, закручивал, смазывал и тестировал узлы, создавая из хаоса деталей цельную, гармоничную конструкцию.

Цилиндр рос на глазах, обрастая слоями латуни и стали.

— Двенадцать минут тридцать шесть секунд, — резюмировал Рубедо.

На столе больше не было рассыпанных деталей. Вместо них возвышался сложный цилиндрический механизм размером с турбину мотоцикла, сияющий свежей смазкой и полированным металлом.

— Время сборки соответствует расчетам. Отклонений не выявлено. Сложность узла оценена как «низкая».

«Низкая?!» — мысленно воскликнул я, глядя на этот кошмар инженера. На моем лице, впрочем, не дрогнул ни один мускул. Рубедо явно перенял от меня не только знания, но и склонность к занижению своих достижений. Или ему действительно нужен апгрейд критериев сложности.

— Продолжай в том же духе, — произнес я, стараясь звучать как требовательный начальник, а не как человек, который только что понял, что его творение умнее его самого. — Поставляемые принтерами детали будут сразу поступать на лифте сюда. Логистику я наладил.

Теперь «Шива» будет сам принимать грузы. Его манипуляторы с грузоподъёмностью в тонну легко справятся с разгрузкой, пока «мозги» заняты микросборкой. Монструозный Механизм стал на один шаг ближе к завершению.

— Принято, — отозвался динамик. — Расчетное время завершения полной сборки, при сохранении текущей логистической эффективности и с учетом уже произведенных и производимых деталей, составляет шесть дней, восемь часов и четырнадцать минут.

Шесть дней. Не так уж и много. По сути, процесс стал автономным. Мне остается только ждать. А потом... потом я, судя по всему, уйду в инженерный запой, запершись здесь наедине с готовым Часовым Механизмом. Перспективы обладания читом уровня SCP-914 кружили голову похлеще любого алкоголя.

Оставив робота наедине с его работой, я спустился на четвертый этаж. Здесь было тише и спокойнее. Я подошел к голографическому столу, планируя заняться чем-то более приземленным — набросать концепты костюмов для новых членов «Авангарда». Старк, конечно, сам себе кутюрье, но вот остальные...

— Сэр, входящий запрос на видеозвонок, — голос Рубедо прервал мои размышления. — Ульяна Распутина.

Мэджик. Вероятно, она наконец изучила досье на Эллиссару, информацию по которой Рубедо отправил ей, пусть и с некоторой задержкой.

— Соединяй, — кивнул я.

Одновременно с этим я послал мысленный импульс наноботам. Жидкая броня мгновенно, словно вторая кожа, покрыла мое тело, формируя привычный бело-золотой доспех. Паранойя? Возможно. Но когда имеешь дело со специалистами по Аду и разного рода магии, лучше перестраховаться. Даже если это просто видеозвонок.

Передо мной развернулась объемная голограмма.

Ульяна. Мэджик. Она выглядела так, словно только что вышла из фотосессии для обложки готического журнала, но с примесью чего-то древнего и опасного. Длинные, идеально прямые золотистые волосы с безупречно ровной челкой обрамляли лицо, которое можно было бы назвать ангельским, если бы не глаза. Пронзительно-голубые, холодные, как лед в аду, но между тем живые, с интересом изучающие как меня, так и мою лабораторию.

— Не доверяешь? — вместо приветствия хмыкнула девушка. Её голос, даже пропущенный через цифровые фильтры голограммы, звучал со смесью небольшой насмешки. — Или боишься, что я выпрыгну из экрана и укушу?

— В нашем деле паранойя — это не диагноз, а средство выживания, — парировал я, слегка расслабляя плечи, но не убирая шлем. — Просто разумная предосторожность. Никогда не знаешь, кто или что может перехватить канал связи. Есть чем обрадовать?

— «Обрадовать» — это слово из лексикона воспитательниц в детском саду, Прометей. Для грядущего пиздеца оно слишком... розовое, — Ульяна не стала стесняться в выражениях, решив называть вещи своими именами, особенно когда речь шла о преисподней.

— Не слишком обнадеживающее начало, — подметил я, скрестив руки на груди.

— Потому что ситуация не просто плохая. Она дерьмовая, и с каждым часом погружается всё глубже, — нахмурилась Ульяна. Её лицо на голограмме стало жестче, тени заострились. — Как ты уже, вероятно, понял, получив твой пакет данных, я решила не гадать на кофейной гуще, а нанести личный визит в Ад. Нужно было тряхнуть пару демонов, чтобы получить детали. Благо, у каждого уважающего себя Лорда есть осведомители во всех измерениях, и мой «любимый» учитель Беласко не стал исключением. Его сеть шпионов работает исправно.

— Осведомители имеются давно, а пиздецом ситуация стала только сейчас? — я скептически хмыкнул. — Мне начинает казаться, что Адская разведка по скорости реакции способна составить конкуренцию Эстонской.

— Не язви. До этого мы просто не знали, в каком направлении копать. В Аду интриги плетутся веками, отличить подготовку к войне от обычной грызни за души сложно, — Ульяна развела руками, ее голубые глаза сверкнули холодным огнем. — Но сейчас, когда мы конкретно можем предполагать, что Блэкхарт не просто бунтует против папочки, а готовится к Ритуалу Возвышения...

— Возвышения? — я прервал её, зацепившись за незнакомый термин. — Разве статус Лорда Ада или Архидемона — это не потолок? Высшее звено в адской пищевой цепочке, дальше только абстрактное Зло?

— Всегда есть куда расти, — тяжело выдохнула девушка, словно объясняла очевидные вещи ребенку. — Тут ситуация как с Богами. Есть, скажем так, «местечковые» божки, вроде олимпийцев или асов — могущественные, да, но в масштабах одной планеты или системы. А есть Старшие Боги. Сущности такого порядка, что способны стереть нашу хилую планетку просто моргнув. Или случайно чихнув.

— И Лорды Ада тоже делятся на весовые категории?

— Разумеется. Тот же Мефисто по уровню могущества вплотную приблизился к Старшим Богам. Он — константа. А вот Блэкхарта в его нынешнем состоянии... Скажем так, на Земле, в его истинном теле, его, наверное, сможешь запинать даже ты со своей командой бравых коммандос. Попотеете, конечно, разрушите пару кварталов, но справитесь.

— Прозвучало немного оскорбительно, — прокомментировал я, хотя прекрасно понимал, что она права. — Но я уловил суть.

— Вселенная куда больше и страшнее, чем ты можешь подумать, Прометей, — поучительно-возвышенным тоном произнесла Ульяна, на секунду превращаясь из современной девушки в древнюю колдунью. — И Блэкхарт, судя по всему, метит в высшую лигу. Он планирует усилить свое истинное тело, напитав его силой своих сотен детишек, а в дальнейшем вероятно и миллионов более слабых душ. Он хочет стать не просто сыном Дьявола, а новой концепцией Зла.

— Значит, сила Лордов измеряется не только в рамках своего измерения, — кивнул я, анализируя информацию. — Нужен выход наружу.

— Именно. Лорды Ада прекрасно понимают свои ограничения. Кто-то, вроде Беласко, делает упор на чистое искусство темной Магии, накапливая знания. Условный Мефисто обманывает само мироздание своими контрактами, собирая души как валюту. Хела... Ну, она вообще Богиня Смерти по праву рождения, она априори становится сильнее с каждым прожитым столетием, пока существует само понятие конца жизни. Блэкхарт же решил пойти по «легкому» пути...

— Если геноцид и глобальные катаклизмы — это «легкий» путь, — покачал я головой. — То боюсь представить, что же представляет собой условно сложный путь того же Мефисто.

— О, Мефисто — это игрок совсем другого уровня. Он не ломает двери, он создает ключи, которые люди берут сами. Именно он является архитектором концепции классического Ада, какой мы её знаем. Он тысячелетиями занимался пиаром своего измерения, укрепляя веру в него через страх и искусство. Большая часть ужасов, описанных в Библии — его нашептывания. Он также известен под писательскими псевдонимами Данте Алигьери, Эммануэль Сведенборг и Джон Мильтон.

— «Потерянный рай» написал Дьявол? — я невольно восхитился. — Какая ирония.

— А еще несколько самых культовых картин, изображающих муки грешников, нарисованы его рукой или под его прямым ментальным контролем, — продолжила Мэджик. — Он создал бренд. И этот бренд кормит его силой веры миллиардов людей.

— Какой многогранный персонаж. И бизнесмен, и художник, и писатель.

— К Мефисто можно относиться по-разному, — пожала плечами Ульяна. — Но факта его гениальности, древности и, к сожалению, заслуженности его силы это не отменяет.

— А еще это не объясняет факта его странной пассивности, — пробормотал я, но так, чтобы Ульяна услышала. — Если он такой всемогущий интриган, почему позволяет сыну мутить воду у себя под носом?

— Да, Эллиссара тоже упомянула этот момент. Мефисто даже не почешется на интриги своего отпрыска, — кивнула девушка, её лицо стало задумчивым. — И тут я вынуждена с ней согласиться. Это не слабость, Прометей. Это расчет.

— С его силой и мозгами...

— Мефисто выгодна грядущая заварушка. Хотя нет, «заварушка» — это мелко... Грядущая Война. Понимаешь, война в Аду — это не просто драка демонов. Это передел территорий, сфер влияния, потоков энергии. Возвышение одних, падение других, перераспределение душ. Для матерого интригана это золотое время, сезон жатвы. Он ничего не потеряет от попытки Возвышения своего сыночка. Если Блэкхарт проиграет — Мефисто утвердит свою власть. Если выиграет и ослабит конкурентов — Мефисто найдет способ использовать и это. Хаос — это лестница, и он умеет по ней подниматься лучше всех.

— Адская война... — я потер подбородок бронированной перчаткой. — Её отголоски могут дойти до нас?

Ульяна посмотрела на меня как на идиота.

— Не «могут». Они обязательно дойдут, накроют нас с головой и еще попросят добавки, — улыбнулась она, но в этой улыбке не было ничего хорошего — только оскал черепа. — В истории такие периоды уже были. Флуктуации адской активности напрямую влияют на психосферу и энергетику планеты. Это всегда характеризуется всплесками безумия, жестокости, учащением конфликтов. Люди начинают убивать друг друга просто потому, что воздух пропитан злобой.

Она сделала паузу, давая мне осознать масштаб.

— Например, пятьсот лет назад, по земным меркам, Сатанниш развязал локальную войнушку с предыдущим Лордом Зеленой Бездны. Для них это был пограничный конфликт. А для нас это вылилось в период, известный как Темные Века и расцвет инквизиции. Постоянные крестовые походы, эпидемии, сжигание ведьм и «неверных» на кострах, массовая истерия, чума... Вот откуда ноги растут. Мы — зеркало их войны. И сейчас подобное может коснуться нас снова. Только теперь у человечества есть ядерное оружие и тысячи металюдей с нестабильной психикой.

Картина вырисовывалась апокалиптичная. Планета, погруженная в хаос, где каждый второй сходит с ума, а «суперы» начинают резню под влиянием адских эманаций. Нет, войны в Аду нам точно не надо. Ни в каком виде.

— Лучшее, что мы можем сделать — это прикончить Блэкхарта до того, как он запустит цепную реакцию, и посадить на трон Эллиссару, как и предложила сама демоница, — подвела итог Мэджик. — Стабильный, предсказуемый монарх нам выгоднее, чем амбициозный психопат.

— С этим я согласен, — кивнул я. — Проблема лишь упирается в одну маленькую деталь: в своем измерении Блэкхарт практически всемогущ. Убить его там... Легко сказать, трудно сделать. Мы не можем просто закидать его ракетами.

Несколько секунд Ульяна молчала, вероятно, взвешивая, стоит ли раскрывать карты. Наконец она решилась.

— Способ есть, и я о нем даже упоминала вскользь. Копье Лонгина.

Я кивнул, мгновенно выуживая из памяти информацию.

— Один из двух известных артефактов из Незерского металла.

— Не просто кусок артефакт, — поправила Ульяна. — Это могущественный концептуальный артефакт, окропленный кровью сына Старшего Бога, и сейчас он находится где-то на Земле.

— «Где-то на Земле»... — я покачал головой. — Звучит слишком абстрактно для плана операции. Земля большая.

— Ну, если включить логику, то круг поиска сужается до одного города-государства, — усмехнулась Ульяна, и в её глазах заплясали бесенята. — Ватикан.

— Логично. Разумеется, просто так такой вещью никто не поделится?

— Ты первый на моей памяти, кто назвал артефакт подобного уровня «вещью», — фыркнула девушка. — Ты бы еще Святой Грааль посудой назвал. Но да, ты прав, Копье Лонгина — это оружие Судного Дня в масштабах теологии. Оно ничем не уступает Незерскому Трезубцу.

— А именно Трезубцем убили Люцифера, — припомнил я исторические справки из уст самой же Мэджик.

— Не просто Люцифера, — улыбка Ульяны стала хищной. — А одного из предыдущих, сильнейших Лордов Ада, чьё имя сейчас стерто из большинства Адских гримуаров! Незерский металл — это антитеза демонической сущности. Он не просто ранит, он стирает саму концепцию существования демона.

— Вот оно что, — кивнул я. Теперь пазл складывался.

Если один артефакт из Незерского металла уже доказал свою эффективность на практике, а доступа к чемпиону Мардука с его Трезубцем у нас нет (и слава богу, связываться со вторым по силе Лордом Ада вероятно себе дороже), то нужно искать обходные пути. И наиболее очевидный — это второй подобный артефакт, который, по крайней мере, находится в нашем материальном плане.

Осталось только придумать, как выкрасть главную реликвию христианского мира из самой охраняемой сокровищницы планеты.

— Вообще, прежде чем планировать ограбление Папы Римского, я предлагаю обсудить этот вопрос с экспертом, — неожиданно произнесла Ульяна будничным тоном. — С самим Беласко. Как тебе идея прогуляться в Ад? На экскурсию, так сказать. Я проведу.

На этом моменте я поперхнулся воздухом, и даже наличие шлема не смог заглушить этот звук.

— Нет! — отрезал я, едва восстановив дыхание. — Абсолютно точно нет! Никаких экскурсий в преисподнюю.





Глава 161


Какой Ад? Серьезно?

Это звучало как начало очень плохой шутки или сценарий для дерьмового хоррора. Мутная путевка в мутное измерение, в гости к еще более мутному темному магу, который каким-то чудом умудрился стать владыкой собственного филиала преисподней. Слишком много неопределенных переменных и слова «мутно» на одно квадратное предложение.

Если я соглашусь сунуться в подобное место добровольно, то я буду не просто дураком, а кандидатом на премию Дарвина межпространственного масштаба. Да, моя хваленая «постоянная бдительность» в связи с последними успехами немного притупилась, отошла на второй план, уступив место инженерному азарту и налаживанию социальных связей. Но стоило прозвучать слову «измерение», как в памяти вспыхнули фантомные боли и неоновые кошмары Темного Измерения.

Дормамму. Вечная петля боли. Ощущение собственной ничтожности перед лицом абсолютной энтропии.

Я только начал ценить то, что у меня осталось от Системы (спасибо Часовому Механизму). Рисковать своим главным активом, своей сутью ради чаепития с Беласко? Нет уж, увольте. Мой рассудок дорог мне как рабочий инструмент.

Примерно это я и высказал Мэджик. Возможно, я опустил детали про Систему, заменив их на более понятные опасения за свою ментальную целостность, но про свой «туристический опыт» в мире Дормамму рассказал без купюр.

Реакция Ульяны была... показательной. Её немного насмешливое выражение лица сменилось искренним удивлением, граничащим с уважением.

— Ты был в Тёмном Измерении? — переспросила она, и в её голосе пропала обычная ирония. — И смог вернуться оттуда не в виде пускающего слюни овоща или марионетки Безликих?

— Как видишь, стою перед тобой. Относительно целый, — сухо ответил я. — Так что мой лимит на общение с высшими демоническими сущностями исчерпан на ближайшие пару столетий.

— Впечатляет, — кивнула Мэджик, по-новому оглядывая меня. — Это многое говорит о твоей ментальной защите. Но всё же... в Ад ты не пойдешь даже при условии, что я лично ручаюсь за твою безопасность? Я знаю тропы Лимба лучше, чем ты — схемы своих гаджетов.

— Ты — это ты, Ульяна, — я пожал плечами, не поддаваясь на провокацию. — А Беласко — это Беласко. Древний, хитрый колдун, цели которого мне понятны меньше чем твое желание затащить меня в это стрёмное место. Поэтому да, к черту Ад! В прямом и переносном смысле.

Не дорос я еще до того, чтобы свободно разгуливать по столь злачным местам, открывая двери с ноги. Да и вообще, мой инженерный мозг отказывался верить в безальтернативность этого плана.

— Не верю, что нет других способов связи, — продолжил я, начав расхаживать перед голограммой. — Почему гора должна идти к Магомету? Разве Беласко не может сам явиться ко мне? Или хотя бы отправить весточку? Лорды Ада же обожают пафосные появления, проекции, телепортации в клубах пламени... Как будто бы так всем было бы проще и безопаснее, нет?

— Не проще, — со вздохом покачала головой девушка, и её золотистые волосы качнулись, словно под водой. — Ты мыслишь категориями физического мира, Джон. Но сейчас ситуация изменилась. Из-за пространственного прокола, через который, судя по всему и просочилась Эллиссара, за Адскими измерениями установлено... скажем так, особое наблюдение.

Она поморщилась, словно у неё заболел зуб.

— Камар-Тадж? — догадался я.

— Именно. Древняя и её братия сейчас взвинчены до предела. Любой всплеск магической энергии, любая попытка открыть портал или создать проекцию со стороны Нижних Миров будет засечена мгновенно. А проекция Лорда Ада фонит так, что сирены завоют по всей мультивселенной.

— Но чемпионы тем не менее шастают тут как у себя дома, — резонно подметил я. — Призрачный Гонщик, — тут я лишь предположил, но судя по тому, что Мэджик не стала отпираться, предположил верно, — Ты, теперь еще и чемпион Блэкхарта. Вас почему-то магический радар не сжигает на месте.

— Потому что Земля — это и есть наш дом, — фыркнула девушка, словно объясняла очевидное. — Большинство чемпионов — это не демоны в чистом виде. Мы — обычные разумные, получившие силу или проклятие, но сохранившие свое истинное тело. А истинное тело — это биология. Мясо, кости, кровь. Это не энергетическая проекция, которую можно развеять заклинанием. Это материя, которая принадлежит этому измерению по праву рождения.

— Биологический камуфляж, — кивнул я, складывая два и два. — То есть, энергетическую проекцию Беласко Древняя засечет и заблокирует, как вирус в системе. А вот если он захочет выбраться наружу в своем истинном теле...

— То ему придется прорывать ткань реальности, что тоже вызовет тревогу. К тому же, Лорд Ада черпает силу из своего домена. Покинув его физически, он станет уязвимым. Беласко старый параноик, он не оставит трон без присмотра, особенно когда на горизонте маячит война.

— А вот мелкие демоны или, скажем, «беженцы» вроде Эллиссары могут проскользнуть, — продолжил я мысль.

Теперь понятно, как демоница оказалась здесь и почему до сих пор не получила магическим веером по лицу от Верховной Чародейки. Она воспользовалась лазейкой, завязанной на «мясную оболочку». Биологию Древняя не сканирует так тщательно, как магический фон. А когда (и если) она поймет, что произошел прорыв, демон уже растворится в толпе.

Фрэнк Касл, Джонни Блейз, сама Ульяна... По сути, Земля кишит агентами влияния Ада, и магический щит планеты против них бессилен, потому что угроза исходит изнутри.

— Ну да, просочиться могут либо самоубийцы, либо те, кому нечего терять, — согласилась со мной Ульяна. — Беженцы как ты подметил или диверсанты.

— Обратный маршрут в таком случае тоже должен быть открыт. Иначе ты бы не предложила мне эту «увлекательную» прогулку, — я криво улыбнулся. — Но я не самоубийца, и мне определенно есть что терять. Может в таком случае подойдем к проблеме технически? Отправить в измерение Беласко дрон? Камеру? Квантовую рацию? У меня есть наработки по связи через подпространство...

— Не сработает, — покачала головой девушка, пресекая мой полет мысли. — Связь с Адом — это не то, что можно наладить с помощью спутниковой тарелки, Джон. Вопреки поп-культуре, туда нельзя позвонить по скайпу, начертив пентаграмму кровью девственницы или использовав доску Уиджи.

— А жаль. Было бы удобно.

— Лимб, как и любой адский домен — это хаос. Там другие законы физики. Энтропия там такая, что любая сложная электроника сходит с ума за секунды. Твои микросхемы просто расплавятся или начнут показывать мультики про розовых пони вместо данных. Технологии слишком чувствительны к искажениям реальности. Магия и микропроцессоры плохо уживаются вместе.

— Значит, старый добрый человеческий фактор, — я вздохнул, признавая поражение. — В таком случае, Ульяна, дело за тобой. Ты — наш посол доброй воли в преисподней.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Поговори с Беласко. Объясни ему расклад. Скажи, что если Блэкхарт победит, плохо будет всем, и Лимбу в том числе. Убедись, что старый лис не играет в двойную игру, подобно Мефисто, и не желает загрести жар чужими руками, чтобы потом выторговать себе преференции на пепелище.

— Беласко как никто другой понимает всю опасность возможной войны, — серьезно кивнула Мэджик, и её взгляд стал жестким. — Он помнит, чем закончились прошлые конфликты. Я всё сделаю. На связи.

Голограмма мигнула и погасла, оставив меня в тишине лаборатории.

Я остался наедине с собой, светящимся голографическим столом и тяжелыми думами. И, к счастью, в этот раз не о Думе, а о вещах куда более древних.

Война в Аду...

Это звучало абстрактно, пока не начинаешь примерять последствия на себя. Это не разборки с Клубом Адского Пламени, где кучка богатых мутантов играла в аристократию. Это реальная, полномасштабная угроза, способная превратить планету в бойню просто своим фоновым излучением.

— Сплошная головная боль, — выдохнул я в пустоту, потирая виски. — И почему нельзя просто строить роботов?

Я активировал голографический CAD интерфейс.

— Рубедо, — скомандовал я. — Отправь Николасу Фьюри зашифрованный пакет с записью этого диалога и кратким анализом ситуации от Ульяны. Пусть у шпиона голова болит не меньше моего. Это по его части — спасать мир от апокалипсисов.

— Исполнено, — тут же отозвался ИИ.

— А мы займемся тем, что у нас получается лучше всего. Подготовкой.

Я развернул перед собой чистый проектный файл.

— Приступаем к проектированию боевых костюмов для новобранцев. Если Ад придет на Землю, встречать мы его будем не в трусах.

*****

Жалкие, ограниченные, бесконечно примитивные аборигены.

Виктор фон Дум завис в воздухе, скрестив руки на груди. Его зеленый плащ лениво колыхался на ветру, а взгляд стального лица сканировал раскинувшийся внизу город. Ваканда. «Золотой город», скрытый от глаз мира голографическими щитами. Местные считали себя вершиной цивилизации, но Дум видел лишь племя, получившее доступ к металлу богов и магии предков, но так и не сумевшее осознать истинный потенциал того, что попало им в руки.

Тысячелетия стагнации. Тысячелетия бездарно потраченного времени.

За его спиной безмолвным строем левитировала сотня Думботов. Каждый из них был шедевром инженерной мысли, продолжением его собственной воли, связанным с ним через технопатический канал. Там, далеко на севере, осталась Латверия, надежно укрытая барьерами, которые Дум спроектировал со своим учителем. Здесь же, перед ним, была лишь иллюзия величия.

Виктору не нужен был вибраниум. Ему нужен был последний элемент для уравнения, которое он решал последний месяц.

Руны.

Древняя рунная магия, о которой шептались архимаги прошлого. Сила, способная переписывать законы мироздания, сплетая реальность в новые узоры. В библиотеках Камар-Таджа наверняка хранились фолианты, посвященные этому искусству, но старая кельтская ведьма скорее удавится, чем поделится знаниями с тем, кого посчитает «угрозой». Брать штурмом обитель чародеев пока было... нерационально.

Оставался второй вариант, о котором вскользь упоминала его наставница. Скрижали Башенги. Первый Черная Пантера, шаман-воин, получивший благословение богини Баст, добился в рунной магии высот, недостижимых для простых смертных. Он оставил свои секреты потомкам, выбив их на листах чистейшего вибраниума.

И как его потомки распорядились этим наследием?

Копья с лазерными наконечниками. Набедренные повязки поверх нанокостюмов. Примитивные ритуальные поединки за трон. Воистину, дикари, нашедшие пистолет богов и использующие его, чтобы колоть орехи. Какая вопиющая ограниченность. Какая преступная расточительность. И все это прикрывается ветхой ширмой «традиций».

Дум слегка наклонил голову. Среди паникующих гражданских и суетящейся стражи внизу наконец-то появилась фигура, достойная внимания.

Т’Чака. Нынешний вождь. Уже не молод, но все еще опасен. Он стоял на площади перед дворцом, облаченный в угольно-черный костюм Пантеры, испещренный фиолетовыми руническими вязью. Вокруг него собиралась его паства, но Дум смотрел только на короля.

— Т’Чака, — голос Виктор прогремел над площадью, заглушая шум ветра. Дум плавно снизился, остановившись в десяти метрах над землей. — Я слышал, что за пределами этих джунглей тебя считают мудрым правителем. Докажи, что слухи не лгут. Отдай мне Скрижали Башенги, что пылятся в ваших храмах и используются для бессмысленных молитв.

Он сходу обозначил цель. Никакой дипломатии, никаких лишних реверансов. У Дума не было времени на чайные церемонии с варварами.

Ответ вождя был предсказуем. Ваканда — это не место, где правит холодный рассудок. Здесь правит гордыня.

— Ни за что! — прорычал старый король, и его голос, искаженный шлемом, звучал подобно рыку леопарда. — Ваканда не торгует своим наследием, чужак! И мы не склоняемся ни перед кем!

— Тогда подними голову, — ледяным тоном произнес Виктор.

По одной мысленной команде сотня Думботов синхронно подняла руки. Характерный гул заряжающихся репульсоров заполнил пространство, перекрывая звуки джунглей. Сотня стволов, нацеленных на золотые шпили дворца и жилые кварталы.

— Стоит ли твоя уязвленная гордость пепла, в который превратится твое «наследие»?

Вопрос был риторическим. Дум знал ответ. Короли всегда выбирают народ. Но гордые короли ищут третий путь.

— Дабы выказать... снисхождение, — слово «уважение» застряло бы у него в горле, — Я предлагаю дуэль. Ты и Я. Один на один. Если победишь — Я уйду, и Ваканда останется нетронутой. Если падешь — Скрижаль моя.

Это был расчет. Уничтожение Ваканды привело бы к ненужному шуму на международной арене, среди тех, кто знает, а поиск артефакта в руинах занял бы драгоценное время. Проще забрать желаемое с трупа владельца.

Руны на костюме Т’Чаки вспыхнули насыщенным фиолетовым светом. Позади него на мгновение соткался призрачный силуэт гигантской пантеры, сверкнувшей глазами в сторону Дума. Металлическое лицо Виктора осталось бесстрастным.

— Что будет, если я убью тебя? — поинтересовался Т’Чака, чуть приседая и выпуская вибраниумные когти. В его позе читалась готовность к прыжку.

— Мои Думботы автономны. В случае моей смерти они покинут Африку, — солгал Дум, даже не моргнув. Ему не было нужды упоминать, что пока функционирует хотя бы один Думбот, уничтожить Доктора Дума невозможно. Но дикарю знать об этом не обязательно.

Т’Чака кивнул. И в следующую секунду исчез.

Рывок был ошеломительным. Старый король двигался быстрее, чем мог уловить человеческий глаз, оставляя за собой размытый фиолетовый шлейф. Вибраниумные когти, способные разрезать танковую броню как масло, пронеслись в миллиметре от горла Виктора.

Дум лишь слегка отклонил голову, просчитав траекторию атаки за доли секунды до её начала.

«Как ограниченно», — с разочарованием подумал Виктор, парируя следующий удар выставленным гравитационным полем. — «Божественная магия, дар древней сущности... и все это используется лишь для банального физического усиления. Никакой фантазии. Никакого изящества».

Т’Чака был быстр. Невероятно быстр. Он атаковал со всех сторон, отталкиваясь от воздуха, используя инерцию и акробатику. Но для Дума это было словно наблюдать за замедленной съемкой.

«А вот это уже любопытно», — промелькнула мысль.

Спустя десяток неудачных атак, которые Дум лениво отражал или пропускал мимо, тело короля внезапно вспыхнуло, разделившись на три части. Две точные копии Т’Чаки материализовались по флангам.

Фантомы? Нет. Они имеют массу и энергетическую плотность. Магические клоны.

«Значит, ты способен не только на примитивное размахивание когтями», — проанализировал Дум, продолжая уклоняться, но теперь ему приходилось маневрировать активнее. Атаки трех Пантер были синхронизированы идеально.

В какой-то момент Виктор почувствовал изменение в давлении воздуха. Три фигуры окружили его в воздухе, образовав идеальный треугольник, и ударили одновременно, перекрывая пути к отступлению.

Глупцы. Они думают в плоскостях.

Вектор тяготения вокруг его тела резко изменился, вбив Виктора в землю с ускорением свободного падения Юпитера. Когти Пантер с лязгом встретились в пустоте, там, где мгновение назад была его шея.

Дум тут же покидая яму, мягко приземлился на плиты площади, готовясь контратаковать, но Т’Чака тоже не был новичком. Клоны, врезавшись друг в друга, не исчезли. Они слились, превратившись в сгусток чистой кинетической энергии, который принял форму исполинской фиолетовой пантеры. Зверь, игнорируя инерцию, извернулся в воздухе и рухнул на Дума, прижимая его к земле массивными лапами.

Гравитационные барьеры Виктора затрещали.

«Недооценил», — холодно констатировал разум, пока тело выло сиренами перегрузки. — «Концентрация энергии выше расчетной».

Рефлексы сработали быстрее мысли. Мысль и тело выпустило круговой высоковольтный разряд — миллион вольт чистой ярости. Т’Чака, скрытый внутри энергетической оболочки пантеры, был вынужден разорвать контакт и отпрыгнуть на десяток метров.

Дум медленно выпрямился, отряхивая плащ. Фантомная пантера все еще стояла рядом с королем, скалясь на него, но электричество на неё не подействовало.

Пока Т’Чака группировался для финального рывка, который, по его мнению, должен был поставить точку в этой битве, Дум обрабатывал данные. Электрический импульс был не просто защитой — это был еще и сканер.

«Не руны», — досадливо поморщился Виктор в мыслях. Разочарование было почти физическим. — «Я переоценил тебя, Т’Чака. Даже сейчас, на грани поражения, ты используешь заёмную магию своей богини. Ты проводник, а не творец».

Фантомная пантера была лишь конструктом из духовной энергии Баст. Орудие сдерживания, не более. Истинная угроза исходила от когтей короля, которые сейчас начали светиться, напитываясь все той же заёмной энергией под завязку. Вся мощь костюма, весь накопленный кинетический заряд — в один удар.

Рывок.

Это было больше похоже на телепортацию. Пространство схлопнулось, и старый вождь оказался прямо перед лицом Дума. Его рука, превратившаяся в сияющее копье, была нацелена прямо в лицо.

— К’халли, — спокойно произнес Дум.

Слово Силы. Древнее наречие, о котором в Ваканде, похоже, забыли.

Виктор не стал ставить блок. Он сконцентрировал внутри ладони слабый электромагнитный импульс, сплетенный с простейшим заклинанием дисперсии духовных конструктов.

Легкое движение пальцами.

Фантомная пантера за спиной Т’Чаки, которая должна была усилить удар, с жалобным воем распалась на искры. Духовная поддержка исчезла в самый критический момент.

— Кхааа!.. — ошеломленно выдохнул Т’Чака. Инерция сыграла с ним злую шутку. Лишенный поддержки духа, он по инерции влетел прямо в выставленную вперед руку Дума.

Стальные пальцы сомкнулись на горле короля.

Т’Чака, задыхаясь, пытался бить уже погасшими когтями. Удары, способные крошить камень, сыпались на тело Виктора, но каждый раз в миллиметре от металла возникали крошечные гравитационные сингулярности, отклоняя лезвия. Когти скользили по силовым полям, высекая искры, но не причиняя вреда.

Дум поднял короля над землей, глядя в линзы его маски.

— Ты был достойным воином, Т’Чака, — произнес Виктор. В его голосе не было торжества, только холодная констатация факта. — Ты сражался храбро. Но ты всего лишь воин. Человек, закованный в металл и догмы.

Хватка усилилась, сминая вибраниумное плетение на шее.

— А я — Дум.

Разряд.

На этот раз это был не просто ток. Это был сфокусированный плазменный импульс, пробивший изоляцию костюма Пантеры и мгновенно выжегший нервную систему носителя. Никакой вибраниум не спасет от физики, если знать частоту резонанса.

Тело старого вождя обмякло в его руке. Дум разжал пальцы, и бездыханный, дымящийся труп с глухим стуком упал на брусчатку.

Тишина, повисшая над площадью, была оглушительной.

Виктор медленно повернулся к королевскому дворцу. Сотня Думботов в небе синхронно качнулась, их репульсоры засветились ярче, готовые превратить город в погребальный костер.

«Вероятность агрессии — 87%», — вывел прогноз тактический разум Виктора.

Дум ждал. Люди иррациональны. А Вакандцы, чья гордость только что была растоптана вместе с их королем, тем более. Он был готов стереть этот город с лица земли, если потребуется. Это было бы досадно, но необходимо.

Однако вместо залпа орудий тяжелые двери дворца отворились.

Оттуда вышел юноша. Лет восемнадцать, не больше. Он не был в броне, на нем были лишь церемониальные одежды. В руках он нес тяжелый, древний том, металлические страницы которого мерцали мягким фиолетовым светом.

Дум сфокусировал взгляд. На лице юноши были видны свежие дорожки слез, а в глазах горела такая яростная, чистая ненависть, что она ощущалась даже на расстоянии. Но его шаг был твердым. Походка собранная, гордая. Королевская.

«Наследник», — понял Дум.

Юноша остановился в десяти шагах от убийцы своего отца. Он не смотрел на тело Т'Чаки — он заставлял себя смотреть только на Дума, и это усилие воли стоило ему невероятно дорого.

— Сделка есть сделка, — голос принца дрожал, но не сорвался. Он протянул Скрижаль Башенги.

Дум протянул руку, и книга, повинуясь электромагнитным полям, плавно перелетела к нему.

— Мудрое решение, — кивнул Виктор, даже не взглянув на юношу во второй раз и разворачиваясь спиной к дворцу.

Ваканда с этого момента для него осталась позади. Основная цель достигнута.





Глава 162


Проекты костюмов для новобранцев «Авангарда» пока оставались именно что проектами. Черновыми набросками в памяти Рубедо. Основные «хотелки» и пожелания я буду уточнять у ребят уже при личной встрече. Все-таки вкус — дело тонкое. Вдруг та же Ванда не оценит свой каноничный, но весьма откровенный наряд Алой Ведьмы — купальник с плащом — и захочет что-то более тактическое? Или наоборот еще больше ударится в мистику? В любом случае, с новичками придется провести, так сказать, примерку. Благо, судя по отчетам Рубедо, Фьюри уже собрал весь этот пестрый цирк в Нью-Йорке, так что общее собрание не за горами.

Ванда, Петро, Доктор Вуду, Топаз и наша штатная Девочка-волшебница. Ориентируясь на особенности каждого из новобранцев (за исключением Старка, который как я уже отметил сам себе кутюрье, и Демоницы с её неопределенным статусом и прятками в подвалах ЩИТа), следующие пару часов я чувствовал себя Эдной Мод. Той самой колоритной дизайнершей из «Суперсемейки». Только без пафосного мундштук-кальяна и с упором на суровый утилитаризм, а не на моду.

«Никаких плащей!» — всплыла в голове её знаменитая фраза. Ну, почти никаких. Доктору Вуду он, пожалуй, по статусу положен. Не одному же Стренджу щеголять с чем-то подобным, хах.

Взять, к примеру, Юрико. Зачем ей полноценный боевой костюм, если при активации способностей она все равно превращается в подобие Сейлор Мун, щеголяя в японской школьной форме с магическим антуражем? Тратить ресурсы на то, что исчезнет в магической вспышке? Глупо. Поэтому я пошел от обратного. Ей нужен повседневный, гражданский комплект. Простая на вид одежда, скрывающая личность, не сковывающая движений, но при этом... способная выдержать попадание пули снайпера. Потому что враги не всегда будут ждать, пока ты закончишь свою трансформацию под красивую музыку. Кевларовое плетение? Нет, слишком толсто. Углеродные нанотрубки в структуре ткани. Дорого, но эффективно.

Насчет «не сковывать движения»... Был в команде один кадр, над экипировкой которого я ломал голову добрые двадцать минут, перебирая варианты от абляционной брони до энергетических полей. Петро. Спидстер.

Главный враг бегуна со скоростью выше сверхзвукой — это трение. Обычная одежда на нем сгорит за секунды, а кожа сотрется до мяса (да, сила Петро не настолько ущербна, но с обычной одеждой все равно могут быть сложности). В итоге, психанув и отбросив попытки изобрести велосипед, я не придумал ничего лучше, чем спиз... кхм, творчески адаптировать Нестабильные Молекулы Рида Ричардса.

Да, я залез в базу данных Фантастической Четверки (спасибо, Рубедо, за тихий взлом еще до того, как Рид закрылся от меня). На выходе получился материал-мечта. Ткань, которая адаптируется к биополю Петро, меняя свою плотность и структуру. Она не порвется даже на скоростях, близких к световой, и обладает нулевым коэффициентом трения о воздух. А еще она «дышит» на молекулярном уровне, идеально регулируя температуру и отводя влагу. Никакого пота, никакого натирания, никаких ожогов. Ткань будет скользить по телу как вторая кожа, без швов и жестких краев.

— Ричардс ничего не докажет, — пробормотал я, прокручивая голограмму с симуляцией Петро, бегущего в обновленном серебристо-синем костюме. — Да и вообще, он эту технологию не патентовал. Назовем это «параллельным открытием». Гении мыслят одинаково, так что все честно.

Что касается остальных, то тут классика жанра: вибраниумное напыление на критических узлах, пластины из адамантия, вкупе с самыми легкими композитами. Плюс встроенные системы связи, мониторинга жизнедеятельности и экстренной медпомощи. Пока проекты выглядели относительно безликими манекенами, «болванками», не подчеркивающими индивидуальность, но функционал в них был заложен убийственный.

— И вообще, — проворчал я, откидываясь на спинку кресла и разминая шею. — Нужно будет найти кого-то, кому я смогу спихнуть эту работу в дальнейшем. Нанять Мелвина Поттера, что ли?

Не то чтобы меня воротило от создания снаряжения. Это благое дело, да и разгрузка мозгов от метафизики Ада и темпоральной механики Часового Механизма помогает. Но... Ощущения странноватые. Будто занимаюсь крафтовым онанизмом. Костюмы — это расходник. Они будут уничтожены в бою, кто-то перерастет их морально или физически, кто-то захочет сменить имидж, кто-то уйдет из команды, а кто-то вернется... И быть вечным «мальчиком для шитья», подгоняя гульфики под размер, меня, откровенно говоря не прельщало.

— Сэр, пресс-конференция Старка началась, — мягкий голос Рубедо вырвал меня из пучин самокопания.

— Выводи.

Я устроился поудобнее. Пространство над моим столом мигнуло, и воздух соткался в объемную, пугающе реалистичную картинку. Голограммы — это вещь. Понимаю, почему футуристы на них так молятся (а некоторые, подозреваю, используют и для более... приватных целей).

Тони Старк стоял за трибуной. Легкая, фирменная ухмылка, безупречный костюм, который сидел на нем лучше, чем его собственная кожа. Рядом, чуть позади, застыла Пеппер Поттс — бледная, но с прямой спиной. Обадайя Стейн сейчас уже, вероятно, знакомился с интерьером особого изолятора ЩИТа, поэтому сцену с ним мы пропустили.

Сам Старк выглядел... слишком хорошо. Для человека, который провел последний месяц в пещере с террористами и аккумулятором в груди, он просто сиял. «Экстремис» делал свое дело, выжигая следы истощения и стресса, возвращая ему вид того самого плейбоя с обложки Forbes, только взгляд... Взгляд стал жестче.

— Нью-Йорк, — произнес Старк вместо приветствия, обводя зал глазами. Голограмма показала море журналистов, вспышки камер сливались в сплошную стену света. — Город, который никогда не спит, и где каждый второй жаждет сенсации, а каждый первый — бесплатного шампанского. Что ж, сегодняшний день я вас не разочарую.

Он сделал паузу. Театральную, выверенную до доли секунды. Он наслаждался вниманием, но теперь это внимание было ему нужно не для подпитки эго, а как инструмент.

— Начну с того, что вы и так знаете. «Старк Индастриз». Великая компания. Корпорация, чьи корни уходят к Говарду Старку. Гению с большой буквы. Отцу с маленькой. Но оставим семейные драмы для моего психоаналитика, он берет почасовую оплату, а вы здесь бесплатно, — зал ответил сдержанным смешком. Тони умел работать с публикой. — Речь о том, что успех империи, которой я управляю, построен на фундаменте, заложенном им.

Снова пауза. Тони оперся руками о трибуну, чуть подавшись вперед.

— Но что именно в этом фундаменте? Бетон? Сталь? Опередившие свое время технологии? Безусловно. Вот только ни одна из тех утопических идей — летающие машины, бесконечная энергия, города будущего — так и не пошла в серию. Я вам больше скажу: лучшие идеи моего отца остались чертежами в пыльных папках. И нет, я не пытаюсь сейчас пнуть льва или преуменьшить его интеллект.

Он развел руками, словно извиняясь.

— Речь о том, что у моего отца были все возможности изменить этот мир. Сделать его раем. Но...

Глубокий вдох. Тишина в зале стала осязаемой.

— Он предпочел его защищать. А лучшей защитой он считал нападение. Он выбрал путь меча, сделав упор на производство оружия.

По залу прошел ропот. Журналисты переглядывались. Это было не похоже на стандартный корпоративный отчет.

— Связи с генералами, ореол героя Второй Мировой, дружба с легендарным Капитаном Америкой... — Старк на секунду поднял глаза к потолку и отсалютовал невидимым бокалом. — Кстати, привет, Стив, если ты это смотришь, был бы рад познакомиться лично, папаша все уши прожужжал о твоей святости.

Сарказм в его голосе был горьким.

— Всё это сыграло с моим отцом, а потом и со мной, злую шутку. Мы думали, что держим поводок. Но на самом деле...

Лицо Старка затвердело.

— Мы стали заложниками. Заложниками войны, которую сами же и кормили.

Тони сделал глоток из стакана. Жест был чисто символическим — смочить пересохшее горло, но в мертвой тишине зала даже стук стекла о трибуну прозвучал как выстрел.

— Сначала отец, а потом и я стали заложниками системы, — продолжил он, и его голос, лишенный привычных ноток развязного веселья, зазвучал глухо и жестко. — Системы, которая поощряет не инновации, не прогресс, не попытки исцелить этот мир, а бесконечную, ненасытную экспансию. Мы привыкли думать, что защищаем свободу. Но на самом деле мы защищаем свои прибыли. Войны за ресурсы, конфликты за рынки сбыта, грызня за самые жирные правительственные контракты...

Он обвел зал тяжелым взглядом, задерживаясь на лицах военных чиновников, сидящих в первом ряду. Те ерзали, чувствуя, куда дует ветер.

— Мой отец жил войной. Он дышал ею, он работал на нее. И вместе с ним росло его детище. «Старк Индастриз» превратилась в монстра. В самую милитаризированную корпорацию в истории. Перечитывая старые дневники отца после моего плена...

Прикрыв глаза, Старк на мгновение словно постарел на десяток лет. Тень, пролегшая по его лицу, была тенью человека, увидевшего свои руки по локоть в крови.

— Я наконец-то смог увидеть... Но не того человека, которого я знал. Я увидел изобретателя-мечтателя, который хотел дать человечеству крылья, но вместо этого приковал его к земле цепями из гильз. Из визионера он превратился в оружейного барона. А я... — он криво, болезненно усмехнулся. — Я, как и подобает прилежному сыну, продолжил семейную традицию. Я довел искусство убийства до совершенства.

Тони отпустил трибуну и сделал шаг назад, словно она жгла ему руки.

— И знаете, я мог бы сейчас полчаса распинаться перед вами. Философствовать о моральном выборе, цитировать Оппенгеймера, каяться в грехах или искать оправдания. Но всё это — пустая полемика. Взгляд в прошлое. Взгляд в никуда.

Он выпрямился, и в его позе вновь проступила та самая, знаменитая старковская уверенность. Только теперь она питалась не нарциссизмом, а стальной решимостью.

— Вы пришли сюда не за этим. Весь мир смотрит этот эфир не ради того, чтобы услышать, как Тони Старк ноет о своих детских травмах. Вы хотите знать о будущем.

Пауза затянулась. Струна напряжения в зале натянулась до предела. Я видел, как Пеппер сжала руки так, что побелели костяшки.

— И я не буду тянуть резину, хотя, признаюсь, искушение помучить вас еще немного велико, — в его глазах мелькнула знакомая искра. — С этого дня... С этой самой минуты... Подразделение по производству оружия «Старк Индастриз» закрывается!

Эффект был сродни детонации той самой ракеты «Иерихон».

Тишина взорвалась.

Толпа репортеров, забыв о приличиях, вскочила с мест. Вспышки камер превратились в стробоскоп, ослепляя, крики вопросов слились в единый гул цунами: «Мистер Старк!», «Что будет с акциями?!», «Вы сошли с ума?!».

Пеппер и Тони стояли в эпицентре этого шторма. Телохранители, профессионалы своего дела, тут же сомкнули кольцо, но Старк жестом остановил их. Он просто стоял и молчал, позволяя волне паники разбиться о его невозмутимость. Ему нужно было, чтобы они прокричались.

Спустя пару минут, когда самые ретивые уже выбегали из зала, чтобы успеть передать в редакции сенсационные заголовки, а гул немного стих, Старк снова подошел к микрофону.

— Вопросы... — он поморщился, словно от зубной боли. — Вижу, у вас их много. Но я не в настроении на них отвечать. Скажу лишь одно: сегодня начинается новая эра. Эра, о которой мечтал тот самый изобретатель из старых дневников. И я её построю.

С этими словами Тони развернулся и, не оглядываясь, покинул сцену. Пеппер последовала за ним, на ходу что-то печатая в телефоне — вероятно, уже раздавала указания юристам, готовясь к войне с советом директоров.

Голограмма погасла.

Я откинулся в кресле, глядя в потолок лаборатории.

— Красиво ушел, — признал я вслух.

Старк сдержал слово. Я, впрочем, не был удивлен — канон есть канон, но видеть это вживую, зная подоплеку и то, что теперь в его жилах течет «Экстремис», было... впечатляюще. У него есть план, и он будет его придерживаться, даже если весь мир посчитает его сумасшедшим.

— Рубедо, котировки «Старк Индастриз», — скомандовал я.

Перед глазами возник график. Красная линия, стремительно летящая в бездну.

— Падение на семь процентов за две минуты, — бесстрастно прокомментировал ИИ. — Прогноз: падение до сорока шести процентов к закрытию торгов.

— Паника на бирже — лучшее время для покупок, — пробормотал я. — Начинай скупать акции после того как падение приостановится. Аккуратно, чтобы не привлекать лишнего внимания Комиссии по ценным бумагам.

— Цель?

— Поддержка, — ответил я.

Старку понадобится союзник в совете директоров, когда какой-нибудь генерал начнет мутить воду, а остальные акционеры потребуют голову Тони на блюде. Деньги в любом случае не вопрос первостепенной важности для меня, так что все это не ради наживы... хотя, кого я обманываю? Когда акции отскочат после презентации условного реактора, я озолочусь. Но сейчас это действительно просто дружеское финансовое плечо.

— Сэр, директор Фьюри на приоритетной линии, — уведомил Рубедо.

— Соединяй, — я даже не удивился. Где происходит глобальный бардак, там неизменно появляется тень Николаса Фьюри.

Голограмма сменилась. Теперь передо мной висело суровое лицо главного шпиона планеты.

— До последнего не верил, что у него хватит яиц сделать это в прямом эфире, — фыркнул Фьюри вместо приветствия. Его взгляд буравил меня, словно пытаясь найти признаки моей причастности к тексту речи Старка.

— Как видишь, Тони из тех, кто держит слово. Даже если это слово стоит ему миллиардов, — я позволил себе легкую улыбку.

— Возможно... — протянул Ник, и в его голосе прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение. — Возможно, он действительно вырос из своих памперсов и достоин войти в ряды защитников Земли.

— А разве для этого требуется письменное разрешение Директора ЩИТа с тремя печатями? — наигранно удивился я, вращая в пальцах стилус. — Мы живем в эпоху, когда герои создают себя сами, Ник.

— Не прикидывайся идиотом, Томпсон, тебе не идет, — скривился Фьюри. — Ты прекрасно понимаешь, что речь идет об «Авангарде». И то, что ты поставил меня перед фактом вступления Старка в команду, мне... крайне не понравилось. Я не люблю сюрпризы.

— Но тем не менее, ты не позвонил мне сразу, как только я отправил тебе отчет, — парировал я, глядя ему в глаза. — Ты ждал пресс-конференции. Хотел убедиться, что он не блефует.

— Терпение — это тоже оружие, — веско заметил Фьюри. — И я использовал его, чтобы оценить риски. Старк — фигура на шахматной доске, которая ходит как хочет. Иметь такого ферзя полезно, но опасно.

— Ты звонишь только чтобы поворчать насчет Старка? — поинтересовался я, возвращая лицу серьезное выражение.

— Нет. Я звоню, чтобы утвердить общий сбор. Обновленный состав требует... притирки. И инструктажа.

— Секунду, — я поднял руку, прерывая его.

Мысленный приказ Рубедо — и короткое сообщение улетело на личный сервер Старка. Ответ пришел почти мгновенно, словно Тони сидел с телефоном в руках, ожидая именно этого.

Голограмма сообщения развернулась рядом с лицом Фьюри.

[Stark]: Я в деле. Скажи старику, что сбор у меня. Башня Старка, пентхаус. Сегодня вечером. С меня лучший виски и вид на город, который мы собираемся спасать. P.S. Дресс-код — отсутствие плащей.

— Старк согласен, — перевел я, сдерживая смешок. — И он настаивает на своей территории. Башня Старка. Сегодня вечером.

Фьюри прочитал пересланное сообщение, и уголок его губ дернулся.

— В каждой компании должен быть свой мажор с комплексом бога, — прокомментировал он. — Ладно. Принимается. Это даже удобно. Конец связи.

Голограмма схлопнулась.

— Типичный Ник, — покачал я головой.

Я отправил Тони подтверждение и, наконец, поднялся с кресла. Тело требовало разминки, а мозг — переключения. Я смахнул с рабочего стола все лишние файлы. Последний проект костюма — для Топаз — был завершен в черновике. Получилось неплохо: смесь этакой магической мантии и современной тактической брони.

— Рубедо, статус сборки «Механизма»?

— Процесс идет в штатном режиме, Сэр. Отклонений, вибраций и каких-либо аномалий не зафиксировано. Готовы ключевые узлы для блоков три, восемь и сорок девять. Шива работает с эффективностью 99.8%.

— Отлично, — кивнул я. Часовой Механизм строится, Старк в команде, задача на покупку акций выдана. День прожит не зря. — Раз у нас есть пара часов до вечеринки у Тони... Свяжи меня с Гвен.

Я улыбнулся. Спасать мир — это важно, но порой нужно спасать и себя и свою девушку от одиночества.





Глава 163


Обстоятельства нашей первой встречи вряд ли можно было назвать… располагающими к романтике. Или к чему-либо, кроме отчаяния.

Тогда у меня только что умер отец. Мир рушился, а я, новоиспеченная героиня, впервые столкнулась с Шокером — и с треском проиграла. Я сбежала, позорно зализывая раны, прячась в лаборатории института, как напуганный зверь. Нонсенс для той, кого сейчас знают, как Призрачного Паука, одну из самых популярных героинь мира. Но в тот день я была просто Женщиной-Пауком, у которой был, мягко говоря, херовый день. И именно в этом жалком амплуа я впервые увидела Джона Томпсона.

Знакомый Питера. Парень из гаража. С первого взгляда мое паучье чутье буквально вопило: он скрывает слишком многое. И, как показало время, интуиция меня не подвела.

Джон был… словно не с этой планеты. Нет, он выглядел как человек, говорил, как человек, но то, что он создавал… Это выходило за рамки нормального человеческого гения. Да даже Рид Ричардс, при всей его репутации, вряд ли собрал бы ЭМИ-пушку, способную вырубить электронику во всем Эмпайр-стейт-билдинг, из мусора и проводов. А Джон сделал это. За час. В гараже, буквально на коленке, между делом перепрограммировав перчатку Шокера в карманный имитатор землетрясения.

Это было лишь начало. Верхушка айсберга.

Его осведомленность пугала. Фиск, его карманные металюди, грязные тайны ЩИТа, связи с Блейдом и впоследствии и с самим Фьюри. Чем больше времени я проводила рядом с Джоном, тем сильнее он меня поражал. И, честно говоря, тем меньше я чувствовала себя «супер» на его фоне.

Кульминацией стала операция против «Гидры». Это событие сплотило нас, мы действовали как единый механизм, но парадоксальным образом оно же разделило наши отношения на «до» и «после».

После уничтожения нацистской гидры Джон… он словно включил вторую космическую скорость. Слишком быстро, слишком резко он рванул наверх. Продвинутая лаборатория от ЩИТа, полный карт-бланш от Фьюри, доступ к ресурсам, о которых правительства стран могут только мечтать. Он наделил Питера силой, граничащей с божественной. Сам стал сильнее, вколов себе какую-то сыворотку…

С каждым новым прорывом, с каждым новым изобретением он незримо отдалялся. Словно поднимался на вершину горы, где воздух слишком разрежен для таких, как я.

Нет, внешне все было неплохо. Он шутил, иногда мы проводили время вместе. После его таинственной пропажи в космосе — или где он там был на самом деле — даже показалось, что лед тронулся. Джон стал более эмоциональным, открытым, в его глазах появилось что-то живое, теплое… Но это была лишь временная оттепель.

Сценарий повторился. Он снова начал семимильными шагами нестись вперед, сметая преграды. На этот раз он стал настоящим Прометеем, сияющим героем Земли, о котором гудит весь интернет. И при этом он ни на секунду не сбавлял темп: личная сила, социальные связи, политика… И эта пугающая, маниакальная одержимость лабораторией. Он проводил среди пробирок и голограмм больше времени, чем где бы то ни было. Больше, чем со мной.

Став девушкой такого героя, да и сама, будучи частью этого мира, я думала, что понимаю свою роль. Просто быть рядом. Поддержать. Стать его опорой, его «якорем», как он сам однажды выразился. Девушкой-саппортом, которая подает патроны и бинтует раны.

В тот момент эти слова казались правильными, даже романтичными. Но, оставшись наедине со своими мыслями, я начала крутить эту идею в голове и поняла горькую истину.

Джону не нужна поддержка. Как бы парадоксально это ни звучало.

Оставь его в покое — и он станет сильнее.

Не беспокой его своими проблемами — и он изобретет лекарство от всех болезней или новую броню.

Не отвлекай от спасения мира звонками и сообщениями.

Не трогай, он думает. Он всегда думает. О том, как усилить команду, как защитить планету, как оптимизировать всё вокруг.

Я смотрела в зеркало и видела правду. Я не гениальный ученый, вроде Питера или доктора Беннера, чтобы подставить Джону плечо в его научных изысканиях — я там просто ничего не пойму. Я не титан вроде Гипериона, способный прикрыть его спину в битве с богами.

Я… просто девушка, которой повезло запрыгнуть в уходящий поезд. Поездом был Джон, и я прокатилась на его спине до станции «Успех».

Это не я его поддержка. Это он — моя. Все, что у меня есть сейчас, так или иначе связано с ним.

Мысль была неприятной, липкой, но честной. Мне пришлось провести несколько бессонных одиноких ночей, глядя в потолок, чтобы прийти к очевидному, холодному выводу. Без меня Джону будет лучше. Проще. Эффективнее.

Наши отношения… они его тяготят. Я чувствовала это. Даже в постели. Расслабляется ли он со мной по-настоящему? Интуиция шептала: «не совсем». Если бы это было так… Джон — молодой, красивый, здоровый парень, в котором бурлят гормоны и энергия. То, что он находит время зайти ко мне раз в неделю… Это ненормально. Это не отношения. Это график.

Я смотрела на свое отражение, поправляя волосы. Дело не во мне — хочется верить, что я достаточно привлекательна. Просто Джон снова оптимизирует процесс. Он выбирает редкие «окна» в своем расписании, когда приоритетные задачи (спасение мира, наука, политика) завершены. А менее приоритетные задачи… увы, в этом списке я стою где-то в конце, после калибровки дронов и совещаний с Фьюри.

Сегодня именно такой день. День встречи. И сегодня я освобожу Джона от этого бремени в своем лице.

Самое обидное в том, что я почти уверена: он не сильно расстроится. Примет к сведению, кивнет, может, даже почувствует облегчение. А вот я… Меня эта мысль царапала изнутри. Все-таки Джон у меня первый. Первый парень, первый мужчина, первая любовь в этом безумном костюмированном мире.

Может быть, потом? Через год-другой, когда все устаканится, когда он замедлится?

Я горько усмехнулась, застегивая молнию куртки.

«Нет. Зная Джона, через пару лет он скорее вознесется в какое-нибудь высшее измерение и станет Богом-Императором Человечества, чем просто позовет меня в кино».

Я вздохнула, погасила свет в прихожей и вышла в прохладу вечера. Пора было поставить точку.

*****

Парк, улица, тусклый свет одинокого фонаря. Аптеки не было, как и безысходной тоски из классических стихов. Была лишь прохладная вечерняя свежесть и иллюзия романтики. Со стороны мы, должно быть, выглядели как классическая парочка на свидании: неспешный шаг, тишина, уединение аллей. Но если присмотреться…

Я скосил взгляд на Гвен. Девушка шла, чуть ссутулившись, спрятав руки в карманы легкой куртки. На её лице не было привычной мягкой улыбки, лишь печать глубокой, тягостной задумчивости. Она хмурила брови, кусала губу и явно пыталась подобрать слова для чего-то важного. Эта тишина между нами длилась уже минут двадцать, становясь все более плотной и липкой, как застывающая смола.

— Гвен, — я первым нарушил молчание, когда мы прошли порядка полукилометра, слушая лишь хруст гравия под подошвами. — Может, перестанешь мучить себя и скажешь, в чем дело?

Девушка вздрогнула, словно очнувшись от сна, и остановилась. Она подняла на меня взгляд — в нем читалась смесь вины и решимости.

— Я… — начала она неуверенно, отведя глаза в сторону темных деревьев. — Джон, нам нужно поговорить. Серьезно.

Классическое вступление. Я уже знал продолжение.

— Я думаю, нам нужно расстаться, — выдохнула она, и плечи её тут же немного опустились, словно с них сняли невидимый груз.

Вот и всё. Рубикон пройден. Слова повисли в воздухе, смешиваясь с паром от нашего дыхания. Отношения, рожденные из полушутки, продлились недолго и закончились… вот так. Буднично. Под фонарем.

Удивился ли я? Едва ли. Если быть честным с самим собой — а я стараюсь культивировать в себе это качество, — это был закономерный итог. Учитывая, сколько крох своего времени я уделял Гвен, предпочитая компанию Фьюри, Рубедо или, что еще чаще, общество собственных лабораторных столов, результат был предсказуем. Девушки… Они ведь подобны редким цветам, их нужно поливать вниманием, заботой, присутствием. А единственное, что я усердно «поливал» последние месяцы, — это фундамент моего личного могущества.

Будучи в некотором роде наивным дураком (да, признаю, в делах сердечных мой интеллект не спасает), да еще и под постоянным давлением информационных качелей от Системы, я упустил момент, когда всё окончательно развалилось. Хотя, если подумать, было ли чему разваливаться?

Я смотрел на Гвен и анализировал. В наших отношениях не было глубины. Не было той искры, о которой пишут в книгах, не было планов на совместный отпуск через полгода, не было… ничего, кроме факта редких встреч у неё дома. Будем откровенны: это были встречи в основном ради секса. Не ради того, чтобы узнать, как прошел её день, или просто помолчать рядом. Гвен умна, она эмпат по натуре, она не могла не чувствовать этого.

По сути, с момента моего появления в этом мире прошло всего два месяца. Наши отношения длились чуть больше тридцати дней. Это должна была быть самая активная, «букетно-конфетная» фаза, когда гормоны зашкаливают, а мир кажется ярче. Но подарил ли я ей хоть раз цветы? Смешно. А ведь что мне это стоило? Мысленный приказ Рубедо — и через полчаса курьер с охапкой роз уже звонил бы в её дверь. Я даже не потратил бы на это калории. Но я этого не сделал. Просто не пришло в голову.

— Понимаю, — сухо кивнул я.

Мой голос прозвучал ровно, почти безразлично. Внутри кольнуло легкое раздражение на самого себя: даже сейчас, в момент разрыва, я анализирую ситуацию с позиции сухой, черствой логики. Где драма? Где горечь утраты? Эмоции, ау, вы где, когда вы так нужны для поддержания образа живого человека?

«Но эмоции сейчас нерациональны, — тут же возразил мой внутренний голос. — Решение принято, факты налицо. Смысл устраивать сцену, если исход предопределен и логичен?»

— Правда? — Гвен удивленно моргнула, вглядываясь в мое лицо, пытаясь найти там следы обиды. — Ты… ты тоже это чувствуешь?

— Хочется верить, что я не совсем робот, хотя иногда доказательства говорят об обратном, — я пожал плечами и попытался изобразить кривую, извиняющуюся улыбку. — Наши отношения… Думаю, очевидно, что они зашли в тупик. Или, скорее, даже не выехали с парковки. И во многом это проблема с моей стороны.

— Нет, Джон, — Гвен мягко покачала головой, делая шаг ко мне, но не для того, чтобы обнять, а, чтобы уравновесить вину. — Я тоже виновата. Я молчала. Видела, что ты постоянно занят своими проектами, что ты где-то там, в облаках или формулах, и мне не хотелось тебя отвлекать по «пустякам»… А в итоге мы пришли к тому, что вместо обсуждения проблем я предлагаю сразу рубить сплеча.

— Ты не пустяк, Гвен, — твердо возразил я, и это была правда. — А что касается обсуждения… Ну, ты ведь умная девушка. Ты понимаешь, как бы это выглядело.

Я неловко почесал затылок, чувствуя себя школьником, не выучившим урок.

— Да… — она грустно улыбнулась. — Твои приоритеты не изменятся. Ты бы пообещал исправиться, мы бы протянули еще пару недель, а потом ты снова исчез бы в лаборатории или на секретной миссии в каком-нибудь Аду.

Я не стал спорить. Она права. Я слишком сильно зависим. От чего? От Силы? От бесконечного прогресса, который дарует Система? От жажды познания этого безумного мира? Пожалуй, от всего сразу. Почти с первого дня в этой новой реальности я не знал нормального покоя. Этот бешеный ритм стал моим новым «Я», наркотиком, с которого невозможно слезть.

По-хорошему, мне бы стоило остановиться, выдохнуть, оглядеться. Почему я всегда куда-то лезу? Почему бегу вперед, едва касаясь земли, не давая себе труда пустить корни, укрепить связи с людьми? Раньше удобным козлом отпущения была Система, точнее, Искра Творца, подавляющая эмоции и превращающая меня в биоробота живущего только ради крафта. Но с тех пор как Дормамму её ослабил, я стал — или должен был стать — более человечным. А живу по инерции. Как машина.

«И ведь, если честно, не вижу в этом ничего плохого…» — с небольшим, едва заметным сожалением констатировал я про себя. С сожалением — потому что все же немного жаль терять то, что могло бы вылиться из наших отношений. Но раз я способен испытывать это «жаль», значит, не всё потеряно, верно?

— Друзья? — предложил я, протягивая руку. Это выглядело официально, но для нас двоих это был идеальный вариант.

— Партнеры по команде, — поправила Гвен, но ее ладонь легла в мою с теплым пожатием. — И друзья.

Остаток вечера мы провели удивительно легко. Напряжение, висевшее дамокловым мечом, исчезло. Гвен больше не нужно было играть роль девушки, которой не хватает внимания, а мне — изображать бойфренда, у которого на это внимание нет времени. Мы просто болтали. О ерунде, о будущем команды, о странностях этого мира. Теперь я мог без зазрения совести смотреть по сторонам (не то чтобы я планировал пуститься во все тяжкие, но само ощущение свободы немного пьянило).

Перекусив в случайной, но уютной кафешке, мы направились к Башне Старка.

— До сих пор не верится, — бормотала Гвен, когда над нами нависла громада из стекла и бетона с сияющим логотипом. — Тони Старк. В «Авангарде». Человек, который менял моделей чаще, чем носки, теперь будет спасать котят с деревьев?

— Ну, насчет котят не уверен, но мир спасать придется, — хмыкнул я. — И не забывай, образы в газетах часто далеки от реальности. Хотя… в случае со Старком они были довольно точны. Были.

Никакого осуждения в её голосе не было, скорее искреннее удивление. Пиар-машине ЩИТа придётся попотеть, перепрошивая общественное сознание с установки «Старк — эксцентричный торговец смертью» на «Старк — наш рыцарь в сияющих доспехах».

Как только скоростной лифт доставил нас в пентхаус, и двери бесшумно разъехались, открывая вид на огромную, залитую светом гостиную, я понял, что вечер перестает быть томным.

— Еще раз, девочка, слушай внимательно, — голос Старка звучал не просто устало, а измотанно. Так говорит человек, который объясняет очевидные вещи в сотый раз. — Моё оружие использовалось в слишком многих местах на этой планете. Я не могу контролировать каждый ящик с маркировкой Stark Industries, проданный на черном рынке десять лет назад.

Мы прошли в гостевую зону. Картина маслом: Ванда Максимофф, похожая на рассерженную фурию, нависала над сидящим в кресле Тони. Петро сидел в стороне, виновато уткнувшись взглядом в свои кроссовки, словно хотел провалиться сквозь пол. Фьюри, как всегда, невозмутимо тыкал пальцем в планшет, делая вид, что он здесь предмет мебели, а остальные присутствующие, включая Питера на коленях у которого сидела Джессика, мялись по углам, чувствуя себя лишними на этом празднике жизни.

— Речь не о всей планете, Старк! — голос Ванды дрожал от сдерживаемой ярости и боли. Она скрестила руки на груди, словно защищаясь. — Речь конкретно о моей стране! Твое оружие убило слишком многих моих соседей, друзей… их родителей. Твоими автоматами оснащали тех, кто стрелял в протестующих. Из-за твоих ракет у нас одни руины! Ты — причина всех наших бед!

В комнате повисла тяжелая тишина. Старк потер переносицу, и на мгновение я увидел не миллиардера, а человека, который прошел через ад афганской пещеры.

— Все беды из-за людей, которые нажимают на курок, — горько хмыкнул он, глядя Ванде прямо в глаза. — Но я не совсем понимаю, что конкретно ты хочешь от меня услышать сейчас? Извинений? Хорошо. Мне жаль. Я не горжусь тем дерьмом, которое мое наследие принесло этому миру. Более того, я ненавижу это. Именно поэтому с торговлей смертью покончено.

Он развел руками, показывая, что ему нечего скрывать. Близнецы переглянулись. В глазах Ванды читалось недоверие, смешанное с растерянностью. Они явно пропустили главное шоу.

Я решил, что пора вмешаться, пока Ванда не решила проверить прочность измененного Экстремисом тела Старка своими силами.

— Вы что, не смотрели сегодняшнюю пресс-конференцию? — громко спросил я, входя в круг света.

Ванда и Петро резко обернулись.

— С сегодняшнего дня, — продолжил я, подходя ближе и вставая так, чтобы быть буфером между ними, — Stark Industries официально прекратила производство оружия. Полностью. Закрыты все военные контракты.

— Уважаю, — раздался голос с дивана. Клинт Бартон, читающий что-то в смартфоне, одобрительно кивнул. — Это поступок мужской, Тони. Кстати, привет сладкой парочке! — он махнул нам с Гвен свободной рукой.

— Мы уже… — начала Гвен.

— …не сладкая парочка, — закончил я за неё спокойно.

— Оу, — Бартон на секунду замер, потом неловко почесал затылок. — Ну… бывает. Вы люди взрослые, сами разобрались. Главное, без битья посуды, надеюсь? А вот некоторые, — он выразительно посмотрел на Ванду, — до сих пор делят мир исключительно на черное и белое.

Ванда сдулась, как проколотый шарик. Весь её боевой запал улетучился под напором фактов. Она растерянно посмотрела на Старка, потом на брата. Поняв, что Тони не просто откупается словами, а действительно уничтожил дело всей жизни своего отца ради искупления, она не нашла, что ответить. Да и присутствие Стива Роджерса, молчаливого морального компаса в углу, давило авторитетом. Сложно обвинять человека в злодействе, когда за него незримо впрягается сам Капитан Америка.

Напряжение начало спадать, но тут в диалог ворвался совершенно неожиданный участник.

— А разве быть оружейным бароном — это не круто? — звонкий, по-детски наивный голос шестнадцатилетней Юрико Узеджи прорезал тишину огромной комнаты.

Наша новообретенная штатная «девочка-волшебница» сидела на спинке дивана, болтая ногами, и с искренним любопытством рассматривала присутствующих.

Старк закатил глаза так сильно, что я испугался, не заклинит ли их.

— Господи, как тебя родители вообще отпустили к нам? Мы же сборище психопатов и убийц, а ты спрашиваешь про крутость оружейных баронов.

— Под мою личную ответственность, — подал голос Фьюри, не отрываясь от экрана. — И лучше бы вам всем отнестись к этому вопросу серьезно. Ребенок в команде — это не шутки.

— Да поняли мы, поняли, мамочка, — отмахнулся Старк, направляясь к бару. — Никакого виски с колой, только кола. И молоко за вредность.

— Эй! Я уже пила папин виски! — возмутилась Юрико, надув щеки. — Он невкусный, но я пила!

Фьюри медленно опустил планшет и посмотрел на девочку. Взгляд директора ЩИТа мог заставить признаться в шпионаже даже статую Свободы.

— А отец об этом знает? — вкрадчиво поинтересовался он, и его палец завис над экраном, словно готовый отправить донос.

Юрико тут же прикусила язык и испуганно замотала головой. Старый шпион определенно умел нагнать жути, особенно на подростков, видевших жизнь только в аниме, школьных коридорах и своих фантазиях где они крутые супергероини в масках, которые борются с преступностью.

В этот момент двери лифта снова открылись, выпуская последнего участника нашего сбора — доктора Брюса Беннера, который выглядел так, будто ему очень хотелось быть где угодно, но не здесь.

— Ну, раз все в сборе, — я хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Маски долой, господа. Официальное неофициальное собрание обновленного состава Авангарда объявляется открытым.





Глава 164


Первое время, несмотря на попытки казаться непринужденными, большая часть «Авангарда» чувствовала себя… не в своей тарелке. И дело было даже не в пестроте нашей компании, где в одной комнате смешались металюди всех мастей: от мутантов и магов до технологических гениев и сверхсильных пришельцев. Разные национальности, разные культуры, пропасть в возрасте между шестнадцатилетней японкой и столетним ветераном Второй мировой… Всё это создавало определенный фон, но главная причина дискомфорта крылась в другом.

В самом пентхаусе Тони Старка, который представлял собой не просто квартиру, а буквально манифест богатства, выставленный напоказ. Роскошный этаж, парящий над Нью-Йорком, где каждый квадратный метр стоил больше, чем некоторые из присутствующих заработали за всю жизнь. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на сияющий город, мягкий свет дизайнерских ламп отражался в дорогом стекле, а в воздухе витал едва уловимый аромат кожи и озона.

Для тех, кто совсем недавно вел обычную, а то и откровенно дерьмовую жизнь, этот контраст бил по нервам. Особенно это касалось близнецов. Ванда и Пьетро выросли в стране, где раздобыть аспирин без очереди считалось удачей, а горячая вода была роскошью. Теперь же они стояли посреди зала, где один диван стоил как половина их родного квартала.

Если Ванда, сцепив зубы, старалась держать марку — её недавняя стычка со Старком придала ей злости, которая служила неплохой броней, — то Пьетро откровенно терялся. Он то и дело переминался с ноги на ногу, не зная, куда деть руки, и старался не касаться хрустальных поверхностей, словно боялся, что они рассыплются от его силы, которая вдруг решит выйти из-под контроля.

Даже Питер с Джессикой, хоть и были местными, нью-йоркскими, выглядели скованно. Бытие членом самой известной команды героев Земли, конечно, звучит гордо, но, как показывает практика, суперсилы не конвертируются автоматически в банковский счет. По крайней мере прошло еще не настолько много времени, чтобы каждый из сидящих здесь успел обзавестись миллионом другим вечнозеленых (впрочем, еще не вечер).

Когда первая неловкость спала, и каждый получил по бокалу (кому виски, кому сок), мы расселись на обширной лаунж-зоне. Кресел и диванов здесь было с избытком, словно Старк планировал вечеринки на сотню персон, а ну да...

— И все же, Тони, — Клинт Бартон, крутя в руках стакан с янтарной жидкостью, решил озвучить вопрос, висевший в воздухе. — Почему сейчас? Почему ты решил отказаться от производства оружия именно так резко?

Старк, вальяжно раскинувшийся в кресле, пожал плечами. Жест вышел нарочито небрежным, но глаза оставались серьезными.

— Я же все разжевал прессе, Леголас, — он сделал глоток, поморщился, словно вкус ему не понравился, и продолжил. — После того, как я погостил в пещерах у террористов, приоритеты, знаешь ли, сместились. Я понял, что самый ценный ресурс в этом мире — не адамантий или вибраниум, а человеческая жизнь. А мое оружие, как выяснилось, слишком эффективно этот ресурс обнуляет.

Я наблюдал за ним, отмечая детали. По запаху было очевидно, что в стакане у Тони дорогой алкоголь, но Старк пил его как воду. С учетом интеграции с Экстремисом, его метаболизм разогнался до таких пределов, что опьянеть он теперь физически не сможет. Он пока этого не осознает, но скоро это станет для него неприятным открытием. Алкоголь больше не заглушит его демонов. Будет любопытно — и немного грустно — наблюдать, как он с этим справится.

— Красиво звучит, — подал голос Фьюри, отрываясь от планшета. — А как же твое эго? То самое, которое не дает тебе спать по ночам, если ты не уверен, что ты самый умный в комнате? Знание, что ты способен не только разрушать, но и творить, не давит?

— Это само собой разумеющееся, Николас, — фыркнул Старк. — Причина, как и я сам, сложная и многослойная. Кто-то скажет: совесть. Кто-то скажет: пиар-ход. Кто-то решит, что я свихнулся. И каждый будет в чем-то прав. Даже аргумент «потому что я, мать вашу, Тони Старк, и я так захотел!» имеет право на жизнь.

Он ухмыльнулся своей фирменной улыбкой «гения-плейбоя», снова отпил из стакана и с недоумением посмотрел на жидкость, будто ожидая, что она превратится в вино.

— Производил оружие ты тоже по этой причине? — прищурилась Ванда. Её голос всё ещё был холодным, но в нем появилось любопытство.

Тони перестал изучать стакан и посмотрел на девушку. Взгляд его стал жестче, но честнее.

— Нет, девочка. Там работала инерция. Инерция мышления, свойственная даже гениям. Нежелание просрать наследие отца, страх перемен… Ну и деньги. Огромные, неприлично большие деньги. Куда же без них? Лицемерить не буду.

— Ты удивительно честен сегодня, — тихо прокомментировал Стив Роджерс.

Многие согласно кивнули. От Старка ожидали цинизма, но не такой открытой самокритики.

— Ну, обратно дороги нет, мосты сожжены, акции рухнули, — Старк салютовал бокалом. — Всё, что я могу теперь, — это строить фундамент своего нового «Я». И я решил, что честность — неплохой первый кирпич. Главное, что я наконец-то честен перед самим собой.

В комнате повисла уважительная тишина. Фьюри, чувствуя, что момент для воспитательной работы прошел, решил сменить тему на организационную.

— Насчет честности и новых начинаний, — вклинился директор ЩИТа, убирая, наконец, планшет в сторону. — Новички. Есть какие-то мысли по поводу ваших кодовых имен и образов? Мы не можем вечно ставить приписку «временный» в отчетах.

— Да! — тут же воскликнула Ванда, словно ждала этого вопроса. — У меня есть вопрос. Почему в досье я значусь как «Ведьма»?

Поскольку история становления Ванды здесь пошла иным путем, каноничное прозвище «Алая Ведьма» и соответствующий латексный костюм еще не успели стать частью её личности. Да и механика её сил отличалась от того, что было в фильмах. Пока аналитики ЩИТа дали ей временное имя-заглушку, которое девушке явно не нравилось.

— Идеи? Предложения? — Фьюри вопросительно поднял бровь. — Критикуешь — предлагай.

— Да что угодно будет лучше, чем просто «Ведьма»! — возмутилась Максимофф, всплеснув руками. — Это звучит как дешевая злодейка из детских сказок! Или как оскорбление. «Эй, ведьма!» — ну серьезно?

— Алая Ведьма? — предложил я, решив подтолкнуть историю в нужное русло.

В комнате повисла пауза. Я перехватил несколько недоуменных взглядов из разряда «и к чему это вообще?», поэтому поспешил объяснить:

— Просто «Ведьма» — это действительно звучит плоско. Но «Алая Ведьма»… В этом есть стиль. Это звучит куда более благородно, даже аристократично. К тому же из этого можно сделать мощный, узнаваемый бренд. Алый цвет тебе к лицу.

Я ободряюще улыбнулся девушке и краем глаза заметил странный взгляд Гвен.

— Алая Ведьма… — задумчиво пробормотала Ванда, пробуя слова на вкус. Она посмотрела на свои руки. — Звучит… величественно. Что-то в этом определенно есть.

— Мне кажется, тебе идеально подходит, сестренка, — вставил свои пять копеек Пьетро, уже успевший переместиться на спинку дивана так что никто не заметил. Страшная сила...

— Не тебе решать, бегунок, — фыркнула она, но уже без злости. — Твоё-то «Ртуть» звучит куда лучше моего чернового варианта!

— Ну дык я сам выбирал! — самодовольно хмыкнул Пьетро, взъерошив свои волосы, которые раньше были просто светлыми, но с недавних пор начала приобретать отчетливый серебристый оттенок. — Быстрый, опасный, неуловимый. Ты тоже, если бы подумала головой, а не эмоциями…

— Я думала! Просто… это сложнее, чем кажется! — огрызнулась Ванда.

— «Алая Ведьма» звучит круто, подтверждаю, — неожиданно звонко влезла в диалог Юрико. Наша шестнадцатилетняя «девочка-волшебница» сидела по-турецки на ковре, игнорируя кресла. — Вот смотрите, у нас есть я. Полное имя: Девочка-Волшебница Магической Ночной Луны, Переливающейся в Перламутре! И…

— Просто «Девочка-Волшебница», — безжалостно обрезал её Фьюри.

— Ну или так, для краткости, — не стала спорить Юрико, махнув рукой. — Дальше. У нас есть Доктор Вуду, — она кивнула в сторону Джеррико Драмма.

Светловолосый, спокойный мужчина лет тридцати с легкой, почти незаметной полуулыбкой наблюдал за происходящим. В его облике было что-то фундаментально надежное.

— Брат Вуду, — мягко поправил он.

— Но «Доктор» же звучит круче! Солиднее! — возразила девочка, искренне не понимая.

— Речь не о звучании и не о научных степенях, юная леди, — раздался глубокий, спокойный голос Джеррико. — А о смыслах и связи с духами. «Брат Вуду» — это наилучший выбор для того пути, который я избрал. Это означает равенство, а не превосходство.

— Ла-а-адно-о-о, — разочарованно протянула Юрико. — Брат Вуду тоже звучит… мистически. А еще у нас есть, — она перевела взгляд на молчаливую индианку, — Топаз. Но просто «Топаз» звучит скучно, как камень в ювелирном. Почему не какой-нибудь эпитет? Магический? Чарующий? Чудотворный?

— Я не желаю усложнять и без того непростую ситуацию вокруг своей личности, дитя, — с теплой, озорной улыбкой ответила ей Топаз на безупречном английском. — Имена имеют власть, и чем они проще, тем меньше за них можно ухватиться. Но ты вольна называть меня так, как пожелает твое сердце.

— Отлично! Тогда — Чарующий Топаз! — Юрико аж подпрыгнула на месте. — Решено! Наша бравая четверка — это Магический Корпус Авангарда! И имена у нас должны быть соответствующие, в едином стиле. Брат Вуду… с натяжкой, но сойдет. Я, Девочка-Волшебница — тут без вопросов, канон. Чарующий Топаз — звучит как название редкого артефакта, круто! И ты, — она указала пальцем на Ванду, словно вынося вердикт, — Алая Ведьма! Идеально же складывается пазл!

— Если смотреть на ситуацию с такой стороны… — Ванда уже серьезно задумалась, явно примеряя роль члена «Магического Корпуса». Ей нравилось чувствовать принадлежность к группе.

— И вместе мы — Волшебная Четверка Абсолютных Магов Пустоты! — торжественно провозгласила Юрико, вскинув кулак в воздух.

— Почему Пустоты? — искренне удивился Гиперион, который до этого молча изучал этикетку на бутылке воды. — Это имеет какой-то физический смысл?

— Никаких отдельных магических объединений внутри «Авангарда», — устало, как родитель непослушных детей, обрубил идею Фьюри. — Мы одна команда. И тем более никаких названий, связанных с «Пустотой». Маркетологи повесятся.

— Бяка, — надула губы Юрико. — А Пустоты — потому что звучит пафосно и круто! Пуфф — и пусто! Был враг — и нет врага, хе-хе.

Я краем глаза заметил движение. Топаз, под предлогом того, чтобы наполнить стакан колой, мягко скользнула по комнате и села рядом с Юрико на ковер. Она ничего не сказала, просто тепло улыбнулась девочке. Опытный целитель и эмпат, она сходу определила, кому в этой комнате, полной взрослых и серьезных дядей, больше всего нужно тепло и поддержка. Юрико, за всей своей активностью, была просто ребенком, попавшим в мир титанов, и Топаз взяла её под свое незримое крыло.

— И вообще, если мы решили быть дотошными, — Николас Фьюри окинул тяжелым взглядом нашу разношерстную компанию, — то двое из вашей «бравой четверки» даже не являются полноценными магами в академическом понимании этого термина. Так что все твои классификации, дитя, не имеют под собой фактической базы.

— Это было жестоко, — еле слышно пробормотал Брюс Бэннер, протирая очки. Ему, человеку, который всю жизнь боролся со своей внутренней природой, явно не пришлась по душе «педагогическая» прямолинейность шпиона.

— Кто не маг?! Я не маг?! — Юрико подскочила с ковра, словно её ударило током. Её глаза расширились от праведного возмущения. — Я самая что ни на есть настоящая! Смотрите!

— И восхищайтесь, — с ухмылкой добавил Тони, откидываясь на спинку кресла и готовясь к шоу. — Я даже камеру включу, пожалуй.

— И восхищайтесь, да! — горячо закивала девочка, принимая картинную позу. — Магия Ночной Луны, дай мне Силу! Сфера, в бой!

На короткое мгновение пентхаус утонул в ослепительном свечении аляповато-розового цвета. От этого света не веяло древней мистикой или холодом иных измерений, как от классической магии этого мира. Нет, это ощущалось как… сахарная вата, смешанная с фейерверком. Эффект был настолько неестественным, что казалось, будто реальность на секунду подменили кадрами из аниме.

Сама Юрико оторвалась от пола, зависнув в воздухе, а её одежда — обычные джинсы и футболка — начали трансформироваться в реальном времени, распадаясь на ленты света и собираясь заново. Вся трансформация заняла не больше полусекунды для нас, но, судя по торжествующему выражению лица девочки при приземлении, для неё это был полноценный ритуал.

Она приземлилась мягко, спружинив ногами, и гордо вскинула вверх возникший из ниоткуда тонкий серебристый посох.

Теперь перед нами стояла не японская школьница-бунтарка, а эталонная «Девочка-Волшебница». Бело-розовое платье с пышной юбкой, куча оборок, красные банты в волосах, которые внезапно стали розовыми, высокие каблуки поверх белоснежных чулок. Даже радужка глаз сменила цвет. И аура… Мое природное чутье мастера Ци фиксировало мощное поле, которое по структуре напоминало… жвачку? Тягучую, сладкую, взрывоопасную субстанцию.

Впрочем, я сразу отметил и подтвердил свои ранние выводы: это не классическая магия. Это искажение реальности, пропущенное через призму её детского восприятия и поп-культуры.

— Я восхищен, — Старк медленно, с расстановкой похлопал в ладоши. — Нет, серьезно, спецэффекты на уровне голливудских блокбастеров. И на что ты способна в этой… кхм… тактической форме?

— Как и подобает гордой дочери Магии Ночной Луны, в этой форме я способна почти на что угодно! — заявила Юрико, крутанув посох так, что он оставил за собой светящийся шлейф.

— Вис… кхм, колы? — Тони взял со стола пустой стакан и, подумав, протянул его девочке.

— Легко!

Юрико направила посох на стакан, подмигнула, и ёмкость мгновенно наполнилась темной, шипящей жидкостью с пузырьками.

— Не обольщайся, Старк, — фыркнул Фьюри, даже не пошевелившись. — Эффект её силы нестабилен. Кола исчезнет, как только она вернется в нормальное состояние. Это не созидание, а скорее проекция.

— Главное — успеть выпить, пока она в юбке, — философски заметил Бартон.

— Её силы имеют к истинной магии такое же отношение, как фокусы Древней к квантовой физике, — не унимался Фьюри. Казалось, директор ЩИТа поставил себе цель вывести подростка из себя, проверяя её психологическую устойчивость. Или у него просто было паршивое настроение.

Лицо Юрико пошло красными пятнами.

— Ну всё! — взвизгнула она, направляя посох на директора. — Ты просто старый зануда! Познай же мощь Магии Ночной Луны! Возмездие пушистых!

Розовый луч сорвался с кончика посоха и ударил прямо в грудь Фьюри.

Яркая вспышка. Хлопок. И тишина, которая через секунду взорвалась хохотом.

— А-ха-ха-ха-ха! — Старк согнулся пополам, вытирая выступившие слезы. — Господи, Джарвис, скажи, что ты это записал! Тебе идёт, Ник! Клянусь, это твой лучший лук!

— Согласна! — заливалась смехом Домино, которая до этого момента молча уничтожала запасы виски, но такое зрелище пробило даже её. — Это просто… джекпот!

Стив Роджерс прикрыл рот кулаком, сдерживая улыбку и пытаясь сохранить остатки приличий, но плечи его предательски тряслись.

Я лишь хмыкнул, глядя на открывшуюся картину. В кресле сидел не грозный директор самой секретной организации мира, а… гигантский, розовый, плюшевый пасхальный кролик. Кролик скрестил свои плюшевые лапы на груди буквально сверлил Юрико, которая резко побледнела и сжалась, осознав масштаб своей ошибки.

— Забавно, — прокомментировал я, оценивая уровень искажения реальности. — Но явно перебор для первого дня.

— Возвращайся в реальный мир. Немедленно.

Голос Фьюри даже из плюшевой пасти звучал так, будто он отдавал приказ о ядерном ударе. От этого диссонанса стало еще смешнее, но Юрико было не до смеха.

Она испуганно пискнула, потупила взгляд и, взмахнув посохом, начала обратную трансформацию. Розовое сияние померкло, эффекты исчезли. Через секунду перед нами снова сидел Николас Фьюри в своем неизменном черном кожаном плаще и с тем же выражением лица, обещающим всем долгие и мучительные брифинги.

— Простите… — прошептала девочка, ставшая вдруг очень маленькой на фоне взрослых героев.

Топаз мягко похлопала ладонью по месту на ковре рядом с собой. Юрико, шмыгнув носом, тут же юркнула под крыло индианки, и та обняла её, посылая волны успокоения.

— Итак, раз мы закончили с цирком, — Фьюри поправил плащ, словно стряхивая невидимый розовый мех. — Вернемся к делу.

— Так что ты решила по поводу «Алой Ведьмы»? — я поспешил перевести тему, спасая Юрико от дальнейшего разбора полетов.

— Я думаю… это классное имя, — кивнула Ванда, все еще улыбаясь уголками губ после сцены с кроликом. — Оно звучит сильно. Главное, чтобы костюм ему соответствовал. Я не хочу выглядеть как дешевая фокусница.

— С этих проблем не будет, — заверил я её, внутренне мелко радуясь, что удалось направить шпалу канона в нужную, пусть и сломанную напрочь рельсу глобального сюжета. — Я уже набросал пару эскизов. Отправлю их вам в ближайшее время. Оцените, внесете правки, и финальные версии будут готовы в течение пары дней. Ткань, защитные свойства, интеграция с вашими силами — все учтено.

— Мне не нужен костюм, — вдруг подала голос Юрико, выглядывая из-за плеча Топаз. — И вообще… почему этим занимаешься ты? Почему не он? — она кивнула на Старка. — Он же гений, все дела.

— На удивление логичный вопрос для человека, превратившего меня в грызуна, — заметил Фьюри, делая пометку в планшете.

— Потому что я могу, — развел я руками, не став вдаваться в подробности того, что моя способность к созданию высокотехнологичных творений пока на голову превосходит Старка. — Да и в дальнейшем я планирую делегировать рутину. Пока же мне важно лично убедиться, что ваша экипировка не подведет.

— А нанокостюм можешь мне сделать? Типа как у тебя, но чтобы он появлялся из кольца? — глаза Юрико снова загорелись любопытством. Страх перед Фьюри быстро улетучился.

— Не наглей, — отрезал Фьюри.

— Тебе же, вроде как, «не нужен» костюм, — подловил я её.

— Ну ты же можешь, ну пожа-а-алуйста! — протянула девочка. — И вообще, говорят, ты можешь почти что угодно! Ты типа тоже крутой маг, только скрываешься? Это правда, что ты вылечил тех детей от рака одной рукой? А что стало в итоге с Клубом Адского Пламени? Ты их всех взорвал?

— О, мы наконец-то начали вникать в лор «Авангарда»? — усмехнулся Бартон, подливая себе колы (настоящей). — Похвально.

— Получается, что так, — согласился я, поднимаясь с кресла. — Что касается первого вопроса: я пока не маг, инженер, если угодно. Что касается остальных…

*****

Посиделки, которые из неофициального собрания плавно перетекли в дружескую пьянку (для тех, кому можно) и вечер откровений, закончились только через четыре часа.

На дворе стояла глубокая ночь. Нью-Йорк за панорамными окнами сиял мириадами огней, но внутри башни воцарилась тишина. Мы все, уставшие — кто физически, кто ментально, от обилия новой информации и эмоций, — начали расходиться.

Перед самым выходом я, воспользовавшись моментом всеобщей расслабленности, решил немного «испортить» вечер. В медицинских целях, разумеется.

— Минуту внимания, коллеги, — остановил я толпу у лифта. — Небольшая формальность. Мне нужны образцы вашей крови.

Под не самые довольные вздохи (Бартон привычно закатил глаза, а Джессика буркнула что-то нецензурное) я быстро, профессионально собрал биоматериал. Брюс, Кэп, Домино, Клинт, Джеррико, Близнецы, Гиперион, Джессика, даже Топаз — никто не ушел без укола моими наноботами. Самое приятное что никто не стал задавать лишних вопросов, хотя я видел, что у того же Джеррико, как мага, они явно были.

Исключение я сделал лишь для некоторых. Юрико — её психика и так сегодня прошла краш-тест, а искажение реальности в её крови может дать непредсказуемый результат при контакте с Экстремисом. И Питер с Гвен. Их природа сил имеет высокий риск отторжения сторонних улучшений. Рисковать ими я не собирался.

Вернувшись в свою лабораторию, я погрузился в привычную, стерильную прохладу. Тихий гул оборудования, мягкий свет голограмм. Изначально я планировал провести этот вечер с Гвен… Но расставание внесло свои коррективы в график. Странно, но вместо грусти я чувствовал лишь… вакуум. Освободившийся слот времени.

Я загрузил образцы в анализатор и отдал приказ Рубедо.

— Проанализировать совместимость с Экстремисом. Не торопись, приоритет по-прежнему на постройке Часового Механизма. К утру жду отчет.

Оборудование тихо зажужжало, принявшись за работу. Я откинулся в рабочем кресле, глядя в белый потолок. Вокруг было тихо. Слишком тихо.

— И что теперь делать? — пробормотал я в пустоту. — Я совершенно отвык от того, что у меня есть свободное время...





Глава 165


«Когда не знаешь, что делать — делай хоть что-нибудь».

Этот простой, грубый принцип стал моим кредо, локомотивом, который вытащил меня со дна в самом начале пути в этом безумном мире. Я был похож на одержимого или на зверя, загнанного в угол. Я хватался за всё: оригами, столярное дело, сборка всякого хлама из другого хлама, повторение безумных поделок DIY-гениев с YouTube. Я молотил руками и ногами, взбивая масло из молока, в надежде заработать еще немного Очков Ремесла, чтобы сделать очередную прокрутку в Кузнице и, возможно, вытащить тот самый «золотой билет» — чит, который обеспечит мне выживание.

Сейчас ситуация изменилась. Я больше не выживаю — я живу. И порой эта сытость играет злую шутку: лишившись дамоклова меча над головой, я ловлю себя на мысли, что стою на распутье и банально не знаю, за какую ниточку потянуть, чтобы стать сильнее. Путей много, но ведут ли они к вершине?

Магия?

Я откинулся в кресле, глядя на мерцающие мониторы. На сегодняшней посиделке я аккуратно прощупал эту тему с Джеррико и Топаз. Результат… разочаровывающий для человека с системным мышлением.

Что у первого, что у второй магия — это не наука. Это интуиция. Это искусство. У них, в отличии от Древней, не существует универсального учебника «Магия для чайников», где на странице 42 объясняется, как скрутить реальность в бараний рог.

В случае с Джеррико — это родовой дар, своего рода контракт с духами, прописанный в ДНК или в самой душе. Он не учил формулы, он учился слышать. В случае с Топаз все еще туманнее: спонтанный талант к эмпатии и целительству. В её родной индийской деревушке её сочли аватаром местной богини. Ирония судьбы: вместо божественного почитания она столкнулась с человеческой завистью и страхом, что вынудило её бежать и скитаться, пока она не прибилась к нам.

Итог один: их магия — это «черный ящик». Входные данные есть, выходные тоже, а что происходит внутри — «магия». Этому нельзя научить инженера. Приходится смириться и ждать обещанный гримуар от Эллиссары. Надеюсь, в своем вынужденном безделье она пишет активнее.

Ци?

Здесь тоже тупик, хоть и временный. Мой прогресс уперся в потолок. Для достижения ранга Грандмастера мне нужны не медитации, а «испытания судьбы» — кризисные моменты, которые заставят мою жизненную энергию совершить качественный скачок. Инициировать их искусственно — риск, на который я пока не готов пойти.

Есть, конечно, Техника Стального Змея. Она могла бы стать отличным фундаментом для моего Шен, но я слишком жаден. Я хочу создать свой, уникальный Шен, завязанный на поглощении и переработке любых типов энергии. Электричество, радиация, магия, кинетика — всё должно идти в топку моего могущества, а не только Ци. Это амбициозная задача, от которой у меня уже мигрень, но здесь у меня есть козырь — Часовой Механизм. Как только он будет достроен, я скормлю ему все данные по Стальному Змею и заставлю создать улучшенное решение.

Икс-ген? Стать мутантом?

Взгляд сам собой упал на пробирки с кровью, которые стояли в анализаторе, часть из них принадлежала мутантам, причем очень сильным мутантам вроде Петро и Ванды. Самый соблазнительный и самый опасный путь.

Честно говоря, для манипуляций геномом такого уровня моему ИИ, не хватает вычислительной элегантности. Да, он может проанализировать икс-ген, выделить кластеры, отвечающие за конкретную мутацию. Он может даже отключить ген или пробудить спящий. Но одно дело — копаться в коде организма, который уже заточен под мутацию эволюцией. И совсем другое — пытаться впихнуть этот кусок чужеродного кода в «чистого» человека.

Обладать телепатией, телекинезом, управлением погодой или технопатией — звучит как мечта. Если бы передо мной лежал шприц с сывороткой, дарующей силы Ксавьера или Магнето без побочек, я бы вколол её не задумываясь. Но реальность, как всегда, бьет наотмашь.

Встроить икс-ген с помощью ретровируса? Иммунная система убьет носителя мгновенно. Это будет не трансформация, а казнь. На выходе мы получим либо труп с множественным отказом органов, либо, в лучшем случае, разумную раковую опухоль, которая мучительно регенерирует быстрее, чем умирает. Привет, Уэйд Уилсон, твоя судьба, только еще хуже, мне не улыбается.

И это только верхушка айсберга. Люди забывают, что икс-ген — это не одна способность. Это комплекс. Условный Циклоп не просто стреляет лучами из глаз. У него должна быть вторичная мутация: особое пси-поле или структура тканей, защищающая его собственные веки, глаза и шею от чудовищной отдачи и энергии. Без этого Скотт Саммерс снес бы себе голову первым же выстрелом.

То же самое с телепатией. Я уверен, что мозг Чарльза Ксавьера структурно отличается от мозга обычного человека. Пропускная способность его нейронов, защита от ментальной перегрузки — все это эволюционные приспособления. Если я просто «включу» у себя телепатию такого уровня, мои синапсы перегорят, как дешевые предохранители, и никакая регенерация Экстремиса не соберет мою личность обратно.

Проблема комплексная и на данном этапе нерешаемая. Даже если я создам кластер из десятка Рубедо, посвященный только этой задаче… даже в случае успеха я стану лишь бледной копией оригинала. Генетическая нестабильность, конфликт с моими текущими модификациями, риск превратиться в монстра.

Нет. Эта ветвь развития пока тупиковая. Мне нужен качественный технологический прорыв в биоинженерии, до которого я еще не дорос.

Мысли попытались было свернуть на дорожку изучения Нелюдей или Космической Энергии, но я безжалостно их оборвал. Первое — мерзко (мы не Гидра, чтобы ставить опыты на другой расе ради создания оружия), второе — пока недосягаемо.

Остается старая добрая классическая инженерия. То, в чем я, хочется верить, что неплох. Бережное накопление знаний, создание технологий вроде сфер медитации и Шивы, и, конечно же, технологическое усиление союзников.

Именно к последнему я и вернулся в тишине ночной лаборатории.

— Ладно, хватит философии. Пора работать руками, — пробормотал я, разгоняя голографические экраны с генетическими выкладками и открывая проекты костюмов.

Первым на очереди был Пьетро. Скоростной бегун, как я уже обозначил в проекте, это кошмар для обычной одежды. Трение, перегрузки, ударные волны. Его ждет нечто особенное.

Я ввел команды, и машинерия лаборатории ожила. Пришло время создать ткань из нестабильных молекул.

Процесс напоминал высокую кулинарию, только вместо плиты — барокамера и ускоритель частиц на пятом этаже.

Первый этап: создание полимерной матрицы на основе углерода. Это делалось в камере с нулевой гравитацией, чтобы исключить малейшие дефекты в структуре, которые неизбежно возникают под действием силы тяжести. Базовый субстрат должен быть идеален.

Затем — подъем на пятый этаж, во вторую лабораторию, где стоял циклотрон. Матрица подверглась контролируемой бомбардировке мюонами и разогнанными ионами. Цель — дестабилизировать атомные связи, перевести материю в состояние постоянного квантового возбуждения, или «флюса». Это рискованно: ошибка на долю процента, и вместо ткани я получу радиоактивную пыль.

Третий, самый сложный этап — полевая стабилизация. Материал, бушующий в квантовом хаосе, нужно было «успокоить», зафиксировать, не лишив его уникальных свойств. Сложная система перекрестных электромагнитных полей сжала молекулы, выстраивая их в подобие кристаллической решетки, но сохраняя их способность мгновенно менять конфигурацию.

Спустя час передо мной лежал результат. На вид — обычная ткань темного цвета. Но стоило мне коснуться её, как я ощутил разницу. На ощупь она напоминала прохладный, текучий шелк, но я знал: её невозможно порвать, сжечь или заморозить обычными методами.

У ткани из нестабильных молекул нет фиксированной точки плавления. Она реагирует на внешние раздражители на атомном уровне. Трение? Она становится скользкой, как сверхтекучий гелий. Растяжение? Она удлиняется, не теряя прочности. Удар? Она твердеет.

Для Пьетро это означает нулевое сопротивление воздуха и идеальную терморегуляцию. Он больше не будет сжигать кроссовки и одежду на сверхзвуке.

— Отлично. Первый готов, — кивнул я сам себе, чувствуя приятную усталость от проделанной работы. — Теперь материалы для остальной братии и сестрии.

Я переключил проекцию на эскизы для Ванды, Джеррико и Топаз. В качестве основы для их защитных комплектов я выбрал углеродное нановолокно с напылением из вибраниумной пыли. Решение дорогое, даже расточительное, но логика здесь диктовала свои условия. Наши маги — это, по сути, «стеклянные пушки». Колоссальная разрушительная мощь на дистанции и удручающая хрупкость в ближнем бою. Любая шальная пуля, осколок бетона или ударная волна могут закончить их карьеру — и жизнь — за долю секунды. Превращать их в неповоротливые танки, закованные в сантиметры титана и адамантия, было нельзя — им нужна подвижность для жестикуляции и концентрации. Поэтому я пошел путем умных материалов: максимальная защита при минимальном весе.

Закончив с синтезом материалов, я приступил к самому «пошиву», если так можно назвать процесс молекулярной сборки.

Первым на очереди был Пьетро.

Работа с его костюмом шла легче всего. Электромагнитные манипуляторы, используемые вместо швейной машинки, буквально «слепили» из ткани облегающий, аэродинамический комбинезон. Никаких швов — на сверхзвуковых скоростях любой шов превращается в наждачку. Цвет — глубокий «электрик-блю» с серебристыми вставками, идущими вдоль мышечных волокон.

Отдельного внимания заслуживала голова нашего бегуна. Я создал тонкий, почти невесомый серебристый обруч, который будет интегрирован в прическу. С виду — стильный аксессуар. На деле — сложнейший миниатюризированный пси-демпфер. Устройство генерирует вокруг коры головного мозга «белый шум» — хаотичное электромагнитное поле, которое сбивает фокусировку телепатов. Пьетро быстр телом, но разум его уязвим. Теперь, чтобы взять его под контроль, телепату придется взламывать этот «шум», а на скорости Пьетро это практически невозможно.

Далее — Ванда.

Её образ требовал величия, но с нотками опасности. Как и планировалось (а теперь и одобрено) я взял глубокие багровые и алые тона. Текстурированная матовая броня из вибраниумного нановолокна выглядела как плотная, дорогая ткань, но могла остановить очередь из автомата в упор. Я добавил стилизованный длинный плащ с утяжелителями по краям — он не только создавал силуэт, но и мог служить баллистическим щитом, если завернуться в него.

И, конечно, тиара. Знаковый элемент образа Алой Ведьмы. Я превратил её из простого украшения в функциональный шлем открытого типа. Как и в случае с братом, тиара скрывала в себе мощный пси-демпфер.

«Ненавижу телепатов», — поймал я себя на мысли, калибруя частоту излучателя. Ментальное вторжение — это единственная угроза, от которой нельзя увернуться или закрыться щитом, если у тебя нет специальной подготовки. А у близнецов её нет.

Следующими на очереди были Джеррико и Топаз.

Глядя на эскизы, я понял, что у некоторых членов «Авангарда» вырисовывается единый визуальный код. Имя ему — «Белое Золото».

Костюм Джеррико — или Брата Вуду — эстетически напоминал ритуальную броню. Легкие белые пластины, перекрывающие жизненно важные органы, с золотыми вставками. Поверх я набросил тяжелый плащ с золотой окантовкой. На ткани, следуя эскизам самого Джеррико, микроманипуляторы вышили сложные мистические символы Лоа. Я не знаю, работают ли они магически, но выглядят внушительно.

И снова — защита головы. Бело-серебристая полумаска, закрывающая верхнюю часть лица. Внутри — знакомое устройство для пси-защиты. Да, я определенно становлюсь параноиком на почве телепатии. Но лучше быть живым параноиком, чем мертвым оптимистом с промытыми мозгами.

Костюм Топаз выдержан в той же цветовой гамме, но совсем с другой философией. Если Джеррико — это крепость, то Топаз — это поток. Её броня была гладкой, слитной, белой, словно фарфор, с золотыми филигранными узорами, подчеркивающими изгибы тела. Глубокий белый капюшон с золотой каймой, скрывающий лицо в тени, длинный струящийся плащ. Это уже становилось фирменной чертой наших магов. И, разумеется, элегантная золотистая маску под капюшоном. С пси-блоком.

«Наверное, стоит запатентовать эту технологию, пока Ксавьер не подал на меня в суд за создание помех», — усмехнулся я, внося последние штрихи в прошивку демпферов.

— Ну вот и все, — пробормотал я, отступая на шаг и оглядывая четыре манекена. — Очередная побочная задача выполнена. Галочка поставлена.

Вопреки ожиданиям, я не чувствовал того глубокого удовлетворения творца, которое посещало меня раньше. Это была… рутина. Качественная, высокотехнологичная, недоступная 99% ученых Земли, но все же рутина. Гештальт закрыт, костюмы готовы, функционал на высоте. Но где вызов? Где искра открытия?

— Зажрался, — констатировал я вслух, обращаясь к пустоте лаборатории.

Взгляд упал на интерфейс Системы. Таймер обновился еще час назад, пока я самозабвенно боролся с воображаемыми телепатами. На дворе уже обед 10 ноября. Время летит быстрее, чем Пьетро на тестовой пробежке.

Что ж. Мне нужно вдохновение. Мне нужен новый вектор.

Мысленное усилие. Знакомое чувство предвкушения, как перед вскрытием дорогого подарка. Крутка.

[Получен Информационный Пакет (Редкий) – База данных биоware OrgoTek (Тринити). Время существования пакета для прямой загрузки: 24 часа!]

Примечание Системы: Редкость снижена из-за отсутствия стратегических технологий привода «Тессер» и чертежей класса «Левиафан».

Этот архив содержит наследие одной из самых передовых корпораций 22-го века, которая стерла грань между машиной и живым организмом. Технологии OrgoTek основаны на принципе «Био-матрицы» — выращивании техники, а не её сборке.

1. Раздел: VARG и BioVARG (Экзоскелеты и Меха)

Основная боевая мощь. Это не просто бронекостюмы, это «вторая кожа» для пилота.

Хардтех-VARG: Классические боевые мехи и силовая броня для космоса и атмосферы. Отличаются невероятной эргономикой, используют полимерные мышцы вместо гидравлики, что делает их движения плавными и бесшумными.

BioVARG (Живые Машины): Элита архива. Эти мехи выращены из генно-модифицированной плоти, укрепленной хитином и углепластиком.

Особенности: Регенерация брони в бою, симбиотическая связь с пилотом (машина «чувствует» повреждения, а пилот управляет ею мыслью).

Питание: Требуют питательного раствора, а не только электричества.

2. Раздел: Пси-Бионика (Bioware)

Импланты, разработанные специально для Псионов (людей с экстрасенсорными способностями). В отличие от киберпанк-хрома, эти импланты не «едят» душу и не вызывают киберпсихоз.

Форматтер: Биокомпьютер, вживляемый в мозг. Позволяет управлять техникой силой мысли, обрабатывать терабайты данных и взламывать системы «на лету».

Усилители Пси: Органические узлы, вживляемые в тело, которые действуют как линзы для фокусировки магии или ментальной энергии пользователя.

Сенсорные сети: Искусственная нервная система, позволяющая видеть в полном спектре излучений или чувствовать электромагнитные поля кожей.

3. Раздел: Аэрокосмическая Биотехника

Чертежи истребителей и челноков, которые наполовину машины, наполовину звери.

Живые Истребители: Корабли с био-корпусом. Они могут «залечивать» пробоины от микрометеоритов, менять аэродинамику крыла, буквально отращивая новые плоскости, и выдерживать перегрузки, убивающие обычный металл.

Системы жизнеобеспечения: Вместо баллонов с кислородом — замкнутая экосистема из водорослей и бактерий внутри стен корабля, перерабатывающая отходы в воздух и еду.

4. Раздел: Гражданский Хардтех

Компьютеры на ДНК-основе: Вычислительные машины, использующие биологические цепочки для хранения данных. Медленнее квантовых, но обладают бесконечной плотностью памяти.

Медицинские капсулы: Технологии быстрого клонирования тканей и сращивания костей.

— А я еще жаловался, что не знаю, куда копать в плане личного усиления, — хмыкнул я, чувствуя, как в голове начинают выстраиваться новые, грандиозные схемы. Пазл складывался.

В частности, раздел пси-бионики был тем самым недостающим звеном. Я не могу стать мутантом безопасно, но я могу встроить в себя органический компьютер, который будет эмулировать нужные функции, используя ресурсы моего тела, улучшенного Экстремисом.

— А еще большая часть этих биотехнологий идеально совместима с пакетом «Poppy Playtime», — пробормотал я, связывая факты. — Та же органика, те же принципы оживления неживого, но на порядки технологичнее и безопаснее. Если скрестить эти две ветки…

Я был в приподнятом настроении. Руки чесались начать работу. Я хлопнул себя по щекам, собираясь с мыслями, и уже сделал шаг к мнемо-архиватору, чтобы начать загрузку самых «вкусных» пакетов данных, пока они не исчезли.

Но реальность умеет сбивать спесь.

— ТРЕВОГА! — механический, лишенный эмоций, но оттого еще более жуткий голос Рубедо разорвал тишину лаборатории.

Я замер. Красные аварийные огни залили помещение.

— На Бродвее только что зафиксировано нападение. Уровень угрозы предварительно классифицирован как S-класс!

S-класс. Высшая категория. Это не грабители банка. Это не банда мутантов. Это уровень вторжения. Уровень Таноса.

— Уничтожено несколько кварталов, — продолжал рапортовать ИИ, выводя на экраны спутниковые снимки. Там, где еще минуту назад была оживленная улица, поднимались столбы дыма и пыли. — Предположительно несколько сотен погибших. Скорость и внезапность атаки, вкупе с масштабом разрушений, пока не позволяют идентифицировать нападавших. С момента первого удара прошло восемнадцать секунд!

Восемнадцать секунд. Сотни трупов. Разрушенные здания.

Магнето? У него хватит сил, но зачем так грубо и бессмысленно? Дум? Он обычно сначала произносит речь, да и как будто бы это не в его духе. Халк? Нет, Беннер спал у себя. Демоническое вторжение?!

— Кому, блять, могло хватить сил за восемнадцать секунд заявить о себе как об угрозе S-класса?! — прорычал я, чувствуя, как холодная ярость вытесняет недавний научный энтузиазм.

«В этом мире… слишком многим», — кольнула неприятная, отрезвляющая мысль.

Наноброня уже текла по моему телу, облекая меня в карбин и вибраниум. Репульсоры взвыли, и я, не тратя времени на спуск, вылетел через крышу, взяв курс на Бродвей.

— Рубедо, полный отчет!

«Авангард уведомлен и часть команды уже в пути. ЩИТ поднял авиацию и несколько вспомогательных команд поддержки. Информация на «металюди.онлайн» обновляется в реальном времени. Протоколы гражданской обороны активированы, эвакуация началась. Держу в курсе», — отозвался голос в моей голове.

Меньше минуты лёта. Для обычного человека — мгновение. Но учитывая, что там происходит, и сколько людей умирает каждую секунду… это непростительно долго.





Глава 166


Следующая глава в Понедельник. График выкладки теперь изменился на Пн-Пт, в выходные я решил сделать себе выходные, надеюсь на понимание!

--------------

Астральный перекресток, возникший на стыке реальностей, сегодня напоминал сюрреалистичное полотно безумного художника. Здесь, где границы Багрового Космоса Цитторака врезались в Дикие Земли Духов, сама материя пространства стонала от напряжения. Багровый туман, пахнущий озоном и древней магией, смешивался с влажным, тяжелым духом первобытных джунглей. Это место стало свидетелем союза, который еще вчера казался невозможным — альянса, не заключавшегося последнюю тысячу лет.

Баал-Гекре, покровитель малого, но гордого племени Джабари, был в ярости. Вера его народа оказалась достаточно сильна, чтобы удержать его от падения в небытие, куда канули многие боги, но сейчас даже эта сила не могла унять его гнев. Проекция Бога Белых Горилл предстала в облике исполинского чернокожего воина. Его тело, испещренное ритуальными шрамами, бугрилось мышцами, а лицо исказила гримаса ненависти. Он вспоминал одного из своих лучших охотников — Сергея. Того, кто должен был принести славу, но сгинул так... бездарно. Так унизительно.

Рядом с ним, возвышаясь подобно скале, стоял Цитторак. В отличие от своего звероподобного коллеги, Повелитель Багрового Космоса пребывал в приподнятом настроении. Облаченный в причудливую багровую броню, которая казалась не выкованной, а выращенной из самой сути разрушения, он буквально лучился самодовольством. Именно это Древнее Божество предложило временный союз, прекрасно понимая: уязвленная гордость дикого божка — лучший рычаг давления.

— Ты нашел нового Охотника? — лениво поинтересовался Цитторак. Улыбка, змеившаяся на его лице, была полна снисхождения, и он прекрасно знал, как это бесит Гекре.

— А твой хваленый Чемпион... Он точно сможет выкурить Его? — вопросом на вопрос ответил Бог Горилл, с трудом подавляя желание броситься на собеседника. Звериная натура требовала крови, но разум диктовал осторожность.

— Не сомневайся, — хмыкнул Цитторак, и в его голосе прозвучал гул падающих гор. — Если твоя метка, пусть и довольно слабая, указала верное направление, то он обречен.

— Слабая?! — взревел Гекре, и пространство вокруг них пошло рябью. — Ты ищешь драки, демон?!

— Я? Я всегда готов, — Цитторак демонстративно, с хрустом размял закованную в латы руку. Жест был простым, но от него повеяло такой мощью, что джунгли Гекре боязливо притихли. — Но предлагаю отложить наше веселье. У нас есть дело.

— Сойдет, — буркнул Гекре, мгновенно остывая.

Он был диким, но не глупым. Против Владыки Багрового Космоса в открытом бою у него не было шансов, но и отступать сейчас, поджав хвост, было бы позором. Главное сейчас — цель. Для Гекре это была сакральная жертва, достойная добыча, которую принесет его новый Охотник, чтобы смыть кровавое пятно с его репутации после провала Сергея.

Что же касается Цитторака... Гекре бросил косой взгляд на союзника. Этот багровый ублюдок явно ведет свою игру. Рисковать своим Чемпионом ради чужой мести? Бред. Цитторак преследовал свои цели, куда более темные и глобальные, но Богу Горилл было плевать. Счетов не выставлено, контракт скреплен устным словом. Месть свершится. В этот раз он нашел идеального кандидата и учел все ошибки.

Хороший охотник учится на своих ошибках. Плохой же их не совершает, потому что мертв. А великий охотник превращает ошибки врагов в свои трофеи.

*****

Кейн Марко всегда считал себя самым невезучим сукиным сыном во всей Вселенной.

Если оглянуться назад, единственным светлым пятном в его жизни было детство. То короткое, почти мифическое время, когда мир казался простым и понятным. Время, когда у него были друзья, когда проблемы решались кулаками, а не адвокатами. Время, когда он мог безнаказанно шпынять этого задохлика Чарльза, своего сводного братца, чей вечно скорбный и «понимающий» взгляд вызывал у Кейна желание что-нибудь сломать. Тогда трава была зеленее, а будущее казалось бесконечной дорогой к успеху.

Теперь ему было почти пятьдесят.

Стоя посреди съемной квартиры в Нью-Йорке, Кейн с отвращением смотрел на свое отражение в зеркале. На него глядел старый, побитый жизнью волк, повидавший слишком много дерьма. Он гордо именовал себя «Человеком Мира», но в глубине души презирал себя за это пафосное звание. Это был всего лишь красивый фасад для эскапизма. Вся его жизнь — это бегство. Бегство от ответственности, от тени гениального братца, от самого себя.

За плечами остались сотни стран — от бескрайних степей Монголии, где ветер сдирает кожу, до сырых, пахнущих плесенью храмов Лаоса. Десятилетия «духовных поисков», которые на деле были лишь попыткой найти место, где ему не было бы так тошно. Но все эти практики не принесли ничего, кроме хронической усталости и проблем с людьми, которые не могли вынести его «повышенной духовной разумности», а на деле — обычного скверного характера.

В его потертом рюкзаке валялся десяток паспортов, некоторые из которых даже были настоящими. Он не был привязан ни к чему и ни к кому. Жил на скромное наследство, которое отец-скряга, словно в насмешку, разделил на мелкие ежемесячные подачки. Раньше Кейн ненавидел старика за это, но с годами оценил изящество хода. Отец знал: дай Кейну все деньги сразу, он спустит их за неделю. А так... это держало его на плаву, позволяло продолжать этот бесконечный, бессмысленный марафон по планете.

О своих похождениях он, вероятно, мог бы написать бестселлер, заткнув за пояс Буковски или Хемингуэя. Вот только единственной аудиторией для его пьяной графомании были дешевые шлюхи в придорожных мотелях. Такие же дешевые и одноразовые, как и вся его жизнь.

А еще была война. Корея.

Стоило хотя бы капле виски попасть в кровь, как Кейн начинал вещать о своем героическом прошлом. О том, как горела земля и плавился металл. Но он старательно, с маниакальным упорством опускал тот факт, что почти всю ту грязную стычку просидел в тылу. И уж тем более молчал о своем единственном «бою».

Это был позор, который жег его изнутри посильнее напалма. Когда их прижали, он не стал героем. Он «тактически отступил». Побежал. Ломился через джунгли, как испуганный зверь, пока земля не ушла из-под ног, и он не провалился в сеть древних пещер.

Заблудившись в лабиринте, он вышел к забытому подземному храму. И там, на постаменте, окруженный тьмой и пылью веков, лежал ОН. Красный рубин. Огромный, пульсирующий, стоимостью, вероятно, превышающей бюджет всей Северной Кореи, против которой он якобы воевал.

Кейн никому не рассказывал, каких трудов стоило вывезти этот камень в Штаты. Это был его самый большой секрет, его «прелесть», его вторая и последняя удача в жизни после детства. Камень лежал в банковской ячейке закрытого типа, оплаченной на полвека вперед. Это был его пенсионный фонд. Его гарантия того, что, когда отцовские деньги иссякнут, он не сдохнет под забором.

— Кажется, время пришло, — подумал Марко.

Сегодня было 10 ноября. Обычный серый день. Он вернулся в Нью-Йорк после затяжного трипа по Перу. На счете оставались жалкие полторы тысячи баксов — последний транш наследства. Кормушка захлопнулась.

Но Кейн был спокоен. Он знал рынок. Спрос на уникальные камни за последние двадцать пять лет взлетел до небес. Он следил за аукционами с жадностью хищника, отмечая, как растут нули. По самым скромным прикидкам, его рубин сейчас стоил миллионов семь. А если учесть уникальность огранки и тот сверхъестественный, глубокий цвет... Десять. Десять миллионов долларов.

Этого хватит, чтобы прожить оставшиеся двадцать-тридцать лет королем.

Предвкушая сладкую жизнь, Марко сходил в банк. И вот теперь он сидел в своей квартире, держа в руках тяжелый, теплый камень. Он не мог оторвать от него глаз. Рубин словно светился изнутри собственным светом, гипнотизируя, затягивая в свои багровые глубины.

— Алый... — прошептал Кейн. Голос его дрогнул. — Как любовь... Как багровый закат над Меконгом... Как красное вино... Как сердце врага, которое ты вырвал и сжимаешь в руке...

Его зрачки расширились, полностью поглощая радужку. В голове зашумело, словно где-то рядом открыли шлюзы гигантской плотины.

— И как кровь... — продолжил он, но это был уже не совсем голос Кейна Марко. Он стал ниже, грубее, в нем зазвучал скрежет тектонических плит. — Кровь, что стекает по рукам, сжимающим то самое сердце...

Чем больше он говорил в пустоту, тем сильнее камень наливался жаром. Аура неудачника, вечного беглеца и пьяницы истончалась, сгорала в этом багровом сиянии. Плечи Кейна расправились, мышцы налились свинцовой тяжестью. В глазах, некогда уставших и тусклых, зажегся огонь первобытной ярости.

Кейн Марко исчезал. На его место приходило нечто иное. Живое воплощение разрушения. Неудержимость, облеченная в плоть.

Ему больше не нужно было убегать. Теперь бежать будут другие.

*****

В жизни Алексея Сицевича, известного в определенных кругах как Лёха Кирпич, существовала лишь одна, но железобетонная истина: за проёбы нужно отвечать.

Его погоняло, полученное за характерное выражение лица и крупно-квадратные габариты, идеально отражало и его внутренний мир. Простой, тяжелый, надежный. Философия Лёхи была лишена изящества, но работала безотказно, как удар кувалдой. В их деле проёбы не прощают. Мелкий косяк ведет к крупному залёту, залёт рождает проблему, а проблемы... Проблемы нужно решать. Жестко и окончательно.

Поэтому, когда грандиозный проёб случился по его вине, Кирпич не стал юлить, искать оправдания или бежать. Он честно признал вину и приготовился платить по счетам. Новость о том, что братва фактически продала его другой группировке в качестве компенсации, не стала для него шоком. Это бизнес.

Вероятно, думал Лёха, его заставят стучать, выбивать долги или уберут его руками кого-то очень важного, чтобы кровью смыть долг. Он был готов. Он надеялся, что, искупив вину, сможет остаться в живых и, может быть, когда-нибудь вернуться к пацанам.

Но сюрпризы только начинались. И были они, если называть вещи своими именами — на великом и могучем, — полным пиздецом.

Новые хозяева оказались не бандитами в привычном понимании, а какими-то отмороженными яйцеголовыми, возомнившими себя элитой. Для них Лёха был не бойцом, не «торпедой», а куском мяса. Расходным материалом. Подопытной крысой.

В любой другой ситуации Кирпич разнес бы эту лабораторию по кирпичику и объяснил умникам, в чем они не правы, вбивая их очки в глотки. Но... Проёб есть проёб. Долг платежом красен. Пришлось стиснуть зубы и терпеть.

Это был ад. Он кричал от боли, когда его тело ломали и перестраивали заново. Он проваливался в спасительную тьму беспамятства, лишь чтобы снова открыть глаза, плавая в мутном формалине, опутанный трубками, проводами и прочей неведомой хуйней, вживленной прямо в мясо.

Этот период своей жизни Лёха, будь он чуть более начитанным, назвал бы «принудительной эволюцией». Но в его голове крутилась мысль попроще: он рос. Рос ненормально, жутко. Когда его человеческая тушка, раздутая химией, перевалила за два с половиной метра в высоту, главный яйцеголовый — тип с мерзкими металлическими щупальцами за спиной — решил, что с биологией хватит. Начался второй этап. Инженерия.

Теперь он менялся не изнутри, а снаружи. Лёха даже затруднялся подобрать слова для той ебанины, что с ним творили. Его кожа, и без того ставшая твердой, как подошва, начала обрастать полимерными пластинами. Искусственная броня вплавлялась в живую плоть, костяные наросты срастались с металлом. В итоге из лаборатории вышло нечто, лишь отдаленно напоминающее человека. Страхолюдина. Плод запретной любви танка и разъяренного зверя.

Его поставили перед фактом: «Теперь ты — Носорог. Новый мета-боец Амбала».

Башка после процедур варила туго, мысли ворочались, как тяжелые камни, но одну вещь Лёха помнил четко: проёб нужно закрыть. Амбал — фигура крупная, Король преступного мира. Если такой человек замолвит словечко, то прошлые грехи спишутся. Да, теперь он выглядит как монстр, да, он заперт в этом костюме, как в склепе, но похуй. Переживет. Главное — отработать и вернуться в Семью.

На Амбала он проработал недолго. Всё пошло прахом слишком быстро: взрыв на главной Базе, передел власти, хаос. Тот яйцеголовый с клешнями предлагал вступить в его новую банду... Другой, со стеклянным шаром вместо головы, втирал про какое-то шоу и спецэффекты.

Лёху всё это не интересовало. Амбал мёртв. Договора отрабатывать чужие косяки на этих фриков не было. Он свободен.

Кирпич, все еще наивно верящий в старые порядки, попытался вернуться в свою старую банду. К тем, кого он считал семьей. К тем, ради кого он прошел через ад вивисекции.

Они считали иначе.

Для них он больше не был Лёхой Кирпичом. Он был проблемой. Уродливым напоминанием о прошлом. Они заявили, что он недостаточно отработал. Что он — чудовище, которому нет места среди людей.

Он пробовал спорить. Пытался объяснить «по понятиям». Но измененная гортань с трудом выговаривала слова, а перекроенные мозги закипали от ярости. Они смеялись над ним. Они открыли огонь.

В гневе он убил их всех. В том здании не осталось ни одной живой души, включая босса, который когда-то жал ему руку. Он размазал их по стенам слишком легко, превратил в фарш тех, кого считал братьями.

И это был очередной проёб. Самый страшный.

Пришлось бежать. С его габаритами путь был один — вниз. В канализацию, в сырые туннели недостроенного метро, куда не суются даже крысы. Там он блуждал несколько дней, голодный, злой, не понимая, зачем вообще продолжает дышать.

А потом... Потом явилось откровение.

«Носорог — могучее животное, пугающее даже Королей Саванн! Неудержимый зверь, сила и ярость которого не знают границ! Почему столь великолепное создание растрачивает свой потенциал, прячась во тьме от недостойных?»

Голос раздался прямо в голове. Не как шизофренический шепот, а как гул земли, как древний рык. Могучий, властный... Дикий. От него невозможно было отгородиться, он вибрировал в каждой кости.

И этот голос... Хвалил его. Впервые за вечность кто-то не отдавал приказы, не оскорблял, а признавал его Силу. Ему задали вопрос, требующий ответа. Но ответом Лёхи была лишь пустота.

Он не знал, что делать. Банды больше нет. Друзей он убил собственными руками. Совершать налеты ради денег? Зачем? Ему некуда их тратить. Жить в канализации до конца дней?

«Тебе нужна цель! — утвердительно, с лязгом затвора произнес Голос. — И я тебе её дам! Но готов ли ты отбросить остатки человеческого? Готов ли ты стать еще сильнее? Готов ли сменить это жалкое подобие, эту жестянку, что сейчас на тебе, на настоящую шкуру?»

Лёха думал недолго. Цель... Цель — это хорошо. Без цели мужик — не мужик, а говно в проруби. А «настоящая шкура»... Может, это шанс снова стать человеком? Снять этот проклятый костюм?

— Да... — прохрипел он.

Разумеется, он ошибся.

Массивная туша Носорога рухнула на колени, переломив толстые бетонные шпалы недостроенного метро, как спички. Боль была такой, что эксперименты яйцеголовых показались детским массажем. Хотелось выть, и Лёха не сдерживался. Из его глотки вырвался не крик человека, а рев. Дикий, нечеловеческий трубный рев зверя, пробудившегося от спячки.

Трансформация была чудовищной и прекрасной. Серая полимерная биоброня не отпала — она начала меняться. Кожа белела, наливаясь перламутровым, костяным блеском. Искусственные пластины плавились и сливались с плотью, формируя единый, совершенный органический монолит. Теперь это был не костюм — это было его тело.

Поверх белой, как мел, брони проступили сложные татуированные вязи. Они пульсировали, переливаясь мистическим светом: ядовито-зеленый, кроваво-красный, расплавленное золото... На могучих плечах, прорывая новую кожу, вздыбилась густая белая шерсть, напоминая гриву альфа-гориллы.

А рог...

Главное оружие налилось такой концентрированной, тяжелой мощью, что само пространство вокруг него, казалось, искажалось.

К счастью, в этом забытом богом туннеле не было зрителей. Никто не видел, как Лёха Кирпич умер окончательно, а на его месте, тяжело дыша и выпуская пар из ноздрей, поднялось нечто иное.

Вдоволь накричавшись, он затих, чувствуя, как по венам течет не просто кровь, а жидкая сила. Вторая эволюция завершилась. На этот раз — добровольная.

«Белый Носорог! — торжествующе прогремел Голос. — Теперь ты не просто громила. Ты — зверь, которому нет равных в подлунном мире! Теперь ты Охотник, а не добыча. И вот... вдохни запах твоей первой цели!»

Носорог глубоко втянул ноздрями сырой воздух подземелья. И сквозь вонь гнили и мазута он почувствовал его. Сладкий, манящий запах жертвы.

Впервые за долгое время он улыбнулся. Теперь он точно не проебется.





Глава 167


Сухая тактическая сводка, полученная еще на подлете, не шла ни в какое сравнение с реальностью. Данные со спутников и дронов ЩИТа — это цифры. То, что я увидел своими глазами — это кладбище.

«Руины... Бродвей, мать его, просто стерт с лица земли», — это была первая, пропитанная горечью мысль, стоило мне зависнуть над тем, что раньше было одной из самых ярких артерий Нью-Йорка.

Неоновые вывески, уютные театры, магазины с витринами за тысячи долларов — всё превратилось в месиво из бетона, стекла и искореженного металла. Десятки машин были сплющены в блины, словно по ним прошелся гидравлический пресс размером с небоскреб. Небоскребы, к слову, выглядели жалко: некоторые держались лишь на честном слове, обнаженной арматуре и молитвах архитекторов, когда-то зубривших сопромат. Воздух был густым от пыли и запаха гари, но хуже всего был тяжелый, металлический дух крови, который пробивался даже сквозь нано-фильтры брони.

Виновники торжества поделили улицу на две зоны смерти.

Белое пятно, которое находилось ближе ко мне, как раз готовилось совершить прыжок. Цель — искореженный остов автобуса, за которым жались выжившие. Благодаря полуактивному усилению Ци, я чувствовал тепловые сигнатуры людей — их сердца колотились так быстро, что, казалось, вот-вот взорвутся.

— Не в мою смену, — прорычал я, инициируя протокол термической перегрузки репульсоров.

Успел. За долю секунды до удара.

Влив в контуры костюма Ци, я врезался в массивную белую тушу Носорога. Это было похоже на попытку сдвинуть с места товарный поезд. Репульсоры взвыли, Экстремис вскипел в венах, но самое главное, что мне удалось изменить вектор его инерции.

Монстр отлетел, но не упал. Татуировки... Я сразу узнал эту вязь. Знакомые узоры на шкуре белого гиганта налились багровым светом, и прежде чем я успел перегруппироваться, пространство вокруг него взорвалось кинетической волной.

Меня отшвырнуло как тряпичную куклу. Я прошил собой витрину какого-то бутика, снеся пару несущих колонн, и затормозил, лишь пропахав спиной метров тридцать асфальта.

Мышцы тела взвыли, возвращая картинку в горизонтальное положение. Краем глаза, сквозь пыль и дым, я заметил вспышки лазеров Гипериона и мелькающий бело-золотой росчерк — Паучка. Они взяли на себя вторую проблему в конце квартала.

Маркус и Питер заняты Джаггернаутом. Хорошо. Точнее, плохо, потому что, судя по доносящимся аж до сюда вибрациям, их удары для аватара Цитторака — что слону дробина. Они пытаются удержать Неудержимого, а это оксюморон. Если эта гора мышц в шлеме-ведре начинает движение, законы физики выходят покурить. Его можно замедлить, можно обмануть инерцию, но остановить в лоб? Нереально.

Слабости? Только ментальное воздействие или какая-нибудь высшая магия. Мне нужно тянуть время до прибытия кавалерии: Топаз, Доктора Вуду, может быть, Ванды. Халк или Кэп тут бесполезны — их просто размажут. Юрико? Далеко не факт, что Фьюри выпустит её в город рисковать жизнью, но... Сейчас на кону и чужие жизни.

— Питер, Маркус, ваша задача — сдерживание! — рявкнул я в общий канал, сплевывая кровь. — Не лезьте под удар, ждите поддержку. Я беру на себя рогатого ублюд...

Договорить я не успел.

КХААА!

Удар выбил из легких воздух, а из желудка — кажется, все внутренности.

Я ведь следил за ним. Я видел Носорога, я анализировал его траекторию. Мой план был прост и элегантен: напитать ноги Ци, уйти в сторону и позволить тупому животному снести здание позади меня, похоронив себя под обломками.

Но тупым в этом уравнении оказался я.

Буквально в десяти метрах от меня татуировки твари сменили цвет с багрового на ядовито-зеленый. Законы аэродинамики были посланы к черту. Его скорость возросла не в два, не в три раза — он преодолел звуковой барьер с места. Я даже не увидел замаха.

Мое тело, защищенное карбиново-вибраниумными наноботами и пленкой Ци, оказалось нанизано на его рог, как бабочка на булавку. Сила пробития была такой чудовищной, что броня лопнула, как яичная скорлупа.

Боль пришла с задержкой в долю секунды, но когда пришла, она ослепляла. А еще было унизительно. Меня поймали, как новичка.

«Пока он занят тобой, гражданские успеют уйти...» — слабая попытка найти плюсы в том, что ты висишь на роге у двухтонного монстра.

Я всмотрелся в его лицо. Маленькие, налитые кровью глазки, в которых не было ничего человеческого. Алексей Сицевич. Бывший мафиозник, бывший эксперимент, бывший человек. Относительно успешный проект Отто Октавиуса, который теперь работает на ЩИТ. Вот только Сицевич послал и создателя, и ЩИТ, выбрав путь зверя.

Мы упустили его. Фьюри, зарывшись в свои интриги, понизил приоритет поиска, и вот результат.

Но это уже не просто мутант в костюме. Он получил благословение того же божка, что и Крэйвен-Охотник. Но если Крэйвен был игроком, эстетом смерти, то здесь передо мной была дистиллированная ярость. Никаких игр. Только желание убивать, ломать хребты и пить кровь.

«Зеленый — манипуляция воздухом и ускорение. Красный — физическая мощь. Золотой — непробиваемая защита», — всплыли в памяти данные из боя с Крэйвеном.

Татуировки на шкуре Носорога снова полыхнули красным.

Он не просто сбросил меня, он буквально схватил меня своими огромными лапищами, срывая с рога. Звук разрываемого металла и плоти был отвратителен.

«Сейчас будет очень больно...» — мысленно заорал я.

Ци рванула по каналам, заставляя мое тело сиять, как сверхновая. Наноботы в режиме паники латали дыру в животе, сшивая ткани на молекулярном уровне. Экстремис жег вены, ускоряя регенерацию, но она казалась предательски медленной.

Тварь решила не мудрить. Он просто взял меня за верх и низ, собираясь разорвать пополам, как телефонный справочник. Хрустнули ребра. Броня застонала, Рубедо предупреждал о критическом давлении.

— Ну уж нет, — прохрипел я.

Я напряг каждую мышцу, укрепив скелет потоками энергии. Если бы не Ци, я бы уже был двумя половинками героя. Но пока он тужился, пытаясь преодолеть сопротивление моего тела, я действовал.

Микроскопическое облако наноботов отделилось от костюма и устремилось к его морде. Я не стал атаковать глаза — слишком очевидно, но он все равно рефлекторно зажмурился, и его кожа полыхнула золотым, становясь тверже алмаза.

Резкий выброс энергии из сформированного грудного репульсора — прямо ему в морду. Ослепленный и дезориентированный, к тому же переключившийся в режим защиты, он на секунду значительно ослабил хватку. Этого хватило.

Я вырвался и свечкой ушел в небо, оставляя за собой инверсионный след.

Рев внизу был таким, что задрожали стекла в уцелевших зданиях за пару кварталов. Зеленая вспышка — и вот он уже несется за мной, отталкиваясь от воздуха, игнорируя гравитацию. Он был быстр, чертовски быстр для такой туши.

Но теперь я был готов.

Рывок влево. Ударная волна от его промаха едва не сбила меня с курса.

Рывок вправо. Когтистая лапа рассекла воздух в миллиметре от моего шлема.

Третий, четвертый маневр. Я выматывал его, заставлял злиться еще больше. С каждым промахом он терял контроль, превращаясь в безумное животное.

Бок горел огнем, во рту стоял вкус меди, но голова была холодной, как лед. Я ждал сигнала.

«Структурная целостность объекта нарушена на 98%», — услужливо подсказал Рубедо, анализирующий положение ранее отделенных наноботов.

Наконец-то.

Очередной рывок я сделал не вверх, а вниз, навстречу падающему объекту. Мои наноботы, которые я оставил на его морде, не пытались пробить его кожу. Они работали как миллиарды микроскопических пил, подтачивая основание рога — единственное место, где органика переходила в кость.

Носорог, ослепленный яростью, даже не заметил, как лишился своего главного оружия, пока оно не отвалилось.

Я перехватил падающий рог в полете. Он был тяжелым, все еще теплым и слабо пульсировал угасающей дикой энергией.

Носорог, поняв, что я не убегаю, развернулся в воздухе, готовясь к таранному удару. Он все еще думал, что он охотник.

Мир замедлился. Ци ударила в мозг, разгоняя восприятие до предела. Я видел каждую пылинку в воздухе, каждую пору на его искаженной злобой морде.

— Возвращаю посылку, — прошептал я.

Мы сблизились на встречных курсах. В последний момент в его глазах мелькнуло что-то похожее на осознание. Страх? Нет, удивление.

ХЛЮП.

Звук был влажным и омерзительным.

Я вогнал его собственный рог ему в глазницу. Глубоко. По самую рукоять. Даже вспыхнувшие в панике желтые татуировки не спасли — рог был частью его самого, его концепции, и защита пропустила «своё».

Инерция огромного тела потащила его вниз, но жизнь покинула Сицевича мгновенно. Гигантская туша рухнула на асфальт, подняв облако пыли, и больше не шевелилась.

— Минус один, — выдохнул я, чувствуя, как адреналин начинает отпускать, уступая место тупой боли в боку.

Нет времени на передышку. Я развернулся в воздухе, направляя все внимание в сторону второй битвы. Джаггернаут ждал.

— Мне кажется, или этот ублюдок стал больше? — пробормотал я, после того как подлетел ближе и зависнув в воздухе.

Вопрос был риторическим. Четырехметровая гора мяса, закованная в мистическую броню, уже не просто доминировала над улицей — она заполняла собой пространство. Джаггернаут был окутан плотной, почти осязаемой багровой аурой. Она напоминала кипящую магму, стекающую по его плечам, и с этой субстанции соскальзывала буквально любая атака.

Лазерные лучи Гипериона, способные разрезать танковую броню, рассеивались, едва коснувшись красного свечения. Сверхпрочная паутина Питера сгорала, не успевая прилипнуть.

«Ладно, проверим теорию...»

Я камнем рухнул вниз, целясь в слепую зону гиганта. Удар в спину. Влетев в зону поражения, я приложил ладони к пульсирующей ауре и активировал наноботов, до предела напитанных Ци.

— Бури! — мысленно скомандовал я.

Миллионы микроскопических машин, усиленных моей энергией, начали вращаться, пытаясь прогрызть защиту. Аура не схлопнулась, как мыльный пузырь — я на это надеялся, но не рассчитывал. Ощущение было странным: будто пытаешься просверлить слой сверхплотной, пружинящей резины, под которой скрывается бетонная стена.

Наноботы вгрызались в каждый миллиметр с трудом, сжигая запасы энергии с бешеной скоростью. Но они продвигались. Сантиметр за сантиметром, пока наконец не коснулись настоящей кожи.

— Есть контакт! — выдохнул я, собираясь напитать пробой плазмой.

Но на этом мои успехи закончились.

Видимо, почувствовав комариный укус сквозь свою божественную защиту, Джаггернаут не стал разворачиваться или махать руками. Он сделал проще. Он просто... упал на спину.

Вместе со мной.

Это было похоже на то, как если бы на тебя решил прилечь небоскреб. Инстинкты и разогнанные рефлексы завопили в унисон. В последнее мгновение, когда багровая тень уже накрыла меня, я успел выскользнуть из-под удара, буквально выстрелив собой в сторону.

БАБАХ!

Земля содрогнулась так, что в соседних домах вылетели остатки стекол. Дорожное полотно под тушей титана просто перестало существовать, провалившись внутрь коммуникаций и похоронив гиганта в облаке пыли и асфальтовой крошки.

Я завис в паре метров, сканируя завал.

— Главное я уяснил, — прошептал я, стряхивая бетонную пыль с визора. — Он не неуязвим. Ковырять его Ци и наноботами я буду до второго пришествия, но он чувствует урон.

Из кратера поднялась рука размером с малолитражку. Следом, отшвыривая бетонные плиты как пенопласт, поднялся и сам Джаггернаут. И да... Он определенно стал еще больше.

— Я так понимаю, вариант с экскурсией на орбиту отменяется? — бросил я в общий канал, обращаясь к парящему в вышине Маркусу.

— Невозможно захватить цель, — голос Гипериона был напряженным. — Стоит ему дернуться, как хватка ослабевает. Это явно не физика, вероятно какая-то концептуальная дрянь. Я не могу поднять то, что не хочет быть поднятым.

— А ты что скажешь, Пит? — переключился я на Паучка.

— Даже «паутина с намерением» не держит! — отозвался Паркер. Он сидел на верхушке чудом уцелевшего фонарного столба, в позе горгульи. — Как и сказал Маркус: стоит ему шевельнуть пальцем, и все рвется или сжигается. Он... он буквально сплошной вектор движения!

И Джаггернаут, словно услышав нас, снова пришел в движение.

Он рванул прямо на меня. Это был сход лавины. Разница в размерах была уже комичной, но смеяться не хотелось. Я взмыл вверх, уходя с траектории.

Внизу разверзся ад. Выродок, не снижая скорости, прошел сквозь остов автобуса, разнес угол кирпичного здания и, загребая своим телом асфальт, машины и, к сожалению, несколько тел тех, кто не успел убежать, пер вперед. Живой экскаватор, которому плевать на сопротивление материалов.

Сила Гипериона, силы Паркера, мои технологии... Боюсь, даже если мы позовем Халка и Кэпа, мы просто устроим здесь Армагеддон, но не остановим эту тушу грубой силой.

— План Б! — скомандовал я. — Работаем матадорами. Держим его в квадрате, не даем выйти на жилые массивы. Ждем спецов.

Рубедо как раз пиликнул в ухо, сообщая, что джет ЩИТа на подлете.

Следующие несколько минут превратились в опасную игру в салки со смертью. Мы пользовались тем, что мозгов у этой версии Джаггернаута было меньше, чем у ныне покойного Носорога. Мы кружили его, заставляли менять направление, агрили на себя по очереди.

Гиперион бил тепловым зрением, заставляя его закрываться. Паук пытался лепить паутину на зазор в шлеме, ослепляя. Я бил репульсорами по коленям, немного сбивая ритм бега.

Он не выдыхался. Наоборот. Он становился злее, краснее и... больше. Сейчас он вымахал уже метров до пяти с половиной. И все это — за жалкие пять минут с момента объявления тревоги.

— Справедливости ради, они оба не совсем тянут на уровень угрозы S-класса, — подумал я, уворачиваясь от брошенного в меня такси.

В голове всплыла классификация угроз, которую я сам же и помогал разрабатывать для аналитиков ЩИТа. Система нуждалась в патче.

Перед глазами пробежали мысленно строчки из базы данных:

Рейтинг 1-4: Мелочь. От уличной шпаны до вооруженной банды. Работа для полиции и новичков в трико.Рейтинг 5-6 (Угроза группе): Нужен спецназ или команда героев. Могут разнести квартал. Носорог был твердой «девяткой» по силе, но с интеллектом табуретки.Рейтинг 7-8 (Городская тревога): Эвакуация районов, разрешение на тяжелое вооружение. Это то, что мы имеем сейчас.Рейтинг 9 (Критическая угроза): «Все руки на палубу». Межгородская поддержка. Полная эвакуация мегаполиса.Рейтинг 10+ (Катастрофа): Ядерный чемоданчик, Нацгвардия, изменение ландшафта.Класс S (За пределами шкалы): Угроза существованию человечества или планеты.Джаггернаут, при всем уважении к его габаритам, пока что тянул максимум на «Катастрофу» локального масштаба. Да, он может снести Нью-Йорк, если ему дать неделю, но он не Галактус.

— Рубедо, с каких пор ты стал таким паникером? — поинтересовался я у ИИ, выполняя бочку, чтобы не попасть под кусок арматуры. — В связке с Носорогом это тянет на десятку, но никак не на S.

— Фактор внезапности, сэр, — бесстрастно отозвался ИИ. — Высокая степень разрушения за короткий промежуток времени. Неизвестная природа усиления. Протоколы безопасности требуют завышения оценки при неполных данных. Лучше переоценить врага, чем недооценить.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть, так и запишем, — хмыкнул я.

Внизу что-то изменилось. Джаггернаут, готовясь к очередному рывку, вдруг споткнулся. Его нога подогнулась, и гигант, потеряв равновесие, рухнул на одно колено, кроша асфальт.

Но он не просто упал. Он начал... сдуваться. Багровая аура, до этого бушевавшая как лесной пожар, вдруг потускнела и начала втягиваться обратно.

— А вот и кавалерия, — облегченно выдохнул я.

Над улицей, заглушая шум битвы ревом турбин, завис черный джет ЩИТа. Аппарель была опущена. На краю стояла хрупкая женская фигура.

Топаз.

Ее руки были вытянуты вперед и объяты мягким, но интенсивным фиолетовым свечением. Это не было похоже на боевую магию или энергетические бласты. Это была чистая эмпатическая власть.

Фиолетовый туман окутал гигантскую голову Джаггернаута, проникая сквозь шлем, сквозь броню, прямо в его воспаленный мозг. Ярость — топливо Цитторака — выкачивали из него, как бензин из бака.

Пять с половиной метров неудержимой ярости на глазах превращались обратно в обычного, пусть и очень крупного человека.

«Успокаивает...» — подумал я, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы. — «Просто выключает рубильник агрессии. Черт возьми, какое же сокровище откопал Авангард. Она будет незаменима, когда Бэннер в следующий раз решит, что Халку пора погулять».

Гигант издал последний, уже вполне человеческий стон и окончательно обмяк, уменьшившись до своих нормальных размеров. Бой был окончен. Без ядерных ударов и разрушения половины Манхэттена.

Хотя Бродвею все равно потребуется капитальный ремонт.





Глава 168


Ни о каком аресте или «сдерживании» Джаггернаута речи не шло. Это понимали все, хотя вслух произносить не решались. Эту моральную дилемму разрешил безымянный снайпер ЩИТа, чей выстрел прозвучал сухим, финальным аккордом в симфонии разрушения.

Специальная пуля — вероятно, адамантиевая или из обедненного урана с какой-нибудь особой начинкой — сделала то, что не смогли мы. Когда Топаз подавила ярость, и непробиваемый титан сдулся до размеров обычного человека, снайпер просто выполнил свою работу.

Бездыханное тело мужчины лет пятидесяти — Рубедо мгновенно идентифицировал его как Кейна Марко — тяжело завалилось вперед. В тишине, наступившей после грохота битвы, этот звук показался оглушительным. Герои выдохнули. Питер отвернулся, плечи его поникли. Маркус остался бесстрастным.

Но напряжение вернулось мгновенно, стоило только из кармана изодранных штанов мертвеца выпасть причине всего этого безумия.

Алый рубин. Размером чуть меньше кулака ребенка, он лежал на грязном асфальте и... смотрел. Не буквально, но ощущение чужого, тяжелого взгляда было физически ощутимым. Он казался слишком ярким, слишком чистым для этого мира пыли и крови.

— За час до трансформации объект посетил банковское хранилище закрытого типа, — сухой голос Рубедо в голове звучал как голос разума посреди сумасшедшего дома. — Вероятность того, что артефакт был изъят именно оттуда — 97,2%.

— Рубин не трогать! — рявкнул я в общий канал, опережая любопытных агентов, уже тянущих свои сканеры. — В идеале — даже не смотреть на него слишком долго. Если этот камень смог превратить человека в ходячее землетрясение, я не хочу знать, что он сделает с тем, кто коснется его без подготовки. Маги, ваш выход.

Джерико Драмм подошел первым. Он остановился в пяти шагах, не решаясь приблизиться. Его глаза были закрыты, губы шевелили беззвучные молитвы.

— Лоа в ужасе, — наконец произнес он. Голос Брата Вуду был тихим, лишенным привычной уверенности. — Духи не просто не хотят связываться с этим... Они бегут. Этот камень — открытая дверь. Прямой канал в измерение Багровой Ярости. Большего я сказать не могу, риск одержимости слишком велик.

— Для меня это просто камень, но... — Топаз, стоявшая у аппарели джета, зябко обхватила себя руками за плечи, глядя на рубин с нескрываемым отвращением. — У вещей есть эмоциональный фон. У древних вещей есть память. А здесь... Пустота. Голодная, агрессивная пустота.

Ситуация прояснялась, но легче от этого не становилось. Камень — ключ к силе Цитторака. Я и так понимал, что у нас тут непонятная заварушка богов.

Сначала, назову его условно Бог Охоты и его «улучшенный» Носорог. Теперь Цитторак и его Чемпион. Два адепта в один временной промежуток и в одном месте. Совпадение? Чушь. Причем как минимум один из них открыл сезон охоты именно на меня... И если эти сущности способны штамповать аватаров как на конвейере, то кто следующий? Таскмастер с благословением бога Охоты? Или Дум, заключивший сделку с Циттораком? От одной мысли об этом по спине пробежал холодок.

Ладно, паранойю отложим на десерт. Сейчас нужно решить проблему с радиоактивным булыжником.

Прикасаться к нему нельзя. Экранировать своими наноботами? Исключено. Из-за концепции моего суверенитета наноботы считаются продолжением моего «я». Коснуться ими камня — всё равно что лизнуть оголенный провод под напряжением в миллион вольт. Духи бесполезны, эмпатия Топаз — тоже.

Надеяться на авось и реакцию Топаз в случае новой трансформации? Ага, отличный план. С таким же успехом можно играть в русскую рулетку с полностью заряженным барабаном.

— Действуем по старинке, — раздался властный голос.

Ник Фьюри, шагая по битому стеклу так, словно это был паркет его кабинета, раздавал указания жестами.

— Контейнер «Омега». Свинцовая капсула, толщина стенок не меньше пяти дюймов. Закрыть, заварить, залить бетоном, а потом будем думать, — скомандовал он группе зачистки. Затем его взгляд сфокусировался на мне. — Твой ИИ заставил меня знатно пересраться, Томпсон. «Угроза S-класса»? Серьезно?

В его голосе звучало не столько осуждение, сколько усталое раздражение человека, которого оторвали от важных дел ради ложной тревоги.

— Я тоже сменил белье, — парировал я, не снимая шлем. — Но, как верно заметил мой цифровой параноик, лучше пересраться, чем обосраться. Посмертно.

Я кивнул в сторону группы агентов, которые с помощью манипуляторов осторожно накрывали рубин тяжелым свинцовым куполом.

— Эта «безделушка» могла превратить Манхэттен в парковку. Если бы мы дали Джаггернауту время на разгон, или если бы он догадался, как использовать силу камня на полную... S-класс был бы не прогнозом, а сводкой новостей.

— Именно поэтому я тебя не отстраняю за превышение полномочий, — буркнул Фьюри, хотя его тон подразумевал: «Я слежу за тобой, парень». — Но масштаб разрушений... Даже от уменьшенного...

— Джаггернаута, — закончил я за него. — Чемпиона ублюдочного бога разрушения.

Фьюри замер. Его глаза сузились, превратившись в щель прицела.

— Снова это знание, взявшееся из ниоткуда, — медленно произнес он. — Имена, названия артефактов, божественные сущности... Мне, честно говоря, начинает надоедать эта игра в загадки, Томпсон. Ты знаешь слишком много для простого гения-самоучки.

— Никакой игры, Ник, — я устало посмотрел в небо, где разгоняли облака вертолеты новостных служб. — Просто таков этот безумный мир. Я же отправил тебе файл с классификацией угроз. Да, Джаггернаута там не было поименно. Потому что он — лишь одно из сотен информационных пятен. Статистическая погрешность, которая внезапно обрела плоть и захотела нас убить.

Для меня, в моих метазнаниях, Кейн Марко был просто «монстром недели». Проходным боссом, о котором забываешь через главу комикса или очередного прочитанного фанфика. Но здесь, когда чувствуешь запах его крови и видишь разрушенные жизни... Всё ощущается иначе.

— Хватит кормить меня дерьмом, — Фьюри шагнул ближе, вторгаясь в личное пространство. — Откуда информация? Хватит притворяться хлебушком или пророком. Источник. Мне нужен источник.

Я посмотрел на него. На этот черный плащ, на вечное выражение подозрительности на лице. Он не отступит. Ему нужно объяснение, которое уложится в его картину мира.

— Ты прекрасно знаешь ответ, Ник, — я постучал пальцем по виску. — И он не изменился. Информационная многомерная природа моей силы. Связь моего сознания с информационным полем Земли. Называй как хочешь. Я просто знаю.

— Другого я и не ожидал, — фыркнул директор ЩИТа, явно разочарованный отсутствием явки с повинной.

— А какой ответ тебя бы устроил? — Меня вдруг прорвало. Адреналиновый отходняк ударил в голову, развязывая язык. Я криво усмехнулся. — Хочешь правду? Пожалуйста. Я пришелец из другого мира. Из реальности, где вся ваша жизнь, все эти драмы, смерти, герои и злодеи существовали на страницах дешевых комиксов, на экранах кинотеатров и в коде видеоигр. Я знаю вас всех. Я читал ваши досье до того, как вы родились. Я знаю, какой пиздец ждет этот мир в ближайшие годы, потому что я видел спойлеры. Такой ответ тебя устроит, Ник?

Я замолчал, тяжело дыша. Воистину, хочешь что-то надежно спрятать — положи это на самое видное место. Хочешь соврать так, чтобы тебе не поверили — скажи чистую, абсурдную правду.

Фьюри смотрел на меня долгих пять секунд. Его лицо оставалось непроницаемым, как гранитная скала.

— Знаешь, — наконец произнес он, поправляя воротник плаща. — Мне по долгу службы положено задавать идиотские вопросы и получать на них... разные ответы. И твой бред про комиксы — далеко не самое безумное дерьмо, которое я слышал за эту неделю. Впрочем, соответствующий отчет все равно жду. И включи туда раздел про «спойлеры». Если конец света близко, я хочу знать дату, чтобы взять отгул.

Кажется, пронесло. Или он просто решил, что я окончательно двинулся кукухой на почве стресса. В любом случае, это была небольшая победа, которой я не сильно обольщался.

— Что ты там хотел сказать про масштаб разрушений не сильно выросшего Джаггернаута? — перевел я тему, чувствуя, что философский диспут о природе реальности сейчас неуместен.

— То, что он впечатляет. В самом паршивом смысле этого слова.

Фьюри выудил из внутреннего кармана плаща планшет. Я краем глаза заметил знакомый интерфейс ПО ЩИТа на который Рубедо уже загрузил предварительный отчет, сгенерированный на основе данных с дронов, городских камер и даже репортажей что сейчас идут в прямом эфире.

— Большая часть зданий Бродвея и прилегающих переулков признана аварийной. Восстановлению не подлежат, проще снести и отстроить заново, — сухо, как патологоанатом, зачитывающий диагноз, произнес Фьюри. — Предварительно: двести семьдесят «двухсотых». Около тысячи раненых разной степени тяжести. И цифры будут расти, когда мы разберем завалы.

Я поморщился. Количество жертв на порядок меньше, чем во время теракта, совершенного клубом Адского Пламени, но там был точечный удар по толпе. Здесь же... Это было стихийное бедствие. Уровень структурных разрушений несопоставим.

Пока мы говорили, улицу, превращенную в лунный пейзаж, уже начали заполонять работники в форме ЩИТа и спасательных служб. Сотни людей, техника, носилки, крики команд. Я видел, как группа спасателей безуспешно пытается поднять бетонную плиту обычными гидравлическими домкратами. Медленно. Слишком медленно.

«Нужно как-то ускорять модернизацию», — мелькнула четкая мысль. — «Экзоскелеты для разбора завалов. Дроны-поисковики с тепловизорами нового поколения, способные видеть сквозь пять метров армированного бетона. Модульные медицинские капсулы. Разрушения в этом мире — не форс-мажор, а среда обитания. И если я не могу предотвратить все битвы, я должен сделать так, чтобы после них выживало больше людей».

— Информация на обновлена, — раздался в голове бесстрастный голос Рубедо. — Гражданское население уведомлено о ликвидации угрозы. Рейтинг угрозы в секторе понижен до девятого уровня. Статус на данный момент: «контролируемая зона бедствия».

— Сицевич, значит... — хмуро пробормотал Фьюри, листая досье на планшете. Информацию о Кейне Марко он проглотил не глядя, его больше интересовал наш старый знакомый. — Мы упустили его. Решили, что он залег на дно в канализации и не представляет угрозы стратегического масштаба. Оставили ублюдка в покое, сосредоточившись на бюрократии и пополнении наших рядов. И вот цена.

— Источник сил такой же, как и в свое время у Крэйвена, — дополнил я, решив не ходить вокруг да около. — Мифические татуировки, резкий скачок силы, одержимость добычей, — скрывать это бессмысленно, его аналитики и так сложат два плюс два к вечеру.

— Это значит... — Фьюри поднял на меня свой взгляд, прищурившись.

— Да. Я был целью Носорога. А Джаггернаут... Тут, к сожалению информационный вакуум.

— Мстительных божков нам только не хватало для полного счастья, — зло сплюнул Фьюри, глядя на дымящиеся руины театра. — Сначала нацистские культы, потом теневое правительство из мутантов, теперь это.

— Я разберусь, — пообещал я, и в моем голосе прозвучало больше стали, чем я планировал. — Сейчас главное выяснить имя этого конкретного «бога». А дальше... Ну, они не бессмертны. Вопреки расхожему мнению и собственному эго, боги тоже истекают кровью, если подобрать правильный калибр.

Фьюри открыл рот, чтобы, вероятно, прочитать мне лекцию о самонадеянности, но его прервал резкий писк планшета. Одновременно с этим мне в голову поступил отчёт от Рубедо.

— Внимание. Объект «Эллиссара» покинул зону изолятора скрытого содержания. Причина: Несанкционированное проникновение и изъятие. Системы безопасности были проигнорированы похитителем, предположительно имеет место метафизическая природа проникшего.

— Твою ж мать... — выдохнул я.

Пропала. Точнее её забрали. И я даже знаю кто. И, что самое ироничное, я даже понимаю почему сейчас.

Идеальный тайминг. Минимум героев на базе, агенты в полях, весь мир, включая спутники и аналитиков, смотрит на Бродвей. Когда, если не сейчас, да, Фрэнк? Конечно, такой профессионал, как Каратель, не мог упустить окно возможностей. Да и мог ли он поступить иначе, скованный адским контрактом?

Вспомнились слова самой Эллиссары. «Искаженные в иерархии Ада считаются задохликами. Расходный материал». Сколько высокомерия было в голосе самого молодого мастера магии Ада. Она была уверена, что уж она-то справится с каким-то там Искаженным. Фрэнк Касл только что доказал, что опыт и тактическая смекалка бьют магию, если бить первым, неожиданно и исподтишка, в его случае из случайной тени.

— Ни минуты покоя, — прорычал Фьюри, глядя на экран так, будто хотел его испепелить. Он поднял на меня тяжелый взгляд. — Я так понимаю, у тебя и на этот счет есть теория?

— И ты знаешь его имя, Ник.

— Касл, — не спросил, а констатировал директор ЩИТа. — Значит, Каратель. Именно, блять, сейчас. Каков шанс, что он связан с... Этим? — он обвел рукой разрушенный квартал. — Это была координация? Отвлекающий маневр?

— Минимальный, — честно ответил я. — Фрэнк — псих, но не мясник такого масштаба. Он не стал бы рисковать тысячами жизней ради отвлечения внимания. Скорее, он просто сидел в засаде и ждал. Увидел, что мы заняты, и сделал ход. Оппортунизм хищника.

— Думаешь, он знал заранее?

— Слишком много «если», — покачал я головой.

Мне хотелось верить в это. Если бы Фрэнк знал о готовящемся нападении двух монстров, он бы нашел способ предупредить, сумев обойти ограничения контракта.

— Кхаа... — выдохнул Фьюри, массируя переносицу. В такие момент он выглядел постаревшим на несколько лет. — Получается, нам теперь еще и к заварушке в Аду готовиться? А я ведь только планировал выбить бюджет на...

Что именно он планировал выбить, история умолчала. Гудение репульсоров возвестило о прибытии еще одного малого джета. Аппарель опустилась, и оттуда высыпалась остальная часть команды во главе с Капитаном Америкой.

— Припозднились, — вместо приветствия кивнул я.

— Не хватает маневренности, — отозвался Стив, оглядывая поле битвы. Его лицо окаменело при виде количества носилок.

— Исправлю, — коротко бросил я. Идея оснастить костюмы грави-двигателями , репульсорами или хотя бы глайдерами перешла из разряда «хотелок» в «критически важно». — Мобильность решает все.

— Да и пользы от нас... — Кэп сжал кулак.

— Пользы достаточно уже от того факта, что вы здесь, — перебил я его самобичевание.

— Авангард. Новый Символ, — горько усмехнулся Бартон. Он снял свои фиолетовые очки и протирал их краем куртки. — Вот только какой в этом символе смысл, если мы неспособны даже среагировать вовремя? Пока мы летели, вы уже всё закончили. Мы просто... группа поддержки в трико.

— А ну хватит сопли на кулак наматывать! — рявкнула Домино, бесцеремонно вклиниваясь в мужской разговор. Она поправила пояс и окинула лучников и суперсолдат скептическим взглядом. — Прометей дело говорит. Мы здесь? Здесь. Люди видят, что мы не сидим в башне, попивая смузи, а вылезаем из джетов в грязь и кровь? Видят.

Она повернулась к Клинту: — Битва закончилась быстро и без наших трупов — это, мать твою, плюс, а не минус. Радуйся, Леголас. А теперь...

Она демонстративно потянулась, заставляя серебрянный латекс костюма скрипнуть.

— Рассредоточиваемся, — перехватил инициативу Стив, благодарно кивнув бывшей наемнице. В его глазах снова зажегся огонек лидера. — Помогаем гражданским, разгребаем завалы. Клинт — наверх, координация с воздуха. Домино, Рыцарша — в оцепление. Используем свои силы по максимуму.

— Вот это я понимаю, — Домино показала большой палец. — Я пошла светить своей удачливой задницей в тот сектор. Надеюсь, это добавит парням мотивации быстрее работать лопатами. Конечно, — она бросила выразительный взгляд на обтянутый синей тканью тыл Роджерса, — вряд ли это будет так результативно, как появление самой «Патриотичной Задницы Америки», но я постараюсь не отставать.

Стив, к его чести, даже не покраснел, лишь устало вздохнул, уже привыкший к манере общения Нины. Команда рассыпалась по руинам, превращаясь из боевой единицы в спасательную. С аурой удачи Домино количество выживших должно увеличиться. Это явно хорошая новость.

Я же повернулся к Фьюри.

— Я в лабораторию.

— Срочное? — уточнил он.

— Критическое. Нужно поговорить с Ульяной и решить, что делать с Адом и нашим Искаженным похитителем. А еще...

Я сжал и разжал кулак, чувствуя фантомную боль в боку, где еще недавно была дыра от рога.

— А еще мне нужно стать сильнее.

В данный момент я имел ввиду выгрузку и интеграцию знания от OrgoTek.

Я в очередной раз почувствовал на своей шкуре, насколько я слаб. Металл и наноботы — это хорошо. Ци еще лучше. Но сегодня мне показали, что разум тоже имеет значение. И если я хочу выжить в битве с богами, мне нужно эволюционировать.





Глава 169


— Вижу, в Нью-Йорке у вас намечается вечеринка с фейерверками, — голос Ульяны звучал искаженно из-за странных помех голографической связи, но сарказм в нем читался отчетливо.

Несмотря на легкий тон, её лицо оставалось мрачным. Мэджик не улыбалась. На заднем фоне её проекции я заметил какие-то смазанные тени и отблески магического пламени — похоже, она сама была не на курорте, что кстати и объясняет помехи.

— Есть такое, — я устало поморщился, кивнув полупрозрачному силуэту девушки. — Но фейерверки мы уже потушили. Ситуация на самом деле куда хуже, чем показывают в новостях.

Ульяна подалась вперед, и её голубые глаза, казалось, попытались просверлить меня через тысячи километров и цифровую завесу.

— Только не говори, что дело в демонице, — её голос упал на октаву ниже. Она вглядывалась в меня, словно пытаясь прочитать ауру через визор шлема.

— У тебя повышенное чутье на все, что связано с Адом, или ты просто пессимист по натуре? — поинтересовался я, приподняв бровь.

— Кхаа... — протяжно, с ноткой раздражения выдохнула девушка. Она откинулась назад, скрестив руки на груди. Тёмный доспех на её плече (первый раз кстати вижу её в боевом облачении) тускло блеснул. — Лучше бы я оказалась неправа, а что касается твоего замечания... По профессии положено чуять серу раньше, чем она начинает вонять. Вводи уже в курс дела.

— Да всё просто и сложно одновременно, — я вывел на периферию зрения данные с камер наблюдения базы. — Фрэнк Касл воспользовался суматохой. Пока мы бодались с Джаггернаутом и Носорогом, он вскрыл наш изолятор и похитил Эллиссару. Судя по всему, жить ей осталось недолго.

Я грустно хмыкнул. И дело было вовсе не в жалости к демонице — она, в конце концов, порождение Ада. Проблема была в геополитике... точнее, в теополитике.

— Если Блэкхарт поглотит Эллиссару, — продолжил я, озвучивая худший сценарий, — Точнее когда поглотит... Это станет сигналом. Отмашкой, что он готов. Вероятно, в таком случае он начнет жрать и остальных своих «детишек», собирая силу для рывка.

— Блять, — емко и грязно выругалась Мэджик. Русское слово в её исполнении прозвучало особенно весомо. — Гребанный Касл...

— Напоминаю, что он на контракте, у него нет выбора, да и желания разбираться в тонкостях — тоже, — я потер виски. — Ладно, к черту мотивацию Фрэнка, лучше объясни мне, неучу, как мне попасть в Ад и не сдохнуть на пороге?

Мэджик посмотрела на меня так, словно я только что предложил ей сплесать польку на минном поле. В её взгляде смешались недоверие и искреннее сомнение в моих умственных способностях.

— Ты в своем уме? — медленно произнесла она. — Ты отказался идти к Беласко по официальному приглашению, с гарантиями неприкосновенности. А теперь хочешь сунуться в пасть ко Льву? Ты умрешь раньше, чем поймешь, что именно тебя убило. Стоит тебе сделать шаг в Зону Тьмы без покровительства Лорда, и твоя технологическая броня станет твоим же гробом.

— Я не планирую лезть туда... Прямо сейчас, — успокаивающе поднял я руки. — Я не самоубийца.

В моей голове уже формировался план. Сначала — выгрузить терабайты знаний, полученных от OrgoTek. Затем — небольшой вояж в Европу. Ватиканские архивы хранят не только молитвы, но и вполне материальные аргументы против демонических сущностей. Если уж идти в Ад, то со святым дробовиком, а точнее копьем.

— И вообще, я удивлен, что ты на связи, а не в Аду у Беласко, — решил я перевести тему, пока она не начала читать мне лекцию о технике безопасности.

— Нужно было закрыть ряд вопросов здесь, — отмахнулась девушка, но я заметил, как нервно дернулся уголок её губ. — Но будь уверен, после новостей о Касле ситуация изменилась кардинально. Как только отключусь — сразу ухожу в Лимб. Там сейчас будет жарко.

— Насчёт вопросов... — я мысленно скомандовал Рубедо. — Лови файлы.

Пакет данных ушел мгновенно. Тысячи снимков с дронов: тело Носорога, макросъемка его кожи, анализ энергетического следа. Следом полетели архивные фото тела Крэйвена-Охотника.

— Я сделал акцент на татуировках и спектральном анализе ауры, — пояснил я, пока Ульяна пролистывала данные на своей стороне. — Это уже два случая. Два адепта, чемпиона, аватара — не знаю, какой термин у вас, магов, считается корректным. Оба получили силу от одной сущности. От одного Бога. И мне интересно...

— Не знаю, — резко перебила меня девушка, качая головой. Судя по пингу от Рубедо, она приблизила одну из татуировок на плече Сицевича и нахмурилась. — Даже не проси опознать его по картинке. Ты вообще в курсе, сколько богов существует в мультивселенной?

— Много? — неопределенно пожал я плечами.

— «Много» — это количество мух на навозной куче, — криво усмехнулась Мэджик. — Богов — легионы. Забытые, спящие, мертвые, переродившиеся, местечковые божки одного ручья и пожиратели галактик. Знать всех чисто физически невозможно. Даже Древняя не знает и десятой доли.

— Хорошо, давай сузим круг, — не сдавался я. — Речь о том, кто активно проявляет себя... На нашей планете. Посредством создания своих...

— Термин «Чемпион» всё же наиболее корректен, — кивнула Ульяна, соглашаясь с формулировкой. — Это классическая схема: инвестиция силы в смертного в обмен на служение или выполнение задачи.

— Асгардские Боги, Цитторак, вот эта вот дикая тварь, давшая силы Кравинову и Сицевичу... — начал я перечислять.

— Стоп, — подняла руку Мэджик. — Давай сразу разделим мух и котлеты. Что ты знаешь об Асгардцах?

— Ну... Тор, Локи, Один, — начал я перебирать базу данных. — Они в свое время знатно чудили на Земле, и скандинавские мифы не на пустом месте возникли. Хела тоже Богиня, сейчас исполняющая роль Лорда Ада, или Хельхейма. Не знаю, правда, насколько ей интересна наша планета в текущий момент.

— Земля ей не очень интересна, у неё своих забот по горло, — успокоила меня Ульяна. — Но тут есть нюанс. Тор и Локи — технически не Боги в высшем понимании этого слова.

— Поясни?

— Они — Асы. Сверхмощные долгоживущие сущности, пришельцы, если хочешь. Они могут умереть от физического урона, они стареют, пусть и очень медленно. Да, люди поклонялись им, и это давало им определенный буст, но их сила не зависит от веры напрямую. Один... вот он уже ближе к статусу Бога, он перешагнул черту, получил доступ к Один-форсу, но даже он не дотягивает до уровня Высших. Не говоря уже о Старших.

— То есть градация все-таки есть, — я почувствовал охотничий азарт исследователя. — Ты упомянула Высших и Старших. А Цитторак?

— Цитторак — ублюдок из категории Высших, — в голосе Мэджик зазвенела сталь. Она явно не питала теплых чувств к владыке Багрового Космоса. — В далеком прошлом он был одним из Лордов Ада, демоном, который сумел разорвать оковы измерения, накопить критическую массу концептуальной силы и вознестись. Теперь он — сама концепция Разрушения и Неудержимости.

— Какие вообще уровни существуют в этой божественной пищевой цепи? — я активировал запись разговора. Такая информация на дороге не валяется.

Ульяна на секунду задумалась, подбирая слова для профана.

— Условно? Младшие Боги, Высшие Боги и Старшие Боги. Есть еще Древние, или Одни из Великих, но... — девушка обхватила себя за плечи и зябко поежилась, словно в комнате резко упала температура. — О них я, пожалуй, промолчу. Одно их упоминание, даже всуе, может привлечь внимание. А внимание Древнего — это конец рассудка. Это Лавкрафт, умноженный на бесконечность.

— Понял. Табу, — кивнул я. — Что по остальным? Могут ли они, скажем, щелчком пальцев уничтожить Землю?

— Пфф, Землю много кто хочет и может уничтожить, — беззлобно, но цинично фыркнула девушка. — В теории сил у Высших хватит. Но наша планета... она специфическая. Не совсем беззащитная. И речь сейчас не про вашу бравую команду или ЩИТ.

— Это я и так понимаю, — согласился я. — Как говорят в Китае: «Крадущийся тигр, притаившийся дракон». Наша планета — это коммуналка для монстров.

— Именно. Слишком много чудовищ гуляет здесь в человеческом обличье. Древние ордена магов, Боги и их дети, гуляющие в физических оболочках, сущности, запертые в недрах... — Ульяна загибала пальцы. — Поэтому Младшие Боги, даже сильные вроде Одина, ничего глобального нам не сделают. Максимум — уничтожат город или страну, но их довольно быстро подавят. Местные хищники не любят конкурентов. В твоей классификации это, наверное, Омега-уровень.

— Сейчас система немного изменилась, но суть я уловил, — я сверил данные с новой таблицей угроз. — А Высшие? Я так понимаю, они не в пример сильнее?

— Это уже уровень манипулирования чистыми концепциями, — лицо Ульяны стало предельно серьезным. — Понимаешь, Высшие, вроде Цитторака, Зевса, Посейдона — они живут не столько за счет прямых молитв, сколько за счет существования самой идеи, которую они олицетворяют. Ярость. Неудержимость. Молния. Океан.

Она сделала паузу, формулируя мысль.

— Чем фундаментальнее и страшнее концепция, тем сильнее Высший Бог. Но есть нюанс. Прогресс убивает магию. Тот же Зевс... За последние столетия, как человечество приручило электричество, он стал значительно слабее. Когда молния превратилась из «Гнева Божьего» в переменный ток в розетке и счета за коммунальные услуги, пиетет исчез. Тайна умерла. Зевс все еще невероятно могуч, он может испепелять континенты, но он потерял статус Абсолюта.

— То есть наука буквально вытесняет их из реальности? — меня эта мысль зацепила. — Мы делаем чудо обыденностью, и боги слабеют?

— Именно, — кивнула Мэджик. — Поэтому такие, как Цитторак, всегда будут на вершине. Разрушение, Ярость, Неудержимость... Человечество никогда не перестанет этого бояться и практиковать. Эти концепции вечны. А тот, кто стоит за Носорогом и Крэйвеном...

Она снова посмотрела на фото татуировок.

— Это что-то первобытное. Тотемизм. Охота. Звериная суть. Это очень старая сила, но она уже потеряла свою идейную актуальность, из-за чего вряд ли это кто-то из Высших Богов.

— В таком случае, как нам классифицировать Дормамму? — не унимался я, отставив в сторону дикого божка и чувствуя, как шестеренки в голове встают на нужные места, ибо система описывала этого ублюдка как Высшего Фалтина, но... — Его манипуляции энтропией и хаосом явно выходят за рамки простого «магического демона». Можно ли назвать его Высшим Богом?

Ульяна потерла переносицу, её голограмма слегка зарябила.

— Границы божественности, как и границы безумия, довольно размыты, — честно признала она. — Любая достаточно сильная сущность, сумевшая поставить на поток поглощение энергии веры, страха или освоить фундаментальную концепцию, в теории может называться Богом. Так что да, Дормамму в этой пищевой цепи определенно Высший. Но с одной жирной звездочкой.

— Его зависимость от Темного Измерения?

— Именно. Это его сила и его клетка, — кивнула Мэджик. — Он абсолютен внутри своего карманного мира, но в общей Мультивселенной он... ограничен. Я бы назвала его «Паразитарным Богом» или непризнанным восьмым Лордом Ада, который просто слишком горд, чтобы тусоваться с Мефисто и остальной шайкой. Ни рыба, ни мясо. В Высший Пантеон его не пустят, а для Младших он слишком страшен.

— Ладно, черт с ним, с Дормамму. Давай перейдем к тяжелой артиллерии. Старшие Боги. — Я вывел на виртуальный экран новую таблицу. — Мне нужны примеры, чтобы откалибровать шкалу угроз.

— Арес, — не стала ходить вокруг да около Ульяна. Её голос стал тише, но весомее. — Бог Войны. И не путай его с тем образом в юбке из голливудских фильмов. Пока война живет в сердцах разумных, пока существует само понятие конфликта — он бессмертен. Более того, он эволюционирует. Когда люди дрались палками, он был дикарем. Сейчас, в эпоху ядерного оружия и гибридных войн, он стал... сложнее. Изощреннее. По последним слухам из магических кругов, Арес настолько разжирел на конфликтах двадцатого века, что начал выделяться даже среди своих собратьев.

Она сделала паузу, словно взвешивая, стоит ли продолжать.

— Есть еще Яхве. Христианский Бог.

— Ожидаемо, — кивнул я.

— Но тут случай уникальный. Это пример идеального маркетинга вселенского масштаба. Он сумел монополизировать само слово «Бог». Когда кто-то говорит «Бог», 90% населения планеты думают именно о нем. Даже атеисты, отрицая его, подпитывают его концепцию.

Уточнив у Ульяны еще ряд технических деталей, я тут же я погрузился в структурирование полученных данных. Рубедо уже раскладывал всё по полочкам, формируя закрытую директорию «ТЕОЛОГИЯ_УГРОЗЫ».

Картина вырисовывалась пугающая, но понятная.

Тип 1: Младшие Боги. Это, по сути, биологическая элита. Долгожители, сверхлюди, инопланетяне с хорошим пиаром. Они не привязаны к ткани реальности. Если завтра Тор или Геркулес умрут, во Вселенной ничего не сломается: грозы не исчезнут, сила не иссякнет. Сила: От разрушения квартала до уничтожения мегаполиса. По нашей новой шкале — рейтинг 9-10. Особенности: Привязка к концепции декоративная. Могут швыряться молниями, но не являются самой молнией. Зависят от веры слабо. Сюда же входят всякие местечковые божки вроде Баст из Ваканды. Опасны, но убиваемы.

Тип 2: Высшие Боги. Здесь ставки повышаются. Их сила имеет жесткую сцепку с физическими феноменами или локальными измерениями. Это полноценный планетарный уровень. Они могут воплощать силы природы. Уязвимость: Наука. Как верно подметила Ульяна, знание убивает тайну. Когда молния была «Гневом Небес», Зевс был всемогущ. Сейчас, когда любой школьник знает про разность потенциалов и статическое электричество, Зевс превратился в очень мощную, но всё же батарейку. Посейдон ослаб, когда мы нанесли океаны на карты и просканировали их сонарами. Тайна ушла, концепция истончилась. Однако Цитторак — исключение. Неудержимость и Разрушение — это не физические явления, это процессы. И, судя по всему, этот багровый ублюдок сейчас сильнее Зевса и Посейдона вместе взятых.

Тип 3: Старшие Боги. Вот где начинается настоящий кошмар. Рубедо емко окрестил их «Универсальными Константами». Они воплощают абстрактные идеи, присущие любому разуму во Вселенной. Наука не может убить идею. Пока есть разум, есть эмоции и социум — эти твари бессмертны и бесконечно сильны. Арес силен не только на Земле, но и в Империи Крии, и на Скруллос, потому что воюют все. Война — двигатель прогресса, а значит, прогресс лишь кормит Ареса. Кошмар — существует, пока разумные видят сны и боятся темноты. Это Галактический уровень. Их влияние не ограничено одной планетой, их аватары могут быть одновременно в тысяче миров.

Тип 4: Древние (Одни из Великих). Ульяна не назвала имен, но её страх сказал больше любых слов. Это первородные сущности, возникшие из Хаоса до формирования законов физики. До того, как время стало линейным. Они не зависят от веры, науки или эмоций. Они сами по себе — живые законы искаженной, неправильной реальности. Мультивселенский уровень. Лавкрафтовский ужас во плоти. Из осколков мета-знаний и ситуации с Питером, я смею предположить, что к этому клубу относится Кналл (Бог Симбиотов и Тьмы) и, вероятнее всего, Хтон (автор Даркхолда). Вывод: Думать о них вредно для здоровья. Если долго всматриваться в бездну, бездна может заметить, что у неё появился новый зритель.

— Ульяна, — я снова вернул внимание к девушке. — Буду признателен, если ты аккуратно прощупаешь почву у Беласко насчёт нашего «дикого божка», покровителя Носорога.

Я перевел взгляд на отчет.

— Я согласен с тобой, что он все же из когорты Младших. Или очень слабых Высших.

Мое подозрение зиждилось на банальной логике: его чемпионы слишком... физические. Примитивные. Клыки, когти, рога, грубая сила. Никаких искажений реальности, никакой сложной магии. Как и подметила Ульяна это уровень местечкового тотемизма, а не вселенской концепции. По сравнению с аватаром Цитторака, Носорог выглядел бледновато.

— Без проблем, — кивнула Мэджик, поправляя перчатку. — Спрошу между делом. Что планируешь дальше? В Ад, как ты сказал, ты сейчас не полезешь. И правильно сделаешь.

— Ватикан, — коротко ответил я.

Ульяна на секунду зависла, обрабатывая информацию.

— Решил договориться со святошами? — она скептически хмыкнула. — Сразу предупрежу: будет... сложно. Католическая церковь не привыкла делиться своими игрушками, особенно с технологическими еретиками вроде тебя. Они не идут на компромиссы.

— Речь о спасении планеты, а может и всей реальности, если Эллиссара станет ключом к двери Блэкхарта. Компромиссом тут и не пахнет, — я покачал головой. — Им придется одолжить мне Копье Лонгина. Или что посильнее, если таковое вообще имеется.

— Не забывай, что еще не факт, что оно вообще там, — напомнила Ульяна, возвращая меня с небес на землю. — Половина реликвий — подделки, вторая половина — утеряна или украдена веками назад.

— Ну, что-то я в любом случае от этой поездки получить должен. Как минимум — информацию.

— Тоже верно, — согласилась девушка. — Тогда удачи, крестоносец. В ближайшие дни меня на связи не будет — ухожу в глубокое погружение в Лимб. Как только вынырну — наберу. Надеюсь, ты не устроишь Третью Мировую с Папой Римским.

Голограмма мигнула и погасла, оставив меня в тишине лаборатории.

Итак. План прост. Выгрузить знания OrgoTek, а потом — обрадовать Фьюри новостью, что мы летим грабить очередную секретную организацию, которая считает себя выше мирской суеты.

Хотя...

Я позволил себе на секунду помечтать. Может ли быть такое, что святоши в этом мире — нормальные, адекватные ребята? Понимающие, что когда Ад стучится в двери, нужно раздавать патроны, а не читать проповеди? Что они проникнутся ситуацией и без лишних вопросов вручат мне Копье Судьбы?

Я фыркнул.

Шанс этого даже не минимальный. Он отрицательный. Речь ведь про организованную религию. А значит, придется действовать по не самому мирному сценарию: сначала говорим, если не понимают, то берем и потом еще раз объясняем, почему это было необходимо.





Глава 170


Шлем мнемоархиватора привычно охватил череп, и мир вокруг растворился в мягком гудении нейроинтерфейса. Никаких экранов, никаких клавиатур. Только чистый поток данных, что начали выгружаться из коры головного мозга.

Голографический стол передо мной ожил, выстраивая сложные спирали ДНК и архитектурные схемы органических машин. Это было наследие OrgoTek — существующей где-то на просторах бесконечной мультивселенной корпорации, которая поняла то, до чего Старк и другие технократы, предпочитающие железо, доходили слишком медленно.

— Машина не должна строиться. Машина должна рождаться, — пробормотал я вслух, пробуя эту фразу на вкус.

Передо мной разворачивался раздел «Пси-Бионика». И это было красиво. В отличие от грубой, инвазивной кибернетики, где металл режет плоть, а иммунная система сходит с ума, пытаясь отторгнуть инородное тело, технологии OrgoTek предлагали симбиоз. Они не заменяли биологию — они становились ею. Ключом шифрования служил генетический код самого носителя, делая имплант буквально плотью от плоти.

Я углубился в первый подраздел. Ноэтические усилители.

По сути, это были фокусирующие линзы для ментальной энергии. Внешне — произведение искусства: полупрозрачные, биолюминесцентные наросты или подкожные узоры, напоминающие светящиеся татуировки, интегрированные напрямую в центральную нервную систему.

— Два типа, — отметил я, мысленно вращая трехмерную модель. — «Кинетик» и «Резонатор».

Первый работал как рупор для телекинетиков, уплотняя ментальный импульс. Второй — как высокочувствительная антенна для эмпатов, позволяющая не только принимать сигналы на огромном расстоянии, но и работать «глушилкой», гася агрессию в толпе, словно пожар пеной.

Мысль о том, чтобы предложить это Чарльзу Ксавьеру или Джин Грей, я отмел мгновенно. Давать Профессору Икс, человеку, который и так может поставить на колени разум всей планеты за минуту, еще и усилитель? Нет уж, увольте. Я не собираюсь своими руками создавать земного бога, даже если у этого бога вроде как добрые намерения.

А вот Топаз...

Я вывел её досье рядом со схемой Резонатора. Её магия эмпатии уже была читом, позволяющим успокоить монстра уровня Джаггернаута, а значит в теории и Халка. С этим имплантом она превратится в идеальный стабилизатор. Живой громоотвод для любой психической бури. Это усилит команду и, что важнее, обезопасит нас от потери контроля над собственными берсерками.

Я смахнул данные в сторону, переходя к следующему лоту. Биотехнология сенсорных сетей.

Тончайшая, невидимая глазу паутина нервных окончаний, выращиваемая под кожей по всему телу. Звучит сухо, но на практике это... жутковато. Это превращает человека в паука, сидящего в центре своей паутины.

Зрение на 360 градусов — не глазами, а кожей. Восприятие давления воздуха, колебаний температуры, электромагнитных полей. Ты не просто видишь врага — ты чувствуешь, как он искажает пространство своим присутствием. Инфракрасный спектр, ультрафиолет...

— Авангард на такое не подпишется, — хмыкнул я. — Слишком... нечеловечно.

Герои хотят летать и стрелять лазерами, а не чувствовать, как муха ползет по стене в соседней комнате. Это перегрузка сенсоров, сводящая с ума неподготовленного. Зато для «призраков» Фьюри, для его элитных снайперов и разведчиков, это Святой Грааль. Знать, что на тебя смотрят, чувствовать лазерный прицел кожей за секунду до выстрела. Я скину это Нику. Может быть отряд его параноиков оценит, да тому же Ирьергарду, если изъявят желание, лишним усиление не будет.

И, наконец, жемчужина коллекции. То, ради чего я вообще вскрывал архивы OrgoTek.

Форматтер.

Флагманский продукт. Вершина «мокрой» инженерии. Это не чип, это живой орган. Биоорганический сопроцессор, выращенный из стволовых клеток носителя и нейронов, программируемых на молекулярном уровне.

Внешне он выглядит как небольшой желеобразный модуль, вживляемый в основание черепа или вдоль позвоночника. Но его функции...

— Легальная технопатия, — выдохнул я с благоговением.

Форматтер служит универсальным переводчиком между человеческим мозгом и машинным кодом. Он убирает самую главную проблему пилотирования любой техники — задержку реакции. Скорость мысли против скорости пальцев. С Форматтером ты не управляешь джетом или броней — ты становишься ими.

Конечно, был нюанс. В базовой комплектации Форматтер работает только с протоколами OrgoTek. Корпоративная защита, чтоб её. Но для меня это не стена, а низкий заборчик. Ассимиляция технологий, перепрошивка нейронных связей... Я научу эту штуку говорить на языке Земных Технологий, инопланетных типа Кри да и вообще кого угодно.

Но технопатия — это лишь вершина айсберга.

Ментальный файрвол.

В мире, где существуют телепаты, твой разум — проходной двор. Форматтер создавал буферную зону. «Песочницу» для сознания. Если кто-то попытается взломать мой мозг, он упрется в био-процессор. И в критический момент я могу просто «сжечь» имплант, перегрузив его, но сохранив свой рассудок. Это как отбросить руку, чтобы спасти тело. Жестоко, но эффективно. А учитывая мою извечную паранойю по поводу телепатов... Для меня Форматтер теперь занимает первое место в очереди на производство, особенно что в нем еще есть и функция, от которой у меня по спине пробежал холодок азарта.

Загрузка навыков.

— Я знаю кунг-фу, — усмехнулся я, цитируя Нео.

Только здесь это было реальностью. Форматтер позволяет загружать пакеты данных напрямую в моторную память. Стрельба, пилотирование, рукопашный бой, хирургия, квантовая физика... Да, требовалось время на адаптацию нейронов, чтобы тело «привыкло» к новым рефлексам, но это часы, а не годы тренировок.

А если пойти дальше? Магия.

Можно ли загрузить в Форматтер структуру заклинаний? Превратить неофита в Мастера Мистических Искусств за сутки, просто инсталлировав ему правильный драйвер для манипуляции энергией? А боевые искусства, завязанные на Ци?

Если убрать за скобки необходимость накопления самой энергии — процесс долгий и муторный, — то техника исполнения может быть доведена до идеала мгновенно. Для такого читера, как я, у которого резерв растет, а времени на отработку ката в додзё вечно не хватает, это... Это скачок на новый уровень эволюции.

Наука. Медицина. Программирование.

— Я могу сделать каждого человека на Земле гением, — прошептал я, глядя на пульсирующую голограмму био-чипа.

Но тут же одернул себя.

— Нет. Рано. Слишком рано.

Человечество еще не переварило проект «Асклепий». Общество шатается от появления дешевых лекарств, фармацевтические гиганты в панике, экономика перестраивается. Если я сейчас выкину на рынок Форматтер, если я дам людям возможность учиться мгновенно... Мир рухнет в хаос. Социальное расслоение, кризис системы образования, страх перед «пост-людьми».

Мне нужно подготовить почву. Нужны годы.

«У тебя нет годов», — холодный голос рациональности в голове звучал как приговор. — «Ты и так несешься на первой космической, но этого все равно недостаточно».

Какой смысл в моих технологиях, в моем влиянии, в Авангарде, если завтра прилетит Галактус и просто сожрет этот шарик вместе со всеми нашими амбициями? Или Танос щелкнет пальцами?

Я почувствовал укол сожаления по утраченным возможностям Системы. Тот кусок меня, что отрезал Дормамму... Там уже были ответы на большинство угроз...

Впрочем, к черту рефлексию. Теребить старые раны — удел проигравших.

Впереди меня в любом случае ждет Часовой Механизм.

Если мои мысли верны, эта технология станет ключом к технологической сингулярности. Точке, за которой прогнозирование становится невозможным, потому что прогресс становится вертикальным. Всё, чем я горжусь сейчас — наноботы, Экстремис, био-импланты, реакторы — покажется возней муравья в песочнице по сравнению с тем, что даст мне Часовой Механизм.

Хватит ли этого, чтобы бросить вызов Древним Богам и прочим концептуальным космическим сущностям? Вопрос открытый. Но у меня нет другого выбора, кроме как проверить.

— Ладно, — я тряхнул головой, разгоняя мрачные мысли. — Смысла гадать о будущем нет, если мы не переживем настоящее.

Я свернул глобальные прогнозы и вернулся к конкретике. Пакет данных по OrgoTek сам себя не интегрирует. Работы непочатый край, и машина эволюции требует топлива, тем более что следующий информационный пакет был тяжелым. Во всех смыслах.

Раздел VARG и BioVARG.

Боевые платформы. Тяжелая пехота будущего. Если раньше мы играли в солдатиков, то теперь мы переходим к созданию суперсолдат на конвейере.

Первая ветка — VARG (Variable Armor Reinforcement Gear). Это была классика, доведенная до абсурда. Визуально — нечто среднее между нанокостюмом из Crysis и тяжелой броней космодесанта, но куда более приземленное, чем костюмы Старка из комиксов. Технологически здесь не было магии: высокопрочные полимеры, модульная конструкция, искусственные мышцы на основе электроактивных полимеров вместо жужжащих сервоприводов. Это экзоскелет, который можно распечатать на промышленном 3D-принтере за 24 часа прямо в полевом лагере. Дешево, сердито, смертоносно. Но самое вкусное крылось в совместимости. Эти костюмы были спроектированы так, чтобы идеально интегрировать наработки из ветки Poppy Playtime и прочими разделами OrgoTek. Живые синтетические волокна, обеспечивающие идеальную подгонку под оператора.

Но если VARG был просто хорошим инструментом, то BioVARG был... произведением безумного искусства.

— Симбиоз, — прошептал я, разглядывая трехмерную модель, которая пульсировала, словно дышала.

Это был не костюм. Это буквально организм. Живая биомасса, выращенная в чане, лоботомированная на генетическом уровне и лишенная воли, но сохранившая инстинкты самосохранения. BioVARG не надевают. В него входят. Он обволакивает носителя, подключается к нервной системе тысячами микроскопических усиков. Это «Веном» на минималках, только без голоса в голове, требующего шоколада и мозгов. Регенерация повреждений в реальном времени. Полная терморегуляция — он теплый на ощупь, как живое существо. Отсутствие металла делает его невидимым для магнитных сканеров.

— Требования, правда, конские, — поморщился я, оценивая логистику. — Огромные био-реакторы, питательная среда, минимум месяц на выращивание одной единицы. И это даже с учетом катализаторов роста из проекта «Мак» (Poppy).

Месяц — это долго. В условиях надвигающегося апокалипсиса — вечность. Но если Фьюри запустит фермы сейчас, через полгода у ЩИТа будет тысяча агентов, способных голыми руками рвать танки. Сотня «Веномов» на страже демократии. Звучит жутко, но эффективно.

«А еще это дополнительный стимул не делиться Экстремисом. Тысячи суперсолдат не уступающих Капитану-Америке это одно, тысячи агентов для которых такой вот костюм — это всего-лишь одна из вариаций полевой формы это абсолютно другое!»

Я смахнул данные, переходя к следующему разделу. И вот тут моя внутренняя «зеленая» повестка столкнулась с суровой реальностью космооперы.

Аэрокосмическая биотехника.

Или, проще говоря, Живые Корабли. И речь не о милых аниме-девочках с пушками на спине, как в Azur Lane. Речь о чудовищах. Истребители, покрытые не алюминием и титаном, а сверхпрочным хитином и фотосинтетической кожей, способной поглощать солнечную радиацию для подпитки систем. На что способны эти монстры? О, это песня.

Их крылья — не жесткие плоскости. Они могут изгибаться, менять геометрию, даже отращивать дополнительные рули высоты прямо в полете для маневров, от которых у обычного пилота перегрузка выдавит глаза из орбит. Но пилот Живого Корабля подключен через Форматтер, он чувствует поток воздуха кожей корабля, он становится ветром.

А живучесть... При пробитии корпуса корабль не теряет герметичность. Он «кровоточит» специальной пеной, которая мгновенно застывает в вакууме, запечатывая пробоину. Живая кабина сама поддерживает давление и температуру. Правда, производство таких птичек — это буквально «садоводство» космического масштаба. Нужны орбитальные фермы, инкубаторы размером со стадион. Выращивание одного перехватчика занимает условный год. Зато живут они десятилетиями и могут самовосстанавливаться.

— С ускорением роста за счет макового стимулятора можно сократить цикл до трех месяцев, — прикинул я, делая пометку для аналитиков. — Дорого, сложно, но один такой эскадрильей можно закрыть небо над Вашингтоном навсегда.

Финальный аккорд в этом био-пакете стал гражданский биотех, или проще говоря ДНК-компьютеринг.

Суть проста и гениальна: использование нитей ДНК для хранения и обработки данных. Видимо в мире где существует OrgoTek кремний достиг своего предела. Квантовые компьютеры капризны и требуют температур, близких к абсолютному нулю. А ДНК... ДНК хранит чертежи жизни миллиарды лет при комнатной температуре. В пробирке с гелем размером с мизинец можно сохранить всю историю интернета Земли. Всю музыку, все книги, все порно и все государственные тайны. И еще место останется. Это компьютер, который нельзя взломать удаленным цифровым кодом, потому что его архитектура — биологическая. Чтобы украсть данные, нужно физически украсть пробирку.

— Вопрос только в том, стоит ли выпускать джинна, — я постучал пальцем по виртуальной колбе.

Контроль цифрового пространства через Рубедо — мой козырь. Я вижу всё, что происходит в сетях. Если мир перейдет на ДНК-вычисления, я ослепну. Рубедо — цифровой бог, но он не умеет читать белки. Боюсь, моя паранойя от такого поворота выйдет на новый уровень. С другой стороны, это вызов. Мотивация для апгрейда самого Рубедо. Как совместить квантовую архитектуру ИИ с мокрой биологией?

— Да... Снова все упирается в Часовой Механизм, — вздохнул я.

Я слишком сильно полагаюсь на еще недостроенное устройство, ломающее законы физики об колено. SCP-914 в теории способен перековать Рубедо во что-то трансцендентное, способное управлять и кодом, и генами. Главное — не создать в процессе Скайнет, который решит, что лучшие носители ДНК — это мертвые носители.

Встряхнув головой, я отогнал сценарии восстания машин и перешел к самому гуманному разделу.

Медицинские капсулы.

Идеальная совместимость с технологиями из «Светлячка». Ускоренное клеточное деление, сращивание раздробленных костей за часы, восстановление кожи без единого шрама. Но если добавить сюда маковый гель, эффективность возрастает на сотни процентов. Это уже не лечение. Это некромантия на научной основе. Мы сможем вытаскивать людей с того света, если клиническая смерть наступила не более десяти минут назад.

— Заводы ЩИТа взвоют, — усмехнулся я, снимая шлем.

Мир вокруг снова стал твердым и привычным. Я мысленно отдал приказ Рубедо: сформировать пакет. Чертежи, формулы питательных смесей, инструкции по выращиванию био-брони, расчеты совместимости ранней Poppy Playtime и поздней OrgoTek.

Подумать бы еще как это объединить с Грыбным Пывом и стоит ли вообще, была бы вообще песня, но и так для ЩИТа слишком много работы предстоит.

Почему ЩИТ? Почему я просто не выложу это в open-source или не начну продавать сам?

Ответ прост и скучен: бюрократия. Патенты, сертификации, FDA, этические комиссии, проверки на безопасность... Чтобы вывести на рынок новый пластырь, нужны годы. Чтобы вывести живой экзоскелет — десятилетия. Ткань «Протей» до сих пор маринуется в кабинетах патентного бюро, несмотря на все взятки и давление Фьюри. А агенты ЩИТа уже как несколько недель бегают в ней, не зная горя. ЩИТ — это государство в государстве. Им плевать на сертификаты, если вещь работает и спасает жизни. Они — мои идеальные бета-тестеры. Фьюри получает игрушки, я получаю полигон и данные. Идеальный симбиоз.

Военные, спасатели, медики — применение найдется всему. Главное сейчас — выиграть время, чтобы человечество успело эволюционировать до того, как нас придут убивать.

— Рубедо, набери Фьюри, — скомандовал я, видя, как полоска загрузки данных достигла 100%.

Штаб яйцеголовых ЩИТа сегодня не будет спать. Они будут разбирать мои подарки, пить кофе литрами и молиться на (или проклинать) неизвестного гения.

А мне пора собираться. Сейчас нужно обсудить с Фьюри грядущую делегацию в Ватикан.





Глава 171


— Выглядит так, будто мы собрались на войну, а не на дипломатическую миссию, — хмыкнул Питер, нервно теребя маску в руках, его молодое лицо выдавало напряжение, которое он безуспешно пытался скрыть за шутливым тоном.

— В нашем случае, Пит, одно редко обходится без другого, — ответил я, окидывая взглядом нашу пеструю компанию, набившуюся в салон сверхскоростного джета «Квинджет-X».

Делегация «мира, добра и тяжелой артиллерии» насчитывала всего пятерых внутри и одного снаружи.

Я, в гражданском. Питер Паркер, наша совесть, сенсоры, система оповещения, детектор лжи и главный калибр в одном лице. Ник Фьюри, разумеется, который даже в полете не расставался со своим планшетом и аурой мрачной решимости.

И, вишенкой на этом странном торте, две «сестрички» похищенной Эллиссары. Лилитара — высшая суккуба, и Лилит — не менее высший вампир. Сейчас они выглядели как обычные, пусть и сногсшибательно красивые девушки.

Лилит, вампирша, не нуждалась в маскировке: бледная кожа и чуть удлиненные клыки, которые она прятала за вежливой улыбкой, мало чем отличали её от какой-нибудь готичной модели. А вот Лилитара, чья истинная форма могла свести с ума неподготовленного, использовала сложную биомантию, чтобы принять облик статной брюнетки. Но даже смена личины не могла скрыть ту смесь тревоги и ярости, что плескалась в её глазах. Их взяли не ради красоты, а... Этот вопрос, пожалуй, еще стоит обсудить с Фьюри.

Снаружи, держась в кильватере джета, летел Маркус. Гиперион был нашим «планом Б», «В» и «Ядерный удар» одновременно. Его присутствие — недвусмысленный намек для Ватикана, что мы пришли не просить, а договариваться на равных.

— Священник — одна из самых лицемерных профессий в истории человечества, — внезапно нарушила молчание Лилит. Она лениво рассматривала свой безупречный маникюр, но в голосе звенел металл. — Если бы вы знали, сколько их я видела в Аду... Они искренне удивляются, когда черти начинают поджаривать их пятки. «Как же так? Я ведь читал проповеди!»

Она хихикнула в кулачок, и от этого звука у Питера пробежали мурашки.

— Непредвзятое мнение эксперта, да? — Фьюри наконец оторвался от экрана, подняв на девушку тяжелый взгляд.

— Просто статистика, директор, — пожала плечами вампирша, и в её красноватых глазах мелькнула вековая усталость. — Я живу долго. Дольше, чем существует ваша страна. И Ватикан я знаю не по туристическим буклетам. Это не крепость Света. Это банк, который торгует индульгенциями и прячет скелеты в шкафах. Буквально.

— Хочется верить, что в этот раз всё будет иначе, — покачал я головой, пытаясь сгладить углы. — Ватикан все же позиционирует себя как оплот борьбы со Злом. В теории, мы на одной стороне баррикад.

— В теории, коммунизм тоже работал, — парировал Фьюри, снова утыкаясь в планшет. — Но на практике... Твой ИИ накопал интересные вещи, Томпсон.

— О, Рубедо смог пробиться через их магические файрволы? — удивился я, который уже успел убедиться в бесперспективности затеи «искать информацию о Ватикане... В самом Ватикане».

— Что-то нарыл твой цифровой цербер, что-то подняли из «черных архивов» ЩИТа, о существовании которых даже я стараюсь забыть, — кивнул Фьюри. — Если вкратце: Ватикан — это не просто резиденция Папы. Это суверенная военизированная корпорация с тысячелетней историей, специализирующаяся на сдерживании паранормальных угроз.

— Типа ЩИТа, только с крестами вместо орлов? — уточнил Питер.

— Типа ЩИТа, но с лицензией на убийство от самого Господа Бога, — жестко поправил Фьюри. — И у них есть четкая специализация на двух типах врагов. И, по иронии судьбы, представители обоих видов сейчас сидят в моем джете и пьют мой кофе.

Лилитара напряглась, её пальцы впились в подлокотник кресла.

— Зачем тогда ты вообще согласился нас взять? — спросила суккуба, и её голос дрогнул. — Если мы для них — мишени?

— Да и ничего эти святоши нам не сделают, — попыталась храбриться Лилит, но получилось неубедительно.

— У них три основных ордена, — проигнорировал их браваду Фьюри, выводя голограмму на небольшой стол-коммутатор посреди джета. — Орден Святого Георгия, или «Охотники Теней». Специалисты по физической нечисти. Вампиры, вервольфы, упыри — это их хлеб. Они не ведут переговоров, они просто отрубают головы.

Лилит сглотнула.

— Второй — Конгрегация Экзорцизма. Элита. Работают с демонами, одержимостями, проклятыми артефактами и высшей магией. Если Охотники — это молот, то Экзорцисты — скальпель. Очень острый и, судя по отчетам, зачарованный.

— А третьи? — спросил я, чувствуя, как пазл складывается.

— Третьи — Кустодии, или Хранители Реликвий. Самый закрытый орден. Они охраняют Секретный Архив и Хранилище. Именно они нам и нужны.

— Вопрос с нашим присутствием остается открытым, — напомнила Лилит, нервно поправляя волосы. — Если первые два ордена захотят сделать из нас шашлык...

— Ваше присутствие — это тест, — отрезал Фьюри. — Доказательство серьезности ситуации. Мы привезли вампира и демона в сердце католического мира не для того, чтобы осквернить святыню, а чтобы показать: враг у ворот, и мы готовы сотрудничать даже с «нечистью» ради общей цели. Если они начнут стрелять без разговоров — значит, они идиоты, и договариваться не с кем. Это проверка на адекватность.

— Жестко, — оценил Питер. — Но логично. А что именно мы хотим получить от Хранителей?

— Копье Лонгина, — Фьюри произнес это название так, словно оно весило тонну. — По всем данным подкрепленным информацией от специалиста Томпсона, — это он про Ульяну, — Подлинник находится в Ватикане, в Зале Тишины.

— Есть что-то конкретное по его ТТХ? — я перешел на деловой тон. — Или опять только «сила веры» и «чудесные исцеления»?

— Как ни странно, есть конкретика, — кивнул Фьюри. — Твой Рубедо смог скомпилировать разрозненные данные из апокрифов и отчетов наблюдателей XIV века. Артефакт... скажем так, неприятный.

— А можно без тумана, мистер Таинственность? — подалась вперед Лилит. Вампирская сущность требовала знать, чего бояться.

— Конкретика в нашем деле — роскошь, мисс Бледнолицая, — даже не посмотрел на неё Фьюри, но продолжил. — Предварительно у Копья выявлено два основных свойства. Первое — Абсолютное Пробитие. Способность игнорировать любую защиту: магическую, физическую, божественную, технологическую. Для него нет разницы между листом бумаги и вибраниумом.

Я присвистнул.

— Второе свойство Рубедо окрестил как «Отмена Божественности» или «Некроз Бессмертия». Рана, нанесенная Копьем, никогда не заживает. Оно блокирует регенерацию на концептуальном уровне. Оно убивает то, что умереть не может.

— Идеальное оружие против Лордов Ада, аватаров Богов, а может и самих Богов, — кивнул я. Это было именно то, что нам нужно. Если Цитторак или какой-нибудь Мефисто решат лично навестить Землю (в чем я очень сомневаюсь), у нас будет аргумент. — Но есть подвох, да?

— Разумеется, — Фьюри откинулся в кресле. — У оружия такого уровня всегда есть «характер» и цена. За последние пятьсот лет у Копья не было ни одного владельца.

Кабина погрузилась в тяжелую тишину. Турбины джета гудели где-то на периферии сознания, но внутри повисло напряжение.

— Звучит... дерьмово, — Питер озвучил общую мысль.

— Историческая справка, — Фьюри зачитал с планшета, и его голос звучал как приговор. — 1527 год. Разграбление Рима. Одна из записей гласит, что это были не просто наемники Карла V. Это было вторжение легионов Ада, воспользовавшихся хаосом войны. Святой Людовик IX, дух которого, как говорят, вмешался, или, что вероятнее, один из тогдашних Хранителей, взял Копье. Он вышел на мост Святого Ангела один против орды. Он убил Архидемона, закрыв прорыв. Но...

Фьюри сделал паузу.

— Сила, необходимая для активации Копья, иссушила его мгновенно. Он умер, стоя на коленях, не выпустив артефакт из рук. Он сгорел изнутри. С тех пор Копье стоит в центре Зала Тишины. И никто — ни Папы, ни лучшие паладины Орденов — не смогли его поднять. Любой, кто касался его с намерением использовать, превращался в пепел за секунды.

— Ты не сделал ситуацию лучше этой историей, — криво улыбнулась Лилит. — То есть, мы летим просить у фанатиков ядерную бомбу, которая убивает своего пилота?

— Я вынужден согласиться с дамой, — нахмурился я. — Перспектива так себе. Но если нам позволят хотя бы приблизиться... Может, технологии помогут? Экзоскелет, экранирование?

— Пятьсот лет, Томпсон. Ни одного владельца, — жестко напомнил Фьюри. — Там были лучшие маги Европы. Там были святые. Там вероятно были и технологические Гении. Все они мертвы. Если ты, Паркер или Маркус сгорите... Я не смогу списать это на «производственную травму».

— Нам нужно это Копье. Особенно теперь, когда мы знаем, что оно реально может убить Бога, — я упрямо гнул свою линию. — Мы не можем идти на войну с рогаткой.

— Ты готов рискнуть своей жизнью ради этого шанса? — Фьюри сверлил меня своим взглядом.

— Нет, — ответил я честно. Героизм — это хорошо, но суицид — это глупо. — Но у нас есть Питер.

Паркер поперхнулся воздухом и закашлялся, вытаращив на меня глаза.

— Эй! Я, конечно, люблю помогать, но...

— Спокойно, Пит, — я поднял руку. — Я не предлагаю тебе хватать его голыми руками. Речь о твоем Чутье. Это предвидение. Я тяну руку к Копью — ты говоришь «стоп» или «давай». Если риск смертелен, ты почувствуешь это до того, как я коснусь металла.

— Его чутье можно обмануть, — резонно, но уже мягче заметил Фьюри. — И когда речь идет о Божественном Артефакте, который, возможно, обладает собственным разумом... Этот риск нужно учитывать.

— Как и тот факт, что вся наша информация — это мифы и легенды, пропущенные через фильтры ИИ, — добавил я. — Мы не знаем, что такое «достойный». Может, ему нужен праведник. А может — величайший грешник, желающий искупления. Или просто тот, у кого ДНК совместима.

— Мальчики, не ссорьтесь, — мягко вклинилась Лилитара. Суккуба положила руку на плечо Лилит, словно ища поддержки. — Вы оба правы. Это безумие. Но мы уже в воздухе. Давайте долетим до святош и будем решать проблемы по мере их поступления. Может, нас вообще собьют на подлете, и вопрос отпадет сам собой.

— Лилит права. Да и в крайнем случае, если все пойдет по сценарию категории «Б», у нас есть кнопка вызова кавалерии. Мы просто обратимся к Древней, — я выложил этот аргумент на стол, надеясь, что имя Верховной Чародейки станет для Фьюри успокоительным, хотя справедливости ради пока не совсем представлял как её вызвать, вероятно придётся слетать и в Тибет.

Эффект оказался неожиданным.

— А вот это уже точно без нас, — вампирша, до этого сохранявшая ледяное спокойствие, буквально вжалась в кресло. В её глазах мелькнул неподдельный, животный страх. — Привлекать её внимание... Я еще недостаточно пожила в этом мире. И сестренка моя тоже.

Она положила голову на плечо своей молчаливой спутнице. Лилитара вздрогнула, и её пальцы судорожно сжали ткань юбки. Казалось, само имя «Древняя» понизило температуру в салоне джета на пару градусов.

— Насчёт «привлечения внимания», — я решил прояснить вопрос, который мучил меня с момента их появления. — Раз уж мы заговорили о высшей лиге. Как вы вообще смогли обойти всевидящее око Камар-Таджа? Она должна была засечь трех сущностей вашего уровня стоит вам только подумать о том, чтобы покинуть Ад. Да и Ватикан не слепой.

— Истинные Тела были скрыты, — пожала плечами вампирша, глядя в иллюминатор. — Это была Жертва... Отца.

Последнее слово она произнесла с надрывом, которого я от неё не ожидал. Лилитара, служившая ей опорой, дернулась, словно от удара током, и отвернулась, пряча лицо.

— Жертва? — я вопросительно приподнял бровь, чувствуя, что ступаю на тонкий лед.

— Концепция Абсолютного Обмена. Магия в её высшем, запретном проявлении, — пояснила Лилит, восстанавливая самообладание. — Отец отдал свою жизнь, свою сущность и свою посмертную судьбу взамен на нашу невидимость. Он стер нас из восприятия мира, заплатив за это своим существованием.

Я откинулся в кресле, переваривая услышанное.

В памяти всплыли строки из «Введения в магию для чайников» за авторством самой Древней, которые я читал в начале своей восьмилетней медитации. Закон Равноценного Обмена. Фундаментальный принцип, который, как и всё в этом безумном мире, работает через задницу. Или, по крайней мере, так кажется материалисту.

Я задумался.

Вот Топаз. Чем платит она? Психическим здоровьем? Возможно. Эмпатия — это не дар, это открытая рана. Она пропускает через себя тонны чужой боли. Ведет ли это к накоплению ошибок в нейросети мозга? Или энергия, которую она черпает, принадлежит какому-нибудь Измерению Кошмаров, и каждое использование магии истончает грань, приближая прорыв психоделической хтони?

А Древняя? Самый могущественный маг Земли (и, вероятно, этого сектора Галактики). Она живет больше тысячи лет, хлебая энергию из Темного Измерения Дормамму, как из безлимитного источника. Риск потери рассудка? В нашем мире каждый второй сходит с ума, от суперсолдата с ПТСР до мутанта, боящегося чихнуть. Но Кецилий сошел с ума быстро. Древняя же держится веками. Риск физического разложения из-за энтропийной природы тьмы? Она выглядит свежее, чем модели с обложки Vogue. Ключевое слово — риск. Но чем она платит прямо здесь и сейчас?

«Ответственность... За всю реальность», — промелькнула пафосная мысль.

В этом есть зерно истины, но звучит слишком философски. Магии как физическому явлению должно быть плевать на моральное бремя. Электричеству все равно, кого оно убивает — злодея или героя. Энергия просто течет. Значит, есть другой механизм.

Беласко. Человек, ставший Лордом Ада без всяких божественных копий, на чистом скилле и интригах. Локи. Асгардский принц, который в этом мире оказался не богом, а просто очень сильным магом-трикстером. Мэджик. Доктор Дум — этот вообще читер, сочетающий науку и колдовство. Все они платят. Но чем? И почему цена разная?

— Как это вообще работает? — вопрос вырвался сам собой.

Я поймал на себе недоуменный взгляд Лилит и понял, что выгляжу глупо. Попытался объяснить свой ход мыслей, сбиваясь на термины из термодинамики и программирования, в итоге я закончил, чувствуя себя идиотом, пытающимся объяснить квантовую механику с помощью молотка и матерного слова.

Лилит смотрела на меня долго. В её глазах, где раньше был страх Древней, теперь плясали веселые и опасные красные искры.

— Ты мыслишь, как торговец на базаре, Томпсон, — усмехнулась она, обнажая клыки чуть больше, чем требовал этикет. — «Я дал яблоко — получил монету». Примитивно. Магия работает сложнее. Это не магазин. Это, скорее... Глобальная Банковская Система. С очень жесткими коллекторами.

Она подняла руку, демонстрируя безупречный маникюр, и выставила три пальца.

— В этой системе есть три типа валюты.

Она загнула мизинец.

— Первое: Эгоцентрическая магия. Твоя личная сила. Ци, прана, душа, ментальный резерв. Этим пользуется большинство боевых магов, самоучек и даже я с сестрами в повседневности. Цена: Истощение. Ты сжигаешь свои калории, свои нервные клетки, свою жизненную силу. Перегнул палку — получил инсульт, выгорание магических каналов или смерть от истощения. Это как бежать марафон: ты тратишь то, что есть у тебя в теле. Честный обмен.

Я кивнул. Это укладывалось в мою картину мира. Ци — это просто биоэнергия высокой плотности.

— Второе: Экоцентрическая магия, — продолжила вампир, загибая следующий палец. — Это энергия мира вокруг. Лей-линии, природные источники, сила стихий, дыхание планеты. Цена: Знание, Контроль и пропускная способность. Ты не «платишь» собой, ты становишься проводником. Если ты плохой проводник — ты сгоришь. Если хороший — ты лишь устанешь от напряжения.

— Топаз, — догадался я. — Она работает как фильтр?

— Именно. Твоя девочка-эмпат не сходит с ума, потому что она не генерирует эмоции и не оставляет их себе. Она пропускает поток через себя, очищает и выпускает. Её плата — это риск стать «грязным фильтром», засориться чужой болью, если не будет соблюдать психогигиену.

Лилит загнула последний палец палец. Её лицо стало серьезным, почти торжественным.

— И, наконец, третье: Экзоцентрическая магия. Высший пилотаж и самая грязная игра. Призыв Сил из иных измерений. Заимствование у Богов, Демонов, Концепций. И вот тут начинается настоящий «обмен».

Она наклонилась ближе ко мне, и я почувствовал слабый, сладковатый запах старой крови и дорогих духов.

— Ты спросил про Древнюю. Она пьет энергию Темного Измерения? О да. Литрами. И её цена — не безумие и не разложение. Это слишком мелко для Дормамму. Её цена — Служение и Война. Она стала частью экосистемы Дормамму, чтобы бороться с ним же его же оружием. Она — вирус в его системе. Но чтобы оставаться вирусом, а не стать частью хаотичного организма, она должна каждую секунду, каждое мгновение своего тысячелетнего существования вести ментальную войну.

Лилит постучала пальцем по своему виску.

— Ты даже представить не можешь это давление, Прометей. Это как держать небо на плечах. Стоит ей расслабиться, позволить себе минуту слабости, сомнения или усталости — и она мгновенно станет марионеткой. Её плата — это вечное, абсолютное напряжение воли. Она не живет, она сопротивляется.

В салоне повисла тишина. Питер смотрел на Лилит с открытым ртом. Даже Фьюри перестал скроллить планшет.

«Прости, лысая женщина, что сомневался в тебе...» — дал я себе мысленную оплеуху. Это звучало не как дар, а как проклятие, которое она несет добровольно. По крайней мере теперь страх Лилит по отношению к Магу с ТАКОЙ силой воли понятен, и более чем оправдан. Я и сам кажется начинаю бояться Древнюю, хотя это и не новость.

— А насчет твоего уточнения про остальных... — Лилит хищно улыбнулась, наслаждаясь произведенным эффектом. — Ты путаешь Мага и Сущность.

— Поясни?

— Локи. Он не маг в человеческом понимании. Он представитель Высшей Расы. Он — Реактор. Ему не нужно занимать энергию или брать кредиты у природы. Он её генерирует. Для него магия — это как для тебя дыхание или сердцебиение. Он платит лишь временем на восстановление.

— Беласко? — продолжила она. — Гений, юрист и сволочь. Он нашел лазейки в контрактах с Демонами и Богами. Он берет кредиты, но платит по ним не своей душой, а чужими. Он построил финансовую пирамиду из жертвоприношений. Пока он платит проценты кровью других, он силен.

Голос Лилит стал тише, мягче. Она бросила взгляд на Лилитару.

— Что касается моего Отца... Хассана. У него не было Знаний для Экоцентрики. У него не было природы Реактора, как у Локи. У него не было времени строить схемы, как у Беласко. У него была только его жизнь и безграничная любовь к нам. Это был «быстрый займ» в микрофинансовой организации Вселенной. Самый грабительский процент: всё сразу в обмен на мгновенный результат. Он заплатил собой. Без сдачи.

— Спасибо, — искренне кивнул я. — Это было... Познавательно. И пугающе логично.

Я помолчал пару секунд, обдумывая услышанное.

— Кстати, не сочти за бестактность. Я знаю, что ты дочь Дракулы. Но ты называешь отцом Хассана, а сестрами демониц.

— А еще у меня в родне есть падшие ангелы и шумерские богини, — фыркнула девушка, перебивая меня. Острый момент прошел, и она снова надела маску циничной стервы. — Мудаки-отцы вроде Влада Цепеша сближают тех, кто от них пострадал, знаешь ли. Мы — семья по выбору, а не по крови. Но, пожалуй, не стоит лезть ко мне в душу, герой. Там темно, и мы не настолько близки.

Она улыбнулась мне во все свои тридцать с лишним зубов. Улыбка была очаровательной и обещала мучительную смерть, если я продолжу задавать личные вопросы.

— Принято, — я поднял руки в примирительном жесте. — Тогда вернемся к насущному. Допустим, мы приземлимся, святоши не сожгут нас на костре, и мы даже (каким-то чудом) получим Копье Лонгина. Как нам попасть в Ад?

— Томпсон, — покачал головой Фьюри, который до этого молча слушал лекцию по метафизической экономике. — Я смотрю, ты решил сгореть, еще не принеся достаточно огня в этот мир.





Глава 172


— Прежде чем я введу тебя в курс дела и раскрою карты, — начала Лилит, откинувшись в кресле и внимательно, изучающе глядя на меня. В её глазах плескалась смесь скуки долгоживущего существа и профессионального интереса к моей персоне. — Мне интересно узнать твои мысли, «гений». Как бы ты предложил штурмовать ворота Ада?

Вопрос повис в воздухе, заглушаемый лишь тихим гулом двигателей джета. Я на несколько секунд задумался, перебирая в голове базу данных. Задача: проникновение в Зону Тьмы, вотчину Блэкхарта. Переменные: у нас нет ключей, но есть грубая сила и знания.

— Самый очевидный вариант — это транзит через Лимб, — прервал я молчание, озвучив первую пришедшую на ум логическую цепочку. — Насколько я сумел понять космологию этого измерения, владения Беласко — это своего рода хаб, перекресток миров. Оттуда должно быть относительно легко добраться куда угодно. В том числе и в домены остальных Лордов.

— Верно, — удовлетворенно кивнула Лилит, словно учительница, услышавшая правильный ответ от отстающего ученика. — Лимб действительно граничит со всем и сразу. Но в этом уравнении есть одна переменная, которую ты не учел. Сам Беласко.

— Он должен разрешить воспользоваться телепортами? — уточнил я.

— Stepping Disc, — с идеальным британским акцентом поправила она, назвав Шагающий Диск, о котором я доселе не слышал. — Да. Это не просто телепорты. Это небольшие червоточины в ткани реальности. Большая часть из них стабильна и существует тысячелетиями, формируя устоявшиеся торговые и военные маршруты. Но каждая такая червоточина завязана на энергетическое ядро Лимба. А значит — и на волю его правителя.

— Он может просто закрыть дверь перед носом? — предположил Фьюри, не отрываясь от экрана, на котором мелькали все еще обновляющиеся сводки разрушений на Бродвее.

— Хуже. Он может изменить конечную точку выхода, — пожала плечами Лилит. — Вы шагаете в диск, рассчитывая попасть в прихожую Блэкхарта, а вываливаетесь в жерло вулкана или в брюхо к какому-нибудь спящему божку. Беласко крайне ревнив к своей транспортной монополии и редко дает доступ к дискам, ведущим к конкурентам.

— Адская политика и бюрократия, — хмыкнул Фьюри. — Ничем не отличается от Вашингтона.

— Именно, директор, — усмехнулась вампирша. — Там те же взятки, те же интриги, только валюта — души, а не доллары. Поэтому этот способ мы оставляем как запасной. Еще варианты?

— Копье Лонгина, — вбросил я следующее предположение.

Лицо Лилит вытянулось. Она моргнула, явно не ожидая такого поворота.

— Поясни, — потребовала она.

— Чистая физика, помноженная на метафизику, — я подался вперед, чувствуя азарт инженера, решающего задачу. — Если Копье обладает свойством Абсолютного Пробития, если оно игнорирует любую защиту... То разве не логично, что оно способно разрезать сам барьер между измерениями? Не искать дверь, а прорубить новую прямо в стене.

— Это... — Лилит на секунду потеряла дар речи. Она переглянулась с Лилитарой, которая тоже чуть удивленно округлила глаза. — Честно говоря, такого варварского ответа я не ожидала. Ты хочешь использовать священную реликвию как консервный нож для реальности?

— Эффективность важнее изящества, — парировал я.

— Допускаю... — медленно произнесла она. — Если найти место с высокой концентрацией темной энергии, «тонкое место» вроде древнего капища или места массовой резни... В теории, да. Этот способ имеет право на жизнь. Но последствия для ткани мира могут быть непредсказуемыми.

— Ну спасибо за оценку, — криво ухмыльнулся я.

— Всегда пожалуйста, маньяк, — уже с уважением кивнула девушка. — Это всё?

— Нет, — я покачал головой и перевел взгляд на Паркера, который до этого старался слиться с обивкой кресла. — Пит.

— Что? — парень дернулся. — Почему ты так на меня смотришь?

— Как думаешь, — начал я, формулируя мысль. — Ты способен перенести нас в Ад, используя свою связь с Паутиной?

— С чем? — не поняла Лилит.

— Паутина Жизни и Судьбы, — пояснил я. — Концептуальная сеть, связывающая все вселенные мультивселенной. Например, чутье Питера — это не просто радар, это вибрация струн этой самой Паутины.

Я задумался. В таком случае выходит, что создатель подобной Абсолютной Концептуальной конструкции должен быть существом за гранью понимания даже Старших Богов. Ананси? Нет, этот африканский трикстер силен, он способен создавать карманные реальности, но он скорее всего — лишь один из пользователей, администратор локальной сети. Тот, кто сплел Паутину, должен быть на уровне Древних, не меньше.

Но сейчас не время для теологии.

— Парень свое пассивное чутьё-то не способен адекватно контролировать, чтобы об телепатов не биться, — бросил едкую шпильку Фьюри. — А ты предлагаешь ему стать межпространственным навигатором.

— Но портал Врат во время инцидента с Клубом он сумел удержать, — напомнил я. — Пространственные манипуляции природе его сил не чужды.

— Я... Эм, — Питер неловко почесал затылок. — Я, конечно, польщен верой в меня, но пока я не уверен, что смогу открыть портал в Ад. Хотя если постараться... Но все равно мне кажется в любом случае необходимо более лучшее понимание моих сил...

— Ну, я не сильно на этот способ и рассчитывал, — честно признал я. — Просто гипотеза. В любом случае, всегда остается вариант «звонок другу». Древняя наверняка не откажет в портале, если мы вежливо попросим. Да и в самом Ватикане, уверен, есть специалисты по логистике в преисподнюю.

— Это тоже хороший вариант, — согласилась Лилит. — Второй по удобству. Всяко лучше, чем кромсать реальность Копьем или торговаться с Беласко.

— В таком случае я сдаюсь, — я поднял руки. — Просвети нас, о Древняя Бледнолицая. Какой самый простой способ нырнуть в кипящий котел без СМС и регистрации?

— Все гениальное просто, — ухмыльнулась вампирша, обнажив клыки. — Заброшенная станция метро под Нью-Йорком. Ветка, которую закрыли еще в 30-х годах из-за серии «несчастных случаев». Там есть точка входа.

— Вам не кажется, что под Нью-Йорком уж как-то слишком активно бурлит потусторонняя жизнь? — протянул я задумчиво. — Морлоки, мета в бегах типа ныне мертвого Носорога, теперь вот портал в Ад.

— Нью-Йорк — это один большой некрополь надежд, — философски заметила Лилит.

— И в чем заключается ритуал? — поинтересовался Фьюри, возвращая разговор в практическое русло.

— Найти платформу. Встать в центр пентаграммы — она там уже как столетие начерчена, правда, скрыта под слоем грязи и граффити. Окропить её своей кровью. И мысленно, с намерением, представить переход. Всё.

— Буквально всё? — я скептически поднял бровь. — То есть любой бомж или наркоман, который случайно порезался там, мог оказаться на приеме у Блэкхарта?

— Формально — да. На деле таких «залетных» было не больше пары человек за век. Нужна воля. И кровь должна быть отдана добровольно, с намерением. Случайный порез не сработает, система защиты от дурака там примитивная, но надежная.

— Прилетели, — прервал лекцию Фьюри. Планшет в его руках пиликнул, сигнализируя о входе в воздушное пространство суверенного государства.

— Наконец-то, — потянулась Лилит, и её суставы хрустнули с пугающим звуком. — А святоши вообще уведомлены о нашем визите? Или мы планируем сюрприз?

— Глупый вопрос, — хмыкнул директор ЩИТа. — Вся информация передана. Включая состав делегации.

— То есть они знают про нас? — напряглась Лилитара, наконец-то заметив слона в комнате, мне-то казалось это очевидным, что раз мы взяли девушек с собой ради проверки на адекватность Ватикана, то мы предупредили их, дабы они послали к нам тех, кто эту проверку точно пройдёт.

— Святоши кажется получили даже больше чем заслужили, — фыркнула вампирша.

— Когда речь идёт об адских эманациях, что угрожают всей планете... Скрывать присутствие демона и вампира в своих рядах от специалистов по экзорцизму будет только полный идиот, — согласился я. — Прозрачность — залог выживания.

— Это была предвзятая шутка, — фыркнула вампирша.

Квинджет начал снижение.

В иллюминаторе показался Рим, залитый утренним солнцем. А посреди вечного города, как драгоценный камень в оправе, лежал Ватикан. С высоты птичьего полета Собор Святого Петра и площадь с колоннадой выглядели величественно и... подавляюще. Даже через бронированное стекло я чувствовал тяжесть этого места. Тысячелетия молитв, веры и фанатизма создали здесь такой плотный ментальный фон, что воздух казался густым.

Лилит и Лилитара заметно побледнели. Для них эта «святость» была как радиация.

Джет мягко коснулся посадочной площадки, скрытой в садах Ватикана, подальше от глаз туристов. Задняя аппарель с шипением опустилась, впуская внутрь запах кипарисов и ладана.

Снаружи, зависнув в позе античного бога, нас уже ждал Гиперион. Его золотой плащ лениво колыхался на ветру.

— Пора, — скомандовал я сам себе.

Мысленным импульсом я активировал режим Прометея. Наноботы, до этого скрытые в браслетах, заструились по телу, формируя бело-золотой силуэт брони. Шлем с тихим щелчком закрыл лицо, и мир окрасился в голубоватые цвета.

Я встал и направился к выходу вслед за Фьюри. Питер, уже натянувший маску, и две девушки, которые выглядели так, словно идут на эшафот, двинулись следом.

— Тебе, кстати, как? Не дымишься? — негромко поинтересовался я у Лилит.

Вампирша шла рядом, недовольно щурясь из-под ладони, которой прикрывала глаза. Со стороны это выглядело как обычная реакция туриста на слепящее римское солнце, отражающееся от белого мрамора площади. Но я чувствовал, что дело не в фотонах.

На самом деле, за исключением этого прищура и легкой бледности (которая для неё была нормой), она держалась достойно. Я подспудно ожидал, что она останется в тени джета или потребует какой-нибудь зонтик с UV-защитой, но нет. Гордость не позволяла ей показать слабость.

— Терпимо, — буркнула она сквозь зубы. — Я всё же биологически старшая дочь Дракулы, а не какая-нибудь упырица из подворотни. Солнце для меня — неприятность, а не приговор.

— Но проблемы ты все же испытываешь, — констатировал я очевидное. — Как и твоя сестра. Лилитара вообще старается не дышать.

Всё дело было в фоне. Я буквально кожей — точнее, собственным восприятием Ци — ощущал, почему девушкам здесь так паршиво. Воздух. Он здесь был не просто чистым. Он был... тяжелым. Густым. Жгучим.

Это место веками пропитывалось молитвами, фанатизмом и верой миллионов паломников. Для существ Тьмы нахождение здесь, вероятно, ощущалось как прогулка внутри работающей микроволновки. Или как дыхание воздухом, на 90% состоящим из испарений святой воды.

— Эгида Петра, — неохотно пояснила Лилит, заметив мой вопросительный взгляд. Она кивнула в сторону гигантского купола Собора. — Это не просто архитектура. Это активный теургический купол. Он давит. Выжигает скверну. Немного проблемно для концентрации, словно постоянный звон в ушах, но мы справимся.

— Здесь скрыто на удивление много неприятных сюрпризов, — голос Маркуса, парившего чуть позади нас, звучал напряженно. Его глаза слегка светились — он сканировал периметр в рентгеновском и микроскопическом спектрах. — Например, те статуи на колоннаде Бернини. Это не камень. Внутри композитные сплавы и сложные механизмы фокусировки энергии, вероятно это турели.

— Святые угодники, — буркнул Фьюри, поправляя плащ. Он цепким взглядом профессионального параноика окинул площадь. — Ты еще скажи, что под клоунскими камзолами Швейцарской Гвардии скрывается экзоскелетная броня, их алебарды — это энергетические глефы, а на сетчатке у них тактический интерфейс.

Гиперион перевел взгляд на группу гвардейцев, стоявших у Бронзовых Врат, примерно в километре от нас. Они стояли неподвижно, как статуи, но их позы были позами хищников перед прыжком.

— Знаешь, Николас... — задумчиво протянул Маркус. — Ты пугающе близок к правде. Алебарды имеют сердечники из неизвестного мне изотопа, а их сердечный ритм... Они все улучшенные. Не суперсолдаты уровня Стива, но явно за гранью человеческого пика.

— Успокоил, — сплюнул Фьюри. — Ладно. Собрались. Мы здесь не на экскурсии.

Впереди, отсекая нас от собора, показалась делегация встречающих. Они шли медленно, чинно, но в каждом их движении сквозила уверенность хозяев положения.

Троица была колоритной даже по меркам моего безумного опыта.

Центральной фигурой был высокий, сухопарый мужчина лет шестидесяти. Его лицо казалось высеченным из гранита — жесткое, аскетичное, с глубокими вертикальными морщинами. Абсолютно седые волосы были зачесаны назад. Одет он был в алое кардинальское облачение, но ткань мантии казалась слишком плотной, напоминающей кевларовое плетение. От него не исходило угрозы физической силы, но аура власти и непоколебимой воли была такой плотной, что её можно было резать ножом.

Справа от него шагала гора. Гигант, закованный в полную боевую броню матово-белого цвета с золотой гравировкой на латыни. Это был не неуклюжий средневековый доспех и не технологическое чудо. Это был гибрид. Священная инженерия. Шлем он держал под мышкой, открывая лицо невзрачного мужчины средних лет, испещренное шрамами так густо, что живого места не осталось. Его аура полыхала, как доменная печь. Фанатик. Воин. Паладин. Он не сводил тяжелого взгляда с Лилит и Лилитары, а его правая рука покоилась на рукояти огромного двуручного меча, висящего на магнитном захвате.

Третьим участником была девушка. Молодая, хрупкая, в простом монашеском одеянии. Её глаза скрывала плотная белая повязка с вышитыми золотом символами. Но, несмотря на слепоту, она шла уверенно. Её аура была странной. Не давящей, не агрессивной, а... всеобъемлющей. Как тихая вода, заполняющая все трещины. Я даже не сразу заметил, как попал в зону её влияния.

«Ментальный сканер и детектор лжи, — тут же классифицировал её я. — И, возможно, глушитель... чего-либо».

Троица остановилась в пяти шагах от нас. Главный сделал шаг вперед. Он демонстративно проигнорировал протянутую для рукопожатия руку Фьюри, но отвесил едва заметный, почтительный поклон в мою сторону... и в сторону Питера.

Игнорирование светской власти, уважение к Силе или Свершениям. Показательно.

— Кардинал-Префект Валериус приветствует защитников Земли, — произнес он. Голос был тихим, сухим, как шелест старых страниц, но каждое слово падало весомо, как камень. — Хотя мы ожидали, что вы прибудете с меньшим... багажом скверны.

Его взгляд, холодный и колючий, переместился на девушек. Здоровяк за его спиной тут же сместился вправо, открывая свободный сектор и кладя ладонь на эфес меча. Слепая монахиня просто медленно повернула голову в их сторону, словно локатор.

— Вы прекрасно ознакомлены с ситуацией, Ваше Высокопреосвященство, — Фьюри убрал руку, ничуть не смутившись. — И знаете, что она требует нестандартных решений. Они с нами. Они — источник информации. И они под нашим контролем.

— Контроль — это опасная иллюзия, директор Фьюри. Иногда даже демоническая, — мягко, но с нажимом возразил Валериус. — Зло по своей природе энтропийно. Оно всегда стремится разрушить оковы.

Он сделал паузу, и воздух вокруг нас стал ощутимо горячее.

— Ступив на эту брусчатку, порождения тьмы и ночи, вы уже почувствовали на себе взор Апостолов, — он не угрожал, он констатировал факт. — Сто сорок статуй на колоннаде. Сто сорок священных орудий. Одно неверное движение, одна хищная мысль, один всплеск жажды крови — и очищающий огонь испепелит ваши тела прежде, чем нейроны успеют передать сигнал мышцам. Мы не атакуем вас сейчас только потому, что Bonum Commune — Общее Благо — требует перемирия. Но знайте: здесь у вас нет прав. Здесь вы — дичь, которой временно позволили войти в охотничий домик.

— Как гостеприимно, — фыркнула Лилит, скрестив руки на груди. — Прямо чувствуется христианское милосердие.

— Тебе лучше молчать, тварь, — прорычал здоровяк. Его голос напоминал скрежет камней. Во взгляде, которым он сверлил вампиршу, была не ненависть, а брезгливость хирурга, смотрящего на гангренозную конечность, которую нужно отсечь. — Твое существование — это оскорбление Творца.

Атмосфера накалилась мгновенно. Лилитара зашипела, её глаза на миг вспыхнули желтым. Маркус в небе чуть сместился, закрывая своим телом солнце, создавая тень.

— Может, будем культурнее друг к другу? — я шагнул вперед, вклиниваясь между сторонами. Голос я промодулировал наноботами, добавив металлических ноток. — Мы здесь не для теологических диспутов.

Я посмотрел прямо в глаза Валериусу, затем перевел взгляд на паладина.

— Эти девушки уже предоставили нам информацию, без которой мы бы действовали вслепую. Они недовольны происходящим в Аду не меньше вашего. И они на нашей стороне. Что, вероятно, легко подтвердит ваша спутница, — я кивнул в сторону слепой монахини. — Так к чему эти средневековые распри здесь и сейчас? На кону стоит всё человечество. И праведники, и грешники. Если мы проиграем, некому будет читать проповеди.

Валериус на секунду поджал губы, оценивая мою наглость. Затем он перевел взгляд на свою спутницу.

— Алессандро, — коротко бросил он, не оборачиваясь. — Умерь пыл. Прометей прав, ты ведешь себя недостойно перед лицом временных союзников.

Вот оно. Изящное церковное лицемерие. Сам только что угрожал испепелением, а теперь одергивает подчиненного. Плохой коп, хороший коп, святой коп.

— Сестра Беатрис? — Валериус вопросительно посмотрел на монахиню.

Девушка «посмотрела» на меня, потом на Лилит. Её лицо оставалось бесстрастным, как маска.

— В их душах тьма, отец, — её голос был чистым, звонким, как колокольчик. — Но их помыслы относительно нашей миссии чисты. Намерения искренни. Страх, который они испытывают, перевешивает их природу. Они не враги нам сегодня.

Напряжение чуть спало. Алессандро, неохотно убрал руку с меча, хотя продолжал следить за каждым движением вампирш.

Валериус кивнул, принимая вердикт своего живого детектора. Его лицо разгладилось, на губах появилась вежливая, дипломатическая улыбка.

— В таком случае, инцидент исчерпан. Пройдемте, — он сделал приглашающий жест рукой в сторону собора. — Его Святейшество ожидает вас в Зале Апостолов. И, прошу вас... постарайтесь ничего не трогать по пути. Многие экспонаты кусаются.

— Взаимно, — тихо буркнула Лилит, но пошла следом.

Мы двинулись через площадь. Под подошвами моего костюма гулко стучала древняя брусчатка, а спиной я чувствовал, как сотни глаз — живых и каменных — сверлят нас, ожидая малейшей ошибки.





------------------------------

Мой хороший друг решил попробовать себя в творчестве и написал несколько глав фика по довольно неожиданному (и это еще слабо сказано) фандому, обещает выпускать проды стабильно, я почитал первые главы, выходит достаточно интересно и самобытно:





Глава 173


— Наш пункт назначения — Sala del Concistoro Segreto, Зал Тайной Консистории, — торжественно, с нотками плохо скрываемого превосходства произнес Кардинал Валериус.

Мы поднимались по знаменитой Scala Regia — Королевской лестнице Бернини. Но чем выше мы поднимались, тем меньше это напоминало туристический буклет. Воздух становился сухим и наэлектризованным, как перед грозой.

— Собор Святого Петра — это фасад. Театр для паломников и туристов с фотоаппаратами, — продолжал вещать Валериус, не оборачиваясь. — Сейчас мы входим в истинное сердце Ватикана. В его артерии. И если бы не прямой приказ Его Святейшества... — он сделал красноречивую паузу, бросив косой, острый взгляд на Лилит и Лилитару.

— Что с фресками? — внезапно напрягся Фьюри. Его рука дернулась к поясу, но он вовремя вспомнил, где находится.

Я тоже это заметил. Периферийным зрением я уловил движение. Роскошный коридор, усеянный росписями библейских сцен, жил своей жизнью. Нарисованные ангелы поворачивали головы, следя за нашим продвижением. Лица святых на стенах меняли выражение с благостного на суровое. Нарисованные мечи в руках архангелов, казалось, слегка подрагивали, готовые сойти со штукатурки в трехмерный мир.

— Они наблюдают, — пророкотал здоровяк Алессандро, идя замыкающим. В его голосе звучало мрачное удовлетворение.

— Он наблюдает, — мягко, с блаженной полуулыбкой поправила сестра Беатрис, касаясь стены кончиками пальцев.

— И Ему, судя по всему, не претит наше присутствие, — не упустила момента Лилит, хотя я видел, как напряглись мышцы на её шее. Она чувствовала этот взгляд кожей — взгляд тысяч нарисованных глаз.

— Истинно так, — сухо согласился Валериус, останавливаясь перед массивными дверями. — Только поэтому вы еще дышите.

— Ну спасибо за гостеприимство, Святой Отец, — ехидно фыркнула вампирша, уже успев понять, что немедленная казнь отменяется и ей тут вроде как ничего не грозит.

— Пришли.

Двери распахнулись бесшумно, словно на магнитной подушке.

Мы вошли в просторное квадратное помещение. И тут меня накрыло. Давление. Тяжелое, физически ощутимое давление, от которого у меня буквально свело зубы, а Рубедо вероятно почувствовав моё изменившееся состояние, порекомендовал экстренно перейти в защитный режим, что бы это ни значило.

Двенадцать статуй. Апостолы. Они стояли вдоль стен, выше человеческого роста, высеченные из неизвестного мне материала, поглощающего свет. От каждой статуи веяло такой концентрированной мощью, что это напоминало проход сквозь строй работающих реакторов.

Гиперион напрягся, его золотой плащ перестал колыхаться, словно застыл в вакууме. Питер начал крутить головой, явно пытаясь понять, откуда исходит угроза — его паучье чутье, должно быть, вопило благим матом. Девушки... Девушки сжались, стараясь стать меньше. Для их темной природы это место было как камера радиационной стерилизации. Еще одна... В этот раз куда сильнее чем на площади сверху.

— Зал Апостолов, — прокомментировал Валериус, наблюдая за нашей реакцией. — Последний рубеж обороны. Последнее испытание для нечестивых, дерзнувших подойти к Престолу. Тот факт, что вы не сгорели на пороге, подтверждает: Bonum Commune действительно угодно Небесам.

Он махнул рукой в единственный темный проем в дальнем конце зала.

— Дальше ваш путь лежит в Тихую Комнату. Папа ждёт вас. Мы останемся здесь.

Не став спорить и задавать лишних вопросов — атмосфера не располагала к болтовне, — мы прошли в проем.

Это было... неожиданно.

Небольшое, камерное помещение без окон. Стены обшиты панелями из темного, почти черного дерева и задрапированы тяжелым красным бархатом. Никакого золота, никаких фресок, икон или пафоса. Абсолютный аскетизм. В центре — массивный круглый стол из матового черного камня.

Но главным было не это. Мое чувство энергетики, мои усиленные органы чувств, даже моя связь с Рубедо (!) — всё это вдруг умолкло. Комната ощущалась как слепое пятно в реальности. Пустота. Тишина, которая давит на уши.

— Добро пожаловать в Camera Silenti, — произнес мужчина, сидевший за столом в простом, но удобном кресле.

Я перевел всё внимание на него.

Никаких тиар, никаких расшитых золотом мантий. Простая рабочая сутана белого цвета.

Бенедикт XVII, если верить информации из сети, с которой я уже успел ознакомиться.

Для Папы Римского он был возмутительно, неприлично молод. Ему можно было дать не больше тридцати пяти. Густые темные волосы с легкой проседью на висках, волевой подбородок и пронзительные карие глаза, в которых светился интеллект, а не старческая мудрость.

Он отложил в сторону документы, которые изучал, и поднял на нас взгляд.

Аура. От этого человека исходила аура такой плотности и чистоты, что Фьюри с его сывороткой казался просто тренированным атлетом. Поправочка: нынешний Фьюри, который вколол себе Абсолютный Экстремис и по физическим показателям приближался к Халку в спокойном состоянии.

Я был сильнее, да. Мой резерв Ци, мои технологии, наноботы... Но Бенедикт был не просто «человеком на стуле». Аура лишь отражает плотность силы, но не её природу. Что это? Божественное благословение? Высшая магия света? Или он, как и Фьюри, продукт генной инженерии Ватикана? Какой-нибудь мутант омега-уровня с биокинезом? Неизвестно. Но одно я знал точно: этот человек в белом может, не вставая с кресла, сломать хребет любому из нас, кроме, пожалуй, Питера и Гипериона. Ну может и я смогу немного побарахтаться...

«Очередное доказательство, того, что я всего лишь лягушка на дне колодца» — досадливо поморщился я у себя в мыслях.

— Тихая комната? — нарушил молчание Фьюри. Его глаза сузились, сканируя понтифика.

Бенедикт не ответил сразу. Он медленно, с хирургической точностью окинул нас взглядом.

Сначала Питер — Папа задержал взгляд на секунду дольше, словно увидев Паутину за спиной парня. Кивок. Затем Маркус — уважительный, оценивающий взгляд на равного. Следом я — интерес, смешанный с узнаванием. Лилит — и вот тут я удивился. В его взгляде не было той брезгливости, что у паладина Алессандро. Было понимание. И... предупреждение. И, наконец, Фьюри, а затем и Лилитара.

«Он только что ранжировал нас по уровню угрозы», — проскользнула мысль. — «И сделал это безошибочно».

— Место, которое невозможно прослушать, директор Фьюри, — наконец произнес Папа. Его голос был глубоким, поставленным, голосом человека, привыкшего, что его слушают миллионы. — Телепаты, астральные проекции, шпионские жучки, магия дальновидения, даже квантовая запутанность... Никто и ничто не проникает сюда без воли Его. Здесь мы наедине с истиной.

— Полезно, — вынужденно кивнул главный шпион мира, оценив уровень паранойи коллеги. — Это уже не первый секрет, который Ватикан небрежно вываливает перед нами за последние полчаса...

— Это меньшее, что мы можем сделать взамен информации, которую вы предоставили, — Бенедикт жестом пригласил нас садиться. — Я ознакомился с отчетом. Угроза Блэкхарта реальна. И я согласен с вашими аналитиками, кем бы они не были: если скверна Ада из-за начавшейся войны, достигнет поверхности... Темные Века покажутся нам потерянным раем.

— Я удивлен такой сговорчивостью, Ваше Святейшество, — не удержался Фьюри, оставаясь стоять. — Учитывая состав моей делегации.

— Стереотипы, — Папа легко пожал плечами, и это движение было на удивление светским. — Вам наверняка уже нашептали наши «гостьи» из Нижнего Мира, — он посмотрел прямо в глаза Лилит, — что в Аду полно священников. Что мы — лицемеры, торгующие опиумом для народа.

Питер дернулся, вспомнив слова вампирши в джете. Бенедикт заметил это и грустно улыбнулся.

— Но уточнили ли они, сколько среди этих падших душ священнослужителей именно из Ватикана? Из Внутреннего Круга?

— А разве это имеет значение? — буркнула Лилит, скрестив руки на груди. — Ряса есть ряса. Грех везде одинаков.

Лицо Папы изменилось. Улыбка исчезла, сменившись выражением абсолютной, гранитной твердости. Он медленно поднялся. Воздух в комнате стал густым, как ртуть.

— Я, Бенедикт Семнадцатый, двести девяносто восьмой Епископ Рима, Викарий Христа, — начал он, и его голос зазвучал как колокол, — клянусь своей бессмертной Душой и пред Ликом Его, что ни один Истинный Служитель Ватикана не несет смертного греха на Душе своей. Скверной нечестивой мы не запятнаны. В Аду душ из нашего Ордена не было, нет и не будет, покуда стоит наша Обитель на земле Святой. Amen!

Последнее слово он произнес, приложив руку к груди. В этот момент его аура не просто вспыхнула — она ударила волной света, которую я засек практически визуально. Это была не просто патетика. Это была Констатация Факта, подкрепленная силой, способной менять реальность.

Мы замерли. Даже Маркус выглядел впечатленным.

— У вашей уверенности должны быть веские основания, уважаемый Бенедикт, — осторожно произнес Гиперион, озвучивая вопрос, висевший в воздухе. Клятвы — это хорошо, но статистика вещь упрямая. Люди коррумпируются. Всегда.

— Весы Михаила, — ответил Папа, садясь обратно. Сияние угасло, но ощущение силы осталось. — Каждый, кто носит алое или белое в этих стенах, проходит священный обряд Великого Суда. Каждые полгода.

— Артефакт? — я подался вперед, чувствуя профессиональный интерес. — Метафизический детектор греха?

— Mene, mene, tekel, upharsin. Ты взвешен на весах и найден очень легким, — процитировал Папа книгу пророка Даниила. Его голос в абсолютной тишине комнаты звучал не громко, но так отчетливо, словно слова формировались прямо у нас в головах. — Это не просто библейская метафора, господа. Это наш кадровый протокол.

Он сплел пальцы рук, положив их на черную поверхность стола.

— Ватикан — единственная организация в мире, которая может с абсолютной уверенностью заявить: у нас нет шпионов. У нас нет кротов. У нас нет предателей. И это не гордыня, это констатация факта.

— Звучит как утопия, — скептически заметил Фьюри. — Или как тоталитарный кошмар.

— Это необходимость, — парировал Бенедикт. — В центре Зала Истины парят старинные бронзовые весы. Артефакт времен Первого Храма, а может, и старше. На одной чаше всегда, вне зависимости от гравитации и законов физики, лежит белоснежное перо. Перо Истины. Другая чаша пуста. Она ждет.

— Кхм, боюсь спросить, но... — начал было Питер, нервно поправляя маску. — Что именно она ждет?

— Вы — союзники Ватикана в предстоящей войне, а от союзников, с которыми мы делим окоп, у нас нет секретов, — Папа чуть наклонил голову. — Чаша ждет Душу. Точнее, её проекцию.

— Проекцию? — переспросил Маркус.

— Весы игнорируют слова, — пояснил понтифик. — Вы можете пройти любой полиграф. Вы можете обмануть сыворотку правды, телепата или магический детектор лжи, просто поверив в собственную ложь. Но Весы взвешивают Gravitas Animae — Груз Души. Скрытые намерения, застарелую злобу, гниль, порчу, жажду предательства. Они связаны напрямую с Ним, минуя человеческое сознание.

— И если Груз Души перевешивает перо... — задумчиво протянул я, представляя эту картину.

— Если перевешивает незначительно — скажем, человек согрешил, оступился, но в его сердце нет тьмы, — он просто чувствует невыносимую тяжесть. Его отстраняют от службы во Внутреннем Круге, отправляют на епитимью в отдаленный горный монастырь или с миром возвращают в мирскую жизнь, — спокойно перечислил Бенедикт.

Его взгляд стал жестче.

— Но если чаша с душой падает вниз камнем... Если там предательство, служба демонам или смертный грех, который человек лелеет... Весы реагируют мгновенно. Святой Огонь не знает жалости. Человек сгорает в долю секунды. От него не остается даже пепла. Только пустота и запах греха.

— То есть нужно, чтобы Перо перевесило Душу? Чтобы человек был святым? — поинтересовался Гиперион.

— Нет, сын мой. Истинные Святые редки, как алмазы в куче угля, — покачал головой Папа с легкой грустью. — Нам достаточно Равновесия.

Мозги работали быстрее, чем я успевал кивать.

Вот оно. Краеугольный камень могущества Ватикана.

Это объясняло всё. Их фанатизм — это не просто слепая вера, это естественный отбор. Те, кто служит здесь, прошли через рентген души. Они знают, что чисты, и знают, что их братья чисты. Это создает монолитное единство, недостижимое для ЩИТа, Гидры или любой другой разведки мира. Здесь нет гнили, потому что гниль здесь аннигилируется физически.

Это пугало. И это восхищало. В мире, полном лжи и интриг, Ватикан был островом абсолютной, пусть и безжалостной, истины.

И теперь становилось понятно, почему Бенедикт так спокоен. Он не боится предательства от нас, потому что он видит нас насквозь. И он сам... Глава организации, состоящей из праведников, должен быть либо величайшим актером в истории Вселенной, способным обмануть Бога, либо... Истинным Святым.

— Простите за, возможно, дилетантский вопрос, уважаемый Бенедикт, — я невольно выпрямился, проникаясь уважением к этому молодому мужчине, на плечах которого лежал груз ответственности потяжелее, чем у Атланта. — Но если у вас есть Весы Михаила... Разве это не лучший способ найти владельца для Копья Лонгина? Просто прогоняйте кандидатов через Весы. Самый чистый и возьмет Копье.

Папа не удивился моей осведомленности. Он лишь грустно улыбнулся, и в этой улыбке промелькнула вековая усталость.

— Вы мыслите логически, Прометей. Но божественные материи редко подчиняются человеческой логике. Термин «владелец» к Копью Судьбы неприменим. Это не инструмент. Это... сущность.

— Моя оплошность, — кивнул я. — Партнер?

— Скорее, соучастник, — поправил Бенедикт. — Копье может дать свою силу любому. Вероятно, даже законченному грешнику, если их цели совпадут на краткий миг. Но стать постоянным носителем... К сожалению, история Ватикана написана кровью праведников. Были случаи, когда Святые, чья чистота была подтверждена Весами, брали Артефакт в руки — и сгорали заживо, в муках. Чистота души не гарантирует выживания.

Он откинулся в кресле.

— Поэтому уже триста лет у нас действует Regula Mortis. К Копью допускаются только те, кто искренне, без тени сомнения, готов отдать свою жизнь здесь и сейчас во благо Его. Это наш фильтр.

— Может, в этом и проблема? — вдруг фыркнула Лилит. Её голос прозвучал резко в этой сакральной тишине. — О каком уважении к носителю со стороны Артефакта может идти речь, если вы подсовываете ему смертников?

Папа перевел на неё внимательный взгляд, но не перебил.

— Подумайте сами, — продолжила вампирша, осмелев. — Копье пробовало кровь Бога. Оно — символ власти над жизнью и смертью. А вы присылаете к нему мучеников, готовых умереть. Оно презирает слабость. Самоубийство у вас вроде как грех, но вы сделали из него добродетель ради доступа к силе. Может, Копью нужен не тот, кто готов умереть, а тот, кто готов убивать и жить ради цели? Тот, у кого эго больше, чем этот Собор?

Повисла тишина. Бенедикт задумчиво постукивал пальцем по подлокотнику.

— Возможно, в словах порождения ночи есть зерно истины, — медленно произнес он, и в его голосе не было осуждения. — Ряд наших теологов высказывал схожие еретические мысли. Что мы слишком смиренны для оружия такой гордыни. Но, к сожалению, мы не знаем всех правил игры. И Regula Mortis — это единственный способ отсеять нерешительных.

— Снова вернусь к тому, с чего мы начали, — голос Фьюри разрезал теологический диспут, как нож. Паранойя директора ЩИТа была его профессиональной деформацией, и сейчас она цвела буйным цветом. — Тихая Комната. Весы Михаила. Теперь подробности про «капризный характер» Копья...

Фьюри наклонился вперед, опираясь руками о стол.

— Любым секретам должна быть грань, Ваше Святейшество. А здесь, я напомню, сидят две персоны, — он кивнул на Лилит и Лилитару, — против которых Ватикан ведет Священную Войну тысячелетиями. И пусть ваши намерения чисты, но откуда такая самоубийственная откровенность? Вы даете нам ключи от своего дома. Где подвох?

— Он везде ищет второе дно, — пожал я плечами, хотя внутренне был согласен с Ником. — Но, справедливости ради, меня вопрос тех же гарантий тоже волнует. Где гарантии, что вы не объявите на девушек охоту, как только мы выйдем за порог? Они теперь носители информации государственной важности.

— Эй! — возмутилась Лилит. — А мы типа не можем объявить охоту? Да и вы как бы тоже не безгрешны!

— И вы тоже, — кивнул я. — Взаимное гарантированное уничтожение — так себе фундамент для дружбы.

— Откровенность... Гарантии... — протянул Папа, словно пробуя эти слова на вкус.

Он встал и прошелся вдоль стола.

— На самом деле, директор, наша секретность — это скорее фикция. Информацию по Копью вы нашли сами, верно? Потомки Варнаэ, Лорды Ада, сбежавшие еретики, отступники, продавшие душу за знания... Информации о внутренней кухне Ватикана за две тысячи лет утекло достаточно. Тот, кто ищет Тьму, всегда найдет к ней дорогу.

Он остановился напротив нас.

— Я не вижу ничего дурного в том, чтобы подтвердить ваши догадки и укрепить союз правдой. Тем более... — он поднял глаза к потолку, хотя мы были в изолированном бункере. — Он вам благоволит. А я привык доверять Его суждению больше, чем протоколам безопасности.

— Раскрытие тайн сближает? — хмыкнул я.

Это был момент истины. Если глава самой Святой организации мира идет ва-банк, я не могу оставаться просто «парнем в костюме».

Я послал мысленный импульс.

Наноботы, формирующие шлем, пришли в движение. С тихим шелестом они стекли по шее, втягиваясь в воротник и браслеты. Я открыл лицо, глядя прямо в глаза Бенедикту.

Питер, уловив момент, тоже стянул маску, взлохматив волосы.

— Истинно так, сын мой, — кивнул Папа, и его взгляд потеплел. — Теперь, когда маски сброшены, мы можем поговорить о вещах, которые действительно важны.

«Весь этот диалог... Мог ли он быть очередной проверкой?» — проскочила шальная мысль, — «Так оно и было» — тут же вторил я себе... А сколько этих проверок мы еще не заметили?





------------

Я вернулся! И снова не реклама (эх...), просто рекомендация фанфика от моего хорошего друга. В этот раз Gerodot взялся за куда более популярную вселенную, и на мой скромный взгляд выходит неплохо, надеюсь вам также понравится:





Глава 174


Комната, которую Бенедикт с мрачным пафосом назвал Sala del Dolore — Зал Скорби, — оказалась вызывающе, пугающе невзрачной.

Никакого золота, никакого мрамора, никакой лепнины. Просто голые стены из серого, грубо отесанного камня, впитавшего в себя столетия молитв и криков. Пол был выложен простыми плитами, местами почерневшими, словно от сильного жара. Воздух здесь был сухим, стерильным и пах не ладаном, а озоном — как после близкого удара молнии.

Это место, где умерло слишком много переоценивших себя праведников, с трудом вместило нашу разношерстную компанию. Семь зрителей. И восьмой — актер, стоящий в центре.

На полу, на простом куске выцветшей красной ткани, лежало ОНО. Копье Лонгина.

На первый взгляд — кусок ржавого железа. Наконечник старого пилума, потемневший от времени, с обломанным древком. Никакого божественного сияния, никакой вибрации силы. Но стоило мне переключиться на чувство Ци, как я чуть не задохнулся на месте. Вокруг куска металла реальность не просто искривлялась — она была разорвана в клочья. Это была черная дыра в ткани бытия, маскирующаяся под музейный экспонат.

Напротив Копья, преклонив колени, замер брат Пий. Внешне он был копией Алессандро — та же гора мышц, то же лицо, испещренное шрамами, только вместо брони на нем была простая власяница.

— Это... Это вообще нормально? — прошептал Питер. Он снова натянул маску, но я слышал, как дрожит его голос. — Что он вот так просто... Готов рискнуть своей жизнью...

— Брат Пий — ветеран Ордена Святого Георгия. Человек, чья вера крепче стали его меча, и один из немногих за последнее десятилетие, у кого на Весах Михаила Перо перевесило Душу, — спокойно, словно комментируя шахматную партию, ответил Папа. — Он изъявил добровольное желание. Мы могли бы отказать ему, оберегая ценный ресурс, но это посеяло бы смятение в его сердце. Он знает риск.

— Риск — это почти гарантированный летальный исход, — жестко поправила Лилит, скрестив руки на груди. Вампирша смотрела на монаха не с жалостью, а с мрачным уважением профессионала к смертнику.

Брат Пий поднял голову. Его глаза горели фанатичным, но ясным огнем.

— Моя Душа принадлежит Богу, и только Ему, порождение ночи, — его голос, зычный и глубокий, отразился от каменных стен. — Я не ищу смерти, я ищу Служения. Если Святой Огонь отвергнет меня, он направит меня прямо в Рай. Для меня любой исход — это начало, а не конец.

— Паук? — я чуть повернул голову к Паркеру. — Что скажешь?

Питер напрягся. Я видел, как под маской ходят желваки.

— Ничего... — растерянно выдавил он. — Я не чувствую лжи. Он верит в это. В нем нет сомнений, нет страха, нет... эго. Но мое чутье... Оно молчит. Пока.

— В таком случае, брат Пий, — Бенедикт XVII едва заметно кивнул. — Procedere.

— In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti, — начал молиться монах.

Я отключился от внешнего звука позволив мыслям на короткое мгновение ускользнуть в сторону. Молитва была не просто словами. Это была ментальная настройка. Пий вгонял себя в транс, синхронизируя свои мозговые волны с... чем-то. Моя база данных Магглов по теологии и психологии подсказывала: в молитве важен не текст, а Намерение. Абсолютная, кристаллическая чистота помысла.

— ...Fiat voluntas tua. Да будет воля Твоя. Amen.

Закончив, Пий открыл глаза. В них не было ничего человеческого — только цель. Он медленно потянул широкую, мозолистую ладонь к ржавому металлу.

Внезапно Питер дернулся, словно получил удар током.

— СТОЙ! — заорал он, срываясь на фальцет. — ТЫ СГОРИШЬ!

Разумеется, фанатик его не послушал. Его пальцы были уже в сантиметре от реликвии.

Паркер среагировал мгновенно. Выброс руки — и струя сверхпрочной паутины выстрелила в сторону руки монаха, чтобы отдернуть его, спасти от самого себя.

Но физика в этой комнате не работала.

В то же мгновение вокруг Копья и коленопреклоненного монаха вспыхнул золотистый купол. Он не был похож на силовое поле — скорее на застывший свет. Паутина, ударившись о него, не прилипла, а мгновенно испарилась, превратившись в облачко белого пара.

Питер уже хотел рвануть вперед лично, но тяжелая рука Папы легла ему на плечо. Я не знаю, какая сила была в этом жесте — божественная или просто сила мутанта омега-уровня, — но Паркер, способный остановить разогнавшийся поезд, замер как вкопанный.

— Не вмешивайся в Таинство, сын мой, — голос Бенедикта перекрыл гул, начавший нарастать в комнате. — Это его выбор.

А потом всё закончилось.

Пий коснулся Копья.

Не было крика. Не было запаха горелой плоти, которого я опасался. Была вспышка. Яркая, беззвучная вспышка золотого пламени, которая прошла сквозь тело монаха. На долю секунды я увидел его скелет, светящийся изнутри, увидел, как его душа — или то, что мы привыкли так называть, — отделяется от тела.

А потом тело просто рассыпалось. Оно превратилось в сноп золотых искр, которые тут же угасли, не долетев до пола.

Ни пепла. Ни костей. Ничего. Брат Пий просто перестал существовать в материальном мире. Копье Лонгина лежало на красной ткани, всё такое же ржавое и безразличное.

— Какого... черта... — ошеломленно пробормотал Питер, оседая. Его грудь ходила ходуном.

Я был с ним солидарен. Одно дело — слушать факты про «сгорание» от Мэджик, Фьюри или Папы. Другое — видеть, как здоровый, живой человек аннигилируется за секунду ради призрачного шанса стать батарейкой для артефакта. Весы Михаила проверяют чистоту. Копье проверяет... что? Качество топлива?

— Requiem aeternam dona ei, Domine, — Папа перекрестил пустое место, где секунду назад стоял человек. В его голосе не было скорби, только торжественность. — Даруй ему вечный покой, Господи. Он был достоин. Но недостаточно крепок.

— Паркер все же способен чувствовать исход, — сухо, по-деловому заметил Фьюри. Его взгляд оставался холодным. — Один кандидат минус. Кто-то еще желает испытать судьбу?

— Удивительный дар, — кивнул Папа, поворачиваясь к нам. — Я... Грешно признаться, но я давно хотел проверить. Не гордыня ли движет мной, а истинное призвание. Питер, если тебе не сложно... Посмотри на меня.

— У вас... У нас здесь только что человек погиб! — Питер взорвался. Он сбросил руку Папы с плеча и отступил на шаг. Линзы его маски сузились от гнева. — Он просто исчез! А вы ведете себя так, будто мы в лотерею проиграли! Почему никто не скорбит?! Это неправильно!

— Он не умер, Питер, — мягко, с пугающим спокойствием возразил Папа. — Смерть — это конец. А он перешел в Царствие Небесное. Он сгорел в Святом Огне, минуя чистилище. Его плоть бренная — это ничтожная цена за такую милость. Не обесценивай его подвиг жалостью. Жалость — удел тех, кто не верит.

— Паучок, ты разве не видишь? Слова тут бессильны, — мрачно вклинилась Лилит, положив руку на плечо парня. — Фанатики живут в своей реальности. Для них это хэппи-энд.

— Для бессмысленного фанатизма здесь слишком много холодного расчета, — не согласился Фьюри, глядя на Папу. — А ты, Паркер, соберись. Сопли на кулак намотаешь потом. Мы на войне. А на войне люди умирают. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят, особенно если этот монастырь вооружен артефактами судного дня.

Бенедикт XVII не стал вступать в полемику. Он просто сделал шаг к Копью. Его белая сутана шелестела в тишине.

— Останови меня, если потребуется, Человек-Паук. Я пока не готов оставить свою паству сиротами, — произнес он, глядя прямо в маску Питера. — И только Воля Его решит, достоин ли смиренный Викарий Его силы.

Он снял перстень Рыбака, положил его на пол и потянул руку к ржавому металлу.

Воздух в комнате загустел. Мои чувства зафиксировали резкий скачок температуры.

— НЕТ! — выкрикнул Питер. Это был не вопрос, это был приказ.

Папа замер. Его пальцы дрогнули и тут же одернулись назад. Едва заметное золотистое марево, начавшее формироваться вокруг его руки, тут же погасло.

— Вы бы тоже сгорели, — выдохнул Питер, опуская голову. — Но... не сразу. Вы бы смогли его поднять. Может, даже удержать пару минут или часов. Но потом огонь сожрал бы вас изнутри. Медленно.

— Спасибо, — Папа медленно выдохнул и поднял свой перстень. На его лбу выступила испарина. — Значит, я чист, но сосуд мой слаб. «Не сразу»... Это как раз те редкие случаи временного сотрудничества, о которых говорят хроники. Что ж... Смирение — добродетель.

— В таком случае, может, мы попробуем тяжелую артиллерию? — предложил Маркус, шагнув вперед к Копью. — Я не человек. Моя физиология... несколько иная. Питер?

Гиперион посмотрел на Копье без страха, но с опаской, медленно протягивая руку.

Питер сосредоточился. Я видел, как он напрягает свое чутье, пытаясь «прощупать» вероятность.

— ...Сгоришь, — вердикт был безжалостным.

Маркус лишь неловко почесал затылок и отступил.

— Понятно. Значит, инопланетная неуязвимость здесь не котируется.

Очередь дошла до меня. Я даже не стал делать шаг вперед. Я просто посмотрел на Питера. Он покачал головой еще до того, как я открыл рот.

— Даже не думай, — тихо сказал он.

Я хмыкнул. Ожидаемо. Я не верующий. В мире, где Тор пьет пиво в баре, а Мефисто предлагает контракты, вера превращается в знание. Но Копью плевать на знание. Оно требует чистоты или... чего-то еще. Я убивал. Пусть злодеев, пусть монстров, но кровь есть кровь. Я воровал — идеи, технологии (прости, Рид Ричардс, но твои нестабильные молекулы послужили благому делу). Я лгал, манипулировал, играл в бога с генетикой (и Рубедо). Я не эталонный злодей, но до святости мне как до Луны пешком.

— Твоя очередь, Пит, — я кивнул на Копье.

— Я... — парень замялся. Он посмотрел на свои руки. — Я тоже сгорю. Я чувствую это.

Ну да. Эта версия Человека-Паука, при всем его миролюбии, уже не тот наивный мальчик из комиксов 60-х. Он прошел через битвы, он видел смерть, он принимал жесткие решения под моим влиянием. Его совесть — его главный судья, и она слишком строга. Он не считает себя достойным, а Копье, похоже, реагирует на самовосприятие так же сильно, как на факты.

— Понятно, — протянул Фьюри. Он был единственным, кто даже не посмотрел в сторону артефакта с желанием. Он знал про свою душу всё, и иллюзий не питал. — Тупик.

Директор ЩИТа обвел нас тяжелым взглядом.

— Значит, задача «проста». С помощью чутья Паркера просканировать семь миллиардов людей, чтобы найти того единственного идиота, который: а) чист душой, б) готов умереть, в) согласится спуститься в Ад, чтобы убить сына Дьявола.

— Проста? — горько усмехнулся Маркус. — Речь о поиске иголки в стоге сена размером с планету, Ник. И у нас нет времени.

— Именно, — кивнул я, запуская мыслительный процесс на полную мощность. — Нужно отсеять миллиарды душ. Найти идеального кандидата. Паладина без страха и упрека, но с инстинктом убийцы.

— Почему я чувствую иронию в твоем голосе, Томпсон? — прищурился Фьюри. — И я не верю, что у тебя нет плана. Ты слишком спокоен для человека, который только что зашел в тупик.

Я быстро прогнал через симуляцию несколько имен. Капитан Америка? Стив солдат, который уже убивал и принимал тяжелые решения и далеко не во благо Его. Сорвиголова? Слишком много сомнений, к тому же он скорее герой с приставкой -анти. Нет. Нужен кто-то другой. Кто-то, истинно верующий, вопреки всем дерьмовым обстоятельствам, что подкинула ему жизнь.

Диссонанс в стиле Марвел. Безумие, которое некоторые называют судьбой или сюжетной броней.

Я поднял взгляд на Фьюри.

— На самом деле, план есть. Безумный, рискованный, и, скорее всего, Папа меня за него проклянет. Но он есть.

Я развернулся к выходу, активируя интерфейс связи.

— Если позволите, мне нужно отойти и связаться с... Кое-кем.

— Кем? — насторожился Фьюри.

— Тем, кто уже давно носит свой личный Ад внутри, — бросил я через плечо. — На самом деле... если Копье не поднимет он, то кто?

*****

Мир менялся. И менялся с пугающей, головокружительной скоростью.

Чарльз Ксавьер, сидя в своем кабинете, чувствовал это острее, чем любой политик или аналитик. Для него перемены не были сводками новостей или графиками на экране. Для него это был звук. Бесконечный, океанический гул миллиардов мыслей, который сегодня звучал иначе, чем вчера.

Секреты, которые человечество десятилетиями считало уделом конспирологов в шапочках из фольги, вдруг обрели плоть и кровь. Архивы ЩИТа, выпотрошенные и выложенные в сеть с безжалостной эффективностью, стали катализатором. Это было похоже на то, как если бы в темной, затхлой комнате внезапно сорвали шторы. Свет резал глаза, вызывал панику, но... он убивал плесень.

Ответов оказалось слишком много. Но вопросов, как гидра, что способна отрастить новые головы, стало еще больше.

Мастера Ци. Эта тема бурлила в коллективном разуме особенно ярко. Тибетские монахи, способные концентрировать жизненную силу, разбивать камень прикосновением и игнорировать законы физики. Для многих это стало шоком. Но Чарльз с удивлением отмечал: страха почти не было. Было... вдохновение?

«Если сила доступна через обучение, а не только по праву рождения...» — эта мысль мелькала в сотнях тысяч голов.

Это меняло парадигму. Если обычный человек может стать «супером» через медитации и тренировки, то пропасть между людьми и металюдьми начинает казаться не такой непреодолимой. Зависть сменялась надеждой.

Но этот же вопрос рождал и другой, более опасный: «Если существует одна энергия, то где остальные? Где Магия? Где Боги?»

Люди начали смотреть на небо и в темные переулки не только с ужасом, но и с жадным любопытством.

И, конечно, металюди. Раньше общество жило в блаженном неведении, списывая инциденты на утечки газа или военные учения. Теперь правда вылезла наружу. Часть «суперов» оказалась жертвами правительственных экспериментов, осколками программ вроде «Оружие Икс» или наследием организаций, канувших в Лету.

Но была и другая часть. Та, которую невозможно объяснить сывороткой или радиацией.

Рид Ричардс, блестящий ум, мог выйти к прессе и, жонглируя астрофизическими терминами, объяснить способности Фантастической Четверки воздействием Космической Энергии. Ему верили. У него была база, репутация, научный фундамент. Он был «астронавтом, неудачно попавшим в шторм».

Но что делать с остальными? С теми, кто не летал в космос? С теми, кто просто однажды проснулся и смог пройти сквозь стену или поджечь взглядом тостер?

Слово на букву «М» перестало быть мифом. Мутант. Чарльз чувствовал, как это слово перекатывается на языках миллионов. Раньше оно имело привкус желчи, страха и отвращения. Это была болезнь, угроза, отклонение.

В любой другой момент своей долгой жизни Ксавьер уже мчался бы в нижние уровни особняка, к Церебро. Искушение было велико: надеть шлем, усилить сигнал и, рискуя выжечь собственные синапсы, мягко, но настойчиво стереть это знание. Скорректировать память человечества ради выживания своего вида. Он делал это раньше. Он не гордился этим, но это была необходимость.

Но сейчас... Сейчас он медлил.

Рука, потянувшаяся к панели управления креслом, замерла. Чарльз прислушался к фону планеты.

Мысли людей изменились. Раньше доминировали два полюса: параноидальная конспирология («Они среди нас, они хотят нас заменить») и агрессивная ксенофобия («Уничтожить уродов»). Но теперь, после разоблачения ГИДРЫ, после падения Клуба Адского Пламени, после явления миру Авангарда и начала эпохи Плащей и Масок, появилась третья грань.

Любопытство. Осторожное, иногда боязливое, но — мирное.

— Удивительно, — прошептал Чарльз в тишину кабинета.

Порой он часами сидел в Церебро, выставив настройки на минимальный, пассивный мониторинг, и наблюдал за этим сдвигом. Это было похоже на то, как спадает многолетняя лихорадка.

И дело было даже не в мутантах. Дело было в чистоте эфира. Политика Джона Томпсона — Прометея — была жестокой, бескомпромиссной и пугающе эффективной. Слив компромата не просто разрушил карьеры. Он вырезал опухоль.

Те самые элиты, «Сильные Мира Сего», что десятилетиями сидели в тени, дергая за ниточки, исчезли. ГИДРА, Клуб, коррумпированные сенаторы, лоббисты ненависти. Для обычного человека они были просто «плохими политиками». Но для телепата уровня Омега они были источниками ментального яда. Они десятилетиями транслировали в ноосферу страх, алчность, разделение. Они искусственно подогревали ненависть, потому что напуганным стадом проще управлять.

Теперь эфир стал чище. Новостной фон перестал быть инструментом зомбирования. Идеи, преследующие цель стравить брата с братом, перестали получать подпитку сверху. Уровень фоновой агрессии в мегаполисах снизился. Люди, лишенные искусственных раздражителей, начали... просто жить. И думать своей головой.

Да, Чарльз был мутантом, но прежде всего он был ученым и гуманистом. И то, что он видел, вселяло в него надежду, которой он не испытывал с тех пор, как был молодым идеалистом в Оксфорде.

Несмотря на смутное предчувствие надвигающейся бури — а телепат его калибра всегда чувствовал грозу за горизонтом, — его посещали мысли о будущем. О настоящем будущем. Картинка, которую он хранил в сердце: школьный двор, где обычные дети и дети с геном Икс играют в мяч, и никто не вызывает спецназ.

Впервые за долгие годы эта картинка не казалась утопией.

Был поздний вечер. В особняке царила тишина, нарушаемая лишь далеким смехом студентов в гостиной. Чарльз позволил себе роскошь просто сидеть, закрыв глаза, и наслаждаться «музыкой» обновленного мира.

Резкий звонок коммуникатора, встроенного в подлокотник кресла, разрушил медитативный момент.

Ксавьер открыл глаза. На панели мигало имя, которое вызывало у него смесь уважения, опасения и, чего уж греха таить, отеческого интереса.

— Да, Джон, слушаю? — произнес Чарльз с легкой полуулыбкой, принимая вызов.

Этот юноша никогда не звонил просто так, чтобы спросить о погоде. Каждый его звонок сдвигал тектонические плиты истории. Интересно, какую гору он решил свернуть сегодня?





Глава 175


Джет Людей-Икс, гладкий черный «Черный Дрозд», прибыл с оперативностью, которая вероятно заставила бы позавидовать любую службу доставки. Учитывая, что в Штатах сейчас глубокая ночь, готовность Чарльза Ксавьера к сотрудничеству была стратегически важным маркером. Он понимал: если Ад придет на Землю, то мутантам, как и людям, прятаться будет негде.

Футуристичный аппарат, спроектированный гениальным Зверем, бесшумно приземлился в садах Ватикана, рядом с угловатым квинджетом ЩИТа, создавая резкий контраст между утилитарным милитаризмом Фьюри и изящной наукой мутантов. Аппарель с шипением опустилась, открывая взгляду темное, почти пустое нутро самолета.

— Думаешь, сработает? — прошептал Питер, нервно переминаясь с ноги на ногу. Он снова надел маску, но его тревога была почти осязаемой. — Это ведь... ну слепая удача.

— В нашем мире удача — это просто альтернативная стратегия, — хмыкнул я, прислушиваясь к своему чувству Ци. — Не попробуем — не узнаем.

— Мне очень интересна личность того, кого Прометей посчитал достойным, — пробормотал задумчиво Бенедикт XVII. Он стоял, скрестив руки на груди, и его аура слегка вибрировала от любопытства. — Это должна быть выдающаяся душа.

Из чрева джета выплыло левитирующее кресло. Чарльз Ксавьер, безупречно одетый даже посреди ночи, окинул нас спокойным взглядом. В уголках его глаз залегли морщинки усталости, но ментальный фон был чистым и ясным.

— Он согласился? — спросил я, делая шаг навстречу.

Ксавьер лишь коротко кивнул.

Из темноты салона, вслед за профессором, вышла фигура.

Это было похоже на косплей монаха-отшельника из дешевого фэнтези. Серый, грубый балахон, скрывающий всё тело до пят. Глубокий капюшон, отбрасывающий тень на лицо. Руки спрятаны в плотные перчатки. Он двигался мягко, почти бесшумно, но в каждом его шаге чувствовалась сжатая пружина нервозности.

Папа нахмурился. Его взгляд стал острым, сканирующим.

— Маскарад в Святом Городе? — тихо произнес он. — Не лучшее начало для доверительного диалога.

Я же в свою очередь включил аналитический режим. Аура пришельца... Она была сильна, как и подобает мутанту его уровня. Но в ней не было той ослепительной, подавляющей мощи, что исходила от Бенедикта. И «святости» — того специфического, почти радиоактивного фона, который я улавливал от местных монахов — тоже не чувствовалось.

Сердце пропустило удар.

Может, я ошибся? Шанс на провал был далеко не нулевым. Я сделал ставку на метазнание, на логику сюжета из прошлой жизни, но здесь, в реальности, где люди умирают по-настоящему, эта логика могла дать сбой.

Впрочем, у нас был план «Б». Ксавьер согласился просканировать мозг Папы, выделить паттерны «святости» и использовать Церебро для глобального поиска подходящих кандидатов. Но это — время. Недели поисков, уговоров, проверок. А Блэкхарт не будет ждать, пока мы проводим кастинги на роль Спасителя.

— Всему есть причина, Ваше Святейшество, — ответил я на замечание Папы, стараясь, чтобы мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал. — Внешность обманчива. Особенно в данном случае.

Бенедикт кивнул, принимая правила игры, и жестом пригласил нас следовать за ним.

Мы вернулись в Зал Скорби.

Атмосфера здесь стала еще тяжелее. Пустое место, где недавно исчез брат Пий, казалось, все еще излучало холод пустоты. Фигура в балахоне замерла на пороге, словно не решаясь войти. Я заметил, как дрогнули полы его одеяния. Он боялся. Не за себя — он боялся осквернить это место.

Мы рассредоточились по периметру, окружая претендента и Копье. Восемь пар глаз, один претендент и один древний артефакт.

— Паук, готов? — голос Фьюри разрезал тишину, как щелчок затвора.

— Да, — сипло отозвался Питер. Он напрягся, готовый в любую секунду выстрелить паутиной, хотя мы уже видели, что против Божественного Огня его паутина бесполезна. Но инстинкты героя не отключить.

— В таком случае, кем бы ты ни был, сын мой... приступай, — произнес Папа, и его взгляд впился в фигуру в сером.

— И будь готов отдернуть руку, если Паук хотя бы пискнет, — добавил Фьюри.

Фигура медленно подошла к куску красной ткани.

Он не стал вставать на колени, как брат Пий. Он просто стоял, опустив голову, словно молясь про себя. Затем его рука — в перчатке — потянулась к ржавому металлу.

Я косился на Питера, отметив что делаю это подозрительно часто.

Сантиметр. Два. Пять.

Время, казалось, завязлo в янтаре. Я слышал, как стучит сердце Лилитары, как скрипит кожа перчаток Фьюри, сжимающего кулаки. Я видел, как расширяются зрачки Папы Бенедикта, в которых читались шок и неверие.

Рука в перчатке коснулась металла.

И... ничего не произошло.

Никакого золотого огня. Никакой аннигиляции. Никаких спецэффектов.

Он просто взял Копье. Поднял его, как поднимают упавшую ветку. Ржавый металл в его руке вдруг тускло блеснул, словно приветствуя старого друга.

Тишина в зале стала оглушительной.

— Невероятно... — выдохнул Папа. Его голос дрогнул. — Deus vult... Кто ты, Сын Мой? И почему ты прячешь лицо свое от Света?

Фигура замерла. Плечи под балахоном опустились, словно с них упала гора.

— Поверьте, на то есть причина, Ваше Святейшество, — ответил юноша. Его голос был мягким, с легким немецким акцентом. — Bitte... Пожалуйста, не пугайтесь.

Он медленно поднял свободную руку и откинул капюшон.

В Зале Скорби раздался коллективный вздох.

На нас смотрел демон.

Иссиня-черная кожа, покрытая коротким бархатистым мехом. Заостренные уши, клыки, выступающие из-под верхней губы. И глаза — огромные, без белков, сияющие чистым, ярким янтарем. Курт Вагнер. Ночной Змей. Сын Мистик и демона Азазеля. Существо, которое выглядело так, словно только что вылезло из ночных кошмаров средневекового крестьянина.

Я знал это. Я знал, что Курт — глубоко верующий католик, который в некоторых вселенных даже принимал сан священника. Я знал, что несмотря на внешность монстра, его душа чище, чем у 99% людей в этом зале.

Но знать — это одно. А видеть это воочию, видеть этот гротескный диссонанс между формой и содержанием... Это пробирало до костей.

— Одаренный, — первым пришел в себя Папа. В его голосе не было страха, только безграничное удивление и... смирение. — Так мы называем мутантов. Этот случай... Это знамение. Оно заставит Ватикан пересмотреть многие догмы, которые мы считали незыблемыми.

— Забавно, — нервно хмыкнула Лилит. Она смотрела на Курта широко раскрытыми глазами. — Копье пятьсот лет сжигало людей, чью веру подтверждали ваши хваленые Весы. Оно убило святого брата Пия. А теперь... оно прыгнуло в руки синекожему... существу. Не демону, конечно, но аура у тебя, парень, специфическая. Может, Копье — обратный расист?

— Обратного расизма не бывает, — буркнул Фьюри. У него дергался глаз — редчайшее зрелище, означающее, что шаблон директора ЩИТа треснул по швам.

Курт робко улыбнулся, и эта улыбка чудесным образом преобразила его демоническое лицо, сделав его добрым и немного грустным.

— Я не достоин, — тихо сказал он, глядя на Копье в своей руке. — Но если Господь дает мне ношу, я понесу её.

Я стоял и кивал, как болванчик, чувствуя огромное облегчение.

Моя теория сработала. «Канонная» причинность. Связи. Судьба. Называйте как хотите. В этой вселенной работают не только законы физики, но и законы нарратива. Мьёльнир не поднимет брутальный, сильный, достойный мужик вроде Чака Норриса, но поднимет Стив Роджерс, потому что он — Кэп. Копье Лонгина, орудие, пронзившее Бога, выбрало того, кто всю жизнь страдал из-за своей внешности, но сохранил веру.

Это была ирония высшего порядка. Дикий божок выбрал Носорога — примитивного громилу. А христианский артефакт выбрал «демона», который молится усерднее, чем кардиналы. Курт — это чистота. Наивная, почти детская вера в то, что даже для такого, как он, есть место в Плане Божьем.

— Ну что, — я нарушил молчание, хлопнув в ладоши (звук вышел слишком громким в этой тишине). — Кастинг завершен. Главный актер утвержден. Теперь у нас есть оружие, способное убить Блэкхарта. Осталось самое простое: спуститься в Ад и сделать это.

— Вера моя прошла очередное, и, пожалуй, самое суровое испытание, — выдохнул Папа Бенедикт. Он смотрел на синюю руку, сжимающую священный металл, не с отвращением, а с трепетом теолога, чьи книги только что переписали на его глазах. — Но раз такова Воля Его, то я, как и подобает Слуге Верному, смиренно принимаю её. Credo quia absurdum. Верую, ибо абсурдно.

Он поднял взгляд на юного мутанта, который стоял, боясь пошевелиться, словно статуя.

— Скажи, Сын Мой... Знаешь ли ты, для чего Копье избрало именно тебя?

Курт вздрогнул. Его хвост нервно дернулся под балахоном.

— Ммм... — он сглотнул, и его кадык дернулся. — Насколько мне успел объяснить Herr Профессор, и сейчас сказал Прометей, некий Dämon по имени Блэкхарт угрожает всей планете. И мне нужно... Ну... убить его?

— Очистить его, — мягко, но твердо поправил Папа. — Понятие «Смерти» неприменимо к нечестивым созданиям подобной мощи. Ты должен стать инструментом Искупления.

— Ксавьер все верно объяснил, — без лишнего пиетета вклинился Фьюри. Ему явно было не по себе в комнате, где демон-мутант держит оружие Судного Дня. — Так что, святоша, бери ноги в руки и готовься к туристической поездке в Ад. В один конец, если повезет.

— Его зовут Курт, — голос Чарльза Ксавьера прозвучал тихо, но в нем лязгнула сталь, заставив Фьюри замолчать. — Курт Вагнер. Семнадцать лет. Один из самых одаренных учеников моей школы, верующий католик и человек с душой куда более чистой, чем у большинства присутствующих в этой комнате. Включая нас с вами, Николас.

Чарльз подъехал ближе, положив руку на локоть Курта, успокаивая его легким касанием. Затем он повернулся ко мне.

— Но мне интересно другое, Прометей. Откуда ты мог знать с такой точностью, что Копье выберет его? Риск был колоссальным. Это не уравнение, которое можно решить.

— Не тебе одному интересно, — буркнул Фьюри, сверля меня подозрительным взглядом к которому я уже привык.

— Того факта, что он похож на типичного Избранного из пророчеств, вам недостаточно? — я попытался отмахнуться, но понял, что звучит слабо... — В таком случае возвращаемся к старой пластинке, я — информационная аномалия.

Я пожал плечами, давая понять, что тема закрыта.

— Ничего не изменилось. Я просто знаю слишком много.

— Меня этот ответ более чем устраивает, — легко кивнул Ксавьер, в глазах которого читалось: «Ты явно скрываешь многое, но скрываешь во благо».

— А я уже смирился с этим, — махнул рукой Фьюри.

— В таком случае, — напомнил о своем существовании Бенедикт, который уже восстановил душевное равновесие, — предлагаю пройти в Зал Защиты. Атака у нас есть. Теперь Курту, если он готов возложить на свои плечи миссию по очищению демона, потребуется Щит.

— Я... готов, — чуть поколебавшись, кивнул юный мутант.

В его голосе все еще звучал страх, но это был страх солдата перед боем, а не труса. Рубедо услужливо озвучил информацию:

«Курт Вагнер, 17 лет 2 месяца. Биологический возраст соответствует сказанному Ксавьером. Психологический профиль: альтруизм, склонность к самопожертвованию, глубокая религиозность».

Идеальный паладин.

Мы покинули мрачный Зал Скорби.

— Что еще за Зал Защиты? — поинтересовался Фьюри, шагая рядом с Папой. — Очередной секрет Ватикана, которого нет на картах?

— Верно, — кивнул понтифик.

— И снова вы ничего не скрываете, — прищурился директор ЩИТа. — Это подозрительно.

— Может, нам память сотрут после экскурсии? — предположила Лилит, нервно оглядываясь на статуи святых. — Или просто оставят здесь в качестве экспонатов.

— Пока с нами сильнейший телепат на планете? — я покачал головой. — Сомневаюсь.

— Никакого подвоха, друзья мои, — вздохнул Папа, для которого профессиональная паранойя Фьюри, видимо, стала утомительной, как зубная боль. — Я уже не раз говорил, что мы открыты перед вами, потому что ситуация критическая. Касательно же Зала Защиты... Вы уже почувствовали на себе мощь артефакта, что хранится в нём. В том числе и уважаемый Чарльз.

— Эгида, — тут же поняла Лилит.

— Внутри периметра Ватикана я неспособен читать чьи-либо мысли, — спокойно добавил Чарльз, но я заметил, как напряглись его пальцы на подлокотнике.

Это признание стоило дорогого. Для телепата его уровня быть «глухим» — это как для обычного человека ослепнуть.

— Верно. Эгида Петра, купол, что незримо защищает весь Ватикан от ментального и магического вторжения, — подтвердил Бенедикт. — Он запитан от Зала Защиты. А если конкретнее — от Скрижали Завета.

— Которая у Моисея была? — глаза Питера округлились под маской. — Та самая? С горы Синай?

— Истинно так, Сын Мой. «Ибо Закон Его есть твердыня, и о твердыню эту разобьется любая волна», — процитировал Папа. — Именно так можно описать этот Божественный Артефакт. Он — Абсолютный Щит.

— Судя по всему, это какой-то защитный генератор концептуального уровня? — склонил голову набок Маркус, пытаясь перевести теологию на язык физики.

— Артефакт, без которого спуск в Ад не имеет смысла, — серьезно ответил Папа. — Блэкхарт в своем домене всемогущ. Копье может убить его, но оно не спасет Курта от ответного удара. Защита так же важна, как и атака.

— Артефакт Божественной Защиты против Артефакта Божественной Атаки, — задумчиво протянул я. Инженерное любопытство кольнуло мозг. — Интересно, что произойдет, если Копьем попробовать ударить в Скрижаль? Парадокс всепробиваемого ядра и несокрушимого щита?

— Мысль сия столь же интересна, сколь и богохульна, — Папа позволил себе легкую, почти светскую улыбку. — Ответа, увы, никто не знает. И я приложу все силы, чтобы мы никогда его не узнали. Вселенная может не пережить такого эксперимента.

— Ну, это так... научный интерес, — я почесал затылок шлема.

Мы подошли к массивным двустворчатым дверям, украшенным резьбой такой тонкой работы, что она казалась живой. Древесина была темной, почти черной, и от неё веяло древностью, превосходящей возраст самого Рима.

— Ого... — выдохнул Питер.

Я был с ним солидарен. Если снаружи это выглядело просто как дверь, то внутри...

Пространство расширилось. Это была не комната. Это был ангар. Огромный зал, метров сто на сто, с потолками, уходящими в темноту сводов метров на тридцать вверх. Стены были из того же грубого камня, но здесь он казался теплым.

А в центре...

В центре возвышался остов. Гигантский, изогнутый деревянный каркас. Нос корабля. Он был настолько огромен, что мы рядом с ним казались муравьями. Древесина была темной, окаменевшей от времени, но сохранившей структуру.

— Это... Ноев Ковчег? — с благоговейным трепетом прошептал Курт, прижимая к груди Копье.

— То, что от него осталось, — кивнул Бенедикт. — Arca Noë. Скелет спасения человечества.

Энергетический фон здесь зашкаливал. Но это была не давящая мощь Зала Апостолов и не жуткая пустота Зала Скорби. Это было ощущение... безопасности. Покоя. Будто ты вернулся домой и закрыл дверь перед бурей.

— Ковчег служит... ммм... Реактором, да, — подобрал современный термин Папа. — Он фокусирует и усиливает энергию Скрижали. Пройдемте внутрь.

В борту гигантского судна был аккуратно выпилен проем. Мы ступили на древний настил.

Дерево под ногами не скрипело. Оно было тверже бетона.

Черт возьми, я внутри Ноева Ковчега. Внутри, мать его, библейского мифа, который оказался реальностью. Если я выберусь отсюда и напишу мемуары, меня упекут в психушку даже в этом мире.

Несмотря на внутреннее возбуждение туриста, я продолжал сканировать пространство. Чисто. Стерильно. Ни пылинки, ни следов гниения, ни паутины. Воздух здесь был особенным — насыщенным, густым.

— Гофер, — услужливо подкинул Рубедо справку из базы данных. — Дерево смолистое. Идентификация затруднена, но структура волокон близка к семейству кипарисовых.

Я присмотрелся к балке, мимо которой мы проходили. Провел рукой по гладкой, словно отполированной тысячелетиями поверхности.

Запах.

В нос ударил тонкий, едва уловимый аромат. Смола. Старое дерево. И что-то еще... Кипарис.

И тут меня накрыло.

Это был не просто запах. Для меня это стало триггером.

Реальность моргнула. На секунду я перестал быть Джоном Томпсоном, инженером, филантропом и героем в броне. Я перестал быть Прометеем. Я увидел мастерскую. Грубые руки, держащие стамеску. Запах стружки. Солнце, бьющее в окно. Простая, понятная жизнь Александра Никифорова. Запах свежего стула, который я сколотил для себя в той, прошлой жизни, когда любил работать руками. Запах дачного домика, обшитого вагонкой. Запах нормальности.

А потом — резкий переход. Холодный пол студии в Адской Кузне. Смерть. Новая жизнь. Система. Мир Марвел. Супертехнологии. Боги. Демоны. Пришельцы...

Контраст между тем, кем я был — простым парнем, чьей самой большой проблемой был дедлайн по заказу на фрилансе, — и тем, кем я стал — существом, обсуждающим убийство демона с Папой Римским внутри Ноева Ковчега, — ударил под дых.

Деперсонализация накрыла волной цунами. Кто я? Я здесь? Или это всё предсмертный бред Александра? Или Александр — это сон Джона? Или мы оба — лишь код в симуляции Рубедо?

Я пошатнулся, хватаясь рукой за древнюю балку Ковчега. Дыхание перехватило. Глаза зажмурились, пытаясь удержать реальность, которая рассыпалась на фрагменты.

По щеке, скрытой шлемом, скатилась предательская, горячая слеза. Одна-единственная, но весившая тонну.

— Прометей? — голос Папы прозвучал как сквозь вату.

Я с трудом разлепил глаза. Бенедикт смотрел на меня с пониманием. Не с жалостью, а именно с глубоким, всепрощающим пониманием врача.

— Все... Все нормально, — прохрипел я. Голос сорвался. Я кашлянул, перекалибруя голосовой модуль. — Просто... Небольшая заминка в нейроинтерфейсе. Перегрузка сенсоров.

— Понимаю, — мягко кивнул он. — В первое посещение Ковчега всегда так. Это место... Оно снимает шелуху. Оно возвращает к истокам. К тому моменту, когда мы были просто людьми, спасающимися от потопа.

Я огляделся, стараясь скрыть дрожь в руках.

Оказалось, не я один прошел через эту мясорубку. Фьюри стоял, нахмурившись так сильно, что его лоб превратился в гармошку. Его глаза смотрели в никуда — вероятно, он видел всех, кого не смог спасти. Гиперион застыл с остекленевшим взглядом, словно вспоминая свой погибший мир. Питер мелко дрожал, обхватив себя руками. Лилит и Лилитара были бледнее мела — для существ Тьмы нахождение в «сосуде жизни» было пыткой иного рода, пыткой Светом. Курт сжимал Копье с такой силой, что даже через перчатки было понятно, что костяшки побелели. Он молился, беззвучно шевеля губами.

Только Ксавьер был спокоен. Он сидел в своем кресле, прикрыв глаза, и на его лице блуждала печальная полуулыбка.

— Я прекрасно знаю своих демонов, Джон, — тихо произнес он, не открывая глаз, словно отвечая на мой невысказанный вопрос. — Мы с ними старые друзья. И я давно простил их.

Мы прошли дальше, в сердце корабля.

Здесь, на простом деревянном постаменте, лежали два обломка камня. Грубые, неровные, цвета серого гранита. Но текст на них был не высечен. Он был выжжен. Словно кто-то писал лазером или... молнией.

Я присмотрелся. Буквы плясали, перестраивались.

«Я Господь, Бог твой...»

Почему заповеди написаны на идеальном... русском? С характерным шрифтом, который я помнил по старым книгам из детства?

Я моргнул. Текст остался прежним.

— Текст предстает на родном языке смотрящего, — с улыбкой пояснил Папа, заметив замешательство на лицах. — И для каждого он разнится. Кто-то видит иврит, кто-то латынь, кто-то английский... А кто-то — язык сердца.

Он повернулся к Курту.

— Теперь же, когда ты вооружен Мечом, тебе нужен Щит. Подойди, Сын Мой. Скрижаль не нужно брать в руки. Её нужно принять в сердце.





Глава 176


Честно говоря, я ожидал другого.

Мои представления о Ватикане были смесью стереотипов из фильмов категории «Б», конспирологических теорий и чего уж греха таить слов Лилит о том что святоши частые посетители Ада. Я ждал чванливых священников, которые смотрят на мирян как на грязь под ногтями. Я ждал фанатиков, которые при виде вампира и демоницы начнут брызгать слюной, святой водой и цитатами из «Молота Ведьм». Я ждал, что Папа будет дряхлым старцем, воплощающим в себе всю косность старого мира.

Реальность, как это часто бывает, с хрустом сломала все мои ожидания.

Вместо этого мы получили договороспособных, пугающе компетентных профессионалов. Ватикан показал себя с неожиданной стороны: это была не церковь в привычном понимании, а высокотехнологичный орден с тысячелетним опытом войны против того, что прячется в темноте. Они ничего не скрывали от союзников, потому что знали: правда — лучшее оружие.

Насколько глубока кроличья нора этой организации, я даже не хотел думать. Подозреваю, что показанное нам — лишь верхушка айсберга, но даже этого хватило, чтобы ЩИТ почувствовал себя младшим братом, которому дали подержать незаряженный пистолет. Я буквально слышал, как скрипят зубы у Фьюри от осознания того, что он не всеведущ.

— Копье Лонгина — Меч. Скрижаль Завета — Щит. Теперь ты готов, Сын Мой, — торжественно произнес Папа Бенедикт.

Он возложил руку на плечо Курта. Стоило юному мутанту прикоснуться к Скрижали — грубому камню, испещренному огненными письменами, — как воздух вокруг него задрожал. Его окутала легкая, едва заметная пелена. Это была не просто святая магия, скорее концептуальная броня.

— Вы без раздумий доверили два из трех величайших артефактов христианства по сути... незнакомцу, — сухо отметил я, фиксируя показатели ци-чувством. Энергетический фон вокруг Курта зашкаливал, но оставался стабильным.

— Избранный Им не может быть незнакомцем для Ватикана, — мягко покачал головой Папа. — На данный момент Курт Вагнер — самый важный... Одаренный для нас. В связи с этим...

Бенедикт повернулся к Курту, глядя на него не как на мутанта, а как на равного.

— Не желаешь ли ты после завершения Миссии принять сан Пресвитера Ватикана, Сын Мой? Мы найдем тебе место в Sala del Concistoro Segreto. Твоя внешность здесь никого не смутит, а твоя душа станет примером для многих.

Я присвистнул про себя. Пресвитер? Сразу? Минуя семинарию, диаконат и годы послушания? По сути, это уровень полевого командира Ватикана. Карьерный лифт со скоростью света.

— Ну да, — язвительно хмыкнул Фьюри, скрестив руки на груди. — Как же ты отпустишь кого-то с Копьем Судьбы на вольные хлеба? Это не предложение работы, это попытка национализации актива.

— Копье не принадлежит Ватикану, директор, — жестко парировал Папа, и в его голосе лязгнула сталь. — Оно принадлежит только Богу. Воля Копья — это Воля Его. И не мне, смертному, навязывать свою волю Избранному.

— В общем, если ты откажешься, парень, Ватикан тебя отпустит. Скрипя зубами, но отпустит, — перевел Фьюри, поворачиваясь к Курту. — Но имей в виду: ЩИТ и Авангард тоже будут рады такому таланту. У нас нет предубеждений по поводу внешности, хвостов или цвета кожи. И платим мы долларами, а не молитвами.

— Ник, ты... — Маркус устало потер переносицу. — Ты неисправим. Мы в Ноевом Ковчеге, решаем судьбу мира, а ты занимаешься хедхантингом.

— Сама бестактность, — согласился я.

— Эй, шанс, каким бы он малым ни был, нельзя упускать, — развел руками Фьюри, ничуть не смутившись. — Это называется проактивный менеджмент.

Курт всё это время молчал. Он посмотрел на Ксавьера, ища поддержки. В его желтых глазах читалась растерянность. От изгоя, которого боялись и ненавидели, до объекта борьбы двух могущественных организаций планеты — это слишком резкий скачок.

— Выбор за тобой, Курт, — спокойно ответил Чарльз. Его голос звучал как островок спокойствия. — Не слушай никого, кроме своего сердца. Где бы ты ни был, ты останешься моим учеником.

Курт выпрямился. Его хвост перестал нервно дергаться.

— В таком случае... — он посмотрел на Бенедикта. — Моя душа принадлежит только Богу. И я почту за честь служить во благо Его, если выживу.

— Ватикан тебя не разочарует, Сын Мой, — улыбка Папы была искренней и теплой. — Benvenuto a casa. Добро пожаловать домой.

— Авангард бы тоже не разочаровал, — буркнул Фьюри себе под нос, явно расстроенный упущенным активом.

— Может, мы полетим уже в Нью-Йорк? — бесцеремонно вклинилась Лилит, разрушая торжественность момента. Она нервно оглядывалась на стены Ковчега. Для существа Тьмы находиться внутри символа Спасения было физически больно. — У нас как бы каждая минута на счету. Демоны ждать не любят.

— Бледнолицая права, — кивнул Фьюри, мгновенно переключаясь в рабочий режим. — Джон, чей джет быстрее? Наш или людей-Икс?

— Наш, — не раздумывая ответил я. — Модифицированные двигатели на репульсорной тяге. Зверь гений, но у него нет доступа к моему реактору.

— В таком случае вылетаем. Грузимся все в квинджет.

— Ммм, а у Ватикана нет ничего, чтобы быстро попасть в Нью-Йорк? — разумно предположил Маркус, глядя на Папу. — Какая-нибудь Святая Арка телепортации или «Мост Ангелов»? Вы же древняя организация.

— Чего нет, того нет, — с искренним сожалением вздохнул Бенедикт. — У нас есть эскадрилья сверхзвуковых перехватчиков «Святые Крылья», но даже они уступают в скорости технологиям Прометея. Магия пространства — сложная дисциплина, и она... капризна.

— В таком случае еще несколько часов тебе придется потерпеть, мисс Бледнолицая, — бросил Фьюри, шагая к выходу из Ковчега.

— Нет ничего плохого в благородной бледности, черномазый, — фыркнула Лилит, следуя за ним. — И вообще, ты мазохист? Проверяешь мое терпение? Я ведь могу ответить так, что ты сам побледнеешь, и никакой меланин не поможет.

— Никаких конфликтов в Храме Божьем, — встрял Папа, идя рядом с директором ЩИТа. — Особенно... с вашим участием. Энергетика Ковчега реагирует на агрессию.

— Так я и словесно могу. Тут даже думать особо не нужно, у него слишком много болевых точек. Пару столетий назад я бы вообще высекла его на конюшне за такое неуважение к даме, — пожала плечами вампирша, поправляя волосы.

— Времена меняются, — философски протянул Фьюри. — И я напомню тебе, что здесь и сейчас ты — не древняя аристократка, а просительница. Ты нуждаешься в нас, а не мы в тебе.

— А я напомню, что смерть Блэкхарта выгодна всей планете, включая твою любимую Америку, — Лилит скрестила руки на груди, и ее глаза сверкнули красным. — И именно благодаря Нашей информации вы вообще узнали об этой проблеме до того, как Манхэттен превратился в филиал Ада. Так что прояви немного благодарности.

— В чём вообще смысл ваших пререканий? — не выдержал Маркус. — Мы на одной стороне.

— Нику просто не хватает любви Соболь, видимо, — не удержался я от шпильки. — Вот и пытается закадрить себе древнюю цундере, строя из себя альфача. Старая школа пикапа: дергай девочку за косички.

— Я не цундере! — рыкнула Лилит, обнажив клыки.

— А я никого из себя не строю, — огрызнулся Фьюри.

— Стоп, — я притормозил и с удивлением посмотрел на вампиршу. — Ты знаешь значение этого термина? Японская поп-культура добралась до демонических доменов?

Лилит закатила глаза, но промолчала, что было красноречивее любого ответа.

Так, под ничего не значащие диалоги, помогающие сбросить напряжение, мы дошли до посадочной площадки.

— И всё же порталом было бы быстрее, — заметил я, глядя на квинджет. — Странно. Почему вы не владеете такой удобной магией? — обратился я к Лилит и Лилитаре, — В Камар-Тадже открывают порталы щелчком пальцев.

— Это уникальная магия, характерная в основном только для это школы, — пояснила Лилит, уже поднимаясь по трапу. — Слинг-кольца, геометрия зеркальных измерений... Насколько я знаю, эта магия еще и завязана на контракт с Вишанти, что дополнительно усложняет её использование... Ну нами. Это их «фишка», если можно так выразиться. У каждого ордена свои секреты. Справедливости ради, у Ада тоже есть своя уникальная магия, которую не найдешь на Земле. Биомантия, магия контрактов, призыв сущностей... — добавила она, усаживаясь в кресло.

— Ага, нам бы с одним демоном справиться для начала, — проворчал Гиперион, стоя рядом с севшим Питером и думая о том, а зачем он вообще зашёл в джет. — А ты тут про призыв каких-то сущностей упоминаешь.

— По местам. Маркус, ты с нами внутри или полетишь снаружи, пугая авиадиспетчеров?

— С вами. Снаружи холодно, а внутри весело, — в итоге принял решение Гиперион, садясь рядом с Питером.

— А вы, Бенедикт? — я обернулся к понтифику, который стоял у трапа.

— Конечно же с вами, — кивнул Папа, подбирая полы сутаны и поднимаясь на борт. В его глазах горел огонек авантюризма, который он безуспешно пытался скрыть за маской смирения. — Я должен стать свидетелем триумфа Избранного. И, возможно, мне придется прочесть пару молитв экстренного реагирования.

Мы забились в салон джета, который вдруг показался слишком тесным для такой концентрации эго и силы.

Я — системный читер и попаданец с, судя по всему, комплексом неполноценности и желанием быть в каждой бочке затычкой. Питер — совесть команды. Маркус — инопланетный полубог. Фьюри — главный параноик планеты. Лилит и Лилитара — порождения тьмы. Ксавьер — сильнейший телепат. Курт — синекожий демон-паладин с Копьем Судьбы. И Папа Римский.

Если бы мы разбились (и как-то погибли), это был бы самый странный некролог в истории. Да и звучит как начало какого-то анекдота.

Джет практически бесшумно взмыл в небо и лег на курс. Следующие несколько часов полета можно было охарактеризовать одним словом: «передышка».

*****

Нью-Йорк. Глубоко под землей. Путь до заброшенной ветки метро казался бесконечным спуском в преисподнюю, что, учитывая нашу цель, было весьма иронично. Пыль, крысы, запах сырости и старого креозота.

Мы остановились перед ржавой табличкой, едва читаемой под слоем вековой грязи.

— Станция номер тринадцать? — я выгнул бровь, подсвечивая цифру фонариком из смеси термокинеза и прозрачных наноботов на шлеме. — Серьезно? Почему я не удивлен?

— Символизм, мать вашу, — буркнул Фьюри, пиная пустую банку из-под газировки, которая с грохотом покатилась по пустой платформе. — У вселенной паршивое чувство юмора.

— Иуда, — тихо произнес Папа Бенедикт, оглядывая мрачные своды. — Предатель и тринадцатый апостол. Число, символизирующее разрыв связи с Божественным.

— А еще Локи, — добавил я, вспоминая скандинавскую мифологию, которая в этом мире вероятно была исторической хроникой. — Он явился на пир двенадцати богов в Вальгаллу без приглашения, став тринадцатым, и подстроил убийство Бальдра. Начало Рагнарека.

— Гармония в дюжине, — кивнул Чарльз Ксавьер, чей голос в гулкой тишине звучал успокаивающе. — Двенадцать месяцев, двенадцать знаков зодиака, двенадцать рыцарей Круглого Стола. Тринадцать — это нарушение цикла. Ошибка в коде реальности, вызывающая подсознательный страх.

— Идеальное место для черного хода в домен Демона, — подвел я итог. — Дверь, которой не должно быть.

Курт не слушал наши философские изыскания. Он, ведомый какой-то внутренней навигацией, прошел к дальнему концу платформы, где рельсы обрывались в темноту. Девушки — Лилит и Лилитара — уже ждали его там.

— Здесь, — коротко бросила вампирша. — Тонкое место. Барьер истончен до состояния папиросной бумаги.

Она подняла руку, и её ногти удлинились, превращаясь в бритвенно-острые когти. Лилитара обнажила небольшой ритуальный кинжал. Курт замер. У него не было оружия, кроме Копья, но резать им себя было бы кощунством. Он просто поднес к ладони кончик своего хвоста, который затвердел, став похожим на костяной шип.

— Как и договаривались в джете, — напомнила Лилит, глядя в желтые глаза мутанта. — Мы — проводники. Мы доведем Избранного до Черного Замка, минуя патрули и ловушки разума. Но дальше...

— Дальше я справлюсь сам, — твердо кивнул Курт.

— Но скорее всего, нам идти никуда и не придётся, — честно предупредила суккуба. — Блэкхарт почувствует вторжение в свой домен. Он высокомерен, он упивается всемогуществом на своей территории. Он придет лично, чтобы раздавить «наглеца».

— И там я... Очищу мир от Зла, — закончил за неё Курт. Его пальцы сжались на древке Копья так, что побелели костяшки.

План был прост, как удар кирпичом, и строился на одном факторе: Блэкхарт не знает правил игры. Он не знает, что Копье Лонгина, спавшее пятьсот лет, нашло носителя. Он может ожидать вторжения Авангарда, магов Камар-Таджа или даже своего папаши Мефисто, но никак не синего подростка-католика с артефактом, способным стирать богов.

Конечно, оставался риск. Фрэнк Касл, будучи (вынужденно) Чемпионом Блэкхарта, мог теоретически всё это время следить за нами. Но я ставил на общую мощь нашей компании и параноидальную защиту Ватикана, ну и что Каратель скорее отгрызет себе язык, чем поможет демону.

— Просто помни о своей главной силе, Курт, — я подошел ближе, положив руку на его плечо. — Ты — телепортер. Ты быстрее мысли. Никаких пафосных речей, никаких «Я пришел судить тебя!». Увидел ублюдка — Копье в печень, и Лорд Ада не вечен. Бей сразу на поражение. Скрижаль защитит тебя от возможного удара, но не наглей.

— Я... постараюсь, — выдохнул он. — Спасибо за напутствие, Herr Прометей.

Папа Бенедикт выступил вперед, поднимая руку для благословения.

— Вера Его с тобой, Сын Мой, покуда ты несешь её в сердце своем. Ты не один. Весь Свет сейчас за твоей спиной.

— Вера моя крепка, Святой Отец, — Курт склонил голову.

— В таком случае, Amen.

— Amen, — хором отозвались все присутствующие, даже Фьюри.

Три капли крови упали на пыльный бетон. Капля вампира — мертвая и густая. Капля демона — шипящая и горячая. Капля праведника-мутанта — алая и живая.

Бетон, казалось, жадно впитал их. Воздух взорвался. Это был не звук, а ударная волна безмолвия. Реальность треснула, как дешевое стекло, и в разломе полыхнуло багровым светом. Пахнуло серой, гарью и чем-то тошнотворно сладким.

Секунда — и троица исчезла в этом разломе, который тут же схлопнулся, оставив после себя лишь запах озона и тревогу.

На платформе повисла тишина.

— Ммм... — Маркус нарушил молчание, глядя на пустой бетон. — Мы, кажется, забыли уточнить маленький нюанс. Сколько нам их ждать? Час? День? Год?

— Время в Аду нелинейно, — нахмурился я, вспоминая что вроде о чем-то таком говорила Мэджик. — Там может пройти вечность, а здесь — секунда. Или наоборот. Это...

Договорить я не успел.

Пространство в центре станции не просто треснуло — его разорвало изнутри. Не было никакого «ритуального открытия». Это был грубый прорыв. Словно кто-то выбил дверь с ноги. Пульсирующий, кровоточащий красным светом портал осветил мрачную станцию инфернальным заревом. Из него, окутанные клубами дыма и пепла, вывалились четверо.

Первым шел Курт. Он шатался. Скрижаль Завета все еще мерцала вокруг него, но тускло, словно батарейка садилась. Копье в его руке уже не выглядело ржавой железкой — оно сияло чистым, белым светом, от которого больно было глазам. Следом — Лилит. Её идеальная прическа была растрепана, на щеке красовался порез, но на лице играла хищная, торжествующая ухмылка. Она выглядела как кошка, которая не просто съела канарейку, а сожрала целого орла. За ними шли Эллиссара и Фрэнк Касл.

Демоница выглядела изможденной, но живой. А Фрэнк... Каратель выглядел так, будто прошел через мясорубку, но сломал её своими костями. Его плащ был обожжен, на лице запеклась кровь (не факт, что его), но взгляд оставался ледяным и абсолютно беспристрастным. Он держал в руке какую-то жуткую, дымящуюся пушку, явно неземного происхождения.

— Успели, мать вашу... — выдохнул Питер, снимая напряжение. Ему было плевать, кто перед ним — демон, каратель или вампир. Главное — «наши» вернулись.

— Минус один Лорд Ада? — уточнил я, сканируя их на предмет скрытых ран.

— Минус один очень удивленный Лорд Ада, — хрипло рассмеялась Лилит.

Но расслабляться было рано.

Воздух справа от адского разлома заискрился. Золотые искры начали вращаться, формируя идеальный круг. Звук был другой — не треск разрываемой плоти мира, а чистый звон мандалы.

Из портала, сложив руки за спиной, вышла она. Лысая женщина в простых оранжевых одеяниях. Её лицо было спокойным, как гладь горного озера, но в глазах читалась сталь, способная резать алмазы.

Древняя.

Ну, разумеется. Она не могла пропустить такую вечеринку. Она уже упустила демониц один раз, пусть это и не привело к кризису, но, видимо, решила, что лимит её терпения исчерпан. Или же она просто пришла проконтролировать уборку мусора.

— Впечатляет, — произнесла она. Голос был тихим, но перекрыл даже гул поезда сверху метро.

«Тройное ура нам», — мысленно поздравил я себя.

Блэкхарт повержен. Элемент неожиданности плюс «сюжетная броня» каноничного персонажа сработали безотказно. Проблема решена чужими руками. Мечта менеджера: мир в огне, Апокалипсис стучится в дверь, а ты просто делегируешь задачу правильному Избранному, снабжаешь его правильным инвентарем и ждешь результата в безопасном месте.

«Хотя, если подумать... Тот, кто находит Избранных, вооружает их и направляет на цель — это ведь и есть настоящий игрок», — мелькнула тщеславная мысль.

Впрочем, самолюбование пришлось отложить. Факт моего «попаданчества» и наличие Системы и так делают меня главной аномалией этой реальности. Я уже устранил достаточно угроз, чтобы считать свою карму отработанной на пару жизней вперед.

Теперь предстояла дипломатия. Нужно успокоить Древнюю (хотя она и так выглядит как статуя Будды), убедиться, что она не решит аннигилировать Лилит и Эллиссару «на всякий случай». Затем — тяжелый разговор с Фрэнком Каслом. И, конечно, напомнить Эллиссаре, что она как бы мне должна. Как минимум — знания по магии.

«Главное, чтобы в Ад на чай не позвала... Я ведь не соглашусь. Мне и нью-йоркского метро хватило», — подумал я, делая шаг навстречу Верховной Чародейке.





Глава 177


— Уважаемая Яо, — я обозначил вежливый кивок в сторону Верховной Чародейки. — Как видите, Апокалипсис отменяется. Ситуация под контролем, или, по крайней мере, в рамках допустимой погрешности.

Древняя стояла неподвижно, сложив руки в рукава оранжевого одеяния. Её взгляд скользил по присутствующим, задерживаясь на каждом не дольше доли секунды, но этого хватало, чтобы просветить душу насквозь.

— Вижу, — спокойно согласилась она. В её голосе не было удивления, только легкая усталость человека, который привык убирать за детьми разбитую посуду, а сегодня обнаружил, что дети сами её склеили. — Эфир успокаивается. Угроза хаоса, каким бы он ни был, снята.

— Что касается подробностей смены власти... — я многозначительно покосился на Эллиссару.

Демоница выглядела иначе. Если раньше в ней чувствовалась суетливость беглянки, то теперь её осанка стала царственной. Вокруг её рогов курился едва заметный темный дымок, а в глазах плясало торжество хищника, занявшего вершину пищевой цепи.

— Блэкхарт мертв. Аннигилирован. Расщеплен на атомы, — оскалилась она, и клыки её блеснули в свете аварийных ламп метро. — Этот идиот даже не понял, что его убило. Пока он пытался осознать, как в его измерение проникли смертные, и отправился преподать им урок, Избранный сделал своё дело. Копье сработало... эффективно.

Она сжала кулак, и воздух вокруг неё сгустился.

— Я успела перехватить контроль над Сердцем Измерения, пока оно было бесхозным. Теперь я официально новый Лорд этой части Ада. И, кстати, если у вас возникнут вопросы к моей легитимности... — она красноречиво посмотрела на Древнюю, а затем перевела взгляд на «группу света» в лице Курта и Папы. — Учтите, что здесь только проекция. Моя суть уже вросла в трон.

— Была ли причина для столь радикального шага, кроме личных амбиций? — холодно поинтересовалась Древняя.

— Ублюдок хотел усилиться за счёт поглощения своих «детишек», — вмешалась Лилит, отряхивая пыль с дизайнерской куртки, которую даже в Аду не поменяла. — Он планировал сожрать Эллиссару, Лилитару и остальных, чтобы накопить критическую массу для битвы с другими Лордами. Это была бы не просто война, это была бы бойня. Эманации достигли бы планеты, и...

— Понимаю, — кивнула Древняя, прерывая поток оправданий. — Несмотря на смену власти, вы выбрали меньшее из зол. Разумная стратегия.

Она сделала паузу, и её взгляд стал тяжелым, как могильная плита.

— Поздравляю с повышением, Эллиссара. Не дай мне повода постучаться в двери твоего замка.

— Учту, — фыркнула новоиспеченная Владычица, но я заметил, как она напряглась.

— В таком случае благодарю вас всех за решение сей проблемы. Прошу не задерживать прокол в пространстве дольше положенного. Ткань реальности здесь... раздражена.

Древняя сделала легкий, изящный пасс рукой. Воздух заискрился, раскраиваясь оранжевыми искрами мандалы. Она шагнула в портал и исчезла в Камар-Тадже так же буднично, как вышла за хлебом.

— Я думал, с ней будет сложнее, — честно признал я, выдыхая.

— Она прагматик, — хмыкнула Эллиссара. — Ей плевать, кто сидит на троне, пока этот кто-то не гадит на её планетарный коврик. Нам же лучше.

— В таком случае мы тоже откланиваемся, — произнес Бенедикт XVII. Его белая сутана в этом грязном подземелье казалась маяком. — Наша миссия завершена, и она была... поучительной. Курт?

Синекожий мутант вздрогнул. Он все еще сжимал Копье, словно спасательный круг.

— Д-да, — нервно дернулся паренек. Хвост его обвился вокруг ноги. — Спасибо вам всем за... такую возможность. И за доверие.

— Это мы тебя должны благодарить, сопляк, — буркнул Фьюри, но в его голосе не было привычной желчи. — Ты только что сделал работу целого ударного флота.

— Ник прав, — я подошел к Курту и протянул руку для рукопожатия. — Без шуток. Ты сыграл решающую роль в спасении планеты. Ты зашел в Ад, убил чудовище и вернулся, не потеряв себя. Это... сильно. Гордись собой.

— Гордыня — грех, — слабо улыбнулся Курт, пожимая мою бронированную ладонь своей трехпалой рукой. — Но... спасибо. Это было страшно.

— Страх — это нормально. Смелость — это когда боишься, но делаешь, — подытожил Папа. — Ватикан также выражает свою глубочайшую признательность. С этого дня мы союзники, повязанные кровью и Великой Миссией. Мы открыты к дальнейшему сотрудничеству... Почти с каждым из вас.

Последнюю фразу он произнес, скользнув взглядом по демонице и вампирше. Очевидно, что прогулка по садам Ватикана не сделала некоторых лучшими друзьями церкви, но, по крайней мере, на костер их не потянули.

— Это радует, — кивнул я.

— Рассчитываю на обмен разведданными, Ваше Святейшество, — Фьюри включил режим директора. — Мой джет доставит вас обратно в Рим.

Папа, Курт и молчаливый Ксавьер, который все это время ментально поддерживал ученика, направились к выход.

На станции остались я, Питер, Фьюри, Маркус и наши «гости» из преисподней.

— Что по Фрэнку? — я повернулся к Карателю.

Касл стоял в тени колонны, сливаясь с мраком. Его лицо, и без того похожее на застывшую маску скорби, теперь казалось высеченным из могильного камня. В руках он держал странного вида адскую винтовку, которая тихо гудела.

— Он свободен?

— Я бы с радостью избавилась от этой головной боли, — поморщилась Эллиссара. — Он угрюмый, неразговорчивый, портит мне интерьер и вообще мой похититель. Но Чемпионы тесно связаны с энергией своего измерения. «Свобода» в его случае... — она сделала характерный жест кавычек, — Означает развеивание души. Полный распад. Уход в небытие. Так что пусть Мрачноголовый сам решает. Жить повязанным с Зоной Тьмы или умереть свободным.

— Но получается, что сейчас ты можешь его контролировать? — уточнил я.

— Да больно он мне сдался, — фыркнула новая Владычица. — У меня теперь есть легионы демонов, которые выполняют приказы, не сверля меня взглядом, полным экзистенциальной тоски. Но технически — да, он в моей юрисдикции.

— Фрэнк? — я посмотрел на мужчину. — Что скажешь?

Касл медленно поднял взгляд. В его глазах была пустота, но где-то на дне тлел уголек.

— Пока не знаю, — его голос звучал как скрежет гравия. — У меня сейчас нет... цели. Война Блэкхарта закончилась. Моя личная война... тоже. Может, стоит поговорить с Эриком. С остальными. Мне нужно время.

— Ой, да делай что хочешь, — махнула рукой Эллиссара, теряя интерес. — Хочешь — сиди в Аду и чисти оружие. Хочешь — гуляй по Земле, пугай преступников. Главное — святош не триггери и проблемы мне не создавай. Мне сейчас нужно укреплять власть, а не разгребать дипломатические скандалы.

Фрэнк скупо кивнул. Для него это было равносильно эмоциональной речи. Он шагнул назад и растворился в тенях, словно его там и не было.

Теперь самое важное.

— Ну, что там с оплатой? — я повернулся к Эллиссаре.

— Оплатой? — она удивленно вскинула бровь.

— С магией. Знания. Книга. Ты обещала.

— А... — протянула она, и на её губах заиграла пошлая ухмылка. — Я уж думала, ты про натуру. В таком случае я могу организовать тебе приватную экскурсию в Аду. Личные покои Лорда, горячие источники, суккубы-массажистки... Если ты понимаешь, о чем я.

Я представил это. Жар, сера и перспектива стать чьей-то игрушкой.

— Нет, — я категорично мотнул головой. — У меня нет защиты Скрижали, как у Курта.

— Деревянный болван, — пробурчал Фьюри себе под нос. — Тебе предлагают дипломатический секс с главой иностранного государства, а ты про броню думаешь.

«Ага, жизнь мне дороже члена, Николас. И души тоже», — мысленно огрызнулся я.

Эллиссара, увидев мое каменное лицо, закатила глаза.

— Скучный ты, Прометей. Ладно.

Она махнула рукой. Пространство дрогнуло, и портал в Ад с хлопком закрылся, оставив после себя лишь запах серы, сама проекция девушки исчезла в огненном всполохе.

— Эй! — хотел было возмутиться я. Кидалово?!

Но тут воздух передо мной сгустился, и на грязный пол с глухим стуком упала стопка книг. Три толстых фолианта в переплетах из чего-то, подозрительно напоминающего кожу (надеюсь, драконью, а не человеческую). От них явно фонило магией.

— Наконец-то! — я чуть не бросился их поднимать, как Голлум к Кольцу. Магия. Истинные знания. Фундамент.

Я подхватил книги, чувствуя приятную тяжесть и покалывание в пальцах.

— А ты чего здесь забыла, Бледнолицая? — голос Фьюри вырвал меня из научного экстаза.

Лилит все еще стояла на платформе, прислонившись к колонне. Портал закрылся, а она осталась.

— Решила провести пару лет на поверхности, — она пожала плечами, поправляя воротник. — Климат в Аду вреден для цвета лица. Вы же не откажете даме в политическом убежище?

— Перевожу с интриганского на человеческий, — пояснил я, бережно скрепляя книги наноботами и фиксируя на спине как рюкзак. — Она хочет нашими руками решить проблемы со своим папаней. Дракула, знаешь ли, может быть навязчив.

— Дракула? — Фьюри нахмурился. — По данным Блейда, Влад Цепеш — самый вменяемый из всех вампирских патриархов. Собирает под крылом мирняк, сидит в своей зоне отчуждения под Чернобылем, никого не трогает, растит помидоры с кровью. Мы не будем устраивать с ним конфронтацию из-за семейных разборок.

— Да мне и не надо! — возмутилась Лилит, топнув каблучком. — Я правда просто хочу... нормально пожить! Вы хоть представляете, какая скука в Аду? Интриги, пытки, снова интриги. Я хочу есть сочные бургеры, а не пить прокисшую кровь грешников. Хочу покупать шмотки в Милане. Хочу залипать в интернете, смотреть эти ваши... сериалы.

— То есть, пользоваться всеми благами цивилизации, которую мы защищаем, — покачал головой Маркус, улыбаясь уголками губ.

— Именно! Я разве многого прошу? Я же не требую девственниц на завтрак.

— На удивление, нет, — согласился Фьюри. — Но ты знаешь условия, Лилит. Существо твоего уровня силы и природы не может гулять без поводка.

— Да войду я в ваш чертов Авангард, — фыркнула вампирша. — Буду работать в ночную смену. Пугать плохих парней. Устраивает?

— Речь шла о постоянном наблюдении и браслете с GPS, но... так тоже сойдёт, — кивнул Фьюри, едва скрывая довольную ухмылку. Он получил еще один актив, взамен севшей на трон Эллиссары. — Добро пожаловать в ЩИТ, агент Кровосися.

— Я тебя укушу, черномазый, — пообещала она без злобы.

На этой оптимистичной ноте мы наконец покинули станцию номер тринадцать. Я был уверен, что уже через час сюда прибудет спецгруппа зачистки, чтобы оцепить район и законсервировать этот «черный ход». Иметь легальную дверь в Ад, ведущую к лояльному (пока что) Лорду — это стратегический ресурс, который стоит дороже вибраниума.

А у меня на спине лежали книги, способные перевернуть мое понимание вселенной.

День определенно удался.

*****

— Дом, милый дом, — пробормотал я, переступая порог своей лаборатории. Наноботы, с тихим шелестом стекли с моего тела, возвращая мне обычную повседневную одежду.

Я выгрузил книги Эллиссары на свободный от оборудования стол. Фолианты легли тяжело, с глухим, солидным стуком. Искушение открыть их прямо сейчас было велико. Это же фундамент! Магия, которая может дополнить мои технологии, но... Нужно закрыть еще ряд несрочных, но важных дел.

Я рухнул в кресло, чувствуя, как напряжение последних суток начинает отпускать, сменяясь свинцовой усталостью.

— Ульяна Распутина на линии, — бесстрастный голос Рубедо выдернул меня из блаженного состояния «апатичного желе».

Я открыл один глаз.

«Быстро она. Вероятно, уже в курсе событий с Блэкхартом. Покинула Лимб, как только пошли волны возмущения, и побежала узнавать подробности из первых уст. Или... она узнала про моего личного дикого сталкера?»

— Связывай, — кивнул я, выпрямляясь.

Над столом развернулась голограмма Мэджик. Ульяна выглядела... возбужденной. Её обычно мрачноватое лицо сияло, а в глазах плясали бесята.

— Привет спасителям Земли и убийцам аж целого Лорда Ада! — поприветствовала она меня, даже не пытаясь скрыть довольную ухмылку. — Вы там знатно пошумели. Эхо до сих пор гуляет по Нижним Мирам.

— Это несложно, когда есть правильный Избранный, которому можно делегировать грязную работу, — я позволил себе легкую усмешку. — Эффективный менеджмент, Уль.

— Ты бы знал, какие тут сейчас страсти творятся, — она подалась вперед, словно собираясь рассказать самую горячую сплетню сезона. — Демоны в панике. Никто не понимает, как это произошло. Блэкхарт был силен, он сидел в своей цитадели, и вдруг — бац! — его просто стерли. Судя по всему, в ближайшие лет пятьдесят на Землю никто из рогатых не сунется. Даже залетные бесы теперь сидят тише воды, ниже травы. Блядские проекции и контракты — всё под запретом. Ад закрыт на переучет.

— О, неужели они настолько испугались? — я приподнял бровь.

— Это еще слабо сказано. Они в ужасе. Проблема в том, что про Копье Лонгина известно не так много, как хотелось бы. Для них это выглядит так: пришли смертные и выключили Лорда. Не победили в битве, не перехитрили, а просто нажали кнопку «Delete». Адская элита — существа параноидальные. Они решили переждать шторм.

— Я так понимаю, если подробности известны тебе, то они известны и Беласко? — осторожно уточнил я. — А если известны Беласко...

— Нет-нет-нет, — Ульяна замахала руками. — Лимб не трепло. На том и стоим. Беласко ценит эксклюзивную информацию, он не станет разбазаривать козыри. Не думаю, что остальным Лордам известны детали происходящего. Разве что Мефисто... Мимо этого старого лиса ничего не проходит, но он сейчас, скорее всего, занят тем, что ржет над судьбой сыночка.

— Ладно, — я с облегчением выдохнул. Меньше знают — крепче спят. И мы, и они. — Что по моей просьбе? Выяснила личность божка, который насылает на меня зверинец?

Лицо Ульяны стало серьезным.

— Да. Я подняла старые хроники и поговорила с парой духов-информаторов. С высокой долей вероятности это Баал-Гекре.

— Гекре? — я нахмурился, прогоняя имя по базам данных в голове. Пусто.

— Также известный как Бог Белых Горилл, — пояснила она. — Покровитель племени Джабари.

— Ваканда? — а вот с этим племенем ассоциация была, чему я удивился. — У них же Баст, богиня-пантера. Техно-утопия, вибраниум, все дела.

— Джабари — это изоляционисты. Обособленное племя, которое отвергло технологии и культ Баст. Они живут в горах, носят шкуры и молятся Гекре. Дикари, в общем, но с принципами. Ну и... сам понимаешь, их немного. Пару тысяч человек. На одной их вере Гекре бы не прожил так долго и не набрал бы силу, чтобы создавать Чемпионов по щелчку пальцев.

— Возможно ли, что он — Тотем? — предположил я. — Не просто местечковый божок, а воплощение звериной сути?

Ульяна посмотрела на меня с уважением.

— О, ты разбираешься в Тотемах?

— Не особо, — честно признал я. — Просто логика. Есть тотем Баст (Пантера), есть Паучий Тотем. Разумно предположить, что и у Гориллы есть свой «Патрон».

— Шанс того, что Гекре является Тотемом или паразитирует на концепции Тотема, действительно велик, — кивнула Мэджик. — В таком случае, пока существуют гориллы, и пока в сердцах людей живет первобытное желание грубой силы и доминирования, он бессмертен. Уничтожение верующих не поможет.

— Да и не было такого желания. Джабари не виноваты, что их Божок поехал кукухой и решил поиграть в охотника, — хмыкнул я. Геноцид не входил в мои планы.

— Ну, хорошо, если так. У тебя, Прометей, репутация человека, который решает проблемы радикально, — усмехнулась Ульяна. — Если вопросов больше нет...

— Тотемы. Как это работает? — я решил ковать железо, пока горячо.

— В другой раз, — отрезала девушка, и её голограмма мигнула. — Дела не ждут. Сам понимаешь, передел власти в Аду — это золотое время для мародер... кхм, для сбора редких ингредиентов. До связи!

Голограмма погасла, оставив меня в тишине лаборатории.

— Баал-Гекре, значит, — пробормотал я, глядя в потолок. — И что мне с тобой делать, обезьяна ты безмозглая?

Он ведь вряд ли остановится. Это не в его природе. Не по-горильи. Если он — воплощение охоты и силы, то мое существование для него — вызов. Он будет посылать своих Чемпионов снова и снова. И в этом мире полно психопатов, готовых принять «дар» силы, даже среди «каноничных» персонажей. Тот же Стервятник... После того, как мы с Гвен и Блейдом разнесли базу Кингпина, он выжил, хоть и стал инвалидом. Идеальный кандидат: злоба, жажда мести, сломанное тело. Судя по носорогу Гекре не чурается и таких.

— Ладно, к черту, — я махнул рукой. — Решать проблемы будем по мере их поступления. Сейчас приоритет номер один — Часовой Механизм. А там, глядишь, и до «Убийцы Богов» дорастем.

Я потянулся, разминая затекшие плечи. Время для ежедневного ритуала.

—Крути барабан! — выпалил я.

Перед глазами возник привычный интерфейс гачи с обновившимся таймером, и я мысленно активировал ежедневную крутку, не особо надеясь на чудо.

[ Получен Предмет (Необычный) – Призматическая Лаборатория (Падший Лондон) ] [ Время существования предмета: 24 часа! ]

Я моргнул. Падший Лондон? Вселенная, где цвета — это не просто длина волны, а физические законы, если верить тому что хлынуло в мой мозг. Небольшой поток данных, инструментарий для работы с «Невозможным Спектром» — цветами, которых не должно существовать в нормальной физике.

Функционал — Реестр Цветов (Свойства материалов):

Ирриго (Фиолетовый): Цвет забвения. Материалы, окрашенные им, исчезают из памяти. Не невидимость, а «незапоминаемость». Ты смотришь на предмет, отворачиваешься — и забываешь, что он там был. Идеально для стелс-покрытий джетов или пуль, стирающих воспоминания о выстреле.Виолант (Красный): Цвет истины. Самый агрессивный цвет. Пробивает любую иллюзию. Линзы из виоланта позволят видеть сквозь любую маскировку (магическую, технологическую, биологическую и т.п.). Чернила из виоланта невозможно стереть.Космогон (Желтый): Цвет памяти солнца. Позволяет создавать «твердый свет». Не силовые технологические поля, а буквально овеществленные фотоны. Голограммы, которые можно потрогать.Вирик (Зеленый): Цвет сна. Психоактивный материал. Усиливает нейроинтерфейсы, за счёт чего можно входить в ментальные пространства без всякой магии. Или создать «снотворный газ», который погружает в осознанные кошмары.Пелигин (Черный): Цвет Бездны. Самый темный оттенок. Поглощает не только свет, но и давление. Идеальная броня для глубоководных погружений или для защиты от гравитационных аномалий.Гант (Бежевый): Цвет энтропии. Самый опасный. Это цвет того, что остается, когда съедены все остальные цвета. Он «голоден». Покрытия из Ганта разрушают магические щиты, буквально «съедая» заклинания при контакте. Анти-магия в чистом виде.[Примечание Системы]: Требуется защита глаз (линзы из янтарного стекла или аналог). Длительный контакт с невозможным спектром может вызвать изменение восприятия реальности, меланхолию или безумие.

— И что мне с тобой делать? — я ошеломленно почесал затылок, глядя на системную ячейку, где появилось само рабочее. — У меня всего 24 часа.

План по изучению магии полетел к чертям. Какие, к дьяволу, гримуары, когда у меня в руках поломанная физика?

Мозг уже лихорадочно строил схемы.

Гант. Мне нужен Гант. Анти-магическое покрытие для наноботов. Если я смогу синтезировать этот пигмент и стабилизировать его... Я стану кошмаром для любого мага. Виолант. Линзы... Часть наноботов придётся покрыть и этим спектром. Видеть невидимое — это критически важно. Ирриго. Это вообще сломано нахрен, из него можно будет сделать навороченный стелс-костюм, не сильно уступающий тому, что я делал для Гвен. А ведь есть еще и другие цвета, но эти три наиболее приоритетные, учитывая ограниченность во времени. Хотя тот же Вирик также требует отдельного изучения... Но время...

— Рубедо, меняй статус на «занят», — скомандовал я, поднимаясь с кресла. Азарт ударил в голову сильнее кофеина. — Запускай спектральные анализаторы и готовь вакуумные камеры.

У меня всего сутки на то, чтобы украсть цвета у другой вселенной... Я бросил последний, извиняющийся взгляд на книги Эллиссары.

— Простите, девочки, но наука ждать не будет.

Работа предстояла адская. Но чертовски интересная.





Глава 178


Призматическая Лаборатория, которую я вытащил из системного инвентаря в самом просторном отсеке четвертого этажа, выглядела здесь как инородное тело. Как викторианский кошмар безумного оптика, просочившийся в стерильный мир хрома и пластика.

Это было не просто оборудование. Для несведущего это визуальный эстетический шок. Массивные столы из темного, почти черного красного дерева, инкрустированные латунью и костью. Громоздкие микроскопы с множеством объективов, напоминающие паучьи глаза. Перегонные кубы из стекла такой чистоты и геометрии, что взгляд соскальзывал с их граней. Система зеркал, горелок, медных трубок и кристаллических уловителей, выстроенная в безумную, но гармоничную структуру.

Воздух вокруг этой станции мгновенно изменился. Стерильный запах озона и антисептиков сменился ароматом раскаленного стекла, старой бумаги и чем-то сладковато-гнилостным. Пакет данных, загруженный в мой мозг Системой, услужливо подсказал: это запах Подземья (Neath). Места, где нет солнца, где летучие мыши воруют сны, а цвета обладают разумом.

Не удержавшись, я взял один из вспомогательных стеклянных флаконов — простой, на первый взгляд, реторты. Сжал его в руке. Сначала осторожно, потом в полную силу, усиленную моей физиологией суперсолдата. Стекло даже не скрипнуло.

— Системный предмет, — хмыкнул я, разглядывая абсолютно целую колбу. — Статус: Неразрушимый.

Это... проблема, с которой я столкнулся еще на межпространственных очках из Рика и Морти. Для инженера слово «неразрушимый» означает «непознаваемый». Я не могу отколоть кусочек для спектрального анализа. Я не могу разобрать микроскоп, чтобы понять принцип преломления «невозможного света». Я имею дело с «черным ящиком», с концептуальной проекцией, а не с физическим объектом. Даже если я оцифрую каждый винтик с помощью сенсоров Рубедо, создать копию не выйдет. Местная физика просто не позволит собрать этот механизм из земных материалов.

— Печально, но не критично, — я вернул флакон на подставку.

Главный вопрос: откуда дровишки для работы с энергией Невозможных Цветов? Подземья во Вселенной Марвел нет (если не считать какой-нибудь Хельхейм, но это другое). Значит, либо Система симулирует процесс синтеза, либо эти 24 часа в моей лаборатории открыт микроскопический, но стабильный прокол в Мультивселенную. Прямой канал в Падший Лондон.

От этой мысли по спине пробежал холодок. Если я работаю с настоящей энергией Подземья, техника безопасности должна быть параноидальной.

Я надел защитные очки из набора — толстые, с янтарными линзами в кожаной оправе. Мир окрасился в сепию.

Теперь к теории. Что такое «Невозможный Цвет»? В моем понимании, это не электромагнитная волна. Это не длина волны в нанометрах. Это онтологический цвет. Обычный фотон несет информацию: «Я — красный». Глаз ловит его, мозг говорит: «Ага, это яблоко». Фотон из Подземья несет не информацию. Он несет команду. Императив для реальности.

— Не магия в привычном смысле. Не технология. — Я взял кристалл-уловитель и посмотрел его на свет. Внутри него преломлялось что-то, чего там быть не должно. — Скорее, экзотическая физика. Или прикладная метафизика. Мем-агент на фотонном носителе.

Это лучшее определение. Когда Ирриго (фиолетовый спектр) попадает на сетчатку или матрицу камеры, он не просто возбуждает рецепторы. Он выполняет команду DATA_DELETE. Это физический процесс, как радиация, только вместо разрушения ДНК он разрушает нейронные связи, отвечающие за память об этом объекте. Ты видишь, но мозг не записывает.

— Честно говоря, не думал, что столкнусь с боевой меметикой при таких обстоятельствах, — пробормотал я, зажигая спиртовую горелку (огонь в ней был неестественно синим).

Это страшная херня. В неправильных руках один баллончик с «Ирриго» может стереть историю целой нации. А «Виолант» может свести с ума, показав истины, к которым разум не готов. Это начальный уровень работы с концепциями, но для этого мира, в котором слишком много скрыто и еще больше просто притаилось и ждёт возможности для удара... Это проблема.

Главная хорошая новость: продукт синтеза останется. Ситуация аналогична моим наноботам с концепцией Суверенитета или костюму Гвен с концепцией Невосприятия, силу у вырезали, но концепции остались, так и тут. Лаборатория исчезнет через сутки, но чернила останутся реальными.

Плохая новость: производительность. Это вам не конвейер Старка. Это, мать его, алхимия. Скорость синтеза — черепашья. Один флакон (50 мл) — два часа работы. Итого: за 24 часа я смогу получить максимум 600-700 миллилитров «чуда». Права на ошибку нет. Нужно жесткое расставлять приоритеты.

Я вывел мысленно список цветов. Пеллигин? Защита от давления. Думаю с этим проблем точно нет. Космогон? Твердый свет. Круто, но энергетические щиты и барьеры никто не отменял. Вирик? Сны. Опасно и ситуативно.

Остаются три фаворита.

Я подошел к центральному перегонному кубу. Это была сложная конструкция из линз и зеркал, фокусирующаяся на одной точке. Первым делом — основа. Свету нужно «тело», в котором он застрянет. Обычная вода не пойдет — слишком легкая, фотоны выскользнут. Спирт? Испарится. Я метнулся на склад и вернулся с канистрой тяжелой воды (D2O). Оксид дейтерия. Плотная, инертная среда с измененной молекулярной решеткой. Идеальная тюрьма для света.

Я аккуратно залил тяжелую воду в приемник. Жидкость текла медленно, маслянисто.

— Приступим к алхимии фотонов, — скомандовал я сам себе.

Я начал крутить латунные верньеры, настраивая систему зеркал. Моя цель — Гант. Тусклый, бежево-серый цвет. Цвет обглоданной кости. Цвет энтропии. В Падшем Лондоне Гант — это то, что остается, когда съедены все остальные цвета. Он «голоден». В физическом смысле он работает как анти-магия. Покрытие из Ганта разрушает структуру заклинаний, «съедает» ману, дестабилизирует энергетические щиты. В мире, где есть Доктор Дум, Локи, Чародейка и прочие любители пасов руками, это мой козырь.

Я выставил линзы так, чтобы они отсекали весь спектр, оставляя только «мертвую зону». Горелка загудела, меняя цвет пламени на грязно-белый. Внутри куба, в толще тяжелой воды, начали появляться первые хлопья осадка.

Процесс пошел. Теперь — ждать.

Два часа сидеть и смотреть, как сохнет краска (буквально), я не мог. Мозг требовал деятельности. Я активировал голографический стол начав консультироваться с Рубедо.

— Пока варится зелье, займемся «обычной» наукой, — пробормотал я.

Гештальт с Экстремисом. Рубедо уже прогнал через симуляции ДНК всех членов Авангарда. Стив, близнецы Максимофф, Клинт, Беннер, маги... Для каждого нужна тонкая настройка. Тот же Клинт — зрение и нейро-кинетика, вкупе с его мастерством Ци. Стив... С ним сложнее. Сыворотка Эрскина и так вывела его на пик, Экстремис может конфликтовать. Нужно переписать вирус так, чтобы он работал как дополнение к сыворотке, а не замена. Биологический патч. В идеале чтобы сыворотка Эрскина дополнительно усилила Экстремис, создав Абсолютный Экстремис+. Беннер, с учетом излучения его гамма-лучами, тут всё сложнее...

Я погрузился в код ДНК, краем глаза следя за перегонным кубом. Там, внутри стекла, происходило чудо. Жидкость мутнела, приобретая оттенок старого пергамента. Она... умирала. Становилась Гантом.

Когда таймер дзынькнул, я с трепетом слил первую партию. 50 миллилитров Ганта. Жидкость казалась тяжелой, словно ртуть. Я поднес к ней палец, на котором сформировал простенькую конструкцию из Ци. Конструкция погасла мгновенно, стоило ей приблизиться к флакону на сантиметр. Работает. Жрет энергию как миленькая. Я щедро искупаю в этом партию наноботов. Режим «Анти-Маг» для брони готов.

— Следующий лот, — я прочистил систему сжатым воздухом и залил новую порцию дейтерия.

Виолант. Агрессивный, ядовито-красный цвет. Цвет Неизбежности. Цвет Истины. Он не просто яркий. Он насилует восприятие. Если Гант стирает магию, то Виолант ее игнорирует. Он пробивает иллюзии, он делает невидимое видимым, он закрепляет информацию так, что её нельзя стереть (даже Ирриго не берет Виолант).

Для чего он мне? Линзы. Мое чувство Ци, да и биологические органы чувств хороши, но они ограничены физикой и биологией. Линзы с напылением Виоланта позволят мне видеть сквозь маскировку тех же Скруллов (генетическую!), сквозь иллюзии Локи, сквозь морок магов и вампиров. Это абсолютное зрение. А еще... Интеграция Рубедо. Если использовать Виолант для создания нейро-оптического интерфейса, я смогу вывести HUD не на стекло визора из наноботов, а напрямую в зрительный нерв. Без имплантов. Чистый информационный канал. «Истинное зрение» в буквальном смысле.

Я начал вращать зеркала, меняя углы преломления. Спектр сместился в багровую зону. В комнате стало неуютно. Казалось, тени по углам стали резче, а пылинки в воздухе приобрели пугающую четкость. Виолант не терпел тайн.

— Ладно, — выдохнул я, чувствуя, как начинает болеть голова от напряжения (или от близости к Невозможным Цветам). — Это просто еще один пункт в бесконечном списке дел по спасению мира. Алхимия, генетика, инженерия... Обычный вторник.

Я снова погрузился в работу. Впереди предстояла долгая ночь, полная чудес и кошмаров викторианской оптики, а также и следующего цвета. Ирриго. Цвет Забвения. Фиолетовый спектр, которого нет на радуге, отвечающий за энтропию информации.

Я смотрел на формулу, выжженную в моем мозгу Системой, и понимал: это самое опасное вещество, которое я когда-либо создавал. Обычный стелс-костюм? Банально. Слишком ограничено. Оптическая невидимость не спасает от тепловизоров, датчиков движения или магии. А вот Ирриго...

Мне нужно защитить Часовой Механизм. Этот проект — мой magnum opus, и если о нем узнает кто-то лишний, последствия будут катастрофическими. Что подойдет лучше, чем покрытие, являющееся физическим воплощением меметического агента? Агент, который буквально выжигает факт существования объекта из нейронов наблюдателя. Ты смотришь на дверь, ведущую к Машине, отворачиваешься — и твой мозг стирает этот файл. «Двери нет. Там была стена. Я всегда знал, что там стена».

— Главное, самому не стать жертвой собственной паранойи, — пробормотал я, настраивая систему зеркал. — Забыть, где лежит ключ от сейфа с ключом от мира — так себе перспектива.

На этот случай у меня есть Рубедо. Искусственный интеллект не имеет биологической памяти, на которую давит Ирриго, но даже для него вероятно придётся прописать жесткие алгоритмы напоминания.

Синтез был адом для вестибулярного аппарата. Чтобы поймать Ирриго, пришлось выставлять линзы буквально под «невозможными» углами. Геометрия Лобачевского нервно курит в сторонке. Свет должен был падать, но не отражаться, уходить в никуда и возвращаться оттуда «пустым». Я работал в тяжелых защитных очках с фильтрами, блокирующими периферийное зрение. Это было необходимо, чтобы мой собственный мозг не начал «оптимизировать» память о последних часах работы.

Сутки пролетели как один миг. Или как вечность. Время рядом с Лабораторией вело себя странно.

В итоге, когда таймер дзынькнул, передо мной стоял урожай безумного алхимика:

Четыре флакона по 100 мл с Гантом (анти-магия). Жидкость цвета старой кости, тяжелая и «голодная».

Три флакона по 50 мл с Виолантом (истина). Агрессивно-красная субстанция, от одного взгляда на которую слезились глаза.

И три флакона с Ирриго.

Последние я даже не видел. Я загнал их манипуляторами в герметичный свинцовый контейнер с кодовым замком, не снимая защитных очков. Меньше знаешь или видишь — крепче спишь. В данном случае — буквально.

— Немного, но это честный труд, — прохрипел я, снимая очки и потирая переносицу.

Я отставил контейнеры на дальний стол.

Ровно через минуту, когда системный таймер отсчитал 24 часа, секунда в секунду, Призматическая Лаборатория просто... исчезла. Никаких хлопков, вспышек света или дыма. Викторианские столы из красного дерева, латунные микроскопы, запах Подземья — всё это просто перестало существовать. Мой обычный лабораторный комплекс снова был девственно чист. Исчезли даже защитные очки, которые я сдвинул на лоб.

— Жуткая хрень, — выдохнул я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Небесная Кузница дает, Небесная Кузница забирает.

Этот момент всегда напоминал мне, насколько я мал перед лицом Системы. Я могу считать себя гением, Прометеем, спасителем человечества, но для Неё я просто пользователь с ограниченными правами. И это еще с поврежденной Искрой Творца...

Я тряхнул головой, отгоняя экзистенциальный ужас. Мир подождал меня сутки — спасибо ему за это. Ни одного звонка, ни одного вторжения.

— Ладно. Что там у нас на десерт? — я открыл окно ежедневной ковки, мысленно активировав крутку.

Мгновение и рулетка судьбы сделала свой выбор:

[ Получен Информационный Пакет (Необычный) – Формула Голема (Общий Исекай) ] [ Время существования пакета: 24 часа! ]

Я пробежал глазами описание.

Комплексный алгоритм для внедрения псевдо-разума (анимации) в неживую материю. Позволяет создавать Автономные Рабочие Единицы (АРЕ) из подручных природных материалов без использования сложной электроники.

— О... — только и смог выдать я, удивленно поднимая бровь.

Функциональные Возможности:

1. Протокол Создания

Инструкция описывает процесс создания «Ядра» (или Эмет-печати), которое служит процессором для голема.

Материалы: Глина (баланс), Камень (прочность/сила/медлительность), Древесина (скорость/хрупкость).

Энергозатраты: Первичная активация требует значительного вливания маны (или иной формы энергии, конвертированной в ману) для «запуска сердца». Дальнейшая работа автономна.

Процесс: Вы лепите форму, начертаете руну-схему (программный код) и активируете.

2. Характеристики Юнитов (Тип: «Болванчик»)

Сила: Деревянный: 0.7 от взрослого мужчины (поднимают до 40-60 кг), Глиняный: 1 от взрослого мужчины (60-70 кг). Каменный: 1.5 от взрослого мужчины (90-110 кг)

Интеллект: Нулевой. Выполняют только прямые скрипты: «Копай здесь», «Неси туда», «Атакуй всё, что без метки».

Выносливость: Бесконечная. Не требуется сон, еда или подзарядка. Способны работать 24/7, пока не разрушится их физическая оболочка.

Лояльность: Абсолютная. Не имеют личностной матрицы.

3. Управление Роем

Ментальный Контроль: Создатель может отдавать мысленные приказы в радиусе 100 метров.

Программирование: Можно задать цикличный алгоритм для автономного функционирования: «Взять камень в точке А - Отнести в точку Б - Повторить».

Первичная Комплектация: [Предмет (временный): Голем-Прототип «Зеро»]

Статус: Готов к развертыванию.

Тип: Глиняный (Универсал).

Описание: Гуманоидная фигура высотой 1.7м без черт лица. Находится в инвентаре в сжатом состоянии (в виде глиняной куклы). При ментальной активации вырастает до полного размера.

В чем главная проблема Железного Легиона Старка из фильмов и комиксов? Или Альтрона? Или дроидов, реши я их построить? Электроника. Её можно взломать. Её можно отключить ЭМИ-импульсом. Ей нужны батарейки, реакторы, подзарядка. Сложная логистика, редкие металлы, микрочипы.

Голем плевать хотел на ЭМИ. Голема нельзя хакнуть через Wi-Fi, потому что у него нет Wi-Fi. У него есть руна в голове и магия в «сердце». Он работает 24/7 без подзарядки, пока не рассыплется в пыль. Это идеальная рабочая сила для агрессивных сред. Радиация? Вакуум? Магический фон? Глине все равно.

А если пойти дальше?

— Система предлагает глину и дерево как базу, — пробормотал я, включая режим конструктора. — Но что, если я использую Адамантий? Или Вибраниум?

Вибраниумовый голем. Существо, которое невозможно уничтожить физически, которое поглощает кинетическую энергию и управляется ментально. Это же, по сути, Вижн на минималках, только без Камня Разума и без риска, что он начнет философствовать о природе человечества. Абсолютно лояльный танк.

Или нано-големы? Рой микроскопических конструктов, работающих на магическом коде?

— Это считается четвертой школой магии в мою копилку, — резюмировал я.

Вместе с книгами Эллиссары по демонологии, биомантии и общей магии, а также вкупе с тем технологическим уровнем, которого я уже достиг, так и до условного техно-архимага недалеко. Сейчас главное выписать «големостроение» из головы на бумажный или цифровой носитель.

Работы предстояло — гора. Нужно раздать Экстремис. Нужно отдать костюмы новичкам. И, наконец, книги из Ада. Они жгли мне карман (фигурально выражаясь).

— Всего несколько часов, — сказал я себе, вставая и потягиваясь до хруста в суставах. — Заархивирую големостроение, благо тут немного информации, разгребу текучку, выдам всем подарки, а потом... Потом я запрусь здесь и буду учиться колдовать. По-настоящему.

Мир спасен, Лорд Ада мертв, Папа Римский в союзниках. Можно позволить себе немного магического самообразования. До постройки Часового Механизма остались считанные дни, и лабораторию всё это время я покидать не планирую.





Глава 179


Этап раздачи «плюшек» прошёл штатно, без лишних фанфар и затянутых речей. На самом деле, я просто с облегчением делегировал этот процесс Фьюри. Честно говоря, устал. Держать руку на пульсе абсолютно каждого, даже мало-мальски важного события — верный способ поехать кукухой, причем недалеко и очень надолго. Мой ресурс внимания не бесконечен.

Передав директору ЩИТа кейс с костюмами для новичков и ампулами Абсолютного Экстремиса, я наконец-то выдохнул. Убедившись, что на подстраховке у присланного агента ЩИТа были Джессика и Питер — ребята приветливо кивнули мне на прощание, — я с чистой совестью развернулся и направился в святая святых. В лабораторию.

Пока лифт нес меня вниз, мысли привычно переключились на стратегическое планирование. Если Фьюри удастся убедить «Авангард» принять дар (а в его талантах манипулятора я не сомневался ни секунды), боевой потенциал команды скакнет на порядок. Уникальные формулы Экстремиса уже откалиброваны под генотип Стива, Бартона и Джессики. Даже наши маги — Топаз и Брат Вуду — получат свою долю усиления.

А вот с остальными сложнее. Мутанты, к сожалению, пролетают мимо кассы: Х-ген — слишком сложная и нестабильная структура, своеобразный биологический файрвол, который конфликтует с перестройкой ДНК. Мимо также и Беннер. Брюс буквально пронизан агрессивным гамма-излучением. Эта дрянь не просто фонит, она «голодна». Гамма в лучшем случае просто сожрет вирус Экстремиса еще до того, как тот начнет действовать, а в худшем случае — спровоцирует внеплановую трансформацию. И боюсь, это будет не просто Халк, а Халк на стероидах, регенерирующий со скоростью лесного пожара.

Нет, пока Брюс не научится контролировать своего внутреннего монстра, так рисковать я не имею права. Впрочем, у меня большие планы на его синергию с Топаз. Эмпатия и магия разума могут стать тем самым мостиком, который позволит Беннеру и Халку договориться. Есть немалый шанс, что мем «Халк НЕ крушить» станет реальностью уже в этом году.

«Хотя… Сегодня 12 ноября. До конца года осталось всего ничего. Кажется, я становлюсь слишком оптимистичным», — мысленно хмыкнул я, слушая, как с шипением герметизируется за моей спиной тяжелая дверь лаборатории.

Тишина. В последнее время она стала слишком привычной.

Первым пунктом в расписании стояло Големостроение. Я опустился в кресло, привычным движением нацепил на голову мнемо-архиватор и закрыл глаза, мысленно прокручивая в голове обретенный инфопакет. Поток данных хлынул в архивы Рубедо.

Нужно отдать Системе должное — по своей «доброте душевной» она не просто впихнула в меня сырые знания, а адаптировала их под реалии мира Марвел. Вся та эзотерическая каша из стандартного среднего исекая была жестко структурирована, систематизирована и приведена к чему-то адекватному. К чему-то, что можно понять логикой, а не слепой верой.

В сухом остатке, Големостроение в этой Вселенной классифицировалось как гибридная дисциплина: смесь трансмутации (прямого изменения материи) и наложения чар с элементами оживления. Тип магии — экоцентричный. То есть, я не трачу свои личные резервы, а выступаю оператором: беру материю, наполняю её внешней маной из окружающей среды, а результат закрепляю волевым импульсом.

Ключевой элемент — Руна-схема, она же Эмет-печать. В контексте современной науки это выглядело как программирование реальности. Подозреваю, у этой технологии есть общие корни с Рунной магий Асгарда или кузнечным искусством Нидавеллира (жаль, информации кот наплакал и подозрения единственное что у меня есть), но адаптированная под земные условия. По сути, печать действует как магическая микросхема или процессор, удерживающий хаотичную энергию в форме псевдо-жизни, задавая ей алгоритмы поведения.

При этом големы, что логично, не имеют души. В Астрале они не «фонят», как живые люди. Для магов уровня Древней такая конструкция будет выглядеть как «пустой сосуд», внутри которого горит холодное, искусственное пламя одной-единственной директивы.

В теории, процесс не казался запредельно сложным, даже на мой дилетантский в мистике взгляд. Руки чесались попробовать, но… Я одернул себя. Создать голема прямо сейчас, полагаясь исключительно на системный «инфопакет» — это как собрать мебель из IKEA, не глядя в инструкцию, просто потому что «интуиция подсказывает». Получится, конечно, но понимания процесса это не даст. Куда правильнее и, скажем так, профессиональнее будет сначала дождаться окончания срока действия инфопакета, подтянуть базу у Рубедо, и уже потом, своими силами и с полным осознанием механики, сотворить первого металлического красавца.

— А еще мне есть, куда потратить время, кроме лепки куличиков из стали, — произнес я вслух, снимая шлем архиватора и поднимаясь с кресла.

Взгляд упал на стол, где лежали три книги, выданные Эллиссарой. «Демонология», «Биомантия» и «Основы Мистицизма». Именно с последней я и решил начать.

Гримуар начинающего адепта выглядел стереотипно, но внушительно: толстый том в обложке из потертой кожи, без пафосных золотых тиснений и черепов. Автор неизвестен. Язык… Разумеется, латынь. В очередной раз я мысленно поблагодарил свою паранойю и предусмотрительность, заставившую меня в свое время загрузить в мозг базы данных маглов, в числе которых было знание ряда основных языков. Латынь для меня сейчас была такой же родной, как и русский с английским.

— Так, посмотрим оглавление, — я аккуратно перевернул плотную, желтоватую страницу.

Структура книги радовала академичностью. Всего семь глав: Теория энергии, Элдрич-болты, Манипуляция материей, Искусство обороны, Иллюзии и сокрытие, Астральная проекция и Утилитарная магия. Негусто для архимага, но для начала — идеальный джентльменский набор. Каждая глава разбита на подглавы с подробными разборами. Видно, что писалось это как учебник для самых «одаренных» послушников, чтобы даже последний дуболом смог освоить азы.

Подавив искушение сразу перелистнуть на главу с Астральной Проекцией (очень уж хотелось полетать), я, как прилежный студент, начал с первой главы.

«Теория Энергии». По сути — введение в специальность. Текст представлял собой сжатое, но емкое изложение того, что я уже читал в той подсобке — спасибо Древней за «Магию для чайников». Природа магии, концепция Мультивселенной, базовые постулаты. «Мы не творим энергию, мы придаем ей форму. Разум — это долото, воля — это молот». Красиво, пафосно, но для меня уже вторично. Я бегло просмотрел страницы, убеждаясь, что моя теоретическая база, собранная по верхам из разных источников, не противоречит написанному, а местами даже превосходит этот букварь.

А вот следующая глава заставила меня вчитаться внимательнее.

«Элдрич-болты» — простейшая атакующая магия. Конденсация чистой мистической энергии без стихийного окраса. Почему без стихий? Автор объяснял это просто: стихия требует понимания её сути и характера, это следующая ступень мастерства. А пока, дорогой адепт, учись работать с «сырцом».

Заклинание называлось «Сгусток Бедевилмента». Технически, это концентрация сырой магии в ладони с последующим резким векторным выбросом в виде сферы или луча. Эффективность, честно говоря, так себе. Урон преимущественно кинетический — как будто кувалдой ударили, плюс небольшой термический эффект от трения энергии о воздух. Автор привел интересную аналогию: «Удар боевым молотом, который слегка бьет током».

Цвет заклинания зависит от ауры мага — индивидуальная подпись, так сказать. Но самое вкусное для меня крылось в механике «каста».

Тут нужно понимать фундаментальную разницу. Механика магии кардинально отличается от боевых искусств или управления Ци. Ци — это поток внутри тебя, это продолжение твоего тела. Магия же — это хакинг реальности. Да, мой резерв и контроль Ци дадут мне фору, но сам принцип придется осваивать с нуля.

Я достал из стола таблетку НЗТ. Прозрачная пилюля легла на язык. Глоток.

Через десяток секунд мир обрел звенящую четкость. Мысли ускорились, выстраиваясь в идеальные логические цепочки. Я поднялся на четвертый этаж. Полупустое пространство, экранированные стены. Идеально.

В голове, разогнанной препаратом, выстроилась схема из трех компонентов, которые должны сработать синхронно, как шестеренки в швейцарских часах.

Первое: Визуализация. Я должен не просто «захотеть» выстрелить. Я должен четко представить структуру заклинания. Не абстрактный огонек, а сложную геометрическую мандалу — энергетический каркас, который соберет рассеянную энергию в плотный пучок. Чем сложнее заклинание, тем безумнее геометрия.

Второе: Соматика. Жесты. Это не просто махание руками для красоты. В мире Марвел пальцы мага работают как проводники и формовщики. Ты буквально лепишь реальность, замыкая энергетические контуры своими движениями. Ошибка в миллиметр — и энергия рассеется пшиком.

Третье: Вербалика. Мантры. Мастера уровня Древней могут колдовать молча, но я пока в начале пути. Слова на санскрите или древних наречиях создают нужный резонанс, вибрацию, которая заставляет энергию измерений подчиняться.

Я встал напротив глухой металлической стены, служившей мне мишенью. В голове, очищенной препаратом от лишнего шума, вспыхнула визуализация: простая, базовая мандала. Всего семь пересекающихся линий, жесткая геометрия, ничего лишнего.

Никакой Ци. Никакой внутренней энергии. Здесь и сейчас задача стояла иная — собрать статическое электричество магического мира, разлитое в эфире, и сфокусировать его в одну точку.

«Ладонь — это не просто конечность, это магнитный полюс. Отрицательный заряд», — программировал я сам себя, удерживая в сознании структуру заклинания.

Это было странное ощущение. Если Ци течет изнутри, как горячая вода по трубам, то магия ощущалась как внешнее давление. Еле заметный зуд на кончиках пальцев, словно я слишком долго держал руки над наэлектризованной шерстью. С НЗТ контролировать этот процесс было до смешного просто — я буквально видел, как нужно повернуть ментальные рычаги.

— आक्रमण!

Слово на санскрите — «Атака» — сорвалось с губ чуть громче, чем я планировал. Голос срезонировал с пространством. Одновременно с этим я резко сжал пальцы, будто хватая невидимую муху, и тут же выбросил раскрытую ладонь вперед, замыкая контур.

Пшик.

Жгучий, нестабильный сгусток энергии, больше похожий на плевок раскаленной плазмы, сорвался с пальцев. Он пролетел пару метров, дергаясь из стороны в сторону, и жалко потух, так и не добравшись до стены.

— Хм.

Не совсем то, что ожидалось, но... Черт возьми, даже под воздействием подавляющего эмоции НЗТ, я ощутил укол чистого, детского восторга. Я только что сотворил настоящую Магию! Без помощи Системы, без костылей, чисто на своем интеллекте и воле.

— Еще! — скомандовал я сам себе, чувствуя, как внутри разгорается холодный азарт исследователя.

Пока эта сфера не оставит вмятину на бронеплите, я с места не сдвинусь. К черту следующую главу, пока не отработана база.

Мандала — стабилизация геометрии. Сбор маны — увеличение плотности. Атака — векторный выброс. Мандала. Сбор. Выброс. Мандала. Сбор. Выброс.

На четвертый раз сгусток долетел до стены, рассыпавшись искрами. На пятый — оставил копоть. А на шестой воздух в комнате ощутимо нагрелся, и сгусток с гулким хлопком врезался в металл, оставив небольшую, но отчетливую вмятину.

— Приемлемо, — кивнул я, стряхивая с ладони остаточное тепло. — Коэффициент полезного действия пока низок, но принцип понят.

Не давая себе остыть, я тут же схватил книгу, перелистывая страницы к третьей главе.

«Манипуляция Материей». Воздействие на физические объекты без прямого контакта. Телекинез, если говорить языком комиксов, или, как это называют местные маги — высшая физика.

В арсенале новичка числилось два заклинания. Первое — «Длань Хоггота» (в сноске уточнялось, что это малая, учебная версия). По сути — создание невидимого, или слабо флуоресцирующего силового поля в форме руки, дублирующего моторику мага. Левитация предметов, толчки, захваты — классика жанра. Второе — личная левитация. Отрыв собственной тушки от земли. На этапе адепта это больше напоминало парение в метре над полом или эффект замедленного падения. Полноценный полет, как у Гипериона или хотя бы Джессики, требовал ранга Мастера и совершенно иных объемов энергии.

Я приступил к отработке, ожидая, что после успеха с боевой магией всё пойдет как по маслу. И, разумеется, реальность быстро щелкнула меня по носу.

Всё оказалось куда сложнее.

«Длань Хоггота» требовала не просто сложной мандалы. Здесь нужна была постоянная, непрерывная циркуляция маны вдоль всей руки, которая должна была «вытекать» наружу, образуя идеальный энергетический слепок. Это требовало не просто визуализации, а тактильной чувствительности к энергиям. Уровень «зуда в пальцах» тут не работал. Нужно было чувствовать поток.

Я пробовал раз десять. Максимум, чего я добился — призрачная дымка вокруг кисти, которая рассеивалась через секунду.

С левитацией вышло еще хуже. Изменение свойств тела относительно мировых констант требовало особого состояния сознания — «медитации в движении». Я должен был буквально убедить реальность, что гравитация на меня не действует.

Принцип чем-то напоминал технику «Легкости тела» из информации подчерпнутой от Давоса. Но если там мастер использует внутреннюю Ци для облегчения веса, то здесь нужно было оседлать внешние потоки магии, как планер ловит восходящие потоки воздуха.

Проблема оказалась не в геометрии. Благодаря НЗТ я мог начертить в уме хоть чертеж звездолета. Проблема была в «железе», а не в «софте». Мое тело было глухо к тонким потокам маны. Я стоял посреди комнаты, напрягая волю, но не мог оторвать пятки от пола даже на микрон.

— Не всё сразу, — недовольно пробормотал я, чувствуя, как раздражение начинает пробиваться сквозь химическое спокойствие.

Я попал в классическую ловушку новичка: успех с первым заклинанием создал иллюзию всемогущества. Реальность оказалась разочаровывающе приземленной. В прямом смысле.

Решив не биться головой о стену (пока что), я перешел к следующей главе. «Искусство Обороны».

Вся суть сводилась к «Мандале Дао». Судя по описанию и схемам, это были те самые, ставшие уже культовыми, оранжевые щиты из КВМ. Принцип действия кардинально отличался от левитации. Здесь нужно было создавать жесткие световые конструкции.

— Так... Двумя руками синхронно начертить круг, вписать квадрат, затем руны привязки... — бормотал я, вчитываясь в инструкцию. — Жесты должны быть идеальными, погрешность ведет к дестабилизации структуры.

Я хмыкнул. Если в левитации требовалась чувствительность, которой у меня пока не было, то здесь...

— То есть единственная сложность — это моторика пальцев и пространственное воображение? — уточнил я вслух.

Это была моя территория.

Я поднял руки. Визуализация щита загрузилась в сознание мгновенно. Пальцы, послушные разогнанному мозгу, выписали в воздухе сложные фигуры с пугающей скоростью и точностью.

Вспышка!

Передо мной, гудя от напряжения, повис идеальный, светящийся золотистым светом магический щит. Геометрия была безупречна. Энергия затвердела, став плотной, как бронированное стекло.

— Работает, — констатировал я без особого удивления.

Логично. Это заклинание — чистая инженерия. Строй каркас, подавай энергию, получай результат. Никакой эзотерики с «чувствованием потока», жаль, испытать на прочность нечем, а если отпущу волевой контроль, конструкция рассыплется. Но факт остается фактом — вторая успешная магия в копилку. Настроение вновь поползло вверх.

Пятую главу, «Иллюзии и Сокрытие», я пробежал по диагонали. «Вуаль Серафимов» (невидимость) и «Образы Иконна» (иллюзорные клоны). Автор прямым текстом писал: без врожденной предрасположенности или филигранного контроля разума тут ловить нечего. Я попробовал пару раз создать фантома — сугубо из упрямства и ради очистки совести. Результат нулевой. Ожидаемо.

Шестая глава. «Астральная Проекция».

Я задержал дыхание. Вот оно. Одно из самых желанных и опасных умений. Возможность отделить астральное тело — душу, разум, суть — от физической оболочки.

Перспективы открывались сумасшедшие: невидимость для обычных людей, проход сквозь любые материальные преграды, полет, идеальная разведка.

Риски, правда, тоже впечатляли. Тело остается пустым, беззащитным, как в коме. Время в Астрале течет иначе — можно провести там час, а в реальности пройдут дни, или наоборот. Плюс ты становишься видимым для других магов и, что хуже, для астральных хищников. Ну и вишенка на торте: если потерять связь с телом, можно застрять там навечно. Раствориться в эфире быстрее, чем паника успеет охватить твой бесплотный разум, лишенный гормональных всплесков.

Магия капризная. Требует глубочайшего транса, абсолютного спокойствия или удара извне (как Древняя выбила дух из Стрэнджа). Но сам механизм... он не выглядел сложным.

Нужно замедлить сердцебиение до брадикардии. Визуализировать, как твое «Я» сжимается, становится меньше тела и делает шаг наружу через затылок. Всё это время удерживая в уме сложнейшую мандалу-якорь, чтобы не улететь в никуда.

— Медитация, — усмехнулся я. — Мой профиль.

Я восемь лет медитировал в подсобке. Восемь лет учился контролировать каждое движение Ци в каналах. Я уверен более чем на девяносто девять процентов, что Астрал мне покорится.

Но сначала — закрыть гештальт с книгой.

Седьмая, финальная глава. «Утилитарная Магия». Сборник бытовых лайфхаков для волшебников. Магический Свет (Люмос местного пошиба), «Репарация» (починка предметов — от склеивания вазы до штопки ткани), изменение цвета мантии, магическая химчистка. Полезно? Безусловно. Опытный маг может жить в лесу с комфортом пятизвездочного отеля, имея лишь этот набор.

— Но если это маг из Камар-Таджа, он не будет штопать носки, он просто откроет портал и возьмет новые, — хмыкнул я, с хлопком закрывая гримуар.

Отсутствие раздела с портальной магией расстраивало, но как и сказала Лилит, Слинг-кольца и перемещения — это материал что монополизирован Камар-Таджом... Но в любом случае этот пробел придется закрывать позже, и это приоритетная задача.

Сейчас же я хочу узнать, каково это — быть призраком.

Не теряя ни секунды, я спустился с кресла на голый пол и принял позу лотоса. Тело привычно расслабилось, мышцы обмякли. Дыхание стало поверхностным, редким.

В сознании, яркая и четкая, вспыхнула мандала якоря. Это моя страховка. Моя нить Ариадны.

Я закрыл глаза, отрезая визуальные сигналы внешнего мира.

«Я не тело. Я — искра внутри. Я меньше оболочки», — мантра звучала в голове ритмичным боем барабана. — «Я вышагиваю наружу. Через затылок. Я не тело...»

Мир вокруг начал терять звуки, уступая место нарастающему гулу в ушах.





Глава 180


— Значит, вот ты какой… Астрал.

Собственный голос прозвучал никак. Вернее, его не было вовсе. Мои губы шевелились, формируя слова, гортань визуально напрягалась по привычке, но ни единого децибела звука не сотрясло пространство. Вакуум. Здесь не было воздуха, чтобы передавать звуковые волны. Но при этом я четко осознавал смысл сказанного, словно мысль транслировалась напрямую в эфир. Если бы здесь был наблюдатель, он бы меня не услышал, но «понял». Телепатия в чистом виде.

Ощущения… Специфические.

Момент выхода из тела оказался жестче, чем было описано в книге. Резкий, тошнотворный рывок в солнечном сплетении, словно меня выдернули крюком, и одновременный удар по затылку. Физическая оболочка отпала, как тяжелый, мокрый водолазный костюм, в котором я, оказывается, проходил всю жизнь, даже не замечая его веса. После привычной циркуляции Ци по меридианам, после ощущения тепла живой плоти, Астрал встретил меня абсолютным нулем.

Тихо. Холодно. Пусто.

Это первое, что фиксирует сознание после адаптации. Здесь нет температуры в привычном понимании, нет броуновского движения молекул. «Холод» — это лишь интерпретация моим разумом тотального отсутствия энергии тепла. Это энтропия в абсолюте.

Визуальный спектр тоже сдвинулся. Реальность потеряла насыщенность, цвета стали приглушенными, словно выцветшая кинопленка, а некоторые и вовсе инвертировались, уходя в негатив. Зато мое собственное «я» сияло, как сверхновая. Я оглядел свои полупрозрачные руки — они светились мягким, но интенсивным золотым светом. Чистая ментальная энергия, удерживающая форму только силой воли.

«Живое тело — это жар, тяжесть, пульсация крови… Астрал — это звон, невесомость и статика», — всплыла в памяти цитата из гримуара.

Автор был чертовски точен. Отсутствие сердцебиения поначалу сбивало с толку. У обычного человека это вызвало бы паническую атаку — мозг сигнализировал бы о смерти. Я же, подавив рефлекторный страх, включил рациональность. Я не мертв, я просто в другом агрегатном состоянии.

Хотя, стоит признать, паранойя зудела на периферии сознания.

Дормамму, кошмары иных измерений, астральные хищники, другие маги, которые вряд ли обрадуются непрошенному гостю… Астрал — это проходной двор Мультивселенной, и здесь слишком много сущностей, способных сожрать новичка на завтрак. Так какого черта я вообще сюда полез без страховки в виде например той же Древней?

Ответ прост: расчет. Я вошел сюда не наобум.

Я сосредоточился на визуализации. Тончайшая, пульсирующая серебряная нить тянулась от моего призрачного солнечного сплетения куда-то вниз, к неподвижному телу, сидящему в позе лотоса. Мой «якорь». Кнопка экстренной эвакуации. Малейшее желание, один ментальный импульс — и меня швырнет обратно в мясо и кости быстрее, чем кто-либо успеет сказать «Шамаллах».

К тому же, план был предельно консервативен: не покидать периметр комнаты. Чем дальше от тела, тем тоньше связь, тем выше риск. Я здесь не для туризма, а для теста механик.

— И задерживаться не будем, — «подумал» я, плавно, словно в невесомости, подлетая к столу.

Моей целью была книга. Та самая, «Основы Мистицизма».

Разумеется, я не мог коснуться физических страниц — моя рука просто прошла бы сквозь материю. Для астрального телекинеза нужен ранг Мастера и уплотнение эфирного тела. Но меня интересовала не целлюлоза и чернила. Меня интересовала информация.

В астральном плане у каждого предмета есть свое «эхо». У книги оно выглядело как тусклое свечение вокруг обложки — ментальный отпечаток знаний, вложенных автором.

«Концентрация не на бумаге, а на смысле. Я не читаю текст, я скачиваю файл», — сформулировал я задачу, накрывая призрачной ладонью обложку, не касаясь её физически.

Реакция была мгновенной.

«И не ведал глупый ученик, что каждое посещение мира Грез таит за собой опасности, явные и сокрытые во тьме. Возомнил глупец себя равным мастеру своему, за что и поплатился, решив в час полной луны посетить Изнанку… без дозволения и надзора. На рассвете хладный труп его был найден в келье, глаза его были пусты, а разум выжжен. И послужило это уроком для всего Монастыря. Сии правила писаны кровью! Помни об этом, всяк открывающий врата!»

— Воу! — я отдернул руку, издав беззвучный ментальный вопль.

Это было… не чтение. Это был прямой, жесткий инжект информации. В меня не вошло слово за словом, не построилась фраза за фразой. Нет. Весь блок текста, все эмоции, весь пафос и угроза, вложенные автором, просто распаковались в моем мозгу единым файлом. Словно я открыл ZIP-архив.

— Вот оно что…

В этот момент я, кажется, полностью разгадал одну из загадок Стивена Стрэнджа. Как этот гениальный, но все же человек, освоил магию за пару месяцев, когда у других уходили десятилетия? Он не читал книги в библиотеке Камар-Таджа. Он их буквально загружал.

В астральной проекции скорость восприятия информации ограничена только пропускной способностью мозга. Где отпечатавшийся в разуме абзац, там и целая глава. Где глава — там и книга. Если прибавить к этому еще и статус «Избранного» и возможные плюшки в виде, например, повышенной устойчивости астрального тела к энергиям иных измерений, все действительно встаёт на свои места. Но главное, что этот способ очень удобен и конкретно для меня!

«С учетом того, что я планирую прогонять разного рода знания через Часовой Механизм, создавая более сложные концепции, этот навык — бесценен», — мысленно кивнул я сам себе.

Астральное скорочтение. Пусть и ожидаемый, но от этого не менее полезный побочный эффект.

Я снова протянул руку к книге, на этот раз сконцентрировавшись на конкретной, первой главе, пытаясь дозировать поток, чтобы не сжечь свои «призрачные» синапсы.

«Примерно секунда на страницу», — подвел я итог, скачав еще пару разделов и чувствуя легкое ментальное давление в висках. — «Для начала сойдет. Жадность — плохой советчик в Астрале».

Пора обратно. Я развернулся в воздухе, принимая позу лотоса, и начал медленно снижаться, совмещая свои призрачные конечности с неподвижным телом внизу.

Ощущение возвращения было похоже на то, как тебя обливают ледяной водой и одновременно бьют под дых. Тяжесть. Гравитация навалилась на меня бетонной плитой. Легкие судорожно вдохнули воздух, сердце забилось в груди, как пойманная птица. Кровь зашумела в ушах.

— Твою ж… — выдохнул я уже вслух, чувствуя, как покалывает пальцы от возвращающегося кровообращения.

Но я здесь. Живой, невредимый и, черт возьми, довольный. Эксперимент прошел удачно.

— Нужно будет найти способ поставить какую-нибудь защиту по контуру комнаты, — пробормотал я, поднимаясь с пола и разминая затекшую шею. — Чтобы, выходя в Астрал, я не думал о том, что кто-то зайдет и начнет тыкать в меня палкой.

У меня есть варианты. Лилит, Мэджик, Брат Вуду… На крайний случай — Древняя, хотя к ней лучше идти с более серьезными проблемами. Но барьер нужен. Спокойствие — залог успеха в таких практиках.

— Рубедо, отчет по времени, — бросил я в пустоту, зная, что ИИ все это время мониторил мои показатели.

— Одна минута двенадцать секунд, сэр. Погрешность в пределах десяти секунд, — мгновенно отозвался голос помощника.

— Отлично.

Сам я по ощущениям пробыл там минут семь, может десять. Время в Астрале субъективно. В этом плане мне повезло с локальной хроно-зоной. Судя по книгам, есть места, где время течет медленнее реальности (там минута — здесь десяток), а есть и наоборот, и, разумеется, наоборот более предпочтительно. Некоторые «Места Силы», вроде того же Камар-Таджа или святилищ, имеют коэффициент сжатия времени в десятки раз.

«Но вообще, надо бы… Стоп, что, уже сутки прошли?!»

Мысленный восклик едва не перешел в реальный. Я замер, глядя на короткий, издевательски жизнерадостный «пиньк» системного уведомления об обновлении таймера Ежедневной Ковки.

Какого черта так быстро? По моим внутренним часам прошло от силы пара часов. Я всего-то и успел, что пролистать одну книгу, выучить пару базовых конструктов и слетать в Астрал «туда-обратно». Такой чудовищный рассинхрон времени я испытывал только в той злополучной подсобке, когда полировал даньтянь до зеркального блеска, но там сама ткань реальности была скручена в бараний рог, а медитативные практики сильно помогали не сойти с ума.

Здесь же… Я просто увлекся. Магический учебник сожрал время, даже не поперхнувшись.

— Ладно, отставить панику. Так даже лучше, — я выдохнул, успокаивая разогнанное сознание. — Сутки на одну книгу, сутки на другую, сутки на третью — глядишь, так и до активации Часового Механизма доживем без нервных срывов.

Смирившись с потерей двадцати четырех часов, я мысленно открыл интерфейс. Ежедневная Ковка — моя лотерея, мой рог изобилия. Что выпадет сегодня?

Иконка мигнула, разворачивая описание:

[ Получен Информационный Пакет (Обычный) – Вибрационная/Осцилляционная боеголовка («Арпеджио Голубой Стали») ] [ Время существования пакета: 24 часа! ]

Я хмыкнул. Ненакомая вселенная и незнакомые технологии, как знакомо, но судя по полученной информации это чертеж человеческой (ну, или почти человеческой) версии Коррозионной торпеды из мира живых линкоров.

Технология злая и эффективная. Боеголовка не взрывается в привычном понимании, она находит резонансную частоту материи цели и генерирует чудовищной мощности осциллирующий импульс, буквально разрывая связи на молекулярном уровне. Для такой штуки нет разницы — метровая корабельная сталь, наноматериалы или бетонный бункер. Она просто превращает всё в пыль.

ТЕХНИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ:

Тип урона: Структурный / Резонансный / Звуковой.Эффективность пробития: 100% против конвенциональной барионной материи.Ограничения: Бессильна против пространственных искажений (Поля Кляйна) и энергетических щитов высокой плотности.Производство: Не требует экзотики. Достаточно высокоточных станков ЧПУ, качественной стали, пьезокристаллов и взрывчатки-инициатора.В голове тут же развернулась производственная цепочка. Я видел каждый этап: от отливки корпуса до калибровки пьезоэлемента. Это оружие массового поражения, которое можно клепать на любом достаточно продвинутом заводе тысячами.

И именно поэтому для меня оно — мусор.

— Скука, — резюмировал я, смахивая уведомление. — Это уровень хорошего военпрома, но не мой.

Мои вибро-перчатки, созданные на основе технологий Шокера и доработанные мной, делают то же самое, только точечно, контролируемо и без необходимости таскать с собой торпедный аппарат. А пробивать броню… С этим я и так справляюсь. К тому же, эта технология слишком «грязная» для передачи ЩИТу, который сейчас работает с лучшими учеными мира, каждый из которых способен создать с десяток не менее эффективных аналогов, и слишком примитивная для моих личных нужд.

— Эх, даже Фьюри не отдашь, — проворчал я, находя, впрочем, и плюс: не придется тратить часы на выгрузку инфопакета через мнемо-архиватор. — Кстати, Рубедо, статус проекта? Сколько до часа Х?

Сегодня уже 13 ноября. В последний раз, когда я спрашивал, таймер показывал 6 дней и 8 часов.

— Три дня и десять часов, сэр, — голос ИИ прозвучал мягко, но четко. — Расчетное время завершения калибровки Механизма — шестнадцатое ноября, 21:17.

Всего три дня. Это бесконечно много, когда ждешь, и ничтожно мало, когда готовишься перевернуть мир. К счастью, книг у меня еще стопка, но прежде чем уйти в очередной учебный запой…

— Кто-то пытался пробиться ко мне за последние сутки? — спросил я, разминая по привычке плечи.

Проблему с Адом мы закрыли, локальный апокалипсис отменен. Рубедо бы поднял тревогу, если бы случилось что-то критичное, но я все же ставил блок на входящие вызовы.

— Николас Фьюри, сэр. Тема сообщения: «Нападение на Ваканду», — отрапортовал помощник.

Я замер. Ваканда?

Ну конечно. В глобальном сюжете эти ребята играют не последнюю скрипку, хоть и сидят в своей изоляции, как мыши под веником. Игнорировать такое нельзя, особенно если Фьюри готов обсудить эту проблему с другими, а не разобраться самому. То есть что бы ни произошло, это явно не рядовое событие.

— Соединяй, — кивнул я. — Если он доступен.

Впрочем, вопрос доступности был риторическим. После того как я подлатал Ника, вколов ему сыворотку, он не просто стал суперсолдатом. Он стал машиной, которой сон нужен постольку-поскольку. Фьюри всегда в сети.

Монитор на стене мигнул, и вместо логотипа моей компании на нем появилось лицо Директора ЩИТа.

— Томпсон. Проснулся, наконец, — голос Фьюри звучал ровно, но я уловил в нем нотки напряжения.

— Я и не спал, Ник. Я учился, — парировал я, присаживаясь на край стола. — Что там с Вакандой?

Можно было спросить у Рубедо и сэкономить время, но личный контакт важен. Фьюри должен видеть, что я в игре, что я держу руку на пульсе, а не превратился в безумного ученого-отшельника окончательно.

— Сразу к делу. Ценю, — кивнул директор. Он на секунду отвел взгляд, сверяясь с данными на своем экране, и снова посмотрел на меня. — Ситуация дерьмовая. «Обрадую» тебя: двое суток назад, а точнее10 ноября, на Ваканду было совершено нападение. И я говорю про Истинную Ваканду, — он выделил это интонацией, давая понять, что речь не о той аграрной стране, что на картах ООН. — Итог печален: Т'Чака, правящий монарх и действующая Черная Пантера, убит.

Я присвистнул. Король мертв. Это серьезно.

— Нынешний вождь, его сын Т'Чалла, принял мантию, — продолжил Фьюри. — Он жаждет крови, требует возмездия и… настоятельно запрашивает помощь с нашей стороны.

— А не охуели ли они там часом?!

Фраза вылетела быстрее, чем я успел включить дипломата. Впрочем, судя по тому, как дернулся уголок губ Фьюри, он был со мной полностью солидарен.

— Просидели столетия за своим барьером, плюя на остальной мир, а как прижало — так сразу «помогите»? — я фыркнул. — Типичные изоляционисты. Считают себя выше других, но как только получают по носу, бегут к тем, кого считали варварами.

— Моей первой реакцией было что-то подобное, — согласился Фьюри, скрестив руки на груди. — Но проблема, Джон, не в самом факте их наглости. Проблема в том, КТО именно их вскрыл.

Я почувствовал, как внутри все холодеет. Если Ваканда с их технологиями проиграла…

— Виктор фон Дум, — произнес Фьюри, и имя это упало тяжелым камнем. — Он и его легион Думботов.

— Кхаа… — я потер переносицу. — Ну разумеется. Кто же еще. Покой нам только снится.

Виктор. Гений, монарх, мета облученный космической энергией, ученый, а с недавних пор еще и маг в одном флаконе.

— Мы не можем просто проигнорировать это? — я начал рассуждать вслух, расхаживая перед камерой. — Сам посуди. Истинной Ваканды официально не существует. Для мира это страна третьего мира, пасущая коз. Дум же, как официальный монарх Латверии, не объявлял войну «пастухам». Значит, де-юре он напал на какую-то неучтенную территорию. Это разборки двух суверенных, но очень мутных держав. Зачем нам лезть в этот гадюшник? Тем более, если Ваканда ничего не предложила взамен, кроме своего «королевского спасибо».

— Мы могли бы остаться в стороне, — кивнул Фьюри, его взгляд стал жестче. — Если бы Дум просто украл вибраниум. Но он не просто напал. Он прошел сквозь их барьеры, как нож сквозь масло. И Т'Чалла утверждает, что Дум забрал нечто большее, чем ресурсы. Что именно — принц молчит.

— А как он туда вообще попал? — я задал вопрос, ответ на который уже подозревал. — Ваканда обложена датчиками и маскировкой. Спутники должны были засечь переброску целой армии роботов.

— К счастью, в данном вопросе Вакандцы поделились данными… — Фьюри сделал паузу. — Портальная магия.

— Блять, — вырвалось у меня искренне.

Это было не просто ругательство, это была зависть пополам с опасением. Если у Дума уже есть стабильная технология порталов или магический навык такого уровня, то логистика войны меняется кардинально. Он может ударить где угодно. По Белому Дому, по Трискелиону… по моей лаборатории.

— Какого хера этот дикарский вождь строит из себя невесть что? — я перевел раздражение на Т'Чаллу. — Он пришёл к нам за помощью, но делает это без уважения, Ник! Скрывает данные, требует вмешательства, а сам не говорит, что у него украли. Может, Дум украл у него чертежи новой кофеварки, а может — оружие Судного дня.

— Именно поэтому я пока не дал отмашку «Авангарду», — спокойно ответил директор. — Я не посылаю своих людей в бой вслепую ради тех, кто не доверяет нам.

— И это, честно говоря, самая адекватная тактика, — я кивнул, поддерживая его решение. — Тут еще не ясно, кто вообще в этой истории прав, а кто виноват. Дум, конечно, тот еще кадр, но хочется верить, что он рационален и не нападает просто так. Может, стоит выйти на связь с Латверией? Поговорить с Виктором напрямую? Попробовать найти, скажем так… общие научные интересы.

— Вариант дипломатии рассматривается, но только после сбора данных, — отрезал Фьюри. — В приоритете — разведка. Несколько специализированных мета-людей из глубокого резерва уже проникли в Латверию. Информация, поступающая оттуда… противоречива, Дум что-то строит. Что-то масштабное.

— Ладно, разведка так разведка, — я пожал плечами. — Держи меня в курсе. Но, Ник, на ближайшие трое суток я — «призрак». Невыездной. У меня свой проект на финальной стадии.

О том, что через три дня в этой лаборатории родится Часовой Механизм, способный переписать правила игры, я промолчал. Фьюри уважает меня, но паранойя — его профессиональная болезнь. Меньше знает — крепче спит.

— Принято, Томпсон. Занимайся своими делами. Если Дум решит постучать в твою дверь через портал — маякни.

Экран погас.

— Рубедо, — я повернулся к пустоте. — Фьюри упомянул отчеты разведки. Они ведь уже в нашем облачном архиве?

— Разумеется, сэр. Перехват пакетов завершен в момент передачи, — отозвался ИИ.

— Выведи на экран.

Как бы мне не хотелось лезть в политику и разборки королей, но любопытство — порок ученых. Одним глазком взглянуть можно?

— Что же ты там строишь, Виктор?





Глава 181


Вопреки моим ожиданиям… ну, не знаю, увидеть возведение гигантского жертвенного зиккурата или подготовку котлована для массовых ритуальных убийств, реальность оказалась куда более прозаичной и унылой. И оттого пугающей.

Дум строил лабораторию.

Хотя называть это просто «лабораторией» — все равно что назвать Пентагон «офисным зданием». Судя по тактическим скрытым снимкам и перехваченным накладным, Виктор развернул строительство полноценного научно-исследовательского комплекса закрытого цикла. Туда уже свозили лучшие композитные материалы, какие только можно достать на черном и белом рынках. В списках подрядчиков мелькали фамилии спецов, которых ЩИТ считал либо мертвыми, либо надежно трудоустроенными в закрытых городах Китая и Европы. А вишенкой на торте в проектной документации значился отдельный подземный сектор под кольцевой ускоритель частиц. Причем полноценный, километрового диаметра, а не та карманная версия, что пылится у меня на пятом этаже.

Разумеется, сейчас там в основном грязь, котлованы и геодезисты, бегающие между рычащими экскаваторами. Но я смотрел на чертежи, добытые шпионами Фьюри, и понимал масштаб. Предварительная смета — двенадцать миллиардов долларов. Астрономическая сумма для частного лица, но вполне посильная для диктатора, который держит всю национальную экономику в железном кулаке. Если вспомнить, что состояние какого-нибудь короля Таиланда в моем прошлом мире оценивалось под пятьдесят миллиардов, а Латверия по промышленному потенциалу ближе к Германии или Швеции, чем к аграрным монархиям Юго-Восточной Азии, то Дум вполне может позволить себе такую игрушку.

— Это… обнадеживает, — выдохнул я, закрывая файл с архитектурным планом.

Логика проста: Дум — перфекционист. Он не станет работать в недострое. Такой объект, даже с привлечением магии и армии неутомимых роботов-строителей, требует времени. Бетон должен набрать прочность, фундамент — устояться, оборудование — пройти калибровку. На это уйдет год, не меньше.

Значит, у нас есть этот год.

А конкретнее, он есть у меня. Пока Виктор играет в прораба, а также в войнушку с закрытыми футуристичными племенами дикарей, я должен закончить свой личный проект «Сила!». Хочется верить, что синергия магии, Системы и Часового Механизма позволит мне за эти двенадцать месяцев уйти в такой технологический отрыв, что, когда Дум перережет красную ленточку, его супер-лаборатория уже морально устареет.

Впрочем, недооценивать его нельзя. С ним определенно придется побеседовать, но уже с позиции силы. Желательно, когда я встану на одну ступень с Древней в плане магических дисциплин.

Кстати, о магии. Я перевел взгляд на следующий учебник.

— «Кодекс Черной Плоти, том второй. Изменчивая глина», — прочитал я вслух название.

Книжка выглядела… специфически. Обложка была обтянута материалом, подозрительно напоминающим человеческую кожу грубой выделки. Когда я взял её в руки, ощущение усилилось — материал был слегка теплым, словно книга сохраняла температуру тела своего предыдущего владельца (или донора). Страницы, тонкие и жилистые, напоминали высушенные мембраны крыльев летучей мыши. Я сначала листал их с осторожностью, боясь порвать ветхий раритет, но быстро понял, что этот «пергамент» крепче кевлара. Про чернила, имеющие характерный бурый оттенок окислившегося гемоглобина, я вообще промолчу. Демоны, как видно, большие традиционалисты в вопросах оформления.

— Биология и страдание… — пробормотал я, пробежавшись по введению и чувствуя нарастающий скепсис.

Разница подходов бросалась в глаза сразу. Если классическая магия, которую я штудировал до этого, работала как перенаправление внешних потоков энергии — ты берешь «ничейную» ману из атмосферы и лепишь из неё какой-нибудь энергетический луч, — то биомантия была жадной и эгоистичной. Её главный постулат звучал так: «Плоть не константа, а мнение. Боль — это резец скульптора».

Звучит пафосно, а на деле означает кучу проблем.

Во-первых, принцип сохранения массы. На уровне, описанном в этом томе, биомант не может создать плоть из воздуха. Хочешь отрастить костяной шип? Будь добр, предоставь кальций из собственных запасов. Хочешь нарастить мышечную броню? Твой организм сожрет твои же жировые запасы и гликоген за секунды. Это значит, что мне придется жрать как не в себя, поддерживая и без того разогнанный Экстремисом метаболизм.

Во-вторых, процесс трансформации. Книга честно, без прикрас описывает механику: чтобы изменить форму руки, нужно сначала сломать кости, порвать связки и заставить ткани срастись по-новому. Ускоренно, да. Контролируемо, да. Но нервные окончания никуда не деваются. Каждое заклинание — это сеанс добровольной пытки.

«Либо Эллиссара сделана из стали, либо она законченная мазохистка», — подумал я, переворачивая страницу. — «Хотя есть вариант, что на высших уровнях мастерства они просто отключают болевые рецепторы. Но мне до этого уровня — как пешком до Латверии».

Я добрался до раздела практических заклинаний.

«Лик Лжеца». Смена внешности для инфильтрации. Полезно? Безусловно. Ты можешь изменить черты лица, пигментацию, длину волос, голосовые связки. Вот только метод… Ты прикладываешь руки к лицу и буквально лепишь его, как теплый воск. Чувствуешь, как под пальцами хрустят и смещаются скуловые дуги, как носовые хрящи вдавливаются внутрь черепа. Идеальная маскировка, если у тебя хватит выдержки и силы воли не отключиться в процессе.

Следующее — «Хроматофор». Активный камуфляж. Смена окраски кожи под окружающую среду, как у хамелеона или того же Хищника. Звучит как мечта диверсанта. Но тут же — жирное «но», перечеркивающее весь смысл. Для работы заклинания требуется нанести на тело сложнейшую сеть татуировок специальными алхимическими чернилами. Покрываешь себя узорами с ног до головы, чтобы получить возможность иногда сливаться со стеной, и это притом, что любой резкий рывок сбивает маскировку.

— В чем вообще смысл? — я почесал затылок, искренне не понимая логики создателей.

Зачем уродовать себя вечными татуировками ради нестабильного камуфляжа, когда есть «Вуаль Серафимов» из предыдущей книги? Обычная магия: скастовал, стал невидимым, пошел по делам. Никаких игл, никаких чернил, никакой боли.

— Видимо, у демонов своеобразное понимание КПД, — резюмировал я. — Или им просто нравится сам процесс разрисовывания тушек. Примитивизм.

Дальше шло краткое описание боевого применения.

«Подкрадись к жертве. Если нет кинжала — используй себя. Твоя кость острее стали. Вырви ребро и вонзи во врага».

Весь учебник был пропитан этой варварской эстетикой, эта строчка кстати написана неспроста, это переход к следующей главе. Остеокинез — управление ростом костей. Можно выпустить шипы из локтей или позвоночника, превратившись в подобие Кимимаро из «Наруто» или Спайка из Людей Икс. Выглядит эффектно, спору нет. Но с медицинской точки зрения — это дыры в кожном покрове, открытые ворота для инфекции и нарушение целостности скелета.

— И снова мимо, — хмыкнул я, переворачивая страницу.

Наконец, что-то более-менее применимое. «Гипертрофия». Временный буст мышечной массы и силы. Слом человеческих лимитов. Учитывая, что мои лимиты благодаря сыворотке и Ци уже находятся где-то в стратосфере, дополнительный множитель силы мог бы пригодиться. В теории.

Но тут в дело вступала моя главная проблема. Конфликт версий.

Моё тело уже занято. В каждой моей клетке сидит «Экстремис». Это не просто вирус, это биологическая программа, у которой есть четкое представление о том, как должно выглядеть мое «идеальное» состояние. Биомантия пытается изменить это состояние — отрастить лишнюю мышцу, уплотнить кость, изменить структуру кожи.

Что сделает «Экстремис»?

Правильно. Он воспримет магическую мутацию как травму, как отклонение от эталона, и тут же бросит все ресурсы на «лечение», откатывая изменения назад. Я потрачу ману и калории на трансформацию, а мой собственный иммунитет сожрет результат за пару секунд, возвращая меня в исходную форму.

Бороться с собственной регенерацией ради сомнительных бонусов? Глупо. Биомантия для меня — тупиковая ветвь развития. По крайней мере, пока я не научусь взаимодействовать с самим Экстремисом на лету, подгоняя его под магические изменения. А это задача не на ближайшие три дня, вообще не уверен, что такое возможно. Что же касается главы по «Гипертрофии» мышц…

— С этим, по крайней мере, можно работать, — кивнул я сам себе, перелистнув страницу.

Глава состояла, по сути, из двух ключевых заклинаний-усилителей. И если остальная часть книги вызывала у меня стойкое желание помыть руки с хлоркой, то здесь автор (кем бы он ни был — психопатом или гением) попал в точку.

Первое — «Сердце Бегемота». Название пафосное, но механика предельно понятная и жесткая. Это не абстрактная «сила духа», а грубый физиологический взлом: магический стимул заставляет надпочечники выбросить в кровь смертельную для обычного человека дозу адреналина, норадреналина и гормонов роста.

Эффект мгновенный: мышцы вздуваются, вены чернеют от перенасыщения, болевой порог отключается напрочь. За счет магического аспекта, который работает как внешний каркас, сила увеличивается в несколько раз на несколько минут. Условный офисный клерк в таком состоянии сможет перевернуть машину или разорвать стальные наручники. А самое главное — и это жирный плюс — после окончания действия он не умрет от разрыва сердца, как это случилось бы в реальности. Магия компенсирует откат.

Еще больший плюс: такой гормональный шторм «Экстремис» может и пропустить. Вирус не зафиксирует это как повреждение или мутацию ДНК. Для него это будет просто экстремальный стресс, временное состояние боевой готовности. Внешних повреждений нет, целостность организма не нарушена — значит, регенерация не вмешивается и не обнуляет эффект.

— Это мы запоминаем, — пробормотал я, фиксируя в памяти сложную, угловатую мандалу, которая должна запускаться вместе с мантрой «Берсеркера».

Конечно, бесследно такие фокусы не проходят. Микроразрывы мышц, истощение гликогена, временный паралич после отката — полный букет. Но это уже чистая физика, а с физикой мой организм справляется отлично. «Экстремис» залатает порванные волокна за секунды, как только магия перестанет действовать.

То же самое касается и второго заклинания — «Усиления сухожилий». Магическое уплотнение соединительной ткани для взрывной скорости или супер-сильного удара. В обычных условиях это грозит отрывом мышцы от кости, но, опять же, моя регенерация позволяет играть с такими нагрузками.

— Уже не жалею, что решил читать дальше, — удовлетворенно кивнул я, чувствуя, как скепсис немного отступает. — Полезно. Фиксируем.

Я перешел к следующей главе.

«Химеризм». Адаптация органов.

Здесь мой энтузиазм снова угас. Жабры? «Экстремис» сочтет их раковой опухолью и уничтожит в зародыше. Изменение структуры глаза для ночного зрения? Та же история. «Желудок Пожирателя», позволяющий переваривать гнилое мясо и кости без риска отравления? Бессмысленно. Мой иммунитет и так лучший антидот на планете, я могу хоть цианид пить вместо утреннего кофе.

Пролистав главу по диагонали, я наткнулся на раздел «Темная Регенерация».

Подспудно я уже готовился к разочарованию, и чутье меня не подвело. Учитывая специфику биомантии, глава про лечение в основном касалась грубого сшивания мяса. Никакого изящества, только хардкор.

Однако один абзац заставил меня хохотнуть:

«Один из моих подоп… кхм, дражайших учеников, ради блага магической науки и познания границ плоти, отрубил себе кисть. Тесак, стоит сказать, был немаленький и ржавый, а ученик оказался не самым умным демоном, что, собственно, отсутствие у него левого рога и доказывает. В общем, взял он, как оказалось, проклятый инструмент… Кисть руки "пришить" обратно так и не смог, даже кровь остановить не сумел. Так и истек, умерев под глупые ухмылки соучеников и мой разочарованный взгляд. Нормальный тесак, к слову, так и не был найден, а двигать магическую науку дальше пришлось пинками и принуждениями!»

— Педагогика уровня «демон», — хмыкнул я, захлопывая книгу с влажным шлепком.

Резюме: для меня лично полезного кот наплакал. Но выбрасывать этот гримуар я не стану. Он пойдет в топку Часового Механизма. Система переварит этот треш и, возможно, выдаст на выходе какую-нибудь «Высшую Биомантию», где не нужно отрубать себе конечности ради эксперимента.

Я отложил «кожаный» том в сторону и потянулся к последней книге из подарка Эллиссары.

Она выглядела монументально. Тяжелый фолиант в черном металлическом переплете, холодный на ощупь, словно кусок льда. Застежка была выполнена в виде костяной руки скелета, сжимающей края обложки.

— Пафос — наше всё, — усмехнулся я, поглаживая корешок. — Фьюри явно оценил дизайн.

На обложке горели багровые буквы:

«De Pactis Infernalis»

— О Пактах Инфернальных, — перевел я вслух.

Демонология. Юриспруденция с хищниками из иных измерений. Магия призывов, контракты, сделки. В теории, через эту книгу можно даже достучаться до самой Эллиссары, если возникнет такая необходимость.

Экспериментировать с содержимым я точно не планировал — по крайней мере, в ближайшие дни. Мой лимит риска на эту неделю исчерпан Астральной Проекцией, поэтому, как и в случае с биомантией, я решил просто ознакомиться с оглавлением и общей теорией. Знание врага (или партнера) — это половина победы.

Введение. Информация об Аде. Ничего нового: Ад — это конгломерат карманных измерений, каждым из которых правит свой Лорд. Феодальная раздробленность с элементами тоталитаризма.

А вот следующая глава — «Иерархия Бездны» — оказалась куда интереснее. Это был настоящий справочник кадровика.

Классификация сущностей по уровню опасности и, что важнее, полезности.

На самом дне — Паразиты. Мелкие бесы, элементали скверны, слабые души, каким-то чудом избежавшие окончательной переработки, но так и не понявшие, что делать со свободой. Интеллект — как у табуретки. Используются как расходный материал, шпионы-камикадзе или просто живые батарейки. Цена сделки смешная: мелкая жертва (курица, крыса) или капля маны.

Следом идут Исполнители. Полноценные демоны низшего, среднего звена или «Безмолвные» — души, сумевшие сформировать себе тело, но не из плоти, а из астральной грязи. Танки, штурмовики, убийцы. Интеллект уже присутствует, но на сложные задачи их лучше не ставить — все испортят, сожрут цель вместо захвата. Мотивация простая: ярость и голод. Контролировать их контрактами сложно, проще банально запугать грубой силой.

Дальше — Архитекторы. Элита. Высшие демоны. Способны к членораздельной речи, лжи, сложным манипуляциям, угрозам и торговле. Эти ребята могут выполнить почти любую просьбу: дать знания, наделить магической силой, изменить реальность в локальном масштабе. Но и цена… Это вам не курицу зарезать. Это топ-менеджеры Ада, акулы бизнеса, которые в договоре пропишут мелким шрифтом такие условия, что ты будешь жалеть о сделке вечность. С ними нужно держать ухо востро.

И, наконец, верхушка пищевой цепи — Лорды Ада. Книга категорически запрещает их прямой призыв (видимо, автор понимал, что читатель, скорее всего, идиот), но дает инструкции, как вежливо привлечь их внимание.

Последнее, впрочем, тоже не рекомендуется, если ты не уверен в адекватности Лорда. В адекватности Эллиссары я уверен… процентов на пятьдесят. Но у нас есть страховка.

— Хм, — я постучал пальцем по металлической обложке. — Возможно, кстати, это действительно так.

Только сейчас до меня дошло истинное значение присутствия Лилит на Земле. Она не просто сбежала потусить в мире смертных. Эллиссара оставила её здесь как добровольную заложницу. Как гарант. «Я оставляю у вас свою сестру, а значит, я не ударю вам в спину». Жест доброй воли на языке демонов.

— Ладно, не о политике сейчас, — я тряхнул головой, возвращаясь к тексту.

Я перелистнул страницу на следующую главу. «Ритуалистика призыва».

— А вот и техническая документация, — пробормотал я, вглядываясь в схемы начертания кругов.





Глава 182


Глава, посвященная построению многомерных конструкций для призыва и удержания исполнителей из преисподней, начиналась с пространного описания расходных материалов. От простого белого мела или толченого угля до крови девственницы для тех случаев, когда нужно вытащить из Бездны кого-то посерьезнее.

К моему глубочайшему раздражению, никакой исследовательской конкретики автор не приводил. Материалы характеризовались максимально размытыми формулировками. «Смесь из пепла плакучей ивы и серы подойдет для бесов-разведчиков», «наиболее эффективно начертание в полнолуние», «старайся не делать линии толстыми, дабы мана текла ровно», «лучше всего рисовать кистью из шерсти жертвенного агнца».

Я потер переносицу, чувствуя, как внутри закипает возмущение инженера, которому вместо четкого ГОСТа подсунули сборник кулинарных рецептов от сумасшедшей бабки. Дикий, непроходимый примитивизм. Какова толщина линии в миллиметрах? Какова оптимальная концентрация железа в этой самой крови девственницы, и каким вообще образом влияет на проводимость маны отсутствие у нее половых контактов, или это просто концептуальный костыль для настройки разума призывателя?

В этот момент я почти физически ощутил тоску по утерянному инфопакету дедули-исследователя из мира GURPS Technomancer. Вот уж где я бы разгулялся. Там магия была оцифрована, разложена на формулы и подогнана под законы физики. Реверс-инжиниринг таких заклинаний стал бы для меня увлекательной головоломкой, а не попыткой расшифровать бред сатаниста.

Но работать приходится с тем, что есть. А в наличии у меня лишь поверхностное понимание базовой теории и тело, которое вопреки всем ожиданиям ощущает внешнюю энергию со скрипом.

— Кстати, интересная теория, — пробормотал я в тишину лаборатории, откидываясь на спинку кресла. — Может ли быть так, что моя собственная Ци работает как глушилка? У меня внутри циркулирует колоссальный объем уплотненной энергии. Возможно, этот внутренний фон просто перекрывает сигналы извне, нивелируя чувствительность к мане атмосферы. Как попытка услышать шепот в цеху, где работают кузнечные прессы.

Звучало логично. С другой стороны, базовая книга по мистицизму прямым текстом утверждала, что чувствительность — это мышца, которая растягивается со временем и практикой. Нужно просто упорно биться головой в эту стену, пока она не поддастся.

Смысла плодить теории прямо сейчас не было. Я пока в этих делах абсолютный ноль, и звать меня даже не Вонг, не говоря уже о Древней. Я задвинул лишние мысли на задний план и вернулся к чтению тяжелого металлического гримуара.

Первым фундаментальным заклинанием значился «Зов Множества Колец». Универсальный защитно-призывной конструкт, который можно масштабировать под конкретную задачу. Механика напоминала систему шлюзов на подводной лодке. На полу чертятся концентрические круги из энергии. Ты стоишь в центре, демон появляется на периферии или в отдельном примыкающем контуре. Если тварь прорывает первый, самый внешний барьер, у тебя есть время активировать скрипт изгнания или отступить во внутренний круг.

Для всякой мелкой пакости из паразитов хватало двух-трех слоев. Высшие демоны требовали уже не менее семи колец, идеальной геометрии и были крайне привередливы ко всему: к качеству чернил, плотности ауры призывателя, фазе луны и даже к атмосферному давлению.

Далее шел список. Тридцать девять истинных имен сущностей среднего звена. Это уже не безмозглые Исполнители, но еще и не Архитекторы-интриганы. Крепкие середнячки для грязной работы. Знание такого имени, согласно тексту, дает абсолютную власть над сущностью на время действия контракта. Ты буквально держишь демона за поводок из его собственной сути.

Но был нюанс. Произнести это имя нужно с идеальной интонацией и артикуляцией. Ошибся на один слог, не так поставил ударение — контракт недействителен. Демон получает свободу действий. Разумеется, он не скажет тебе об ошибке, а будет приветливо кивать и уверять в своей безграничной преданности ровно до того момента, пока не откусит тебе лицо.

К списку прилагалась сноска, написанная мелким, убористым почерком: имена актуальны исключительно на момент составления реестра. Демон мог давно развоплотиться в войнах или, наоборот, эволюционировать в Высшего, изменив свою концепцию и, следовательно, имя.

— И даты написания книги нигде нет, — констатировал я очевидный факт, бегло пролистав первые и последние страницы фолианта в поисках хоть какого-то аналога копирайта или выходных данных. Ничего. Впрочем, время в Аду течет по своим, не поддающимся земной логике законам, так что привязывать местную бюрократию к григорианскому календарю было бы странно.

Следующий раздел привлек мое внимание куда сильнее имен. Заклинание «Якорь Плоти».

По сути, это инструкция по созданию хоста. Призывается не полноценная физическая оболочка демона, которая жрет слишком много энергии на поддержание своей стабильности в нашем измерении, а лишь его астральная проекция. Эту проекцию необходимо жестко привязать к заранее подготовленному физическому объекту. Без такого якоря демон быстро растворится в земной атмосфере, а если сущность попадется цепкая и наглая (по сути, так можно охарактеризовать почти любого демона), то попытается вселиться в самого призывателя.

Объектом могло выступать что угодно: фарфоровая кукла, глиняный голем, свежий труп. Я прикинул варианты и пришел к выводу, что при должной экранировке можно запихнуть демона даже в робота типа думбота, создав этакий техномагический гибрид с инфернальным ИИ.

Полезность заклинания раскрывалась в примерах, которые автор приводил с пугающей будничностью. Хочешь свести с ума конкурента по торговой гильдии? Засунь мелкого беса-кошмарника в детскую игрушку и подари ребенку врага. Миазмы страха пропитают дом за месяц. Нужна грубая сила? Собери голема из кладбищенской земли, вставь ему ржавые клинки вместо рук и посели внутри теневого Исполнителя. Он будет шинковать твоих врагов в переулках, не оставляя магических следов и не попадаясь на глаза случайным свидетелям, потому что убьет и их тоже.

Это были не теоретические изыскания. Это были готовые кейсы из чужой практики.

— Ладно, в задницу, — я брезгливо поморщился, отодвигая книгу на пару сантиметров.

Теперь понятно, откуда растут ноги у всех этих классических хоррор-тропов с проклятыми шкатулками и зловещими куклами. Жанр ужасов в этом мире — это в некотором роде документалистика. Среди обычных людей ходят психопаты, сатанисты и просто амбициозные ублюдки, которые находят обрывки подобных знаний и применяют их на практике ради денег или власти.

Я сделал мысленную зарубку: если появится свободное время и избыток огневой мощи, нужно будет заняться мониторингом таких маргинальных культов. Не из благородства, а в рамках санитарной обработки планеты, на которой мне еще жить.

Глава «Контрактное право» оказалась самой структурированной частью книги. Местные демоны функционировали как корпоративные юристы с садистскими наклонностями. Все сделки делились на три жесткие категории.

Первая — бартер. Простой обмен услугами в реальном времени. Я скармливаю тебе душу конкретного человека, ты уничтожаешь физическую охрану здания. Сделка закрыта, претензий нет.

Вторая — аренда. Долгосрочное соглашение. Демон служит призывателю оговоренный срок, скажем, десять лет. Оплата взимается либо по истечении контракта (душа самого мага), либо в виде регулярных абонентских платежей — например, ежегодного кровавого жертвоприношения на алтаре. Перестал платить — договор расторгается с конфискацией имущества и жизни должника.

Третья категория — вассалитет. Самая мутная и опасная форма взаимодействия. Призыватель буквально сдает свое тело в лизинг, становясь аватаром демона в физическом мире. Слияние разумов и сил. На ум сразу пришел Призрачный Гонщик и сделки с Мефисто. Выгода демона понятна — он получает легальный, устойчивый якорь и агента влияния на Земле, плюс гарантированную душу носителя после его износа. Но сам раздел был написан крайне туманно, изобиловал пробелами и отсылками к недоступным источникам.

— Будто автор сам боялся лезть в эту тему или не понимал механики до конца, — пробурчал я, вчитываясь в путаные абзацы.

Дальше шел перечень ловушек. Техника безопасности при составлении устного или письменного договора.

Первое правило: избегать абсолютных категорий. Никаких «навсегда», «никогда», «всё», «ничего». Демоны существуют в другом временном масштабе, для них вечность — это рабочий график. Человек, требующий «защищать мой род всегда», обрекает своих потомков на тысячелетнее рабство у сущности, которая будет трактовать слово «защита» как содержание в комфортабельной камере пыток, где нельзя умереть. Автор настоятельно рекомендовал очерчивать максимально узкие, юридически выверенные границы любой задачи.

Второе правило: демон воспринимает слова буквально и всегда трактует двусмысленность в пользу максимального ущерба. Попросишь принести «сердце той красавицы» — получишь кусок кровоточащей мышцы с отрезанными клапанами прямо на свой рабочий стол. Попросишь сделать себя красивой — демон с радостью снимет с тебя кожу, ведь в его извращенной парадигме нет ничего прекраснее обнаженной мускулатуры. Относиться к ним следовало как к сломанным джиннам или враждебному искусственному интеллекту, который ищет дыры в программном коде твоего желания.

Третье правило: форс-мажор. В любой контракт обязан быть вшит пункт об экстренном расторжении. Если демон нарушает условия — пытается сожрать тебя раньше срока или искажает приказ — должна срабатывать автоматическая защита. В идеале это отложенное заклинание экзорцизма, которое питается энергией самого контракта и бьет предателя в спину.

Подробности этого процесса описывались в следующей главе. «Эдикт Изгнания». Насильственная депортация сущности обратно в её родное измерение. Заклинание требовало колоссальной концентрации и воли, которая в моменте должна превзойти волю изгоняемого существа. Это прямое столкновение разумов.

Но был в Эдикте один нюанс, который меня откровенно позабавил. Заклинание всегда уступает по приоритету силе правильно заключенного контракта. Ты не можешь просто нанять демона, дождаться, пока он вырежет армию твоих врагов, а потом, не заплатив оговоренную цену, скастовать изгнание. Магия Контракта просто не сработает, защищая права исполнителя. Космическая бюрократия блюдет свои законы честно.

— Справедливо, — усмехнулся я, — Силой ты их не кинешь. Но если составить договор грамотно, демона всегда можно обмануть.

На деле демонология оказалась куда полезнее той же биомантии. Я закрыл тяжелую металлическую обложку и с наслаждением потянулся в кресле, разминая чуть затекшую спину. За одни сутки я проглотил две полноценные книги по совершенно разным ветвям магии. Да, чтение вышло поверхностным, без вдумчивых экспериментов с призывом и без попыток отрастить себе лишнюю почку, но общая картина начала складываться во вполне логичную структуру.

Интерфейс Системы мигнул, сообщая о наступлении 14 ноября. Таймер Ежедневной Ковки обнулился.

Я мысленно потянулся к иконке, запуская процесс, и перед глазами развернулось описание новой позиции.

[ Получен Информационный Пакет (Эпический) – Корреляция констант между физической реальностью и созданием чудесных артефактов (Мир Тьмы - Гений: Прегрешение) ] [ Время существования пакета: 24 часа! ]

«Магия — это просто наука, которую мы пока не можем собрать на верстаке. Дайте мне достаточно изоленты и автомобильный аккумулятор, и я покажу вам бога!»

ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ (НА ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЯ):

[ Пассивно: Архитектор Реальности ] Интеллект пользователя временно повышается до сверхчеловеческих значений в области инженерии и прикладной физики. Любой чертеж, формула или механизм воспринимаются и запоминаются мгновенно.[ Активно: Реверс-Инжиниринг Чуда ] Пользователь способен проанализировать любое «Неповторяющееся Явление» (магический артефакт, заклинание, сверхъестественную способность, технологию чуждых миров) и разложить его на базовые физические принципы.[ Активно: Синтез Повторяемости ] Создание технологического чертежа на основе изученного Чуда. Полученный чертеж будет использовать законы классической/квантовой физики и работать без применения мистических энергий.[ Парадигма Энергообмена ] Чертежи, созданные под этим эффектом, перенастраиваются на потребление стандартного электричества (вольт/ампер) вместо Магии, Праны, Ци или Мании.ОГРАНИЧЕНИЯ (ЗАКОН СОХРАНЕНИЯ):

Налог Габаритов: Технологический аналог почти всегда будет в несколько раз больше и тяжелее магического оригинала (Компактность приносится в жертву функционалу).Энергетический Голод: Питание «чудесных» функций электричеством требует колоссальных мощностей.Лимит Времени: Через 24 часа статус «Озарения» спадает. Пользователь забудет, как именно он пришел к этим выводам (гениальное вдохновение исчезнет), но все чертежи, схемы и записи, которые вы успеете зафиксировать за это время, останутся верными и рабочими.— Твою ж мать, — пробормотал я в пустоту лаборатории.

Процесс загрузки эпического пакета в мозг начался без предупреждений. Восприятие реальности дрогнуло и перестроилось за доли секунды. Я посмотрел на свои руки, на поверхность стола, на выключенный монитор — и теперь видел их иначе. Мозг начал оперировать коэффициентами сопротивления материалов, векторами нагрузок и термодинамическими показателями в фоновом режиме, практически выводя готовые числа поверх визуальной картинки.

Мания. Сверхъестественная энергия вдохновения из Мира Тьмы. Местная «Мана Безумия», позволяющая безумным ученым собирать лазерные пушки из микроволновок вопреки всем законам ньютоновской физики. Обычно эти вещи — Неповторяющиеся Явления — работают только в руках своего создателя.

Но этот инфопакет взламывал само правило. Он давал мне инструмент для перевода метафизики в сухую, рабочую науку. Взять чудо, разобрать его на шестеренки и запитать от розетки. Мой разогнанный интеллект уже начал штамповать сотни вариантов применения.

Я поднял руки и быстрыми, отточенными движениями выписал в воздухе геометрию Мандалы Дао.

Золотистый щит соткался из пространства, зависнув передо мной. Еще полчаса назад это была мистика, эзотерика, работа с непонятными внешними потоками. Сейчас я смотрел на светящийся круг и видел физику. Плотность упаковки фотонов. Вектор поляризации электромагнитного поля. Частоту вибрации удерживающего контура.

Я понимал, как именно это работает. Я видел схему генератора, который сможет воспроизвести этот щит технологическим путем. Массивная катушка на предплечье, система фокусирующих линз, система охлаждения, тяжелый батарейный блок на поясе с потреблением промышленного станка. Разумеется, если подумать лучше, то технологию можно сжать и в гораздо более компактный вид.

Я сбросил концентрацию. Щит рассыпался искрами.

— Но продолжать изучать щит… Это будет самая бездарная трата потенциала навыка в истории, — сказал я вслух, подходя к столу и доставая прозрачный блистер.

Глоток воды, таблетка НЗТ легла на язык. Мир приобрел звенящую четкость. Синергия двух колоссальных бустов интеллекта вывела когнитивные процессы на крейсерскую скорость.

Цель: максимизация эффективности в условиях двадцатичетырехчасового лимита. Таймер уже тикает.

Я начал шагать по лаборатории, отсекая лишнее. Реверс-инжинирить базовую магию? Левитация, защита, энергетические болты — я могу закрыть эти потребности традиционными технологиями, избегая «налога габаритов». Строить огромный рюкзак с батареями ради невидимости, когда можно использовать метаматериалы, нерационально. Единственное полезное заклинание из первой книги — Астральная Проекция. Создать прибор для безопасного извлечения сознания из тела или аппаратный барьер от астральных сущностей. Взял на заметку, отложил в буфер.

Биомантия. Механизм грубой работы с плотью. Перевести заклинание мышечного усиления в форм-фактор химического стимулятора или носимого экзо-каркаса? У меня в крови циркулирует Экстремис, а ЩИТ уже вовсю тестирует мои сыворотки Абсолютного Хищника и Стимулятор Мышц. Тратить часы на разработку громоздкого аналога медицинской магии — преступление против эффективности. Отбрасываем.

Демонология. Принцип вызова и удержания проекций. Книга ясно дает понять, что ограничения круга призыва — это страховка для самого мага, а не предел возможностей Адской Магии. При желании система позволяет выдернуть истинное физическое тело существа сквозь ткань измерений. Технологический аналог ритуального круга — это портальная установка пространственного прокола. Аппаратный контроль телепортации без привязки к фазам луны и крови жертвенных животных. Звучит уже куда перспективнее.

Я остановился посреди комнаты. Мысли цеплялись одна за другую, выстраивая более сложную архитектуру.

Копировать отдельные приложения бессмысленно, когда у тебя есть доступ к декомпилятору. Зачем мне переводить в чертежи конкретные заклинания, если я могу попробовать расшифровать сам исходный код магии? Понять фундаментальный принцип, по которому воля оператора деформирует реальность, и переложить этот принцип на язык инженерных констант.

Я подошел к столу и положил ладонь на стопку из трех гримуаров. Другой свободной рукой взял мышку, выводя на экран все скопированные системные архивы по големостроению.

Информационная база собрана. Инструмент перевода загружен в мозг. У меня есть сутки. И это более чем возможно.





Глава 183


Первым делом я переместился на третий этаж, поближе к мнемо-архиватору, который на ближайшие сутки станет моим основным «писарем». Использовать клавиатуру, диктовать мысли Рубедо или, упаси боже, писать на бумаге в моем нынешнем состоянии — это преступная трата времени. Разогнанный НЗТ и инфопакетом мозг генерировал концепции быстрее, чем речевой аппарат успевал бы их артикулировать. Абстрактные идеи, визуальные образы заклинаний, обрывки демонологических контрактов — всё это проносилось в голове со скоростью света, но с удивлением я отметил, что успею это обрабатывать.

— Главное потом разобраться во всем том великолепии, которое я сейчас нафантазирую, — пробормотал я, окидывая взглядом лабораторию.

Рабочее пространство лаборатории уже было подготовлено. На центральном мониторе висели сканы всех трех подаренных Эллиссарой книг, соседний экран занимала системная инструкция по големостроению, а вокруг стояли чистые маркерные доски, ожидающие, когда я начну выплескивать на них расчеты. Рубедо находился в режиме ожидания высокоприоритетных команд.

Я подошел к первой доске, взял маркер и замер, глядя на белую поверхность.

Вся магия, которую я изучил, базируется на мандалах. Это фундамент. Их нужно удерживать в разуме, их можно чертить мелом на полу, их можно формировать из чистой энергии росчерком пальцев в воздухе. Но ни в одном гримуаре, ни в одной сноске нет ответа на элементарный вопрос: что конкретно они собой представляют с точки зрения физики пространства?

Учебники учат зубрить узоры, как стихи. Делай так, представляй это, и получишь результат. Никакого инженерного обоснования.

Я допускаю, что такая подача материала сделана намеренно. Засекречивание через мистификацию. Древней и её предшественникам совершенно не нужно, чтобы пытливые умы начали копаться в исходном коде реальности и плодить «темных» техна-магов, которые вместо долгих медитаций изобретут стационарный излучатель аннигилирующих сфер со скорострельностью пулемета Гатлинга. А может, всё гораздо тривиальнее: лишенные научного метода маги-отшельники за тысячи лет просто не удосужились задать себе вопрос «почему это работает именно так».

Виктор фон Дум, судя по всему, такие вопросы задавал.

Мысли привычно перескочили на правителя Латверии. Насколько я помню из обрывков метазнаний, Дум был пионером в скрещивании технической и магической дисциплин. Он умудрялся встраивать портальные генераторы прямо в сервоприводы своей брони, наносил рунические зачарования на композитные сплавы и заставлял магию работать по таймеру. Интересно, в этой реальности он уже дошел до полной реконструкции порталов, или пока просто использует артефактные кольца, которые еще где-то умудрился добыть?

Я тряхнул головой, отсекая размышления о Думе. Анализировать конкурента без исходных данных — пустая трата вычислительных мощностей. У меня есть своя задача.

Маркер коснулся доски. Я начал рисовать базовую мандалу щита, но теперь, сквозь призму навыка из Мира Тьмы, я видел её иначе. Я выявлял паттерны, замерял углы пересечений, просчитывал пропорции.

Математическая зависимость между геометрической формой мандалы, плотностью вливаемой энергии и итоговым эффектом заклинания была абсолютной. Это не рисунок. Это чертеж.

Мысль человека тесно связана с Астральным измерением. Следовательно, мандала, которую маг формирует в своем воображении перед кастом, является физическим объектом в астральной реальности. Она создает там форму. Когда маг добавляет жесты и мантры, он просто протаскивает эту готовую форму из Астрала в материальный мир, заполняя её свободной маной.

Углы, окружности и пересечения линий в мандале работают как линзы и резонаторы. Они создают сложную интерференцию энергетических волн. Сталкиваясь под строго выверенными углами, эти волны уплотняют рассеянную внешнюю энергию до состояния твердой световой материи — если мы говорим о щите, или до состояния агрессивной плазмы — если речь об Элдрич-Болте.

Идеи, гипотезы и готовые формулы хлестали с такой скоростью, что я едва успевал фиксировать их на доске. Я заполнил формулами один стенд, перекатил его в сторону и принялся за второй.

Мандалы — это пространственные печатные платы.

Линии мандал работают как токопроводящие дорожки, по которым течет энергия. Если мандалу можно «распечатать» силой мысли в Астрале или искрами в воздухе, нет ни одной причины, по которой её нельзя перенести на жесткий физический носитель.

Небольшое сожаление кольнуло где-то на периферии сознания — в моем распоряжении из всей артефакторики была только методичка по големостроению, и та заточена под совершенно другие задачи. Мне нужна именно математика Магии.

Я выводил на доске монструозное уравнение. Это был гибрид, сплетенный из формул Эйлера для многогранников, топологических расчетов минимальной поверхности и старых добрых уравнений электродинамики Максвелла. Я переводил многомерный магический конструкт в двумерную плоскость физического чертежа.

Уравнение сошлось.

— Рубедо, данные на лазерный гравер. Алюминиевая заготовка, габариты три на три сантиметра, толщина ровно три миллиметра. Допуск погрешности — нулевой, — скомандовал я, скидывая фотографию доски в систему.

Станок в углу лаборатории тихо зажужжал. Запахло озоном и нагретым металлом. Через пару минут манипулятор выложил на стол крошечную металлическую пластину, покрытую сложнейшим геометрическим узором. Линии гравировки были тоньше человеческого волоса.

Я взял пластину пинцетом, подошел к рабочему стенду и зафиксировал её в зажимах высокоточного низкочастотного генератора тока.

— Расчетная частота резонанса — две целых, семьдесят три сотых герца, — продиктовал я параметры. — Подавай напряжение.

Рубедо пустил ток.

На долю секунды ничего не происходило. А затем воздух над столом тихо гуднул. В тридцати сантиметрах над алюминиевой пластиной, прямо из пустоты, развернулся синий, слегка пульсирующий круг магического щита диаметром около метра.

Он висел там, стабильный и плотный, питаясь от обычной электросети лаборатории.

— Да будет техномагия, — произнес я вслух.

Ощущение было совершенно непередаваемым. Я смотрел на этот синий диск и понимал, что только что взломал фундаментальный закон местной вселенной. Вероятно, магистрам Камар-Таджа эта маленькая пластинка показалась бы забавной игрушкой, смешной потугой магла. Но они тратили годы на медитации, чтобы создать этот щит. Я потратил час на расчеты и три минуты на гравировку.

Пока генератор подает ток, щит будет стоять. Он не зависит от моей концентрации, усталости или запаса энергии.

Моя выведенная формула — этот математический Франкенштейн — позволяла перенести фактически любую мандалу на твердый носитель. Она учитывала всё: требуемую выходную мощность заклинания, материал пластины, её токопроводимость, площадь сечения и частоту тока.

— Без лишней скромности, в анналах истории это будет значиться как Уравнение Мага-Томпсона, — хмыкнул я, отправляя Рубедо новый чертеж.

Вторая алюминиевая пластина содержала мандалу атакующего Элдрич-Болта, но с намеренно заниженными параметрами мощности. Расчет строился на создании короткоживущего сгустка. Пластина легла на контакты, ток пошел. В полуметре над столом сформировалась сфера сырой энергии, провисела секунду и безопасно рассеялась, выделив немного тепла. Физика работала безупречно.

— Это уже даже не читерство. Это админские права, — констатировал я, когда лазер закончил работу над третьей, самой сложной заготовкой.

На этот раз это была мандала заклинания «Образы Иконна». Иллюзорный клон. Та самая магия, которая требовала врожденной предрасположенности к иллюзиям, тончайшего контроля и чувствительности, которых у меня не было.

Я положил пластину на генератор. Согласно расчетам макроса, конкретно для этого заклинания требовался биологический маркер — образец ауры для копирования. Я прижал подушечку указательного пальца к краю гравировки.

— Рубедо. Одна целая, шестьдесят четыре сотых герца. Пуск.

Слабый разряд кольнул кожу. Воздух слева от меня пошел рябью, преломляя свет, и через мгновение рядом со мной встала моя точная фантомная копия. Полупрозрачная, бесшумная, но визуально абсолютно достоверная.

Я послал короткий мысленный импульс, используя связь через палец на пластине. Клон плавно обогнул лабораторный стол и замер у противоположной стены. Еще один импульс — и фантом растворился в воздухе без следа. Я убрал палец с контакта. Затем снова прижал. Клон появился мгновенно, без задержек.

Никаких многолетних тренировок чувствительности к мане. Никаких поисков предрасположенности к школе иллюзий. Обычный алюминий, математика и розетка на двести двадцать вольт.

Я стоял посреди лаборатории, глядя на скромный генератор частот, и понимал масштаб произошедшего. Я не просто скопировал пару заклинаний. Я только что создал с нуля абсолютно новое направление техномагической инженерии.

Эфирная Схемотехника.

— Так, — я резко развернулся к терминалу. — Сейчас самое время всё это задокументировать!

Я опустился в кресло мнемо-архиватора. Шлем привычно лег на голову, холодные контакты прижались к вискам. Процесс выгрузки данных требовал предельной концентрации, и я начал прокручивать в уме ключевые тезисы, структурируя их для перевода в машинный код.

Мандала окончательно лишилась для меня мистического флера. Она представляла собой двумерную проекцию многомерного волновода. Маг, вычерчивающий светящиеся линии в воздухе, конструирует физические каналы с нулевым сопротивлением для перенаправления внешней энергии. Принцип работы поддавался строгой логике. Внешнее кольцо выступало аналогом клетки Фарадея, только работающим в обратную сторону: структура удерживала энергию строго внутри заданного контура. Малейшая неточность в геометрии круга приводила к банальному рассеиванию заряда.

Углы и изгибы функционировали как частотные модуляторы. Внешний поток, проходя через излом в шестьдесят семь градусов, менял свои волновые характеристики, уплотнялся и формировал жесткий барьер щита. Стоило изменить угол на тридцать два градуса — волна становилась проникающей, превращаясь в режущее атакующее заклинание.

Более сложные конструкты включали в себя руны. Санскрит или древние глифы на поверку оказались набором логических вентилей. Я еще не составил полный каталог, но принципиальная схема вырисовывалась четко. Каждая черточка в руне работала как транзистор или переменный резистор. Она меняла сопротивление потока, жестко задавая параметры на выходе: сколько процентов маны перейдет в тепловое излучение, сколько в кинетическую силу, а сколько уйдет на поддержание визуальной иллюзии.

Анализ структуры базового щита преподнес сюрприз. Ключевым элементом, удерживающим всю конструкцию, была руна света. Я детально сравнил её с мандалой местного аналога «Люмоса» и пришел к однозначному выводу. Это была контролируемая интерференция. Заклинание заставляло два потока световой энергии двигаться по встречным траекториям так, чтобы пики их волн идеально совпадали в пространстве. Плотность фотонов в зоне перекрытия возрастала до бесконечности, и обычный свет начинал вести себя как твердое тело.

Гениальность решения заключалась в феноменальной энергоэффективности. Те же Маги Камар-Таджа не тратили колоссальные объемы сырой маны на создание плотной материи из пустоты. Они просто спрессовывали свет. Потенциал этой механики открывал пугающие перспективы для модификаций. Логика подсказывала следующий шаг: использовать вместо света более абстрактные понятия. Вплести в контур руны, несущие смысл «абсолютная непробиваемость» или «отражение любого урона», чтобы создать концептуальную защиту.

Я потер подбородок, обдумывая переменные. Геометрия такого заклинания усложнится на порядки. Мне придется рассчитывать пространственные искажения, с которыми я пока даже близко не знаком. Шансы на успех стремились к нулю. Я с базовой оптикой и кинетикой местной магии разобрался только благодаря химическому и системному разгону мозгов. Лезть прямо сейчас в концептуальные дебри, с которыми обычно работают сущности космического масштаба — верный способ выжечь себе синапсы. Фантазии о всемогуществе подождут.

Я хлопнул себя по щекам, сбрасывая наваждение. Снял шлем, поднялся с кресла и подошел к столу, где лежал гримуар по демонологии.

На повестке дня стояла инфернальная логистика, а в переводе на инженерный язык — теория порталов. Альтернативный путь получения этих знаний мне совершенно не нравился. Идти на поклон к Древней и выпрашивать слинг-кольцо значило добровольно пустить её в свою зону комфорта. Верховный Маг Земли слишком проницательна. Она обязательно начнет задавать вопросы, присматриваться к лаборатории и докопается до Часового Механизма. Этот риск нужно исключить полностью.

Я перелистнул страницы тяжелого тома, открывая раздел с кругами призыва. Ответ скрывался в геометрии ритуалов. Круг, начерченный мелом и политый кровью, не работал как физическая дверь. Автор гримуара формулировал свои мысли туманно, но физика процесса читалась между строк.

Я нашел наиболее точную аналогию: это был IP-адрес.

Мультивселенная представляла собой слоеный пирог из сотен измерений, каждое из которых вибрировало на собственной базовой частоте. Земля имела условную частоту X, какой-нибудь нижний слой Лимба — частоту Y. Руна призыва внутри контура искусственно меняла локальную частоту ограниченного участка пространства с X на Y. Возникала разница потенциалов. Мультивселенная, стремясь выровнять метафизическое давление, просто всасывала содержимое из зоны Y в зону X.

Следовательно, мне нужно было адаптировать этот принцип. Заменить формулу «Лимб — Земля» на «Земля — Земля». Создать локальный телепорт. Здесь математика давала сбой. Ад и наш мир имели кардинально разную плотность реальности, пробой между ними работал как игла, протыкающая натянутую ткань. Две разные точки на Земле имели одинаковую плотность. Пространство не станет ничего всасывать, потому что давления равны. Точки нужно не протыкать, а программно сшивать.

Круги призыва требовали якоря в виде заклинателя. Но для механической системы якорями должны служить сами терминалы.

Я взял две квадратные алюминиевые пластины со стороной в десять сантиметров и выгравировал на них идентичные мандалы призыва, пересчитанные по моей новой формуле. Обозначив их как терминал А и терминал Б, я внес в чертеж критическое изменение. В центральном энергетическом узле каждой схемы я оставил микроскопический разрыв токопроводящей линии. При подаче электричества напряжение в разорванной цепи начнет расти, мандала попытается замкнуться и выгорит от перегрузки. Мне нужен был проводник с уникальной подписью, который замкнет цепь. Ключ.

В дальнем сейфе склада как раз лежал контейнер с оружейным изотопом урана — остатки от поставок Фьюри. Я поместил крошечные крупицы изотопа точно в места разрывов на обеих пластинах. Теперь система имела синхронизированный маяк. Радиоактивный распад шел по одному закону, транслируя идентичный сигнал. Терминал А генерировал запрос к пространству, ища ответный узел с конкретным параметром излучения, а терминал Б фонил ровно тем же параметром. Это была примитивная замена квантовой запутанности, но для проверки гипотезы мощности должно было хватить.

Я разнес пластины в противоположные углы лаборатории и подключил питание.

Ток пошел по контурам без эксцессов. Уран выполнил роль моста, замкнув цепь. В пяти сантиметрах над каждой из пластин воздух сжался, формируя две небольшие сферические аномалии. Внутри правой сферы я видел левый угол своей лаборатории, а в левой — стеллаж с оборудованием.

Обычный синий маркер, брошенный в одну аномалию, бесшумно вылетел из второй и упал на пол.

Чертеж работал стабильно. Я пошел обратно к мнемо-архиватору, чтобы зафиксировать схему портальной установки до того, как действие инфопакета начнет ослабевать. Масштабирование этой технологии до размеров полноценных врат оставалось лишь вопросом габаритов пластин и мощности подаваемого тока.





Глава 184


«Какой же я тупой…»

Эта мысль ударила по мозгам с такой силой, словно меня с размаху приложили затылком о бетонную стену. Инфопакет Мира Тьмы выработал свой ресурс, и таймер обнулился. Мир магии, который еще секунду назад представлял собой прозрачную, идеально структурированную матрицу из векторов, энергий и частот, схлопнулся обратно в привычную физическую реальность.

Я моргнул, глядя на маркерную доску. Связи, изящные паттерны, интуитивно понятные многомерные закономерности исчезли. На их месте осталась мешанина из формул, тензоров и чертежей. Мой собственный почерк казался мне инопланетным шифром. Интеллект вернулся к базовым заводским настройкам, оставив после себя сосущую пустоту от потери когнитивного всемогущества.

Я потянулся к карману, достал блистер и закинул в рот таблетку НЗТ, запив её остатками остывшего кофе. Химия начала разгонять нейроны, сглаживая эффект отката.

— Нет, все-таки я гений, — произнес я в тишину лаборатории, когда зрение сфокусировалось на центральном стенде.

На белом пластике красовалась итоговая формула. После успешного тестирования локальных червоточин и выгрузки массивов данных в сервера Рубедо, мой разогнанный мозг переключился на фундаментальную задачу. До конца отполировать уравнение всего. Единый математический мост между абстрактным мистицизмом классической магии и прикладной инженерией.

Разумеется, за двадцать четыре часа вывести абсолютный закон вселенной невозможно. Но то, что занимало всю площадь маркерной доски, было максимально близко к этому определению. Разрозненные концепции мандал, инфернальные круги призыва, электродинамика и физика топологических пространств сплелись в одну циклопическую структуру.

— Фундаментальная константа техно-магии.

Я изучал этот нагроможденный математический каркас уже трезвым, человеческим взглядом. Паранойя шептала, что я сейчас смотрю на бессмысленный набор символов, сгенерированный в приступе шизофрении.

Но математика работала. Находясь в состоянии исследовательской эйфории, я специально выстроил архитектуру формулы так, чтобы мой обычный разум смог её дешифровать и использовать после завершения баффа. Я оставил самому себе подробную инструкцию.

— «Единая теория эфирной проводимости», — прочитал я заголовок, обведенный двойной рамкой в левом верхнем углу.

Визуально конструкт представлял собой гибрид тензорного исчисления и квантовой механики. Я начал читать уравнение слева направо, шаг за шагом восстанавливая логику и сверяясь с терминалом, куда Рубедо выводил расшифровки переменных.

Первый блок: левая часть уравнения. Выходная мощность и форма.

Ключевой элемент здесь обозначался как «Тензор Итогового Чуда». Это переменная результата. То, что я хочу получить на выходе: кинетический барьер, пространственный прокол или плазменный сгусток. Остальная часть формулы обслуживает эту переменную, задавая жесткие рамки объема, плотности структурной решетки и времени стабилизации эффекта в материальном мире.

Далее шло топологическое ядро. Механизм перевода абстрактной идеи в двумерный чертеж для гравировального станка.

Здесь правили бал две концепции. Первая — Характеристика Эйлера. Математический аппарат брал трехмерную энергетическую мандалу, которая обычно формируется в мыслях мага, и «расплющивал» её на плоскость. Процесс шел без потери функциональных свойств, сохраняя правильное количество пересечений, узлов и граней. Вторая составляющая — Интеграл минимальной поверхности. Это защита от дурака и перегрузки. Интеграл рассчитывал геометрию линий таким образом, чтобы ток тек по пути наименьшего метафизического сопротивления, не позволяя энергии расплавить алюминиевую или медную подложку в первые же секунды каста.

Следующий сегмент представлял собой конвертер питания. Электродинамический двигатель заклинания.

Мистика выбрасывалась за ненадобностью. Тензор электромагнитного поля, выведенный из уравнений Максвелла, переплетался с вектором внешней плотности тока. Формула жестко постулировала: отсутствие атмосферной, заёмной или личной маны компенсируется сфокусированным потоком ампер и вольт от обычного генератора.

— А этот блок отвечает за физические допуски, — проговорил я, ведя пальцем по длинному ряду дробей.

Угол наклона фрезы, тензор пространственной гравировки, микрометровая толщина токопроводящей линии. Формула учитывала сопротивление материала подложки — алюминий, медь, золото — и выдавала точный коэффициент материального резонанса. Все переменные были логичны и поддавались калибровке обычным лабораторным оборудованием.

Дальше шли стихии. Самый проблемный участок моего ночного марафона.

Вычленить в мандалах конкретные геометрические блоки, отвечающие за проявление элементов, оказалось нетривиальной задачей из-за скудности исходной базы. Свет и Воздух сдались быстро. Первый я вытащил из базового щита и аналога «Люмоса», второй — из заклинания левитации. Металл и Земля поддались деконструкции благодаря системному инфопакету по големостроению.

Но Огонь и Лед уперлись. Я пытался интегрировать в уравнение классические символы — руны Старшего Футарка, санскрит, демонические глифы. Эффект отсутствовал. Геометрия не принимала лингвистические костыли.

Проблема решилась через физику волновых процессов — через аналог фазового сдвига. В уравнение были введены две новые переменные: частота переменного тока и угол сдвига фазы. Подача напряжения с нулевым сдвигом выдавала чистую кинетику — направленный удар уплотненного пространства. Но стоило сместить фазу частоты на π/2, как энергия начинала экстремально возбуждать молекулы кислорода в зоне действия, генерируя плазму. Сдвиг ровно на π давал обратный эффект, тормозя броуновское движение частиц и замораживая локальное пространство.

— Как было бы проще, существуй в природе универсальные знаки для огня или льда, а точнее знай я их, — усмехнулся я. Работать с фазовыми сдвигами сложнее, чем просто нарисовать треугольник, но этот метод надежен и подчиняется законам термодинамики.

Предпоследний блок — биологический ключ.

Бинарная переменная, отвечающая за биометрическую синхронизацию. Если заклинанию требовался живой оператор (для управления иллюзорным клоном или якорения астральной проекции), в гравировку добавлялась контактная площадка. При значении переменной, равном нулю, плата функционировала как автономный излучатель. При единице — система считывала биоритмы через прикосновение пальца, привязывая конструкт к разуму пользователя.

Я отошел от доски на пару шагов. НЗТ держал разум в холодном тонусе, позволяя оценить финальный, самый пугающий аспект моего творения.

Математическая обратимость.

Уравнение можно было решать в обратном порядке. Я не просто создал транслятор существующих заклинаний в технологии. Я собрал компилятор. Я мог придумать новый физический эффект, вбить желаемые параметры в левую часть формулы, и математика выдала бы мне готовый чертеж мандалы и требуемую частоту тока.

На боковой доске висел наскоро набросанный пример такого реверсивного расчета. Локальная гравитационная аномалия. Задача: притянуть объекты массой от 50 до 200 килограмм в одну точку радиусом два метра. Уравнение послушно выплюнуло результат — сложный геометрический узор для медной пластины пять на пять сантиметров и требование подать ток с частотой 4,67 Герца.

Самая примитивная гравитационная мина. Оружие контроля толпы, которое станки ЩИТа или моего личного производства могут клепать десятками тысяч штук в сутки.

— Это страшно, — произнес я абсолютно спокойно.

Потенциал этой формулы ломал баланс сил. Я превратил эзотерическое искусство, требующее десятилетий духовных практик и отречения от мирского, в промышленный стандарт. Теперь вопрос создания магии упирался исключительно в производственные мощности и вычислительные ресурсы для решения многоэтажных уравнений.

Практическое применение выстраивалось в голове в четкий график задач.

Первый приоритет — телепортация. Расчет компактного носимого браслета с интегрированным генератором импульсов и портальной мандалой. В случае критической угрозы контроллер подает синхронизированный ток на браслет и на стационарную принимающую платформу на базе. Мгновенный пространственный прокол без использования слинг-колец и махания руками, для перемещения между разными точками планеты, для экстренной эвакуации, для транспортировки объемных грузов. Потенциал ограничен только воображением.

Второй, сходу пришедший в голову пункт — модификация големов. Глиняные болванчики из системного мануала резко переходили в разряд устаревшего мусора. Если встроить в металлический каркас мой малый дуговой реактор и обшить его броней с выгравированными щитовыми и атакующими мандалами, получится автономная техномагическая боевая единица. Количество интегрированных заклинаний ограничивается лишь площадью корпуса. А если… Нет, даже не думай о частицах Пима в этом контексте, баланс и так сломан напрочь.

«Бля, кажись, я только что стал самым опасным ублюдком на планете».

Эта мысль сформировалась в голове предельно четко. Я даже произнес ее вслух, глядя на исписанную математическими конструктами маркерную доску. И тут же поправил сам себя: скорее, самым опасным для других опасных ублюдков. Обычным людям моя техномагия не угрожает, а вот всяким диктаторам и демонам стоит напрячься.

Отвлекшись на подведение итогов, я вспомнил про ежедневную рутину. Интерфейс Системы висел свернутым. Я пропустил время ежедневной крутки почти на полчаса. Мелочь, но если бы выпало что-то вроде последнего баффа, эти минуты могли бы стать критичными. Я активировал ежедневную ковку, ожидая увидеть результат.

[ Получен Предмет (Обычный) – Алхимическая Мастерская (Майнкрафт)] [ Время существования предмета: 24 часа!]

Пользователю предоставляется временный доступ к специализированному производственному узлу, включающему базовый алхимический верстак и пространственный накопитель (деревянный сундук). Данный накопитель запрограммирован на одномоментную генерацию стандартизированных расходных материалов: стеклянных колб, дистиллированной воды и базового органического катализатора, известного как «адский нарост». Дополнительно предусмотрена случайная вероятность выдачи вторичных реагентов (светопыль, редстоун, взрывчатый порошок). Эксплуатационный период ограничен 24 часами. По истечении таймера узел и все синтезированные производные будут безвозвратно удалены из реальности.

— Хорошо. Значит, следующая крутка будет финальной перед запуском Часового Механизма, — сказал я, вытаскивая дроп из системной ячейки прямо в центр лаборатории.

Выглядело это комично. На фоне высокотехнологичного полимерного покрытия пола и дорогостоящего оборудования материализовался грубо сколоченный деревянный верстак, оборудованный примитивными змеевиками для нагрева и дистилляции, и такой же кубический сундук. Я откинул тяжелую крышку накопителя. Внутри плотными рядами стояли стеклянные колбы, залитые сургучом для герметичности. В отдельной секции лежали пучки багрового сорняка. На дне рассыпана горстка серого пороха.

Я переворошил содержимое, ища редкие модификаторы. Никакой светопыли. Никакого редстоуна. Базовый набор химика-неудачника. Описание честно предупреждало о «вероятности», и вероятность сыграла не в мою пользу.

Я мысленно вернул этот инвентарь обратно в ячейку. Использовать его сейчас бессмысленно — любые сваренные зелья растворятся в воздухе через сутки вместе с верстаком, поэтому я снова повернулся к доске с формулой. Последние трое суток я провел в лаборатории безвылазно. Химический разгон мозга, жонглирование эзотерикой и квантовой физикой, минимум сна. По всем показателям я должен был лежать на полу от ментального истощения. Но запал не угасал. Я нащупал свой собственный метод работы с реальностью, и это давало больше мотивации, чем чтение пыльных демонических гримуаров.

А что, если прогнать эту формулу через Часовой Механизм?

Идея зацепилась в мозгу. Я тут же внес её в свой внутренний планшет. И без того длинный экспериментальный список артефактов и чертежей пополнился еще одной амбициозной позицией. Если Механизм переварит теорию эфирной проводимости и выдаст продвинутую версию, я шагну в совершенно новую лигу.

— Ладно, перерыв на реальность, — я похлопал себя по щекам, сбрасывая остатки исследовательской лихорадки. — Рубедо, дай новостную сводку, и еще… Кто-то пытался выйти на связь?

— Из глобальных новостей нет ничего, что требует вашего немедленного вмешательства. Список менее важных событий я вывел на экран, — ровным тоном отрапортовал ИИ. — Входящие запросы на связь поступили от следующих абонентов: Тони Старк, Эрик Брукс, Ник Фьюри, Гвен Стейси, Питер Паркер, Лилит, Уильям Бейкер, Чарльз Ксавьер.

Я потер переносицу. От количества имен рябило в глазах.

— Кто-то из них оставил голосовое сообщение, или просто стучались в закрытую дверь?

— Все абоненты оставили голосовые сообщения.

— Тогда воспроизводи по порядку, — распорядился я, одновременно пробегая глазами по новостной ленте на мониторе.

Текст гласил: «Оскорп Корпорейшн и ЩИТ заявили об официальном сотрудничестве».

Из динамиков раздался голос Тони Старка. Он говорил быстро, бодро, на фоне отчетливо слышалось жужжание станков и инструмента.

— В общем, после той бодяги, что ты мне вколол, я вообще не спал. Работал почти трое суток без перерыва. Мозги варят на порядок лучше. Я пересчитал старые схемы и решил, как и ты, пойти сразу по пути нанотехнологий. Пропускаем этап металлолома. Наметился серьезный прогресс, но есть пара уравнений, которые хотелось бы обсудить с человеком моего уровня. Как вылезешь из подвала — набери. Тони.

Я удовлетворенно кивнул. Старк миновал фазу громоздких экзоскелетов с сервоприводами и прыгнул прямо к концепциям Марк 50. Мое влияние работает. Это отлично укладывалось в следующую новостную сводку: «Акции Старк Индастриз начали стабильный рост после заявления Старка о переходе в сферу чистой энергетики. Шортисты на Уолл-Стрит терпят катастрофические убытки на фоне многомиллиардных выкупов акций неизвестными частными инвесторами». Этими инвесторами, разумеется, выступали алгоритмы Рубедо.

Следующий аудиофайл запустился автоматически. Говорил Блейд, и его интонации были на удивление расслабленными.

— Йоу, паря. Я кароч встретился с братюней. Хочу поблагодарить за то, что посодействовал его освобождению из Ада. Ну и историю бы послушал из первых уст, как там всё прошло. Он пока решил потусить со мной, у нас сейчас что-то типа команды. Он тоже хотел бы переговорить, поэтому, как освободишься, можем пересечься.

Старк хочет встречи. Блейд с Френком хотят встречи. Очередь на социальное взаимодействие растет.

Дальше зазвучал Фьюри. Голос директора ЩИТа был лишен эмоций, звучал скорее как зачтение приказа.

— Томпсон. Прометею необходимо появиться на официальной презентации обновленного состава Авангарда. Журналисты будут задавать вопросы. Также я организовал тебе стенд на SHOTShow, пройдет двадцать первого ноября. Протей прошел большую часть бюрократических проволочек в Пентагоне и может быть представлен общественности. Ты вроде говорил, что желаешь стать публичной фигурой. Время пришло.

— Блять, — вырвалось у меня искреннее ругательство.

SHOT Show — крупнейшая оружейная и тактическая выставка в Северной Америке. Участие на мероприятии такого масштаба гарантирует прямые контракты с военными ведомствами и частными военными компаниями. Для вывода защитной ткани «Протей» на рынок — это идеальная стартовая площадка.

Проблема в тайминге. Зачем мне привлекать внимание к своей компании и персоне прямо сейчас, когда до активации Часового Механизма осталось полтора суток? Мне нужно копаться в эфирной схемотехнике, а не улыбаться инвесторам в выставочном павильоне.

— Придется делегировать, — начал я рассуждать вслух, отмеряя шагами лабораторию. — Запрягу Питера. Он знает спецификации ткани, да и числится в моем штабе. Может найду еще кого-нибудь для подстраховки. Может даже Гвен, если она согласится взять на себя представительскую часть...

Стоит ли тащить на выставку еще какие-нибудь прототипы? Не уверен, вероятно пока слишком рано. Нужно бы для начала продать тот же Протей, по идее он один привлечет достаточно внимания…

— Часовой Механизм нужно спрятать, — констатировал я очевидный факт.

Оставлять предмет, способный искривлять причинно-следственные связи, прямо здесь, пока я буду решать корпоративные вопросы, недопустимо. Вопрос лишь в том, куда именно его переместить и как экранировать от хтоней вроде Древней.

Из размышлений меня вывел голос Гвен, зазвучавший из динамиков.





Глава 185


— Понимаю, что тебе сейчас совершенно не до меня, да и, наверное, вообще не до всего остального мира, но мне все же интересно… как ты? — голос Гвен, льющийся из динамиков терминала, звучал обеспокоенно и глухо, словно она записывала это сообщение, закрывшись в пустой аудитории или подсобке лаборатории. — Все нормально? Ты давно не появлялся на людях, Джон. Просто… дай знать, что ты жив.

Я потер лицо руками, чувствуя неприятный осадок. В который раз за последнее время я почувствовал себя мудаком из-за того, с какой легкостью отдалился от нее. Я слушал её уставший голос, а глаза параллельно бегали по строчкам новостной ленты на соседнем мониторе, выхватывая сухие факты. Заголовок гласил: «ЩИТ заключил договор с правительством Симкарии на строительство военных баз и нескольких высокотехнологичных производственных комплексов». Империя Фьюри продолжала агрессивную экспансию на европейском континенте, закрепляя влияние на геополитической арене.

Контраст между глобальными политическими сдвигами и тихой тревогой одной конкретной девушки вызывал странный когнитивный диссонанс. Я размышлял над тем, что ей ответить и стоит ли вообще это делать, учитывая мой текущий вектор развития.

— Отправь ей текст, — наконец скомандовал я Рубедо, откидываясь в кресле. — Напиши: «Все хорошо. Работаю над новым проектом, график плотный. Не теряй».

Произнеся это, я поймал себя на мыслях о самом смысле своего текущего существования. Не в возвышенном философском ключе, а сугубо в прикладном. Я кручусь как белка в колесе, сутками не вылезая из подземелья и вгрызаясь в метафизику, просто чтобы стать сильнее ради самого факта наличия этой силы.

Мозг тут же услужливо подкинул стандартное оправдание: «Ты делаешь это ради защиты этого мира».

Звучит красиво. Но фундаментальная проблема заключается в том, что в этом самом мире я — никто. У меня нет по-настоящему близких людей. Ни семьи, за которую я бы перегрыз глотки, ни преданных друзей детства, с которыми можно выпить пива на крыше, ни одной по-настоящему крепкой связи, за которую стоило бы цепляться в критической ситуации. Я отдаю себе отчет в собственной психологии. Если прямо сейчас орбитальная флотилия какой-нибудь империи Кри расколет эту планету на куски, а я каким-то чудом выживу и окажусь в открытом космосе, я не сойду с ума от горя. Я потрачу пару минут на сожаления о потерянных лабораторных мощностях и продолжу свою вечную гонку за силой уже в масштабах галактики.

— Сообщение мисс Стейси отправлено, — уведомил Рубедо, прерывая мой внутренний психоанализ. — Воспроизвожу следующее. Питер Паркер.

— Джон, привет, это я, — Питер начал с привычной нервозной запинкой, на фоне шумел городской трафик. — Я тут краем уха слышал… ну, то есть, мистер Фьюри упомянул, что смог протолкнуть броню «Протей» на SHOT Show. И я просто подумал… что теперь я могу быть указан там как соавтор патента?

Я усмехнулся, Питеру все еще нужно научное признание, и это отлично вписывается в мои планы, тем более что теперь особой проблемы в этом нету.

— Рубедо, записывай аудиоответ, — я пододвинул к себе микрофон. — Конечно, Пит. Скрывать твое участие больше не имеет никакого смысла. Более того, ты будешь главным лицом и техническим спикером нашего стенда. Пожалуйста, свяжись с Гвен и обсуди это с ней. Я был бы искренне рад, если бы вы вдвоем представляли «Томпсон Корп» на грядущей выставке. Можете забрать все лавры себе.

— Ответ отправлен, сэр.

Я уставился в белый металлический потолок. Делегирование выставки Питеру и Гвен решало сразу две проблемы: тешило их амбиции, вклинивало их в общее дело и освобождало меня от необходимости надевать костюм, улыбаться военным подрядчикам и пожимать руки генералам.

Возвращаясь к теме моей потенциальной социопатии и уничтожения Земли… Если разобраться честно, меня бы куда больше выбесил тот факт, что апокалипсис помешал мне провести полноценные испытания Часового Механизма, чем гибель условного Ника Фьюри или Тони Старка. Насчет Питера и Гвен я пока не готов давать однозначных прогнозов, но приоритеты выстраиваются вполне красноречиво.

Кажется, человечность во мне начинает планомерно атрофироваться, уступая место чистой, холодной эффективности.

Очередное сообщение запустилось без паузы. В лаборатории раздался ленивый, слегка растягивающий гласные голос Лилит. На фоне кто-то громко ругался по телевизору.

— Слушай, Томпсон, я тут совсем забыла сказать, сестра перед отбытием настоятельно попросила, чтобы я присмотрела за тобой на поприще изучения магических наук. Чтобы ты себе случайно голову не оторвал или не призвал кого-нибудь голодного. А когда я об этом вспомнила, мне передали, что до тебя хрен достучишься. В общем, если ваше величество соизволит прослушать это сообщение, официально уведомляю: можешь обращаться ко мне по всем эзотерическим вопросам. Помогу в меру своих скромных сил. Не за бесплатно, естественно, но в твоем случае прайс гуманный — достаточно сочного двойного бургера. Чао.

Я хмыкнул, качая головой. Предложение поступило с фатальным опозданием. Как бы претенциозно это ни звучало в пустой комнате, но в понимании фундаментальных механизмов местной магии я за прошедшие сутки ушел куда дальше, чем большинство рядовых практиков этого мира. Идея учиться чертить круги мелом под руководством вампирши вызывала лишь снисходительную улыбку.

К слову, о ментальном здоровье и человечности. Возникла мысль о Топаз. Ее эмпатическая магия обладает колоссальным потенциалом. Девушка способна буквально читать чужие эмоции и сглаживать внутренние конфликты. В теории, она могла бы стать лучшим психотерапевтом в истории, способным избавить меня от нарастающей эмоциональной отстраненности.

Но я тут же задал себе встречный вопрос: а нужно ли мне это лечение?

На одной чаше весов лежит эмоциональная кастрация в угоду стопроцентной производительности. На другой — классические для супергероев моральные терзания, рефлексия о всеобщем благе, равенстве и попытках спасти каждого котенка на дереве. В своем нынешнем, слегка роботизированном состоянии я функционирую безупречно. Я принимаю решения без оглядки на сантименты. Разумеется, с запуском Часового Механизма и выходом на новые уровни силы этот отрыв от человеческой морали будет только увеличиваться. Меня ждут эксперименты с временем и пространством, где излишняя эмпатия станет критической уязвимостью.

— Мистер Томпсон, добрый день. Напоминаю о своем скромном существовании, — зазвучал следующий файл. Голос Уильяма Бейкера был неловким, он явно подбирал слова. Бывший Песочный Человек. — Я тут… сижу на зарплате, ничего не делаю, и мне от этого как-то не по себе. Вы мне очень помогли, вытащили дочку, устроили к себе, и я готов отрабатывать. Скажите, куда подойти, кому морду набить или что посторожить. Я в форме.

Я моргнул, даже не сразу вспоминая, кто это вообще такой. Изучив его кремниевую физиологию пару недель назад и не найдя ничего интересного, я просто зачислил его в штат службы безопасности «Томпсон Корп» задним числом. Я собирался использовать его как силовой резерв, но из-за плотного графика совершенно выбросил Бейкера из головы. Мужчина оказался куда честнее и совестливее, чем можно было ожидать от рецидивиста. Факт вылеченной от рака дочери стал для него железобетонным якорем лояльности.

— Рубедо, скинь ему координаты резервной базы ЩИТа в Нью-Йорке, — я быстро нашел применение простаивающему активу. — И свяжись с секретариатом Фьюри. Пусть директор пристроит Бейкера в какую-нибудь ударную группу или поставит на охрану периметра. Платить зарплату продолжим мы, но пусть работает на благо планетарной безопасности, пока не понадобится мне лично.

Итак, я вернулся к тому, с чего начал. Моральные терзания закрыты за отсутствием состава преступления. Я продолжаю действовать по утвержденному плану. Самое приятное в этой схеме то, что с моими текущими темпами развития я через год-другой смогу выйти на заслуженную пенсию. В мире просто не останется угроз, способных прорваться через условную орбитальную защиту и армию вибраниумо-адамантиевых големов, запитанных от дуговых реакторов и начиненных пластинами с заклинаниями.

Куплю себе частный остров с хорошим климатом, выстрою там шикарную виллу с бассейном. Может быть, тогда у меня появится время на нормальные человеческие отношения, и мы с Гвен попробуем начать всё с чистого листа, без оглядки на спасение мира.

— Джон, приветствую, — последний аудиофайл выделялся качеством записи и академичной чистотой тона. Голос профессора Чарльза Ксавьера звучал обволакивающе, транслируя спокойствие. — В связи с последними событиями на мировой арене… событиями, ставшими возможными во многом благодаря твоему влиянию, и напрямую затрагивающими будущее моего народа. Я бы хотел пригласить тебя вновь посетить школу. Нам необходимо обсудить интеграцию мутантов в формирующееся общество.

Ксавьер сделал небольшую паузу, подбирая формулировку.

— Помимо меня, на встрече также будет присутствовать мой старый друг, Эрик Леншерр. Вероятно, в аналитических сводках ЩИТа он фигурирует под псевдонимом «Магнето» как радикальный экстремист. Но смею заверить, ситуация сложнее. Эрик готов к диалогу и куда более открыт к грядущим возможностям, чем даже я сам. Буду рад твоему визиту.

Я наклонился вперед, опираясь локтями о стол. Встреча с Магнето. Это меняло диспозицию. Судя по тем обрывкам информации, которыми я располагал, местный Леншерр был куда прагматичнее своих комиксных версий, зацикленных на геноциде человечества. Поговорить с лидером Братства Мутантов стоило хотя бы ради того, чтобы оценить их силовой потенциал и понять, не станут ли они помехой в будущем.

— Записывай, Рубедо, — я диктовал ответ, сверяясь с мысленным календарем. — С радостью принимаю ваше приглашение, профессор. Я наслышан об Эрике Леншерре и ценю его бескомпромиссный подход к выживанию своего вида. Диалог с ним представляет для меня большой интерес. Однако в ближайшие несколько дней мой график не допускает никаких перемещений. Я буду готов нанести визит в Институт в любой день после двадцать первого ноября. Жду подтверждения времени.

Аудиофайл ушел на сервера Людей Икс.

Мутанты. Эта переменная в глобальном уравнении безусловно важна, но прямо сейчас она обладает не самым высоким приоритетом. Они никуда не убегут, а их интеграция в человеческое общество — это не технологический процесс, который можно ускорить вливанием энергии. Это социология, политика и бюрократия, требующие месяцев и лет нудной работы.

Я пробежался глазами по еще одной новостной сводке на мониторе. Договор с Морлоками официально заключен и вступил в фазу реализации. Ник Фьюри каким-то образом сумел убедить лидеров подземных мутантов-изгоев покинуть канализационные коллекторы. На данный момент четыреста девяносто два мутанта, большинство из которых имеют физические мутации, не позволяющие им смешаться с толпой, проходят карантин, адаптацию и распределение по закрытым объектам ЩИТа. Логистический кошмар, который директор вытащил на своих плечах.

— Мне вот гораздо интереснее, с кем Фьюри договориться не сумел? — задал я вопрос пустому помещению.

Пока выходит так, что как бы именно ему не пришлось говорить ту самую легендарную фразу «Дормамму, я пришёл договориться!».

«Не, к черту, никаких переговоров с террористами!»

Я закрыл файл с отчетом по мутантам и начал составлять ментальный график на ближайшие сутки.

— Так, социальный блок, — я начал загибать пальцы, структурируя задачи. — Тони Старк с его нано-прорывами. Блейд и Фрэнк, Чарльз Ксавьер с его предложением встретиться с Магнето. И, разумеется, Фьюри по поводу Авангарда.

Официальная презентация обновленного состава команды. Мероприятие, на котором мне необходимо присутствовать физически, в броне, чтобы закрепить статус «Прометея» в информационном поле.

— Рубедо, установи защищенное соединение с Фьюри. Если он не на совещании Совбеза ООН, выведи на основной экран.

Спустя несколько секунд монитор моргнул. Изображение было темным. Фьюри сидел в полумраке, фон за его спиной сливался в сплошное черное пятно — вероятно, ночное небо. Единственным источником света служило свечение его собственного терминала, выхватывающее жесткие черты лица.

— Томпсон, — поприветствовал он ровным тоном.

— Ты все-таки доступен для простых смертных, — ответил я, понимая по освещению, что директор находится далеко от часового пояса Нью-Йорка, где сейчас был разгар дня.

— Учитывая уровень катастроф, которые обычно следуют за твоими звонками, твой канал у меня висит в приоритетном слоте, — Фьюри немного подался вперед. — С чем пожаловал?

— Ценю такой подход. Но сегодня повестка исключительно мирная. Вопрос касается твоего сообщения о презентации новичков Авангарда.

— Это к Роджерсу, — директор тут же потерял интерес к теме, переключаясь на свои документы вне зоны видимости камеры. — Всю организационную текучку, расстановку перед камерами и тексты речей решай с ним через Марию Хилл. Я сейчас на другом континенте, у меня тут свои проблемы. По выставке SHOT Show вопросы есть?

— Нет. Я делегировал стенд Питеру и Гвен. Они закроют техническую и представительскую часть.

— Растешь, — Фьюри одобрительно кивнул. — Правильное решение. Нельзя быть затычкой в каждой бочке, даже если на этой бочке логотип твоей компании. Учись делегировать.

— Я бы с радостью применял этот принцип ко всем сферам своей жизни, Ник… — со вздохом завершил я звонок.

На практике делегировать спасение мира невозможно. Пока в моей голове функционирует Небесная Кузница, я лишен роскоши оставаться в стороне. Это не пресловутый синдром избранного и не желание тешить свое эго. Это сухой расчет. У меня есть абсолютные преимущества в виде системных навыков и метазнаний. Располагая такими ресурсами, игнорировать надвигающиеся угрозы — значит совершать преступную халатность, которая закончится уничтожением планеты и как следствие своей личной смертью.

— Рубедо, свяжи меня со Стивом.

Система выдала несколько длинных гудков, пробиваясь через шифрованные протоколы связи ЩИТа к личному коммуникатору Капитана Америки. На пятой секунде раздался характерный щелчок, и из динамиков донесся фоновый шум тренировочного зала.

— Джон? — голос Стива звучал бодро, без одышки.

— Привет, Стив. Есть минута?

— Наконец-то решил выбраться из своей берлоги на свет божий?

— Что-то в этом роде, — я не стал отрицать очевидное. — Но прежде чем мы перейдем к расписанию, дай краткую сводку по внедрению Абсолютного Экстремиса. Как команда перенесла адаптацию?

На том конце провода послышался смешок.

— Отлично перенесла. Ребята в полном восторге, и это мягко сказано. Бартон сегодня на полигоне показал такие результаты по скорости реакции, что инструкторы ЩИТа решили перекалибровать нормативы.

— Отказов от инъекции не было?

— Мы ведь не самоубийцы, Джон. Отказываться от такого колоссального буста к физической силе и регенерации перед грядущими конфликтами было бы глупо. Даже Топаз для приличия немного посомневалась, ссылаясь на возможный конфликт магии и биологии, но в итоге тоже приняла сыворотку. Показатели у всех стабильные.

— Отличные новости.

— Брюс и мутанты, конечно, смотрят на нас с легкой завистью, — добавил Стив уже серьезнее. — Но зависть белая. Они понимают свои физиологические ограничения.

— Я работаю над решением для них. В ближайшей перспективе появятся безопасные аналоги.

— Ты и без того делаешь для комплектования Авангарда больше, чем весь военно-промышленный комплекс страны, — тон Роджерса сменился на наставительный. — Джон, тебе нужно отдохнуть. Я понимаю, что не в праве отдавать тебе приказы, но видеть тебя раз в неделю, с пустыми глазами и новыми безумными технологиями — сомнительное удовольствие для команды. Мы должны работать вместе, а ты загоняешь себя в социальный гроб.

Я шумно выдохнул, подбирая слова. Объяснить человеку из сороковых годов концепцию экзистенциального ужаса перед космическими угрозами довольно сложно.

— Стив, я действительно хочу взять паузу. Отключить терминалы, выспаться просто ради самого факта сна, сходить в бар. Но проблема заключается в информации. Я слишком много знаю.

Я сделал паузу, формулируя мысль так, чтобы не выдать свои метазнания напрямую.

— У меня в голове адская мешанина из сценариев. Я знаю, что противник придет, но я не знаю точной хронологии, не знаю их актуального уровня подготовки в текущих реалиях. Я вынужден исходить из самого худшего математического расклада по каждому из направлений одновременно. Моя паранойя — это мой двигатель. Только закрывая уязвимости новыми разработками, я могу снизить уровень стресса и продолжать функционировать.

На линии повисла тишина. Стив явно переваривал услышанное, пытаясь примерить этот груз ответственности на себя.

— Это перебор, Джон. Взваливать планирование обороны всей планеты на плечи одного человека…

— Я не один, — жестко перебил я его. — Я вложил в усиление Авангарда слишком много ресурсов, чтобы играть в одинокого рейнджера. Проект, который я заканчиваю прямо сейчас, многократно увеличит огневую мощь как нашей команды, так и регулярных сил ЩИТа. Вы будете готовы. Но мы отклонились от темы. Ник сказал, что мое присутствие на презентации обязательно. Давай закроем этот вопрос.

— Хорошо. Я не буду давить, — Стив легко сдал назад, принимая мои правила игры. — Возвращаясь к пресс-конференции: да, твое присутствие критически важно. Учитывая бело-золотую гамму наших магов и сам костюм Паркера, Прометей отлично впишется в визуальный ряд. Кроме того, ты сейчас самый обсуждаемый герой в медиапространстве. Нам нужен твой рейтинг.

— Дата, время, локация?

— Ориентируемся на ближайшие дни. Площадку готовим в центре Нью-Йорка. Мне нужно согласовать графики телевизионных сетей с Марией.

— Телевизионных сетей? Стив, давай проведем это сегодня.

— Сегодня? Ты хочешь побыстрее отстреляться перед камерами и нырнуть обратно к своим станкам?

— Абсолютно верно. У меня жесткий тайминг на производстве.

— Я поговорю с Марией, но собрать крупные новостные агентства за пару часов физически невозможно. Нам нужны ПТС, журналисты, согласование эфирного времени.

Я усмехнулся, в очередной раз напоминая себе, что говорю с человеком, чье восприятие медиа застряло в эпохе печатных газет и радиопередач.

— Мы живем в эпоху широкополосного интернета, Стив. Нам не нужны фургоны CNN. Организуем прямую трансляцию на моих платформах. Запустим анонс за час до начала, и мы соберем аудиторию, превышающую прайм-тайм любого кабельного канала в десятки раз. Это дешевле, быстрее и бьет точно в целевую аудиторию.

— Постоянно забываю про скорость этих ваших сетей, — проворчал Стив, но я слышал по голосу, что аргумент принят. — Логика в этом есть. Жди отмашки. Если Мария даст добро на стриминг, мы проведем презентацию новичков сегодня вечером. Будь на связи.

— Жду координат.

Я отключил микрофон и откинулся в кресле. Социальный блок задач медленно, но верно закрывался. Фьюри и Стив проинформированы, мероприятие перенесено на удобное мне время. Осталось разобраться с Блейдом и Каслом. Встречу с Тони я перенесу прямо на презентацию — он в любом случае будет там присутствовать.

— Рубедо, набирай Эрика Брукса.





Глава 186


— Антуражные ты выбираешь места для деловых переговоров, — я ответил на крепкое рукопожатие Эрика, оглядывая помещение. — Из крайности в крайность.

В отличие от стерильных баз ЩИТа или аляповато-розовых нелепых кофеен, где я обычно проводил встречи в последнее время, эта локация выбивалась из всех возможных стандартов. Темный, тяжелый интерьер клуба «Красный Лотос» выглядел как визуализация фантазий застрявшего в пубертате гота, к которому внезапно попал безлимитный банковский счет. Массивные столы из мореного дуба, тусклый красный свет, декоративные, но пугающе реалистичные черепа в нишах, развешанное по стенам настоящее средневековое оружие. Мой взгляд зацепился за барную стойку — она была целиком вырезана из массива слоновой кости. Ценник на такое оформление улетал куда-то в стратосферу, как и цены в лежащем на столе меню. Клуб работал даже сейчас, посреди дня, обслуживая редких, но явно состоятельных посетителей.

— «Красный Лотос» — мое личное заведение, — Эрик довольно оскалился, заметив мою оценку интерьера. — Делал чисто под себя, без оглядки на тренды.

— Приманка? — предположил я самый логичный вариант. Учитывая специфическую стилистику, место должно было притягивать любителей ночной жизни и около-вампирской эстетики как магнит.

— Да брось, — Эрик отмахнулся, усаживаясь на тяжелый кожаный диван. — Каждая бледнолицая дворняга в этом городе уже давно выучила, кому принадлежит этот подвал, и обходит клуб по очень широкой дуге. Жить они хотят не меньше нашего. Это просто место, где я могу нормально расслабиться, выпить, ну и выцепить себе какую-нибудь чикулю по вкусу для разнообразия.

Он похабно ухмыльнулся, откинувшись на спинку.

— В твоем вкусе альтушки? — я приподнял бровь, искренне удивляясь тому, насколько хорошо двухсотлетний дампир ориентируется в молодежных субкультурах.

— Я без понятия, как именно вы это сейчас называете, но суть кажись улавливаю, — Эрик пожал плечами, ничуть не смутившись. — Скорее да, чем нет. В девушке должна быть какая-то изюминка, легкий сдвиг по фазе. С нормальными скучно.

— Проблема в том, что пока главным изюмом в этой схеме выступаешь ты, — раздался низкий, хриплый голос.

К нашему столу подошел Фрэнк Касл. Он выглядел менее угрюмым и напряженным, чем во время нашей последней встречи. Поставив на стол металлический поднос, уставленный стаканами с темным алкоголем и тарелками с нарезкой из вяленого мяса, он небрежно развалился в соседнем кресле.

— Двухсотлетний кровосос, снимающий малолеток. Жалкое зрелище, — добавил Фрэнк ровным тоном, беря свой стакан.

— Да не приставал я к твоей покойной жене, Фрэнки, успокойся уже! — возмутился Эрик, активно жестикулируя. — Я прекрасно знал, что за такие подкаты меня даже самый защищенный бункер не спасет. Это была проверка реакции!

— Интересная у вас выстроилась динамика взаимоотношений, — я усмехнулся, отправляя в рот кусок жесткого, острого мяса.

Специи обожгли язык. Я вдруг поймал себя на мысли, что уже очень давно не ел нормальной человеческой еды, полностью перейдя на синтетический питательный гель в лаборатории. Вкус казался невероятно ярким.

— Какая есть, — Эрик перестал балагурить и посмотрел на напарника. — Мы много дерьма прошли вместе. Я думал, на этом наши пути разойдутся, но, судя по всему, то была только прелюдия. Фрэнк теперь у нас долгожитель. И стал еще опаснее, чем раньше.

Эрик окинул Касла внимательным, оценивающим взглядом, в котором читалось профессиональное уважение.

— Значит, вы теперь действительно работаете как полноценная команда? — я перевел взгляд с одного на другого. — Твое сообщение не было преувеличением.

— Мне некуда податься в обычной жизни, — Фрэнк ответил спокойно, без малейшего надрыва или сожаления. — Я ничего не умею, кроме как выслеживать и убивать. С моими новыми возможностями делать это стало проще, а у Эрика всегда есть список подходящих целей. Ублюдков, которых не нужно судить, а нужно просто уничтожать.

— В данный момент мы планируем масштабный рейд на Воу, — пояснил Эрик, наклоняясь ближе к столу.

Я порылся в памяти, вытаскивая нужные досье. Воу. Один из старейших вампиров-потомков. Исключительно жестокая и изворотливая тварь, за которой Блейд, судя по его же словам, безуспешно гонялся последнее десятилетие. Опять же, если верить Блэйду, прогресс с ним уже наметился.

— С навыками Фрэнка достать эту гниду стало вполне реально, — продолжил Эрик.

— Фрэнк умеет брать след, этого у него не отнять, — я кивнул, вспоминая, как Касл смог найти и вытащить Эллиссару из засекреченного бункера ЩИТа, обойдя все системы безопасности.

— Вот именно. Думаю, уже на этой неделе мы порешим этого выродка и разбередим местное клыкастое болото. А то эти ублюдки совсем расслабились. Вбили себе в тупые мертвые башки, что для них наступает век изобилия, и нужно лишь немного потерпеть, чтобы начать собирать новую жатву.

Я вопросительно посмотрел на дампира, ожидая пояснений. Эрик тяжело вздохнул и покрутил стакан в руке.

— Не то чтобы в этом была прямая вина тебя лично или ЩИТа, Джон. Но ваши новые дешевые суперлекарства имеют скрытый побочный эффект. Человечество в целом становится здоровее. Меньше хронических заболеваний, меньше инфекций, иммунитет растет. Для нас это прогресс, а хитровыебанные кровосиси смотрят на это иначе. Здоровая, чистая кровь без примесей химии и вирусов. Они считают, что для них наступает золотая эра качественного питания. Повышенная активность гнезд фиксируется по всем регионам.

— Вычистим, если ситуация выйдет из-под контроля, — я пожал плечами, не видя в этом глобальной катастрофы. — Ресурсов ЩИТа и Авангарда хватит, чтобы стереть их с карт.

— Э, нет, паря, тут ты ошибаешься, — Блейд покачал головой. — Вампирчики не тупые животные. Они прекрасно понимают, что против вас с Фьюри в открытом бою они сейчас полный ноль. Поэтому они не полезут на рожон. Они будут действовать куда осторожнее, залягут на дно, интегрируются в структуры, но при этом станут наглеть в тени.

— Мы избавились от Гидры, мы вырезали верхушку Клуба Адского Пламени, мы буквально аннигилировали Лорда Ада, — я перечислил недавние успехи, глядя Эрику прямо в глаза. — Поверь мне, способ очистить мир от вампирской заразы я найду. В конце концов, вампиризм — это просто вирус. Да, с магической основой, мутировавший, но это вирус. А против любого патогена в природе существует свой антидот или метод выжигания. Это вопрос лабораторных мощностей и времени.

Блейд замолчал. Он долго смотрел на меня своим фирменным, тяжелым взглядом, поверх темных очков.

— Ты сильно вырос, паря. Изменился, — наконец озвучил он свои мысли.

— Давай обойдемся без философских диспутов в стиле мудрого мастера и юного ученика, — я хмыкнул, отпивая ледяной сок из своего стакана. — Предлагаю перейти непосредственно к сути. Не верю, что ты позвал меня сюда просто поболтать о демографии вампиров. И я сильно сомневаюсь, что ты не в курсе того, как именно мы закрыли вопрос с Блэкхартом.

— Братюня кое-что рассказал, да, — Эрик почесал затылок. — Ульяна тоже подкинула пару инсайдов. Общую картину я представляю. Ватикан, Копье Лонгина, вся эта библейская мясорубка и Избранный.

Он залпом опрокинул в себя стопку ядреного пойла и поморщился.

— Эту тему мы обсосем позже, сейчас разговор о другом. Нам нужна твоя прямая поддержка в наших бравых начинаниях.

— Поддержка? Ты имеешь в виду ресурсную базу? — я сразу понял вектор их интереса.

— Разумеется, мы не просим благотворительности, — вклинился Фрэнк, ставя пустой стакан на стол. — Твои технические игрушки слишком хороши. Убойность, надежность, компактность. Нам нужен доступ к этому арсеналу.

— Сыворотки, специзделия, оружие, броня, — начал перечислять Эрик. — Заплатим сколько скажешь. Любая валюта. Но я примерно представляю твои доходы на данный момент и сильно сомневаюсь, что Томпсон Корп нуждается в наших грязных наличных. Поэтому мы готовы рассчитываться натурой.

— Услугами, — Фрэнк бросил на напарника исключительно раздраженный взгляд. — Речь идет об услугах. Выбирай слова.

— Да-да, о них самых, — Эрик ничуть не смутился. — Ну так что скажешь, Джон? Два профи экстра-класса на побегушках, готовые решать вопросы без бумажной волокиты и лишних свидетелей. Такой актив лишним не бывает.

Я обдумал предложение. Идея иметь в записной книжке двух почти бессмертных ликвидаторов высшего звена выглядела крайне привлекательно.

— Почему я? — я задал единственный логичный вопрос. — Почему вы не пошли к Фьюри? У ЩИТа целые склады специализированного оборудования, и Ник с радостью взял бы вас на контракт.

— Потому что всем очевидно, кто именно поставляет Фьюри его самые крутые игрушки. Ты первоисточник, — Эрик скривился, словно проглотил лимон. — К тому же, я органически недолюбливаю этого черномазого интригана, и это чувство абсолютно взаимно. Если мы пойдем к нему, он сдерет с нас три шкуры за каждый флакончик экспериментальной химии или обойму патронов. Это будет неравноценный обмен, но он выставит условия так, что мы останемся у него еще и в должниках. Я не хочу носить ошейник ЩИТа. Да и для подобной мелочи у меня есть свои поставщики, а речь идёт об игрушках посерьезнее.

— Понятная позиция, — я согласно кивнул. Работать с Фьюри без собственных рычагов давления — гиблое дело. — Ваше предложение меня устраивает. Проблема заключается только в одном: у меня сейчас физически нет ни минуты свободного времени. Я не могу позволить себе отвлекаться от текущих проектов на конструирование какой-нибудь индивидуальной брони с чесночной пропиткой или фрезеровку святых гранат. Тайминги горят.

Я сделал небольшую паузу, перебирая в уме список лояльных мне людей, обладающих достаточной квалификацией.

— Но знаешь, пожалуй, есть один человек, которому я могу смело делегировать ваш заказ. Он обеспечит вас всем необходимым по моим чертежам.

Занять Питера по всем фронтам будет исключительно рациональным решением. Учитывая текущую криминогенную обстановку в Нью-Йорке, который во многом благодаря активности паука стал одним из самых безопасных мегаполисов, парень сейчас геройствует постольку-поскольку. У него переизбыток свободного времени и энергии. Направить этот ресурс в продуктивное русло необходимо до того, как он найдет себе проблемы.

Я предоставлю ему расширенный доступ к базам данных Рубедо. Пусть ковыряется в чертежах, проектирует технологии и формирует публичный имидж ведущего гения «Томпсон Корп». Параллельно он займется разработкой профильного вооружения для этих двух ликвидаторов. Практическая инженерная задача с нестандартными требованиями отлично загрузит его интеллект.

— Речь про Паркера? — вбросил предположение Блэйд, крутя в руках пустой стакан. Он видел Питера в деле еще на той базе, которую впоследствии разнес Крейвен.

— Да, — я утвердительно кивнул. — Парень обладает выдающимся инженерным потенциалом.

— А еще он Человек-Паук, — ровным тоном добавил Фрэнк.

Глаза Эрика на секунду расширились от удивления, он перевел взгляд с Касла на меня и обратно.

— Ты успел вскрыть зашифрованные архивы ЩИТа? — я посмотрел на Фрэнка, оценивая его навыки сбора информации.

— Я чувствую души, — Касл пожал плечами, не меняя выражения лица. — Можно сказать это дополнительная грань моих способностей.

— Ладно, опустим вопросы конспирации, — Блэйд шумно выдохнул, возвращаясь к теме. — В таком случае проблема с экипировкой решаема. Ты сам свяжешь нас с Паркером, или нам нужно ловить его на крышах?

— Я передам ему ваши контакты после двадцать первого числа, — ответил я, прикидывая график. — Сейчас он плотно занят подготовкой к военной выставке. Будет представлять продукцию «Томпсон Корп» генералитету.

— Я смотрю, ты пацана вообще не щадишь, — хмыкнул Эрик, опираясь локтями о стол. — С корабля на бал, от мутантов и Адских Лордов к военным подрядчикам.

— Я сам втянул его в эту структуру, — я развел руками, обозначая очевидное. — Нужно пользоваться результатами собственных инвестиций.

В этом заявлении не было лукавства. Мое вмешательство кардинально переписало судьбу Питера. Я сделал его не просто уличным мстителем с вечными финансовыми проблемами, а успешным супергероем и исследователем с ресурсами транснациональной корпорации. По закону подлости мира Марвел, судьба Паркера обычно складывается куда трагичнее. Обмен моего покровительства на его мозги и время абсолютно честен. Я допускаю, что в будущем он захочет уйти в свободное плавание и основать собственную компанию. Если этот момент настанет в неудобное для меня время, я найду аргументы, чтобы напомнить ему о стартовом капитале и удержать в структуре «Томпсон Корп».

— В таком случае считаем вопрос закрытым, — Блэйд довольно улыбнулся, показав удлиненные клыки. — Твой ручной гений послужит во благо общего антивампирского дела.

— А вы в процессе послужите инструментом зачистки планеты от неучтенных биологических угроз, — парировал я.

— Оплата натурой, — ухмыльнулся дампир. — Я помню условия.

Я покинул бар ближе к вечеру. Встреча прошла продуктивно, и, как ни странно, эта социальная разрядка оказалась полезной. Компания двух профессиональных убийц была на редкость комфортной. В их присутствии мне не нужно было имитировать эмпатию или поддерживать нормы светской беседы. Я мог позволить себе быть душным, резким и абсолютно эмоционально отстраненным. Вторую половину диалога я преимущественно молчал, слушая байки Эрика и короткие, сухие комментарии Фрэнка. Моя теория относительно собственной социальной деформации подтверждалась на практике.

Голос Стива прозвучал прямо в голове, транслируемый через коммуникационный модуль наноботов.

— Томпсон, где ты? До начала эфира двадцать минут.

— Уже на подходе, — я ответил ровно, сворачивая на нужную улицу.

Впереди показалось офисное здание в центре Манхэттена, где ЩИТ арендовал конференц-зал для презентации. Периметр был взят в жесткое, но незаметное рядовому обывателю кольцо оцепления. Агенты в штатском контролировали каждый метр тротуара. У входа я заметил Барнса. Он коротко кивнул мне.

Я ответил таким же кивком и прошел через стеклянные двери. Здание было полностью зачищено от гражданских. Я дал мысленную команду, и нано-броня «Прометея» текучим металлом расползлась по телу, формируя бело-золотой футуристичный доспех.

Лифт поднял меня на третий этаж, где я прошел по коридору согласно инструкциям и шагнул в просторное помещение зала С-3. Авангард находился в сборе.

— Блудный сын почтил нас своим присутствием, — поприветствовал меня Бартон, отходя от окна.

— Ты живой? Я думала, ты окончательно сросся с лабораторным столом, — Домино сидела на краю стола, болтая ногами.

— Вы уверены, что это вообще Томпсон под броней? — Джессика скрестила руки на груди, критично осматривая мой костюм.

— Если ты перевертыш, я прокляну твой род до седьмого колена, — серьезно заявила Юрико, стоящая рядом с Питером.

Я мысленным импульсом убрал шлем, открывая лицо, и бегло осмотрел присутствующих на предмет посторонних.

— Я тоже рад вас видеть, — ответил я, игнорируя колкости.

— До сих пор трудно привыкнуть, что ты вылезаешь из лаборатории по своей воле, — Бартон подошел ближе и протянул руку.

— Я сам нахожу этот факт удивительным, — я пожал его ладонь.

— Оставьте человека в покое, он явно сейчас не здесь, — Тони Старк материализовался из-за спины Стива. Он подошел ко мне и несколько раз громко щелкнул пальцами прямо перед моим лицом. Я даже не моргнул. — Видите? Нулевая реакция. Он сто процентов прямо сейчас компилирует в уме какую-нибудь квантовую формулу и думает, как бы побыстрее сбежать обратно к паяльнику.

— Он всегда думает только об этом, — ровно, но с небольшой горечью произнесла Гвен. Она стояла чуть поодаль, в своем костюме Паука-Призрака.

Ее голос заставил меня сфокусировать внимание на текущей реальности.

— Я планировал переговорить с тобой после презентации, Тони, — я посмотрел на Старка. — Ты оставил сообщение насчет нанотехнологий и изменения вектора разработок.

— Надо же, — Старк картинно приложил руку к груди. — Ты проверяешь почту. Я удивлен. Конечно, обсудим. Есть пара нерешенных проблем с компоновкой критических узлов.

— У тебя нет костюма для трансляции? — я окинул взглядом его дорогой гражданский пиджак.

— Я буду выступать в роли Тони Старка. Этого более чем достаточно.

— Директор одобрил такой формат, — подала голос Мария Хилл. Она сидела за стойкой с оборудованием, просматривая что-то на экране ноутбука.

— На самом деле он просто не успел создать костюм к сроку, — Стив Роджерс подошел к нашей группе. — А надевать стандартную тактическую экипировку от ЩИТа Тони категорически отказался.

— Вы предлагали мне натянуть на себя примитивный кевларовый мешок с сервоприводами, — Старк поморщился. — Даже если покрасить этот утиль в пафосные цвета, он испортит мне весь имидж. Я публичное лицо. Я буду действовать открыто.

— Переводя с языка миллиардеров: его физиономия в составе крупнейшей супергеройской команды мира поднимет стоимость акций «Старк Индастриз» на пару десятков пунктов к открытию торгов, — констатировала Джессика.

— Бизнес есть бизнес, — Тони поправил лацкан пиджака. — Надеюсь, присутствующие здесь успели закупиться моими бумагами на просадке?

— Использование инсайдерской информации для биржевой торговли является федеральным преступлением, мистер Старк, — заметил Питер. Он стоял рядом с Беннером и выглядел немного напряженным перед скорым началом презентации.

— Я вложила в твою контору все свои сбережения, — Домино прищурилась, глядя на Старка. — Только попробуй слить их на пампе. Я знаю, где ты живешь.

— Тебя благословила сама богиня удачи, — Тони снисходительно кивнул ей. — А продавать активы компании, которая в ближайшем будущем займет монопольное положение на рынке чистой энергетики, я не намерен.

— «Томпсон Корп» выходит на SHOT Show через пару дней, — вмешался Беннер, поправляя очки. — И учитывая спецификации его защитной ткани, что я уверен, будет только началом экспансии освободившейся после твоего ухода ниши, технологии Джона могут серьезно изменить расстановку сил в оборонном секторе.

— Конкуренция двигает прогресс. Мы их обгоним на повороте, — уверенно заявил Тони. Он повернулся ко мне с деловым видом. — Кстати, Джон, какую долю своей компании ты готов уступить прямо сейчас? Назови цифру.

Я молча посмотрел на него, не меняя выражения лица. Уровень социального шума в комнате превышал комфортные для меня значения. Мне нужно будет быстро отработать этот этап и вернуться в лабораторию.





Глава 187


«Какого черта тут забыл Тони Старк?!»

«Старк?!?!?!»

«СТАРК В АВАНГАРДЕ?! ВЫ ТАМ СОВСЕМ РЕХНУЛИСЬ!?»

«Без обид, Кэп, но этому торговцу смертью тут как будто бы вообще не место…»

«Ребят, признавайтесь честно, сколько миллиардов он вам занес, чтобы купить членство в элитном клубе?»

«Это по-любому очередная многоходовочка Фьюри. Я в жизни не поверю, что Старк может стать частью команды за реальные заслуги. Что он сделал? Посидел месяцек в пещере у террористов и закрыл оружейный завод? Вам не кажется, что этого маловато для статуса спасителя человечества? При чем тут вообще героизм?»

Тысячи подобных комментариев летели сплошным нечитаемым потоком на гигантском студийном экране, куда Рубедо выводил агрегированный чат трансляции. Прошло буквально семь минут с момента старта стрима. Стив Роджерс, взяв на себя роль фронтмена, ровным и уверенным голосом представлял новичков команды. Он мастерски обходил острые углы и откровенно скользкие темы, которыми была богата биография каждого стоящего на сцене.

Пока что информацию о магической природе некоторых членов команды решили держать в секрете. Человечество еще не готово к новостям о том, что заклинания и демоны существуют в одной реальности с налогами и пробками на дорогах. Поэтому для публики легенды были адаптированы под рамки привычной мета-стези. Топаз представили как сильного эмпата и целителя. Брат Вуду официально числился как медиум с телепатическим потенциалом. Лилит описали как мультифункционального мета-человека с повышенными физическими характеристиками — и это даже не было ложью, учитывая, что чисто за счет вампирской физиологии, без применения магии, она тянула на класс «Бугай 5» по обновленной классификации ЩИТа. А Юрико… Ну, она просто Юрико. Девочка Волшебница, но не волшебница, в общем с ней все сложно.

Разумеется, полностью раскрывать специфику боевых возможностей новичков Стив не стал, отделываясь обтекаемыми формулировками вроде «тактическая поддержка» и «нейтрализация угроз». С началом официальной эры масок и плащей удивить обывателя стреляющим из глаз лазером или левитацией стало куда как сложнее. Я подозревал, что, если завтра ЩИТ сольет в сеть архивы по магии, общество удивится для проформы, поворчит пару недель, но в итоге спокойно переварит этот факт.

«Думаю, если с Магнето выйдет конструктивный диалог, то первыми на очереди к полному раскрытию станут мутанты, — размышлял я, стоя в заднем ряду и наблюдая за комментариями. — А уже потом, когда градус ксенофобии спадет, можно будет дозированно вводить в инфополе магов».

Пока я выстраивал стратегии пиара, Стив героически отдувался за главный организационный прокол этого вечера. За Тони Старка.

Откровенно говоря, мы не ожидали настолько бурной и монолитно негативной реакции аудитории. Мы недооценили уровень нелюбви к бывшему торговцу оружием. В глазах рядового зрителя отказ от военных контрактов не делал Старка героем. Для них это выглядело как причуда зажравшегося богатея, который словил ПТСР после афганского плена и решил поиграть в филантропа, отмывая репутацию.

«Хотя Фьюри наверняка просчитал такую реакцию. Он намеренно бросил Старка под танки общественного мнения, чтобы спустить его раздутое эго с небес на землю», — мысленно усмехнулся я.

Я перевел взгляд на Тони. Тот стоял в своем дорогом костюме, и было видно, как он начинает закипать. Буквально. Экстремис в его крови реагировал на стресс, и ткань пиджака в районе плеч начала заметно дымиться от повышающейся температуры тела.

— Во-первых! — Старк резко шагнул вперед, прерывая дипломатичную речь Стива, который пытался объяснить пользу финансовых вливаний Старка в инфраструктуру Авангарда.

Тони не стал оправдываться. Он вытянул правую руку ладонью к камере. За долю секунды его кожа приобрела раскаленный, лавовый оттенок, воздух вокруг ладони исказился от чудовищного жара. Термокинез Экстремиса в действии.

— Я супер! — громко заявил Тони, сжимая раскаленную руку в кулак и демонстрируя контроль над процессом. — Следовательно, на этой сцене я нахожусь как минимум по праву личной силы. Я не папик с чековой книжкой, который купил себе место в спортзале. Я могу прожечь дыру в танковой броне голыми руками.

Он опустил руку. Свечение под кожей быстро угасло.

— Второе. Я неприлично богат, — продолжил он, глядя прямо в объектив центральной камеры. — И нет, это не хвастовство. Это сухая констатация экономического факта. Благодаря моим ресурсам, технологическим патентам и политическому влиянию, Авангард может выйти на принципиально новый уровень оперативного реагирования. Я — логистически и технически полезный актив. Я тот человек, который оплатит ущерб, если во время спасения города мы случайно снесем пару небоскребов.

Тони сделал короткую паузу. Он явно подбирал следующую, более саркастичную фразу, но вдруг передумал. Его плечи чуть опустились, а тон потерял привычную нагловатую браваду. Он решил говорить так, как есть.

— Третье. Я реально хочу быть героем. Это не пиар-акция, не притворство перед акционерами и не попытка отбелить биографию. Я собираюсь быть на передовой вместе с остальными. Я буду рисковать своей шкурой, чтобы спасать ваши жизни. С учетом того, сколько невинной крови пролилось из-за оружия с моим логотипом… Это абсолютный минимум, который я обязан предпринять, чтобы хотя бы попытаться искупить свои ошибки.

Старк развел руками, показывая, что на нем нет ни бронежилета, ни маски.

— Поэтому я стою здесь. В обычном костюме. Тони Старк кристально честен и открыт перед всем миром. Оружейного барона, которому было наплевать на последствия своих контрактов, больше не существует. Можете ненавидеть меня за прошлое, это ваше право. Но судить вы меня будете по моим будущим поступкам.

Эта речь не сотворила чуда и не заставила толпу в комментариях мгновенно переобуться в фанатов Старка. Хейт никуда не делся, но градус неадеквата ощутимо снизился. Вкупе с усилившейся фильтрацией чата, за которую отвечали алгоритмы Рубедо, в ленте наконец стали проскакивать осмысленные вопросы по другим новичкам. Стрим вернулся в запланированное русло.

Лилит забрала на себя львиную долю визуального внимания. Я принципиально (да и из-за недостатка времени) не стал разрабатывать для нее костюм, и сейчас демонесса стояла на сцене в элегантном, мрачном готическом платье, скрыв верхнюю часть лица стилизованной кружевной маской-домино. На фоне пафосной боевой эстетики остальных членов команды она смотрелась чужеродно и оттого притягательно.

Второй по популярности предсказуемо оказалась Ванда, из-за своего костюма глубокого красного цвета. Она фактически не скрывала лица, а учитывая её объективную привлекательность, чат быстро наполнился комментариями, далекими от вопросов глобальной безопасности.

Периодически зрители пытались перевести фокус на старый костяк команды. Лента пестрела сотнями тысяч однотипных вопросов: есть ли у Домино парень, настоящий ли Капитан Америка, сколько жмет от груди Рыцарша. Мы эти вбросы игнорировали. Сегодняшний вечер и эфирное время принадлежали новичкам.

Судя по счетчику онлайна в углу экрана, мы только что пробили потолок и установили новый мировой рекорд.

Стрим транслировался одновременно на двух моих платформах: Blink и . Суммарная цифра перевалила за двести миллионов уникальных подключений. Это больше, чем собирает Супербоул в прайм-тайм. Это больше, чем пиковый онлайн самых популярных мировых видеоигр.

Успех был предсказуем: синхронный машинный перевод на восемьдесят языков в реальном времени, агрессивная рекламная кампания Рубедо и тотальный интерес общества к теме сверхлюдей. И всё же, цифра в двести миллионов живых зрителей давила на психику. Это население целой страны.

— Прометей, — голос Стива вывел меня из транса статистики. Капитан обернулся ко мне. — Можешь поделиться с нашими зрителями технической информацией о новой экипировке команды?

— Конечно, Капитан, — я мысленно вздохнул, понимая, что отмолчаться в заднем ряду не выйдет.

Я сделал шаг вперед. Камеры мгновенно сфокусировались на бело-золотом глянце моей брони. Я начал заготовленную лекцию: рассказал о том, как цветовая палитра костюмов подбиралась под индивидуальные особенности каждого члена команды, озвучил базовые характеристики защиты от кинетического и баллистического урона, старательно избегая любых секретных спецификаций.

— Впрочем, — я сделал паузу, решив перевести стрелки и заодно оказать услугу Тони. — В дальнейшем проектирование, модернизация и техническое обслуживание экипировки Авангарда вероятнее всего перейдет в зону ответственности мистера Старка и его промышленной базы.

Я отступил на полшага назад, скидывая с себя огромный пласт скучной, рутинной работы по ремонту чужих костюмов.

«Делегировать — это просто восхитительно», — подумал я, возвращаясь на свое место в шеренге и перехватывая короткий благодарный кивок от Старка. Я отдал ему проект, который он сможет использовать для пиара своей компании, а взамен получил свободное время для Часового Механизма. Идеальная сделка.

Стив взял управление конференцией обратно в свои руки. Начался блок ответов на вопросы журналистов и объявление официальных позывных.

Алая Ведьма. Ртуть. Топаз. Брат Вуду. Девочка-Волшебница — для Юрико, которая наотрез отказалась от милитаристских кличек. Герцогиня — для Лилит, что вполне соответствовало её... Стилю.

И… Железный Человек.

Тони решил не отступать от классического канона своей биографии. Пусть физической брони на нем пока не было, ключевое слово здесь — «пока». Как заявил сам Старк, этот позывной отражает не материал костюма, а его намерение перековать собственный характер и волю в глазах общественности. Заявление прозвучало немного пафосно, но в его текущей ситуации этот пафос работал на нужный результат, добавляя ему еще несколько очков в рейтинге доверия.

Остаток мероприятия прошел мимо меня. Я внутренне считая минуты до финала, физически хотел оказаться в лаборатории. Там меня ждали расчеты. Там меня ждали новые алюминиевые мандалы. Там меня ждал Часовой Механизм, до завершения постройки которого оставались сутки. Меня трясло от холодного, расчетливого нетерпения.

— На этом наша пресс-конференция официально завершается, — голос Стива прозвучал как долгожданный звонок с последнего урока. — Спасибо всем, кто был сегодня с нами в прямом эфире. Авангард не подведет ваших ожиданий и будет стоять на страже этого мира.

Он широко, профессионально улыбнулся в камеру.

— Впрочем, будет лучше для всех нас, если нам вообще не придется вас спасать. Мирной ночи.

На этом официальная часть трансляции подошла к логическому завершению. Камеры выключились, техники начали сворачивать кабели, а мы в составе всей команды погрузились в транспорт и направились к Башне Старка. Тони настоял на том, чтобы еще раз отметить полноценное расширение штата в неформальной обстановке на своей территории. Для меня этот вечер означал ровно одно: социальная рутина не планирует отпускать меня из своих цепких лап.

Впрочем, я изначально собирался потратить часть вечера на консультацию со Старком по поводу интеграции наноботов в его новые проекты. Совместить полезное с бесполезным казалось приемлемым компромиссом.

Пентхаус гудел. Музыка, дорогие напитки, сбившиеся в кучки супергерои, обсуждающие прошедший эфир. Я стоял у панорамного окна с бокалом минералки, слушал Старка и пытался понять одну простую вещь.

Какого хрена этой бледнолицей от меня нужно?

Я покосился вправо. Лилит, древняя вампирша с послужным списком, от которого у инквизиции случился бы нервный срыв, вела себя как стереотипная школьница в пубертате. Она постоянно крутилась в моем радиусе, отпускала двусмысленные комментарии и буквально шипела на любую другую девушку из команды, которая пыталась подойти к нам с Тони ближе, чем на пару метров.

— Карбин — безусловно интересный материал для бронирования, — тем временем рассуждал Тони, активно жестикулируя и принципиально игнорируя присутствие вампирши. Я старался делать то же самое. — У него сумасшедшая прочность на разрыв, да, но это все равно тупиковая ветвь развития для нанитов. Он плохо поддается гибкой перестройке связей в полевых условиях, да и заброневое воздействие никто не отменял, не говоря уже об интеграции с электроникой.

— Именно поэтому я перешел на гибридные мета-сплавы карбина и вибраниума, — ответил я, возвращаясь к теме. — Сплав получает часть нужных свойств, а в синергии с Экстремисом...

— Это все равно полумеры, Джон, энергия самого Экстремиса не бесконечна, костюм будет жрать ресурсы твоего же организма при пиковых нагрузках…

Лилит придвинулась вплотную, намеренно касаясь моего плеча своим.

— Лилит, — я повернул голову и перебил Старка на полуслове. — Что конкретно тебе нужно?

Вампирша широко улыбнулась, продемонстрировав идеальный ряд зубов.

— Ты.

Она не стала играть в загадки или придумывать поводы. Произнесла это прямо, глядя мне в глаза.

Я скользнул взглядом поверх её плеча и встретился глазами с Гвен. Она стояла у барной стойки в компании Домино и смотрела в нашу сторону с исключительно сложным, напряженным выражением лица. Подозреваю, моя собственная мимика сейчас выглядела не менее озадаченной.

— Девушки, которые четко знают, чего хотят, обладают особым очарованием, — хмыкнул Старк, делая глоток из своего стакана и с интересом наблюдая за сценой.

— С Фьюри не выгорело, и ты решила переключить фокус внимания на меня? — я решил проигнорировать её тон и перевести разговор в сугубо прагматичное русло.

Лилит на секунду замерла, осмысливая фразу, а затем звонко, абсолютно искренне рассмеялась.

— Мне никогда и не был интересен этот параноидальный черномазик, — пояснила она причину веселья, отсмеявшись. — Вы, люди, конечно, горазды на выдумки. Мои планы касательно него лежали в совершенно иной плоскости. А вот ты — другое дело.

— В таком случае мне не интересна ты, — я постарался сформулировать отказ максимально четко, без возможности двойных толкований.

Лилит раздраженно цокнула языком.

— Многое теряешь, Джон, — она сделала шаг назад, и её тело потекло, меняя пропорции.

Миниатюрная девушка ростом метр шестьдесят на глазах трансформировалась в высокую, статную модель с пышными формами и длинными светлыми волосами. Через секунду фигура снова изменилась, став более спортивной, мышечной, с короткой темной стрижкой.

— Я могу быть кем угодно, — произнесла она грудным, глубоким голосом, медленно облизнув губы. — Любой типаж. Любая фантазия.

Мой мозг хладнокровно фиксировал изменения костной структуры и пигментации, но биологическая часть организма, накачанная гормонами Экстремиса, отреагировала на визуальный стимул совершенно однозначно. Плоть слаба. Я заставил себя смотреть ей прямо в глаза, игнорируя всё остальное. Я не собирался вестись на дешевую провокацию, какими бы идеальными ни были формы.

— Дружище, — Старк наклонился ко мне и понизил голос до шепота. — Это гребаный джекпот. Отвечаю тебе как признанный эксперт в женском вопросе. Соглашайся, пока она не передумала.

— Мне в данный момент вообще не нужны какие-либо отношения, — ответил я ровным тоном, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Речь не об отношениях, сладенький, — проворковала Лилит в своей новой форме. — Речь о хорошем времяпрепровождении.

— В таком случае я всегда могу подрочить, — я пожал плечами. — Эффект тот же, а рисков для здоровья и нервной системы ноль.

Оставив вампиршу переваривать услышанное, я развернулся и пошел прямо к барной стойке. Потакать древнему хищнику в брачных играх — верный способ нажить себе проблемы на ровном месте. Я подошел к девушке, взял её за запястье и потянул в сторону выхода из зала, в тихий коридор пентхауса. Она не сопротивлялась, лишь молча переставляла ноги следом за мной.

Когда стеклянная дверь отсекла шум вечеринки, Гвен вырвала руку. Её задумчивое выражение лица сменилось раздражением.

— Вы успели договориться с Питером по поводу программы на SHOT Show? — спросил я, переходя к делу.

— Да, — буркнула она, скрестив руки на груди. — Мы всё обсудили. Обязательно было тащить меня сюда на глазах у всех ради этого вопроса? Мог бы просто прислать сообщение.

— На самом деле обязательно, — ответил я.

*****

Раннее утро. Комната Гвен.

Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, расчерчивая пол ровными полосами. Я сидел на краю кровати, зашнуровывая ботинки.

Вчерашний маневр сработал. Нам обоим нужна была эта разрядка. Гвен не стала задавать лишних вопросов и не отказалась продолжить вечер у неё дома, подальше от Башни Старка и её обитателей. Тони придется подождать свою лекцию по нанотехнологиям до следующего раза.

— Уже уходишь? — Гвен приоткрыла глаза и сонно посмотрела на мою спину, натягивая одеяло до подбородка.

— Дела не ждут, — я развел руками, затягивая узел на левом ботинке. — График.

— Понимаю, — она шумно выдохнула. — Точнее, не понимаю, но сделать все равно ничего не могу. И что дальше? Мы же... вроде как расстались. А этой ночью...

Она запнулась, и я увидел краем глаза, как её щеки покраснели.

— Я не знаю, — честно ответил я, поднимаясь с кровати и проверяя карманы. — У меня нет готового сценария. Хочу лишь отметить, что ты не то, чтобы сопротивлялась происходящему.

— Эта сучка... — Гвен прорычала слова сквозь зубы, мгновенно сбросив смущение. Очевидно, речь шла о Лилит. — Я просто видела, как она перед тобой выкручивалась. Я не хотела, чтобы ты уехал с ней.

— Я и не планировал никуда с ней ехать, — я повернулся к Гвен, констатируя факт. — Это бессмысленный риск.

— Ага, видела я твое «не планировал» через ткань штанов, — она раздраженно уткнулась лицом в подушку. — Рассказывай сказки.

— Это базовая физиологическая реакция здорового организма на направленный сексуальный стимул. Чистая химия и физика. Я ничего не могу с этим поделать, это работает помимо моей воли.

Гвен перевернулась на спину и посмотрела в потолок.

— А я смогла это контролировать, — тихо сказала она. — И... если ты захочешь... ну, сбросить напряжение с другими девушками, то лучше приезжай ко мне. Я смогу еще раз. И еще.

Я замер у двери, переваривая предложение.

— Секс без обязательств? По графику?

— Дурак! — она запустила в меня скомканной футболкой.

— Ладно, давай назовем это секс-бронированием с твоей стороны, — я ухмыльнулся, поймав ткань на лету и бросив её на стул.

— Я всё еще верю, что когда-нибудь ты закончишь свои проекты и станешь нормальным человеком, — произнесла Гвен уже спокойнее.

«Я тоже хочу в это верить», — пронеслась мысль на периферии сознания.

Вместо словесного ответа я просто кивнул, вышел из комнаты и покинул дом. По пути в лабораторию я анализировал свое состояние. Никаких сожалений, никаких сложных моральных терзаний по поводу ночного инцидента. Моя теория о собственной социальной и эмоциональной ампутации получала всё новые подтверждения. Я выпутался из щекотливой ситуации в Башне с минимумом рисков для репутации и здоровья, удовлетворил базовые потребности и вернулся к работе.

Следующие несколько часов я провел за терминалом, вгрызаясь в магические расчеты. Я пытался глубже освоить выведенное уравнение Мага-Томпсона. Пришлось снова прибегнуть к таблетке НЗТ, чтобы удержать в уме многомерные переменные. И пусть ничего откровенно читерного вроде концептуального оружия я не сгенерировал — сказывалась нехватка фундаментального понимания природы магии, — время ушло с пользой. Я подготовил несколько рабочих чертежей для гравировки новых мандал.

Системный таймер пискнул. Пришло время очередной крутки.

Я активировал иконку.

[ Получен Предмет (Редкий) – Няни «Лазаруса» (Наёмник Шлок) ] [ Время существования предмета: 24 часа! ]

Текст описания развернулся на системном интерфейсе. Я начал вчитываться в спецификации.

Данная позиция представляет собой высокоинтегрированный рой самореплицирующихся медицинских нанороботов, предназначенных для глубокой клеточной аугментации биологического носителя. При первичной инъекции наниты инициируют протокол тотального контроля метаболизма, полностью подавляя механизмы естественного старения и поддерживая организм в состоянии непрерывного физиологического оптимума. Микромашины обладают абсолютной структурной адаптивностью, автоматически перестраивая свои алгоритмы под любую выявленную генетическую базу, что исключает вероятность иммунного отторжения даже при кардинальном изменении биологического вида пользователя.

Я перечитал абзац. Полная остановка старения. Адаптивность к любой ДНК, что означает отсутствие конфликта с моим Экстремисом.

Защитный функционал комплекса базируется на децентрализации сознания носителя: наниты осуществляют непрерывное архивирование нейронной матрицы личности, распределяя дубликаты памяти и когнитивных функций по всей площади эпидермиса и базовым внутренним органам. В случае получения носителем критического урона активируется протокол экстренной аппаратной регенерации, позволяющий реконструировать биологическую оболочку на базе минимально сохранившихся фрагментов тканей с последующим воскрешением. Критическим ограничением протокола признается лишь единовременная полная дезинтеграция подавляющего большинства клеточной массы...

В материальный комплект поставки интегрировано внешнее периферийное устройство для аппаратного синтеза дополнительных объемов наномашин. При синхронизации внедренного роя с вычислительными центрами достаточной мощности, система открывает доступ к периодической выгрузке оцифрованного бэкапа сознания на внешние носители информации. Данный архив может быть в любой момент ретранслирован и загружен в искусственно выращенный биологический сосуд (клон), обеспечивая оператору непрерывность существования вне зависимости от статуса оригинального тела.

Наноботы, способные хранить актуальную резервную копию сознания прямо в коже. Технология цифрового бессмертия, совместимая с моей измененной биологией. В любом другое время это был бы джекпот. Технологический Грааль.

Но в углу мигал безжалостный таймер. Двадцать четыре часа. По истечении суток предмет растворится в воздухе. Вкалывать их в себя сейчас бессмысленно — они исчезнут из кровотока ровно через день, оставив меня ни с чем.

— Но, — я произнес это слово вслух, чувствуя, как губы растягиваются в хищной улыбке.

Я сверился с основным таймером лаборатории. Меньше, чем через десять часов завершится постройка Часового Механизма.

— И тут мне падает системный предмет. Точнее, целый рой сложнейших микромашин в комплекте с синтезатором.

Это был идеальный сценарий. У меня на руках оказался законченный, функционирующий образец технологии невероятно высокого уровня, но самое главное, что это системная позиция, и аппарат, способный переписать его свойства.

— Это идеальный исследовательский материал, — констатировал я, честно говоря, абсолютно не представляя, что именно может сделать Часовой Механизм с Системным предметом.





Глава 188


Завтра беру выходной, главы не будет, извиняюсь(

----------------

Десять часов. В масштабах вселенной — статистическая погрешность, в масштабах эволюции — даже не миг. Но когда через эти десять часов должно произойти событие, способное перекроить твою личную реальность, таймер начинает издеваться над психикой, растягивая каждую секунду. Я помню этот эффект по прошлой жизни. Офисные часы, когда я еще в нём работал, в пятницу перед долгожданным отпуском всегда казались бракованными, их стрелки словно вязли в гудроне. Сейчас я находился в схожем состоянии, только вместо путевки на курорт ждал активации артефакта, ломающего базовые законы физики.

Сидеть и гипнотизировать циферблат было бы верхом нерациональности. Я обрубил все входящие каналы связи, перевел системы безопасности лаборатории в автономный режим и занялся единственным процессом, который гарантированно занимал мой мозг на сто процентов. Прикладными исследованиями.

Начать решил с «Нянь Лазаруса». Системные медицинские наноботы. Сама по себе эта позиция представляла сомнительную ценность из-за жесткого лимита существования в двадцать четыре часа. Меня интересовала приписка про внешнее периферийное устройство для их синтеза.

Я вызвал предмет из системного инвентаря. Назвать это «внешней периферией» мог только алгоритм с очень специфическим чувством юмора. На стальном лабораторном поддоне материализовалась герметичная капсула с переливающейся серебристой жидкостью и нечто, напоминающее механического скорпиона размером со спичечный коробок. Это была матка-синтезатор. Судя по изгибу титановых креплений и форме контактных игл, монтировать эту деталь следовало напрямую на позвоночник, с жестким подключением к спинному мозгу.

Я скривился, оценивая перспективы самопальной хирургии, но отступать было не в моих правилах. Подойдя к медицинскому модулю, оснащенному точными манипуляторами, я стянул футболку и сел спиной к оптическим сенсорам.

— Рубедо, протокол быстрой имплантации. Третий грудной позвонок, центрирование по спинномозговому каналу.

Я активировал базовую технику контроля Ци, пуская энергию по меридианам с одной конкретной установкой, блокируя болевые рецепторы. Это была примитивная техника работы с внутренними потоками, грубый хак собственной нервной системы. Процесс занял меньше десяти секунд. Холодный металл коснулся кожи, манипуляторы Рубедо с ювелирной точностью раздвинули ткани и зафиксировали синтезатор на кости. Регенерация Экстремиса тут же начала стягивать края раны, намертво вмуровывая инородный объект в мое тело. Матка щелкнула, синхронизируясь с нервной системой, и запустила первый производственный цикл.

Я мысленным усилием, которое ощущалось как попытка пошевелить фантомной конечностью, остановил синтез. На ладонь из микроскопического клапана на запястье вытекла капля серебристого металла. Только что синтезированная партия нянь.

Следующий шаг — электронный микроскоп.

Теория выглядела логично: если матка использует для сборки наноботов ресурсы моего организма, забирая углерод, железо и кальций, то конечный продукт должен стать независимым от Системы материальным объектом.

Оптика микроскопа показала обратное. Структура нанитов не поддавалась анализу. Они исчезнут из реальности, как только истечет суточный таймер.

Я отстранился от окуляра, анализируя причину неудачи. Система демонстрировала избирательную гибкость в своих правилах. Мои мысленные выкладки по деконструкции магии, полученные под системным баффом, остались со мной, потому что это был результат интеллектуальной работы, акт создания. В случае с наноботами я выступал лишь пассивным контейнером для работы принтера, поставляя сырье. Получить вечный доступ к технологиям глубокого будущего обходным путем не вышло.

Я вернулся к медицинскому креслу, отдал Рубедо команду на извлечение импланта и отправил окровавленную железку обратно в системную ячейку.

Пора было переходить к приоритетным задачам. Защита Часового Механизма от несанкционированного доступа.

Пока идет сборка, перемещать артефакт запрещено. Я поднялся на пятый этаж лаборатории. Посреди экранированного помещения возвышалась массивная конструкция из латуни, меди и полированной стали, стилизованная под викторианскую эпоху. Автоматон Шива кружил вокруг механизма, работая всеми манипуляторами со скоростью промышленного конвейера. Он подтягивал пружины, калибровал зубчатые передачи, фиксировал балансиры. Шел этап финальной отладки компонентов.

Я не стал приближаться, чтобы не сбить алгоритмы Рубедо, вместо этого взяв с одного из многочисленных стеллажей лазерный дальномер и проглотив таблетку НЗТ, я приступил к сбору топологических данных. Мозг мгновенно перешел в режим форсированной обработки информации. Я замерял длину, ширину и высоту помещения, вычислял общую кубатуру, фиксировал кривизну поверхностей, плотность бетона и стали, уровень влажности и температуру воздуха.

Через час у меня на планшете был сформирован полный массив переменных для уравнения Мага-Томпсона. Оставалось определить функционал и форм-фактор защитного контура.

Покрывать стены стационарной вязью мандал — решение неэффективное. Геометрия рисунка может быть нарушена за счет внешнего вмешательства, вместо этого я спроектирую компактные генераторы поля. Их можно смонтировать по углам комнаты, запитать от локальной сети, а при необходимости демонтировать и перенести. Модульность и надежность.

Теперь свойства. Первым слоем пойдет анти-астральная защита. В математическую модель я добавил переменную биологического маркера, настроенную на мою ауру. Принцип работы сводился к созданию энергетической мембраны с односторонней проницаемостью. Любая чужеродная сущность, пытающаяся пройти сквозь контур, вызовет резкое уплотнение поля и локальный нагрев до критических температур в астральном спектре. Конструкт просто сожжет бесплотного визитера. От Верховного Мага Земли это не спасет, она проломит барьер чистой мощью, но резкий скачок напряжения в генераторах сработает как отличная сигнализация.

Второй слой — анти-портальный глушитель. Здесь пришлось строить расчеты на одних лишь допущениях. Я не имел ни малейшего понятия о метрике порталов Камар-Таджа. Моя единственная база данных — недавно созданные техномагические червоточины. Если магия Древней использует схожий принцип прокола пространства, я могу собрать генератор белого шума. Щит будет транслировать хаотичные импульсы, дестабилизируя любые попытки выровнять частоты между двумя точками. Пространство внутри комнаты станет слишком нестабильным для открытия врат. Если же маги Земли используют маршруты через Зеркальное Измерение или иные концептуальные слои реальности, мой глушитель окажется бесполезен.

Я сохранил готовую многомерную мандалу, которая по уровню вычислительной сложности переплюнула все мои предыдущие проекты, и перешел к третьему пункту. Анти-слежка.

Я отложил стилус в сторону. В моем арсенале отсутствовали заклинания удаленного наблюдения. Я не мог деконструировать и обратить процесс, алгоритм которого мне неизвестен. Если наблюдение ведется через микропорталы — сработает второй слой щита. Если кто-то использует артефакты для прямого просмотра вероятностей — меня должна прикрывать системная пассивка Слепого Пятна. Пытаться написать математический код против неизвестного вектора атаки не имеет смысла.

Я снова уперся в потолок своих текущих возможностей. В одних аспектах, вроде материаловедения и кибернетики, я опережал местную науку на десятилетия. В других, вроде противодействия высшей мистике, оставался дилетантом с паяльником. Этот диссонанс создавал серьезные уязвимости. Я все еще был середнячком в глобальной иерархии сил, балансирующим между технологиями и магией.

Оставалось рассчитывать на то, что завершение сборки Часового Механизма позволит мне преодолеть этот барьер, а пока, создав двадцать компактных пластин с выгравированными генераторами щита, я объединил их обычной медной проволокой в единую цепь и приступил к монтажу. Процесс оказался сугубо механическим. Я методично обходил углы комнаты на пятом этаже, фиксируя пластины анкерными болтами и подключая контакты к локальной энергосети лаборатории.

Спустя полчаса система была замкнута. Я подал напряжение. Щит Хаоса, как я его назвал в проектной документации, мигнул плотным синим светом, накрывая геометрию помещения полупрозрачным параллелепипедом. Секунду спустя свечение исчезло из видимого спектра. Воздух в комнате приобрел специфический привкус аргона, а на периферии зрения появилось едва заметное искажение пространства. Контур перешел в астральный диапазон, и благодаря недавним экспериментам я четко считывал эту границу.

Физическому перемещению барьер не препятствовал. Я спокойно вышел в коридор. Рубедо требовалось еще несколько минут на финальную калибровку гигантского механизма, поэтому я направился в медицинский блок. Нужно было очистить от крови и биологических жидкостей извлеченную матку наноботов.

Я подошел к лабораторной раковине, открыл системный инвентарь и достал металлический имплант. Подготовка дезинфицирующего раствора не потребовалась. Поверхность детали была стерильно чистой, без малейших следов моего ДНК.

Получается, что системная ячейка работает еще и как абсолютный изолятор, не просто храня предметы, а отсекая любую незарегистрированную материю при помещении объекта внутрь. Я положил чистый имплант на металлический поддон, надел лабораторный халат, натянул на глаза защитные очки и закрепил респиратор. Техника безопасности при работе с неизвестными аномалиями, примитивная, но больше для своего личного спокойствия.

— Часовой Механизм готов к полноценному функционированию, — раздался из динамиков голос Рубедо.

Искусственный интеллект не пытался имитировать машинную сухость. В его интонациях отчетливо читался энтузиазм. Моя собственная концентрация на этом проекте передалась алгоритмам, заставив систему расставить максимальные приоритеты на предстоящий запуск.

Я направился к защищенной лаборатории. По пути мозг методично прокручивал базовые правила эксплуатации SCP-914, зафиксированные в архивах Фонда.

Первое: абсолютный запрет на работу с живыми тканями. Любой биологический материал — люди, животные, растения, культуры бактерий — не должен пересекать границу входного отсека. Я полностью разделял эту паранойю. Создавать локальную версию Марвел-Зомби или какую-нибудь серую плесень я не планировал.

Второе: закон сохранения массы. Часовой Механизм не является генератором материи из пустоты и не умеет её аннигилировать. На базовом атомарном уровне изменений не происходит. Продукт на выходе всегда состоит из тех же химических элементов, что и исходник, в тех же пропорциях. Алхимия превращения свинца в золото здесь не работает. Как и попытка получить цифровую флешку с заклинаниями из бумажной книги по магии — машине просто неоткуда будет взять кремний и пластик.

Третье: SCP-914 обладает специфической, извращенной логикой. Его алгоритмы «улучшения» не подчиняются человеческим стандартам безопасности. Обычный кухонный нож после обработки может обрести способность разрезать межатомные связи, но при этом начать транслировать в мозг владельца навязчивое желание ампутировать себе конечности. Пистолет может лишиться курка, но начать стрелять микроскопическими черными дырами, реагируя на уровень адреналина в радиусе метра.

Особую опасность представляет режим «Очень Тонко». Вероятность летального или катастрофического исхода при использовании этой настройки крайне высока. Фонд прямо запрещал помещать туда аномальные, меметические или когнитивно-опасные объекты.

Системные предметы, включая чернила из невозможных цветов или рой наноботов, однозначно классифицируются как аномалии.

Я остановился перед бронированной дверью. На этапе проектирования и расчетов процесс казался контролируемым. Сейчас, стоя перед готовой установкой, я ощущал неприятный холод вдоль позвоночника. Я не являюсь сотрудником D-класса, которого можно пустить в расход ради заполнения таблиц с результатами. Моя выживаемость высока, но проверять её пределы на сошедшей с ума технологии мне не хотелось.

Возник вопрос, требующий немедленного уточнения.

Я открыл дверь и вошел в помещение. В центре комнаты возвышалась конструкция из латуни, стали и меди, сплетенная из тысяч шестерней, приводных ремней и балансиров.

— Рубедо, — я обратился к ИИ, не отрывая взгляда от центрального маховика. — Вопрос по поводу биологической безопасности и газовых смесей. Воздух в камере содержит бактерии, пыль и сложный набор газов. Требуется ли создание абсолютного вакуума во входном отсеке перед запуском?

— Отрицательно, — мгновенно ответил ИИ. — Протоколы эксплуатации подтверждают, что SCP-914 игнорирует атмосферу внутри кабинок. Воздух не считывается как «входной материал» для обработки. Газ или микроорганизмы подвергаются воздействию только в том случае, если они намеренно помещены внутрь в качестве целевого объекта — например, в герметичном баллоне или чашке Петри.

Я кивнул, принимая информацию. Одной нестабильной переменной меньше.

— Что насчет энергетических конструктов? — я сформулировал следующий запрос, подбирая терминологию под системные предметы. — Проекции, имеющие полный физический функционал реального объекта, но не являющиеся классической материей.

Рубедо взял паузу на три секунды, сканируя загруженные архивы Фонда.

— В документации отсутствуют прямые тесты с идентичными структурами. Имеются записи об экспериментах с частично схожими концепциями.

— Подробности.

— Эксперимент с голограммой из «твердого света». Излучатель, объект «странный проектор» находился за пределами камеры, внутрь была помещена только сама проекция куба. На режиме «1:1» голограмма изменила свою визуальную геометрию на сферу. На режиме «Тонко» излучатель, находящийся в соседнем помещении, взорвался от скачка напряжения, проекция внутри кабинки исчезла. Использование режима «Очень Тонко» для данного объекта требовало санкции двух научных руководителей зоны. Несмотря на то, что излучатель починали, запрос был отклонен ввиду непредсказуемости результата. Эксперимент закрыт.

— Понятно. То есть, статистики нет.

Твердая голограмма — это технология уплотнения фотонов. У меня на руках находилась материализованная Системой концепция. Исследователи Фонда избегали работы с концептуальными вещами из-за риска локальных пространственных коллапсов.

Я вытащил из системного инвентаря герметичную пробирку с наноботами «Лазаруса». Открыл пробку. Достал со стеллажа обычную, стеклянную химическую колбу. Аккуратно, стараясь не касаться стенок, перелил в неё небольшую каплю серебристого металла. Системную пробирку с остатками роя убрал обратно в инвентарь.

— Тринадцать целых, одна тысячная грамма, — вслух зафиксировал я вес стеклянной колбы с наноботами, глядя на табло высокоточных лабораторных весов.

Я подошел к Механизму. Вблизи он впечатлял еще сильнее. Тяжелый запах машинного масла и озона. Никаких дисплеев или проводов, сплошная механика викторианской эпохи, функционирующая за счет неизвестных физике законов.



Открыл тяжелую металлическую дверцу левой кабинки — входного отдела. Поставил колбу по центру стальной платформы. Закрыл дверцу, провернув запорный вентиль до упора.

Спустя ровно три секунды внутри механизма раздался чистый, металлический звон колокольчика. Машина зафиксировала наличие предмета.

Далее я перешел к центральной консоли. Положил руку на массивный латунный диск с выгравированными надписями. Без какого-либо усилия провернул его, устанавливая стрелку на позицию «1:1». Взялся за заводной ключ. Три полных оборота по часовой стрелке, сопровождаемых тугим щелканьем храпового механизма.

Я отошел на безопасное расстояние.

Ожидание занимало от пяти до десяти минут, в зависимости от массы объекта, поэтому нервничая я начал методично вышагивать вдоль стены. Внутри Механизма пришло в движение огромное количество шестерней разного калибра. Вопреки ожиданиям, машина работала почти бесшумно. Только тихий шелест трущихся поверхностей и ритмичное тиканье, отдающееся еле заметной вибрацией в бетонный пол.

На седьмой минуте маховики замедлили ход и остановились. Со стороны правой кабинки — выходного отдела — прозвенел второй колокольчик.

Я подошел к дверце, провернул вентиль и потянул ручку на себя.

В центре платформы стояло небольшое стеклянное блюдце с идеально ровными краями. Строго по центру блюдца лежала всё та же серебристая капля наноботов.

Машина выполнила команду в рамках заданного алгоритма. Режим «1:1» предполагает эквивалентный обмен формы без изменения функции. Механизм просто переплавил стеклянную колбу в стеклянное блюдце.

Я аккуратно взял блюдце, перенес его на рабочий стол и поместил каплю под объектив электронного микроскопа. Настроил фокус.

— Никаких изменений, — констатировал я, разглядывая структуру нанитов на мониторе. — Структура все еще не поддается анализу. Таймер существования не сброшен.

Это был всё тот же системный предмет. Логика Механизма сработала безупречно и ожидаемо: он не стал трогать аномальную часть вложения, ограничившись перестройкой обычного стекла.

Я выключил микроскоп. Исходные данные собраны. Машина функционирует штатно. Возникает вопрос: стоит ли менять настройки и прогонять эти же наноботы через режим «Тонко»?





Глава 189


Протокол экспериментов — Серия 914-A

Ответственный исследователь: Джон Томпсон

Дата начала серии: 16.10.2015

Место проведения: Лабораторный комплекс «Т-Корп», Сектор 5.

Примечание: Все объекты, участвующие в серии тестов, подвергаются обязательному взвешиванию до и после обработки на электронных весах с погрешностью ±0.01 г. Масса сохранена во всех случаях (колебания в пределах ±0.5 г списаны на потерю микрочастиц при транспортировке и атмосферную влажность). Запуск механизма на настройке «Очень Тонко» производится дистанционно. Извлечение объектов после обработки на данной настройке осуществляется исключительно манипуляторами автоматона «Шива» до подтверждения отсутствия критических биологических, радиационных или иных угроз.

Тест 914-01

Сырье: Лабораторная пробирка (боросиликатное стекло, объем 20 мл). Внутри размещена изолированная колония системных медицинских нанороботов серии «Лазарус». Общая масса композиции: 13.01 г.

Настройка: Тонко

Продукт: Стеклянный цилиндр идентичной массы и химического состава. Зафиксирована фундаментальная реорганизация молекулярной структуры боросиликатного стекла на кристаллическом уровне. Устранены микротрещины, каверны и технологические примеси.

Анализ свойств: Термостойкость объекта значительно повышена: температура плавления сдвинулась с номинальных 800 °C до приблизительно 1200 °C. Ударная вязкость модифицированного стекла позволяет выдерживать падение на бетонный пол с высоты 1.5 метра без образования сколов. Материал не приобрел свойств абсолютной неразрушимости, однако его прочностные характеристики многократно превышают промышленные стандарты. Колония наноботов внутри емкости не подверглась ни единому изменению в структуре или паттернах поведения.

Примечание исследователя: Улучшение стекла произошло исключительно за счет оптимизации существующей кристаллической решетки. Системный предмет (наноботы) проигнорирован алгоритмами 914. Проведение дальнейших опытов с данной комбинацией на настройке «Очень Тонко» признано нецелесообразным ввиду высокого риска.

Тест 914-02

Сырье: Синтетическая колония карбиновых наноботов с вибраниумным напылением. На объект ранее было наложено концептуальное зачарование «суверенитета» (базовая защита от внешнего перехвата контроля).

Настройка: 1:1

Продукт: Колония наноботов. Зафиксировано незначительное перераспределение частиц вибраниумного напыления. Паттерн агрегации изменен на более сложный геометрический узор, однако химический состав и масса остались идентичными исходнику. Функциональность концептуального зачарования сохранена в полном объеме.

Настройка: Тонко (использовано аналогичное сырье)

Продукт: Наноботы с кардинально оптимизированной внутренней топологией. Вибраниумное напыление распределено на молекулярном уровне с абсолютной равномерностью, что гипотетически повышает кинетическую стойкость каждой отдельной единицы роя на 14%. Концептуальное зачарование сохранено в полном объеме.

Настройка: Грубо (использовано аналогичное сырье)

Продукт: Разделенные фракции исходных материалов. Карбиновые фрагменты (углеродные цепочки, лишенные структурной целостности микромашин) и вибраниум в виде мелкодисперсного микропорошка. Наноботы разобраны на базовые молекулярные составляющие. Массовая доля элементов соответствует исходной. Концептуальное зачарование рассеяно ввиду уничтожения физического носителя концепции.

Примечание исследователя: Подтвержден закон сохранения массы-энергии при работе SCP-914 с техномагическими конструктами. Механизм не синтезирует новые химические элементы, ограничиваясь реорганизацией предоставленных. Использование настройки «Очень Тонко» на материалах, содержащих вибраниум, магические концепции, и в теории способных к саморепликации, отложено до создания более надежной системы сдерживания.

Тест 914-03

Сырье: Распечатанная копия руководства по магии, раздел «Големостроение». Объем: 122 листа формата А4. Состав: стандартная офисная целлюлоза, тонер для лазерной печати.

Настройка: 1:1

Продукт: Стопка листов, физически соединенных между собой на манер кустарного блокнота. Волокна целлюлозы на левом крае каждого листа переплетены с соседними. Содержание текста и мандал не подверглось изменениям. Визуально отмечено незначительное повышение контрастности шрифта.

Настройка: Тонко (использовано аналогичное сырье)

Продукт: Компактный том уменьшенного формата. Листы спрессованы, толщина бумаги увеличена. Переплет сформирован из уплотненных волокон самих страниц. Текст переформатирован: тонер перераспределен для создания более эргономичных блоков информации. Иллюстрации и мандалы приобрели статичный оптический эффект глубины за счет послойного наложения микрочастиц тонера, имитирующего 3D-графику.

Настройка: Очень Тонко (использовано аналогичное сырье)

Продукт: Книга с аномальными кинетическими свойствами. Волокна целлюлозы формируют динамические структуры. При открытии разделов, посвященных сборке конкретных моделей големов, страницы самостоятельно складываются в сложные оригами-подобные формы, дублирующие чертежи.

Анализ свойств: Зафиксирован слабый эффект локального терраформирования. При активации объекта (чтение вслух при направленном освещении) окружающие материалы с низкой плотностью молекулярных связей (глина, песок, мелкий щебень) в радиусе трех метров начинают стягиваться в форму малого антропоморфного голема. Эффект нестабилен. Голем осыпается и возвращается в исходное состояние при отходе оператора за пределы радиуса воздействия, закрытии книги или слабом кинетическом ударе по созданной фигуре. Механизм способен поддерживать форму только одного конструкта единовременно. Обработка материалов с высокой плотностью (сталь, бетон) не зафиксирована.

Тест 914-04 (Дата: 17.10.2015)

Сырье: Распечатанная копия руководства по магии, раздел «Классическая Магия». Объем: 231 лист А4. Состав: стандартная офисная целлюлоза, тонер.

Настройка: 1:1

Продукт: Стопка листов. Края страниц демонстрируют высокую степень адгезии, обусловленную перераспределением лигнина и целлюлозы (эффект идентичен слипанию влажной бумаги после высыхания под прессом). Информационная составляющая неизменна. Наблюдается микроскопический сдвиг кернинга и кегля шрифта, субъективно повышающий удобочитаемость текста.

Настройка: Тонко (использовано аналогичное сырье)

Продукт: Компактная книга (объем сокращен до ~200 страниц за счет прессования волокон). Внешний вид напоминает издание в мягкой обложке. Переплет сформирован путем утолщения и загибания первых и последних листов.

Анализ свойств: Тонер распределен с идеальной равномерностью. В структуру документа внесены логические дополнения: из излишков тонера сформирован глоссарий терминов и система перекрестных ссылок между параграфами. Физические свойства бумаги изменены: листы демонстрируют высокую устойчивость к сминанию и разрыву.

Настройка: Очень Тонко (использовано аналогичное сырье)

Продукт: Книга идентичной массы. Структура целлюлозы приобрела высокую эластичность (страницы «пружинят» при перелистывании).

Анализ свойств: Зафиксирована динамическая миграция пигмента. Символы, уравнения и графические схемы мандал постоянно смещаются на 1-2 миллиметра по плоскости листа, формируя новые, не описанные в оригинале комбинации заклинаний. При фокусировке зрения на тексте возникает оптическая аномалия: оператор наблюдает полупрозрачные проекции магических жестов и геометрических фигур в воздухе между глазами и книгой (эффект обусловлен специфическим преломлением света через реорганизованные волокна бумаги).

Угрозы: При непрерывном контакте с объектом свыше 50 минут у оператора фиксируется сильная мигрень, пространственная дезориентация и слуховые галлюцинации в виде фонового шума («эхо чужих мыслей»). Симптомы купируются самостоятельно через 15-20 минут после прерывания зрительного контакта с текстом.

Примечание исследователя: Объекту присвоен статус меметической угрозы низкого класса. Рекомендуется оцифровка полученных комбинаций мандал на независимый электронный носитель. Изучение оригинала допускается только при строгом соблюдении временных лимитов во избежание кумулятивного эффекта психологического воздействия.

Тест 914-05

Сырье: Распечатанная копия руководства по магии, раздел «Биомантия». Объем: 189 листов А4. Состав: бумага, монохромный тонер, пигменты цветной печати (голубой, пурпурный, желтый).

Настройка: 1:1

Продукт: Стопка листов. Зафиксирована поверхностная миграция цветных пигментов, образующая равномерный бирюзово-зеленый градиент по краям бумаги. Содержание текста идентично исходнику. Контрастность анатомических иллюстраций повышена.

Настройка: Тонко (использовано аналогичное сырье)

Продукт: Книга объемом ~180 страниц. Спрессованные листы. Переплет самоорганизован из закрученных краев бумаги.

Анализ свойств: Графические схемы трансформации плоти переведены в сложный многослойный формат. Распределение тонера и пигментов создает оптическую иллюзию глубокого 3D-изображения без использования новых химических красителей. Структура ряда мандал оптимизирована (убраны избыточные линии). В текст интегрированы дополнительные предупреждения о физиологических рисках при использовании заклинаний (сформированы из излишков красного пигмента). Бумага приобрела гигроскопичные свойства, активно абсорбируя влагу из атмосферы лаборатории.

Настройка: Очень Тонко (использовано аналогичное сырье)

Продукт: Книга идентичной массы. Структура бумаги реагирует на конвекционные потоки воздуха и инфракрасное излучение рук оператора (страницы «дышат», приподнимаясь при раскрытии).

Анализ свойств: Пигменты образуют квазиживые паттерны. Иллюстрации мутаций и схемы заклинаний медленно извиваются на страницах.

Угрозы: Зафиксировано выраженное психосоматическое воздействие. После 50 минут изучения текста оператор начинает испытывать тактильные галлюцинации (кожный зуд, фантомные боли в костях, иллюзия роста подкожных образований) и визуальные искажения восприятия собственного тела в зеркальных поверхностях. Комплексное медицинское сканирование подтвердило отсутствие реальных биологических мутаций. Симптомы носят исключительно психологический характер и исчезают через 5-10 минут после изоляции объекта.

Примечание исследователя: Класс меметической угрозы повышен. Воздействие затрагивает соматосенсорную кору головного мозга. Требуется разработка шкалы классификации меметических угроз, созданных SCP-914, для безопасной интеграции полученных данных в проектную работу.

Тест 914-06

Сырье: Распечатанная копия руководства по магии, раздел «Демонология и призыв Демонов». Объем: 282 листа А4. Состав: бумага, черный тонер, избыточное количество красного пигмента (использован при печати ритуальных кругов).

Настройка: 1:1

Продукт: Стопка листов. Края бумаги приобрели насыщенный бордовый оттенок из-за тотальной миграции красного пигмента. Текст не изменен. Геометрия сигилов и мандал исправлена на математически идеальную симметрию.

Настройка: Тонко (использовано аналогичное сырье)

Продукт: Книга объемом ~270 страниц. Уплотненная структура. Переплет сформирован из утолщенных краев, на которые нанесены концентрические защитные узоры из плотно спрессованного тонера.

Анализ свойств: В оглавление добавлены новые разделы по иерархии сущностей Бездны и протоколам экстренного изгнания (сформированы путем перетасовки существующих букв и слов исходного текста). Калиграфия истинных имен демонов оптимизирована. Семь имен в списке вычеркнуты плотной линией тонера. Концентрические круги на переплете обладают оптическим эффектом отторжения внимания (взгляд оператора непроизвольно соскальзывает с узора).

Настройка: Очень Тонко (использовано аналогичное сырье)

Продукт: Книга идентичной массы. Зафиксирована реакция графических элементов на внешние раздражители (свет, тепло, акустические волны). При изменении освещенности пигменты смещаются, формируя контуры гуманоидных и негуманоидных фигур в тенях между строками текста.

Угрозы: При артикуляции истинных имен, описанных в тексте (включая субвокализацию и шепот), активируется резонансная вибрация целлюлозных волокон, генерирующая низкочастотный акустический гул. Меметическое воздействие включает в себя нарастающее чувство тревоги, паранойю и устойчивую иллюзию присутствия постороннего наблюдателя в помещении. Интенсивность симптомов прямо пропорциональна количеству произнесенных имен. Признаков реального открытия пространственного прокола или призыва инфернальных сущностей не зафиксировано. Периодически объект генерирует акустические колебания самостоятельно, имитируя шепот цитат из собственного текста.

Примечание исследователя: Средний меметический риск (Класс 2, согласно формирующейся классификации). Взаимодействие с объектом потенциально деструктивно для психики неподготовленного гражданского.

Тест 914-07

Сырье: Цифровой накопитель USB 2.0 (флешка). Объем памяти: 2 ГБ. Корпус: стандартный ABS-пластик. Начинка: чип NAND-памяти, базовый контроллер. Содержимое: 4 PDF-файла (полные цифровые копии гримуаров «Классическая Магия», «Биомантия», «Големостроение», «Демонология и призыв демонов»). Общий вес данных: ~750 МБ. Масса устройства: 18.04 г.

Настройка: 1:1

Продукт: USB-накопитель идентичной емкости и массы. Внешний вид корпуса изменен на другую серийную модель.

Анализ свойств: Хэш-суммы файлов совпадают с исходниками. Вмешательство зафиксировано на уровне метаданных: дата создания всех файлов изменена на время проведения теста, в графе "Автор" указано значение «TheClockworks». Сбоев при чтении информации не выявлено.

Настройка: Тонко (использовано аналогичное сырье)

Продукт: USB-накопитель 2 ГБ. Плотность пластикового корпуса увеличена. Архитектура контроллера памяти оптимизирована, что привело к повышению скорости чтения/записи на 35% сверх заводских спецификаций.

Анализ свойств: Формат файлов конвертирован. Исходные сканы среднего качества преобразованы в векторные документы с идеальным распознаванием текста (OCR). Алгоритм 914 самостоятельно сгенерировал интерактивное оглавление и систему перекрестных гиперссылок между четырьмя документами, используя имеющийся массив байтов. Интегрирован функционал поиска по узкоспециализированным терминам.

Настройка: Очень Тонко (использовано аналогичное сырье)

Продукт: USB-накопитель идентичной массы. Структура ABS-пластика изменена на эластичный полимер.

Анализ свойств: При подключении устройства к терминалу файлы демонстрируют динамическую цифровую эволюцию. При открытии документов текст, формулы и графические схемы мандал подвергаются непрерывному программному сдвигу (на 1-2 пикселя в секунду), генерируя новые рабочие комбинации заклинаний. Процесс представляет высочайшую ценность для дальнейших исследований.

Угрозы: Длительная концентрация на эволюционирующем тексте (более 50 минут) вызывает меметический эффект, аналогичный Тесту 914-04. Оператор наблюдает полупрозрачные проекции мандал поверх интерфейса операционной системы и в воздухе лаборатории. После отключения накопителя фиксируется мигрень легкой степени тяжести, проходящая в течение 5 минут.

Примечание исследователя: Очень Тонко — меметический риск Класса 1. Аппаратный сбор генерируемых комбинаций через алгоритмы Рубедо полностью нивелирует биологические риски для персонала. Устройство потенциально представляет собой бесконечный генератор техномагических гипотез.

Тест 914-08

Сырье: Алюминиевая пластина (сплав Al 99.9%, габариты ~50×50×5 мм). На поверхность нанесен выгравированный лазером узор, перенесенного в техномагическую область, заклинания «Щит Мандалы» (концентрические руны и токопроводящие линии). Активация происходит при подаче переменного тока частотой 2.7 Гц.

Настройка: 1:1

Продукт: Пластина идентичных габаритов и массы. Зафиксировано пространственное смещение выгравированных линий на доли миллиметра. Стилистика узора изменена, присутствуют признаки ручной работы неизвестного мастера вместо машинной резки. На обратной стороне пластины добавлена гравировка «Clockworks Arcane Prototype-01», не нарушающая проводимость. Физические и магические свойства остались в пределах изначальных спецификаций.

Настройка: Тонко (использован аналогичный исходник)

Продукт: Пластина идентичной массы. Топология гравировки подверглась экстремальной оптимизации. Линии приобрели абсолютную математическую симметрию, недоступную для использованного ранее высокоточного лазерного станка. При подаче тока частотой 2.7 Гц генерируемый силовой барьер демонстрирует повышенную структурную плотность, а его диаметр увеличен ровно на 23%. Принципиально новых свойств не выявлено, произошла максимизация КПД существующей схемы.

Настройка: Очень Тонко (использован аналогичный исходник)

Продукт: Пластина идентичной массы. Алюминиевая подложка реорганизована в нестабильную резонансную структуру. Поверхность металла издает непрерывную микровибрацию.

Анализ свойств: Объект генерирует расширенную версию барьера при подаче эталонного напряжения. Генерируемый щит приобрел полупрозрачность и включает в себя вращающиеся по орбите световые глифы. Теоретические расчеты показывают вероятность блокировки не только кинетического, но и энергетического или иной формы урона.

Угрозы: Зафиксирована высокая чувствительность к факторам окружающей среды. Пластина перешла в режим самоактивации, реагируя на акустические колебания (громкий голос) и тепловое излучение (тепло рук оператора). Самопроизвольные запуски сопровождаются резкими световыми вспышками и низкочастотным гулом, превышающим 110 децибел.

Примечание исследователя: Дальнейшие манипуляции с объектом потенциально опасны из-за неконтролируемого триггера запуска. Назначено временное хранение в изолированной клетке Фарадея. Объект представляет высокую ценность для обратного инжиниринга расширенных щитовых чар при условии соблюдения техники безопасности.

Тест 914-09

Сырье: Техническая документация и инструкция по сборке SCP-914. Объем: 764 листа формата А4. Содержание: схемы, чертежи кинематических цепей, спецификации шестерней и пружин. Материал: целлюлоза, монохромный и цветной тонер. Масса: ~3.8 кг.

Настройка: 1:1

Продукт: Стопка из 764 листов. Зафиксировано физическое слияние краев бумаги, разделяющее документ на логические блоки и главы. Изображения на чертежах сохранили структуру, контуры деталей стали толще за счет внутренней миграции тонера.

Настройка: Тонко (использован аналогичный исходник)

Продукт: Компактный том объемом около 700 страниц. Снижение объема достигнуто за счет экстремального прессования волокон. Края бумаги утолщены, формируя жесткий переплет.

Анализ свойств: Качество схем многократно повышено. Дефекты и размытия оригинальных сканов устранены. Алгоритм Механизма самостоятельно сгенерировал подробные аннотации и систему перекрестных гиперссылок на полях. Эргономика использования документа максимизирована.

Настройка: Очень Тонко (использован аналогичный исходник)

Продукт: Книга идентичной массы. Структура целлюлозы и тонера приобрела свойства динамической самоорганизации.

Анализ свойств: При визуальном контакте с открытыми страницами чертежи переходят в активную фазу. Нарисованные шестерни осуществляют вращение вокруг своих осей, линии передач перестраиваются в новые конфигурации в режиме реального времени. Машина генерирует дополнения к собственной инструкции.

Угрозы: При длительной фокусировке на тексте (чтение вслух или пристальное изучение фрагментов) активируется меметический эффект. У оператора формируется устойчивая когнитивная иллюзия полного понимания архитектуры SCP-914 («я знаю, как это собрать»). Данная иллюзия сопровождается внедрением искаженных пространственных данных (вращение шестерней в обратную сторону, наличие несуществующих деталей). При контакте свыше 40 минут фиксируется сильная дезориентация в пространстве, вестибулярные нарушения и навязчивое ощущение физического присутствия субъекта внутри работающего часового механизма.

Примечание исследователя: Зафиксирован меметический риск класса 3. Объект подлежит строгой изоляции в экранированном сейфе. Повторное чтение запрещено ввиду риска кумулятивного разрушения психики. Проведение подобных тестов требует наличия расходного персонала (сотрудников D-класса), отсутствие которого в моей организации начинает сказываться на темпах исследований.

Тест 914-10

Сырье: Текстовая инструкция «Высокоуровневая Техника Ци: Хватка Стального Змея». Объем: 17 листов А4. Содержание описывает методику захвата энергетических потоков противника с последующей ассимиляцией в даньтянь пользователя.

Настройка: Тонко

Продукт: Брошюра из 17 страниц. Бумага спрессована, волокна приобрели слабую эластичность полимера для повышения износостойкости.

Анализ свойств: Текстовая база оптимизирована. Логические дыры и неточности моей интерпретации техники устранены. Добавлены высокодетализированные анатомические схемы движения энергии по меридианам, а также отсутствующие в оригинале этапы дыхательной гимнастики для ускорения процесса ассимиляции. Сформирован глоссарий. Аномальных физических эффектов не выявлено.

Настройка: Очень Тонко (использован аналогичный исходник)

Продукт: Брошюра идентичной массы. Страницы генерируют слабую тактильную пульсацию, реагируя на тепловое излучение рук. При перелистывании волокна изгибаются, имитируя мышечные сокращения рептилии.

Анализ свойств: Текст подвергся фундаментальной эволюции. Фокус техники смещен с поглощения исключительно внутренней энергии (Ци) на ассимиляцию абсолютно любого вида энергии (тепловой, кинетической, магической, радиационной). Формулы циркуляции перестроены с учетом новых переменных.

Примечание исследователя: Отсутствуют признаки меметического заражения. Мой личный опыт работы с внутренними энергиями подтверждает полную математическую и физиологическую работоспособность эволюционировавшей техники. Механизм выдал идеальный, лишенный скрытых угроз результат, полностью соответствующий моим внутренним запросам. Данный факт вызывает серьезные подозрения относительно алгоритмов оценки намерений SCP-914. Отсутствие подвоха напрягает сильнее его наличия.

Тест 914-11

Сырье: Два необработанных фрагмента вибраниума. Металл характеризуется абсолютным поглощением кинетической и вибрационной энергии. Масса образца №1: 132 г. Масса образца №2: 149 г.

Настройка: Тонко (обработан образец №1)

Продукт: Необработанный кусок изменился в слиток массой 132 г. Визуально металл стал более гладким, ликвидированы поверхностные каверны.

Анализ свойств: Кристаллическая решетка перестроена. Эффективность абсорбции механических колебаний увеличена до абсолютных пределов. Теплопроводность оптимизирована. Новые свойства отсутствуют.

Настройка: Очень Тонко (обработан образец №2)

Продукт: Слиток массой 149 г. Структура приобрела постоянный акустический резонанс.

Анализ свойств: Реорганизация молекул привела к изменению базовых свойств металла. Объект по-прежнему поглощает любую внешнюю кинетическую энергию (звук, тепло, удары), однако процесс приобрел свойства емкостного конденсатора. Слиток аккумулирует заряд и возвращает усиленный импульс в окружающую среду с искусственной задержкой от 1 до 2 секунд.

Угрозы: Выявлен критический предел накопления энергии. При поглощении свыше 50 Джоулей (эквивалент сильного удара молотком) металл производит взрывной выброс накопленной кинетики во все стороны.

Примечание исследователя: Слиток функционирует как нестабильная кинетическая пружина с минимальным порогом детонации. Существует высокий риск тяжелых физических травм неподготовленного гражданского при неосторожном обращении. Дальнейшее тестирование предписано проводить исключительно в виброизолированной камере.

Тест 914-12

Сырье: Две пластины стабилизированного адамантия. Сверхпрочный сплав, не поддающийся деформации в застывшем состоянии. Габариты каждой пластины: ~50×30×2 мм. Масса каждой пластины: 17.00 г.

Настройка: Тонко (обработана пластина №1)

Продукт: Пластина массой 17.00 г. Объем объекта визуально уменьшен ровно в два раза. Грани приобрели бритвенную остроту, поверхность отполирована до зеркального состояния.

Анализ свойств: Электронная микроскопия выявила реорганизацию молекулярной сетки в структуру, не имеющую аналогов в существующей кристаллографии. Плотность упаковки атомов превышает теоретические пределы для данного сплава. Предполагается кратное увеличение изначальной прочности адамантия.

Настройка: Очень Тонко (обработана пластина №2)

Продукт: Пластина массой 17.00 г.

Анализ свойств: Структура молекул реорганизована по совершенно иному принципу, не имеющему графических сходств с результатом настройки «Тонко». Внедрен аномальный оптический эффект. При любом физическом воздействии на поверхность металла визуализируется расходящаяся рябь, не регистрируемая лазерными дальномерами (эффект существует исключительно в оптическом диапазоне наблюдателя).

Угрозы: Визуальная рябь несет меметическую угрозу минимального класса, провоцируя легкую потерю ориентации и тошноту при фиксации взгляда.

Примечание исследователя: Рубедо, проанализировав спектрограмму новой молекулярной структуры, выдвинул гипотезу о наличии алгоритмов памяти формы на субатомном уровне. Теоретически, данный адамантий приобрел способность к макроскопическому самовосстановлению. Проверка гипотезы требует приложения кинетической энергии, способной деформировать адамантий. Запрос на привлечение Питера Паркера для проведения серии соответствующих испытаний находится на стадии формирования.

Приложение 1: Классификация меметических угроз (Внутренний стандарт Т-Корп)

В ходе серии экспериментов возникла необходимость систематизации аномалий информационного характера. Меметические угрозы — это деструктивные паттерны, передающиеся через восприятие информации (идеи, символы, звуки, текст) и вызывающие когнитивные или психосоматические искажения. Для нужд лаборатории утверждена следующая пятиуровневая шкала, базирующаяся на вирулентности и потенциале ущерба:

Класс 1 (Минимальный): Эффект слабой интенсивности. Легко игнорируется при переключении внимания. Крайне низкая способность к передаче через носители. Симптомы включают кратковременные оптические искажения, легкую потерю концентрации. Применение специализированных протоколов защиты для подготовленного персонала не требуется.

Класс 2 (Низкий): Умеренное когнитивное воздействие. Передается исключительно при прямом длительном контакте с первоисточником. Симптомы: головные боли, временная потеря фокуса зрения, слабовыраженные тактильные или слуховые галлюцинации. Требует базовой осторожности и изоляции источника после использования, но не требует объявления карантина.

Класс 3 (Средний): Значительный риск для психики. Инфекция способна распространяться через вторичные носители (копии текста, фотоснимки узоров). Требует применения ментальных фильтров, аппаратной изоляции или процедуры выборочного стирания памяти после контакта. Симптомы: выраженная психосоматическая боль, формирование навязчивых идей, кратковременная амнезия, паранойя.

Класс 4 (Высокий): Агрессивное, вирулентное воздействие с потенциалом цепной реакции среди необученного персонала. Требует использования специализированного оборудования (фильтрующие визоры, акустические глушители), введения химических мнемонических агентов до начала работы, а также готовности к физическому уничтожению зараженного носителя. Симптомы: длительные стойкие галлюцинации, внешняя манипуляция поведением, высокий риск попыток самоуничтожения.

Класс 5 (Катастрофический): Экстремальная угроза реальности (потенциал сценария класса Конец Света). Инфекция идей способна поражать глобальные информационные сети. Единственный протокол: абсолютная изоляция объекта в вакууме и его немедленная дезинтеграция при первых признаках утечки. Симптомы: массовый индуцированный психоз, необратимая деградация когнитивных центров мозга.

Приложение 2: Протоколы защиты и рекомендации

На основании личного опыта взаимодействия с продуктами SCP-914 сформирован первичный список контрмер. Необходимо отметить важную биологическую переменную: наличие в моем организме вируса Экстремис и активная циркуляция уплотненной Ци обеспечивают мне естественную резистентность к меметическим агентам вплоть до Класса 4 включительно. Данный фактор исключает возможность прямого переноса моего опыта на обычных сотрудников.

Базовые процедуры: Минимизация прямого визуального и аудиального контакта. Обработка данных через системы машинного зрения Рубедо перед выводом на экраны оператора.

Меры для Классов 1–2: Просмотр информации исключительно через программные фильтры искажения контуров. Проведение тестов на резистентность психики после смены. Помещение оператора в краткосрочный карантин (до 2 часов) для мониторинга остаточных симптомов.

Меры для Классов 3–4: Использование тактических визоров с активным подавлением фрактальных узоров и шлемов с акустической фильтрацией шумов. Разработка и внедрение фармакологических мнемонических ингибиторов. Готовность медицинского блока к процедуре направленной амнезии.

Дополнительные меры: Внедрение обязательных тренингов по критическому мышлению и распознаванию когнитивных искажений. Поиск и разработка контр-мемов (информационных антивирусов). Жесткий психологический скрининг любого лица, имевшего доступ в Сектор 5.

*****

Закончив вычитку протоколов, я отодвинулся от терминала и потер немного уставшие глаза. Сутки выдались изматывающими. Я всегда знал, что Часовой Механизм — это устройство крайне нестабильное, но теоретическая база Фонда и личный опыт оказались совершенно разными вещами. Одно дело читать сухие строки отчетов о когнитивных искажениях, и совсем другое — сидеть в собственной лаборатории с раскалывающейся головой от того, что ты слишком долго смотрел на переплет улучшенной книги.

Я далеко не самоубийца. Перед каждым запуском 914-го я прогонял сценарии через вычислительные мощности Рубедо, отсеивая откровенно критические варианты. В архивах ясно сказано: избегать сложных биологических или аномальных компонентов на входе. Причина тривиальна. Алгоритмы Механизма могут использовать эти компоненты для пересборки с абсолютно непредсказуемым результатом.

Оригинальный гримуар по Биомантии, подаренный Эллиссарой, отправился в дальний ящик сейфа. Книга обтянута кожей неизвестного происхождения, текст написан кровью, страницы пропитаны демонической энергетикой. Что именно выдаст Механизм, если поместить этот биологический коктейль в кабинку и выкрутить тумблер на «Тонко»? В лучшем случае — живую плотоядную энциклопедию, которая попытается откусить мне пальцы при перелистывании. В худшем — локальный прорыв агрессивной биомассы. Рисковать единственной и основной базой ради любопытства глупо. Поэтому я использовал обычную офисную бумагу и стандартный тонер. Это проверенный тысячами экспериментов Фонда метод, позволяющий собирать данные даже при использовании настройки «Очень Тонко».

И всё же обычная целлюлоза, обработанная Механизмом, умудрилась ударить мне по мозгам. Слабый меметический эффект пробил даже мою защиту. Этот факт заставил меня вплотную подойти к проблеме тестировщиков. Мне нужны расходные материалы. Испытуемые класса D.

Самый простой путь — обратиться к Фьюри. У директора ЩИТа наверняка есть доступ к секретным тюрьмам или спискам приговоренных к высшей мере. Я обдумал перспективу запроса. Использование смертников для изучения какого-нибудь артефакта, который в перспективе защитит планету от глобальных угроз, математически оправдано. Проблема крылась в самом Фьюри. Он начнет задавать вопросы, требовать отчеты, попытается внедрить своих агентов контроля. Раскрывать ему сам факт существования SCP-914 я не собирался. Придется искать персонал в обход государственных структур.

Текущее местоположение Механизма также никуда не годилось. Манхэттен — это перенаселенный остров. Я провел лишь базовые тесты, не касаясь по-настоящему опасных концепций, но потенциал устройства уже пугал. Если в результате очередного эксперимента та же книга по демонологии случайно трансформируется в артефакт массового инфернального призыва, последствия в центре Нью-Йорка будут катастрофическими. Лично меня это вряд ли убьет, но потеря лаборатории и излишнее внимание общественности разрушат все графики и планы. Устройство необходимо изолировать.

Я перевел взгляд на короткую брошюрку, лежащую рядом с клавиатурой. Шен-Сингулярность. Техника духа, о которой я думал пока восемь лет сидел в медитациях, теперь была у меня на руках. Усовершенствованная Техника Хватки Стального Змея предлагала метод поглощения и ассимиляции абсолютно любой энергии. Нюанс только в том, что эта энергия на выходе преобразовывается во всю ту же Ци. Мне же нужна универсальность.

Я детально прокрутил в уме план дальнейших действий. Мне нужно забрать у Фьюри Карла Крила, известного как Поглотитель, и препарировать его. Также нужно изучить мутантку Роуг, точнее её генетический код. Совместить эти биологические данные с выкладками по технике Сингулярности и прогнать итоговый массив информации через Механизм на режиме «Очень Тонко».

Вероятность получить на выходе универсальный чит-код стремилась к максимуму. Если алгоритм Механизма выдаст не то, что мне нужно, я изменю переменные и зайду с другого угла, но добьюсь нужной мутации техники.

Также, для масштабирования процессов мне критически не хватает академической базы по магии. Флешка наглядно продемонстрировала принцип работы 914: он не генерирует концептуально новые знания из вакуума. Он занимается продвинутой комбинаторикой или переиначиванием. Устройство берет имеющиеся данные и переплетает их с максимальной эффективностью. Комбинация принципов биомантии, големостроения и адских порталов, выдала мне чертеж голема из живой плоти, способного спуститься в Ад для целевой ликвидации конкретного демона по запаху ауры. Читая это описание, я несколько минут сидел в тишине, пытаясь уложить в голове новую парадигму возможностей.

У меня на руках находились верхушки четырех магических дисциплин. Этого объема информации хватит на годы экспериментов. Я рисковал умереть от истощения прямо за рабочим столом или сжечь мозг неудачным мемом, что меня в какой-то мере даже устраивает, зато умру счастливым.

Счастья правда не прибавила ежедневная системная рулетка, которая выдала очередной относительно бесполезный навык. Ксеноспециалист из вселенной Gears of War. Бафф на двадцать четыре часа давал ускоренное понимание инопланетных языков и технологий, предназначенное для работы в условиях жесткого боя. Практической пользы в данный момент было немного. Плюс заключался в том, что это позволило мне не тратить время на подключение к мнемо-архиватору.

Возвращаясь же к изоляции Механизма. Требования к новому объекту формировались в виде четкого списка. Удаленность от крупных населенных пунктов. Наличие готовой инфраструктуры для содержания заключ... кхм, испытуемых D-ранга. Оборудованные исследовательские блоки. Главный критерий — скорость получения объекта. Строить базу с нуля долго. Проще забрать уже готовое у тех, кто не сможет пожаловаться властям на незаконный захват недвижимости.

— Рубедо, — я обратился к ИИ, выводя на экран глобальную карту. — Проанализируй доступные массивы данных. Меня интересуют обустроенные закрытые базы Гидры или Клуба Адского Пламени, находящиеся вдали от городов. Исключи из списка те объекты, о которых уже известно Фьюри.

ЩИТ действует масштабно, но бюрократическая машина всегда дает сбои. В процессе наших форсированных зачисток часть информации неизбежно оседала в слепых зонах.

— Указанным критериям полностью соответствуют три объекта, — голос Рубедо прозвучал без задержек. — Две исследовательские базы принадлежат остаткам Гидры, одна числится за Клубом Адского Пламени.

— Какое количество из них на данный момент функционирует и располагает человеческим ресурсом на территории?

— Все три объекта активны, сэр.

Я откинулся на спинку кресла. Проблема с полигоном и поставкой расходного персонала класса D решилась сама собой. Я сомневаюсь, что ученые Гидры в подполье заняты разработкой вакцины от полиомиелита. Живучесть этих организаций играет мне на руку. Пора планировать штурм.





Глава 190


— Рубедо, как вообще возможно подобное совпадение? — произнес я вслух, отступая на шаг от смазанного серебристого росчерка.

Девочка лет шестнадцати, злобно ощерившись, двигалась с грацией и скоростью машины, запрограммированной на уничтожение. Она не издавала лишних звуков, не тратила энергию на боевые кличи, а лишь методично искала брешь в моей защите, чтобы проткнуть меня четырьмя адамантиевыми лезвиями, выпущенными из костяшек рук.

Икс-23. Лаура Кинни. Женский клон Росомахи, созданный в пробирках секретного проекта «Оружие Икс». Единственный логичный вопрос заключался в том, какого черта этот уникальный актив забыл на рядовой исследовательской базе Гидры.

— Анализ последней активности полковника Уильяма Страйкера и Зандера Райса, ведущего генетика проекта, не выявил аномальных отклонений в их расписании, — бесстрастно отозвался ИИ через динамик костюма. — Главная исследовательская база «Оружия Икс» надежно экранирована от внешнего цифрового вмешательства. Прямой доступ к их серверам отсутствует.

— То есть достоверной информации у нас нет. Почему тогда местная ячейка Гидры не озаботилась аналогичным экранированием своего периметра? — я нахмурился, принимая на защищенное предплечье очередную стремительную атаку. Металл скрипнул, высекая искры. Для обычного человека ее скорость была бы неразличима глазом, но для меня она двигалась вполне читаемо.

— Озаботились, сэр. База имеет автономный контур безопасности. Наша информация об их активности имеет недельную давность. Текущее подтверждение координат было получено исключительно за счет наружного наблюдения за перемещениями местного персонала в гражданском секторе.

Значит, на установку защиты от моего цифрового Бога в лице Рубедо им мозгов хватило, но человеческий фактор, как обычно, стал критической уязвимостью. Какой-то лаборант забыл выключить телефон по пути на смену, и Рубедо срисовал маршрут.

Я сделал короткий выпад.

— Лаура, — я произнес ее имя, усилив голос через резонаторы брони.

Никакой реакции. Девочка даже не моргнула. Стеклянный, пустой взгляд убийцы, сфокусированный исключительно на области моей шеи.

Промывка мозгов. Это вполне в духе местных обитателей. Если до этого момента у меня и были какие-то зачатки сочувствия к персоналу Гидры, то вид превращенного в оружие ребенка стер их окончательно.

Я окинул взглядом длинный стерильный коридор за спиной юной мутантки. Пол был усеян телами в белых халатах и тактической униформе. Это была третья и последняя база, которую я штурмовал за прошедшие сутки. Хотя термин «штурм» здесь избыточен. Я просто прилетал, интегрировался в систему вентиляции и распылял синтезированный газообразный анестетик. Состав валил с ног слона за три секунды. После этого мне оставалось лишь сложить спящие тела в штабеля, установить терминал телепортации и двигаться к следующей точке. Идеальный метод рекрутинга персонала D-класса для моих экспериментов с Часовым Механизмом.

На двух предыдущих объектах не было ни мутантов, ни элитных наемников. Откуда здесь взялась Икс-23? Вариант вырисовывался один: Гидра умудрилась выкрасть девочку у Страйкера, либо перекупила ее через теневые каналы.

Испытываю ли я жалость к Страйкеру, который десятилетиями пытает людей в своих лабораториях? Нисколько. А вот саму Лауру нужно вытаскивать. Я знаю тех, кто способен привести ее разум в порядок.

Проблема заключалась в логистике. Присутствие здесь Икс-23 и моё желание вытащить её отсюда, означает, что база будет скомпрометирована и больше не годится на роль моего тайного полигона для Часового Механизма. Придется выбирать из первых двух вариантов.

Я перестал уклоняться. Когда Лаура совершила очередной прыжок, метя лезвиями мне в шею, я жестко перехватил ее запястье прямо в воздухе. Слабый кинетический удар отдался в плечо, но моя физиология легко погасила инерцию. Девочка попыталась ударить второй рукой, но я поймал и ее, с силой сводя оба запястья вместе. Из пазов моей брони выплеснулся направленный поток наноботов. Серебристая масса мгновенно облепила ее руки, застывая монолитным блоком.

Она — мутант с адамантиевыми лезвиями и регенерацией, но ее физическая сила не выходит за рамки человеческих лимитов. Порвать нано-кандалы она не сможет.

Я подсек ее ногу, переводя в партер, и добавил еще одну порцию наноботов на лодыжки. Лаура извивалась на полу, глухо рычала и пыталась достать меня зубами, игнорируя то, как металл стягивает кожу.

— Рубедо, связывайся с координационным центром Фьюри. Сбрось им координаты этой заправки и чертежи бункера. Пусть высылают группу захвата и пакуют паралитиков в изоляторы ЩИТа, — скомандовал я, легко закидывая брыкающуюся девочку на плечо. — Нам эта локация больше не интересна.

Исследовательский центр располагался между Принстоном и Нью-Йорком. На поверхности — заброшенная автомобильная заправка, под землей — разветвленный бункер времен холодной войны. Я специально оставил его напоследок из-за удобной логистики.

Выйдя на поверхность, я активировал репульсоры, но взял курс не на свою лабораторию, а в сторону округа Вестчестер.

*****

Утренний воздух был прохладным и пах свежескошенной травой. На идеально ровной лужайке заднего двора Школы для одаренных подростков лежал связанный подросток.

— Вы находите способы удивлять меня с каждой нашей встречей, мистер Томпсон, — Чарльз Ксавьер покачал головой. Он сидел в своем парящем кресле и смотрел на бессознательное тело Лауры.

Рядом с профессором стоял Логан. Я попросил Чарльза вызвать его наружу, так как дело касалось и его напрямую. Мутант хмурился, глубоко втягивая носом воздух, и его взгляд становился все более тяжелым.

— Я сам предпочитаю стабильность и планирование, но реальность вносит коррективы, — я развел руками. — Решил провести инвентаризацию остатков Гидры на восточном побережье, а вскрыл вот такой сюрприз. Вы сможете привести ее разум в норму?

Отключил девочку именно Чарльз, аккуратно подавив ее центры активности телепатическим импульсом сразу после моего приземления.

— Потребуются недели непрерывной работы. Возможно, месяцы терапии, — Ксавьер потер виски, словно от головной боли. — Проблема лежит не только в грубом ментальном программировании, которое пытались навязать специалисты Гидры. У нее есть базовые, глубоко укоренившиеся директивы. Она росла в условиях непрерывного стресса и стимуляции агрессии. Ее лишили концепции детства как таковой.

Профессор смотрел на нее с тяжелым сочувствием человека, который видит чужую сломанную психику так же ясно, как открытый перелом.

— Я уверен, что ваши ресурсы позволят дать ей хотя бы подобие нормальной жизни в этих стенах. И, — я перевел взгляд на Росомаху, — подобие отца.

Джеймс отреагировал мгновенно. Мышцы на его шее напряглись.

— Схерали мне возиться с этой дикой соплячкой? — пробурчал он, скрещивая руки на груди. — Только потому, что у нее из рук торчат такие же железяки?

Его голос звучал грубо, но в нем не было агрессии. Скорее, глухая оборона человека, который уже начал догадываться о правде, но отказывается в нее верить. Запах не обманешь.

— Она буквально твоя плоть и кровь, Логан, — я решил не тянуть с объяснениями. — Это очередная итерация проекта «Оружие Икс». Лабораторный клон, полностью выращенный на основе образцов твоей ДНК. У нее нет других родственников на этой планете.

Джеймс замер. Его челюсти сжались так, что послышался скрип зубов. Защитная стойка исчезла, уступив место холодной, сфокусированной ярости.

— Кто? — он задал вопрос тихо, глядя мне прямо в глаза.

— Проектом руководит полковник Страйкер, — ответил я ровным тоном. — Но эта проблема будет закрыта в ближайшей перспективе.

Я не сомневался в эффективности ЩИТа. Фьюри работает методично и жестко. Он вычистит структуры Страйкера без лишнего шума и театральных эффектов, свойственных Людям Икс.

— Полагаю, директор Фьюри справится с ликвидацией этой угрозы эффективнее, чем открытое вмешательство с нашей стороны, — Ксавьер мягко кивнул, уловив логику ситуации и успокаивающе посмотрев на Логана. Мутант лишь глухо рыкнул, но спорить не стал.

Я перешел к следующему пункту своего визита.

— У меня есть еще одна просьба, Чарльз. Сугубо практического характера, — я привлек внимание профессора. — Мне необходим генетический материал Анны Марии. Для исследовательских целей.

Ксавьер нахмурился. Дипломатичная улыбка исчезла с его лица. Для лидера мутантов просьба предоставить ДНК одного из своих подопечных — это красная тряпка. Он в принципе не жаловал эксперименты с Икс-геном, считая это прерогативой военных корпораций. Очередной парадокс его морали: он осуждал опыты, но предпочитал вести скрытную политику, позволяя существовать структурам вроде базы Страйкера до тех пор, пока они не били прямо по его школе.

— Я не уверен, что могу одобрить подобную инициативу, Джон, — профессор покачал головой. — Генетика Анны Марии крайне нестабильна. Любое внешнее вмешательство...

— Все, что мне нужно — это один волос и пара миллилитров крови, — я перебил его, обозначая цену. — Взамен я смогу вернуть девушке возможность прикасаться к другим людям без риска убить их.

Повисла пауза. Я знал, что бью в самое уязвимое место. Роуг страдает от своей мутации больше, чем от физической боли. Отсутствие тактильного контакта разрушает ее психику. С точки зрения моего расписания, разработка лекарства для нее — задача низкого приоритета, но ее генетический код был мне критически необходим для создания техники абсолютного поглощения через Часовой Механизм.

— Чарльз, — Логан повернул голову к профессору. Одно короткое слово, произнесенное с нажимом. Он относился к Роуг как к дочери и прекрасно понимал ценность моего предложения.

— Это не мое решение. Я предлагаю обсудить данный вопрос непосредственно с самой Анной Марией, — Ксавьер сдался под давлением аргументов.

Он поднял руку и прижал указательный и средний пальцы к виску. Я знал, что этот жест ему абсолютно не требуется для использования телепатии. Это был визуальный маркер, театральный элемент, призванный показать собеседникам, что в данный момент он применяет свою силу и устанавливает канал связи.

— Ты не желаешь вернуть шлем? — поинтересовался Ксавьер, открыв глаза после короткого сеанса связи.

— Нет, — покачал я головой, — Речь о доверии.

Из массивных дверей особняка вышла девушка. На вид ей было около восемнадцати лет. В густых кудрявых волосах отчетливо выделялась широкая седая прядь. Ее повседневная одежда — джинсы и куртка — выглядела бы совершенно обычно, если бы не плотный высокий воротник, полностью закрывающий шею, и толстые кожаные перчатки на руках. Абсолютная физическая изоляция от внешнего мира.

— Директор? — спросила Анна Мария, остановившись в нескольких шагах от нашей группы.

Я ожидал долгих уговоров и демонстрации недоверия, но диалог прошел на удивление гладко. Чарльз представил меня как Прометея. Я изложил суть дела без лишних обещаний. Мне нужен ее генетический материал для картографирования механизма поглощения энергии. В теории, изучив этот процесс на клеточном уровне, я смогу разработать ингибитор — локальный блокатор, который позволит ей контролировать свою мутацию и прикасаться к людям. Девушка выслушала меня, скрестив руки на груди. Она не стала задавать уточняющих вопросов о сроках или гарантиях. Просто кивнула.

Подошедший Хэнк Маккой с привычной медицинской аккуратностью вытянул десять миллилитров крови в стерильную ампулу и извлек несколько волосяных фолликулов. Я убрал образцы в карман. Первый ключевой элемент собран.

— Не буду вас больше задерживать, — кивнул я Ксавьеру и Логану. — График плотный.

Наноботы мгновенно покрыли мое тело броней. Я активировал репульсоры и поднялся в воздух, прокладывая маршрут обратно в Нью-Йорк. На повестке дня стоял вопрос обустройства новой секретной базы, но голос в голове прервал мои расчеты.

— Входящий вызов от Ника Фьюри, — сообщил Рубедо.

Ожидаемо.

— Принимай.

— Ты вылезаешь из своей норы, и первое, что получают мои специалисты — это информация о зачистке уцелевшего бункера Гидры, — голос Фьюри звучал ровно, но с явной претензией. — Интересно узнать логику твоих действий, Томпсон.

— Тестировал новый газовый анестетик собственной разработки, — я выдал заранее подготовленную полуправду. — Требовалась контролируемая среда с агрессивными целями. Заодно проветрился и сменил обстановку.

Фьюри громко фыркнул в динамик. В эту версию он не поверил ни на секунду.

— Если бы все проветривались подобным образом, моя работа стала бы значительно проще.

— Считай это актом благотворительности. На несколько десятков вооруженных фанатиков стало меньше, — ответил я, корректируя высоту полета. — Кроме того, в нижнем секторе базы я обнаружил активный проект Страйкера. «Оружие Икс». Девочка-клон.

— Полковник Страйкер начал сотрудничать с подпольем Гидры? — Фьюри мгновенно переключился на анализ новой угрозы.

— Сомнительно. Девочка находилась под глубокой ментальной блокировкой. Наиболее вероятный сценарий — оперативники Гидры перехватили ее при транспортировке или выкрали с черного объекта. Сейчас она на территории школы Ксавьера, проходит реабилитацию.

— В составе Авангарда числится квалифицированный эмпат и целитель, — напомнил Фьюри.

— Это специфический случай, Ник. Мутант, искусственно выращенный убийца с ДНК Логана. Институт Ксавьера располагает профильным опытом и подходящей средой для работы с подобными психо-травмами.

Я не стал озвучивать вторую причину. Забирать себе абсолютно все активы вредно для выстраивания долгосрочных политических связей. Передача девочки Людям Икс укрепляла статус полезного союзника в глазах Чарльза и Логана.

— В следующий раз подобные логистические решения обговаривай со мной до их реализации, — проворчал директор.

— Постараюсь, но ситуация часто требует мгновенных решений, — я решил перейти к своему запросу. — Пока мы на связи. Мне нужны биологические образцы Карла Крила. Поглотителя.

— Я не заведую курьерской службой по доставке биоматериалов, Томпсон. Ничего не могу обещать.

Связь оборвалась. В переводе с языка обиженного Фьюри это означало, что образцы будут у меня в ближайшее время. Второй элемент пазла можно считать полученным.

Я приземлился в своей лаборатории и свернул броню. Проблема с локацией для Часового Механизма требовала детальной проработки. Если одна база Гидры скомпрометирована, и она имеет хоть какую-то связь со второй, то остается только объект Клуба Адского Пламени. Который к тому же нуждается в тотальной модернизации.

Требовалось заварить все лишние вентиляционные и технические шахты, обновить маскировочные контуры, установить аппаратные глушилки частот. Отдельным пунктом шла антипортальная защита. Также нужно рассмотреть вариант внедрения меметической обороны с использованием света Ирриго для стирания памяти случайным нарушителям, но работа с невозможными цветами требует отдельного полигона и длительных тестов.

— Первоочередная задача — транспортировка самого Механизма, — произнес я, выводя на терминал грубую схему устройства.

Габариты SCP-914 исключали стандартные методы перевозки. Мне придется переписывать уравнение червоточины, увеличивая пропускной диаметр аномалии. Малейшая ошибка в расчетах топологии пространства приведет к тому, что часть шестерней телепортируется в бункер, а часть останется в Нью-Йорке, превратив бесценный артефакт в груду металлолома. Перед перемещением Механизма я проведу серию тестов на громоздком промышленном оборудовании.

Сама архитектура телепортационной сети также нуждается в ревизии. В дальнем углу лаборатории лежала медная пластина, связанная с приемником на базе Клуба. Оставлять активный терминал в Нью-Йорке неприемлемо. Любой человек, обладающий базовыми знаниями о потоках энергии, мог подать нужный заряд на пластину и шагнуть прямо к Часовому Механизму.

Я начал набрасывать на планшете новую схему. Первичная точка входа должна быть привязана к моей физической оболочке, а не к географическим координатам. Форм-фактор браслета или интегрированного чипа. Мои наноботы способны сгенерировать точный импульс напряжения для активации мандалы, открывая червоточину прямо передо мной. Придется провести опыты с биоматериалом, чтобы убедиться, что пространственный переход не фрагментирует живые ткани при таком способе запуска.

Следом вставал вопрос содержания объекта. Персонал D-класса, состоящий из захваченных исследователей, нуждается в регулярном питании, воде и утилизации отходов. Я не планирую тратить свое время на работу завхозом. Базе требовуется обслуживающий персонал, лишенный свободы воли и способности к коммуникации с внешним миром. Автоматоны или продвинутые големы.

— Разработка полноценных искусственных помощников сняла бы эту нагрузку, — я посмотрел на пустые сборочные стенды.

Вариант с биологическим клонированием собственного тела я отбросил на этапе формирования мысли. Создание автономных копий — это прямой путь к конфликту интересов и войне за право считаться оригиналом. Клонирование требует таких же жестких протоколов безопасности, как и создание сильного ИИ.

Системный интерфейс мигнул, сигнализируя о доступности ежедневной рулетки.

Я активировал иконку.

[ Получен Предмет (Обычный) – Набор для проводки (Terraria) ] [ Время существования предмета: 24 часа! ]

Текст описания гласил, что мне предоставлен набор гаечных ключей, сто килограмм медных проводов, базовые переключатели, нажимные пластины и Механическая линза для визуализации скрытых цепей.

Я смотрел на виртуальный моток провода в единственной пространственной ячейке. Сотня килограмм обычного медного кабеля и кусачки. Инструментарий для сборки примитивных логических схем из видеоигры.

— Разочаровывает, — я закрыл окно интерфейса. — Процесс восстановления Системы становится критическим приоритетом.

Решение этой проблемы зависело от финальной итерации техники поглощения. Мне предстоит не только синтезировать этот навык через Механизм, но и затратить время на его физическое освоение.

Генетика Роуг, биология Поглотителя, улучшенная техника Хватки Стального Змея. Базовые компоненты у меня считай в руках, а значит скоро и до восстановления системы недалеко.





Глава 191


Рубедо потратил последние несколько суток на дешифровку ДНК Роуг. Искусственный интеллект выделил под эту задачу значительный процент своих вычислительных мощностей, что само по себе говорило о структурной сложности исследуемого объекта. Сейчас толстая папка с распечатанной выжимкой из полученных данных лежала у меня в руках. Бумажный формат казался архаичным при наличии цифровых интерфейсов, чего не сделаешь ради дополнительных гарантий при работе с Часовым Механизмом. Рядом на столе находилась гораздо более тонкая папка по Карлу Крилу, известному как Поглотитель, а поверх неё покоились расчеты по технике Шен-Сингулярности, переданные мне Часовым Механизмом.

Синтез всех этих данных должен был привести к формированию чего-то фундаментального нового. Точный результат вычислить пока не представлялось возможным из-за слишком большого количества переменных. Сила Анны Марии при детальном рассмотрении оказалась значительно более интересным механизмом, чем я предполагал на этапе поверхностных наблюдений и метазнаний. По показателям грубой разрушительной мощи девушка сейчас классифицируется максимум как мутант Альфа-класса. Однако заложенный в её геноме потенциал уходит далеко за рамки Омега-уровня.

Её эпидермис функционирует как идеальная биологическая мембрана с односторонней проницаемостью. При тактильном контакте клетки генерируют локальный электромагнитный и псионический вакуум. Процесс поглощения затрагивает не только базовую клеточную энергию донора. Механизм вытягивает морфогенетическое поле цели, копируя информационный шаблон ДНК вместе с сопутствующими нейронными связями. Это классическое взаимодействие с ноосферой, прямое подключение к информационному пространству, стабильный доступ к которому мне как раз необходим.

Ради проверки вычислений Рубедо я организовал дополнительный визит в школу Ксавьера. Для фиксации воздействия способностей Роуг на биологические объекты в реальном времени мне потребовалась пара обычных лабораторных мышей. Использование людей добавило бы в эксперимент ненужные социальные факторы.

Животные не оказали на девушку радикального эффекта, её тело не претерпело кардинальных структурных изменений. Однако аппаратура зафиксировала уплотнение мышечных волокон и эпидермиса на несколько сотых долей процента, а также измеримое повышение скорости реакций. Ксавьер, выступавший в роли телепатического наблюдателя и психологической страховки, отметил появление в мыслях Анны Марии паттернов, характерных для базовых инстинктов грызунов.

Собранные данные вместе с историей предыдущих проявлений её силы формировали четкую функциональную картину. Физиология Роуг представляет собой образец абсолютной адаптивности. Её клетки обладают нулевым иммунным отторжением к чужеродному генетическому коду. Организм работает как универсальный накопитель, способный считывать, форматировать и временно интегрировать любые биологические данные.

Со временем первичный эффект рассеивается, но остаточные микроскопические изменения сохраняются в структуре, из-за чего она с каждой последующей поглощенной жертвой становится чуть сильнее. Коэффициент полезного действия такого процесса далек от идеального, но математически он не равен нулю.

Слабым звеном в этой системе оказался человеческий разум. Зверь ранее выдвинул теорию на этот счет, и Рубедо после полного анализа ДНК подтвердил её состоятельность. Гиппокамп и миндалевидное тело Роуг во время контакта перегружаются массивом входящей информации. Мозг пытается параллельно обрабатывать две полноценные личности с их многолетним опытом и паттернами поведения. Возникает тяжелейший диссоциативный парадокс, при котором сознание не может определить собственные границы в пространстве и времени. У человеческого мозга нет эволюционных механизмов для сегрегации такого объема сторонних личностных данных. В результате чужие энграммы начинают перехватывать контроль над моторикой и речевым аппаратом.

Природа мутации по какой-то причине не сформировала предохранительный блок. Теоретически, улучшение контроля над способностью должно позволить ей фильтровать поглощаемый массив информации. Она смогла бы изолировать нужные навыки от чужой личности и отключать проницаемость кожи по своему желанию. Практическая реализация требует серии длительных экспериментов с большим количеством разумных доноров.

Чарльз Ксавьер с его гуманистическими установками никогда не одобрит подобный протокол тестирования. Сама наивная девушка также откажется от участия в подобных опытах. Тратить личные ресурсы на уговоры и организацию этого процесса я не планировал, текущий график исследований и так перегружен более приоритетными задачами.

В качестве временного способа контроля её способностей я рассматриваю интеграцию подкожных наноботов. Они смогут генерировать микротоковое поле, блокирующее осмотические свойства эпидермиса. Получится искусственный барьер, проницаемость которого можно будет регулировать направленным ментальным импульсом. Это грубое инженерное решение, имеющее свои недостатки в плане энергопотребления и комфорта носителя, но оно легко реализуемо на текущем технологическом этапе. Позже можно будет разработать более элегантные варианты, когда появится время после решения вопроса с новой техникой.

Я отложил материалы по Роуг и переключил внимание на папку Крила. С Поглотителем ситуация обстояла значительно сложнее. Документ был в двадцать семь раз тоньше предыдущего. Большую часть объема занимали мои собственные пространные теоретические выкладки, призванные компенсировать дефицит фактов.

Достоверно подтвержденной информации практически не было. Клетки Крила однозначно не являются биологическими структурами на основе углерода. Ядра его клеток искривляют свет, образуя микроскопические червоточины. По своей пространственной топологии они полностью идентичны порталам, которые я создаю с помощью своей техномагии. Куда именно ведут эти микро-разрывы, известно только автору этой модификации. У меня нет достаточной квалификации в высокоуровневой магии или подходящих диагностических заклинаний для безопасного изучения таких феноменов.

Каждая клетка работает как автономный портал. Подобная архитектура требует колоссальных энергетических затрат и идеального понимания многомерных пространств. Здесь прослеживается прямое вмешательство сущности, владеющей Высшей Магией уровня Вишанти. В текущем секторе реальности существует крайне ограниченный список существ с подобным инструментарием. Эту часть размышлений я не стал вносить в итоговый отчет. Лишняя информация подобного толка может сказаться на итоговом результате, а Часовому Механизму, итак, предстоит сложная алгоритмическая работа по фильтрации шума от полезных данных.

Я осмотрел пустое пространство лаборатории на пятом этаже. Еще вчера здесь находился Часовой Механизм, сейчас же помещение функционировало в штатном режиме энергосбережения. Убедившись, что все необходимые печатные материалы собраны, я взял все три папки в руки и подал с помощью наноботов нужный электрический импульс на невзрачный браслет.

Пространственный переход завершился мягкой фиксацией координат. Я стоял в центре размеченного на полу квадрата со стороной ровно в один метр. На металлической поверхности угасало свечение сложной мандалы призыва, подтверждающей стабилизацию вектора телепортации. Включился таймер. Три секунды абсолютной неподвижности, пока оптические сенсоры и сканеры под потолком считывали мои биометрические параметры.

Рубедо сверял полученные данные с эталонной квантовой матрицей, следуя жестко зашитым протоколам. Щелкнули скрытые замки, и массивная бронедверь медленно отъехала в сторону. Алгоритм безопасности здесь не предусматривал предупреждений или повторных сканирований. Отсутствие подтвержденной квантовой сигнатуры, шаг за пределы разметки или звуковая вибрация привели бы к мгновенной детонации зарядов, заложенных в стенах. Плотность взрывчатого вещества была рассчитана на гарантированную аннигиляцию биологических и магических структур моего уровня прочности.

Это может показаться проявлением избыточной предосторожности, но данное помещение является единственной точкой входа на территорию комплекса. В таких условиях паранойя становится базовым требованием к выживаемости всего проекта.

Я шагнул в длинный технический коридор. Пространство здесь ощущалось иначе из-за плотной сети изолирующих контуров. Вся подземная территория базы была покрыта многослойными мандалами, блокирующими астральные проекции и несанкционированное открытие порталов. В последнем случае заявленная эффективность этих барьеров оставалась теоретической, до первой масштабной проверки на практике, но визуальные искажения геометрии пространства возле стен свидетельствовали о стабильной работе генераторов магических шумов.

Навстречу монотонно прошагал тяжелый сервисный голем, выполняющий маршрут патрулирования. Его алгоритм состоял из примитивного набора директив, полностью исключающего свободу действий. Инфраструктура комплекса обслуживалась целым парком подобных автономных единиц: одни занимались очисткой помещений, другие отвечали за логистику питания или конвоирование биологических объектов. В воздухе с тихим гудением перемещались дроны-наблюдатели, напрямую подключенные к вычислительному ядру Рубедо. Оптические датчики контролировали каждый сектор, а в вентиляционных шахтах и технических нишах функционировали акустические и температурные сенсоры.

Основной объем реконструкции базы был завершен за прошедшие сутки, что стало возможным исключительно благодаря последнему приобретению из системы. Подтверждая эту мысль, над моей головой пролетел еще один механизм, радикально отличающийся от стандартных платформ Рубедо. Внешне он напоминал нелепую конструкцию в стимпанк-эстетике из шестеренок и латунных трубок. Это был один из Дзынь-ботов.

Согласно системному описанию, базовый кластер этих устройств обладает зачатками собственной искры творца и способностью к самовоспроизводству, хотя их последующие копии уже лишены первоначальной автономии. Управляемые Прайм-модулем, они подключены к моему сознанию через постоянный ментальный канал. Их конструктивные особенности позволяют выполнять большинство инженерных задач, доступные моему пониманию.

На данный момент они интегрированы в рабочую среду комплекса, занимаясь строительством, ремонтом и утилизацией материалов без загрузки детализированных чертежей. Дзынь-боты считывают конечную цель напрямую из моей памяти и используют встроенные манипуляторы для реализации задачи. На практике эта автономная производственная линия продемонстрировала эффективность, превышающую все мыслимые показатели. Деконструкция и перестройка старых секторов базы потребовала бы недель физического труда даже с использованием големов, они справились меньше чем за сутки.

Выдача системы в последнее время демонстрировала высокую концентрацию полезных активов. Незадолго до появления Дзынь-ботов алгоритм предоставил химическую формулу препарата V из вселенной Пацанов. Этот мутаген, меняющий физиологию пользователя для генерации сверхспособностей, требовал тщательного лабораторного изучения. Я сразу загрузил данные в мнемо-архиватор для последующей прогонки через Часовой Механизм. Логичным шагом будет улучшение чистого препарата, а затем комбинация с Экстремисом. Синтез этих двух формул может дать интересные результаты. Впрочем, я заморозил проект на стадии планирования. Техника поглощения оставалась приоритетной задачей, требующей концентрации вычислительных ресурсов.

Следующим системным объектом, после формулы V, оказалась Небесная Кузница из Скайрима. Вопреки претенциозному названию, артефакт представлял собой утилитарную рабочую станцию, функцией которой было повышение кристаллической плотности обрабатываемых металлов. Была в этой позиции также небольшая ирония: система, названная Небесной Кузницей, потребовала множества итераций, прежде чем выдала предмет с аналогичным названием.

«Кузнецом правда я так и не стал…» — хмыкнул я, бросив взгляд на еще одного пролетевшего Дзынь-бота.

Стимпанк-малютки непрерывно модифицировали комплекс, пока я занимался расшифровкой генома Анны Марии, анализировал структуру клеток Крила и переписывал протоколы безопасности. Продвигаясь вглубь базы, я фиксировал изменения в расположении кабельных трасс и укреплении несущих опор. Я подошел к гермодвери сектора 1А. Процедура идентификации повторилась: размеченный квадрат, три секунды статичного ожидания, сканирование сигнатуры. Створки разошлись с глухим шипением, открывая доступ в основное исследовательское ядро.

Внутренняя архитектура сектора была поделена на шесть изолированных блоков разной площади и назначения. Центральную позицию занимал зал с Часовым Механизмом. Также имелись и лаборатории. Установленное в них оборудование уступало по спецификациям моим нью-йоркским мощностям, но вполне годилось для промежуточных экспериментов. Это была полезная материальная база, оставшаяся от прежнего персонала исследователей, который был планомерно переведен в категорию расходного материала D-класса. Один из таких подопытных содержался в отдельном боксе-изоляторе неподалеку. Помещение с испытуемым функционировало в режиме постоянной готовности: объект находился внутри круглосуточно, ожидая начала тестов, после чего подлежал процедуре замены.

Последний блок отводился под полигон для тестирования артефактов и технологий, созданных Часовым Механизмом. Проводить испытания непосредственно в зале с SCP-914 значило бы подвергать критически важный системный узел недопустимому риску. Все отсеки соединялись стандартизированными шлюзами и были оборудованы наблюдательными пунктами. Завершив осмотр периметра, я занял позицию в операторской кабине, отделенной от Часового Механизма бронированным стеклом с односторонней прозрачностью.

На нескольких терминалах непрерывным потоком обновлялись массивы данных. Рубедо выводил телеметрию помещения в реальном времени, фиксируя малейшие колебания температуры, влажности и процентного соотношения газов в воздухе. В специальных нишах хранились комплекты защитной экипировки. Я взял с полки тактические очки с интегрированными визуальными эмиттерами и сразу надел их.

Анти-меметическая защита активировалась мгновенно. Линзы начали проецировать на сетчатку алгоритмически сгенерированный паттерн микро-помех. Визуальный белый шум ложился поверх реальной картинки, создавая легкий эффект рассинхронизации восприятия. Для зрительного нерва это было незначительным раздражителем, однако подобного искажения вполне хватало для деконструкции большинства известных мем-агентов. Любая когнитивная угроза вплоть до третьего уровня теперь фильтровалась на этапе оптической обработки. Моя текущая физиология сама по себе обеспечивала высокую степень устойчивости к ментальным внедрениям, но пренебрегать дублирующими контурами безопасности при работе с неизвестными аномалиями было бы глупо.

— Начинаем, — ровным тоном произнес я. — Режим «Очень Тонко».

Акустическая система без задержек транслировала мой голос в центральный зал. Тяжелая створка гермодвери ушла в паз, пропуская внутрь сервисного голема. Механизм с выверенной моторикой забрал из моих рук три подготовленные папки с материалами по Роуг, Крилу и технике Шен-Сингулярности. Голем вернулся к Часовому Механизму, дверь за ним закрылась. Автоматон открыл приемный шлюз артефакта, поместил туда бумажные носители, заблокировал отсек и дождался подтверждающего звукового сигнала колокольчика, далее манипуляторы голема перевели латунный тумблер на отметку Очень Тонко, затем провернули заводную рукоять ровно три раза. Выполнив алгоритм, создание отошло в безопасную зону у дальней стены.

Внутри артефакта начался процесс синтеза. Ожидание заняло шесть минут, в течение которых я просто наблюдал за показателями датчиков, пока со стороны выходного лотка не раздался финальный звон. Правая гермодверь операторской открылась, выпуская мужчину примерно сорока лет. Он был одет в стандартную униформу серого цвета и двигался с явной неохотой, демонстрируя типичные признаки дезориентации.

На одном из мониторов сразу развернулся файл с его биографией. Миллер Вест, бывший сотрудник службы охраны этого комплекса, ныне переведенный в категорию расходного персонала D-класса. Ниже шел подробный перечень совершенных им преступлений. Изучение списка правонарушений было простой формальностью. Мне требовалась удобная система координат для оправдания расхода человеческого ресурса, и наличие доказанных фактов убийств со стороны Веста полностью снимало вопрос о целесообразности его предположительной утилизации в ходе тестов.

— Мистер Вест, вы проинструктированы о порядке действий, — напомнил я по интеркому.

Мужчина дергано кивнул и направился к выходному отсеку Механизма. На его затылке тускло блеснул металлический диск вживленного чипа-контроллера. Инструмент прямого подчинения с функцией дистанционной ликвидации. Это устройство уступало в надежности и многозадачности тому же ментальному червю, который у меня когда-то был, но за неимением лучших альтернатив и времени, приходилось довольствоваться примитивной кремниевой архитектурой.

Миллер натянул плотные изоляционные перчатки, лежавшие на инструментальном столике, и открыл заслонку лотка. Из недр механизма он извлек книгу в матово-черной обложке.

Слева от центрального зала располагался испытательный полигон. Вест направился туда, а я синхронно переместился в соседний наблюдательный бокс. Полигон был укомплектован базовым набором для стресс-тестирования: кувалды, газовые резаки, резервуары с агрессивными химикатами и прочий инструментарий для оценки физической устойчивости объектов. Но сейчас этот инвентарь меня не интересовал.

— Займите место за столом, мистер Вест. Откройте книгу и читайте текст вслух, — отдал я распоряжение, одновременно надевая массивные наушники.

Встроенные динамики ударили по барабанным перепонкам плотным статичным шумом, работающим по тому же принципу, что и очки. Аудио-фильтр дробил звуковые волны, нарушая целостность потенциальных акустических мем-агентов, но при этом пропускал смысловую нагрузку речи.

— Техника Пожирателя Вселенной, — неуверенно произнес испытуемый. Заголовок из белых символов на черном фоне хорошо читался и с моей позиции. Миллер перевернул плотную страницу и продолжил: — Предисловие. Вначале был Хаос, и Хаос не был пуст. Пустота появилась много позднее...

С каждой произнесенной фразой тембр его голоса менялся. Нервозность исчезала, уступая место неестественной, почти механической уверенности.

— Как и Время, как и Пространство, как и Все остальное. В Хаосе существовало бесконечно большое Ничто, но Ничто это не Пустота. Ничто это...

— Зафиксирован аномальный рост температуры в радиусе полуметра от объекта, — доложил Рубедо. Датчики на терминале показывали резкий скачок на графике тепловизора.

— Вест, прекратить чтение, — приказал я.

Команда была проигнорирована. Испытуемый даже не сменил позу.

— И даже Мгновенье существовало в Хаосе, хотя в нём и не существовало Времени… — голос Миллера обрел давящую монотонность и увеличил громкость, перекрывая фон в моих наушниках.

— Активируй чип ликвидации, — сказал я ИИ.

— Команда не может быть выполнена. Критический температурный порог превышен, элементы питания разрушены, — констатировал Рубедо.

Я видел, как из-под металлической таблетки на затылке Веста пошел густой серый дым. Синтетическая ткань его униформы начала темнеть по краям и тлеть, воздух вокруг фигуры пошел плотной рябью от запредельного жара. Бронедвери полигона начали расходиться, пропуская внутрь дежурную группу големов-подавителей, запрограммированных на устранение физических угроз в тестовой зоне. Миллер продолжал зачитывать текст, не обращая внимания на горящую одежду и плавящуюся кожу.

Глухой влажный удар обрушился на бронированное стекло. Кусок биологической массы прилип к внешней стороне обзорного окна, оставляя после себя широкую полосу крови и тканевых фрагментов. Давление изнутри разорвало физическую оболочку объекта, равномерно распределив его останки по периметру помещения.

— Испытуемый уничтожен в результате самопроизвольного взрыва, — сухо сообщил Рубедо.

— Спасибо, капитан-очевидность, — ответил я, сбрасывая показания с терминалов.

Расход D-класса был заложен в саму концепцию подобных исследований. Инцидент подтвердил высокую опасность синтезированного объекта, но механизм воздействия оставался непонятным. Термическая реакция и последующая детонация биологического носителя были следствием считывания информации, а не физического контакта с артефактом.

Кусок плоти с чавкающим звуком сполз по стеклу вниз. Полигон требовал капитальной очистки, стены и предметы были покрыты органическими следами. Надо направить сюда кластер Дзынь-ботов для оперативной уборки. Текущая конфигурация комнаты тоже требует пересмотра: избыток инструментов создает лишние поверхности для загрязнения. Для работы с инфоугрозами нужно абсолютно пустое пространство с одним зафиксированным креслом. Дзынь-боты добавят соответствующий блок за пару часов.

Я перевел взгляд в дальний угол полигона. Книга лежала на полу в раскрытом виде. На матово-черных страницах и обложке не было ни капли крови, ни следов термического воздействия. Пространство вокруг нее оставалось идеально чистым, словно законы физики игнорировали этот конкретный участок площади. Вопрос о том, каким образом извлекать из нее данные без разрушения носителя, переходил в разряд первоочередных технических задач.





Глава 192


— Мистер Доннован, перед вами находится объект. Ваша задача — открыть его и начать зачитывать текст вслух, — ровным тоном произнес я в микрофон интеркома.

Сухопарый мужчина в стандартной серой униформе дернулся от звука моего голоса. В прошлом Доннован занимал должность младшего научного сотрудника на этой же базе, поэтому прекрасно понимал специфику подобных помещений и протоколы тестирования, часть из которых я позаимствовал отсюда же. Он медленно приблизился к матово-черному фолианту, лежащему на единственном предмете мебели в комнате — прикрученном к полу металлическом стуле.

Дзынь-боты отлично справились с задачей по созданию малого исследовательского помещения. Голые стены, стул и дежурный сервисный голем у самой гермодвери, переведенный в режим голосового управления. В операторской рядом со мной находился экспериментальный излучатель — устройство, собранное кластером Дзынь-ботов буквально за четверть часа до начала этого этапа тестов. Пока бывший исследователь, сминая пальцами ткань больничного халата, пытался заставить себя коснуться книги, я активировал системный интерфейс для получения ежедневной крутки. Ожидание всегда целесообразно заполнять параллельными задачами.

[ Получен Информационный Пакет(Необычный) – Технология создания дронов (Дроны-убийцы) ] [ Время существования предмета: 24 часа! ]

Пакет предоставляет пользователю исчерпывающий массив данных, необходимых для проектирования, сборки и программного обеспечения автономных робототехнических систем серии «Дроны». Пакет включает в себя архитектуру Искусственного Интеллекта, принципы материаловедения (самовосстанавливающиеся сплавы) и чертежи специализированного вооружения.

Классификация единиц и тактико-технические характеристики:

1. Дроны-Рабочие

Характеристика: Базовые автономные единицы общего назначения. Обладают развитым самосознанием и способностью к социальному взаимодействию.

Спецификация: Низкая боевая эффективность, высокая приспособляемость к промышленным задачам. Корпус из стандартных сплавов. Идеальны как база для модификаций и\или в качестве обслуживающего персонала.

2. Дроны-Демонтажники

Характеристика: Высокомобильные боевые платформы, предназначенные для ликвидации разных форм угроз и зачистки территорий.

Вооружение: Интегрированные в конечности плазменные пушки, ракетные установки, нано-кислотные хвосты и когти из высокоуглеродистой стали.

Особенности: Снабжены крыльями-лезвиями для полета. Высокий расход энергии, требуется постоянное активное охлаждение.

3. Дроны-Младенцы

Характеристика: Начальная стадия жизненного цикла дронов. Представляют собой компактные вычислительные модули, помещенные в упрощенный каркас.

Назначение: Отработка алгоритмов обучения ИИ и первичная прошивка личностной матрицы.

4. Вычислительный узел «Вычислитель Абсолюта»

Характеристика: Программная аномалия, встроенная в ядро некоторых единиц.

Возможности: Предоставляет дрону способности к манипуляции материей на молекулярном уровне (телекинез, генерация органических тканей, искривление пространства).

Предупреждение: Чрезвычайно нестабильный код. При ненадлежащем контроле стремится к полному поглощению носителя и превращению его в биомеханический кошмар.

5. Стражи-Сентинелы

Характеристика: Охранные системы в форме механических теропод.

Спецификация: Обладают высокой скоростью и мощными челюстями. Главная особенность — импульсные вспышки-деактиваторы, мгновенно парализующие электронные системы других дронов. Эффективность против биологических угроз ниже чем у Демонтажников.

Архив крайне… Полезный, особенно с учетом исчезновения Дзынь-ботов. Сейчас я по сути получил готовую производственную экосистему. Рабочие модификации закроют потребность в обслуживающем персонале, все же големы в этом плане далеки от идеала, а сборку первых партий можно будет назначить сразу после завершения текущего эксперимента. Потребуется только выгрузить данные в мнемо-архиватор для формирования производственных матриц.

Из планирования логистики меня вывел голос Доннована. Испытуемый всё же раскрыл книгу и приступил к выполнению директивы.

— Вначале был Хаос, и Хаос не был пуст, пустота появилась много позднее...

Интонации мужчины уже утратили первоначальную нервозность, сменившись монотонной ритмикой. Меметический триггер активировался при визуальном контакте с текстом, запуская процесс внедрения в когнитивную систему.

— Фиксирую повышение температуры в радиусе объекта, — отрапортовал Рубедо. Оптические сенсоры на терминалах уже транслировали характерное визуальное искажение воздуха вокруг стула. — Элементы питания чипа деградировали из-за термического воздействия.

— Доннован, прекратить чтение, — произнес я в интерком. Ожидаемо, вербальная команда была проигнорирована. — А-7, изъять объект.

Дежурный голем преодолел расстояние до испытуемого за полторы секунды и сомкнул рукина черной обложке потянув их на себя, но фолиант остался в руках человека. Голем, рассчитанный на подъем грузов массой в несколько центнеров, не смог преодолеть мышечное сопротивление биологического организма.

— ...не существовало Времени... — продолжал вещать Доннован, игнорируя попытки голема вырвать книгу.

Временное окно до достижения критического порога составляло не более двадцати секунд.

— А-7, ограничить зрения.

Голем перенес ладони на лицо испытуемого, полностью перекрывая обзор. Мужчина не прервал декламацию. Информационный паразит, вероятно, уже загрузил часть данных в его память.

— Блокировать речевой аппарат. Сомкнуть челюсти объекта.

Стальные пальцы жестко зафиксировали подбородок Доннована. Формирование слов прекратилось, сменившись непрерывным мычанием, но тональность и ритмика звуков абсолютно точно следовали тексту техники. Физические препятствия не прерывали процесс инициации. Ткань халата на плечах испытуемого начала дымиться под воздействием аномального жара.

До детонации оставалось несколько секунд.

— Рубедо, активация подавителя.

Собранное Дзынь-ботами устройство, стоящее рядом, издало короткий низкочастотный гул. Сфокусированный электромагнитный импульс ударил сквозь бронестекло, воздействуя напрямую на нейронные узлы испытуемого. Доннован мгновенно обмяк, его пальцы разжались, и книга с глухим стуком упала на пол. Направленная перегрузка нервной системы выполнила свою задачу, принудительно разорвав связь сознания с телом.

— Биологическая активность прекращена, — констатировал искусственный интеллект. — Причина: критический перегрев, повлекший каскадный отказ внутренних органов и коагуляцию белков.

— По крайней мере, нам не придется снова чистить помещение от ошмётков, — отметил я логистический плюс в очередной неудаче.

Техника Пожирателя Вселенной обладала крайне агрессивной архитектурой защиты. Человеческий организм не способен генерировать температуры плавления силой обычного метаболизма. Это не базовые законы термодинамики, а глубокое пространственно-энергетическое искажение, инициируемое самим фактом усвоения информации. Теоретически, моей текущей физиологии такой перегрев не нанесет критического урона, но рисковать собственной структурной целостностью при тестировании неизвестных аномалий нецелесообразно.

Возникла мысль использовать модифицированного сотрудника D-класса, предварительно внедрив в него отфильтрованный штамм Экстремиса с акцентом на термокинез и клеточную регенерацию. Концепция просуществовала в мыслях около секунды, после чего была классифицирована как тупиковая. Повышенная термическая устойчивость носителя лишь увеличит продолжительность чтения на несколько абзацев, но не решит фундаментальную проблему несовместимости органики и данного типа информации.

Делегировать считывание Рубедо я не мог по соображениям глобальной безопасности. Возможная температурная перегрузка и детонация его центрального кристаллического вычислителя уничтожит всю инфраструктуру комплекса. Оптимальное решение проблемы заключалось в использовании полностью автономной и изолированной периферии без биологических компонентов.

“Воистину одаренный…”

Чтобы прийти к этому элементарному выводу, мне потребовалось израсходовать две единицы тестового персонала. Нерациональная трата ресурса, который можно было бы применить в более продуктивных исследованиях.

— Рубедо, выдели одну мобильную платформу из технического резерва, — распорядился я, наблюдая через стекло, как голем упаковывает тело Доннована в стандартный изоляционный мешок. — Потребуются функциональные манипуляторы, оптические сенсоры и модуль синтеза речи. Перед входом в зону тестирования полностью изолируй платформу от главной коммуникационной сети. Оставь на локальном носителе исключительно алгоритм визуального распознавания символов и вокализации текста.

— Директива принята, выполняю отсечение протоколов связи.

Спустя несколько минут в пустой полигон влетел стандартный ремонтный дрон. Его конструкция состояла из компактного корпуса, системы роторной левитации и пары складных захватов. На фоне загруженных в мою память спецификаций из системного пакета эта модель выглядела примитивным механизмом, хотя по меркам текущей земной инженерии обгоняла развитие отрасли на несколько лет. Машина зависла над стулом, плавно снизилась и зафиксировала манипуляторы на обложке. Оптический датчик сфокусировался на странице, и из встроенного динамика полился ровный синтезированный голос, транслирующий текст в пространство лаборатории.

— Техника Пожирателя Вселенной. Предисловие. Вначале был Хаос, и Хаос не был пуст. Пустота появилась много позднее…

Механический вокодер ремонтного дрона транслировал слова с выверенной, абсолютно безжизненной ритмикой. Встроенный синтезатор речи не был рассчитан на чтение эзотерических манускриптов, поэтому древние мистические концепции дробились на равные звуковые интервалы, превращаясь в сухой технический рапорт. В пустом изолированном полигоне это звучало особенно сюрреалистично.

— Аномального роста температуры не фиксируется, отклонения в базовых физических показателях среды отсутствуют, — уведомил Рубедо, когда хронометр на терминале отсчитал ровно шестьдесят секунд с момента начала эксперимента.

Все это время мощности Рубедо работали на пределе. ИИ в реальном времени захватывал аудиопоток, поступающий из полигона, и прогонял его через многоступенчатую систему анти-меметических фильтров. Алгоритмы дробили фразы, анализировали фоновые частоты, искали скрытые акустические паттерны и зашифрованные психокоды, способные переписать нейронные связи слушателя. На один из боковых мониторов в моей операторской выводился уже очищенный, стерильный транскрипт. Изучая эти ровные белые строки на черном фоне интерфейса, я констатировал высокую эффективность созданной мной системы безопасности. Никаких попыток ментального вторжения не происходило.

Однако успешная фильтрация звука подталкивала к иному очевидному выводу. Угроза изначально крылась не в семантической нагрузке слов и не в звуковых колебаниях.

Смертоносный триггер был привязан к физическому носителю информации. К самой матово-черной бумаге, к составу типографской краски, к геометрии переплета. Первая же переведенная глава расставляла все по своим местам: оригинальный текст безапелляционно заявлял, что статус Пожирателя Вселенной доступен исключительно «Пробужденному», по сути это означало наличие у практика минимум одного полностью сформированного даньтяня и функциональной, расширенной сети энергетических меридианов.

Загадка спонтанного самовозгорания D-классовых решилась через элементарную физиологию. Книга работала как активный магический катализатор. Когда обычный человек фокусировал зрение на оригинальных символах, его мозг, подвергаясь воздействию книги, рефлекторно пытался осмыслить прочитанную технику. Этот когнитивный импульс подавал телу подсознательную команду запустить циркуляцию Ци. Энергия приходила в движение, но не находила в организме неподготовленного донора нужной инфраструктуры. Лишенные пропускной способности каналы закупоривались, Ци скапливалась в соматических тканях, вызывая лавинообразный термический разгон на клеточном уровне. Человек буквально превращался в перегруженный реактор без системы охлаждения, что закономерно приводило к взрыву биологической оболочки.

У ремонтного дрона отсутствовала органическая физиология. Он не пытался концептуализировать текст, он просто выполнял примитивный алгоритм оптического распознавания символов. Рубедо находился в аналогичной безопасности: его искусственный интеллект занимался сухой лингвистической транскрибацией, игнорируя эзотерический смысл. Моя позиция тоже оставалась защищённой. Я сидел в удобном офисном кресле, не снимая защитных очков, и читал цифровую копию с монитора. Текст на экране был лишен какого-либо меметического следа книги. Механизм циркуляции в моем теле находился в полном покое. Именно эта энергетическая привязка объясняла, почему голем, рассчитанный на подъем сотен килограммов, не смог вырвать книгу из слабых рук Доннована. В момент чтения фолиант образовал с биополем исследователя замкнутый энергетический контур, разорвать который без уничтожения узла было невозможно.

Оставался один нерешенный вопрос: стоит ли рисковать и брать оригинал в руки прямо сейчас?

Я потратил на обдумывание этой дилеммы порядка трех минут, в течение которых механический голос из динамиков монотонно перешел к зачитыванию второй главы. Инстинкт исследователя требовал немедленной инициации, но прагматичный расчет перевесил. Прежде чем подвергать собственную структуру воздействию неизвестного катализатора, необходимо составить полную архитектурную схему техники на основе безопасного цифрового транскрипта.

Манускрипт оказался весьма лаконичным. Общий объем ограничивался пятнадцатью главами, жестко структурированными по пяти разделам на каждый из трех фундаментальных блоков: Поглощение, Адаптация и Применение. На полное прочтение и первичный аналитический разбор у меня ушло менее часа.

Итоговая картина поражала своей инженерной выверенностью. Техника Пожирателя Вселенной представляла собой безупречный синтез из нескольких разрозненных элементов. Базой служила Улучшенная техника Стального Змея, способная абсорбировать любую энергию, но с условием ее обязательной переработки в Ци. На этот каркас были наложены генетические особенности мутации Роуг и пространственные клеточные аномалии Карла Крила.

Проблема заключалась в том, что ядро механики культивации техники — в тексте отсутствовало. Оцифрованные страницы содержали лишь подробную техническую документацию, философию и инструкцию по эксплуатации. Сама программа инициации передавалась сугубо меметическим путем и требовала прямого тактильного и визуального контакта с физическим оригиналом книги.

Несмотря на это, полученной теоретической базы было достаточно, чтобы оценить перспективы. Архитектура техники стоила любого риска.

Первый столп отвечал за аспект абсорбции и базировался на переработанном наследии Анны Марии. Практику требовалось расширить собственную ауру, трансформируя внешний слой Ци в многомерную проницаемую мембрану. При плотном физическом или энергетическом контакте с объектом эта структура не работала как примитивный насос. Она локально искривляла поле, создавая критическую разницу потенциалов. Возникал метафизический вакуум. Энергия цели, подчиняясь аналогу термодинамических законов, начинала самостоятельно перетекать в зону пониженного давления. Главным преимуществом было то, что аура впитывала весь спектр излучений без остатка, включая тонкий морфогенетический шаблон. Алгоритм позволял скачивать саму структурную схему мутации или магического дара, полностью копируя принцип маршрутизации энергии в теле донора.

Второй столп решал логистическую проблему хранения и адаптации захваченного ресурса. Здесь в основу лег принцип микро-червоточин клеток Поглотителя. Данные из архивов ЩИТа подтверждали, что Крил способен ассимилировать вибраниум, адамантиум и агрессивную плазму. Техника экстраполировала этот феномен на энергетический центр практика. В процессе культивации даньтянь претерпевает необратимую трансформацию, превращаясь в локальный пространственный карман. Экстрамерный резервуар.

Это решение элегантно устраняло риск внутреннего конфликта систем. Поглощенная радиация или магическая скверна не течет по биологическим венам, рискуя выжечь нервную систему носителя. Биологическая оболочка выполняет исключительно транзитную функцию шлюза. Энергия проходит сквозь мембрану и мгновенно сбрасывается в изолированный карман. Потери мощности на преодоление физического сопротивления тканей полностью исключены, что доводит коэффициент полезного действия системы до ста процентов.

Третий столп регламентировал методы безопасной эксплуатации ресурса. Применение. Для исполнения чужой техники личная Ци практика начинает выполнять функцию универсального растворителя и изолирующей среды. Если я поглощаю космическую энергию какого-нибудь Факела из Четверки, она складируется в пространственном даньтяне. Затем моя Ци обволакивает требуемый объем энергии, мембрана обращается к скопированному морфогенетическому шаблону Джонни Шторма, и моя энергетическая система начинает программно эмулировать оригинальные свойства его сил.

Открывались два магистральных вектора развития. Первый вариант предполагал полную конвертацию полученного объема в чистую Ци для форсированного повышения личного ранга культивации. При наличии доступа к мощным источникам достижение уровней Грандмастера и Высшего Мастера становилось вопросом времени. Второй вектор позволял использовать энергию в ее изначальном виде. Мои внутренние меридианы покрываются защитным экраном из Ци, что позволяет мне генерировать огонь, применять чужую телепатию или манипулировать плотностью своего тела, например, превращая то в сталь, и всё это без необходимости вносить мутагенные корректировки в собственный геном.

Архитектура техники также учла и устранила критический дефект силы Анны Марии. Проблема мутации Роуг заключалась в хрупкости человеческой психики, которая неизбежно разрушалась под давлением чужих воспоминаний и личностей. Техника Пожирателя Вселенной решила это радикально. Информационный слепок направляется не в органический мозг, а напрямую в модифицированный даньтянь. Эмоции, привязанности и память поглощенных существ классифицируются Техникой как мусорн и сжигаются при прохождении через фильтры мембраны. В резервуар поступает исключительно сухая, обезличенная математика способности.

Ограничения в системе присутствовали, но носили скорее технический характер. Практик получает возможность переключаться между поглощенными силами, как между предустановленными профилями, однако синхронный запуск кардинально противоположных энергий невозможен. Попытка одновременно оперировать святым светом и демоническим пламенем из одного резервуара приведет к аннигиляции даньтяня. Эта проблема требует жесткого секторирования. Впрочем, данное препятствие обходится элементарно: остаются еще два неиспользованных даньтяня. После их трансформации в аналогичные пространственные структуры ограничение на параллельное использование будет снято.

Единственным существенным побочным эффектом значится перманентное чувство легкого метафизического голода. Базовый инстинкт Техники, требующий непрерывного заполнения расширенного даньтяна новыми силами.

Я на несколько секунд задумался над этой переменной, а затем коротко усмехнулся. Моя текущая психологическая парадигма и без того сводится к непрерывному поиску, поглощению и систематизации новых знаний, ресурсов и технологий. Интеграция энергетического голода в этот список не изменит ровным счетом ничего.

— Условия приемлемы, — вслух констатировал я, поднимаясь с кресла.

Сначала необходимо заархивировать выгруженные данные по дронам, чтобы Рубедо мог приступить к их производству. Как только этот вопрос будет закрыт, я приступлю к инициации. Техника идеально подходит для восстановления Искры Творца.





Глава 193


Инициация Техники Пожирателя Вселенной представляет собой процесс с нулевой толерантностью к прерываниям. Согласно транскрипту, считывание оригинального энерго-меметического кода запускает каскадную перестройку энергетического тела. Каналы, меридианы, даньтянь и сама структура Ци подвергаются фундаментальной трансформации, и любая попытка остановить этот механизм на промежуточном этапе приведет к фатальному сбою системы. По сути, это масштабное хирургическое вмешательство на метафизическом уровне, проводимое без анестезии и возможности наложить временные швы. Я рассчитал все доступные переменные и был готов к переходу.

Завершив архивацию информационного пакета по сборке дронов и передав Рубедо директивы на запуск производственных линий, я выделил лимит времени на мониторинг внешнего информационного поля. Перед длительной изоляцией требовалось зафиксировать текущий статус глобальной доски.

Выставка SHOT Show в Лас-Вегасе. Первый день ожидаемо принес несколько анонсов, которые успешно просочились из узкоспециализированного военного сегмента в гражданские медиа. Одним из таких инфоповодов стала презентация ткани «Протей». Концепция неньютоновского мета-материала, способного радикально повысить выживаемость оперативных сотрудников в зонах повышенного риска, сработала именно так, как прогнозировали алгоритмы.

Аналитические агентства мгновенно отреагировали на презентацию. Томпсон Корп, до вчерашнего дня не представлявшая интереса для крупных игроков, получила статус потенциального единорога. Финансовые обозреватели прогнозируют достижение компанией миллиардной капитализации в течение следующих двенадцати месяцев.

Я смотрел на бегущие графики котировок с определенной долей скепсиса. Вся эта возня с патентами и тем более акциями (а я не планирую делать Томпсон Корп акционерным обществом) имеет сомнительную ценность в долгосрочной перспективе, учитывая реальные угрозы этого мира.

Питер и Гвен отлично справляются с ролью публичных лиц на стенде, стягивая на себя внимание прессы. Концентрация внимания на Томпсон Корп сейчас плотная, но она имеет правильный вектор. Пусть аналитики и конкуренты видят в нас удачливых материаловедов, создавших чуть более сложный кевлар. Это отличная ширма. Никому из них не следует знать о плотном логистическом сотрудничестве с ЩИТом, о монополии на экипировку Авангарда, о теневом контроле над крупнейшей социальной сетью и о технологической базе, опережающей земную науку на несколько поколений. Техномагия и изолированные подземные комплексы остаются вне дискурса. Протей — давно пройденный для меня этап, но он формирует надежный фундамент для легализации будущих маневров. Любой актив, включая медийный имидж, должен отрабатывать свое существование.

Следующая сводка касалась Озборна. Норман использовал выставку на сто процентов. Список анонсированных Озкорп разработок выглядел впечатляюще: интеллектуальные программируемые гранаты, легкие автономные дроны-камикадзе, мультиспектральные прицельные комплексы, малогабаритные твердотельные батареи военного класса и рабочий прототип неинвазивного нейроинтерфейса.

Большая часть этих технологий обладает завышенной себестоимостью и избыточным функционалом для стандартных пехотных задач. Их первичная цель — демонстрация инженерного превосходства корпорации. При детальном анализе спецификаций происхождение этих новинок становится очевидным. Норман просто провел демилитаризацию и ребрендинг проекта «Гоблин». Твердотельные батареи — это урезанные элементы питания глайдера. Умные гранаты и дроны — модифицированные тыквенные бомбы. Прицельный комплекс и нейроинтерфейс извлечены из архитектуры зеленого шлема.

Это логичный и грамотный шаг. Сын Нормана спасен, но сам Озборн находится под плотным наблюдением ЩИТа. Организация такого калибра не позволит ему сорваться и перейти в категорию рядовых суперзлодеев. Оказавшись в жестких рамках, Норман адаптировался. Он взял свой незаконный арсенал, перекрасил его в матовый хаки и выставил на легальный рынок, освободившийся после ухода Старк Индастриз из оружейного бизнеса.

— Что по цифрам у Нормана? — спросил я, сворачивая окно с презентацией Озборна.

— Зафиксирован рост на девятнадцать процентов за последние четыре часа, — моментально отозвался Рубедо. — Текущая динамика обусловлена первичной реакцией алгоритмических трейдеров. Большинство крупных инвесторов еще проводят оценку рисков. Завтра, после открытия основных торгов, математическая модель прогнозирует продолжение роста.

Озкорп агрессивно восстанавливает позиции. Тони Старк, судя по активности его пресс-службы, тоже готовится к масштабному анонсу. Вероятнее всего, он представит гражданскую адаптацию дугового реактора, пытаясь монополизировать рынок чистой энергии. Джастин Хаммер продолжает генерировать информационный шум вокруг своей карманной команды супергероев, не показав на выставке ни одной стоящей инженерной мысли.

Я переключил терминал на отчет по А.И.М. Результат оказался предсказуемо скудным. Они выставили паралайзер, блокирующий нервные импульсы — технологически это просто переусложненный электрошокер с вариативной частотой тока. Также на их стенде присутствовали модульные роботы с функцией горячей замены конфигурации. А.И.М. отметились на мероприятии сугубо для поддержания корпоративного статуса. Они понимают нулевой коммерческий потенциал этих разработок.

Роксон полностью проигнорировали выставку. Как и ряд закрытых фондов вроде корпорации Харди, которые предпочитают не светить свои контракты с министерством обороны. Отсутствие крупных игроков на публичной площадке означает их концентрацию на внутренних проектах.

В условиях этой реальности закрытые проекты могут означать что угодно. Сборка стражей для охоты на мутантов, разработка супер-адаптоидов, попытки реверс-инжиниринга инопланетных технологий или прорыв барьеров в измерения демонических сущностей. Количество потенциальных угроз не поддается точному вычислению. Единственный рациональный метод подготовки к хаосу такого уровня — непрерывное расширение собственного потенциала. Это возвращало мои мысли к черной книге.

Я просмотрел личный коммуникатор. Список входящих содержал стандартный набор. Сообщение от Фьюри было лаконичным: директор ссылался на загруженность в ближайшие недели и официально переводил все коммуникации на Колсона. Передача полномочий куратора удобна, Фил работает по понятным шаблонам. Далее шли непрочитанные от Паркера, Гвен, Роджерса и Чарльза Ксавьера.

Питер и Гвен присылали отчеты с выставки. Дела Авангарда, судя по сообщениям Роджерса, функционируют в штатном режиме. Ксавьер, очевидно, инициировал контакт для обсуждения грядущей встречи с Магнето и уточнения биомедицинских деталей по ситуации с Анной Марией. Я отправил всем унифицированный текстовый ответ о высокой занятости в лаборатории. Тратить ресурс на социальное взаимодействие сейчас нецелесообразно.

Заблокировав терминал, я активировал браслет и телепортировался на базу, где перешёл в изолированный полигон. Помещение было стерильно чистым и уже подготовленным.

Я подошел к столу и посмотрел на матово-черную книгу. Умом я понимал, что вероятность летального исхода по сути нулевая. Персонал D-класса взорвался из-за отсутствия подходящей энергетической инфраструктуры. Мои каналы подготовлены, сформированы два даньтяна.

Риск детонации отсутствует, или скорее статистически ничтожен по сравнению с ожидаемым коэффициентом полезного действия, но… Все равно небольшое переживание присутствует. Отбросив наваждение я взял артефакт в руки. Временные рамки предстоящего процесса мне неизвестны. Значение имеет только конечный результат.

*****

В просторном тронном зале главного дворца шаги Локи раздавались неестественно громко. Высокий мужчина в зеленом магическом одеянии безостановочно мерил шагами пространство перед постаментом. Большой трон, отливающий золотом в тусклом свете факелов, пустовал. На малом сидела королева. Она смотрела прямо перед собой, не обращая внимания ни на мерный стук каблуков сына о каменный пол, ни на сгущающиеся за высокими окнами сумерки. На ее лице не было слез — только полная отрешенность.

— Локи, мальчик мой, — ее голос прозвучал тихо, но в пустом зале этого хватило, чтобы мужчина остановился.

Он повернулся к матери. Дергано кивнул, ожидая продолжения.

— Мама.

— Прошу, не спеши. С местью, с войной… — Фригга медленно перевела взгляд на него. — Я не хочу хоронить еще и тебя.

— Мама, я…

Тяжелые створки главных дверей с грохотом разошлись в стороны, оборвав его фразу. В зал быстрым, тяжелым шагом вошел Тор. Его светлые волосы растрепались, край плаща цвета звездного неба был покрыт серой пылью. Он остановился на полпути к тронам. Рука привычно сжимала рукоять боевого молота на поясе, но сейчас в этой позе не было вызова. Тор смотрел только на брата.

— Брат, скажи, что это ложь, — хрипло произнес вошедший. Он сделал еще один шаг и остановился. — Отец… мертв?

Фригга закрыла глаза. Локи выдержал взгляд голубых глаз брата.

— Это правда, — ответил Локи.

Тор выдохнул сквозь зубы. Его широкие плечи опустились, и он вдруг показался старше на несколько лет. Воин медленно оперся рукой о навершие Мьёльнира, глядя себе под ноги. Какое-то время в зале было слышно только его тяжелое дыхание.

— Нужно собрать армию, — наконец проговорил Тор, глядя в пол. Голос звучал глухо. — Всех воинов. Всех магов, кого сможем найти. Если понадобится вычистить старые обиды — объединимся с Малекитом. Такое не прощают.

— Нет, — Фригга резко подалась вперед, вцепившись пальцами в подлокотники. — Нет. Я не отправлю вас на убой. Только не вас.

Тор вскинул голову:

— Мама, мы обязаны… — он осекся. Посмотрел на ее лицо, искаженное горем, и отвел взгляд в сторону колонн.

— Малекит уже договорился с Таносом, — произнес Локи, возобновляя свой медленный шаг вокруг тронов. — Альянс заключен. Мы можем рассчитывать только на себя, брат.

— Твари, — выплюнул Тор. — У блядских эльфов никогда не было чести. Что насчет ванов?

Локи покачал головой.

— Как и всегда. Нейтралитет.

Тор с силой ударил кулаком по открытой ладони.

— Они веками отсиживаются в своих лесах и полируют свой даньтянь. И ради чего? Когда Вселенная стоит на пороге масштабной войны, они прячутся. Когда нужно просто выйти и помочь уничтожить этого фиолетового выродка, они запирают двери!

— Именно поэтому нам придется наглядно показать им, к чему ведет эта стратегия, — согласился Локи. — Танос не делит вселенную на тех, кто воюет, и тех, кто соблюдает нейтралитет. Он не щадит никого. Их раса будет уничтожена следующей, если мы проиграем.

Тор посмотрел на пустой трон отца.

— Нам не хватит сил. Да?

— Да.

Локи остановился у подножия постамента, скрестил руки на груди и опустил голову. Тишина вернулась в зал. Тор разглядывал трещину в каменной плите под своими сапогами, Локи смотрел на тени в углах зала.

— В таком случае, — голос Тора нарушил молчание, заставив Фриггу поднять глаза. — Что ты предлагаешь? Я не поверю, что у тебя в голове нету очередного хитрого плана.

Локи неопределенно взмахнул рукой.

— План есть. Но… я сильно сомневаюсь, что совет асов и валькирии его поддержат.

— Ты новый король Асгарда, брат. Твое слово — закон. — Тор шагнул ближе к постаменту. — А что касается недовольных в совете… Я с ними поговорю. Поверь мне, все, что сейчас нужно Асгарду — это твои мозги. Грубая сила… Отец был силен, но ему это не помогло.

«Не помогло ни ему, ни десяти тысячам отборных асов, оставшихся там», — мысленно добавил Локи, поморщившись.

— Есть немалая вероятность, что Танос ранен, — заговорил Локи, выпрямляясь. — Его авангард понес огромные потери. Большая часть прислужников погибла в сражении с нашими войсками.

Тор мрачно усмехнулся:

— Разве это не лучшая возможность для нападения?

— Малекит, — коротко напомнил Локи.

Тор снова выругался.

— Но у нас есть ресурс, которого Танос от нас не ждет. Время. — Локи начал загибать пальцы. — Сейчас, даже с поддержкой темных эльфов, он не рискнет штурмовать Асгард в лоб. Малекит слишком ценит своих соплеменников. Он не отправит их в кровавую мясорубку, как тех же читаури, а без пушечного мяса флот Таноса уязвим.

— Трус и предатель, — резюмировал Тор.

— Верно. И это играет нам на руку. За это время мы должны сформировать свой альянс.

— С кем? — Тор развел руками. — Кто в здравом уме выступит против его армады? Ваны прячутся. Крии увязли в своих локальных войнах, им пушечного мяса не хватает на собственных границах. Корпус Нова? Да, их корабли хороши, а их воины стоят десятка отборных асов, но они не полезут в конфликт с такими рисками, пока угроза не коснется их напрямую.

— Во вселенной достаточно рас и планет помимо них, — спокойно ответил Локи.

— Вот только эти расы даже не знают о том, что происходит за пределами их атмосферы! Их тела слабы, технологии примитивны, они воюют палками и порохом!

— Но их много. И если к ним придем не мы, то это сделает Танос.

«Он именно так и набирает свои орды. Пирату плевать на галактические законы и договоры, а Нова лишний раз не почешутся. Это огромный ресурс».

Тор потер переносицу, обдумывая услышанное.

— Допустим. Кого ты держишь на примете? Йотунхейм? Может быть, Мидгард?

— Йотуны… — Локи чуть прищурился. — С их королем я побеседую лично. А что касается Мидгарда — ты сам прекрасно знаешь, сколько проблем таит этот кусок камня.

— Блядский Геракл, — Тор недовольно скривился, вспоминая старые стычки. — Но… да. Если подумать, там действительно хватает возможностей.

— Маги. Практики Ци. Это, конечно, не ваны, но для начала сойдет. Плюс пробужденные. Малые расы вроде вампиров и ликантропов. Я был там в последний раз почти сто зим назад по их летоисчислению, но даже если половина того потенциала сохранилась, это армия.

— И не забывай про Геракла, — добавил Тор. — Если там ошивается любимчик Зевса, уверен, можно найти и других аватаров.

Локи прикрыл глаза, быстро просчитывая логистику.

— Мидгард критически важен, брат. И именно поэтому туда отправишься ты.

Тор уставился на него.

— Я? Локи, ты в своем уме? Я отвратительный дипломат!

— Зато ты отлично заводишь друзей, — Локи посмотрел на него в упор. — Тебе не нужно вести переговоры. Просто веди себя как обычно. Пей с ними, дерись, стань своим. Ты всегда умел находить общий язык с… менее развитыми культурами.

Несколько долгих секунд Тор молча сверлил брата взглядом, пытаясь найти на его лице признаки издевки. Но Локи был абсолютно серьезен.

— Я тебя понял, — Тор наконец коротко кивнул. — Я не подведу Асгард. Вылетаю сейчас.

Он подошел, хлопнул Локи по плечу, тяжело сжал его, затем повернулся к матери, кивнул ей на прощание и быстрым шагом покинул зал.

Фригга проводила старшего сына долгим взглядом, после чего обратила его на младшего.

— Ты вырос, мальчик мой.

— От этого мало толку, — Локи снова начал ходить вдоль постамента. — Одним Мидгардом войну не выиграть. Нам нужно больше союзников. Что насчет Хелы?

Фригга печально улыбнулась.

— Ты же понимаешь, что для нее падение Асгарда — лучший исход из всех возможных. К тому же, Танос не настолько глуп, чтобы лезть в Адские Измерения, а за их пределами ее войско теряет большую часть силы.

— Сестра — крайне могущественный маг сама по себе. Ее поддержка лишней не будет. Да и ее ненависть была направлена в основном на отца, а не на нас с Тором.

— Главное, не вздумай идти в Хельхейм лично, — строго сказала Фригга.

— Я дурак, но не самоубийца, — фыркнул Локи. — В Аду как раз недавно сменилась власть. Если использовать правильного посредника, можно наладить связь с сестрой, не рискуя головой.

«Лиллитара. Нужно найти способ связаться с ней сегодня же. Оценить адекватность, понять, способна ли она на договоры. Вытаскивать сестру вслепую — слишком большой риск».





Глава 194


Минуты, часы, сутки.

Субъективное восприятие времени дало сбой, превратив хронологию в бессмысленный набор цифр. Я наблюдал за этим процессом с отрешенностью стороннего наблюдателя, не в силах — да и не имея рациональной необходимости — что-либо менять. Мой разум оказался заперт внутри сложнейшего меметического конструкта, самого жесткого из всех, что мне доводилось испытывать в этой жизни. Тело утратило автономность, превратившись в послушный биологический механизм, раба внедряемой Техники.

Собственная энергетика больше мне не подчинялась. Ци циркулировала по меридианам с пугающей эффективностью, следуя жестким алгоритмам, заложенным книгой. Даньтянь работал на износ, словно термоядерный реактор, сорвавшийся с ограничителей. За эти часы он переработал, пропустил через себя и ассимилировал больший объем энергии, чем за восемь лет моей непрерывной закрытой медитации. Будь моя физическая оболочка хоть на долю процента слабее, будь плотность каналов на ступень ниже — произошел бы критический сбой. Проще говоря, меня бы разорвало на куски. Не так мгновенно, как обычного человека, но итог был бы тем же: биологическая масса, размазанная по стенам.

Вместо моего тела взорвалась тренировочная комната.

Это стало финальным штрихом интеграции. В момент кульминации Техники я инстинктивно активировал ее, поглотив абсолютно всё в замкнутом пространстве. Внешний энергетический фон, кинетическую энергию, молекулы газов — всё исчезло внутри меня за долю секунды. Образовавшаяся колоссальная разница давлений спровоцировала мгновенную вакуумную декомпрессию, разорвавшую обшивку стен и уничтожившую оборудование.

Лишь когда искореженное пространство тестовой камеры с оглушительным свистом вновь заполнилось воздухом из вентиляционных шахт, ко мне вернулся полный контроль над моторикой. Сознание очистилось, вернув привычную ледяную ясность. Техника больше не была инородным алгоритмом — она вплелась в мою суть, став базовым рефлексом.

Вытянув правую руку, я сосредоточился. Тихий, сухой хлопок — и в пространстве над моей ладонью образовалась идеальная пустота. Область локальной вакуумной декомпрессии. Я проанализировал затраты энергии: минимальные. При необходимости я способен растянуть этот эффект на всю площадь своего тела и расширить радиус действия до двух-трех метров.

Поглощение. Абсолютное поглощение материи и энергии.

Теоретически, моя система могла начать поглощать сам вакуум, вытягивая квантовые флуктуации из пустоты, но базовый инстинкт самосохранения и знание физики подсказывали, что пока этот рубильник лучше не трогать. Вселенная не терпит абсолютной пустоты, и последствия подобного эксперимента на данном этапе развития могут оказаться фатальными.

— Рубедо. Подготовить испытуемого D-19, — ровным голосом произнес я, стряхивая с плеч пепел.

Покинув разрушенный сектор, к которому уже спешили ремонтные дроны с манипуляторами наготове, я направился в диспетчерскую. Старая форма сгорела в процессе медитации, превратившись в жесткую корку, так что первым делом я сменил ее на стандартный исследовательский комбинезон. Встав за бронированным стеклом смотровой, я позволил себе короткий цикл анализа.

Приоритетная задача — калибровка новой способности на живом и разумном объекте. Испытуемый D-19 подходил идеально: человек с подтвержденным, но неактивным икс-геном. Моя рабочая гипотеза строилась на простой логике: моя обновленная, обладающая высочайшей адаптивностью Ци способна сыграть роль катализатора и принудительно активировать спящий ген. Морфогенетический шаблон жертвы при поглощении копируется в мою структуру полностью, вместе со всеми заложенными, но не реализованными мутациями. Следовательно, извлечение силы из «пустышки» — статистически вероятный исход.

В теории. На практике процесс потребовал корректировки.

Само поглощение прошло с пугающей обыденностью. Когда D-19 завели в герметичный бокс, я вошел следом. Никаких лишних слов или эмоций. Перехватив мужчину за запястье, я активировал Технику. Потребовалось ровно две секунды. Биологические ткани, жидкости, нейронные связи, жизненная энергия — всё было высушено, втянуто в мою систему, не оставив жертве даже времени на осознание происходящего.

Глядя на то, как уборочный голем сметает в утилизатор то, что секунды назад было человеком — обтянутый пергаментной кожей хрупкий скелет, — я сканировал собственное состояние.

Даньтянь отреагировал пульсацией. Энергетический резерв незначительно увеличился, чужой морфогенетический шаблон успешно интегрировался. Однако ответа на главный вопрос — какую именно силу я только что приобрел — система не дала. Мужчина не знал о своем потенциале, не знал о нем и я. В этом крылась главная системная ошибка моей гипотезы: мутанты не рождаются с инструкцией по эксплуатации собственных способностей в голове. Многие из них годами живут с активированным геном, считая спонтанные выбросы силы случайностями. Я же, не являясь оригинальным носителем, тем более не получал никакого «озарения» о природе полученного навыка.

«Нерациональная трата ресурса. В следующий раз Рубедо обязан проводить предварительный спектральный анализ Икс-Гена перед процедурой», — холодно зафиксировал я ошибку в планировании.

Решив пока не деактивировать поглощенный шаблон, я направился к выходу, рассчитывая, что сила проявит себя в виде пассивного эффекта. Так и вышло. Как только массивная металлическая гермодверь с шипением поползла в сторону, я зафиксировал аномалию. Меня физически потянуло к сплаву.

Остановившись, я вытянул руку в сторону металла. Тело тут же подалось вперед, подошвы ботинок скользнули по полу.

Анализ: магнетокинез. Крайне низкого порядка. Я не ощущал структуру металла, не мог изгибать его или управлять магнитными полями помещения. Единственный доступный эффект — способность примагничивать собственное тело к ферромагнитным поверхностям.

«Узкоспециализированно. В текущем виде — практически бесполезно».

Однако главный результат эксперимента был достигнут. Гипотеза подтвердилась полностью: интенсивная циркуляция моей Ци работает как универсальный генератор, питающий даже спящие участки мутантного генома. База для сбора способностей с «пустышек» создана.

Деактивировав шаблон слабого магнетокинетика, я тут же ощутил откат: внутри образовалась холодная пустота, сменившаяся резким, почти животным голодом. Побочный эффект использования техники. Я подавил сигнал усилием воли — потерпит. Сейчас важнее логистика.

Мне нужны уникальные доноры. Карл Крил, «Поглотитель», — приоритетная цель. За ним последуют маги-отступники и мета-преступники с нестандартными отклонениями. Каждый поглощенный субъект — это не бессмысленная смерть, это кирпич в архитектуру моей силы.

Дзыньк.

Резкий звук системного уведомления о доступной ежедневной ковке прервал расчеты. Я остановился в коридоре.

— Рубедо. Запрос хронометража: сколько времени заняло изучение Техники?

— Пятьдесят девять часов, двенадцать минут, — мгновенно откликнулся синтезированный голос ИИ.

Почти трое суток объективного времени. Это означало потерю двух системных позиций. Досадная погрешность, но не критичная в масштабах полученного усиления.

Сфокусировавшись, я вызвал системный интерфейс и активировал доступную ковку.

[Получен Информационно-энергетический Пакет (Редкий) – Разум Превыше Всего (общий). Время существования пакета: 24 часа!]

В течение следующих суток ваш разум полностью защищён от любого внешнего и внутреннего воздействия на когнитивные функции, сознание и волю. Пакет блокирует все известные и неизвестные способы влияния.

Телепатическое вмешательство, чтение мыслей, ментальное сканирование и любые формы передачи информации напрямую в разум блокируются.

Магические эффекты подчинения воли, внушения, гипноза, ментального контроля и чар схожей природы не действуют.

Наркотические, психотропные, нейротоксичные вещества и любые химические/биологические агенты, влияющие на сознание, полностью нейтрализуются.

Физические повреждения мозга, сотрясения, кровоизлияния, нейронные сбои и любые травмы не нарушают ясность мышления и когнитивные способности.

Звуковые, инфразвуковые, световые, психотронные и любые сенсорные воздействия не способны исказить восприятие или вызвать дезориентацию.

Сильная боль, шок, паника, страх, эмоциональные перегрузки, депрессия и любые схожие аффекты не лишают вас способности трезво мыслить и принимать решения.

Концептуальное влияние, изменение базовых понятий, навязывание новых «правил» реальности для разума, меметические угрозы, информационные опасности, полностью игнорируется.

Влияние на душу, подсознание, сновидения, кармические связи и любые формы «высшего» или божественного воздействия на волю блокируются.

Иллюзорные миры, подмена реальности, ложные воспоминания и любые попытки перезаписи или искажения памяти нейтрализуются.

Проклятия, благословения, одержимость, овладевание и любые сущностные манипуляции сознанием (включая внешние сущности, ИИ, системы или высшие силы) не имеют эффекта.

Вы сохраняете абсолютную ясность мышления, объективность восприятия и полный контроль над своими решениями независимо от внешних условий, состояния тела или попыток манипуляции.

Примечание: Пакет защищает только разум. Вы по-прежнему будете ощущать боль, физический урон, голод, усталость и другие последствия — они просто не смогут повлиять на вашу способность думать и действовать рационально.

Интеграция произошла мгновенно. Не было ни вспышек света, ни боли в висках. Просто в одну миллисекунду мой разум отсек от себя весь эмоциональный и физиологический мусор. Я почувствовал, как сознание кристаллизуется, превращаясь в идеальную, ледяную вычислительную машину. Все фоновые тревоги, остаточный стресс от медитации, подавленный голод — всё это превратилось в сухие цифры на периферии восприятия. Я стал абсолютным нулем.

И именно в этот момент совершенной, кристальной ясности, наблюдая за процессом со стороны, я почувствовал, как желудок скрутило спазмом от шоковой перегрузки нервной системы, вызванной мгновенной перестройкой нейронных связей.

— Кхааа, блять...

Меня вырвало прямо на стерильный пластиковый пол коридора.

Скрючившись в три погибели, я судорожно вцепился в живот. Горло обжигала фантомная кислота, а я с неподдельным, почти первобытным ужасом наблюдал, как изо рта на стерильный пластик пола с чавкающим звуком вываливается густая, смолисто-черная субстанция.

Эмоции. Они вернулись.

Накатили колоссальной, сбивающей с ног лавиной, грозя разорвать сознание на части. Но, хвала Системе и свежему навыку, мой мозг оставался кристально чистым. Я словно стоял на бетонном волнорезе, о который разбивались смятение, паника, глубочайшее непонимание и обжигающая злость. Я чувствовал всё это в полной мере, меня трясло, но способность к рациональному анализу никуда не делась.

Я тяжело, со свистом втянул воздух.

Что. Это. Было? Какого черта я вообще творил последние недели? Почему я так изменился?!

«Нет… Это был не я».

Доказательство этой мысли лежало прямо подо мной. Черная, маслянистая лужа мерзкой субстанции. От неё не пахло серой или кровью — от неё несло самим понятием распада. Распадом морали, эмпатии, базовых общечеловеческих ценностей. У этого запаха было конкретное имя.

— Дормамму, — сипло выдохнул я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ублюдок не оставил меня в покое.

Опираясь спиной о холодную стену, я попытался восстановить хронологию событий того злополучного дня, очистив её от искажений. Дормамму попытался силой вырвать Искру Творца. Система активировала протокол Побега, выкрутив эффективность Слепого Пятна на максимум. Меня выбросило в глубокий космос, и уже там был зафиксирован энтропийный распад Искры. Энергии на полноценное предотвращение катастрофы не хватило, Система была вынуждена насильно урезать собственные возможности.

«Производится затухание Искры Творца с дальнейшим выведением энтропийного вируса из души носителя», — всплыло в памяти точное системное сообщение.

В финале меня уведомили, что энтропийный распад предотвращен ценой функционала. Но вирус… Нигде, ни в одном логе не было сказано, что он успешно и полностью выведен.

— Получается, — начал я рассуждать вслух. Звук собственного голоса — живого, слегка дрожащего, а не мертво-механического — принес неожиданное облегчение. — Энтропийный вирус всё это время оставался в моей душе. Он незримо искажал мою психику, давил эмпатию, пока не набралась критическая масса, которая и привела к полному омертвлению личности.

Я не отрывал взгляда от черной лужи, которая уже начала кристаллизоваться, покрываясь матовой коркой. Гипотеза звучала логично. Но в ней крылся серьезный изъян.

Как в эту картину вписывается факт того, что я начал терять эмоции еще до столкновения с Дормамму? Тот процесс был напрямую связан с Искрой Творца. Система методично превращала меня в биоробота-крафтера, в идеальный, лишенный сомнений завод галактического масштаба, и парадоксально, но именно вмешательство Дормамму тогда вернуло мне способность чувствовать.

Могло ли оказаться так, что энтропийный вирус стал лишь катализатором? Ускорителем системных изменений? Даже в ослабленном состоянии, почти потухшая Искра Творца продолжала давить на мою личность, а вирус Темного Измерения просто извратил этот процесс, превратив меня из безэмоционального творца в хладнокровного мясника.

«Сложно», — честно признался я самому себе, потирая пульсирующие виски.

Еще сложнее было прогнозировать будущее. Вернусь ли я к состоянию эмоциональной табуретки через двадцать четыре часа, когда истечёт срок действия защитного пакета? Здравый смысл и холодная логика подсказывали, что нет. Система физически не дала бы мне инструмент, нивелирующий её же собственное влияние. Пакет сработал как мощнейший антивирус, спровоцировав отторжение инородного ментального кода — того самого наследия Дормамму. Значит, этот этап позади. Я снова человек.

— Хорошо, — я с силой выдохнул, окончательно выпрямляясь. — А теперь о том, что я натворил.

Я окинул взглядом стерильный коридор, мысленно разворачивая перед внутренним взором архитектуру всей базы. Глубоко под землей, прекрасно обустроенный исследовательский комплекс с передовым оборудованием. Бытие биороботом принесло свои плоды — отрицать полезность этой инфраструктуры было бы глупо.

Как невозможно было отрицать и то, какой ценой она работала. Жертвы «во благо науки».

Меня передернуло. Да, это были нацистские ублюдки. Мрази, которым нет места среди людей. Я не испытывал к ним жалости. Но использовать живых людей как расходный материал, как D-класс, буквально высасывая из них жизнь по капле? Держать их в клетках, ожидая очередной жатвы? Это участь хуже пули в лоб. Кем я возомнил себя, чтобы распоряжаться человеческими жизнями с отстраненностью лаборанта, препарирующего мышей? В своих методах я опустился на один уровень с теми, кого презирал.

«Опускался», — жестко поправил я себя.

С этим покончено. Выживших нужно передать Фьюри. Пусть гниют в сверхзащищенной тюрьме ЩИТа, пусть идут под трибунал — мне плевать. Главное, снять их с баланса моей базы. Придётся, конечно, повозиться с их памятью, зачистить любые упоминания об этом месте, но это решаемая техническая задача. Эксперименты на людях закрыты. Точка.

«Узнай мир, что Прометей ушел недалеко от доктора Менгеле, мой публичный образ рухнул бы за секунду», — горько усмехнулся я.

И всё же, несмотря на тяжесть осознания, общее настроение ползло вверх. Я жив. Я в своем уме. Подойдя к открывшейся гермодвери, я щелкнул пальцами, подзывая дежурного голема-уборщика, и брезгливо указал ему на застывшее черное пятно.

«По-хорошему, эту дрянь надо собрать в герметичный контейнер и изучить. Но… к черту. Просто к черту. Пока я не хочу прикасаться ни к чему, что имеет хотя бы отдаленное отношение к Дормамму. В утилизатор».

Глядя, как механизм заливает пятно растворителем, я решил, что пора возвращаться в реальность. Итоги изоляции впечатляли: база функционирует, чудовищная, но эффективная техника Поглощения интегрирована, материаловедение под патронажем Часового Механизма вот-вот шагнет в новую эру. И главное — я избавился от проклятья ментальной кастрации. Жизнь определенно налаживалась.

— Рубедо, произошло ли что-то важное за эти три дня? — спросил я, направляясь в командный центр.

— Зафиксировано появление одного из ключевых субъектов из вашего мета-архива. Тор Одинсон, — мгновенно отозвался ИИ.

Я даже шаг сбавил. Тор? Отличная новость. Значит, определенная часть хронологии всё-таки следует канону, давая мне преимущество в предсказании событий. Однако следующие слова Рубедо заставили меня замереть на месте.

— На данный момент субъект находится в камере усиленного содержания мета-людей на базе ЩИТа. Он добровольно сдался агентам Фьюри в первые часы после своего появления.

— Стоп. Что? — я нахмурился, быстро перебирая в голове файлы по киновселенной. — В смысле «добровольно сдался»? Как это вообще возможно? Его же должны были изгнать на Землю, лишить сил, он должен был упасть в Нью-Мексико, попасть под машину Джейн Фостер и Эрика Селвига… Я ничего не путаю?

— Координаты появления субъекта действительно зафиксированы в пустыне Нью-Мексико, — бесстрастно подтвердил Рубедо. — Однако исследовательская группа доктора Селвига, согласно данным, прибудет в этот сектор для изучения атмосферных аномалий только через полгода. Кроме того, в отличие от вашей информации из мета-архива, Тор Одинсон не был лишен своих способностей и прибыл с личным оружием. Это вынудило группу реагирования ЩИТа применить протоколы максимальной угрозы.

— Полгода разницы? Пришел с силами? — я потер переносицу. Канон в очередной раз расходился по швам. — А сдался-то он зачем?

— Считаю целесообразным воспроизвести аудиоперехват первичного допроса, — предложил ИИ.

— Включай.

Из скрытых динамиков коридора раздался легкий статический треск, а затем — зычный, глубокий голос. Уверенный, но лишенный той раздражающей юношеской спеси, которую я ожидал услышать от не прошедшего инициацию изгнанием бога грома.

— Я предлагаю союз, директор, — расслабленно, с едва уловимой усмешкой произнес Тор. — Асгард и Мидгард должны стоять плечом к плечу, как в былые времена. Ваши враги — наши враги!

— А ваши враги — наши враги, — голос Фьюри прозвучал сухо, холодно и предельно настороженно, он явно не разделял энтузиазма гостя.

— Истинно так! Вот только наши враги в любом случае станут вашими, Ник. Поскольку это угроза не одному миру, а всей Галактике, — тон Тора неуловимо изменился, став жестче. Пропала фамильярность, сквозь неё проступил металл.

— Буду откровенен — не убедил, — послышался скрип кресла. Фьюри, должно быть, подался вперед. — Того факта, что ты сильный мета-человек, размахивающий светящимся артефактом, недостаточно, чтобы я поверил в сказки из скандинавских мифов.

— Доверие не строится на пустом месте. И оно не рождается из слов, — спокойно согласился Тор. Никакого гнева. Никаких криков о том, что смертные смеют ему дерзить. — Скажи, человек: что я должен сделать, чтобы доказать чистоту своих намерений?

«Это точно тот самый Тор?!» — мысленно воскликнул я. Слушая этот ровный, почти мудрый голос, я не мог сопоставить его с образом вспыльчивого блондина, который полез в одиночку на Йотунхейм из-за ущемленной гордости. Этот Тор звучал как опытный полководец, привыкший к дипломатии не меньше, чем к войне.

— Для начала — не оказывать сопротивления при задержании, — продиктовал Фьюри ледяным тоном. — Оставь свой молот, и проследуй за моими агентами в изолятор временного содержания.

Повисла короткая пауза.

— Знаешь… — голос громовержца стал обманчиво тихим. — В Асгарде воины откладывают оружие лишь в одном случае. Когда переступают порог дома, где живет их друг. Можно ли считать, Ник, что твоя просьба оставить молот — это первый шаг к нашему союзу?

— Если такая формулировка заставит тебя убрать эту кувалду подальше от моих людей, — ни на секунду не смутился Фьюри, — То можешь считать именно так.

— Отлично! — громогласно, от души расхохотался Тор. Секундой позже раздался глухой, тяжелый удар — будто на стол сбросили наковальню. Дерево протестующе хрустнуло. — Мне нравится твой подход, смертный! Я без проблем оставлю Мьёльнир под твоим присмотром. И я буду ждать в твоей камере столько, сколько потребуется для твоего спокойствия. Только помни одну вещь…

Смех исчез. Последние слова прозвучали с тяжестью надвигающейся бури:

— Угрозы, о которых я говорил, ждать не будут.

Аудиозапись оборвалась тихим щелчком.

Я стоял посреди коридора, переваривая услышанное. Всё стало намного сложнее. В игру вступил Тор, который не потерял свои силы, обладал совершенно не каноничным складом ума и, судя по всему, явился на Землю не из-за интриг Локи, а из-за какой-то надвигающейся глобальной катастрофы.

И вообще это точно Тор?

Я скрестил руки на груди, прокручивая в голове услышанный диалог. Пока что психопрофиль больше походил на Локи, нацепившего личину сводного брата. Слишком рассудительный. Слишком спокойный и дипломатичный. Это абсолютно не тот прямолинейный, жаждущий битвы громовержец из ранней киновселенной, которого я помнил. Была, конечно, еще одна версия из Ультимейт-вселенной, где Тора вообще долгое время считали городским сумасшедшим и главой секты, но здесь ничем подобным даже не пахло. Человек, разговаривавший с Фьюри, звучал как умудренный опытом воитель.

С тихим пневматическим шипением гермодверь закрылась — голем, зачистивший пол от черного пятна, покинул коридор, оставив меня наедине с моими мыслями.

— Что по молоту? — спросил я в пустоту коридора.

— Предположительно, это оригинальный артефакт Мьёльнир, — немедленно отозвался Рубедо. — В рамках первичных тестов ни один из научных сотрудников ЩИТа не смог сдвинуть его с места. Позже к процессу были привлечены герои Авангарда, включая Стива Роджерса и Питера Паркера. Результат отрицательный. Объект статичен.

Ага… Вот это уже серьезный аргумент. Локи в облике Тора вряд ли бы смог поднять настоящий Мьёльнир, не говоря уже о том, чтобы принести его с собой. Мог ли бог обмана наложить на обычную кувалду какие-нибудь хитрые чары «абсолютного веса» или пространственной фиксации? В теории — да. Но в Авангарде есть свои специалисты по мистике, тот же Доктор Вуду или Лилит, они бы наверняка засекли магическую иллюзию. К тому же я сильно сомневаюсь, что наспех сплетенные чары Локи выдержали бы проверку концептуальной силой Паркера или напором Стива Роджерса, в чьих венах плещется доза первоклассной сыворотки суперсолдата вкупе с Абсолютным Экстремисом.

Вывод напрашивался сам собой: скорее всего, в камере у Фьюри сейчас действительно сидит настоящий Тор Одинсон. Но по какой-то причине он недоговаривает.

«Наши враги в любом случае станут и вашими, поскольку это угроза всей Галактике», — мысленно процитировал я его слова.

Неужели высокомерные, привыкшие полагаться только на себя Асгардцы столкнулись с угрозой такого масштаба, что им пришлось бежать за помощью к смертным Мидгардцам, которых они всегда считали кем-то вроде неразумных детей (это если в этой вселенной действительно так)? Звучит как полный бред.

Или нет? Если канон уже трещит по швам, почему бы не треснуть и мироустройству Девяти Миров?

— Фьюри пытался со мной связаться за эти три дня, я полагаю? — переключился я на насущные проблемы.

— Утвердительно. Как и было приказано, я уведомил директора ЩИТа о невозможности прямого контакта в связи с проведением закрытого проекта чрезвычайной важности, — отчитался ИИ.

«И абсолютно правильно сделал, — удовлетворенно подумал я. — Даже при всем желании я бы не смог прервать интеграцию Техники».

— Ладно, свяжи меня с ним, — я зашел в координаторскую, и подошёл к терминалу.

Это был явно не тот случай, когда стоило передавать информацию через Фила Колсона. Вопрос касался космической безопасности и пришельца с молотом, здесь нужна прямая линия.

Пока шли гудки соединения, я поймал себя на том, что слегка улыбаюсь. Как же чертовски приятно вновь ощущать нормальные человеческие эмоции. Азарт, любопытство, легкое напряжение — весь этот коктейль, делающий человека живым. Я больше не вычислительная машина с нулевым уровнем эмпатии. Я вернулся.

— Томпсон, — экран терминала мигнул, и на нем появилось усталое лицо Фьюри.

— Как?! — я искренне всплеснул руками, вглядываясь в его физиономию. — Ник, объясни мне с медицинской точки зрения: как ты умудряешься выглядеть таким помятым и невыспавшимся, имея в организме Экстремис? Это антинаучное чудо, не иначе!

— Это моя работа, Томпсон, — мрачно парировал Фьюри, не оценив шутки, хотя в глазах мелькнуло что-то отдаленно похожее на иронию. — Ты же, как я погляжу, наоборот, фонтанируешь излишней энергией. Твой закрытый проект оказался настолько успешен?

— Ты даже не представляешь насколько, Ник, — я позволил себе довольную усмешку. — И в самое ближайшее время я обязательно поделюсь с тобой выкладками.

Разумеется, речь шла не о «Часовом Механизме» или Технике Поглощения — эту козырную карту я спрячу так глубоко, что никто не найдет, — а о результатах того, что выдал SСP-914. Но это детали.

— Оставим науку на потом, — отмахнулся я. — Сейчас меня куда больше интересует наш скандинавский гость. Он же друг нам, да?

На секунду в голову закралась еще одна параноидальная мысль: «А вдруг это какая-то злая версия Тора? Что, если в этой сломанной реальности именно Тор — брошенный сын короля Ледяных Великанов? Что, если именно он возглавит нашествие Читаури, а его добровольная сдача в плен — лишь часть хитроумного тактического плана? Нет, чушь. Он воин, а не интриган».

— У разведки нет друзей, Томпсон. Есть только интересы, — отрезал Фьюри своим фирменным тоном параноика-профессионала. — В случае с Тором я бы пока остановился на термине «ситуативный союзник». И то с большой натяжкой.

— О, неужели ты додумался проконсультироваться с Лилит? — догадался я. Взгляд на магическую сторону мира через призму древней вампирши наверняка помог директору немного переобуться и не бросаться на шею божеству из мифов.

— В том числе, — сухо кивнул шпион.

— Почему он до сих пор сидит в камере?

— Это ненадолго. Сейчас мои аналитики пытаются вычленить, о чем именно он умалчивает. Как только картина прояснится, мы, вероятнее всего, официально предложим ему место в Авангарде.

— Держи друзей близко, а ситуативных союзников — под круглосуточным видеонаблюдением в одной башне, — хмыкнул я.

— Не совсем так. Вступление в наши ряды — это желание самого Тора, — Фьюри слегка поморщился, признавая странность ситуации. — Всё это время, пока мы изучали его реакции, он точно так же изучал нас. Я не препятствовал. Но, признаюсь, даже я немного удивился, когда этот парень прямо заявил, что хочет вступить в ряды «бравых защитников Мидгарда».

«А вот это уже частично в духе оригинального персонажа, — отметил я про себя. — Поиск достойных соратников для грядущей битвы».

— Касаемо тех врагов Асгарда, что угрожают всей Галактике… — начал было я, переводя тему на главное.

— Именно это мы и пытаемся выяснить, — перебил меня директор ЩИТа, подавшись ближе к камере. — Допускаю, что сегодня в ходе допроса нам придется расчехлить тяжелую информационную артиллерию.

— Список? — я сразу понял, к чему он клонит.

— Да, твой список, — кивнул Фьюри. — Начнем называть имена. Возможно, на какое-то из них мы получим нужную физиологическую или эмоциональную реакцию, которая даст нам зацепку.

«Танос. Галактус. Коллекционер. Ронан Обвинитель. Империя Крии. Империя Скруллов…» — в голове мгновенно всплыли десятки имен космологических сущностей, фракций и явлений, потенциально подходящих на роль галактической угрозы, о которых я когда-то предупредил Фьюри.

План Ника был логичен для спецслужбы, но в корне ошибочен в масштабах вселенной. Я прекрасно понимал, почему нельзя было выкладывать эти карты на стол. Человечество еще толком не вышло в открытый космос. Официально Земля — это захолустье. Если Фьюри начнет сыпать именами вроде Таноса перед принцем Асгарда, Тор мгновенно поймет, что Мидгард обладает глубоким, фактически невозможным уровнем информированности о делах высших цивилизаций. Это породит ненужные вопросы, а возможно, и страх.

— Отставить артиллерию. Я сам с ним поговорю, — твердо произнес я. — Так ЩИТу не придется вскрывать козыри перед Асгардом и светить свою осведомленность.

— Не сомневался, что ты это предложишь, — лицо Фьюри расслабилось, морщины на лбу чуть разгладились. — И я был бы плохим директором, если бы не поддержал твою инициативу переложить эту ответственность на тебя.

— Конечно, ты просто знаешь, что перед огнём Прометея не устоит ни один инопланетный принц, — фыркнул я.

«Особенно теперь, — мелькнула в голове хищная, но вполне контролируемая мысль, — когда я буквально способен вытягивать из своих врагов огонь жизни, перерабатывая их сущность в фундамент для собственного бесконечного усиления».

— Жду тебя через час. Координаты скинул, — не став поддерживать шутку, Фьюри завершил вызов. Экран погас.

«В своем репертуаре», — я покачал головой, закрывая интерфейс связи.

Подав короткий электрический импульс в браслет телепортации на запястье, я активировал перемещение. Пространство мигнуло, тело на долю секунды потеряло вес, уши заложило от резкого перепада давления, а в нос ударил слабый запах серы.

Спустя мгновение сумрак координаторской сменился мягким, рассеянным светом изолированного сектора Томпсон Корп. Здесь не было параноидальной гнетущей атмосферы бывшей нацистской базы. Чистые линии, современное оборудование, огромные панорамные окна, скрытые бронежалюзи. Я стоял посреди основной лаборатории на третьем этаже, чувствуя, как с плеч падает невидимый груз.

Время до встречи с Тором еще было.

— Рубедо, — я подошел к главному рабочему столу, активируя голографические панели. — Выведи на экран текущий план испытаний и протоколы работы «Часового Механизма».

В воздухе повисли сложные схемы и таблицы. Я смотрел на сухие алгоритмы, написанные мной же в состоянии абсолютного, бесчеловечного прагматизма.

— Пока есть немного времени, — тихо, но твердо произнес я, внося первые правки в исходный план, — Я переработаю этот проект. Сделаю его более... адекватным по отношению к человеческой жизни. Расходный материал отменяется, мы переходим на синтетических големов.

Человечность вернулась, и пришло время убрать за собой мусор, который я наплодил, будучи машиной.

*****

Железная коробка с усиленными переборками. Скрытые системы наблюдения, от которых по коже бежало едва заметное покалывание. Синтетическая, безвкусная еда, лишенная малейших следов жизненной энергии, и густая, почти осязаемая паранойя, пропитавшая каждый сантиметр этой подземной крепости мидгардцев.

Когда Тор был здесь в последний раз, смертные встречали богов иначе. Но сын Асгарда умел адаптироваться, жизнь, растянутая на тысячелетия, учит находить выгоду даже в самых паршивых ситуациях. А эту ситуацию дерьмовой назвать было никак нельзя. Как минимум потому, что тюремщики оказались достаточно любезны — или наивны, — чтобы предоставить ему плоскую светящуюся дощечку. «Планшет», открывающий доступ к их глобальной информационной сети.

Всемирная паутина преподнесла ему немало сюрпризов. Разумеется, после того, как он потратил пару часов на синхронизацию своего разума с современным англосаксонским диалектом. Если кто-то в Девяти Мирах захочет упрекнуть Тора Одинсона в узколобости, пусть вспомнит, что язык — это тоже оружие, а сын Асгарда мастерски владел любым арсеналом.

С трудом, непривычно аккуратно касаясь хрупкого стекла массивными пальцами, он вбил запрос: «Защитники Мидгарда». И погрузился в то, что его брат назвал бы глубокой разведкой.

Информации оказались океаны. Обычный смертный мозг захлебнулся бы в этом потоке мусора, лжи и крупиц истины, но физиология Аса, привыкшая обрабатывать данные веками и не терять рассудка, справлялась легко. Последние двое суток Тор почти не отрывался от экрана, выстраивая в голове новую, пугающе сложную картину современного Мидгарда.

Периодически его покой нарушали агенты с одинаковыми, лишенными эмоций лицами. Они задавали вопросы. Иногда Тор отвечал общими фразами, но чаще хранил молчание. Ожидаемо, наибольший интерес у местной стражи вызывала природа той самой «галактической угрозы».

Имя Таноса он не назвал ни разу.

Космос огромен, но слухи в нем распространяются быстрее света. Безумный Титан держал в своем штабе метаморфов-Скруллов, а где есть хотя бы один Скрулл, там нет тайн. Существовала ненулевая вероятность, что эти зеленокожие шпионы уже пустили корни здесь, на Земле. Если до Таноса дойдет слух, что наследник Одина прибыл на Мидгард сколачивать коалицию против него, ублюдок нанесет превентивный удар, выжигая планету до состояния мертвого камня.

Мидгардцы, судя по их же легендам, привыкли видеть в Торе простодушного громовержца, любящего добрую драку, крепкий сидр и пышных дев. И Тор с удовольствием поддерживал этот образ — дураков недооценивают, а недооценка в бою стоит жизни. Но сейчас настало время снять маску. Прибытие на Мидгард требовало холодной головы, тем более что этот мир оказался силен как никогда прежде.

Изучая сводки о местных героях, просматривая архивы и базы данных металюдей, Тор видел не разрозненных фриков, а спящую армию. Маги, мастера Ци, мутанты, технологические гении... Во время его прошлого визита людей с искрой силы жгли на кострах и загоняли в леса. Они были диким, испуганным племенем. Теперь же это была цивилизация, стоящая в одном шаге от космической экспансии.

«Ты их сильно недооценил, брат», — кольнула мрачная мысль, которая тут же сменилась привычным подозрением. А что, если Локи как раз всё знал?

Тяжелая гермодверь, которую Тор при желании мог бы вынести простым ударом плеча, глухо лязгнула магнитными замками и начала отъезжать в сторону. Громовержец отложил планшет на металлическую койку. Очередной допрос. Тор умел ждать, его упрямство могло пережить горы, так что он приготовился к новой порции бессмысленной словесной игры.

Но в камеру вошел не агент.

Фигура в бело-золотой броне скользнула внутрь с неестественной, почти хищной плавностью. Доспех выглядел технологичным и внушительным даже по меркам асгардских кузнецов. Однако Тора зацепил не металл. Его ударила аура вошедшего.

Она не давила пространством, не пыталась подчинить, как это делали горделивые божки младших миров. Напротив — она поглощала. Это была идеальная, пугающая пустота, скрывающая истинный потенциал. Подобный уровень абсолютного контроля над собственной сутью Тор встречал лишь у тех, кого он мог окрестить сильнейшими. У Всеотца, когда он был жив. У Локи в моменты его величайшего триумфа. У предателя и труса Малекита. Истинному воину не нужно фонить энергией, чтобы доказать свою силу.

Относительно собственного уровня Тор иллюзий не питал — до такой степени самоконтроля ему предстояло пахать еще не одну сотню лет.

«И всё-таки мы катастрофически недооценили Мидгард», — снова мысленно отметил Тор, поднимаясь навстречу гостю. На его лице расплылась широкая, искренняя улыбка.

— Прометей! — громогласно поприветствовал он, шагнув вперед. — Вот уж кого не ожидал увидеть в своей скромной обители. Сидра, увы, предложить не могу, но в этих стенах мое слово крепче любого алкоголя.

Рукопожатие мидгардца оказалось похожим на тиски из уру. Жестко, уверенно. Иного Тор и не ожидал от существа, которое местные жители считали величайшим героем планеты.

— Тор Одинсон, — голос Прометея, пропущенный через фильтры шлема, звучал ровно, но громовержец уловил в нем отчетливую, холодную ноту сомнения. — Если это действительно ты.

— А кто ж еще? — Тор деланно удивился, разводя руками.

— Вариантов масса, — сухо отчеканил Прометей. — Локи. Сам Один под личиной сына. Высокоранговый Скрулл с копированием памяти. Или иная третья сторона, чья единственная цель — мягко внедриться в структуру ЩИТа и Авангарда.

Тор замер на долю секунды.

«Он знает. Он слишком много знает для смертного, привязанного к одной планете, — шестеренки в голове Аса завертелись с невероятной скоростью, хотя улыбка даже не дрогнула. — Аватар какой-то сущности? Скрывающийся Ван? Крии? Нет, не тот масштаб».

— Я — это я, друг мой, — Тор сжал кулак, и между его пальцами с сухим треском проскочила ветвистая дуга чистой, не требующей заклинаний молнии. Запахло озоном. — И, глядя на тебя, я чувствую, что ты это прекрасно понимаешь.

Разумные с такой бездонной, контролируемой аурой не бывают слепцами. Они видят суть вещей.

— Допустим, — не стал спорить Прометей, хотя его поза осталась напряженной. — Но до меня не доходили слухи, чтобы принц Асгарда славился многослойными интригами и сокрытием стратегической информации от потенциальных союзников.

— Истинных союзников не держат в клетках, — парировал Тор, чуть склонив голову.

— Центр временного содержания, — спокойно поправил его Прометей. Визор шлема смотрел прямо в глаза богу грома. — И твое время в нем истекло.

Не говоря больше ни слова, Прометей развернулся и направился к выходу. Тор хмыкнул, чувствуя, как внутри разгорается забытый азарт, и шагнул следом.

«Значит, первичная проверка пройдена?»

Они шли по стерильным, ярко освещенным коридорам подземной базы. Прометей двигался уверенно, как полноправный хозяин, заставляя редких агентов вжиматься в стены. Тор инстинктивно чувствовал направление — они шли прямо к тому месту, где покоился Мьёльнир.

— У твоего молчания на допросах есть веская причина, верно? — бросил Прометей через плечо, не сбавляя шага.

— Верно. И пока за мной ведется постоянное наблюдение, я не произнесу эту причину вслух, — ровным тоном ответил Тор.

«Хотя ты уже доказал, что знаешь о существовании Скруллов. Остается лишь надеяться, что ты не столкнулся с ними лично».

— В таком случае я предлагаю приватный диалог без протокольных записей, — голос Прометея стал предельно серьезным. Они остановились перед массивной бронированной створкой. По ту сторону отчетливо пульсировала энергия молота.

— Я вынужден согласиться на этот диалог, — Тор встал рядом, скрестив руки на широкой груди. — Но, как и прежде, не факт, что я раскрою тебе все карты.

— Вопрос доверия? — Прометей повернул голову к громовержцу.

— Именно. Вопрос доверия, — твердо кивнул Тор. — Могущество не делает кого-либо надежным союзником.

Дверь с тихим пневматическим вздохом ушла в стену. В центре небольшой, экранированной комнаты на усиленном стенде лежал Мьёльнир. Выглядел он так же обыденно, как и всегда, но Тор чувствовал дремлющую в нем бурю.

— Как насчет пари? — неожиданно предложил Прометей, переступая порог. Его голос прозвучал почти обыденно, но с легкой ноткой вызова. — Если я прямо сейчас докажу, что достоин этого доверия, ты прекратишь игры в секретность?

— Мм? — Тор искренне удивился, выгнув бровь. Он пока не понимал, куда клонит мидгардец, биться на кулаках прямо здесь?

— Я сказал — достоин, — Прометей остановился у стенда. Визор его шлема был направлен точно на молот.

До Тора дошло. Секунду он смотрел на замершую фигуру в броне, а затем стены комнаты содрогнулись от раскатистого, громового хохота.

— Клянусь седой бородой отца! — отсмеявшись, Тор утер выступившую слезу. — За всю мою жизнь мне еще никто не предлагал подобного! По рукам, Прометей! — он поднял узловатый палец вверх. — Но знай: Мьёльнир не обмануть ни силой, ни магией. Если ты действительно сможешь оторвать его от поверхности — считай, что сегодня ты приобрел самого преданного союзника в Девяти Мирах.

— Это проще, чем кажется, — философски отозвался Прометей. Он не стал принимать стойку, не стал напрягать мышцы или концентрировать Ци. Он просто протянул руку и небрежно положил закованную в металл ладонь на потертую кожаную рукоять. — Всё, что для этого нужно — чистый разум, не скованный ограничениями и ложными концепциями избранного, разум что превыше всего.

Прометей потянул руку вверх.

Металл не заскрежетал. Уру не воспротивился. Знаменитый в Девяти Мирах молот, выкованный в сердце умирающей звезды, покинул ложемент с такой легкостью, словно был вырезан из сухого дерева. Прометей слегка провернул его в кисти, проверяя баланс, и повернулся к застывшему громовержцу.

— Ну так что, Тор Одинсон? Действительно ли твое слово крепче сидра?

У принца Асгарда, прожившего полторы тысячи лет и видевшего гибель миров, перехватило дыхание. Законы мироздания только что дали сбой прямо на его глазах.

— Кхаали ш’оуртс... — грязно, с искренним благоговейным ужасом выдохнул Тор на древнем асгардском наречии.

«Кто, во имя Норн, этот парень?!»





Глава 195


Бар… Пустой, гулкий и нарочито безликий. Типичное казенное помещение, которое лишь притворяется классическим пабом: ни липких от пролитого алкоголя столов, ни запаха застарелого сигаретного дыма. Только стерильная чистота и запах моющего средства. Идеальная нейтральная территория, предоставленная параноиком Фьюри для наших с Тором переговоров.

Сразу после того, как я непринужденно оторвал Мьёльнир от стенда, асгардский воитель резко сменил тактику. Вся его напускная скрытность и партизанское упрямство испарились, уступив место деловой — и слегка ошарашенной — сговорчивости. Тор согласился выложить карты на стол, но, разумеется, потребовал обставить это в привычном для него формате: за кружкой хорошего пойла. Так мы и оказались здесь.

По моему требованию в баре не было ни жучков, ни скрытых камер, ни направленных микрофонов. Фьюри, при всей своей маниакальной потребности всё контролировать, понимал, когда стоит отступить. Чутье Тора — Аса, который провел в битвах и походах не одну сотню лет — это не то, что можно обмануть земной электроникой.

— Поразительно, — в который раз покачал головой Тор, наполняя из массивного крана бочонка два литровых стеклянных стакана. Густая пена перевалилась через край, пачкая его пальцы. — Клянусь Норн, до сих пор не могу поверить, что кто-то из мидгардцев смог поднять Мьёльнир.

«Знал бы ты, кто его только не поднимал в разных вариациях мультивселенной…» — мысленно усмехнулся я, принимая из его рук тяжелую кружку.

Впрочем, конкретно в моем случае расчет изначально строился не на мифической «достойности» в понимании паладинов или рыцарей без страха и упрека, а на абсолютной кристальной чистоте разума. Мой мозг, не скованный мирскими ограничениями и когнитивными искажениями, сработал как идеальный ключ.

Преступления? Да, я их совершал. Мои руки по локоть в крови, и я принимаю это как данность. Но этот факт никак не влияет на стабильность моего ментального состояния. Эмоции? Они определенно вернулись, я ощущаю их прямо сейчас, наслаждаясь моментом, но мои мысли текут без перебоев, не замутненные сожалениями или внутренними конфликтами. Даже фоновое чувство животного голода от техники Пожирателя Вселенной, бьющееся где-то на периферии сознания, сейчас изолировано и никак на меня не сказывается.

Могла ли магия Мьёльнира воспротивиться моему желанию поднять его? Только в том случае, если бы эта магия носила концептуальный характер. Будь в молот вмонтирован Камень Бесконечности — разговор был бы иным. Но это просто невероятно качественный артефакт. Поэтому программный код Системы, интегрированный в саму мою суть, оказался на порядок тяжеловеснее и приоритетнее магии кузнецов-зачарователей из Нидавеллира.

Вторым фактором, прибавившим мне уверенности перед тем, как я протянул руку к рукояти, стало знание канона. В той же киновселенной этот трюк провернул Вижн. Идеальный синтетический разум, подкрепленный мощью Камня Разума. Я, конечно, уже не бездушный биоробот, каким был еще пару часов назад, но в плане вычислительной чистоты мышления и отсутствия противоречий вряд ли сильно от него отстаю.

— А я до сих пор не верю, что я первый, кто смог это провернуть, — хмыкнул я и, присосавшись к толстому стеклу, сделал долгий глоток.

Хмельное меня не брало. Мой метаболизм сжигал спирт еще до того, как он успевал всосаться в кровь. Подозреваю, что физиология Тора работала схожим образом. Но пиво было действительно вкусным, холодным, с приятной горчинкой. Я искренне наслаждался вкусом, ловя себя на мысли, как же здорово просто чувствовать этот вкус, а не раскладывать жидкость на химические элементы в голове. К тому же, в контексте предстоящего диалога выпивка играла роль древнего дипломатического ритуала. Тор не скрывал, что он рубаха-парень, любящий выпить и подраться, и совместная пинта — кратчайший путь к доверию Аса.

— Первый из мидгардцев, — педантично поправил Тор. Он запрокинул голову и влил в себя половину литрового стакана за один заход, после чего шумно выдохнул и утер пену с усов тыльной стороной ладони. — Клянусь бородой Одина, по вкусу это пиво весьма недурно, но по сути своей — то еще дерьмо. В нем нет крепости, словно воду пью.

— Ты только что предельно емко описал всю суть современного капитализма, — я развел руками, садясь на высокий барный стул. — Удешевление производства в угоду массовости. Я мог бы предложить тебе крафтовое грибное пиво, но не уверен, что ты бы оценил такое кулинарное извращение.

— Тьфу, — Тор скривился так, будто я предложил ему выпить яду, и символично сплюнул на идеально чистый пол. — Звучит как изощренное издевательство над святым напитком! Грибы созданы для того, чтобы их жарить с мясом и есть! С пивом, во имя Норн, а не вместо пива!

«Орки из одной вселенной с тобой бы поспорили, любитель классики», — отметил я про себя, делая еще один глоток.

— Но вообще, если отбросить шутки, я поражен, — Тор отставил полупустой стакан на стойку и облокотился на неё, внимательно глядя на меня. В его голубых глазах не было ни капли хмеля, только древний, цепкий ум полководца. — Я искренне удивлен тому, какого пугающего прогресса достиг Мидгард за столь короткий в масштабах Девяти Миров срок. Вы для нас словно вспышка. Спутники, опутавшие орбиту, всемирная информационная сеть, кинетическое оружие невероятной мощности, энергетика, жидкие костюмы…

Он кивнул на мои предплечья, где в виде неприметных браслетов покоилась деактивированная здесь же, в баре, нано-броня.

— И даже, Хельхейм вас дери, пиво из грибов, — кисло ухмыльнулся мужчина. — Время летит, и Мидгард летит вместе с ним, обгоняя сам себя. Пожалуй, за ваш прогресс можно и выпить!

Он салютовал мне кружкой. Я поддержал жест, и мы одновременно опустошили стаканы.

— Адаптация и эволюция — это наши самые сильные черты, — спокойно ответил я, поднимаясь, чтобы заново наполнить тару из бочонка. Пенная струя с шипением ударила в стекло. — У нас слишком короткие жизни по сравнению с вами. Мы не можем позволить себе тысячелетиями сидеть в золотых залах и пить вино, пока вселенная меняется. Если в ближайшие годы не произойдет никакой глобальной катастрофы, Мидгард шагнет еще дальше.

Я вернулся за барную стойку под тяжелый, изучающий взгляд принца Асгарда.

— Лечение неизлечимых болезней, полноценная экспансия в дальний космос, решение проблемы голода и бессмысленных конфликтов… У нас на планете хватает дерьма, Тор. Войн, жадности, грязи. Но есть шанс, что с каждым десятилетием мы, как вид, начнем разгребать его совместно. Вот только… — я сделал театральную паузу, глядя ему в глаза. — Ты здесь.

Тор слегка нахмурился, а я продолжил, чеканя слова:

— Асгардцы не спускаются в мир смертных просто так, чтобы выпить паршивого пива и похвалить наш интернет. Следовательно, из глубокого космоса на нас надвигается нечто катастрофическое. Пора бы перейти к делу.

— Верно, — тяжело кивнул блондин, и вся его расслабленность испарилась, сменившись аурой воина перед тяжелым боем. — Что-то поистине дерьмовое уже в пути. И раз ты в курсе про империю Скруллов, то, вероятно, знаешь кое-что и про остальную геополитику вселенной? Сколь многое тебе вообще известно, Прометей? Чьими глазами ты смотришь на звезды?

— Скажем так: я знаю гораздо больше, чем ты можешь себе представить, — я неопределенно пожал плечами, сохраняя интригу.

— От человека с подобной поглощающей аурой, к тому же сумевшего подчинить Мьёльнир, я меньшего и не ожидал, — философски отметил Тор, принимая мои правила игры. — Тогда скажи: что тебе известно об имени Танос?

Я мысленно улыбнулся. Джекпот. Значит, угроза всё-таки классическая.

— Танос, — я произнес это имя медленно, словно пробуя на вкус. — Безумный Титан. Деспот, завоеватель, космический пират, возведший геноцид в абсолют. Редкостный ублюдок, каких еще нужно поискать.

Я перечислил первые пришедшие на ум ассоциации из канона, внутренне надеясь, что эта краткая характеристика совпадает с реалиями местной, сломанной вселенной.

— Всё в точку, вплоть до каждого слова, — мрачно улыбнулся Тор, но глаза его оставались холодными. — Бывший космический пират-фанатик, а ныне — военный диктатор и тиран, собравший под своим стягом флот, способный заслонить звезды. Он ведет страшную, методичную войну, вырезая население малых независимых миров по своей извращенной прихоти. Долгое время он был лишь кровавой байкой с окраин, но в какой-то момент он стянул слишком много сил и стал реальной, осязаемой угрозой для сектора Девяти Миров.

— Почему остальные допустили это? — я нахмурился, искренне не понимая логики местных космических сверхдержав. — Империя Крии? Корпус Нова? Ши’ар? Во вселенной достаточно развитых цивилизаций с флотами, которым Танос должен был встать поперек горла еще на этапе формирования своей армады.

— Политика и трусость, — с презрением сплюнул Тор, его пальцы до побеления сжали толстое стекло стакана. — Увы, эти так называемые «развитые» цивилизации разобщены. Они погрязли в собственных интригах, торговых войнах и бюрократии. Как правило, они жестко контролируют лишь свои сектора галактики. Политика проста: пока Танос не вводит свои корабли на их территории, они предпочитают закрывать на него глаза, не желая рисковать своими армиями. Они думают, что если сидеть тихо, зверь обойдет их стороной.

— То есть факта планомерного уничтожения малых независимых миров им недостаточно для того, чтобы нанести визит вежливости объединенным флотом? — я чуть склонил голову, наблюдая за собеседником.

— Вполне достаточно, — Тор коротко, без грамма веселья улыбнулся. — Но подобный визит неизбежно повлечет за собой потери со стороны самих визитеров. Безумный Титан собрал армаду, о которую можно сломать зубы. А политики предпочитают считать корабли в своих доках, а не тела в космосе.

— Понятно, — я задумчиво покрутил в пальцах стакан. Холодное стекло покрылось испариной.

Абсолютно типичная картина. Никто не почешется, чтобы объединиться против общей, но пока далекой угрозы. Все будут сидеть за своими энергетическими щитами, надеясь, что хищник наестся соседом. А когда война постучится в их собственные атмосферы, собирать альянсы будет уже поздно.

— Всё почти как у нас, на Земле. С той лишь разницей, что наши политики хотя бы выразили бы глубокую обеспокоенность с трибуны ООН, — хмыкнул я, возвращаясь к сути. — Но давай вернемся к Таносу. Вся эта экспансия, геноциды, сбор колоссальной армии… Он ведь делает это не просто из маниакальной любви к убийствам? Ему нужна конкретная цель. Камни Бесконечности. Я прав?

Тор, как раз сделавший очередной внушительный глоток, резко подался вперед. Пиво пошло не в то горло. Громовержец поперхнулся, глухо закашлялся, со стуком поставив стакан на стойку, и уставился на меня ошарашенным взглядом. В его глазах читалось неподдельное потрясение.

— Ты… и об этом знаешь? — хрипло пробормотал воитель, стирая пену с подбородка.

— Значит, прав.

— Прав, — тяжело выдохнул Тор. К нему быстро возвращалось самообладание, но напряжение в плечах выдавало его с головой. — На данный момент у Таноса уже два Камня из шести. Камень Силы и Камень Разума.

Два камня. Причём лучший из возможных стартовых наборов для тирана. Абсолютная разрушительная мощь, помноженная на способность подчинять чужие разумы и строить идеальные тактические схемы.

— И еще два находятся здесь, — добил я принца Асгарда, глядя ему прямо в глаза. — На Мидгарде.

Тор снова поперхнулся, хотя пива во рту у него уже не было. Он шумно втянул воздух.

— Щуорс кхаали! — грязно и раскатисто выругался он на асгардском, ударив кулаком по дубовой стойке так, что она жалобно скрипнула. — Ты понимаешь, что это кардинально меняет всю суть дела?! — выпалил громовержец, нависая надо мной.

— Вполне очевидно, — спокойно кивнул я, не дернувшись от его вспышки.

— Но откуда у тебя такая информация? Уверен ли ты…

— Правдивее некуда, Тор. Я сам их видел. Камень Пространства и Камень Времени. Они здесь.

— Столь могущественные артефакты… на Мидгарде, — благоговейно, почти с ужасом прошептал Тор, откидываясь на спинку стула и проводя рукой по лицу. — Это магнит для Титана, Асгард должен немедленно забрать их и спрятать в Сокровищнице!

— Не должен. И не заберет, — я покачал головой, пресекая этот порыв на корню. Мой голос звучал ровно, но весомо. — Камень Времени находится у Сильной Хранительницы, и поверь, она не та, у кого даже весь Асгард сможет что-то забрать силой. А Камень Пространства… Считай, что он уже принадлежит мне. И, без обид, но я его не отдам.

Формально Тессеракт всё еще покоился в сверхзащищенном подземном хранилище ЩИТа под прицелом десятка систем безопасности. Но с учетом моего текущего влияния на Фьюри и архитектуру земной обороны… Пожелай я "одолжить" артефакт в сугубо исследовательских целях, проблем бы не возникло. А если добавить в уравнение Технику Пожирателя Вселенной — мой потенциал развития позволит не просто держать Камень в руках, но и в какой-то степени даже ассимилировать его энергию.

Тор несколько секунд изучал меня тяжелым, оценивающим взглядом. А затем медленно кивнул.

— Тот, кто смог поднять Мьёльнир, достоин быть хранителем вещей и более пугающих. Никаких обид, Прометей, — признал он, тяжело вздыхая. — И прости за мою поспешную реакцию. Изначально мы с братом планировали, что Мидгард станет нашим стратегическим союзником. Но с такими вводными… Судя по всему, Мидгард станет центральным полем боя. А союзниками будем мы.

— Вы с братом? — я уцепился за оговорку. Диалог сам собой вырулил на еще одну критически важную тему. — Речь, полагаю, о Локи?

— Да. Я читал ваши мидгардские мифы, пока сидел в камере, — губ Тора коснулась кривая ухмылка. — Локи там описан… весьма специфически. И зачастую предвзято. Но главное смертные уловили верно: его изощренный ум, коварство и непревзойденное мастерство в магии признаются во всех текстах. Собственно, именно эти качества и сделали его нынешним Царем Асгарда.

Если бы в этот момент я пил пиво, поперхнулся бы уже я. Внутренне я выдал такую тираду, от которой побледнел бы даже Фьюри.

Локи — легитимный царь Асгарда?! Я устал удивляться фортелям, которые выкидывает эта сломанная, переплетенная из разных канонов вселенная, но каждый раз это ощущалось как точный удар под дых.

— Разве ты не являешься первоочередным наследником? Более достойным кандидатом? И вообще… Что с Одином? — я задал вопросы ровным тоном, не позволяя своему изумлению выплеснуться наружу.

— Достоинство править целым миром не измеряется количеством выигранных битв или способностью поднять тяжелый молот, — покачал головой Тор. В его голосе не было ни капли зависти, только усталая мудрость. — Я — вояка. Генерал. Мое место на передовой. А брат — хитрый интриган, дальновидный политик и великий маг, чья сила опирается на холодный рассудок. Он куда более подходящий кандидат для управления государством во время кризиса. Когда на кону встало само существование Асгарда, я без малейших зазрений совести уступил ему трон.

«Мог ли Локи загипнотизировать его? Использовать Камень Разума одолженный у Таноса или древнее заклятье?» — промелькнула в голове параноидальная мысль. По крайней мере эмоции Тора ощущались кристально чистыми и честными. Он искренне верил в то, что говорил.

— Что же по поводу отца… — Тор опустил взгляд на свои огромные руки, сцепленные в замок на барной стойке. В его голосе прорезалась нескрываемая, тяжелая грусть, но сквозь нее явственно проступала гордость. — Он погиб. Вместе с десятью тысячами лучших воинов Асгарда. В нашем последнем, отчаянном сражении с авангардом войск Таноса.

— Прими мои соболезнования, — тихо, но искренне произнес я.

Десять тысяч асов, могучих воинов. Для Асгарда это не просто потери — это демографическая и военная катастрофа.

— Он погиб достойно, — Тор махнул рукой, словно отгоняя скорбь. — Как и подобает истинному королю и воину. Его жертва не была напрасной. Танос понес критический урон и был вынужден остановить экспансию. Отец выиграл нам время…

Бар погрузился в вязкую, давящую тишину. Было слышно лишь тихое гудение вентиляции.

О чем в эти минуты думал Тор, заново переживающий смерть отца, я не знал. Я же лихорадочно осмыслял новые вводные, которые перекраивали все мои долгосрочные планы.

Один мертв от рук Таноса. Локи — законный царь, признанный братом. Тор — не импульсивный юнец, а взрослый, адекватный полководец и дипломат. Здесь всё перевернуто с ног на голову.

Могу ли я хоть в какой-то мере опираться на свое метазнание о том, что Локи — предатель? Абсолютно не факт. В этой реальности он с равной вероятностью может оказаться как двуличной мразью, так и самым доблестным спасителем Девяти Миров. Строить стратегии на старых шаблонах смертельно опасно. Нужно держать руку на пульсе и выстроить игру так, чтобы лояльность Локи вообще не имела значения в глобальной перспективе.

Самый очевидный и прагматичный выход — убить Таноса на опережение.

Пока есть время, купленное кровью Одина. Пока внимание Безумного Титана не сфокусировано на нашей планете. Открыть портал и задушить гадину. В идеале — применить на нем Поглощение, выжрать его сущность подчистую и забрать два Камня себе.

Но здесь кроется критическая уязвимость. Информация. Если до Таноса дойдет слух, что Земля в курсе его планов и обладает двумя Камнями, он бросит сюда весь свой флот немедленно. Следовательно, этот разговор не должен уйти дальше Фьюри и узкого круга Авангарда.

«Гребаные Скруллы, — я мысленно стиснул зубы, глядя на свое отражение в пустом стакане. — Они могут быть кем угодно. По-хорошему, мне срочно нужно найти способ их биологической или энергетической идентификации. Но для разработки сканера мне нужен хотя бы один живой Скрулл. Нулевой пациент для лаборатории».





Глава 196


Мысли. Их был целый рой, тяжелый, плотный, выстраивающийся в строгие аналитические цепочки. Идей — еще больше. Дел, которые предстояло провернуть в ближайшие месяцы, набралось столько, что хватило бы на десяток жизней. И главным приоритетом в этом списке оставалась личная сила.

Техника Пожирателя Вселенной требовала развития. Ее нужно было заполнить более качественным «топливом», ассимилировать силы реальных, опасных врагов, а не высушивать безымянный персонал D-класса. Это был лишь тест, грубая калибровка. Теперь нужна ювелирная работа.

Не стоило забывать и про «Часовой Механизм» с его возможностями. Улучшенные мета-материалы — это колоссальный, почти читерский буст. В оригинальной вселенной тот же Альтрон становился угрозой планетарного масштаба, просто пересадив свое сознание в примитивный каркас из чистого Вибраниума. Учитывая, что у меня есть доступ не только к Вибраниуму, но и к Адамантию, и к Уру… И главное — у меня есть Механизм, позволяющий сделать эти сплавы еще более сломанными, меняя их атомарную структуру. Да, этот вопрос должен стоять на повестке дня сразу за личной силой, а точнее быть неразрывно с этим связан.

«Чувствую, скоро начнется настоящая жара», — мысленно резюмировал я, делая небольшой глоток пива.

Танос — это та величина, с которой локальные конфликты теряют всякий смысл. Какой-нибудь Магнето с его борьбой за права мутантов или Апокалипсис с идеями естественного отбора — все они мыслят в границах одной атмосферы. Это возня в песочнице. Космос же не терпит полумер. Там либо Галактус придет жрать планету, либо Танос устроит половине населения сеанс принудительной пепельной эвтаназии. Третьего варианта, как правило, не дано.

— Ты… знаешь, где именно сейчас находится Танос? — прервал я повисшую над стойкой тишину.

— Нет, — Тор покачал головой. На его лице отразилась мрачная, тяжелая усмешка полководца, вынужденного гоняться за призраком. — Он всегда в движении. У него нет какой-то единой столичной планеты или стационарной базы, по которой можно было бы нанести упреждающий удар. Его колоссальный флот, по сути, и есть его государство. Так повелось еще со времен, когда он был просто безумным пиратом с горсткой фанатиков.

«Хм… А будет ли отсутствие точных координат проблемой для той же Древней? Или для Камня Пространства?» — мозг мгновенно начал просчитывать варианты. Для высшей магии или пространственных артефактов зачастую не нужно знать долготу и широту. Куда важнее знать ответ на вопрос «К КОМУ», а не «КУДА». Зафиксировать концепцию личности самого Титана.

— Что представляет собой его армия? — задал я следующий логичный вопрос.

— Мой отец значительно проредил их авангард, но даже так… — Тор с силой стиснул челюсти, так что на скулах заиграли желваки. — Тысячи кораблей разных классов и модификаций. Сотни тысяч разумных и не очень тварей. Основу пехоты составляют ульи Читаури, но среди них полно наемников: представители расы Бадун, отступники Ши’ар, Скруллы, даже целый легион предателей из Империи Крии затесался. Танос не брезгует никем. Он принимает под свои знамена каждого, кто умеет убивать и готов подчиняться.

Войско в сотни тысяч. Для масштабов Земли звучит не сказать чтобы пугающе — армии современных государств насчитывают миллионы. Но это лишь до тех пор, пока не осознаешь одну простую деталь: каждый рядовой Читаури стоит десятка земных спецназовцев, а легионер Крии в одиночку способен вырезать роту. Банальное технологическое и физиологическое превосходство.

А еще флот. Вот где крылась реальная, экзистенциальная проблема. Чисто в теории, Таносу ничего не мешает вывести свои дредноуты на орбиту и просто сжечь Землю плазменной бомбардировкой, не вступая в ближний бой. Ничего… кроме наличия на планете Камней Бесконечности.

В радиоактивном пепле разрушенной Земли, куски которой разлетятся по орбите, он будет искать Камни десятилетиями. Следовательно, артефакты служат нам лучшим орбитальным щитом, чем любая продвинутая сеть защитных спутников. Он спустит войска на поверхность. Ему придется.

— А помимо этой сборной солянки есть личная гвардия и сам Танос с двумя Камнями, — произнес я задумчиво, выстраивая в голове матрицу угроз.

Камень Силы и Камень Разума.

Первый, Камень Силы, дает Таносу… как бы тавтологично это ни звучало — Силу. Нет, не так. СИЛУ. Абсолютную, первородную кинетическую и энергетическую мощь. С этим Камнем можно крошить тектонические плиты голыми руками и биться в рукопашной с условным Халком, не вспотев.

Второй — Камень Разума — позволяет вскрывать чужие черепные коробки без скальпеля. Читать мысли, ломать волю, подчинять сознание и делать прочие крайне неприятные вещи, из-за которых я так органически не перевариваю телепатов. И если от обычного менталиста меня спасает щит из наноботов в мозгу, то в случае с артефактом, стоящим у истоков самого концепта сознания во вселенной… Я очень сомневаюсь, что мои технологии выдержат прямое воздействие.

По сути, сейчас Танос — это ультимативная машина для массовых убийств, способная одним взглядом перевербовать твоих же союзников. Да, он не способен использовать энергию Камней в режиме нон-стоп, артефакты изнашивают носителя. Я более чем уверен, что он применяет их мощь дозированно, приберегая потенциал для схваток с монстрами калибра Одина. Но сам факт наличия у фиолетового ублюдка таких козырей заставляет пересматривать любые лобовые стратегии.

— Но, учитывая, что на Мидгарде сейчас тоже два Камня, — губ Тора коснулась слабая, но искренняя улыбка, — Думаю, в грядущем противостоянии наши шансы как минимум равны.

«Ага, равны. Как же», — я вежливо кивнул, а сам внутренне скривился.

Камень Времени находится у Древней — мутной хтони, которая сидит в своем Камар-Тадже и может вообще не почесаться, пока войска Таноса не начнут лично ломать двери ее Санктумов. А еще существует огромный риск, что к моменту прибытия Титана она будет уже мертва. Исключительно из-за идиотской каноничной арки с Кецилием, сделками с Дормамму и прочей магической свистопляской.

«Я должен добраться до Кецилия раньше, чем он сорвется с цепи», — пришло отчетливое, холодное осознание.

Мне абсолютно плевать на духовный рост Стивена Стрэнджа. Пока он будет учиться открывать порталы и принимать свою судьбу, Земля может сгореть. Древняя, как мастер, столетиями практикующая работу с Камнем Времени, в надвигающейся войне будет в тысячу раз полезнее трясущегося нейрохирурга. Значит, ещё и Кецилия нужно устранить превентивно.

Вспомнилась дурацкая интернет-шутка из моей прошлой жизни про то, почему Стрэндж просто не отпилил Таносу руку закрывающимся порталом, а Человек-Муравей не залез ему в задницу и не увеличился. В реальности всё работает иначе, и я вообще не понимаю к чему эта мысль пришла мне здесь и сейчас... Может Древняя как раз сможет отпилить руку Таносу порталом, хах?

В любом случае Камень Времени выглядит самым полезным из того, что у нас есть. Возможность заглядывать в вариации будущего, отматывать локальные события назад или создавать петли. Да, у него куча ограничений, слепых пятен и жесткая привязка к непонятным правилам и законам, которые Древняя чтит. Он не делает владельца всемогущим, но это подспорье, от которого нельзя отказываться.

Как нельзя отказываться и от Камня Пространства, ныне заточенного в сияющем кубе Тессеракта.

Я мысленно оценил свое текущее состояние. Мне нужно стать еще сильнее. Расширить меридианы, улучшить энергетическую проводимость тканей, пробить потолок до уровня Грандмастера или, в идеале, Высшего Мастера Ци. Даже обладая Техникой Пожирателя Вселенной, я не уверен, что мое тело сможет долго переваривать чистую, нефильтрованную мощь одного из Столпов Мироздания. Начну распадаться на атомы. Но… пару коротких, контролируемых применений я выдержать по идее должен.

Значит, в ближайшее время нужно забрать Тессеракт у Фьюри. Изъять его из хранилища ЩИТа под любым благовидным предлогом.

Мой взгляд скользнул по пустой поверхности барной стойки, пока шестеренки в голове с щелчком вставали на новые места.

Стоп. А если…

— Нидавеллир, — я оторвал взгляд от темного стекла своего стакана и посмотрел прямо в глаза Тору. — Что с ними?

Момент, когда имя легендарного мира-кузни слетело с моих губ, изменил атмосферу за барной стойкой. Лицо Тора мгновенно потемнело, словно на него легла физическая тень. Древняя, неподъемная усталость проступила в его чертах, и ему даже не потребовалось ничего произносить. По этому тяжелому, померкшему взгляду сразу стало ясно абсолютно всё.

— Блять, — выдохнул я сквозь зубы.

— Все мастера-гномы мертвы, — всё же произнес Тор глухим, надтреснутым голосом. Ему тяжело давалось это признание.

— А с самой звездной кузницей что? Оборудование?

— Она уцелела. Пламя умирающей звезды всё еще питает её механизмы, кольца вращаются по инерции, но после прилёта Таноса она пустует. Там остался лишь пепел и тишина.

Пазл сошелся с пугающей и жестокой логикой. Ублюдок заставил гномов выковать себе Перчатку Бесконечности, а затем методично вырезал всех мастеров до единого, чтобы во всей вселенной не осталось никого, кто смог бы создать противоборствующий артефакт. Холодный, абсолютно прагматичный геноцид.

А ведь идея фокусирующего устройства лежала на самой поверхности. Надежный артефакт позволил бы мне обойти физиологические ограничения на количество использований того же Камня Пространства, распределяя нагрузку.

«Идиот», — я мысленно дал себе хлесткую пощечину.

Мой разум, избавленный от шелухи благодаря системному пакету, мгновенно выстроил новую цепочку. Зачем мне умирающая звезда и гномья магия? В оригинальной киновселенной Тони Старк умудрился выковать аналог Перчатки в лаборатории на Земле, используя нанотехнологии! Да, он был простым смертным, его тело сгорело от энергии Камней, но он сумел удержать их мощь и сделать щелчок. Я же далеко не базовый человек. С моими нынешними возможностями, доступом к Адамантию, Вибраниуму, Уру и производственным мощностям Часового Механизма… Мне не нужен Нидавеллир. Я сам себе Нидавеллир.

— Ладно, значит, туристический полёт на кольца Нидавеллира отменяется, — сухо констатировал я, откидываясь на спинку стула.

— Этот вопрос был задан неспроста, друг мой? — Тор прищурился, уловив перемену в моем тоне.

— Мне нужен был фокусирующий артефакт, — не стал скрывать я. — Устройство, способное выдержать и направить концентрированную мощь Камней Бесконечности, не испепелив при этом владельца. Но, к счастью, я только что осознал одну простую вещь: чтобы создать нечто подобное, мне не нужна Звездная Кузница. Способы и технологии имеются прямо здесь.

Тор окинул меня долгим, нечитаемым взглядом, после чего коротко усмехнулся:

— Воистину, Мидгард полнится пугающими талантами.

«Воистину», — мысленно согласился я.

Еще бы умудряться постоянно держать в оперативном фокусе весь тот колоссальный пласт знаний и возможностей, что заперт в моей голове. Если бы не эффект «Разум Превыше Всего», отсекающий эмоции и сомнения, я бы, вероятно, не сразу дошел до столь очевидных выводов касательно собственных ресурсов.

— Разберемся с Землей позже. Что касается других Камней, — я постучал пальцем по деревянной стойке. — Точнее, одного конкретного. Камня Реальности. Эфира.

— Коллекционер, — имя сорвалось с губ Тора быстрее, чем он успел подумать. Громовержец резким движением осушил свой стакан до дна, тяжело поднялся с места и твердым, чеканным шагом направился к бочонку. — Но у этого эксцентрика… Камень забрать будет очень непросто. Кому угодно.

— Танелиир Тиван. Один из Древних Старейшин Вселенной, — припомнил я обрывки информации, включая репортаж из мультивселенских очков Рика и Морти. Старик был тем еще эксцентриком, но да… мощи в нем скрывалось немало.

Пенная струя с шипением ударила в стекло. Тор бросил на меня взгляд через плечо.

— Я уже даже не пытаюсь удивляться тому, откуда тебе известно и это, Прометей. Но да, ты прав. Он древний. Он невыразимо силен. Даже мой Отец в лучшие свои годы не рисковал связываться с Тиваном и его коллекцией без крайней нужды. Как и большая часть других известных мне Богов.

— Но Танос с ним справится, — произнес я с пугающей обыденностью, озвучивая неизбежное. — Да, Титану придется задействовать всю силу уже имеющихся у него Камней. Вероятно, ему придется пожертвовать изрядной частью своего флота, штурмуя крепость Коллекционера, но Камень Реальности уже сейчас можно считать лежащим в его кармане.

Камень, дающий абсолютную власть над материей и законами физики. Крайне неприятная штука. Но был еще один артефакт, перспектива попадания которого в руки Таноса напрягала меня куда сильнее. Камень Души. Штука, позволяющая видеть, вырывать, контролировать и изменять сами души живых существ.

— Камень Души Танос тоже получит. Можешь даже не сомневаться в этом, — «обрадовал» я и без того помрачневшего Тора.

Титан найдет Гамору. Если она, конечно, вообще попыталась сбежать от него в этой версии реальности. А дальше всё пойдет по классическому сценарию: скала на Вормире, слезы, один труп — один Камень. Сути дела это не меняло: Танос соберет четыре из шести без нашего участия.

Тор вернулся за стойку и тяжело опустился на стул. Древесина под ним жалобно скрипнула.

— Значит, Мидгард действительно станет финальным полем боя за оставшиеся два камня, — констатировал Ас, вглядываясь в темно-золотистую жидкость перед собой.

«Нет. Потому что я убью Таноса раньше, чем он соберет свой пазл», — холодно подумал я.

— Пока будем предполагать худшее и готовиться к осаде, — вслух же произнес я, кивнув.

К сожалению, я не мог раскрыть Тору все свои карты. И дело было вовсе не в недоверии к самому Громовержцу. Он воин чести. Проблема заключалась в факторе Локи. Если до Таноса через шпионов, магию или случайный треп дойдет слух, что на какой-то незначительной планете на задворках Солнечной системы живут разумные, планирующие убить его превентивно…

Он просто перестанет спать.

«Кстати, интересно, а он вообще спит? — скользнула в голове отвлеченная мысль. — В перчатке или без нее? Или физиология Титанов в принципе не требует сна? Пафос, космическая выносливость, все дела».

Если Танос почувствует реальную угрозу, он не станет играть в благородного завоевателя. Он может просто стерилизовать Землю с орбиты из принципа, а потом годами копаться в радиоактивных кратерах в поисках Камней.

— Я рад, что в этой надвигающейся буре Мидгард стоит с нами плечом к плечу! — Тор вдруг выпрямился, его голос зазвучал тверже, и он поднял свой литровый стакан. Разумеется, он не мог не выпить после столь пафосных, но искренних слов.

«Нюанс только в том, дружище, что это не мы вписались в вашу войну, а вы принесли ее к нашему порогу, — прагматично отметил я про себя, чокаясь с ним. — Но это частности. Титан прилетел бы сюда в любом случае. Однако сейчас преимущество, знание и право первого хода находятся на нашей стороне доски».

Я сделал глубокий глоток, чувствуя, как внутри разгорается двигатель холодного расчета.

На всякий случай, если мой план с превентивным ударом даст осечку, нужно по максимуму усилить местную оборону. Задействовать все скрытые производственные мощности баз. Я должен создать полноценную армию. Армию суперсолдат из самых лояльных агентов ЩИТа. И речь не о десятке героев-одиночек. Мне нужны тысячи. Легион неубиваемых монстров, накачанных стабилизированным Экстремисом, оснащенных оружием опережающим современный прогресс на десятилетия. Такие твари смогут ломать элитную пехоту Таноса и даже не морщиться.

Впрочем… Внутренний голос подсказывал мне, что здесь мы вряд ли столкнемся с киношной, порезанной в силах версией Таноса.

Если серьезно, чтобы Безумного Титана с двумя Камнями танковал в рукопашную базовый Капитан Америка с обычным щитом? Это даже не смешно. Для существа такого калибра не должно составить труда одним щелчком снести весь ростер Мстителей из киновселенной. В нашей же текущей конфигурации один только Питер со своими концептуальными силами имел бы теоретические шансы продержаться против него больше пары минут.

«Вселенная не терпит пустоты, да?» — пронеслось в голове.

А значит, есть все шансы, что дисбаланс сил этой реальности уже выправил потенциал Таноса, превратив его в нечто поистине хтоническое. Это была еще одна, главная причина, по которой я хотел сыграть на опережение. Ублюдок не должен успеть преподнести нам неприятных сюрпризов.

— Я тоже рад… что в этот час мы не будем одни, — произнес я, ставя пустой стакан на стойку.

План вырисовывался четкий. Нужно радикально ускориться в исследованиях мета-материалов и наборе личной силы.

Относительно последнего пункта… Почему бы мне не спровоцировать парочку-другую местных злодеев? Кто у нас ходит в очевидных претендентах на роль «батарейки»? Синистер, Апокалипсис… Возможно, даже Виктор фон Дум, если диалог с ним не задастся. Поглотив кого-то подобного калибра, я совершу колоссальный скачок в эволюции собственного тела и энергоструктуры. Главное — найти или сфабриковать легитимные основания для конфликта, чтобы не выглядеть психопатом.

А что насчет божественных сущностей? Гле-то околачивается Баал-Гекре, который после убийства Носорога, обязательно пошлет за мной очередного аватара. Да и Цитторак не славится терпением. Что будет с моей энергетикой, если я напрямую поглощу частичку божественной энергии?

Я нахмурился, барабаня пальцами по столешнице.

«И самое важное… — я отрезал фантазии о поглощении богов, возвращаясь к фундаменту. — Мне нужно срочно восстанавливать Искру Творца».

Мое развитие застопорилось. Мне нужны настоящие, живые знания, навыки интуитивного крафта и опыт творца, а не тот рудимент в виде архивированных баз данных, что есть у меня сейчас. Вероятно, пока у меня в запасе еще есть около двадцати часов действия баффа «Разум Превыше Всего», защищающего мое сознание от любых искажений, именно этим вопросом и стоит заняться вплотную. Я заставлю Систему восстановить Искру хотя бы частично, даже если придется взламывать собственный духовный код.

Благо, у меня уже есть план, как это провернуть.





Глава 197


— Значит, Танос, — глухо, задумчиво протянул Фьюри, отбивая указательным пальцем ровный, почти метрономный ритм по матовой столешнице.

— Танос, — ровно подтвердил я.

Сейчас мы находились в самом сердце Трискелиона, в камере для переговоров наивысшего уровня секретности. Помещение было спроектировано по принципу клетки Фарадея: метры бетона, свинца и звукопоглощающих композитов. Ни радиоволн, ни направленных микрофонов, ни магии, ни электромагнитных импульсов. Воздух здесь казался мертвым, тяжелым, переработанным сложной системой фильтрации.

Фьюри прекратил стучать по столу, директор ЩИТа смотрел на меня с тяжестью человека, которому только что сообщили о неизлечимом диагнозе.

— И Скруллы, — он скривился, словно проглотил лимон. — Никогда бы не подумал, что во вселенной найдется падаль, которая будет пугать меня больше, чем гребаная Гидра. С фанатиками можно бороться, но как бороться с невидимым врагом, который спит в твоей постели и носит лицо твоего лучшего друга? Скажи мне, Томпсон, что у тебя есть рабочий план по их поводу.

— План есть, — кивнул я. Плечи Ника едва заметно опустились — он выдохнул скопившееся напряжение. — Но я тебе о нем не расскажу. А вдруг ты сам Скрулл?

Я позволил себе короткую, искреннюю ухмылку, с удовольствием наблюдая, как лицо Фьюри каменеет, а взгляд сужается от вспыхнувшего раздражения.

— Шутить изволишь, Томпсон? — проворчал он таким тоном, от которого его подчиненные обычно падали в обморок. — Ситуация к юмору совершенно не располагает.

«Ага… Как и бытие безэмоциональным биороботом не располагает к шуткам, — мысленно отметил я. — Поэтому я и компенсирую. Проверяю, каково это — снова быть живым человеком, способным на сарказм». Мой мозг, находящийся под абсолютной защитой системы, работал с ледяной эффективностью, но я наконец-то чувствовал вкус диалога.

— В любом случае, это не шутка, а техническая предосторожность, — уже серьезно продолжил я. — Подготовь что-то вроде массового мероприятия. Общий брифинг, медосмотр, вручение наград — что угодно, что соберет максимальное количество агентов и персонала в одном зале. Если я найду оборотня, мы не будем брать его на месте. Сначала нужно понять масштабы заражения. Хватать первого попавшегося шпиона в коридоре — значит спугнуть остальных.

— Не учи ученого оперативной работе, — буркнул Фьюри, доставая из внутреннего кармана плаща зашифрованный коммуникатор. — Сколько тебе нужно времени для создания технологии по выявлению космических метаморфов? Неделя? Две? Мне нужно знать, чтобы рассчитать дату «мероприятия».

— А кто сказал, что это будет какая-то громоздкая технология? — я снова улыбнулся. Заметив, как глубокая морщина пролегла между бровей шпиона, я не стал тянуть с ответом: — Думаю, мне хватит около получаса.

— Поразительно быстро, — Фьюри сухо кивнул, мгновенно перестраивая планы в голове. — Тогда и я поспешу. Пока в абсолютном приоритете — Трискелион и база в Нью-Йорке. Если в наших штабах не окажется космических ублюдков, мы устроим тихий демарш по региональным отделениям. Ты свободен.

— Принято, — кивнул я.

Не вставая со стула, я подал электрический импульс на браслет телепортации. Пространство вокруг меня мигнуло, стягиваясь в воронку. В последнее мгновение перед переходом в червоточину я успел зафиксировать лицо Фьюри. Его взгляд удивленно расширился, а челюсть дернулась. Директор ЩИТа охренел.

Это стоило того, чтобы раскрыть козырь. На самом деле, я планировал в ближайшем будущем снабдить всех членов Авангарда и ключевых союзников подобными экстренными кнопками эвакуации. Теоретически это повысит нашу мобильность и выживаемость в десятки раз, так что сегодня я просто устроил быструю, шоковую презентацию продукта.

Хлопок перепада давления — и воздух казенного бункера сменился стерильной, озоновой свежестью моей главной лаборатории.

— Рубедо, — я стряхнул остаточное напряжение перехода, направляясь к рабочим столам. — Что по готовности?

— Базовый раствор стабилизирован, сэр. Оптические полимерные линзы проходят этап финальной окраски, — немедленно отчитался ИИ ровным голосом. — В ходе экспериментального смешивания реагентов потери концентрированного вещества составили семь миллилитров.

— Некритично, — я отмахнулся, подходя к герметичному боксу.

На столе стояла небольшая стеклянная ванночка с раствором, подключенная к терморегулятору. Процесс строился на технологии иммерсионного погружения: линзы насыщались специальным красителем прямо на молекулярном уровне. Красителем в данном случае выступала невероятно сложная субстанция — чернила цвета Виолант, вытянутые из концепта Невозможных Цветов.

Бросив взгляд на монитор с логами, я отметил, что Рубедо пытался использовать различные сложные химические разбавители и полимерные основы, но Невозможные Цвета оказались слишком… чужеродными. Они конфликтовали с местной химией, вызывая распад или кристаллизацию. Самым стабильным вариантом оказалась банальная нагретая дистиллированная вода в пропорции 9 к 1: девяносто миллилитров воды на десять миллилитров виолантовых чернил.

— Сколько осталось до завершения цикла интеграции? — спросил я, наблюдая за мерным, гипнотическим покачиванием ванночки. В мутноватой жидкости плавали два прозрачных пластиковых овала.

— Четыре минуты, семнадцать секунд, — мгновенно ответил Рубедо. — Фиксирующая оправа уже распечатана и готова к сборке, сэр.

«Хм, получается, я даже немного обманул Фьюри со сроками. Всё будет готово еще быстрее».

Пока линзы медленно пропитывались составом, способным раскрыть все тайны, сокрытые от человеческого глаза, я опустился в офисное кресло и позволил себе структурировать дальнейшие шаги. Разумеется, речь шла о Скруллах — именно ради их обнаружения и затевался весь этот срочный крафт.

Алгоритм прост: найти, изолировать, допросить. Вскрывать — только в крайнем случае.

Почему пункт «допросить» я выделил для себя отдельно? Всё просто. Я прекрасно помнил канон Киновселенной Марвел. Там Скруллы изначально были представлены не как армия завоевателей, а как космические беженцы, жертвы беспощадной войны с Империей Крии. Народ, потерявший дом и желающий просто выжить, скрываясь по углам галактики. Могут ли среди проникших на Землю оказаться такие же мирные группы? Вполне. Статистика допускает подобное.

К счастью, гадать и играть в гестапо мне не придется. В Авангарде есть Лилит и Топаз — специалисты магического профиля, от которых не укроется ни один ментальный блок или физиологический секрет. В достоверности их выводом сомневаться не приходится. Невинные Скруллы, если таковые найдутся, не пострадают. Учитывая параноидально-прагматичный характер Фьюри, он вряд ли пустит их в расход. Скорее всего, они станут секретным диверсионным подразделением ЩИТа. Хотите спокойно жить под нашей защитой? Извольте послужить на благо человечества.

А вот Скруллы, работающие на Таноса… Для этих пощады не будет.

Как не будет пощады и для самого Титана. Мой изначальный план по-прежнему оставался в силе: ликвидировать ублюдка до того, как он соберет Камни. Вытащить его через портал, отрезать от флота и убить лично, либо в составе малой, максимально сильной ударной группы. Грубый эскиз этой операции уже формировался в голове. А если не выгорит… Что ж, неудачный опыт — тоже опыт. Главное — выжить, чтобы этот опыт применить.

— Сэр, таймер обнулен. Процесс окраски завершен, — голос Рубедо вырвал меня из стратегических размышлений.

Механическая платформа перестала раскачивать ванночку, термоэлементы отключились, и температура жидкости начала стремительно падать до комнатной.

Встав, я надел нитриловые перчатки. Взяв с платформы высокоточного 3D-принтера стильную черную оправу, я аккуратно, пинцетом извлек линзы из раствора. Они больше не были прозрачными. Полимер приобрел глубокий, слегка пульсирующий красновато-лиловый оттенок, который казался каким-то неправильным при прямом взгляде. Он не преломлял свет, он его словно впитывал.

Дождавшись сушки, я до щелчка вставил линзы в пазы оправы.

«Ну, давай посмотрим, изнанка мира. Удачи мне», — мысленно выдохнул я и надел очки.

— Это… просто… невообразимо, — прошептал я, застыв посреди лаборатории.

Привычный мир исчез. Точнее, он перестал быть просто набором физических объектов. Моя стерильная лаборатория, выдержанная в строгих тонах, в спектре Виоланта буквально взорвалась океаном невозможных цветов и переплетений энергий.

Я видел, как пульсирует сырая магия в защитных пластинах, замурованных в стены. Мандалы, вычерченные мной ранее, вращались, испуская густое золотисто-сизое сияние. В воздухе тянулись эфирные следы моих прошлых перемещений, переплетались потоки окружающего Астрала, струилась жизненная Ци. Я видел само течение фундаментальных концепций, пронизывающих пространство. Воздух больше не был пустым — он был невероятно плотным, живым.

Это походило на Северное Сияние, спроецированное в закрытом помещении, но в тысячи раз более сложное, объемное и завораживающее. Каждое излучение имело свой оттенок, форму, температуру свечения.

Клянусь, если бы не активный системный пакет «Разум Превыше Всего», мой возвращенный эмоциональный спектр просто захлебнулся бы в этом восторге. Я бы завис, разглядывая это зрелище часами, а то и днями, как наркоман. Но сейчас холодная логика преобладала. Я эстетически зафиксировал картину, сделал нужные выводы о плотности потоков, моргнул и спокойно снял очки.

И в ту же секунду виски прострелило острой, раскаленной болью.

Я поморщился, массируя пальцами переносицу. Будь я обычным человеком — мой мозг сейчас вытек бы через уши. Как минимум, я сошел бы с ума, а скорее всего, умер бы от обширного инсульта. Подобный колоссальный, нефильтрованный поток информации, находящийся за гранью трехмерного восприятия, физически ломает нейронные связи. Рядовой разум просто не приспособлен к перевариванию таких объемов.

Но моя биология давно вышла за рамки человеческой нормы. Боль отступила так же быстро, как и появилась. Инструмент работал идеально. Скруллам больше негде прятаться.

Стряхнув остаточное визуальное наваждение я бросил взгляд на таймер на экране. До посещения базы ЩИТа оставалось еще чуть больше двадцати минут. Времени в обрез, но вполне достаточно. Первый пазл — «всевидящие очки» для выявления метаморфов — успешно собран и откалиброван. Пора переходить ко второму, куда более амбициозному этапу куда более амбициозного плана.

Аккуратно оставив очки в экранированном футляре на лабораторном столе — чтобы избежать искушения надеть их снова и еще раз перегрузить нейроны, — я подал электрический импульс на браслет. Пространство дрогнуло, скрутилось, и спустя долю секунды лабораторный воздух Томпсон Корп сменился гулом подземной закрытой базы.

Три секунды тишины, отданные на откуп скрытым сканерам и идентификационным протоколам безопасности Рубедо. Глухой щелчок магнитных замков — и массивная дверь с шипением разошлась в стороны, пропуская меня во внутренний периметр.

Я не стал тратить время на инспекцию отсеков, а направился прямиком в сектор «Часового Механизма». Мне нужно было провести один критически важный эксперимент. Синтез, который я задумал, потенциально мог оказаться даже важнее Техники Пожирателя Вселенной.

В этот раз — никаких живых испытуемых. База переведена на новый этический протокол. Только бездушный сервисный голем и чистое сырье.

На металлическом столе перед приемником Механизма уже лежали подготовленные по моему запросу материалы. Три куска необработанной руды, извлеченные из чудо-ящиков Системы: Адамантий, Вибраниум и Уру. Каждый фрагмент весил порядка ста граммов. Я не стал тратить время на точные молекулярные расчеты, стехиометрические формулы и написание длинных протоколов. Сейчас не время для научной бюрократии. Главная задача — понять, возможен ли вообще сам механизм задуманного слияния.

— Запускай алгоритм «Синтез-Альфа», — ровным тоном приказал я голему через микрофон в наблюдательной.

Металлический конструкт с пугающей, механической точностью повторил уже отработанную последовательность действий. Его манипуляторы поочередно сбросили все три куска руды внутрь входного отверстия. Затем голем повернул регулятор настройки на позицию «Очень Тонко» и трижды провернул ключ.

Из глубины аппарата раздался мелодичный звон колокольчика, знаменующий начало алхимической трансформации.

Я замер, следя за показаниями приборов.

— Четыре минуты, две секунды, сэр, — мгновенно уведомил Рубедо, как только над Механизмом раздался второй звон, означающий завершение процесса.

Голем шагнул к выходному лотку, открыл бронированную заслонку и извлек на свет то, что получилось. Металлическую пластину.

«Примерно десять на пять на два сантиметра», — автоматически отметил мой внутренний глазомер, но тут же сбился.

Взгляд просто отказывался фокусироваться на поверхности. Металл выглядел… неправильно. Абсолютно, концептуально неправильно, даже по меркам настройки «Очень Тонко».

Он обладал глубоким, бархатистым черно-фиолетовым цветом, но внутри него пульсировали тончайшие золотые и серебряные прожилки. И они не просто светились — они двигались. Перетекали друг в друга, складываясь в живые, постоянно меняющиеся рунические узоры. Поверхность пластины была парадоксальной: одновременно идеально зеркальной и абсолютно матовой. Под одним углом я четко видел в ней отражение тестовой комнаты и стоящего рядом голема, а под другим углом взгляд проваливался сквозь металл, словно я смотрел в холодную, бесконечную звездную бездну.

— Помести объект на стол, — приказал я конструкту. — Рубедо, начинай печать Прототипа-7.

Наблюдая через бронестекло, я заметил аномалию. В момент, когда металлические манипуляторы голема коснулись пластины, по корпусу робота прошла визуальная волна искажения. На долю секунды его обшивка приобрела такой же глубокий фиолетовый оттенок, словно металл попытался ассимилировать структуру голема. Эффект мгновенно исчез, как только конструкт положил слиток на стол и разорвал контакт.

Дождавшись, пока голем покинет комнату, я вошел внутрь. Осторожно, кончиком указательного пальца я дотронулся до поверхности слитка — и тут же рефлекторно отдернул руку, ожидая удара током, радиационного ожога или магической отдачи.

Ничего. Лишь ровное, приятное тепло, какое бывает у нагретого на солнце камня.

Второй заход. Я решительно взял слиток в ладонь. На вес он тянул граммов на триста — идеальное совпадение с суммарной массой исходного сырья. Закон сохранения массы, как ни странно, сработал. Легкий щелчок ногтем по ребру пластины породил едва слышимый, низкий, почти музыкальный гул. Звук напоминал тот, что издает чистый Вибраниум при поглощении кинетической энергии, но он был глубже, насыщеннее.

Визуально моя кожа при контакте никак не изменилась, в отличие от обшивки голема. Каких-либо явных меметических или психотропных эффектов при прямом взгляде на узоры я также не зафиксировал.

«Впрочем, это ничего не доказывает. Скорее всего, мой разум остается ясным исключительно из-за активного системного пакета «Разум Превыше Всего», блокирующего любую меметику и концептуальное влияние», — прагматично отметил я.

Чтобы понять суть материала, нужен был другой инструмент. Я активировал Технику Пожирателя Вселенной.

Моей целью не было поглощение. Я не собирался «съедать» этот металл или впитывать его свойства в свой организм. В слитке не было жизни, а моя техника, несмотря на свою космическую прожорливость, неразрывно связана с базовыми принципами жизненной энергии, Даньтянем и Ци. Вытягивать нечего. Однако я мог использовать Технику иначе. Я направил тонкий, контролируемый поток своей Ци внутрь металла, используя ее как эхолот. Как сверхчувствительный сонар, сканирующий атомарную и концептуальную структуру объекта.

И результаты сканирования превзошли любые, даже самые смелые ожидания.

Первое: Неразрушимость. Базовое свойство Адамантия сохранилось, но оно было многократно усилено магией Уру. Межатомарные связи стали гибкими, но при этом приобрели невероятную жесткость на концептуальном уровне. Это всё еще не абсолютная, божественная неразрушимость, но я был уверен — в этой реальности никакая Хела не сможет раскрошить этот сплав так, как она сделала это с Мьёльниром. Металл просто не поддастся физическому давлению.

Второе: Поглощение. Абсолютная, жадная губка для любой энергии. Наследие Вибраниума, доведенное до абсолюта. Кинетика, тепло, звук, радиация, электричество, магия — всё, что будет направлено на этот металл с агрессивными намерениями, исчезнет внутри него без остатка, питая его структуру. Сплав идеально подходил для защиты от любого типа врагов!

И, наконец, третье свойство, которое на мгновение сломало мою логику своим внутренним парадоксом.

Несмотря на абсолютное поглощение, металл оказался идеальным проводником! Он должен был сожрать мою разведывательную Ци, как черная дыра, но вместо этого он пропустил ее сквозь себя, сохранив изначальную структуру энергии, и вернул мне ровно столько же.

— Как это вообще возможно и совместимо на уровне даже метафизики? — пробормотал я вслух.

Ответ пришел быстро.

«Выходит, что сплав обладает зачатками интеллекта. Наследие Уру. Моя личная энергия, или та энергия, которую металл воспринимает как дружественную, будет проводиться сквозь него с нулевым сопротивлением. А вот вражеская, агрессивная энергия — будет поглощаться без остатка».

Это был не просто «лучший микс трех металлов». В моих руках лежал концептуально новый, четвертый, абсолютно сломанный сплав, которого в этой вселенной еще не существовало.

— Уру-Вибрадамант… — попробовал я на вкус название и тут же скривился. — Нет, херня полная. Звучит как дешевый комикс. Небесный Металл? Пафосно, конечно, но…

Учитывая, что самому факту существованию этого сплава я обязан своей Системе — Небесной Кузнице — название подходило идеально. Пусть будет Небесный Металл.

— Рубедо, слепок готов? — поинтересовался я, оставляя гудящий слиток на столе и возвращаясь в операторскую.

— Так точно, сэр, — раздалось из динамиков.

Дверь в коридор тихо отъехала в сторону, и в комнату вошёл сервисный голем с подносом, на котором лежала Она.

Перчатка. С виду — обычная, совершенно невзрачная отливка, размер которой идеально совпадал с габаритами моей правой руки. Но на ее тыльной стороне, в районе костяшек, располагались пять овальных углублений, а шестое, самое крупное, находилось в центре кисти. Уменьшенная, эргономичная копия Перчатки Бесконечности, которую Рубедо только что распечатал из высокотемпературного силикона.

Это был Прототип-7. Базовая форма для артефакта, который я планировал использовать как стабилизирующий проводник.

— Помести слиток Небесного Металла и силиконовую перчатку во входной лоток, — приказал я голему. — Режим — «Очень Тонко».

План был прост, но амбициозен. Силиконовая перчатка послужит не просто формой, а информационным шаблоном, концептуальной матрицей. Часовой Механизм переработает кусок Небесного Металла, заполнив им заданный объем и придав ему идеальную эргономику. Я собирался создать артефакт, который, на мой скромный взгляд, по своим характеристикам проводимости и защиты превзойдет громоздкую гномью Перчатку Таноса. Артефакт, который позволит мне пропустить через себя разрушительную мощь Камня Пространства, не оставив лишь горстку пепла.

Голем послушно выполнил команду, и заслонка Механизма закрылась.

«Надеюсь, моя логическая цепочка верна», — подумал я, мысленно скрестив пальцы, и наблюдая как голем потянулся к стартовому ключу.





Глава 198


— Три минуты пятьдесят шесть секунд, — бесстрастно отрапортовал Рубедо, когда из недр Часового Механизма раздался мелодичный звон колокольчика, сигнализирующий о завершении процесса.

«Еще быстрее, чем в случае с выплавкой сырого слитка», — мысленно отметил я, анализируя этот странный хронологический парадокс.

Логика подсказывала, что чем сложнее заданная форма и структура, тем больше времени требуется на синтез. Но, видимо, Механизм работал по иным законам. Наличие готового информационного шаблона — силиконовой матрицы — не усложнило задачу, а наоборот, дало процессу четкий концептуальный вектор. Машине не пришлось «думать» над формой, она просто заполнила пустоту идеальным материалом.

Отбросив теоретическую метафизику SCP-914 на задворки сознания, я уставился на сервисного голема. Конструкт с механической педантичностью подошел к выходному лотку, с лязгом отодвинул бронированную заслонку и извлек на свет… Перчатку.

— Фу-у-ух, — я шумно, с искренним облегчением выдохнул, чувствуя, как разжимаются узлы напряжения в плечах.

Не став тратить ни секунды, я быстрым шагом пересек тестовую комнату и забрал артефакт из металлических манипуляторов.

Она была идеальна. Глубокий, поглощающий свет темно-фиолетовый оттенок Небесного Металла. Как и оригинальный слиток, Перчатка выглядела фундаментально неправильно для трехмерного мира. Это не был массивный, пафосный и вульгарно-золотой гномий Уру, который носил Танос. Это была сама пустота, облаченная в безупречную форму. Для искушенного ценителя, способного видеть суть вещей, эта гладкая, матовая поверхность стоила дороже любого гномьего артефакта.

«Для меня, по крайней мере, эта вещь имеет куда большую ценность, чем оригинальная перчатка», — подумал я, взвешивая артефакт в руке.

Перчатка не была ни громоздкой, ни нелепой. По габаритам она казалась даже изящнее стандартной рыцарской латной рукавицы. Тонкий, но концептуально неразрушимый металл. Никаких вычурных гравюр, рун или декоративных узоров — только абсолютный минимализм. Лаконичная форма, шесть геометрически выверенных выемок под Камни — пять на суставах костяшек и одна, самая крупная, в центре тыльной стороны ладони.

Я медленно вставил пальцы в пазы и натянул Перчатку на правую руку.

Металл сел как вторая кожа, подвижные суставы сочленений работали абсолютно бесшумно, не ограничивая моторику ни на миллиметр.

В ту же секунду по моим венам ударил разряд. Это было странное, пьянящее ощущение колоссальной, дремлющей мощи. Металл словно подключился к моей нервной системе, к моему Даньтяню.

— Я обрел мощь, что и не снилась моему отцу… — тихо, с долей мрачной иронии процитировал я классику, разглядывая сжатый фиолетовый кулак.

Ощущение всемогущества не было иллюзией. Я понял его природу: Перчатка, будучи созданной из Небесного Металла, даже без Камней Бесконечности являлась артефактом хтонического уровня. Она была идеальным, бездонным накопителем и проводником. Абсолютным оружием.

Но времени на тесты не оставалось.

— Рубедо, — мой голос прозвучал ровно, без малейшей дрожи, — сколько у нас до начала смотра Фьюри?

— Расчетное время — около десяти минут, сэр, — мгновенно отозвался ИИ.

— Хорошо. Уведоми директора, что я вылетаю, — приказал я, подавая импульс в браслет.

Короткий рывок телепортации вернул меня в главную лабораторию. Я бережно убрал очки Виоланта в карман, после чего отдал мысленную команду системе брони. Наноботы послушным серебристым роем хлынули из браслетов на предплечьях, обволакивая мое тело и формируя костюм Прометея. Когда рой достиг правой руки, он не стал покрывать Перчатку — наноструктуры лишь интегрировались с ее краями, а сам Небесный Металл мимикрировал, приняв матово-белый с золотом цвет основной брони. Ни одной выбивающейся детали.

Полёт до Трискелиона занял меньше семи минут. В воздухе я прослушал от Рубедо зашифрованную сводку от Фьюри: операция проходила гладко. Весь персонал штаб-квартиры, от аналитиков до оперативников ударных групп, был согнан на внутренние полигоны под предлогом внепланового инструктажа по обновленным протоколам безопасности. Идеальное прикрытие для массовой проверки.

На посадочной площадке крыши Трискелиона меня уже ждал неизменно спокойный агент Колсон, которому доверили курировать эту операцию.

— Всего задействовано двенадцать полигонов, — без лишних приветствий начал Фил, как только я опустился на крышу. — У каждого полигона имеется изолированная наблюдательная комната на втором уровне. Оттуда открывается полный визуальный контроль над всеми присутствующими в секторе.

— Принял, Фил, — я кивнул, позволяя ему вести. — Показывай дорогу.

Пока мы спускались на лифте, я раскрыв лицо, достал из футляра линзы и закрепил их под визором шлема. Окружающий мир дрогнул, моргнул и предстал передо мной в спектре всевидящего Виоланта.

Пространство вновь превратилось в переплетение энергетических рек, концептуальных узлов и фонового излучения. К счастью, плотность этих потоков здесь была значительно ниже, чем в моей магически-накачанной лаборатории. Но был и минус: это была главная база ЩИТа.

Масштаб паранойи Фьюри, визуализированный через очки, потрясал. Количество «спрятанных» объектов — микрофонов, жучков, скрытых камер, термических сканеров, вмонтированных прямо в структуру бетона, потолочных панелей и даже в бронедвери — не поддавалось исчислению. База буквально светилась от скрытых технологий слежения. И Виолант, чья суть заключалась в поиске сокрытого, вытаскивал все это на поверхность моего восприятия.

Когда мы с Колсоном вошли в наблюдательную первого полигона, я подошел к бронированному панорамному стеклу и посмотрел вниз.

— Ух-х… — невольно вырвалось у меня. Я тяжело оперся закованной в металл ладонью о стекло, чувствуя, как виски стягивает стальной обруч боли.

Слишком много информации. Единовременный удар по зрительному нерву. Мне пришлось плотно зажмуриться, глубоко вдохнуть и принудительно заставить мозг структурировать полученный массив данных.

Во-первых, ауры. Внизу ровными рядами стояли несколько сотен человек. Я видел их истинные проекции: плотные, пульсирующие сгустки жизненной энергии. Я начал фильтровать поток, выискивая аномалии. Выбивался ли кто-нибудь из толпы? Нет. Стандартный спектр здоровых, натренированных людей. Их ауры были ожидаемо слабее, чем у того же Колсона, стоящего за моей спиной, но цвет и интенсивность оставались в пределах нормы. Никаких чужеродных искажений, двойного дна, биологической ряби или маскировочных мороков. Обычные люди.

— Здесь… всё чисто, — ровно произнес я. Боль ушла, оставив лишь холодный фоновый анализ. Я отвернулся от полигона, глядя на Колсона. — Идем к следующему.

Агент не стал задавать вопросов. Его лицо оставалось маской профессионального безразличия. Он просто кивнул и повел меня по коридорам ко второму сектору.

Там картина повторилась в точности. Только на этот раз я был готов к информационной перегрузке и не стал вглядываться в детали дольше необходимого. Беглый сканирующий взгляд — и вывод готов.

— Снова чисто, — бросил я, направляясь к выходу.

Ситуация монотонно повторилась на третьем, четвертом, пятом полигонах. Рутина начала давить. В голове всё навязчивее крутилась мысль: «А что, если мой метод дал сбой? Что, если я вообще не найду ни одного Скрулла?».

Но на восьмом полигоне Виолант наконец-то дал реакцию.

Мой взгляд мгновенно зацепился за фигуру в третьем ряду. Агент с идентификатором BD-187. Его аура разительно отличалась от остальных. Она не была монолитной — она была многослойной, как луковица. Поверх стандартного энергетического следа лежала плотная, искусственно сплетенная сеть. Иллюзия. Причем, на мой нынешний, весьма прокачанный в магической теории взгляд, иллюзия имела явно мистическую природу, а не биологическую. Это был не метаморф.

— Сто восемьдесят седьмой. Судя по сигнатуре, он практикующий маг. В данный момент находится под активной иллюзией сокрытия внешности, действуйте осторожно, — спокойно, не повышая голоса, сообщил я Колсону, отходя от обзорного окна.

— И без тебя знаем, — раздался хриплый голос. Но не от Фила.

Голос Фьюри исходил из миниатюрного коммуникатора, встроенного в запястье Колсона. Директор ЩИТа всё это время висел на закрытой линии, слушая наш рейд, но предпочитал играть в молчанку.

— Ладно. Проверка работает, — резюмировал я, проигнорировав выпад Фьюри. — У нас осталось еще четыре полигона. Веди, Фил.

Но оставшиеся сектора не принесли ничего. Увы. Ни единого Скрулла. Ни одного замаскированного пришельца, ни еще одного мага или мутанта. Чистый человеческий персонал.

«Если подобная стерильная картина повторится и на базе в Нью-Йорке…» — мрачно думал я десять минут спустя, сидя в кресле скоростного джета ЩИТа, несущего нас с Колсоном на север. — «То наши дела принимают неожиданный оборот».

И ситуация повторилась. Нью-Йоркский штаб оказался кристально чист от космического присутствия.

— Может, твой хваленый способ определения просто хреново работает? — с откровенным скепсисом предположил Фьюри, как только мы вдвоем заперлись в защищенной переговорной нью-йоркской базы. Директор выглядел недовольным: отсутствие врага пугало его паранойю сильнее, чем его наличие.

— Ник, — я лишь покачал головой. — Я вижу не просто то, что перед глазами. Я вижу, что в плане чужеродного присутствия здесь звенит абсолютная, стерильная пустота, — обозначил я суть комнаты, — Мои линзы не сбоят. Они созданы из концепта, единственная цель которого — вытаскивать на свет «спрятанное». На данный момент это самый бескомпромиссный детектор маскировки на планете. Если бы здесь был Скрулл, я бы увидел его истинную форму.

— В таком случае, — Фьюри тяжело оперся локтями о стол и сложил пальцы домиком, сверля меня своим фирменным взглядом, — мы переоценили масштаб угрозы? Мы переоценили Таноса?

— Либо, что куда более вероятно, — я подался вперед, глядя прямо на директора, — Он пока вообще не воспринимает нашу планету как угрозу. Даже на уровне отправки передовых разведчиков-метаморфов.

«А может… — мозг, работающий с пугающей, ледяной четкостью, выстраивал новые вероятностные модели. — Он просто оставил нас напоследок. Безумный Титан искренне считает, что забрать Камни у кучки примитивных обезьян будет проще, чем отобрать конфету у младенца. Но если он сунется к нам сейчас, будучи ослабленным после битвы с Одином… Это неизбежно привлечет внимание других космических стервятников. Он копит силы и ждет идеального момента».

— В общем… Теорий много, — я тяжело выдохнул, прерывая затянувшуюся паузу. — Но если Скруллов действительно нет ни в Трискелионе, ни на скрытой базе в Нью-Йорке, можно осторожно предположить, что их пока вообще нет на Земле. Танос нас игнорирует.

— В моей работе это так не работает, Томпсон, — жестко отрезал Фьюри. — Отсутствие доказательств угрозы не является доказательством её отсутствия.

— Я знаю, Ник. Это просто рабочая гипотеза, — я пожал плечами, признавая его правоту. — Руку на пульсе держать придется в любом случае. Скруллы могут высадиться завтра, а могут через год. Кстати… Проводи меня к Тессеракту.

Атмосфера в переговорной неуловимо изменилась. Воздух словно стал плотнее.

— Что? — Фьюри медленно приподнял бровь и впился в меня с удвоенной подозрительностью. — Почему тема вдруг сместилась… в эту сторону?

Судя по его окаменевшему лицу, расставаться с Тессерактом директору ЩИТа категорически не хотелось. Особенно теперь. После нашего недавнего разговора, касающегося Тора и галактических угроз, Фьюри осознал истинную природу куба. Это был Камень Бесконечности. Абсолютное оружие. Один из главных козырей человечества против флота Таноса. И отдавать этот козырь в руки потенциально неконтролируемого союзника шпион не собирался.

— Всё просто. Я наконец-то разобрался, как с ним совладать, — хмыкнул я, выдерживая его тяжелый взгляд.

— Эксперименты нацистов во времена войны, а затем и наши собственные тесты выявили невероятную, потенциально бесконечную энергетику внутри этого куба, — осторожно, тщательно подбирая слова, начал Фьюри. — Если ты ошибешься… И что-то подобное вырвется наружу в неконтролируемом виде, мы потеряем не просто базу. Мы можем потерять континент.

— Ничего не вырвется. Более того, эта энергия послужит нам на пользу, — я подался вперед, опираясь предплечьями о стол. — Объективно, Ник, на данный момент я — единственный разумный на этой планете, кто обладает физической, энергетической и концептуальной возможностью отделить сам Камень от оболочки Тессеракта, не уничтожив при этом половину полушария.

— Главный вопрос в том, нужно ли его вообще отделять, — Фьюри начал нервно отбивать дробь указательным пальцем по столешнице. Жест, выдающий крайнюю степень мозгового штурма.

— Нужно, — спокойно и веско произнес я.

Не отрывая взгляда от директора, я послал мысленный импульс наноботам на своей правой руке. Серебристый металл брони Прометея потек, обнажая то, что скрывалось под ним.

Глубокий, поглощающий свет черно-фиолетовый сплав. Небесный Металл.

Я развернул кисть, демонстрируя Фьюри тыльную сторону ладони. Пять овальных выемок на суставах и одно, углубление по центру кисти. Пустые глазницы, ожидающие божественного наполнения.

Фьюри замер. Его палец остановился в миллиметре от стола. Ему не нужно было ничего объяснять — директор ЩИТа обладал выдающимся интеллектом и сразу уловил суть. Он понял, что именно я создал.

На долгую, тяжелую минуту комната погрузилась в абсолютную тишину. Фьюри думал. Причем делал это нарочито показательно. В этой тишине разворачивалась целая психологическая дуэль. Он прекрасно понимал, что если мне действительно будет нужно, я заберу Тессеракт силой — и никакая охрана базы меня не остановит. И он знал, что я знаю об этом. А я знал, что он знает, что я знаю. Это был не вопрос разрешения, это был вопрос сохранения нашего альянса.

— Идея мне категорически не нравится, — наконец прервал тишину Фьюри. Его голос звучал хрипло. — Звучит как пролог к концу света. Но… мы стоим на пороге войны с одной из сильнейших космических фракций. Я буду полным кретином, если не мобилизую все доступные ресурсы, даже если они пугают меня до чертиков.

«Холодный прагматизм. За это я тебя и ценю, Ник».

— Пошли, — директор грузно поднялся со стула, одергивая плащ.

— Здесь? — я искренне удивился, вставая следом. — Я был уверен, что ты держишь его в Трискелионе.

— Я меняю его местоположение в случайные, не поддающиеся логике промежутки времени. Иногда дважды в день, — сухо ответил Фьюри, направляясь к выходу. — Сегодня он здесь.

Вернув маскировку нано-костюма поверх Перчатки, я последовал за шпионом.

Мы спускались на лифтах всё ниже и ниже, в самый глубокий, скрытый подземный комплекс нью-йоркской базы. К счастью, мои очки Виоланта покоились в экранированном футляре в кармане. Если бы я надел их здесь, в месте, где ЩИТ прячет свои главные секреты, мой мозг просто вскипел бы от количества «спрятанных» аур, охранных систем и ловушек.

Спустя долгие десять минут быстрого шага по стерильным, тяжелым коридорам, мы остановились перед массивной шлюзовой дверью. Очередная серия протоколов безопасности — и мы внутри.

В центре камеры, на массивном стенде, опутанном датчиками, покоился он. Светящийся мягким, пульсирующим сине-голубым светом гиперкуб. Тессеракт.

Когда я был Аватаром Маны, я уже соприкасался с ним. И тогда я понял, насколько эта вещь опасна для неподготовленного разума и тела. Сейчас это ощущение ни на миг не погасло. Напротив, оно многократно усилилось. Моя общая энергетическая чувствительность, раскачанная Техникой Пожирателя Вселенной, кричала об опасности.

Энергия Камня, запертая внутри прозрачных граней куба, была настолько плотной и чужеродной, что заставляла мою собственную ауру идти пространственной, искаженной рябью. Само пространство вокруг артефакта казалось «неправильным», словно картинка с битыми пикселями.

Тем не менее, я уверенно шагнул вперед. В оригинальном каноне Танос просто раздавил куб огромными пальцами, чтобы достать сердцевину. Я же… Я интуитивно чувствовал, что столь грубая сила мне не понадобится.

Остановившись перед стендом, я медленно протянул правую руку, обнажая Небесный Металл Перчатки, и принялся ждать.

Контакт устанавливался на незримом уровне. Примерно на расстоянии десяти сантиметров от фиолетового металла Тессеракт отреагировал. Он самопроизвольно задрожал, срываясь со стенда. Его мягкое синее свечение резко взвинтилось, превратившись в ослепительно-белый, режущий глаза свет. А затем внутри куба, в самом его геометрическом центре, появилась видимая, ветвистая трещина.

Словно невидимый титан сжал его изнутри. Камень осознал присутствие сосуда, способного его вместить. Сосуда, который не ограничивал, а направлял.

КРАК.

Раздался оглушительный звук ломающегося стекла, от которого заложило уши.

Тессеракт, вопреки законам физики, остался визуально целым, не рассыпавшись на осколки. Но его суть — Камень Пространства — вырвался наружу. Ослепительная, искрящаяся синим пламенем сущность, сгусток концентрированного мироздания, прорезал оставшиеся сантиметры по воздуху и с невероятной силой вклинился в центральное углубление на тыльной стороне Перчатки.

Звук слияния был неописуем. Низкий, вибрирующий гул Небесного Металла, сожравшего избыток энергии, смешался с хрустом разрываемого космического пространства.

«О, боги…» — мысль оборвалась.

Я… Я ЧУВСТВОВАЛ!

Колоссальная, невыразимая волна эйфории ударила по моей нервной системе. Я словно вылетел из своего бренного, ограниченного биологического тела. Мое сознание расширилось во все стороны со скоростью света. Я почувствовал… Весь космос. Разом! Миллиарды звездных систем, пульсары, черные дыры, холодные пустоши между галактиками. Расстояние перестало быть физической величиной, превратившись в условность. В пластилин. Я ощутил, что могу свернуть саму Галактику, как бумажный самолетик, и положить её себе в карман.

«Теперь мы не привязаны ни к чему».

Эта мысль прозвучала в моей голове кристально чисто. И я с первобытным трепетом осознал, что это была не моя мысль. Это был голос Камня. Голос самого концепта Пространства, вступившего в симбиоз с моим разумом через проводник из Небесного Металла. Техника Пожирателя Вселенной взревела, ассимилируя, перерабатывая колоссальный поток данных, не давая моему сознанию раствориться в этой бесконечности.

Тессеракт на стенде мгновенно потускнел, превратившись в кусок обычного, мутного стекла. Энергия покинула его навсегда.

Моя же Перчатка вспыхнула изнутри сетью ярко-синих прожилок. Воздух вокруг меня задрожал, и реальность пошла фрактальными искажениями.

— Томпсон. Ты в курсе, что последнюю секунду ты находился в четырех разных местах этой комнаты одновременно? — сухой, ровный голос Фьюри разрезал космический пафос момента, как скальпель. Директор стоял у двери, скрестив руки на груди, и внимательно, без тени страха, наблюдал за моим перформансом.

Я медленно повернул к нему голову.

— Это… — мой голос прозвучал странно, словно с легким эхом, идущим отовсюду сразу. — Лишь ничтожная часть того, на что я теперь способен, Ник.

Я посмотрел на свою руку, прислушиваясь к симбиозу Камня и Техники. Власть опьяняла. Создавать пространственные коридоры, телепортировать целые планеты, сжимать горизонты событий, создавать карманные измерения из воздуха… И для всего этого мне больше не нужны были магические пассы или долгие расчеты. Не нужно было даже щелкать пальцами. Достаточно одной мысли. Одного легкого движения кисти.

Но самым пугающим было игнорирование самого понятия дистанции. Удар, нанесенный здесь, в бункере под Нью-Йорком, мог материализоваться в центре вражеского флота в другой галактике. Моя Перчатка, благодаря свойствам Небесного Металла, работала куда эффективнее и тоньше, чем грубая кузница гномов. Один неверный жест — и половина Евразии могла бы оказаться запертой в зеркальном измерении.

«И это только с ОДНИМ Камнем…» — я ошеломленно покачал головой, силясь осознать, чем станет Перчатка, если собрать все шесть.

— Главное, чтобы со всеми этими спецэффектами ты был способен противостоять Таносу, когда он заявится, — язвительно подколол меня Фьюри, не впечатлившись моими светящимися прожилками.

«Противостоять?»

Я прикрыл глаза. Мой разум направляемый Камнем, скользнул по всеобъемлющему концепту Пространства. То, что происходило сейчас на орбите Плутона или на другом конце Млечного Пути, для моего нового восприятия было так же близко, как биение сердца Фьюри в метре от меня.

Мне нужны были координаты. Не цифры, а концептуальная подпись.

Танос. Безумный Титан. Смерть. Фиолетовая кожа. Мощь двух Камней Бесконечности.

Я забросил эту сеть во вселенную, и Камень Пространства, словно гончая, мгновенно взял след, отсекая миллиарды ложных сигналов.

«Попался!» — мысленно воскликнул я.

Камень на тыльной стороне Перчатки ослепительно вспыхнул синим огнем, охотно поддаваясь моей воле и формируя ментальное окно обзора прямо сквозь световые годы.

— Твои глаза светятся синим, Томпсон. Мне начинать волноваться? — холодно прокомментировал Фьюри, делая полшага назад.

— Всё нормально. Я просто смотрю в телескоп, — отрешенно отозвался я.

Мой внутренний взор сфокусировался. Я видел его так четко, словно стоял в той же комнате. Массивный, подавляющий своей монументальностью тронный зал на борту дредноута. Танос лениво сидел на возвышении в своем черном троне, высеченном из метеоритного камня. На его левой руке тускло отсвечивала золотая перчатка с двумя вплавленными Камнями — Фиолетовым и Желтым. Огромную правую руку он подпер кулаком, облокотив на нее щеку. Он выглядел скучающим, наблюдая за совещанием своих верных псов, расположившихся внизу за круглым голографическим столом.

Он был здесь. Уязвимый в своей самоуверенности. Властелин, не ожидающий удара из-за горизонта событий.

«Интересно… — холодная мысль скользнула в моем мозгу. — А могу ли я его убить прямо сейчас? Портал Камня Пространства — это концептуальный разрыв. Он в разы сильнее, чем магические порталы Стрэнджа, зависящие от концентрации мага. Для Камня физическая прочность Титана не значит абсолютно ничего».

Если пространство не имеет значения, то почему портал должен открываться рядом с ним? Почему не внутри него?

Я сжал кулак в фиолетовой Перчатке. Это не потребовало ни концентрации, ни физических усилий. Одно короткое, жестокое мысленное усилие. Команда пространству: «Сжаться и разойтись».

Мой ментальный взор зафиксировал результат в ту же секунду.

Танос на троне даже не успел поменять выражение лица. Ни крика, ни удивления. Он просто… лопнул. Его массивное, пуленепробиваемое, полубожественное тело взорвалось изнутри, разлетаясь ошметками плоти, костей и лиловой крови по ступеням и золотой перчатке, которая с грохотом рухнула на пол.

В том месте, где секунду назад находилось сердце и легкие Безумного Титана, с тихим шелестом раскрылась и тут же схлопнулась светло-синяя воронка портала, забрав с собой часть его торса в никуда.

В тронном зале повисла мертвая, неверящая тишина.

Связь прервалась. Я открыл глаза, моргая от яркого света ламп в бункере ЩИТа. Синее свечение в моих зрачках медленно угасало. Я посмотрел на свою Перчатку, потом перевел взгляд на напряженного Фьюри.

— Писец, — искренне, с глубочайшим экзистенциальным шоком произнес я вслух. Мой голос даже не дрогнул, но внутри всё перевернулось. — Почему это оказалось так просто?!





Глава 199


— Что сейчас произошло? — Фьюри смотрел на меня немигающим взглядом, пока я, замерев изваянием, тратил долгие две секунды на то, чтобы просто прийти в себя и осознать масштаб содеянного.

«Воистину, мой главный враг — это мой собственный мозг», — мелькнула отстраненная мысль. Даже находясь под абсолютной защитой пакета «Разум превыше всего», я на короткое мгновение сломался. Моя человеческая логика отказывалась принимать столь антиклиматичный финал.

Танос. Безумный Титан. Угроза галактики, готовившаяся поставить Девять Миров на колени. Он мертв. Просто потому, что пространственный разрыв игнорирует физическую прочность, толщину кожи и плотность костей. Камень Пространства не резал его — он просто приказал участку вселенной, где находилась грудная клетка Титана, перестать существовать в прежних координатах. И Танос, не ожидавший удара сквозь световые годы, не успевший активировать щиты или ответить силой своих Камней, просто перестал быть целым.

Вместо того чтобы пускаться в долгие объяснения для Фьюри, я сделал единственное верное движение. Короткий, контролируемый мысленный импульс в Небесный Металл перчатки.

Воздух посреди стерильной подземной комнаты с громким хлопком разошелся в стороны, вспыхнув неоновым синим. На бетонный пол с тяжелым, влажным стуком рухнуло это.

Массивная, покрытая толстой фиолетовой кожей отрубленная рука, закованная в золотую гномью перчатку. Из рваного среза на пол густо закапала темная, почти черная кровь. В золотых пазах перчатки ярко пульсировали два источника света: фиолетовый и желтый.

— Это… — Фьюри сделал полшага назад, его глаза расширились до предела, уставившись на чудовищный трофей.

— Танос, — ровно произнес я. Протянув правую руку вперед, я почувствовал, как Небесный Металл моей брони вступает в резонанс с трофеями. — Точнее, та часть, что осталась от него с полезной нагрузкой.

Я не стал прикасаться к мертвой плоти. Это было ни к чему. Камень Силы и Камень Разума почувствовали более совершенный, пустой сосуд. С низким, басовитым гулом, от которого завибрировали стены бункера, артефакты вырвались из золотых оков. Описывая в воздухе дугу, они стремительно уменьшились в размерах, адаптируясь под нового носителя, и с глухим, костным хрустом вклинились в пустые слоты на костяшках моей перчатки.

Мир взорвался.

Мое тело, мои нервные окончания, мой мозг захлебнулись в первородной энергии. Кожу облепила густая, потрескивающая фиолетовая пленка — чистый концепт абсолютной, разрушительной Силы, готовой раздавить тектонические плиты по одному моему желанию. Следом пришел Разум. Мягкая, холодная желтоватая дымка окутала голову, и мое сознание расширилось до пугающих пределов. Я вдруг «услышал» не только поверхностные мысли Фьюри, но и мысли агентов на верхних этажах базы, крыс в вентиляции, людей в машинах над нами на поверхности земли.

«Это реальные камни…» — теперь не оставалось ни единого сомнения, ни одной параноидальной теории.

Танос не обманул меня. Это не был хитроумный клон, не было двойника-Скрулла, не было многоходовочки. Титан просто сидел на троне, расслабленный и уверенный в своей недосягаемости. Он оказался не способен использовать мощь двух Камней в пассивном режиме для своей постоянной, круглосуточной защиты. И эта ошибка стоила ему жизни.

— Ты шутишь, Томпсон? — Фьюри наконец отмер. Он нахмурился, тяжело переводя взгляд с потускневшей, бесполезной золотой перчатки в луже крови на мою фигуру, окутанную тремя аурами. — Выходит, все наши обсуждения, вся подготовка к галактической войне…

— Теперь не имеют никакого смысла, Ник, — спокойно кивнул я, наслаждаясь ледяной ясностью ума, которую дарил Камень Разума в связке с Системой. — Правила игры не просто изменились. Они сломаны. Уничтожены. Я только что перевернул шахматную доску и сжег фигуры.

— Ты с помощью одного светящегося камня мгновенно уничтожил угрозу, от которой дрожал Асгард, — Фьюри процедил слова сквозь зубы. Его интонации стали опасно тихими. — Насколько я могу судить, теперь у тебя их три. Что дальше?

Я даже не пытался читать его разум прицельно, но страхи директора ЩИТа кричали на всю комнату. Его ужасала мысль: куда я направлю эту хтоническую силу? И направлю ли я её вообще, или просто решу, что человечество — это пыль под ногами нового бога?

— Дальше… Больше, — усмехнулся я, вновь обращаясь к бескрайней сети Пространства.

Мне нужен был Эфир. Камень Реальности. Красный цвет.

Обладая Разумом для обработки данных, Пространством для игнорирования дистанций и Силой для преодоления любых преград, я закинул невод в саму ткань вселенной. Искать иголку в галактическом стоге сена оказалось до смешного легко.

Коллекционер. Забвение. Я мысленно «увидел» это место. Изысканный, тяжелый металлический флакон с густой, переливающейся красной жидкостью внутри. Он стоял на роскошном постаменте, скрытый за энергетическим защитным куполом и десятками охранных систем в личной сокровищнице Тивана.

Короткое, жесткое намерение. Расстояние схлопнулось.

Флакон материализовался прямо в моей ладони. Не тратя времени на замки, я просто сжал пальцы, поддержанные Камнем Силы. Несокрушимое инопланетное стекло хрустнуло, превращаясь в пыль. Красная, живая жидкость выплеснулась наружу, но не упала на пол. Она словно учуяла собратьев и жадно впиталась в Небесный Металл перчатки, кристаллизуясь и формируя на кисти четвертый, кроваво-красный ограненный камень.

Мою плоть обдало жаром. Реальность вокруг меня на долю секунды потекла, как расплавленный воск. Я чувствовал, что могу превратить стены бункера в живую плоть, а воздух — в золото.

«Прости, Танелиир, но мне эта игрушка нужнее», — мысленно хмыкнул я, стабилизируя ткань мироздания.

— Еще один, — Фьюри устало покачал головой, и в этом жесте впервые за долгие годы проскользила настоящая безысходность. — Может, ты соизволишь хотя бы в общих чертах объяснить мотивы своих действий?

— Жадность. Жажда абсолютной силы. Обычные человеческие пороки, Ник, — я легкомысленно пожал плечами, хотя взгляд мой оставался серьезным. — Обещаю только одно: я не направлю эту силу против Земли и человечества.

«На самом деле, всё это делается ради одной критически важной цели. Но, боюсь, если я попытаюсь объяснить тебе суть, твой параноидальный мозг просто закипит».

— Ты меня прямо-таки успокоил, — мрачно буркнул Фьюри, опираясь поясницей о постамент. — Но, кажется, тебе пора остановиться, пока ты не разорвал планету на атомы.

«Боюсь, директор, я только начал».

Вместо словесного ответа я сделал шаг вперед. Камень Пространства услужливо раскрыл передо мной бесшумную синюю воронку портала. Я прошел сквозь неё, оставляя напряженного шпиона позади, и мгновенно оказался в залитом солнцем внутреннем дворе Камар-Таджа.

Запах благовоний и старого дерева ударил в нос. Передо мной, на деревянном помосте, в позе лотоса сидела Древняя. Она не вздрогнула от моего появления. Лысая женщина спокойно открыла глаза, и в её взгляде читалось понимание происходящего.

— Мистер Томпсон, — она вежливо, с легким намеком на почтение, кивнула, после чего перевела взгляд на мою правую руку. Четыре Камня гудели, искажая воздух вокруг. — Полагаю, мне не нужно спрашивать, зачем вы здесь.

— Надеюсь, с этим не возникнет концептуальных проблем или магических дуэлей? — поинтересовался я, останавливаясь в паре метров от Верховной Волшебницы.

— Это зависит лишь от одного: как скоро вы вернете его на место? — её тон оставался светским, но в словах крылась сталь.

— Как только сделаю то, ради чего всё это затевается. Ни секундой позже, — предельно серьезно ответил я.

— В таком случае, у нас нет никаких проблем, — Древняя легким, текучим движением извлекла из складок одеяния Глаз Агамотто — тяжелый металлический медальон, увенчанный сложной вязью мандал.

Она не стала читать заклинаний. Простой жест её пальцев — створки «глаза» раскрылись. Внутри вращался зеленый изумруд.

Мой мысленный импульс потянулся к нему. Камень Времени, повинуясь зову перчатки, вырвался из артефакта зеленой кометой и мягко, с тихим щелчком, занял пятый слот.

Время остановилось. А затем побежало вспять. Вперед. В стороны. Я видел, как падают листья в саду Камар-Таджа тысячу лет назад, и видел, как этот сад рассыпается в пыль через эоны. Я стал рекой.

«Почти всё… Дело за малым. За самым сложным».

Я поклонился Древней и вновь активировал портал. Моим желанием было не просто место, а концепция. Камень Души.

Шаг — и синева портала сменилась давящим, мертвым сумраком. Серая, безжизненная планета, где царило вечное затмение. Ледяной ветер трепал плащ. Я стоял по щиколотку в темной, недвижимой воде. Вормир.

— И вот… ты здесь, в конце пути, — раздался за спиной тихий, но пробирающий до костей женский голос.

Я обернулся. Меня встретил отнюдь не летящий в лохмотьях Красный Череп, привязанный к этому месту проклятием. На темном песке стояла девушка. Молодая, бледная, привлекательная какой-то болезненной, готической красотой. На ней было простое черное платье. И она была мне знакома.

— Госпожа Смерть, — я почтительно склонил голову, признавая её статус одной из фундаментальных сущностей Мультивселенной. — Как тебе на вкус душа Безумного Титана?

— Такая же пресная, как и у всех остальных смертных, воззомнивших себя богами, — равнодушно пожала плечами девушка, разглядывая свою идеальную, лишенную цвета руку. — Но речь сейчас не о нём, Прометей. Ты пришел за последней искрой. Ты знаешь правило этого места?

— Плюс-минус, — честно признал я.

Душа за Душу. То, что ты любишь больше всего. То, чем ты дорожишь. С помощью синергии пяти Камней на моей руке я легко обратил взор внутрь себя. Что для меня важнее всего в этой жизни? Любовь? У меня её нет. Привязанности? Они мимолетны. Но было нечто, составляющее основу моего нынешнего существа. Мой двигатель.

— Я не могу отдать жизнь другого существа. Но я могу отдать часть себя, — произнес я, глядя в её черные глаза. — Я предлагаю Искру Творца — в обмен на Камень Души.

— Забавно, — губ Смерти коснулась легкая, заинтересованная полуулыбка. — Менять дар иных инстанций на первородный камень. Да будет так. Жертва принята.

Она медленно протянула ко мне бледную ладонь.

Из самого центра моей груди, прямо из эфирного тела, с влажным, болезненным звуком вырвалась ослепительно-белая сфера, рассыпающая искры чистой энергии созидания.

[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА! ПРОИСХОДИТ РАССИНХРОНИЗАЦИЯ ИСКРЫ ТВОРЦА И ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ!]

Красные системные предупреждения залили периферию зрения. Я чувствовал, как внутри меня рвутся тысячи энергетических нитей. Я чувствовал, что могу прямо сейчас, силой пяти Камней, воспротивиться этому процессу, разорвать сделку, напитать Искру космической силой и восстановить её до идеального состояния. Но я не стал этого делать. Это была плата ради основной цели.

Сфера легла в ладонь Смерти и мягко погасла, впитавшись в её плоть.

— Держи свою награду, смертный, — девушка раскрыла вторую руку.

В её ладони лежал небольшой, гладкий оранжевый камень, излучающий тепло, от которого веяло древней тоской. Повинуясь моей воле, он взмыл в воздух и опустился в последнее, центральное углубление на перчатке.

Клац.

А вот теперь — всё.

Шесть сингулярностей. Шесть столпов мироздания, собранных в единый контур из Небесного Металла. Энергии гармонично, без единого шва, слились в один абсолютный, бесконечный поток космической силы всего сущего.

Удар был не физическим. Он был концептуальным. Я перестал быть человеком, стоящим на Вормире. Я почувствовал все галактики одновременно. Я почувствовал каждый лист на каждом дереве во вселенной. Каждую мысль, каждую надежду, страх, злобу и желание в триллионах душ. Я видел рождение звезд в туманностях и смерть квазаров. На короткое, не поддающееся исчислению мгновение я сам стал Вселенной. Её богом. Её архитектором.

Мой разум, уже не защищенный системным пакетом, скрипел и плавился под давлением абсолютного знания.

«Нет… Всё это великолепие не имеет смысла», — жестко, железной хваткой я заставил свое Эго вернуться в физическую оболочку. Я отсек соблазн раствориться в божественности. Вернул себя в трезвое состояние ума, чувствуя тяжесть перчатки на правой руке.

Я не собирался стирать половину жизни. Я не собирался перекраивать законы физики ради утопии. У меня была одна, конкретная цель, ради которой я забрался сюда.

Я поднял правую руку. Шесть камней пылали ослепительно ярко.

Щелчок пальцами разорвал ткань реальности с грохотом сверхновой.

Мир померк. Вормир, Смерть, звезды — всё исчезло, утонув в бесконечном, слепящем белом свете.

Я пришел за ответами. И я собирался их получить.

*****

Адская Кухня. Дешевая, убогая квартира-студия, насквозь пропитавшаяся запахом сырости, плесени и застарелого сигаретного дыма.

Джон Томпсон, в чьем теле только что пробудилась душа попаданца, впервые открыл глаза и долго смотрел на потрескавшийся, желтоватый потолок. У него не было ни читерской Системы, готовой заботливо осыпать его характеристиками, ни врожденных мутаций, ни даже гениального интеллекта, способного собрать термоядерный реактор из мусора. Он был абсолютно, пугающе обычным. Единственным его капиталом в этом безумном мире, где полубоги ходили по улицам, а инопланетные армады регулярно сносили мегаполисы, оставалось метазнание. Он знал архитектуру грядущих событий. Он видел надвигающиеся катастрофы.

И в таких обстоятельствах он принял самое рациональное, самое логичное решение, на которое только был способен обычный человек. Он решил просто жить.

Жить тихую, незаметную жизнь в мире Марвел, насколько это вообще позволяла теория вероятности. План был выверен и лишен ненужного пафоса: устроиться на базовую работу, жестко экономить, дождаться похищения Тони Старка в Афганистане и вложить все копейки в игру на понижение акций «Старк Индастриз». Затем, после триумфального возвращения эксцентричного миллиардера, сыграть на повышении, а потом снова на понижении. Это был самый нехитрый, классический способ сколотить первый крупный капитал, не привлекая внимания спецслужб.

А дальше? Дальше он купит крепкий дом на ферме где-нибудь в Канзасе. А мир… пусть этот мир спасают те, у кого есть лазеры из глаз, миллиарды на счетах и влияние. Даже если ферма Джона попадет в те самые случайные пятьдесят процентов, распыленные щелчком Таноса, — плевать. Спустя пять лет Мстители всё равно отмотают время, он воскреснет и продолжит спокойно пить утренний кофе. А если нет? Если в этой ветке реальности всё пойдет по худшему сценарию? Что ж, мертвецам уже не о чем сожалеть. Смерть — это не проблема мертвого. Зачем тратить нервы, пытаясь переиграть богов?

План был поистине гениален в своей приземленной простоте. Возможно, именно поэтому реальность сломала его об колено в первые же дни.

Адская Кухня — это не киношные декорации. Это не то место, где ты можешь безнаказанно гулять по переулкам, будучи расслабленным гражданским с иллюзиями о собственной безопасности. Будучи попаданцем, окрыленным знанием будущего всей вселенной, Джон банально забыл, на какой улице он живет в настоящем.

Ограбление и жестокое, ритмичное избиение в глухой подворотне стали лишь прелюдией. Настоящим приговором стал хруст. Местный криминальный контингент, не получив желаемых денег, в слепой злобе повредил ему позвоночник, навсегда выписав Джону билет на инвалидную коляску.

Эмоций в тот момент, на грязном асфальте, было слишком много. Они душили его, мешая дышать. Злость. Бессильная, обжигающая ярость. Неверие. Шок. Животное желание мести, отрицание реальности и горькая, разъедающая обида. Но когда первичный шок спал, пришло осознание. Четкое, ледяное понимание того, что в таком мире нельзя быть слабым. Быть инвалидом здесь — это даже не существование. Это затяжная пытка в ожидании, пока на тебя не рухнет кусок здания, отброшенный очередным супергероем.

В тот день прежний Джон Томпсон умер. Тот, кто остался в сломанном теле, решил использовать свое единственное оружие. Информацию. Но уже не для покупки фермы, а для выживания.

Он спустил метазнания на самый приземленный, рабочий уровень. Питер Паркер. Молодой, наивный гений, стажирующийся в лаборатории доктора Коннорса.

Найти общий язык с застенчивым, асоциальным парнем оказалось даже проще, чем Джон планировал. Особенно после того, как инвалид в коляске спокойно, глядя прямо в глаза, выдал Питеру несколько секретов, способных разрушить его мир. Например, тот факт, что Гвен Стейси, его очаровательная коллега по исследованиям — это Женщина-Паук. Джону не нужно было доверие Паркера. Ему нужен был шок, смешанный с авторитетом.

Это было необходимо для внедрения главной мысли: сыворотка Коннорса, над которой Питер работает — тупик. Генетическая бомба. Ни к чему, кроме массовых смертей, боли и появления огромного ящера в канализации Нью-Йорка, она не приведет.

Питер повел себя в точности так, как и рассчитывал Джон. Юношеский максимализм и дремлющий комплекс спасителя дали о себе знать: Паркер вгрызся в исследования с утроенной, маниакальной мотивацией, желая предотвратить катастрофу. Гвен, чей главный секрет оказался в руках хладнокровного инвалида, была вынуждена пойти на сделку, сотрудничать с ними и использовать свое чутье во благо сломанной науки этого мира.

Так, в тишине закрытой лаборатории, на свет родилась «Сыворотка Паркера». Та самая формула, которая впоследствии, пройдя адаптацию под массовый рынок, принесет Питеру Нобелевскую премию. Однако первоначальная, нестабильная версия никогда не могла стать достоянием общественности. У нее была слишком высокая мета-эффективность. Она перестраивала геном, даруя организму силу, сравнимую со слабым аналогом Капитана Америки, и запускала мощнейший регенеративный фактор.

Джон, разумеется, вколол себе этот первородный концентрат первым.

Когда чувствительность вернулась в мертвые ноги, а мышцы налились незнакомой, хищной силой, он не стал праздновать. Питер тоже принял сыворотку, но с ним Джон больше не виделся. Паркер был лишь инструментом, ступенью. Получив здоровое тело и базовую защиту, Джон Томпсон отправился в свое истинное путешествие. За настоящей силой. Он купил билет до Непала.

Холодный асфальт Адской Кухни, беспомощность в инвалидном кресле, унижение — всё это выжгло из него остатки человеческой наивности. Первоначальный план «сидеть тихо» мутировал в непреклонную, фанатичную доктрину: «стать настолько могущественным, чтобы ни одна тварь во вселенной не смогла диктовать ему свою волю».

В Тибете он потратил месяцы, стирая подошвы и промерзая до костей, но в итоге нашел двери Камар-Таджа.

Встреча с Древней расставила всё по местам. Верховная Волшебница смотрела на него не как на ученика, а как на парадокс. Она прямо заявила, что он — аномалия. Слепое пятно, фигура, чьей тени нет ни в одной из просматриваемых ею вероятностей будущего. И этот фактор сыграл Джону на руку. Ему нужно было изучить концепт порталов, а Древней нужно было держать аномалию под наблюдением, чтобы изучить её природу. Симбиоз, построенный на взаимном прагматизме.

Не будучи магическим гением, Джон брал упорством. Ему потребовалось больше года монотонных, изнурительных тренировок до кровавых мозолей на пальцах, чтобы освоить пространственную магию. Он не лез в астральные проекции или боевые заклинания. Он оттачивал порталы до такого уровня, чтобы свободно и мгновенно перемещаться в любую точку Земли и даже за её пределы.

Когда в храм, тряся изувеченными руками, прибыл Стивен Стрэндж, начиная своё каноничное возвышение, внимание Древней переключилось на него. Слепое пятно перестало быть приоритетом. Джону этого было достаточно, он собрал вещи и покинул храм.

Получив в свои руки абсолютную мобильность, первое, что он сделал — материализовался в закрытом хранилище Гидры и забрал Тессеракт. Второе — открыл портал в глубокий космос. Земля стала для него слишком тесной.

На следующие несколько лет его новым домом стал корабль Опустошителей, а Питер Квилл — кем-то вроде друга. Космические пираты Йонду Удонты быстро оценили потенциал человека, способного открывать пространственные дыры прямо в трюмы торговых судов или банковские хранилища Корпуса Нова. Благодаря магии Джона, банда Опустошителей за короткий срок кратно приумножила своё влияние, богатство и арсенал.

Но Джон не собирался становиться просто богатым пиратом. Он ни на секунду не забывал о своей главной цели. Используя свой авторитет в команде, он продавил экспедицию на Нидавеллир.

Они опоздали. Кузница богов была мертва. Джон не успел предотвратить трагедию — Безумный Титан уже начал своё кровавое восхождение, вырезав население Девяти Миров. Гномов остались единицы. Глядя на опустошенную сферу умирающей звезды, Джон заключил с выжившими сделку. Они создали для него сложнейший артефакт-проводник — рунический пояс, выкованный из остатков Уру, способный стабилизировать космические энергии. А Джон, глядя в глаза сломленному Эйтри, поклялся принести ему голову Таноса.

Энергия Камня Пространства, извлеченного из Тессеракта, идеально синергировала с магическими конструктами Камар-Таджа. Благодаря гномьему поясу, рассеивающему нагрузку, и телу суперсолдата, способному регенерировать микротравмы, Джон смог подчинить Камень. Он перестал быть просто магом с кольцом; он стал хозяином пространства.

Следующим на очереди был Камень Разума. Джон вернулся на Землю ровно в тот момент, когда Локи с позором проиграл свою битву за Нью-Йорк. Пока Мстители приходили в себя среди руин, празднуя победу, Джон, как призрак, выскользнул из портала, забрал брошенный скипетр с концептуальным артефактом и исчез. Никто даже не понял, что произошло. Его мощь возросла еще на один порядок. Ум стал холоднее, расчетливее, быстрее.

Но для его финальной метаморфозы требовался третий элемент. Вормир.

Планета вечного затмения встретила их ледяным ветром. Джон прибыл туда не один. Йонду. Синекожий пират, заменивший Квиллу отца, пошел с ним, не до конца понимая, какую цену требует это место. «Душа за душу».

Йонду отдал свою жизнь. Не желая того, цепляясь за реальность, но гравитация Вормира и холодный, непроницаемый взгляд Джона не оставили ему выбора. Камень требовал жертвы, и Джон, давно похоронивший свою человечность на асфальте Адской Кухни, эту жертву принес. Когда тело центаврианца разбилось о камни внизу, небо вспыхнуло, и на ладонь Томпсона опустился оранжевый камень.

Он смотрел на светящиеся артефакты, вплавленные в его экипировку. Камень Пространства. Камень Разума. Камень Души.

Теперь у него были не просто игрушки богов. У него появилось два ключевых, фундаментальных компонента: абсолютный Разум и первородная Душа. Это был идеальный, совершенный инструментарий для того, чтобы вскрыть, подчинить и поглотить саму суть практически любого живого существа в этой бескрайней Вселенной.

Слабый инвалид исчез. На Вормире стоял хищник, готовый сожрать богов.

Эго. Разумная планета. Древний, самовлюбленный Целестиал, возомнивший себя центром мироздания. Для Джона Томпсона он стал первым блюдом.

Процесс поглощения не был битвой. Это была хирургическая операция космических масштабов. Камень Пространства стер физические границы между Джоном и ядром планеты, Камень Разума подавил волю и тысячелетнее эго сущности, а Камень Души с пугающей методичностью вырвал саму жизненную искру Эго. Вся эта колоссальная, первобытная энергия влилась в Джона. Человеческая плоть, даже усиленная сыворотками и регенерацией, не могла удержать такой объем. И тогда Джон отбросил её, как тесную одежду. Он переродился, став существом из чистой, структурированной энергии. Ограничения биологии рухнули, позволив ему пропускать сквозь себя мощь Камней Бесконечности единым, неразрывным потоком.

Следом пришла очередь спящего Целестиала, чье семя тысячелетиями зрело в мантии Земли. Тиамут даже не успел осознать своего пробуждения. Джон просто выпил его, выпотрошил энергетический каркас новорожденного бога, оставив в ядре планеты лишь мертвую, пустую оболочку.

Дальнейший сбор оставшихся Камней превратился в рутину. Танос с его флотом, Древняя с её орденом, Коллекционер с его ловушками — все они оказались пылью перед существом, перешагнувшим порог могущества Древних Богов. Ни магия, ни технологии, ни фанатизм не могли остановить того, кто смотрел на них не как на врагов, а как на ресурс. Объединив шесть сингулярностей, обладая плотностью энергии убитых Целестиалов, Джон Томпсон окончательно потерял связь с человеческим прошлым. Вселенная дала ему новое имя — Высший Пожиратель. Но Джон знал: это еще не конец. Это лишь начало пищевой цепи.

Первыми под удар попали Старейшины Вселенной. Те, кто пережил Большой Взрыв. Грандмастер, Садовник, Чемпион, Высший Эволюционер. Древние, бессмертные существа, кичившиеся своей исключительностью, оказались неспособны пережить неуемную жажду силы одного выходца с Земли. От землянина в нем, впрочем, не осталось ничего. Он переваривал их бессмертие, их уникальные концепции, делая их частью себя.

Затем настала очередь высшего эшелона. Галактус, миллионами лет внушавший ужас галактикам, сам познал, каково это — быть пожранным. Целестиалы, древние судьи и сеятели жизни, исчезали целыми пантеонами. Наблюдатели, чьи слепые, мертвые глаза смотрели сквозь время и пространство, ничего не увидели. Фактор «слепого пятна», та самая аномалия, что когда-то заинтересовала Древнюю в Камар-Тадже, теперь укрывала Высшего Пожирателя от любого космического взора. Он убивал их до того, как они успевали осознать угрозу.

Утолив первый, самый грубый голод, Пожиратель поднял взгляд выше. Меньшие Абстракты. Эон, Эпох, Госпожа Любовь и Сир Ненависть. Поглощая их, Джон уничтожал сам баланс мультивселенского порядка. Вместе с Любовью и Ненавистью в нем растворились последние отголоски человеческих понятий. Он перестал мыслить категориями эмоций. Осталась лишь чистая, абсолютная целесообразность.

Затем рухнули основы. Вечность и Бесконечность. Смерть и Забвение. Владыка Порядка и Лорд Хаоса. Высший Пожиратель перестал глотать энергию — он начал вырывать куски из самой архитектуры реальности. Ткань Мультивселенной, главные абстракты восьмого космоса канули в его бездонную пустоту, заставив мироздание содрогаться в предсмертных конвульсиях.

Такое вмешательство не могло пройти незамеченным для высшей судебной инстанции.

Живой Трибунал. Сущность с тремя лицами — Справедливостью, Местью и Необходимостью. Тот, кто держит в руках баланс всех реальностей. Он явился, чтобы вынести приговор, не подозревая, что его приход был математически точно просчитан Высшим Пожирателем. Трибунал пытался судить аномалию, но слепое пятно сделало его всеведение бесполезным. Поглощение чистой мощи Живого Трибунала — энергии, многократно превосходящей триллионы Больших Взрывов, — стало точкой сингулярности. Вспышкой, разорвавшей границы Мультивселенной.

Джон вышел за пределы.

Казалось бы, вот он — абсолютный финал. Но за гранью Мультивселенной его ждала Пустота и её хозяева. Потусторонние. Раса безжалостных инженеров реальности, каждый из которых поодиночке превосходил Живого Трибунала и всех Абстрактов вместе взятых. Те, кто проводил эксперименты над мирозданием, перекраивая его по своей прихоти.

Но для Высшего Пожирателя они стали лишь последним блюдом в его бесконечном меню. Он перестал быть частью системы, которую они могли редактировать. Он стал Абсолютом, концепцией поглощения, вырвавшейся из пробирки. Уничтожив расу Потусторонних, стерев их Белые Пространства в ноль, он замер в абсолютной тишине. Он стал Выше Всех.

Так он думал.

На самой границе Пустоты, там, где заканчивалось всё мыслимое и немыслимое пространство, существовал дом. Обычный, непримечательный двухэтажный деревянный дом с верандой, парящий на оторванном куске серого камня. Высший Пожиратель, в чьем естестве бурлила мощь убитой Мультивселенной, направился туда. К месту, где жил сияющий золотым светом человек без лица. Тот, кто истинно был Выше Всех.

— Ты занятный экземпляр, — голос Золотого человека не отражался от стен. Он звучал сразу везде и нигде, лишенный страха, гнева или удивления. Глас автора, смотрящего на удачный черновик. — Но за пределы Дома Идей я тебя не выпущу.

Сияющая фигура медленно покачала головой.

За пределы Дома Идей.

Эти слова ударили по Пожирателю сильнее, чем взрыв сверхновой. Вот оно. Суть. То, к чему он всё это время инстинктивно рвался, выдираясь со дна пищевой цепи. Марвел. Всё это время, пожирая богов, руша абстракты и стирая Потусторонних, он продолжал находиться в запертой клетке. Вселенные, измерения, Пустота, даже этот жалкий деревянный Дом Идей — всё это было лишь локациями внутри одного закрытого сеттинга. А ему нужно было вырваться Отсюда!

Зачем? Он давно перестал задавать себе такие вопросы. Ему не нужны были философские обоснования. Он — Пожиратель. Перед ним преграда, значит, её нужно переварить.

Не тратя времени на слова, Высший Пожиратель обрушил на Золотого человека всю концептуальную мощь уничтоженного мироздания. Он сжал руку, сотканную из энергии абсолютного конца, на шее Того, Кто Выше Всех.

И с холодным, пробирающим до самого ядра ужасом обнаружил, что... ничего не произошло.

— Пока рано, — спокойно ответил сияющий человек, даже не попытавшись убрать чужую руку со своего горла. В его голосе прозвучала пугающая констатация факта.

«Рано...»

В сознании Джона, впервые за миллиарды циклов вспыхнуло воспоминание. Глухой переулок Адской Кухни. Запах мусора. Резкий удар монтировкой по спине. Тошнотворный хруст собственного позвоночника. Запах грязного асфальта.

«Да. Я всё еще слаб. Я не всемогущ. Я снова парализован в подворотне, просто теперь эта подворотня размером с мироздание».

Высший Пожиратель отступил. Впервые он не смог оправдать своё имя. Покинув пространство Дома Идей, он осознал пропасть между собой и по-настоящему Высшим. Прямая конфронтация была бессмысленна. Золотой человек оперировал на уровне, недоступном даже Абсолюту.

Джон отдалился в Пустоту. Он наблюдал за тем, как Золотой человек заново запускает часы, как из пепла рождается новая Мультивселенная. Он смотрел и думал. Время потеряло для него смысл — прошли миллиарды лет, или лишь доля секунды, прежде чем в его разуме созрел План. План, в основе которого лежал единственный понятный ему механизм. Механизм поглощения. Но в этот раз ему нужно было вырастить пищу самому.

Он начал действовать. Используя остатки своей колоссальной силы, Пожиратель создал триллионы триллионов изолированных реальностей, замкнув этот кластер, спрятав его от взора основной Мультивселенной.

В каждую из этих бесчисленных реальностей он поместил семя. Свою изначальную, человеческую копию. Крошечную частицу того самого попаданца Джона Томпсона, который когда-то лежал со сломанной спиной. Но, в отличие от оригинальной версии, он дал каждому клону стартовый катализатор. Уникальную, фундаментальную черту, отделенную от собственного ядра. Он назвал их Искрами.

Искра Хаоса. Искра Магии. Искра Творца. Искра Любви. Искра Надежды. И миллионы других концептуальных осколков. За долгую историю своего восхождения он аккумулировал их великое множество. Сейчас он добровольно разрывал себя на куски, раздавая свою силу. Он безжалостно калечил себя, ослабляя оригинальную сущность ради одной глобальной цели — сожрать сильнейшего. Вырастить хищников, превосходящих его самого.

Математика была жестока, но справедлива. Из триллионов копий абсолютного могущества, уровня, способного бросить вызов Потусторонним, достигнут лишь единицы. Большинство погибнет в грязи своих миров. Но те немногие, кто выживет, кто разовьет свою Искру до абсолюта — станут его урожаем. Поглощение этих эволюционировавших копий позволит ему аккумулировать мощь иного, трансцендентного порядка. Мощь, способную превзойти Того, Кто Выше Всех.

Пожиратель рассуждал с железной логикой: если он, будучи жалким, сломанным человеком, вооруженным лишь осколком Искры Пустоты — случайной песчинкой, застрявшей в его душе в момент переноса между мирами, — сумел вырваться на уровень Абсолюта... то и другие его версии смогут. Должны смочь. Ведь они — это он. А он не умеет сдаваться.

Высший Пожиратель, истощенный созданием бесконечной фермы реальностей, погрузился в тяжелую, глухую спячку. Единственное, что он оставил в активном состоянии — это концептуальный маяк, установленный на самой границе Дома Идей. Ловушку для тех, кто дойдет до конца.

Когда-нибудь один из его посевов прорвется сквозь мембрану мироздания и доберется до этого места. И тогда маяк сработает. Он узнает. Он проснется. Он поглотит свою лучшую версию. Он станет сильнее.

Засыпая в абсолютной тьме, лишенный эмоций и формы, Джон Томпсон держался лишь за одну пульсирующую мысль. Эхо сломанного позвоночника.

«Я не могу быть слабым. Я покину это место. Любой ценой».





Глава 200. Эпилог


— И… Получается, ты добровольно отказался от абсолютной, божественной мощи просто потому что… — Тони покрутил в руке стакан с виски, так и не сделав глотка, и скептически приподнял бровь, глядя на меня со своего кресла.

— Потому что абсолютная сила ведет к абсолютной ответственности, божественным проблемам и прочей космической херне, исход которой — это вечная, изматывающая гонка непонятно за чем, — ответил я с легкой, почти ленивой улыбкой, чуть крепче прижимая к себе сидящую рядом Гвен. Девушка смущенно повела плечом, но не отстранилась. — Я хочу просто жить, Тони. И жить хорошо. Без необходимости держать на своих плечах небесный свод.

Гостиная просторного пентхауса Башни Старка была залита мягким, теплым светом вечернего Нью-Йорка. Играла тихая музыка, на стеклянном столике стояли коробки с заказанной пиццей — до нелепого обыденная картина после всего того, что произошло.

Да, после полученного там, на Вормире, откровения — ясного, безжалостного ответа на вопрос «как я здесь вообще оказался и кто я такой» — некоторое время я находился в черной фрустрации. Вся моя прошлая мотивация, моя погоня за выживанием — всё это оказалось лишь частью чужого, немыслимо масштабного алгоритма. Я — лишь искра. Осколок, клон, созданный в этой локальной реальности гораздо более успешным, жадным и хтоническим мной. Посеянный лишь для того, чтобы вырасти, набрать массу и в итоге быть поглощенным оригиналом. Прямо как те бедолаги-испытуемые на моей закрытой базе. Ирония высшего порядка.

Отрицание, гнев, торг, депрессия и, наконец, принятие. Сколько субъективного времени я просидел на сером песке Вормира в компании молчаливой готической красавицы, переваривая эту истину, сказать сложно. Но мой итоговый выбор… Он удивил меня самого. Я отказался играть в эту игру.

— Достойное желание, Брат мой! — над самым ухом раздался зычный голос Тора. Тяжелая ладонь Аса опустилась мне на плечо с такой силой, что я бы точно впечатался в диван, не будь у меня Экстремиса и Ци. — Сила ради самой силы не имеет ни малейшего смысла. Как тот, кто прожил на свете дольше, чем все сидящие в этой комнате вместе взятые, я могу утверждать это со всей серьезностью, — он важно, с видом мудреца, поднял указательный палец вверх, а затем сделал огромный глоток из пивной кружки.

— К тому же, сила — это всегда ответственность. Но да… Джон об этом уже сказал, — Питер, сидевший на подлокотнике соседнего кресла, потер затылок и задумчиво кивнул.

«Ответственность? — мысленно усмехнулся я. — Много ли ответственности в том, чтобы просто пожирать мироздание, пока не лопнешь?»

— Но… Погоди. В таком случае, если Таноса ты размазал, Камни отдал на хранение Фьюри, а свою перчатку куда-то спрятал, — голос Клинта Бартона, устроившегося на подоконнике с куском пиццы, прозвучал предельно по-деловому, — что мешает кому-то другому занять пустующее кресло главного злодея?

«К слову, Камни я вернул не только Фьюри, но еще и Древней, и даже извращенцу Коллекционеру, — пронеслось в голове, — но это уже частности».

— Я понимаю, к чему ты клонишь, Клинт, — я откинулся на спинку дивана, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно покидает тело. — Но поверь мне на слово: угроз, касающихся конкретно нашей планеты, в обозримом космосе практически не осталось. Я провел… генеральную уборку.

Я не стал вдаваться в подробности. Не стал рассказывать, как, будучи Космическим Абсолютом, буквально руками переставил Галактуса на самый край Вселенной — теперь этой голодной громадине потребуются миллиарды световых лет, чтобы просто нащупать нашу систему. Целестиала, дремавшего в ядре Земли, я вытащил так же аккуратно, как занозу, и перенес в мертвую систему с погасшей звездой. С Коллекционером и парочкой других бессмертных Старейшин я провел короткие, но очень убедительные профилактические беседы.

Остальные фракции? От армады Таноса остались только обломки — империя держалась исключительно на его амбициях и страхе перед ним. Крии, Скруллы, Империя Бадун, Корпус Нова… Формально наш сектор сейчас находится под официальным протекторатом Асгарда, и сунуться сюда без веской причины никто не рискнет. А царь Асгарда, Локи… К моему глубочайшему удивлению, оказался вполне договороспособным и адекватным политиком. Я проверил.

— А если речь идет не только о космосе? — дверь в гостиную бесшумно открылась, и внутрь шагнул Фьюри. Как всегда в черном плаще, как всегда хмурый. — Ты так и не соизволил объяснить, как именно решил вопрос с Виктором фон Думом и остальными нашими земными… талантами.

— Потому что… Я его не решал, — честно признался я, шумно выдыхая. — Хотя, каюсь перед всеми присутствующими: соблазн просто щелкнуть пальцами и аккуратно переписать их сознание на желание сажать ромашки был огромен.

На этом моменте Джессика Джонс, сидевшая у барной стойки, заметно вздрогнула, обхватив свой стакан. Насилие над разумом было её триггером, и я это понимал.

— Но… я не стал этого делать.

— И правильно сделал, Джон, — тут же встрял Питер, подавшись вперед. В его глазах горел тот самый неисправимый идеализм. — Всё нормально. Если Дум или кто-то еще действительно станет глобальной угрозой…

— То это уже будет работой Авангарда, — ровным, уверенным тоном закончил за него Стив Роджерс, кивнув мне. Капитан Америка выглядел спокойным, словно подтверждение наличия врагов возвращало его в понятную систему координат.

— Собственно, примерно к такому же выводу я и пришел, стоя на распутье, — хмыкнул я.

«Да и не строит Дум ничего для порабощения мира. Я же заглядывал к нему. Там буквально чертежи адронного коллайдера для работы с экзотической материей. Опасная штука, но не злая сама по себе».

— Ник, давай начистоту. Если бы Джон в момент своего всемогущества решил вообще все проблемы во вселенной, — Тони посмотрел на директора ЩИТа, чуть нахмурившись и театрально всплеснув руками, — То что осталось бы нам?! Играть в гольф и снимать котят с деревьев?

— Нам остался бы меньший сопутствующий ущерб, чистые улицы и целые нервные клетки, Старк, — совершенно невозмутимо парировал Фьюри, подходя ближе. Затем он перевел взгляд на меня. — Но твою логику я понял и принял, Томпсон. Признаю: это лучше, чем диктатура одного всезнающего бога. Рад, что ты вернулся в строй в человеческом виде.

— Ты ведь не будешь снова запираться в своей лаборатории на недели, делая вид, что мира не существует? — бросил Бартон, откусывая пиццу.

Я внутренне улыбнулся. Теперь уже нет.

Искры Творца в моей груди больше нет. Системы, с её интерфейсом и постоянным подзуживанием, тоже нет. Парадоксально, лишившись чита, я почувствовал себя… по-настоящему свободным. Живым. Я чувствую тепло Гвен, слышу смех друзей, ощущаю вкус нормальной еды. У меня есть всё время этого мира, просто потому, что тот самый Высший Пожиратель — мой чудовищный оригинал — лежит в глубокой, бесконечной спячке где-то за краем реальности.

Сколько пройдет времени, прежде чем этот кластер вселенных будет уничтожен по мановению его воли? Миллиарды лет? Триллионы? Без понятия. Но я абсолютно уверен, что через эти самые миллиарды лет меня нынешнего существовать уже не будет. Да я и не хочу жить вечно. До сих пор до конца не отошел от приступа деперсонализации после осознания того факта, что я — просто свинья, которую выращивали на убой.

Но я перестал быть частью его Великого Плана. Я соскочил с крючка. Так что пусть спит и дожидается другую версию меня, что не соскочит.

— Нет, Клинт, — я покачал головой, возвращаясь в реальность. — Запираться максимум на пару часов в день. И в этот раз — исключительно с коллегами, — я выразительно обвел взглядом Паркера, Гвен и скромно стоящего у стены Брюса Беннера. — Нам ведь еще предстоит изменить этот мир к лучшему с помощью науки.

Лекарства от неизлечимых болезней, орбитальная защита, мирный космос, доступная бытовая энергетика… Существует столько сфер, в которых Томпсон Корп может стать настоящим новатором. У меня остались колоссальные базы знаний в архивах Рубедо. У меня есть доступ к гениальным мозгам моих друзей. Прометей должен оправдать свое имя и принести людям огонь, а не сожрать их. И, если быть честным с самим собой, я хочу хотя бы частично искупить грехи своей оригинальной версии. Высший Пожиратель… бр-р-р. Хтоническая дрянь, по сравнению с которой Танос — просто агрессивный муравей.

— Раз уж мы заговорили о медицине и науке, — Фьюри извлек из внутреннего кармана плаща тонкий планшет, пару раз тапнул по экрану и протянул его мне. — К нам тут обратился один весьма специфический мета. Настаивает на том, чтобы влиться в оперативные ряды ЩИТа, но условием контракта поставил… возвращение ему нормального внешнего вида.

Я взял планшет.

«Уэйд Уилсон. Прозвище: Дэдпул. Наемник, мастер холодного и огнестрельного оружия. Обладатель экстремального регенеративного фактора».

Текстовое описание было сухим и скудным, зато медицинских фотографий того уродливого, бугристого ракового месива, в которое превратилось его тело после программы «Оружие Икс», было предостаточно.

Я передал планшет Питеру. Тот бросил один взгляд на экран, сморщился, но тут же прищурился, явно начиная в уме выстраивать формулы генной терапии.

— Думаю… мы с этим справимся, — ответил я Фьюри, дождавшись от Паркера короткого кивка.

«О, сколько нам открытий чудных готовят просвещения дух…» — не мог не подумать я, глядя, как Питер уже начинает что-то шепотом обсуждать с Беннером, тыча пальцем в фотографию опухолей Уэйда. Научный отдел Авангарда нашел себе новую нерешаемую задачу.

— Отлично. Теперь что по поводу саммита с твоим братом? — Фьюри забрал планшет и, словно переключая тумблер, повернулся к Тору. — Человечеству пора официально узнать, что мы не одиноки в космосе, и перестать стрелять в небо при каждой грозе.

— Локи согласен на равный альянс с Мидгардом, — степенно кивнул Одинсон, отирая пену с усов. — Но на данный момент мой брат загружен улаживанием дипломатических споров с Малекитом и представителями Ванов. Политика требует времени, так что саммит состоится не раньше, чем через месяц по вашему календарю.

— Приемлемо, — Фьюри сцепил руки за спиной. — Стив, что по поводу реорганизации тренировочных лагерей…

Я слегка наклонился к Гвен, коснувшись губами её уха.

— Пойдем отсюда, — прошептал я едва слышно, аккуратно потянув девушку за руку. — Предлагаю поехать ко мне. Заодно посмотрим, какие именно апартаменты в Манхэттене купил мне Рубедо.

— Х-хорошо, — Гвен моментально залилась краской и торопливо кивнула. Будучи обладательницей паучьего чутья и усиленных рецепторов, она прекрасно понимала, что мой «шепот» в этой тихой комнате слышали абсолютно все (ну, может, кроме Беннера).

Мы тихо поднялись с дивана и направились к лифту, стараясь не привлекать внимания.

— Псс, голубки, — насмешливо окликнул нас Старк, когда мы уже почти пересекли гостиную. Он салютовал мне стаканом, на губах играла его фирменная ехидная улыбочка. — Когда свадьба-то?

Гвен споткнулась на ровном месте, но я вовремя перехватил её за талию. Обернувшись, я посмотрел на миллиардера и отзеркалил его ухмылку.

— Сразу после вашей с Пеппер, Тони. Постарайтесь не затягивать на десять лет.

Позади раздался громовой смех Тора и одобрительное хмыканье Клинта. Двери лифта бесшумно закрылись, отсекая нас от шумной компании. Я прижал Гвен к себе, чувствуя, как колотится её сердце.

«И всё-таки… — подумал я, глядя на проносящиеся за стеклом лифта огни ночного, живого и целого Нью-Йорка. — Я сделал правильный выбор».





