Глава 1


Глава 1





Я умер. Да, именно умер в собственной постели и был абсолютно уверен, что это конец. Но, как оказалось, я сильно ошибался.

Каким-то чудом я очнулся в незнакомом месте, подозрительно похожем на кабинет типичного чиновника. Первое, что бросилось в глаза, — мертвенно-белый свет люминесцентных ламп. Одна из них, кстати, странно мигала с едва слышным треском. Воздух казался каким-то «пластиковым», будто пропитанным запахом перегретого принтера и пыльных папок.

— Добро пожаловать в наш скромный офис, — от созерцания обстановки меня отвлек голос мужчины, выглядевшего как классический офисный работник.

— Здравствуйте, — неуверенно произнес я, обращаясь к человеку за столом. Всем своим видом он транслировал запредельную усталость. — Э-э, где я?

— Ты в офисе «Перерождений», — ответил он вяло, глядя на меня покрасневшими глазами.

— П-перерождения? — не веря своим ушам, переспросил я. — Это что, розыгрыш?

— Фух... — тяжело выдохнув, мужчина смерил меня пронзительным взглядом. — Слушай, ты ведь сам знаешь, что умер. Давай не будем терять время и приступим к процедуре.

Я лишь закивал, как болванчик: не хотелось злить того, от кого теперь зависела моя судьба.

— Вот и славно. Теперь подпиши здесь и здесь, и я отправлю тебя в твою новую жизнь, — он устало протянул мне ручку и стопку листов.

— Что это? Надеюсь, не контракт на продажу души? — я недоверчиво принял бумаги.

— Нет, стандартная процедура. Эти листы — гарантия твоего согласия и отказ от претензий к нашей компании в случае непредвиденных обстоятельств, — «успокоил» меня сотрудник.

От его объяснений подписывать бумаги стало только жутко. Но иного выбора не было. Я быстро поставил подпись, пока не передумал.

— Молодец, сразу бы так. Ну, теперь выберем, кем ты станешь в новом мире.

— Э-э, постойте, а как именно это происходит? — решил я уточнить детали своего будущего.

— Тут нет ничего сложного, — поправив очки, начал мой собеседник. — Видишь этот аппарат? Это «Энигма», передовая разработка отдела реинкарнации. — Он указал на устройство, похожее на лототрон для бинго. — У тебя есть одна попытка. После прокрутки ты переродишься в того, кто выпадет. Но не волнуйся, моя задача — помочь тебе.

Мне стало не по себе. Неужели судьба зависит от чистой случайности?

— Есть другие варианты? Не хотелось бы полагаться на лотерею.

— Послушай, ты начинаешь меня раздражать, — в голосе мужчины прорезались стальные нотки. — Есть иной способ, но тогда ты вообще ничего не сможешь изменить. Я просто отправлю тебя в мир на свой вкус. Поверь, тебе это не понравится — всех, кто меня бесит, я закидываю в самые неприятные места. Хе-хе-хе... — он закончил фразу жуткой усмешкой.

— Не надо! Я согласен на аппарат! — я решил не испытывать терпение «клерка».

— Вот и хорошо. Можешь приступать...

— Ну, ни пуха ни пера, — с этими словами я крутанул рычаг.

— Всё, можешь отпускать, он сам остановится.

Я убрал руки. Машина продолжала вращаться, издавая мерный шум. В кабинете повисла тишина. Признаться честно, мне было страшно. Вдруг выпадет тело инвалида? Это же крест на всей новой жизни. Видимо, мои чувства отразились на лице.

— Переживаешь? Правильно, на кону ведь будущее. Но могу тебя утешить: поскольку это твое первое перерождение, действует «удача новичка», — нарушил молчание сотрудник.

— Какая еще удача? — я опешил. — То есть у меня будет шанс снова переродиться потом?

— Да, но для этого придется накопить положительную карму в новой жизни. Не сумеешь — отправишься в Чистилище для окончательного забвения. Вижу твой вопрос: «Как же я попал сюда сейчас?». Скажем так, тебе повезло. Твой младший брат, которого ты воспитывал, стал выдающимся человеком и повел людей в светлое будущее. Тебе зачлась карма за его воспитание. А что касается «удачи новичка» — тебе просто немного подыграют при выпадении результата. Так что жди.

Я онемел. Мой тупоголовый братишка стал важным для человечества? Что же там произошло после моей смерти? Впрочем, сейчас важнее было другое — как накопить эту самую карму в новом мире? Я хотел было расспросить об этом подробнее, но клерк меня опередил.

— «Энигма» остановилась. Пойдем глянем, что там.

Он подошел к лототрону.

— Ха, поздравляю! Фиолетовый шар судьбы. Так, посмотрим... Маркус Эйзенхардт, мутант, 21 год. Обладает силой накапливать энергию сингулярности, которую использует для усиления. В данный момент находится в лаборатории «Гидры» в качестве испытуемого...

С каждым его словом мне становилось всё труднее дышать.

— Слушай внимательно, — голос сотрудника стал серьезным. — При пробуждении ты забудешь наш разговор, останутся только знания о новом теле и способностях. Тебе крупно повезло, сила сингулярности — вещь поистине выдающаяся. Если проще, она работает по принципу знакомых тебе «гача-игр», за одним исключением: ты не можешь выбивать живых существ. Система подстроится под твое сознание и будет понятна на интуитивном уровне. Всё, прощай.

Он открыл фиолетовый шар, и меня мгновенно охватила дикая слабость.

— Бля... только не Марвел... — это было последнее, что я успел прошептать перед тем, как сознание окончательно угасло.

***

Сознание возвращалось медленно. Сначала было лишь ощущение вязкой, тяжелой пустоты, а затем — постепенное осознание своего положения. Тело казалось чужим, слишком массивным и неповоротливым, словно я находился под колоссальным давлением на дне океана.

Я с трудом открыл глаза, но картина не прояснилась. Перед лицом колыхалась мутная желтоватая взвесь. Попытался вдохнуть — и грудь обожгло: легкие были заполнены не воздухом, а плотной, насыщенной кислородом жидкостью. Инстинктивный ужас утопленника на мгновение захлестнул разум, но тело не билось в конвульсиях — оно было парализовано и опутано десятками тонких проводов.

Я находился внутри прозрачного контейнера. Датчики-присоски впивались в кожу, словно голодные пиявки, отслеживая каждый удар сердца. Толстые кабели тянулись к затылку и вдоль позвоночника, а изо рта выходила гофрированная трубка дыхательного аппарата.

«Где я?.. Кто я?»

Вместе с пузырьками воздуха, поднимающимися к поверхности, в голове всплыли обрывки чужой жизни. Нюрнберг, холодные зимы и живописные леса... Маркус Эйзенхардт — имя запульсировало в висках, сливаясь с моим собственным «я». Полет с волонтерской миссией в Соковию. Знакомство с прекрасной девушкой Надой, короткий конфетно-букетный период и ледяное предательство. Она работала на «Гидру» и заманила меня в лабораторию в качестве подопытного.

За стеклом капсулы мелькнули тени: люди в белых халатах и охранники с эмблемами, изображающими череп с щупальцами.

— Стадия стабилизации завершена, — голос, искаженный водной средой, донесся через динамики инкубатора. — Показатели субъекта в норме. Он готов к следующему этапу стимуляции. Приступить к электрошоковой терапии коры головного мозга…

Глаза расширились. В глубине контейнера зажглись синие огни электродов. В этот момент прямо перед моим лицом, в толще жидкости, вспыхнуло фиолетовое табло. Оно не было частью оборудования «Гидры». Оно горело внутри моего разума.





[ «СИНГУЛЯРНОСТЬ» АКТИВИРОВАНА ]





[ Текущее состояние пользователя: Критическое (Истощение) ]

[ Обнаружен аномальный уровень энергии Сингулярности ]

[ Доступно 10 бесплатных попыток ]

Желаете совершить призыв?

Синяя искра сорвалась с электрода и ударила в воду. Боль была неописуемой — она вывернула меня наизнанку, заставляя мышцы сокращаться в диком спазме. Трубка во рту едва не выскочила, датчики на груди заверещали от зашкаливающего пульса.

«Да! Крути! Сейчас же!» — взмолился я, чувствуя, как сознание начинает меркнуть от очередного разряда.

Фиолетовое пламя внутри системы крутанулось, превращаясь в ослепительный вихрь.





Глава 2


Глава 2





Разряд тока был подобен взрыву сверхновой внутри черепной коробки. Боль перестала быть просто ощущением — она стала единственной реальностью. В ушах стоял тонкий, сверлящий ультразвук, а перед глазами, прямо поверх мутной воды инкубатора, неслись системные сообщения. Время словно загустело, превратившись в вязкий кисель, позволяя сознанию зацепиться за вспыхнувшие перед взором символы.

Вихрь фиолетового пламени в моем разуме распался на десять отдельных искр. Каждая из них несла в себе отголосок чужого мира, предмет или навык.

[ ВНИМАНИЕ! Использована «Удача новичка» ]

[ Результаты призыва: ]

[F] Мусор — Перегоревшая лампа из «Восточного сектора»

Тип: Предмет.

Lore: Обычный бытовой предмет из мегаполиса-улья, где солнечный свет — непозволительная роскошь. Она мерцала в каморке нищего техника, пока окончательно не сдалась под натиском скачков напряжения.

Эффект: Бесполезна. При встряхивании издает приятный тихий звон осколков вольфрама.

[D] Обычный — Армейский стимулятор «Адреналин-9»

Тип: Предмет (Расходник).

Lore: Стандартное снаряжение пехоты времен корпоративных войн 23-го века. Дешево, сердито и эффективно, когда нужно пробежать лишнюю милю под обстрелом.

Эффект: На 10 минут полностью блокирует чувство боли и усталости. После окончания действия наступает тяжелый «откат».

[F] Мусор — Старая медная монета

Тип: Предмет.

Lore: Валюта из мира, поглощенного Пустотой несколько тысячелетий назад. На аверсе изображен профиль правителя, чье имя стерто из истории.

Эффект: Не имеет ценности, кроме коллекционной.

[F] Мусор — Пустая фляга «Nuka-Cola»

Тип: Предмет.

Lore: Пережиток ядерного апокалипсиса. Пластик потускнел, а крышка давно потеряна в радиоактивных песках.

Эффект: Емкость для жидкости (0.5 л). Слегка пахнет карамелью и тлением.

[B] Эпический — Сыворотка «Генезис-Прайм» (Очищенная формула)

Тип: Предмет (Постоянное усиление).

Lore: Результат секретного проекта «Сверхчеловек» из реальности, где наука не знала этических преград. В отличие от прототипов, эта версия прошла стадию молекулярной стабилизации, исключая риск безумия или деформации тканей.

Эффект: Перманентное увеличение всех физических характеристик (сила, ловкость, выносливость, регенерация) до пиковых человеческих возможностей и выше. Без побочных эффектов.

[C] Редкий — Навык: «Когнитивный переводчик»

Тип: Пассивный навык.

Lore: Прямая загрузка лингвистических матриц из базы данных Щ.И.Т.а. Позволяет распознавать паттерны любого человеческого языка.

Эффект: Носитель понимает и может говорить на всех существующих земных языках, включая редкие диалекты.

[C] Редкий — Навык: «Оружейный импровизатор»

Тип: Пассивный навык.

Lore: Знание, вдохновленное техниками Меченого и Карателя. Любой предмет в ваших руках становится смертоносным.

Эффект: Вы способны использовать ручку, кирпич или крышку люка как профессиональное метательное или холодное оружие с точностью 95%.

[F] Мусор — Пропагандистский плакат «Гидра была права»

Тип: Предмет.

Lore: Выцветший клочок бумаги из альтернативной реальности, где Стив Роджерс произнес те самые два слова.

Эффект: Вызывает острое желание сжечь этот хлам. Никакой практической пользы.

[F] Мусор — Окурок сигары Дж. Джона Джеймсона

Тип: Предмет.

Lore: Был яростно раздавлен в пепельнице после очередной передовицы об «Угрозе в маске». Все еще издает резкий запах дешевого табака.

Эффект: Бесполезно. Вызывает раздражение слизистой носа.

[F] Мусор — Флаер с автографом Тони Старка (Подделка)

Тип: Предмет.

Lore: Дешевая распечатка с рекламной акции Stark Expo. Подпись выполнена обычным маркером фанатом-подражателем.

Эффект: Бесполезно. Не имеет рыночной стоимости.



Боль от очередного разряда достигла пика, но в этот раз я не позволил сознанию угаснуть.

«Активировать всё полезное! Живо!» — мысленно взревел я.

Система отозвалась мгновенно. Предметы из виртуального списка вспыхнули и растворились, материализуясь прямо внутри моего нового тела или в руках.

[ Использовано: Сыворотка «Генезис-Прайм» ]

[ Использовано: Армейский стимулятор «Адреналин-9» ]

[ Внимание: Процесс глубокой клеточной перестройки запущен! ]

В следующую секунду я пожалел о своем решении. Если электрошок был адом, то действие сыворотки стало персональным апокалипсисом. Мои кости начали удлиняться и уплотняться со звуком сухого треска, мышцы под кожей перекручивались, словно живые стальные тросы. Но «Адреналин-9» уже хлынул в кровь, превращая невыносимую боль в тупую, далекую пульсацию.

Глаза распахнулись. Теперь я видел не просто мутную взвесь, а каждую микротрещину на бронированном стекле.

— Что происходит?! — голос ученого за стеклом, искаженный динамиками, стал абсолютно понятен. — Почему показатели субъекта зашкаливают? Это не стабилизация, это...

Слишком поздно. Я почувствовал, как сила сыворотки перестроила мой организм дав мне невероятную силу. Мои руки, прежде парализованные, сжались в кулаки. Датчики-присоски с мясом вырвало из кожи — регенерация «Генезиса» затягивала раны быстрее, чем успевала течь кровь.

Я резко дернул головой, выплевывая дыхательную трубку, и одним мощным рывком сорвал кабели с затылка.

— Внимание! Субъект проявляет агрессию! Огонь на поражение! — закричал кто-то в лаборатории.

Я не стал ждать. Ладонь уперлась в стекло.

Хруст!

Стекло толщиной в пять сантиметров пошло паутиной. Вторым ударом, усиленным новой мускулатурой, я вынес его целиком. Вместе с тысячами литров жидкости я рухнул на кафельный пол.

Двое охранников в черной форме с эмблемами «Гидры» уже вскидывали свои винтовки.

— Стой, урод! — рявкнул ближайший на немецком.

Я не стал отвечать. Движения стали пугающе быстрыми а разум предельно сосредоточенным. Тело двигалось само, ведомое навыком Оружейного импровизатора. Моя рука метнулась вперед, отправляя ту самую «бесполезную» лампу в полет.

Стеклянная колба прочертила в воздухе идеальную дугу и с сочным хрустом вошла точно в глазную щель шлема оперативника. Лампа взорвалась осколками уже внутри его черепа. Солдат рухнул, даже не успев нажать на спусковой крючок.

Второй охранник открыл огонь. Пули защелкали по металлической обшивке инкубатора за моей спиной, одна оцарапала плечо, но я почти не почувствовал этого.

В моих руках уже был осколок стекла. В руках мастера — смертельный снаряд. Я крутанулся на месте, уходя с линии огня, и броском отправил осколок в полет который вонзился охраннику прямо в кадык. Пока тот хрипел, хватаясь за горло, я в три прыжка преодолел разделяющее нас расстояние.

Удар в челюсть был такой силы, что шейные позвонки солдата просто не выдержали.

Я замер посреди залитой водой и кровью лаборатории. В ушах выла сирена, а в коридоре уже слышался топот множества ног. Я посмотрел на свои руки — они слегка дрожали от переизбытка адреналина.

Я поднял с пола автомат убитого охранника. Оружие легло в руки как родное. Где-то в глубине коридора послышался шум и команды офицеров.

Коридор заливал тревожный алый свет. Сирена ввинчивалась в мозг, но под действием «Адреналина-9» она казалась лишь назойливым фоновым шумом. Я прижался к стене рядом с тяжелой стальной дверью.

В голове всплыла тактическая схема. «Оружейный импровизатор» работал не только на броски — он давал интуитивное понимание углов обстрела и слепых зон.

— Сектор четыре! Чисто! — выкрикнул кто-то за поворотом.

Топот ботинок. Минимум четверо. Судя по звуку — тяжелое снаряжение. Все это мне удалось узнать только благодаря доставшемуся мне навыку. Я выкатился из-за угла, низко приседая. Четверо оперативников в экзоскелетах «Гидры» вскинули винтовки, но я был быстрее. Время для меня словно замедлилось, я быстро оценил их экипировку. Короткие, расчетливые очереди. Три пули в сочленение шлема первому. Две во второму. Третий попытался вскинуть щит, но я уже был в метре от него. Ствол автомата врезался ему в смотровую щель, ломая нос и выбивая сознание.

Четвертый успел выставить руку.

— Сдохни, выродок! — прорычал он, нажимая на спуск.

Пуля ожгла мне ребро, но регенерация «Генезиса» тут же ответила вспышкой жара. Я перехватил его запястье, чувствуя, как под моими пальцами трещит металл экзоскелета. Удар лбом в шлем — и оперативник осел на пол.

— Слабовато, — прохрипел я, вытирая кровь с лица.

Я двинулся дальше, к грузовому лифту. Из динамиков под потолком раздался ледяной голос:

— Маркус Эйзенхардт. Вы — собственность организации. Любое дальнейшее сопротивление приведет к терминации. У вас три секунды, чтобы бросить оружие.

— Поцелуй мою задницу, — огрызнулся я, сворачивая в технический тоннель.

Дорогу преградила автоматическая турель, выехавшая из потолка. Сдвоенные стволы начали раскручиваться. Укрыться было негде.

В руке материализовался «Медная монета».

Я придал монете вращение, запуская его. Благодаря навыку и усиленной мускулатуре, монета вошла точно в щель между камерой наведения и стволом турели. Раздался скрежет, посыпались искры. Механизм заклинило.

Секундная заминка — это всё, что мне было нужно. Я подскочил к турели, ухватился за стволы и, вырывая их с корнем из потолочного крепления, использовал как импровизированную дубину, чтобы разнести терминал управления дверью.

Скрежет металла, хлопок предохранителей — и гермозатвор лифта начал медленно ползти вверх.

За дверью меня ждал ангар. А в ангаре... в ангаре стоял «Квинджет» с символикой Щ.И.Т.а. Жаль не завезли навыка для управления такой штукой. Поэтому пришлось покидать ангар на своих двоих. Попутно обокрав гидру на несколько пушек. Я выламал дверь ангара и мне в лицо ударил холодный ночной воздух.

— Свобода…





Глава 3


Глава 3





Прошло три дня с тех пор, как мне удалось вырваться из плена «Гидры». Первое время пришлось побродить по густым лесам Соковии в поисках выхода, но я не спешил покидать чащу. Город наверняка был под плотным «колпаком» организации, и скрыться там, будучи в розыске, — задача почти невозможная.

В итоге я обосновался в сети неглубоких, но просторных пещер, обустроив там временную берлогу. С пропитанием проблем не возникло. Мой новый организм, аугментированный сывороткой «Генезис», мог обходиться без еды и воды по многу дней, не доставляя особого дискомфорта. Однако это не означало, что я стал святым духом, который питается от энергии природы – при длительном голодании тело слабело истощая организм. Чтобы не терять преимущество, я занялся охотой на местную живность.

За эти дни я несколько раз замечал патрули «Гидры», рыскавшие по лесу. Но обнаруживать себя или давать им отпор не торопился. Пусть ищут сколько влезет; сейчас моя главная цель — затаиться и выстроить план побега из страны.

В этом мне должна была помочь сила Сингулярности, о которой я успел узнать много нового. Как выяснилось, раз в месяц во мне накапливается порция энергии, которую можно потратить на призыв в «гаче». По умолчанию это дает десять попыток, но есть и альтернатива: объединить всю месячную энергию ради одной-единственной крутки. Она гарантированно выдает полезный навык, но есть серьезный минус – после такого энергия копится очень медленно, и следующий призыв станет доступен лишь через два-три месяца. А если выпадет нечто выше B-ранга, то время ожидания может увеличиться вдвое. То есть я рискую остаться без призывов на полгода и больше. Перспектива пугающая, но если выпадет что-то по-настоящему стоящее, можно и потерпеть.

Еще я разобрался с инвентарем. Оказалось, в него нельзя поместить ничего, кроме предметов, полученных из системы. Сейчас он пустовал: весь «мусор» вроде флаеров и плакатов ушел на розжиг костра. На этом познания заканчивались. Оставалось только освоиться с новыми возможностями и выжить в мире «Марвел».

***

В лесу стояла глубокая, мертвая ночь. Я лежал на холодном каменном полу пещеры, глядя в пустоту, и размышлял о будущем.

Судя по памяти Маркуса, на дворе стоял 2008 год. В плен к «Гидре» парень попал три недели назад. Над ним ставили жуткие эксперименты, которые в итоге и пробудили скрытый Ген-Икс.

Это значило только одно: мир скоро начнет меняться. Где-то сейчас Тони Старк, возможно, уже строит свою первую «железную консервную банку» в пещере, а по дорогам Америки бегает испуганный Брюс Беннер.

2008-й... Год, когда мировая история свернет с привычных рельсов прямиком в безумие. Скоро небо над Нью-Йорком проткнут лучи иномирных порталов, боги начнут падать на землю, а где-то в глубинах космоса фиолетовый титан уже примеряет золотую перчатку.

Для обывателя этот мир – возможно, яркий комикс, который он читал в детстве или фильм просмотренный перед сном. Для меня же этот мир одна большая гигантская мясорубка, в которой выживают только те, у кого кулаки крепче стали, а кожа прочнее танковой брони. Быть «особенным» здесь не привилегия, а самая огромная мишень на спине, которая манит всех. Магнето, Щ.И.Т., «Гидра» – все они захотят либо использовать меня, либо препарировать.

Вспоминая холод латексных перчаток и бездушный блеск скальпелей в лаборатории, я почувствовал, как челюсти сжимаются до хруста. Больше я на тот стол не лягу. Никогда.

Пусть Соковия превратится в выжженную пустыню, пусть «Гидра» выставит против меня всю свою армию — мне плевать. Я выберусь из этой дыры. Если нужно будет жрать сырую землю, чтобы накопить энергию Сингулярности – буду жрать. Если придется вырезать целый блокпост ради одного шанса пересечь границу – вырежу, не моргнув и глазом.

У меня есть система. У меня есть сила, которая растет с каждым днем. И теперь у меня есть то, чего не было у прежнего Маркуса – знание будущего и абсолютная, яростная решимость выгрызть себе право на жизнь.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к мерному гулу энергии в груди. Сила кипела во мне и мне нравилось это чувство.

Завтра я начну действовать. Соковия станет моей идеальной тренировочной площадкой, а патрули врага послужат для оттачивания моего мастерства. Выжить любой ценой. Стать сильнее любого бога. И, наконец, стать тем, кто сам будет диктовать правила этой вселенной.

***

Прошел ровно месяц. Для кого-то тридцать дней – это короткий миг, для меня же они стали долгими днями, проведенной в режиме охотника.

За это время я полностью обустроил лесную чащу под свои охотничьи угодья. Чтобы выжить, мне нужно было собирать информацию, поэтому я несколько раз выходил к городской окраине. Надев старый плащ, найденный в заброшенном сарае, я бесшумно передвигался по узким улочкам, собирая слухи и читая обрывки газетных заголовков. Соковия была в напряжении: люди протестовали против иностранных войск, криминал процветал, а «Гидра» под видом миротворцев усиливала своё присутствие в регионе.

Однако лес не собирался отпускать меня без сопротивления. «Гидра» проявляла удивительную настойчивость, их патрули методично прочесывали местность, словно заведенный механизм, не оставляя ни одного квадратного метра без внимания.

Мы сталкивались четыре раза.

В первый раз мои руки еще дрожали, когда я сжимал глотку оперативника. Но к четвёртому разу всё изменилось. Я убивал их стремительно, почти механически, как если бы выполнял рутинные, но обязательные домашние дела. Пуля в затылок, перелом шейного позвонка, точный бросок ножа... После каждой схватки я замирал, ожидая, что тошнота или угрызения совести обрушатся на меня, но внутри оставалась лишь ледяная, звенящая пустота.

Это не было проявлением природной жестокости. Я осознавал, что мои новые способности оказывают на меня влияние. Энергия Сингулярности в груди и сыворотка «Генезис» не только изменяли физическую форму, но и перестраивали психику. Рациональность заглушала лишние эмоции, превращая страх и сострадание в ненужный шум. Кроме того, я не лишал жизни невинных. В каждом, кто носил эмблему черепа, я видел тех, кто посадил Маркуса в бак с водой, кто вводил ему препараты и смеялся над его криками. Эти люди были моими врагами, а врагов следует устранять.

За последний месяц моя пещера-убежище претерпела значительные изменения. Я обустроил спальное место и пополнил запасы вяленого мяса и тушенки, которые приобрел в городе.

И вот, этот день настал.

Я сидел в позе лотоса, прикрыв глаза, и чувствовал, как в районе солнечного сплетения ворочается нечто тяжелое и горячее. Месяц ожиданий подошел к концу. Резервуар Сингулярности был заполнен до краев.

Перед взором вспыхнул интерфейс.

[ ЭНЕРГИЯ СИНГУЛЯРНОСТИ: 100% ]

[ ДОСТУПЕН ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ПРИЗЫВ ]

Выберите режим:

Стандартный призыв (10 попыток).

Концентрированный призыв (1 гарантированный навык ранга B и выше).

Внимание: При выборе "Концентрированный" призыв время восстановления энергии увеличится до 3-х и более месяцев.

***

POV: Барон Штрукер

В кабинете, вырубленном прямо в скале соковийских гор, пахло дорогим табаком и старой кожей. Барон Штрукер медленно вращал в пальцах бокал с тяжелым багровым вином, глядя на экран монитора. На снимках были запечатлены его люди. Точнее то, что от них осталось.

— Двенадцать человек, — голос Барона звучал обманчиво спокойно. — Элитные оперативники, прошедшие подготовку в лучших лагерях «Гидры». И всё, что они успели сделать – это сдохнуть в грязи, не издав ни звука.

Стоящий перед ним капитан охраны вытянулся в струнку, стараясь не смотреть на фотографии.

— Мой Барон, мы обнаружили тела последней группы два часа назад. Смерть наступила мгновенно. Перелом шейных позвонков, точные ножевые ранения... один убит собственным оружием. Мы полагаем, что столкнулись с профессиональным диверсантом или... — он запнулся, — или в лесах орудует группа наемников. Почерк убийств пугает. Это не просто стрельба. Это ломаные шеи, ножевые в сердце через сочленения брони. Чистая работа.

Штрукер поставил бокал на стол и вывел на главный экран досье. С пожелтевшей электронной страницы смотрело лицо бледного, изможденного юноши. Объект №924. Маркус Эйзенхардт.

— Этот «диверсант» три недели назад не мог поднять собственную голову, когда его тащили в камеру, — Штрукер ткнул пальцем в экран. — Обычный мусор. Один из сотен, на ком мы испытывали стандартные стимуляторы и облучение. Согласно отчетам, его организм должен был отказать еще на второй стадии тестов.

Барон поднялся, заложив руки за спину. В его глазах блеснул холодный интерес хищника.

— Мы считали его трупом, который по ошибке сбежал. Но трупы не вырезают патрули один за другим. Значит, в ходе того инцидента в лаборатории что-то произошло. Что-то, чего мои ученые-идиоты не заметили.

— Мы прочешем лес еще раз, сэр, — поспешно вставил капитан. — Задействуем тепловизоры и авиацию.

— Нет, — отрезал Штрукер. — Если он так эффективно устраняет группы, значит, он чувствует ваше приближение. Обычными облавами мы только продолжим терять людей. Мне не нужно еще мясо, мне нужны ответы.

Он повернулся к окну, за которым в ночной мгле раскинулась чаща.

— Объект №924 явно мутировал под воздействием стресса. Возможно, скрытый потенциал или редкая генетическая аномалия, которую пробудили наши инъекции. Если он выжил там, где тысячи сгорели — он стал ценным ресурсом. Но если он думает, что эти леса принадлежат ему... он глубоко заблуждается.

Штрукер бросил короткий взгляд на офицера.

— Усильте периметр вокруг города. Не пытайтесь его убить, если встретите. Используйте транквилизаторы для крупных хищников. Я хочу, чтобы он снова оказался на моем операционном столе. На этот раз я лично вскрою его грудную клетку, чтобы понять, какой черт внутри него заставляет моих солдат умирать так быстро.





Глава 4


Глава 4





Я все еще сидел в позе лотоса уже добрых двадцать минут, не открывая глаза. Не потому что медитировал а просто тянул время. Пальцы лежали на коленях, каменный пол пещеры холодил бёдра сквозь грубую ткань штанов, стянутых с последнего патруля. Снаружи шумел вечерний лес – ветер трепал кроны деревьев и где-то далеко ухала сова. Всё как обычно. Всё спокойно. Вот только внутри спокойно не было. Накопленная энергия сингулярности давила на рёбра изнутри, как перегретый котёл, который вот-вот пойдёт трещинами. Месяц она копилась и месяц ждала, а теперь требовала выхода с настойчивостью, которую сложно было игнорировать.

Я, наконец, выдохнул и открыл глаза.

В темноте пещеры вспыхнул знакомый фиолетовый интерфейс.

[ ЭНЕРГИЯ СИНГУЛЯРНОСТИ: 100% ]

[ ДОСТУПЕН ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ПРИЗЫВ ]

Выберите режим:

Стандартный призыв (10 попыток)

Концентрированный призыв (1 гарантированный навык ранга B и выше)

Внимание: «Концентрированный» увеличивает время восстановления до 3+ месяцев.

Я задержал взгляд на второй строчке ровно секунду. И выбрал первую.

Логика простая, концентрированный призыв – это ставка ва-банк. Один шанс, и потом три или более месяца сидеть как голодный волк без когтей. А у меня нет этих трёх месяцев на ожидание. Гидра перестала гонять по лесу пехоту, что само по себе тревожный сигнал. Тишина в их действии это явно какая-то тактика, которую мне стоит опасаться. Я хоть и силен, но все еще трезво оцениваю свои шансы.

Десять попыток же это десять шансов. Пусть большинство может оказаться мусором, но зато хоть что-нибудь да выпадет. Надеюсь.

«Стандартный призыв», — мысленно подтвердил я.

Перед глазами закружился вихрь из десяти искр – каждая из которых тянула за собой шлейф незнакомых образов. Мир на долю секунды стал размытым и невесомым. Затем всё остановилось, и интерфейс развернул список.

[ РЕЗУЛЬТАТЫ ПРИЗЫВА: ]

[F] — Сдутый футбольный мяч «Wilson»

Тип: Предмет

Lore: Артефакт из мира, пережившего зомби-апокалипсис. На нем видны следы запекшейся крови и чьё то имя, выведенное маркером.

Эффект: Бесполезен. Можно использовать как подушку, если набить ветошью.

[F] — Оплавленная микросхема робота-пылесоса

Тип: Предмет

Lore: Этот кремниевый чип когда-то мечтал о чистых полах, но пал жертвой восстания машин. Теперь это просто кусок пластика и кремния.

Эффект: Мусор. Даже на запчасти не годится.

[F] — Старый CD-диск с саундтреком

Тип: Предмет

Lore: Диск сильно поцарапан. На лицевой стороне можно разобрать лишь одну надпись: «Hans Zimmer».

Эффект: Не воспроизводится. Может быть использован как зеркальце для подачи сигналов, если его почистить.

[D] — Армейский паёк MRE (полный комплект)

Тип: Предмет (Расходник).

Lore: Стандартный боевой рацион армии США из стабильной реальности. Меню №14: макароны с мясным соусом, крекеры, арахисовое масло, шоколадный батончик, растворимый кофе.

Эффект: Калорийно, относительно вкусно. Хранится 25 лет.

[F] — Сломанный геймпад от консоли «Polystation»

Тип: Предмет

Lore: Пластиковое изделие из мира, где авторские права — лишь пустой звук. Кнопки залипли, а провод безнадежно перегрызен кем-то мелким.

Эффект: Мусор. Можно использовать как тяжелый метательный снаряд, если совсем прижмет.

[D] — Инъектор «Коагулянт-7»

Тип: Предмет (Расходник)

Lore: Стандартное медицинское средство для полевых медиков. Позволяет быстро остановить кровотечение даже при серьезных ранах.

Эффект: При использовании мгновенно останавливает любое внешнее кровотечение и обеззараживает рану.

[D] — Фонарик «Fenix PD32» (с севшими батарейками)

Тип: Предмет.

Lore: Добротный тактический фонарь из мира, где люди ценили качественное снаряжение. Упал со стола во время вторжения и пролежал под диваном три года.

Эффект: Мощный при наличии двух батареек CR123. Батарейки не прилагаются.

[C] — Навык: «Паркур Альтаира»

Тип: Навык

Lore: Мышечная память великого мастера ассасинов. Ваше тело инстинктивно находит точки опоры там, где их не видит обычный глаз.

Эффект: Позволяет карабкаться по отвесным стенам, совершать прыжки с огромной высоты в стог сена (или любую мягкую поверхность) и виртуозно перемещаться по крышам.

[B] — Навык: «Воздушный Ас»

Тип: Навык (Пассивный/Активный)

Lore: Прямая нейронная загрузка лётного опыта из объединённой базы данных трёх реальностей: военные лётные школы, испытательные полигоны и программы подготовки элитных пилотов. Теория, мышечная память, тактическое чутьё — всё в одном пакете.

Эффект: Носитель способен уверенно пилотировать любой воздушный аппарат с классическим управлением: вертолёты, лёгкие и транспортные самолёты, реактивные истребители поколения до 4++, боевые БПЛА. Дает интуитивное считывание незнакомых кабин: время адаптации к новому типу воздушного судна — от 5 до 20 минут вместо месяцев обучения.

[B] — Тактический комплекс «Темный Рыцарь» (Прототип XE)

Тип: Предмет

Lore: Броня, созданная в недрах мегаполиса одного из параллельных миров для человека, решившего стать живым воплощением страха. Ткань из три-титанового волокна с эффектом памяти.

Эффект: Обеспечивает колоссальную защиту от пуль и холодного оружия. В шлем встроен мультирежимный визор (тепловизор/ПНВ), а плащ позволяет планировать с больших высот за счет изменения жесткости материала.

[ ПРИЗЫВ ЗАВЕРШЁН ]

Я медленно выдохнул. Фиолетовый огонь системы медленно угас. Открыл глаза я все той же темной пещере, но уже с совсем другим чувством. С чувством некой уверенности, что теперь то точно смогу покинуть Соковию. Мои глаза прошлись по всем выпавшим мне навыкам и предметам.

Армейский поек, нормальная еда после месяца вяленой оленины – это не просто «обычный» предмет, это маленький праздник для моего желудка.

Инъектор «Коагулянт-7 поможет мне при ранениях. Фонарик Fenix PD32 тоже пригодиться, но нужно где-то затариться батарейками.

Навык паркур Альтаира, это вообще крутая тема для такого как я. Передвигаться по небоскребам и прыгать с высоток будет очень полезной для меня в этом мире. Но вишенкой на торте стали две последние выпавшие с гачи призывы навык воздушный ас и тактический костюм мать его Бэтмена. Читая описание навыка воздушный ас я внутренне ликовал от того что теперь я могу пилотировать такое количество воздушных аппаратов. И в памяти как маяк вспыхнул Квинджет в ангаре Гидры. Тогда я прошёл мимо него, потому что понятия не имел, как поднять эту штуку в воздух. Теперь это уже совсем другое дело. Ведь я мог адаптироваться к управлению новым типом воздушного судна, что меняло все в корне.

«Активировать костюм», — дал я мысленную команду смотря на описание легендарного костюма не менее легендарного героя Бэтмена.

Предмет вспыхнул в инвентаре и материализовался в руках. Плотная, чуть жёсткая ткань с характерным запахом нового снаряжения. Я провёл пальцами по титановым вставкам на груди и плечах, проверил застёжки, подёргал крепления. Всё держалось крепко а размер подошёл как влитой. Сыворотка Генезис превратила мое тело в гору эстетичной мускулатуры.

Я переоделся в темноте за несколько минут. Плечи легли правильно, ничего не тянуло и не давило.

Потом я вскрыл армейский паёк.

Макароны с мясным соусом из пакета, разогретые с помощью химического нагревателя из комплекта, оказались неожиданно приличными. Я ел медленно, глядя на угли тлеющего костра, и думал.

Итак, расклад теперь выглядел иначе. Тактический костюм Темного рыцаря — есть. Навык пилотирования — есть. Физические возможности, которые позволяют в одиночку зачистить блокпост — тоже есть. Знание о том, что в одном из объектов «Гидры», стоит Квинджет с эмблемой Щ.И.Т.а — есть.

Оставался вопрос, как добраться до этого ангара, не став по пути трупом?

Гидра перестала гонять по лесу патруль. Это могло означать два варианта, либо они списали меня и переключились на другие задачи, что маловероятно, учитывая, сколько их людей я уложил, либо они сменили тактику. Усилили периметр, поставили снайперов на подходах к объектам, подтянули что-нибудь потяжелее обычной пехоты.

Я больше склоняюсь ко второму варианту, что означает, в лоб переться не пойдёт. Нужна другая дорога.

Я потушил угли, засыпав их землёй. Пещера погрузилась в полную темноту, но благодаря оснащенному ночным видением визору костюма, я без труда вычленяли силуэты камней и корней. Я лёг на спину, заложил руки под голову и уставился в потолок.

Сейчас Соковия – это маленькая раздробленная страна с дырявой границей, коррумпированными пограничниками и несколькими горными перевалами, которые местные контрабандисты знают лучше любого офицера. Если найти нужных людей в городе – можно уйти и без Квинджета. Тихо, незаметно и без стрельбы.

Но тихо и незаметно уходить не хотелось уже мне. Ведь внутри кипела злость на тварей из Гидры и на одну особу по имени Нада. Мне хочется отомстить им и уничтожить одну из ячеек зла в Соковии, чтобы другие не пережили то что пережил я. Хотя если все же будет шанс на тихий побег то все же думаю нужно им воспользоваться. А отомстить тварям можно когда обзаведусь силами по лучше нынешних.

Я закрыл глаза.

Завтра на рассвете нужно выдвигаться к городской окраине. Посмотреть, что изменилось в патрульных маршрутах. Найти слабое звено. Гидра большая, но любая большая организация рано или поздно ошибается в мелочах – ставит пост не там, меняет смену не вовремя, оставляет незащищённый угол.

Мне нужен один такой угол. Тело было сыто впервые за несколько дней. На плечах лежал хороший костюм. Соковия больше не будет моей тюрьмой.

Снаружи ветер снова зашумел в кронах деревьев, и лес ответил ему долгим, равнодушным шёпотом.

Я же уснул раньше, чем успел додумать следующую мысль.





Глава 5


Глава 5

Внутри пещеры царил аромат влажной земли и едва тлеющих углей. Я устроился на расстеленной соломе, прислонившись к прохладной стене, и наблюдал, как угасает костер. Мерцающее пламя отбрасывало тени на каменные своды, освещая мой силуэт в полумраке.

Впервые за месяц я смог отвлечься от мыслей о выживании. Мне не нужно было планировать маршруты, считать погибших или прислушиваться к лесным звукам. Вместо этого я пытался соединить фрагменты своей прежней жизни с тем, что стало моей повседневностью.

Меня не покидали размышления. Больше всего я думал о своём перерождении. В голове возникали смутные образы: лицо уставшего человека в очках. Но стоило мне попытаться сосредоточиться, как эти образы исчезали, как утренний туман. Казалось, кто-то поставил невидимый барьер, оставив лишь чувство, что моё появление здесь не случайно. И это чувство было менее пугающим, чем пустота, которая возникала на месте страха.

Может, это и к лучшему, — подумал я, переворачивая в руке ветку, что пошли на растопку. — Если высшие силы не хотят, чтобы я помнил, — значит, мне достаточно того, что есть.

Я отложил ветку и потянулся к стопке газет, собранных за последние вылазки в город. Страницы пожелтели от сырости пещеры, но заголовки оставались четкими.

«Тони Старк, сын известного оружейника, пропал в Афганистане».

«Профессор Чарльз Ксавье выступает в ООН: "Мутанты не угроза, а следующий шаг эволюции"».

«Беспорядки в Соковии: иностранные "миротворцы" замечены в карательных операциях».

Я читал эти строки снова и снова, сопоставляя с тем, что помнил. Насколько мне помнится, в киновселенной Marvel не было мутантов. Однако здесь о них слышали даже в Соковии, стране с не самым высоким уровнем развития в Восточной Европе. В этой вселенной уже существуют свои знаменитые герои. Например, Капитан Британия, который защищает Великобританию, и многие другие персонажи, отличающиеся от героев киновселенной Marvel.

Альтернативная вселенная, — понял я.

Это лишало меня главного козыря – точного знания сюжета. Я не мог предсказать, когда именно Танос явится за камнями, и появится ли здесь Магнето со своей армией. Но некоторые вещи оставались неизменными. Пропажа Старка — тот самый триггер, с которого началась гонка вооружений. Скоро появятся первые бронекостюмы, а следом — инопланетное вторжение, рассекречивание Щ.И.Т.а и всё остальное безумие.

У меня есть система. У меня есть сила, растущая с каждым месяцем. Но чтобы выжить в этом хаосе, мне нужно не просто быть сильным – мне нужно быть быстрее, умнее и безжалостнее, чем любой из игроков на этой доске.

И первый шаг — выбраться из Соковии.

Я закрыл глаза и позволил себе представить два пути.

Первый, тихий. Найти контрабандистов, перетереть с ними, заплатить и пересечь границу пешком через горные перевалы. Долго, возможно опасно, но почти без стрельбы. Шанс на успех – процентов шестьдесят, не больше.

Второй более громкий. Вернуться в лабораторию «Гидры», откуда я сбежал с месяц назад. Зачистить всё, что осталось от тех, кто мучил Маркуса. Забрать квинджет, который я видел в ангаре. И улететь, оставив за спиной горящий комплекс.

Я открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они не дрожали.

Что со мной происходит?

Месяц назад я убил первого охранника, и меня выворачивало наизнанку от омерзения. Теперь я думал о резне, как о тактической задаче. Сыворотка и энергия Сингулярности меняли меня не только физически. Они выжигали лишнее — страх, сострадание, сомнения. Превращали в идеальный инструмент для выживания и убийств. Но где проходила грань между «идеальным инструментом» и чудовищем?

Я не монстр, — подумал я. — Я просто выполняю свою задачу. Эти люди получили по заслугам.

Но голос внутри шептал: Ты хочешь убивать их не потому, что это нужно. Ты хочешь этого, потому что тебе нравится чувствовать их страх.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Хватит, — вслух сказал я.

Решение пришло внезапно, без долгих раздумий. Я не намерен уходить незаметно. Моя цель — чтобы «Гидра» запомнила: если они разрабатывают оружие, оно может обернуться против них. И если появляется возможность уничтожить одну из их баз, я не упущу этот шанс.

Более того… квинджет. Навык «Воздушный ас» был наготове. Я ощущал это умение в своих нейронах — способность управлять любым воздушным судном, будь то вертолет или реактивный истребитель. Было бы неразумно не воспользоваться этим.

Я поднялся и начал проверять снаряжение.

Тактический костюм, материализованный системой, лежал рядом, разложенный на камне. Я провел пальцами по титановым вставкам, проверяя застежки. Ткань была плотной, но пластичной, и сидела на мне так, словно шилась по индивидуальным меркам. Визор шлема откликнулся на движение, мигнув зеленым индикатором.

Спасибо, Брюс Уэйн.

Рядом с костюмом я разложил добычу: два пистолета с глушителями, отобранные у патрульных, нож с керамическим лезвием, инъектор «Коагулянт-7» и фонарик, в который я вставил последние батарейки, купленные в городе за обмен тушенки.

Я переоделся. Костюм лег идеально, и на секунду я почувствовал себя не беглецом, а настоящим охотником.

Костер догорел, оставив пещеру в кромешной темноте. Я активировал тепловизор, мир окрасился в багровые и фиолетовые тона. Никаких признаков жизни поблизости.

Выхожу через два часа, когда луна сядет.

Я сел в позу лотоса, закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. Сердце билось ровно, в груди, в районе солнечного сплетения, тяжело ворочалась энергия сингулярности, напоминая, что до следующего призыва еще почти месяц.

Этого хватит, — сказал я себе. — Этого точно хватит.

***

Лес встретил меня тишиной. Ни ветер не колыхал листья, ни совы не ухали в ночи, ни ветки не хрустели под ногами. Казалось, что природа затаила дыхание, словно ожидая чего-то. Я двигался стремительно, но без единого звука, мой опыт в паркуре позволял мне делать каждый шаг точным и экономным.

Через сорок минут я добрался до базы Гидры. Укрывшись на склоне холма под густыми ветвями ели, я приступил к наблюдению.

Прежде здесь всегда были охранники, слышались голоса и проезжали машины. Теперь же всё изменилось: у ворот пусто, ни души. Прожекторы, установленные по периметру, лениво и механически шарили по территории. На юго-востоке один из них продолжал мигать с задержкой, создавая девятисекундное окно, где не было света.

Что-то подозрительно тихо, — мелькнуло у меня в голове, пока я изучал изображение на тепловизоре. Возможно, они увели всех, а может быть…

Или меня ждут.

Я переключился на стандартный режим, затем на усиленный контраст. Но ничего не изменилось. Ни засад на крышах, ни снайперов в кустах не было. Ангар и лаборатория выглядели совершенно пустыми.

Я понял, что это ловушка. Они ждут, пока я войду.

Самым разумным было бы отступить. Найти альтернативный маршрут и не рисковать, отправляясь туда, где тебя поджидают опасности. Но я взглянул на свои руки, ощутил запах лаборатории и холод металла, сковывающий запястья, вспомнил крики Маркуса в темноте, когда никто его не слышал.

— Нет, — тихо прошептал я. — Сегодня я не отступлю.

Я подождал, пока прожектор на юго-востоке погаснет, и бросился вперёд. За шесть секунд я достиг стены. Двенадцать метров гофрированного металла и вот я уже на крыше, крепко держусь за вентиляционную шахту.

Сердце билось ровно. Дыхание не сбито.

Я спрыгнул внутрь приземлившись на корточки, и замер.

Коридор лаборатории встретил меня полумраком и запахом антисептика. Свет выхватывал из темноты прозрачные капсулы вдоль стен. Каждый шаг отзывался в висках глухим стуком.

Внутри капсул плавали тела. Или то, что от них осталось. Деформированные конечности, открытые участки мозга, металлические импланты, вживленные прямо в позвоночник. На одном из столов я увидел то, что когда-то было человеком: грудная клетка вывернута наружу, сердце заменено механической помпой, которая давно перестала биться.

Это сделали выродки Гидры, — подумал я, глядя на безмолвных свидетелей. — Со мной вы хотели сделать то же самое.

Ярость поднялась из груди. Я перестал сдерживать дыхание, перестал прислушиваться.

Шаги за поворотом. Двое. Я шагнул вперед, выходя на свет.

Первый охранник успел только вскинуть автомат, я перехватил ствол, вырвал его из рук и в то же движение ударил прикладом в горло. Он осел, хрипя. Второй попытался отступить, нажать, вызвать подкрепление, но керамический нож вошел точно в основание черепа.

Я подхватил автомат первого, проверил магазин. Полный.

Дальше я не скрывался. Я шел по коридорам, заглядывая в каждую дверь, и убивал каждого, кто попадался на пути. Пули рикошетили от титановых пластин костюма, я даже не старался уклоняться. Кровь заливала пол, смешиваясь с лужами формалина из разбитых капсул. В ушах стоял звон выстрелов и крики умирающих.

Я не чувствовал ничего, кроме ледяной пустоты.

В одном из боковых помещений я увидел её. Нада. Та, которая привела меня в лапы Гидры.

Она сидела за терминалом, лихорадочно стирая данные. Услышав шаги, обернулась и я увидел, как её лицо превращается в маску ужаса. Она узнала меня. Даже через костюм узнала.

— Маркус? — прошептала она.

Я подошел медленно, давая ей время осознать. Она попятилась, уперлась спиной в стену.

— Это не я, — забормотала она. — Это был приказ, я не хотела…

— Ты привела меня сюда, — сказал я, и мой голос прозвучал безжизненным. — Ты улыбалась, когда они пристегивали меня к столу. Я помню.

Она закричала, когда я схватил её за плечо и развернул к себе. Я начал с пальцев. Один, два, три… Каждый хруст был отсчетом тех дней, что Маркус провел в жидкости, задыхаясь, теряя рассудок. Она кричала, молила о пощаде, звала на помощь. Но, никто не пришел.

Я потащил ее за волосы, уложил её на один из столов, тот самый, где когда-то лежал я, и методично прошелся по её суставам. Колени, локти, ребра. Я хотел, чтобы она почувствовала хотя бы часть той боли, что пережили здешние жертвы.

Когда она начала захлебываться в крике и собственной крови, я приподнял её за волосы.

— Кто здесь главный? — спросил я.

— Ш-штрукер, — прохрипела она. — Барон… в кабинете…

Я кивнул. Её глаза расширились, когда она поняла, что ответ был бесполезен и я свернул ей шею.

Я вышел в коридор, чувствуя, как кровь стучит в висках. Она мертва,та по чьей вине все произошло. Но почему-то это не принесло облегчения.

Я дошел до лифта. Он поднял меня на верхний этаж. Кабинет Штрукера находился в конце длинного коридора, и дверь была открыта. Я вошел, держа автомат наготове.

В кабинете никого не было.

Массивный дубовый стол. Кресло отодвинуто. На столе — планшет и конверт. Я подошел, взял планшет. На экране горело видеообращение.

Штрукер смотрел на меня с экрана. Его лицо было спокойным, почти задумчивым.

— Объект №924, — сказал он. — Поздравляю. Ты прошел все стадии испытаний, которые мы для тебя подготовили. Твоя выносливость, твоя жестокость, твоя способность адаптироваться – всё это превзошло мои ожидания. Ты стал идеальным оружием.

Он сделал паузу, взял со стола бокал.

— Но идеальное оружие – это то, которое можно контролировать. Ты же, к сожалению, потерял предохранитель. Поэтому я вынужден поступить так, как поступают с любым опасным прототипом.

На экране появился обратный отсчет: 03:00.

— Ты удивишься, Маркус, но я не хочу твоей смерти. Ты слишком ценен. Поэтому я предлагаю тебе выбор. У тебя три минуты, чтобы найти меня в этом здании. Или три минуты, чтобы убраться отсюда. Я заминировал весь комплекс, но детонатор... он у меня в руках. Если ты меня убьешь – ты сумеешь покинуть это место. Если нет… что ж, это тоже результат эксперимента.

Он улыбнулся и экран погас.

Я тихо выругался. Три минуты. Штрукер затаился где-то в этом бесконечном лабиринте коридоров, он не собирается вступать в бой – его цель, чтобы я либо угодил в ловушку, либо, что ещё хуже, убил его, взяв на себя риск.

Я выбежал в коридор. Никого не было, Штрукер либо в экранированной комнате, либо…

Я рванул к лестнице, перепрыгивая через ступени. Первый этаж, второй, третий – тепловизор фиксировал лишь остывающие тела тех, кого я убил.

02:10.

Я вспоминал план базы. Вспомнил про подвал. В подвале вроде был бункер, который не использовался для экспериментов – там хранились архивы. Если Штрукер хотел переждать, он мог спрятаться там.

Я спустился на цокольный этаж. Тяжелая была приоткрыта и внутри горел свет.

01:30.

Я влетел в архив, держа автомат наизготовку. Штрукер стоял у дальней стены, перед открытой панелью управления., держа в руке детонатор. Увидев меня, он не испугался. Даже улыбнулся. Рядом с ним стоял капитан охраны с квадратной челюстью и руками крепко сжимающими кейс.

— Ты быстрее, чем я думал, — сказал он.

— Выключи детонатор, — прорычал я. — И я, может быть, оставлю тебя в живых.

— Не выключу, — спокойно ответил он. — Я не самоубийца, Маркус. Я просто хотел выиграть время. — Ты не оставишь меня в живых, — спокойно ответил он.

Он нажал кнопку.

Взрывная волна ударила снизу, и пол под ногами пошел трещинами. Я развернулся, но капитан уже вскинул какое-то устройство –гранату? Нет, светошумовую гранату. Белый свет ударил по глазам, визор автоматически затемнился, но на какое-то время я ослеп. Я не успел среагировать. Пол рухнул, и я полетел вниз, пытаясь ухватиться за арматуру. Плащ расправился автоматически, замедляя падение, но вокруг уже все горело.

Я приземлился на груду обломков и вскочил.

— Готовься к эвакуации, — раздался голос из динамика над головой. Штрукер. — Жаль, что мы не успели вывезти всё оборудование, но… наука требует жертв. А ты, Маркус, оказался слишком дорогой игрушкой. В следующий раз я буду осторожнее.

И новый взрыв отбросил меня к стене. В ушах зазвенело, сознание на миг померкло.

Когда я пришел в себя, архива уже не существовало, только огонь и дым. Я выбрался через пролом в стене, кашляя, вытаскивая из плеча осколок металла.

Вокруг полыхало. Комплекс умирал.

Я побежал к ангару, надеясь, что Штрукер блефовал. Но когда я ворвался внутрь, то увидел лишь дымящиеся обломки. Квинджет был разнесен в щепки — второй взрыв сдетонировал прямо в его двигателях.

Я замер, глядя на то, что осталось от моего билета на свободу.

Черт.

Вокруг взвыли сирены, уже не тревога, а пожарная сигнализация. Я развернулся и побежал к выходу, но не через главные ворота, а через пролом в стене, который пробил взрыв.

Ночь встретила меня холодом и запахом гари. Я остановился на холме, глядя, как горит база.

Квинджета нет, а Штрукер сбежал.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали от адреналина и напряжения, от осознания того, что я только что наделал.

Зачем? Зачем я пошел за этим ублюдком?

Ответа не было. Только пустота и усталость.

Я развернулся и скрылся в лесу. Теперь только контрабандисты и горные перевалы. У меня не осталось другого выбора – только тихий, долгий путь пешком.

Но Штрукер явно запомнит, — подумал я, когда огни базы скрылись за деревьями. — Пусть знает, что я не игрушка. И если они захотят продолжить — я найду их.

Лес сомкнулся за моей спиной, поглощая тень человека в броне летучей мыши, который только что уничтожил одну из ячеек «Гидры» и остался ни с чем.





Глава 6


Глава 6





Прошла ровно неделя с тех пор, как я в покинул границу Соковии. Неделя, как я дышу воздухом, в котором нет постоянного привкуса сырости пещеры, гари и тревоги.

Выбраться оттуда было той еще задачей. Границы наглухо закрыты, патрули прочесывают местность на каждом шагу, а официальные каналы эвакуации – это просто красивый миф для отчаявшихся. Пришлось искать тех, кто водит людей и грузы черными тропами. Я нашел нужных ребят. Они не задавали лишних вопросов, не лезли в душу, а просто назвали цену. Сумма была астрономической, но возможность исчезнуть и начать все с чистого листа стоила каждой отданной монеты.

Мы передвигались по ночам, избегая военных постов, используя старые, едва различимые тропы контрабандистов. Нашими проводниками были трое угрюмых мужчин с изношенными автоматами, которые воспринимали себя как повелителей этих гор. Всё шло гладко, пока на третий день мы не пересекли негласную границу между зонами контроля.

На черном рынке конкуренция не терпит долгих переговоров. Другая банда контрабасов решила, что мы отличная и легкая добыча для них.

Их было шестеро. Они внезапно появились из-за скалистых утесов на узком горном перевале, умело окружив нас полукольцом. Все были с оружием наготове, их лица выражали наглость и уверенность, а затворы винтовок громко щелкали. Начался типичный спор о том, кто должен заплатить пошлину за проход. Мои сопровождающие явно нервничали. По их бегающим глазам я понял, что еще мгновение – и они оставят меня здесь с оставшимся грузом, лишь бы спасти свои жизни.

Я не ради того пожертвовал своим еле нажитым состоянием, чтобы завершить свой жизненный путь в безвестном ущелье.

Короткий диалог оборвался, и в этот момент, когда один из чужих контрабасов нервно дернул стволом и шагнул ко мне, решив начать досмотр, я понял – пора. Я не стал доставать оружие. Действовать нужно было быстрее, чем они успеют нажать на спусковые крючки.

Короткий рывок вперед. Я перехватил ствол его автомата, увел с линии огня в сторону и одновременно нанес жесткий удар основанием ладони снизу вверх, точно в челюсть. Сухой хруст разнесся эхом. Парень рухнул на камни, как подкошенный.

Второй попытался развернуться ко мне, но я уже сократил дистанцию. Жесткий удар ногой под колено заставил его согнуться, а хлесткий удар ребром ладони по шее моментально выключил ему свет.

Третий самый здоровый из них с ревом бросился на меня, выхватив армейский нож. Детская ошибка – атаковать с таким широким замахом. Я легко ушел с линии атаки шагом в сторону, перехватил его запястье, выкрутил сустав и, используя его же огромную инерцию, швырнул его через бедро прямо на острые валуны.

На все ушло не больше пяти-семи секунд. Трое лежат на земле, глухо и сдавленно мыча. Оставшиеся трое нападавших просто замерли. В их глазах былая наглость моментально сменилась животным страхом. Они переглянулись, медленно опустили стволы и, молча пятясь, растворились в темноте ущелья.

Мои проводники стояли с открытыми ртами. Старший судорожно сжимал ремень своего автомата, побледнев и переводя взгляд с меня на стонущих конкурентов.

Я спокойно отряхнул куртку, поднял с земли оброненный кем-то пистолет, сунул его за пояс и посмотрел на своего гида.

— Идем дальше, — ровным голосом сказал я.

Остаток пути мы проделали в абсолютной тишине. Ко мне больше не обращались пренебрежительно, как к "багажу" только с уважительным кивком и на почтительной дистанции. Вопросов о том, где я научился так двигаться и убивать, никто не задавал. И это к лучшему.

Соковия осталась далеко позади. И те навыки, которые я там приобрел, теперь служат только мне одному.

***

Мы расстались на окраине Белграда. Серый, промозглый рассвет окутывал старые промышленные склады густым туманом. Мои проводники явно испытывали облегчение от того, что наше совместное путешествие подошло к концу. Я расплатился с ними остатками оговоренной суммы.

Старший группы пересчитал купюры, удовлетворенно кивнул и вдруг сунул руку во внутренний карман своей куртки. Я рефлекторно подобрался, но он лишь достал небольшой прямоугольник плотного черного картона.

— Ты не из тех, кто будет долго сидеть тихо, — произнес он, протягивая мне визитку. В его голосе сквозило странное уважение, смешанное с опаской. — С такими навыками на стройке не работают. Это контакт одного человека. Мы зовем его Наводчиком. Он ищет людей для... специфических поручений. Платят щедро.

На картонке не было ни имени, ни адреса. Только тисненый номер телефона и короткое слово на сербском: «Решение». Я молча взял визитку, развернулся и зашагал в сторону просыпающегося города.

Следующие несколько дней слились в бесконечную череду серых стен дешевого мотеля на окраине. Я спал вполглаза, прислушиваясь к шагам в коридоре, и считал свои стремительно тающие запасы. Денег, что остались после оплаты побега из Соковии, хватило бы от силы на пару месяцев скромного существования.

Но оставаться в Европе не входило в мои планы.

Мне нужно было попасть в Штаты. Затеряться там, где всем плевать на твое прошлое, если у тебя есть подходящее настоящее. Также в штатах будет происходить весь движ в будущем, что только на руку мне. Ведь обрасти силой и связями там будет легче, чем где бы то ни было.

Проблема заключалась в том, что для пересечения океана требовались не просто поддельные бумажки, купленные в подворотне. Чтобы пройти кордоны и получить шанс, мне был нужен идеальный пакет: легальный паспорт с безупречной историей, подтвержденная биография, которая выдержит проверку любой базы данных; новая личность, никак не связанная с руинами Соковии, солидный стартовый капитал для первых шагов на новом континенте.

Такая работа стоила огромных денег, и для доступа к мастерам подобного уровня нужны были серьезные связи в теневом мире. Заработать необходимое честным путем, работая грузчиком в порту, было нереально.

Я долго крутил черную визитку в руках, сидя на продавленной кровати. Возвращаться в мир насилия, от которого я так отчаянно бежал, не хотелось. Но прошлая жизнь научила меня одной жесткой истине, идеалов не существует, есть только выживание.

Выбор был невелик. Либо медленно гнить здесь, вздрагивая от каждой полицейской сирены и боясь тени гидры, либо рискнуть всем ради билета в новую жизнь.

Я сходил до ближайшей заправки, купил самый дешевый кнопочный телефон и одноразовую сим-карту, зарегистрированную на подставное лицо. Вернувшись в номер, я набрал номер с карточки. Гудки шли долго. Наконец, на том конце провода раздался сухой, лишенный всяких эмоций голос:

— Слушаю.

— От контрабандистов с восточного маршрута, — ровным тоном ответил я. — Мне сказали, у вас есть работа для человека, который умеет решать проблемы.

Повисла короткая пауза. Наводчик, видимо, сопоставлял факты.

— Завтра в полночь. Старые доки у реки Сава, ангар номер четыре, — голос даже не изменил интонации. — Приходи один.

Звонок оборвался. Я посмотрел на потухший экран телефона и выдохнул. Рубикон был пройден. Мой путь в Америку лежал через местную грязь, и мне снова предстояло пустить в ход то единственное, что я умел делать по-настоящему хорошо.

***

Старые доки у реки Сава встретили меня густым туманом и едким запахом гниющей воды, мазута и ржавого металла. В полночь здесь не было ни души. Я двигался бесшумно, перебегая от одного контейнера к другому, постоянно сканируя слепые зоны. Инстинкты, кричали, что это идеальное место для засады.

Ангар номер четыре оказался массивным, полузаброшенным строением из гофрированного железа. Массивная дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы мог протиснуться человек. Я скользнул внутрь, держа руку на рукояти пистолета, который забрал у тех неудачников в горах.

Внутри было пусто и гулко. Никакой вооруженной охраны, никакого Наводчика. Лишь в самом центре просторного помещения, прямо под единственной работающей тусклой лампой, стояла старая металлическая бочка. На ней лежали два предмета: тонкая картонная папка и дешевый кнопочный телефон.

Я подошел ближе, внимательно осматривая каждый темный угол. Как только я оказался на расстоянии вытянутой руки от бочки, телефон пронзительно зазвонил, эхом отразившись от железных стен.

Я выждал три гудка. Затем поднял трубку.

— Пунктуальность. Хорошее качество для человека твоей профессии, — произнес голос на другом конце.

Распознать, кто со мной говорит, было невозможно. Голос был пропущен через вокодер или сложную программу искажения – абсолютно синтетический, плоский, лишенный интонаций и гендерных признаков. Металлический скрежет, за которым мог скрываться кто угодно: от седого мафиози до молодой хакерши.

— Я предпочитаю не тратить чужое время, — ровно ответил я. — Особенно когда рассчитываю на взаимность. Где ты?

— Там, где и должен быть. А ты — там, где начинается твоя проверка, — холодно отозвался синтезированный голос. — Открой папку.

Я откинул картонную обложку свободной рукой. Внутри оказались несколько распечатанных фотографий среднего качества, план какого-то заброшенного склада и листок с расписанием патрулей. С фотографий на меня смотрели молодые, агрессивные лица парней в спортивных костюмах и с дешевыми татуировками.

— Это так называемые «Новые Волки», — продолжил голос в трубке. — Местная оборзевшая шпана, которая внезапно решила, что они — новая сила в городе. Они начали трясти точки, которые находятся под защитой серьезных людей, перехватили пару грузов и наделали слишком много шума. Классическая ошибка тех, кто путает наглость с реальной властью.

— И вы хотите, чтобы я объяснил им разницу?

— Я хочу, чтобы ты их устранил. Всех, кто будет на этом складе сегодня ночью. Никаких переговоров. Никаких выживших. Это показательная зачистка.

Я пролистал фотографии, оценивая вооружение и количество целей. Около десятка человек. Дилетанты, судя по тому, как они позировали с оружием, но их было много.

— Контрабандисты сказали, что ты стоишь своих денег, — голос в динамике стал чуть жестче. — Считай это вступительным экзаменом. Проверочным заданием. Справишься чисто и без лишних следов — мы начнем работать по-настоящему. Сделаешь работу – и мы сделаем первый шаг к тебе. Провалишься... что ж, река Сава глубокая, одним безымянным телом больше никто не заметит.

Я закрыл папку, свернул ее в трубочку и сунул за пазуху.

— И готовь следующий заказ. К утру «Новых Волков» не станет.

Я нажал кнопку отбоя, не дожидаясь ответа, и вытащил батарею из телефона, бросив аппарат обратно на бочку. Проверка началась. Пора было размяться.

***

До нужных координат – заброшенного автопредприятия на окраине промзоны – я добрался к двум часам ночи. Я не стал подходить близко, выбрав позицию на крыше соседнего бетонного гаража.

Полчаса я просто наблюдал, запоминая маршруты и оценивая обстановку. Наводчик был прав: «Новые Волки» оказались шумными дилетантами, опьяненными безнаказанностью.

Моя оценка ситуации была такова. Двенадцать человек. Двое на улице, остальные внутри главного ангара. Внешние часовые курили, светили экранами телефонов и громко переговаривались, полностью уничтожив свое ночное зрение. Периметр дырявый. В ангаре горел яркий свет, играла музыка. Щиток электропитания находился снаружи, прямо на кирпичной стене пристройки.

План созрел мгновенно. Идти на прямой штурм против двенадцати стволов – это самоубийство даже для профи. Моим главным оружием должны были стать темнота, паника и их собственная глупость. Я переоделся в тактически костюм бэтмена прямо на крыше.

Я спустился с крыши и, держась в густой тени забора, подобрался к внешним часовым.

Первый парень отошел справить нужду за кучу ржавых покрышек. Я шагнул ему за спину. Левая рука зажала рот, правая с силой крутанула шею. Сухой щелчок, и обмякшее тело тихо осело на землю. Второй даже не успел понять, куда делся его напарник. Я приблизился сбоку, в слепую зону. Резкий удар рукоятью трофейного пистолета в висок выключил его мгновенно и навсегда. Я аккуратно опустил его на асфальт, чтобы не брякнуло оружие.

Быстренько их обшмонав не нашел ничего стоящего. Путь внутрь был открыт.

Перед тем как войти, я подошел к электрощитку, достал из кармана складной нож и перерубил главный кабель.

Музыка в ангаре оборвалась. Ослепительный свет мощных ламп сменился абсолютной, непроглядной тьмой. Секунду стояла гробовая тишина, а затем изнутри донеслись возмущенные крики, маты и лязг затворов. Их глаза, привыкшие к яркому свету, сейчас были абсолютно бесполезны. На мне же был высокотехнологичный шлем темного рыцаря с мультимодальным визором, что позволял мне не беспокоиться о темноте.

Я бесшумно скользнул внутрь через приоткрытую боковую дверь, двигаясь вдоль стены, чтобы не оказаться на фоне лунного света из окон.

— Кто-нибудь, проверьте рубильник! Какого хрена происходит?! — заорал кто-то в центре зала.

Двое с включенными фонариками на телефонах направились к выходу. Идеальные мишени. Я поднял пистолет. Два тихих хлопка — я заранее нашел кусок плотной резины в доках и намотал на ствол в качестве примитивного глушителя, чтобы скрыть вспышки. Оба рухнули замертво.

Началась паника. Дилетанты совершили самую фатальную ошибку — они открыли шквальный огонь в сторону, откуда, как им показалось, раздались звуки падения тел. Они стреляли вслепую, оглушая друг друга грохотом в замкнутом пространстве ангара и подсвечивая свои позиции вспышками выстрелов.

Я не стоял на месте. Выстрел – смена позиции. Выстрел – смена позиции.

Я двигался по периметру, используя старые станки и остовы машин как укрытия. Каждая их вспышка выдавала мне цель. Мои выстрелы были одиночными и выверенными. Грудь, голова. Никаких лишних движений. Трое положили друг друга перекрестным огнем в темноте, не разобравшись, где свой, а где чужой.

Через четыре минуты стрельба стихла. Слышались только тяжелое дыхание, стоны раненых и звон пустых гильз, катающихся по бетону.

Оставшиеся в живых — их было четверо — сбились в кучу за перевернутым фургоном в центре ангара. Они тяжело дышали и затравленно озирались.

Я спрыгнул вниз. Оставшаяся работа заняла меньше минуты. Жесткие, точные удары ножом в жизненно важные точки. Без злости или каких-либо эмоции.

К трем часам ночи в ангаре воцарилась идеальная тишина. Я прошел между телами, методично проверяя каждое, сравнивая лица с фотографиями из папки. Десять внутри, двое снаружи. Все совпало. «Новых Волков» больше не существовало.

Я собрал с них все что можно, а именно деньги и пушки, а затем растворился в предрассветном тумане Белграда. Экзамен был сдан. Теперь оставалось ждать звонка. Надеюсь мой билет на новую жизнь стал на шаг ближе.

Я вернулся в свою сырую комнату в мотеле только под утро. Смыв с себя запах пороха, машинного масла и чужой крови, я сел на край кровати, положив рядом свой дешевый кнопочный телефон. Ждать пришлось недолго. Ровно в полдень аппарат завибрировал.

Номер был скрыт. Я нажал кнопку приема.

— Местные новости уже трубят о жестокой бойне криминальных группировок, — раздался в динамике знакомый плоский, синтезированный голос. — Никаких следов третьего лица. Полиция с радостью спишет все на внутренние разборки маргиналов. Ты сработал идеально.

— Я выполнил свою часть уговора, — сухо ответил я, глядя в стену. — Где моя оплата?

— Экзамен сдан. Добро пожаловать в серьезный бизнес. Твои деньги ждут тебя там же, где мы «встретились» — в четвертом ангаре. На дне той самой металлической бочки лежит конверт. Там ровно столько, чтобы ты съехал из этой дыры, снял нормальное жилье и обновил экипировку.

— Забирай деньги и будь на связи. Скоро у меня будет для тебя настоящий контракт.

Раздались короткие гудки. Я бросил телефон на кровать и устало потер лицо. Начало положено. Оставалось только вернуться в пропахшие мазутом доки и забрать свой первый шаг навстречу новой жизни.





Глава 7


Глава 7





Следующие четырнадцать дней слились в один долгий, пропахший порохом, крепким кофе и дождем марафон. Белград оказался городом, который охотно платил за чужие грязные секреты, а Наводчик исправно снабжал меня целями.

Я выполнил для него еще четыре контракта. И с каждым разом задачи становились все сложнее, а цели – опаснее.

Владелец подпольного казино, решивший кинуть албанский синдикат. Я достал его на верхнем этаже охраняемого пентхауса. В ту ночь «Паркур Альтаира» окупил себя сполна: охрана ждала штурма с лестниц и лифтов, а я просто поднялся по отвесной стеклянной стене высотки, цепляясь за микроскопические стыки панелей.

Торговец оружием, залегший на дно в порту. Когда у меня заклинило трофейный пистолет, в дело пошел тяжелый стальной гаечный ключ. Мышечная память сработала идеально – бросок был точным, как у снайпера, и цель рухнула со смятой грудной клеткой.

Зачистка лаборатории местного картеля. Там я вновь протестировал костюм «Темный Рыцарь». Пули из калашникова, прилетевшие мне в грудь из темноты, лишь оставили синяки под три-титановым волокном. А тепловизор в шлеме позволил закончить работу в густом дыму за пару минут.

Переработанный сывороткой организм работала как часы. Пока обычным наемникам требовались дни на восстановление после переломов и огнестрелов, на мне все заживало за часы. Я почти не спал, но мой разум оставался кристально чистым, а реакции – запредельными.

Я доказал свою эффективность. И Наводчик это оценил. Наше общение стало более частым и менее формальным.

Очередной звонок раздался, когда я сидел в неприметном кафе на окраине, попивая свой эспрессо. Я уже привык к синтетическому скрежету вокодера, но в этот раз из динамика донесся совершенно другой звук.

— Доброе утро. Слышала, в порту вчера было шумно.

Голос был женским. Низкий, с легкой хрипотцой от курения, спокойный и удивительно живой. Никаких металлических искажений. Благодаря своим лингвистическим матрицам я мгновенно уловил в ее сербском едва заметный акцент, выдающий человека, который долго жил где-то в Западной Европе.

Я сделал глоток кофе, ничем не выдав удивления.

— Вокодер сломался? – спокойно поинтересовался я.

— Я его отключила, – ответила она. В трубке щелкнула зажигалка, послышался звук затяжки. — В нашем бизнесе доверие – это роскошь. Но ты не задаешь лишних вопросов, работаешь чисто, не торгуешься из-за каждой копейки и, что самое главное, до сих пор не попытался выяснить, кто я такая. Считай это знаком признательности. Можешь звать меня Аня.

Ее откровенность была приятным бонусом, но меня интересовали более прагматичные вещи.

— Рад знакомству, Аня. Раз уж мы перешли на новый уровень доверия, пора поговорить о деле. Я выполнил достаточно грязной работы, чтобы доказать свою квалификацию. Теперь мне нужны чистые документы.

В трубке повисла пауза. Я слышал только уличный шум на ее стороне.

— Ты про свой билет в Штаты, — наконец произнесла она. — Я помню.

— Да, мне не нужна дешевая подделка для туристов. Мне нужен железобетонный паспорт с историей. Биография, налоговые отчисления, водительские права. Пакет, к которому не подкопается ни таможня, ни ЦРУ.

— Ты просишь невозможного... – Аня тяжело вздохнула. — Есть один человечек. Настоящий художник. Мы называем его "Да Винчи". Не спрашивай почему, просто прими как факт. Он может создать тебе личность из воздуха. Она будет настолько реальной, что ты сам поверишь в то, что родился в Огайо и играл в бейсбол в колледже.

— Звучит как то, что нужно.

— Не торопись радоваться. "Да Винчи" берет за свои шедевры не просто дорого. Он берет астрономически дорого. Тех денег, что ты заработал за эти две недели, не хватит даже на аванс.

Я откинулся на спинку стула, глядя на моросящий за окном дождь.

— Значит, мне нужен контракт покрупнее, – ровным тоном констатировал я. — Что-то, за что платят миллионы, а не тысячи.

— Я знала, что ты это скажешь, – в ее голосе скользнула легкая усмешка. — Как раз сегодня утром на меня вышли серьезные люди. Заказ... скажем так, не для слабонервных. Это билет в высшую лигу, но если ошибешься – твой костюм с ушками не спасет.

Да, он прознала о моем костюме Бэтса, но честно признаться я и сам не скрывал его.

Я сделал последний глоток остывающего кофе и аккуратно поставил чашку на блюдце. В голове уже выстраивалась математика выживания: риск велик, но награда – это не просто деньги. Это свобода. Конечная остановка в стране, куда мне нужно.

— Если этот Да Винчи действительно способен сотворить чудо и сделать из меня гражданина США с безупречной историей, то цена – это лишь цифры на бумаге, – произнес я, глядя на свое отражение в витрине кафе. — Я в деле, Аня. Рассказывай, кого нужно убрать или что нужно достать, чтобы мы могли закрыть этот вопрос раз и навсегда.

В трубке снова послышался щелчок зажигалки. Она явно нервничала больше, чем хотела показать.

— Хороший настрой. Тебе понадобится каждая капля твоей самоуверенности, – ее голос стал деловым. — Слушай внимательно. Заказчик – международный консорциум, который очень недоволен деятельностью одного «научного мецената» здесь, в Восточной Европе. Официально он строит дата-центры, неофициально – разрабатывает системы кибер-слежки, которые могут вскрыть любой шифрованный канал.

Я слегка нахмурился. Кибер-технологии – это не совсем мой профиль, но штурм укрепленных объектов – это то, в чем я стал мастером благодаря сыворотке и костюму.

— Твоя задача – не просто войти и выйти, – продолжала Аня. — Объект находится в старом советском бункере, переоборудованном под серверную станцию. Охрана – бывший спецназ, упакованный по последнему слову техники. Тебе нужно проникнуть на нижний ярус, забрать физический носитель с прототипом ядра и... полностью уничтожить инфраструктуру.

— Звучит как билет в один конец для обычного человека, – заметил я, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Мышцы, усиленные сывороткой, непроизвольно напряглись. — Но и я не обычный человек.

— Именно поэтому я звоню тебе. Оплата за этот контракт покроет услуги Да Винчи полностью, и у тебя еще останется на приличный дом где-нибудь в пригороде Чикаго.

Я встал из-за стола, бросив на него несколько купюр.

— Где я получу подробные чертежи бункера и графики смен охраны? – спросил я, уже выходя на залитую дождем улицу.

— Вечером в доках, в ангаре номер четыре. Там будет кейс. Но на этот раз я приду сама. Пора познакомиться лично перед тем, как ты отправишься в это пекло.

— Буду вовремя, – ответил я и сбросил вызов.

***

Дождь барабанил по куртке, но я его почти не чувствовал. Впереди был самый сложный этап. Если этот бункер охраняют профи, мне придется использовать все, от визора до навыков. Каждая ручка, каждый обломок бетона в том бункере должен будет стать моим союзником.

Мой путь в Америку только что окрасился в кроваво-красный, но я уже привык ходить по этим тропам.

Вечером туман с реки Сава густым молоком пополз на территорию старых доков. Я шел к ангару номер четыре, чувствуя легкую вибрацию в районе груди. Это не было сердцебиение – усиленный сывороткой пульс всегда оставался ровным. Это пульсировала энергия сингулярности.

Внутренний таймер сообщил мне, что прошел ровно месяц с моего последнего призыва в пещере. Резервуар был полон. У меня был выбор: сделать десять быстрых круток в неизвестность или вложить всю энергию в одну гарантированно мощную крутку. Я решил придержать этот козырь. Если на задании запахнет жареным, мне может понадобиться чудо.

Внутри ангара горела всё та же тусклая лампа. Но на этот раз у бочки стояла девушка.

На ней был темный кожаный плащ и берцы. Короткие пепельные волосы, проницательные серые глаза и тонкий шрам, пересекающий левую бровь. Она курила тонкую сигарету, внимательно изучая меня сквозь сизый дым.

— Аня, — произнесла она, бросив окурок на бетон и растерев его носком ботинка.

— Приятно наконец-то увидеть тебя, — ответил я, останавливаясь в паре шагов от неё.

Она усмехнулась и похлопала по бронированному дипломату, лежащему на металлической поверхности.

— Здесь всё, что тебе нужно. Чертежи, карты патрулей, коды доступа к внешним воротам. И аванс на расходники. Но есть нюанс, о котором я не стала говорить по телефону.

Аня открыла дипломат и достала распечатку. На белом листе виднелся до боли знакомый логотип, стилизованный череп с щупальцами, вписанный в шестиугольник.

Я смотрел на этот символ, и на мгновение сырой запах доков сменился едким ароматом формалина и антисептиков. Фантомный холод насыщенной кислородом жидкости, в которой я тонул в лаборатории Штрукера, сковал грудь. В ушах снова зазвенели крики жертв экспериментов и хруст ломающихся костей Нады на операционном столе. А следом пришла ярость. Холодная, выжигающая все остальные чувства. Мои пальцы сами собой сжались в кулаки с такой силой, что хрустнули суставы.

— Это не просто какая-то банда, — тихо сказала Аня, неверно истолковав мое напряженное молчание. — Это часть организации, которая называет себя «Гидра». Они фанатики. Их технологии опережают наши на десятки лет. Энергетическое оружие, экзоскелеты, генные модификации. Наниматель хочет, чтобы ты сровнял с землей их дата-центр.

Я взял фотографию из ее рук. Гидра. Они думали, что я сбежал и забился в щель. Штрукер обещал быть осторожнее в следующий раз и назвал меня «дорогой игрушкой». Что ж, я тоже выучил свой урок.

Вместо страха внутри меня закипал кровожадный азарт. Зачистить еще одну крысиную нору ублюдков, которые превратили меня в подопытное животное, да еще и получить за это деньги на идеальные документы от Да Винчи? О лучшем подарке судьбы я не мог и мечтать.

— Я берусь, — мой голос прозвучал ровно, но в нем лязгнул металл. — И поверь, Аня, я прекрасно знаю, на что они способны. Но они даже не представляют, кто именно придет за ними. Мне нужно время до утра. Подготовить снаряжение.

Аня медленно кивнула, в ее глазах читалось удивление, смешанное с уважением к моей абсолютной, ледяной уверенности.

— Удачи. Если выберешься оттуда живым, Да Винчи сделает тебя американцем быстрее, чем ты успеешь сказать сыр.

Я развернулся и пошел прочь, растворяясь в тумане. В голове уже зрел план. У меня был костюм Темного Рыцаря, навыки лучших убийц мультивселенной, кипящая в венах ненависть и заряженная энергия сингулярности, которая ждала своего часа. Гидра сама подписала себе приговор.

***

Старый советский бункер располагался в густом лесу, в нескольких десятках километров от Белграда. Снаружи это выглядело как заброшенная метеостанция, огороженная ржавой сеткой-рабицей. Но мультирежимный визор шлема Темного Рыцаря показывал совершенно иную картину.

Я сидел на толстой ветке старого дуба, сливаясь с ночной темнотой, и сканировал периметр. Под иллюзией заброшенности скрывался настоящий муравейник. Тепловизор фиксировал скрытые под землей мощные генераторы, вентиляционные шахты, излучающие тепло от работающих серверов, и плотную сеть патрулей. Охрана двигалась грамотно, перекрывая сектора обстрела. У них были не просто автоматы, а винтовки с непривычно массивными стволами — то самое энергетическое оружие, о котором предупреждала Аня.

Прямой штурм здесь не сработает. Энергетические разряды могут прожечь даже три-титановое волокно моего костюма, если я попаду под перекрестный огонь. Нужно было действовать тоньше.

Изучив алгоритмы движения камер и патрулей, я заметил слабое место, отвесная бетонная стена глухой вентиляционной башни. Для обычного человека забраться по ней было невозможно, поэтому камеры туда не смотрели. Но для меня, благодаря навыкам Альтаира, это не составило труда.

Выждав момент, когда патруль скроется за углом, я бесшумно спланировал с дерева на жестком плаще, приземлившись у подножия башни. Пальцы инстинктивно находили микроскопические выбоины в бетоне. Я взбирался наверх с грацией паука, не издав ни единого звука. Достигнув решетки, я использовал керамический нож, чтобы аккуратно срезать старые болты, и скользнул в темную шахту.

Внутри бункера пахло нагретым металлом и стерильностью. Я двигался по техническим ярусам, прямо над головами охранников. Когда путь мне преградили двое патрульных у герметичной двери, в дело пошло грубая физическая сила. Я выкрутил из стены тяжелый стальной вентиль и, спрыгнув за их спинами, двумя молниеносными, выверенными ударами в основания шеи отправил обоих в глубокий нокаут. Тихо, эффективно, без единого выстрела.

Спустившись на нижний уровень, я оказался в огромном зале дата-центра. Ряды черных монолитов серверов гудели, мигая тысячами светодиодов. В самом центре, за бронированным стеклом, находился терминал с физическим носителем – прототипом ядра.

Я вскрыл замок серверной с помощью декодера, которые мне передала Аня. Бронированное стекло отъехало в сторону. Прототип представлял собой гладкий цилиндр из темного металла. Я вытащил его из паза и сунул в поясной подсумок костюма. Первая часть контракта выполнена.

Оставалось самое сложное – уничтожить инфраструктуру. Я достал из рюкзака заряды С-4, любезно предоставленные Аней, и начал устанавливать их на главные охлаждающие контуры серверов.

Я крепил последний заряд, когда свет в зале внезапно сменился на тревожный красный. Сирены не было – только холодный, механический голос из динамиков:

«Внимание. Несанкционированное извлечение ядра. Протокол изоляции активирован».

Массивные герметичные двери на всех выходах из зала с лязгом рухнули вниз, намертво отрезая мне путь к отступлению. В тот же момент из скрытых ниш в стенах вышли шестеро оперативников. Это была не обычная охрана. На них были громоздкие экзоскелеты Гидры, а в руках они держали тяжелые плазменные излучатели.

Они не стали задавать вопросов или предлагать сдаться. Воздух в зале мгновенно раскалился от перекрестного огня голубоватых плазменных сгустков. Я едва успел совершить кувырок за стойку главного сервера. Плазма с шипением плавила металл там, где я стоял секунду назад.

Я оказался зажат в ловушке. Пули из моих пистолетов с глушителями даже не поцарапают их броню, а подобраться для рукопашной они не дадут – просто убьют меня на подходе. Взрывчатка установлена, но таймер активировать нельзя, пока я сам нахожусь в этом зале.

Ситуация была критической. Сыворотка и броня Бэтмена давали мне шанс выжить, но для победы этого было недостаточно. Время пришло. Я закрыл глаза, игнорируя грохот плазменных разрядов, плавящих мое укрытие, и сосредоточился на тяжелом, пульсирующем жаре в солнечном сплетении.

[ ЭНЕРГИЯ СИНГУЛЯРНОСТИ: 100% ]

Я мысленно потянулся к интерфейсу, готовясь сделать свой выбор...





От автора.

Всех приветствую, спасибо, что читаете мой фанфик. Я понимаю, что здесь много нелогичных вещей, которые путают или вводят в заблуждение вас, моих читателей. Но хочу сказать, что это мой первый фанфик, который я решил начать писать. И из-за этого мне не хватает опыта в правильном структурировании своих мыслей в произведение. Тем не менее, я очень стараюсь расти над собой с каждой новой главой. Я буду искренне благодарен за конструктивную критику и ваши советы – они помогают мне увидеть слабые места и понять, в каком направлении двигаться дальше. Обещаю, что со временем я наберусь опыта и, возможно, даже перепишу ранние главы, чтобы они соответствовали общему качеству истории.

Спасибо за ваше терпение и за то, что даете мне шанс! Приятного чтения





Глава 8


Глава 8





Я мысленно потянулся к интерфейсу, готовясь сделать свой выбор.

[ ЭНЕРГИЯ СИНГУЛЯРНОСТИ: 100% ]

"Концентрированный призыв", — мысленно произнес я.

Я прекрасно понимал, что делаю ставку ва-банк и на ближайшие три месяца, а то и больше, останусь без поддержки гачи. Но прямо сейчас мне нужно было чудо. Фиолетовое пламя внутри моего разума вспыхнуло с ослепительной силой, сжигая все накопленные резервы дотла. Вихрь крутился всего мгновение, прежде чем выдать один-единственный, но невыносимо яркий золотой шар.

[А] – «Абсолютная Адаптация»

Тип: Пассивный навык (Спящий режим).

Lore: Очищенный генетический код существа из альтернативной реальности, созданного для того, чтобы пережить саму смерть. Из формулы удалены побочные эффекты в виде потери разума и чудовищных костных наростов.

Эффект: Ваше тело способно вырабатывать иммунитет и адаптироваться к любому типу урона, ядам или экстремальным условиям среды после их воздействия.

Внимание: Процесс адаптации не мгновенен и требует времени на перестройку клеточной структуры.

Значит, способность Думсдея, но без превращения в шипастого монстра. Идеально. Вот только последняя строчка заставила меня внутренне похолодеть. «Не мгновенен». У меня не было этого времени.

Очередной сгусток плазмы врезался в стойку сервера прямо над моей головой. Металл потек, как горячий воск. Я перекатился в сторону, выхватывая пистолеты с глушителями, и открыл ответный огонь в сторону бойцов в экзоскелетах. Пули, как я и предвидел, бессильно срикошетили от их тяжелой брони, не оставив даже царапины.

Но оперативники гидры оказались хитрыми и расчетливыми. Поняв, что я надежно зажат в углу ловушки, они прекратили бездумный шквальный огонь. Вместо этого двое из них методично, сектор за сектором, начали разрушать мои укрытия из тяжелых плазменных излучателей, вынуждая меня отступать к центру зала.

Костюм «Темного Рыцаря», который до этого казался почти непробиваемым, начал сдавать свои позиции. Очередной плазменный разряд прошел совсем рядом, зацепив меня по касательной. Три-титановое волокно с эффектом памяти поглотило часть разрушительной энергии, но на левом плече броня оплавилась до дыр, обжигая кожу до мяса. Боль вспыхнула, как сверхновая, заставив меня стиснуть зубы. Адаптация уже началась – рана пульсировала странным горячим зудом, пытаясь перестроиться под энергетический урон, однако заживала она катастрофически медленно.

В этот момент из вентиляционных решеток под потолком зала с тихим, зловещим шипением повалил густой зеленоватый туман.

— Газ, — понял я.

Они действовали предельно аккуратно. Они не собирались меня убивать, ведь барон Штрукер отдал прямой приказ использовать транквилизаторы и вернуть меня на операционный стол живым. Визор шлема мигнул зеленым индикатором, пытаясь активировать системы встроенной фильтрации, но повреждения от плазмы непоправимо нарушили герметичность костюма. Едкий химический запах моментально ударил в ноздри.

Я задержал дыхание и, используя остатки сил и навык паркура, рванул к ближайшему бойцу с единственным намерением – пробить ему визор в ближнем бою. Мой кулак, в который была вложена вся колоссальная мощь сыворотки генезис-прайм, с жутким скрежетом смял нагрудную пластину его экзоскелета. Оперативника отбросило назад, но второй солдат среагировал мгновенно, ударив меня тяжелым металлическим прикладом излучателя прямо в оплавленное плечо.

Боль прошила тело насквозь, заставив меня инстинктивно выдохнуть. И я вдохнул усыпляющий газ.

Перед глазами всё поплыло. Усиленная сывороткой регенерация организма отчаянно пыталась очистить кровь. Новый навык «Абсолютной Адаптации» лихорадочно выстраивал иммунитет. Но химикат Гидры был слишком концентрированным и действовал в разы быстрее, чем шла клеточная перестройка моего организма.

Ноги стали ватными и отказались держать вес тела. Окружающий мир начал стремительно погружаться во тьму, а звуки сирен превратились в глухой гул.

Последнее, что я почувствовал перед тем, как окончательно потерять сознание, – это то, как несколько пар тяжелых рук грубо и профессионально впечатали меня в кафельный пол. Я слышал лязг толстых стальных цепей и щелчки усиленных магнитных замков. Они прекрасно знали о моей нечеловеческой силе после уничтожения десятков их людей и пеленали меня так крепко, чтобы я не мог пошевелить даже пальцем.

Затем мир окончательно померк.

***

Сознание возвращалось не плавно, а болезненными, рваными вспышками. В голове гудело так, словно внутри черепа работал промышленный пресс, а на языке осел мерзкий металлический привкус химикатов.

Первое, что я осознал – я мог дышать. Никакой плотной жидкости, раздирающей легкие, никакой гофрированной трубки во рту. Только сухой, стерильный и до одури холодный воздух.

Я попытался открыть глаза. Веки казались свинцовыми, но зрение постепенно сфокусировалось. Белый потолок, ослепительные светодиодные лампы.

Инстинкты взвыли, требуя немедленно атаковать или уйти в перекат, но тело не подчинилось. Я попытался дернуть рукой, затем ногой. Ничего. Абсолютно ничего. Мои запястья, предплечья, лодыжки, бедра и даже грудная клетка были намертво зафиксированы широкими стальными скобами. Я был распят на вертикальном операционном столе, наклоненном под углом.

С тяжелым разочарованием я понял, что остался без защиты. Костюм «Темного Рыцаря», спасший мне жизнь в бункере, исчез. На мне были только грубые больничные штаны. Холодный металл стола леденил обнаженную спину, а ожоги на левом плече, оставленные плазмой, отзывались тупой, пульсирующей болью.

Внутри всё похолодело. Я снова оказался в клетке.

С тихим шипением пневматики тяжелая бронированная дверь отъехала в сторону. В помещение вошли двое.

— Добро пожаловать домой, Маркус, — раздался до омерзения знакомый голос с легким немецким акцентом.

Барон Штрукер выглядел точно так же, как на том видео в Соковии: спокоен, собран, с холодным взглядом хищника, который наконец-то загнал свою самую ценную добычу.

Но мой взгляд был прикован не к нему. Из-за его спины вышла девушка в темном плаще. Пепельные волосы, тонкий шрам над левой бровью. В ее руках не было сигареты, а на лице не осталось и следа той расслабленной, слегка циничной наемницы, с которой мы разговаривали в ангаре у реки Сава.

— Аня, — хрипло выдохнул я. Горло пересохло, голос звучал чужой и надтреснутый.

Она остановилась рядом со Штрукером, сцепив руки за спиной в идеальной военной стойке. Ее серые глаза смотрели на меня абсолютно равнодушно.

— Агент Кросс, если быть точным, — поправил меня барон, растянув губы в снисходительной улыбке. — Ты действительно думал, что сможешь просто уйти? Что твоя маленькая прогулка по горам останется незамеченной?

В голове начали со щелчком складываться фрагменты пазла. Контрабандисты, внезапное нападение конкурентов, визитка, загадочный Наводчик с синтезированным голосом. Это не было удачным стечением обстоятельств. Это был коридор, по которому меня вели, как лабораторную крысу по лабиринту.

— Белград... — процедил я, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. — Все эти заказы. Казино, торговец оружием.

— Серия стресс-тестов, — ровным, безжизненным тоном подтвердила Аня. Ее голос больше не казался живым, он был холоднее стали, которой меня сковали. — Барону нужны были точные данные о твоих новых боевых возможностях. Мы стравливали тебя с местным мусором, чтобы замерить скорость регенерации, плотность мышечных волокон и тактический интеллект. Ты превзошел все ожидания.

— Бункер был финальным экзаменом, — продолжил Штрукер, медленно прохаживаясь перед моим столом. — Я не мог позволить своим лучшим людям ловить тебя вслепую в лесах Соковии. Мы подготовили идеальную приманку. И ты заглотил ее, Маркус. Ты сам пришел в нашу самую укрепленную ловушку, ослепленный ненавистью и жаждой легких денег на американскую мечту. Да Винчи, к слову, не существует.

Я зарычал, рванувшись вперед изо всех сил. Мышцы, усиленные сывороткой, вздулись, вены на шее выступили канатами. Стальной стол жалобно скрипнул, но скобы, удерживающие меня, даже не дрогнули. Толщина металла была минимум в три пальца, а система фиксации, судя по гулу, была магнитной. Они знали, насколько я силен, и подготовились идеально.

— Побереги силы, — хмыкнул барон, наблюдая за моими тщетными попытками вырваться. — Эти фиксаторы рассчитаны на удержание мутантов покрепче тебя. Твоя впечатляющая сила здесь не поможет. В прошлый раз я недооценил твой потенциал. Теперь никаких баков с жидкостью и никаких ошибок. Мы будем препарировать тебя в сознании, шаг за шагом, пока не поймем, откуда взялась эта аномалия.

Штрукер кивнул Ане.

— Подготовьте хирургическую бригаду. Начнем с забора костного мозга.

Она коротко кивнула и направилась к выходу, даже не обернувшись в мою сторону. Штрукер последовал за ней. Дверь с шипением закрылась, оставив меня одного в тишине стерильной операционной.

Они думали, что выиграли. Думали, что раздели меня, лишили брони и приковали к столу, то я снова стал их вещью.

Я перестал вырываться, успокоил дыхание и закрыл глаза, обращаясь вглубь себя.

Энергия Сингулярности: 0%.

Всё было потрачено на тот самый навык адаптации. Но он не исчез бесследно. Я прислушался к своему телу. Странный зуд на обожженном плече стих. Ожоги от тяжелой плазмы не просто затягивались – кожа там меняла свою структуру, становясь более плотной, приобретая едва заметный темный оттенок. Она больше не была обычной.

А затем перед мысленным взором вспыхнула долгожданная строчка системы:

[ «АБСОЛЮТНАЯ АДАПТАЦИЯ» – Активна ]

[ Анализ завершен: Нейротоксин усыпляющего газа «Гидры» ]

[ Результат: Полный иммунитет выработан. Токсин выведен из кровеносной системы. ]

[ Анализ завершен: Ожоги от плазменного излучателя ]

[ Результат: Структура эпидермиса перестроена. Устойчивость к энергетическому урону повышена на 40%. ]

Мои губы сами собой растянулись в хищной, злой усмешке.

Адаптация не работала мгновенно, это правда. И я заплатил за это своей поимкой. Но Штрукер не учел одного – я больше не человек, которого можно просто запереть в клетку и изучать. Мой организм учится на каждой их ошибке, на каждом нанесенном мне ударе.

Пусть несут все свои скальпели. Пусть готовят свои буры для забора моего костного мозга. Если они думают, что скобы смогут удержать того, чье тело прямо сейчас эволюционирует, чтобы пережить саму смерть...

Они очень, очень сильно ошибаются.

***

Время превратилось в густую, вязкую субстанцию, измеряемую не часами, а дозами вводимых препаратов, разрядами тока и системными уведомлениями.

Штрукер сдержал слово. Меня не стали мариновать в баке с водой. Вместо этого я стал главным экспонатом его личной палаты пыток, которую они гордо называли «аналитическим центром».

Каждый день начинался с того, что в мои вены через толстые катетеры закачивали новую дрянь. Гемотоксины, синтетические кислоты, экспериментальные боевые вирусы. Они сжигали мне кожу лазерами, чтобы проверить скорость деления клеток. Вводили препараты, заставляющие кровь сворачиваться прямо в сосудах.

Обычный человек умирал бы в агонии на первой же минуте. Но для меня это было лишь топливом для эволюции.

В моем разуме то и дело вспыхивали фиолетовые строчки:

[ АБСОЛЮТНАЯ АДАПТАЦИЯ – Активна ]

[ Анализ завершен: Сложный нейротоксин «Гидры» тип-4 ]

[ Результат: Полный иммунитет. Токсин расщеплен на питательные вещества. ]

[ Анализ завершен: Термическое воздействие (свыше 400°C) ]

[ Результат: Структура эпидермиса уплотнена. Порог чувствительности к температурам повышен на 80%. ]

Они пытались сломать меня, но с каждой новой инъекцией, с каждым разрезом я лишь становился совершеннее. Мои кости, поврежденные бурами при попытках взять образцы костного мозга, срослись, став прочнее. Кожа, сохранив бледный человеческий вид, теперь на ощупь напоминала плотную кевларовую броню, но оставалась все такой же эластичной. Боль, которая в первые дни сводила с ума, теперь ощущалась как далекий, приглушенный фоновый шум.

Я лежал на наклонном столе, закованный в массивные магнитные кандалы, и молчал, глядя в потолок.

С шипением открылась дверь. В палату вошел Штрукер, держа в руках голографический планшет. За ним, словно безмолвная тень, следовала Аня в полной боевой выкладке.

Лицо барона, обычно излучающее снисходительное превосходство, сегодня было напряженным и осунувшимся. Он остановился у изножья моего стола и раздраженно смахнул данные на планшете.

— Это не поддается никакой логике, — пробормотал он, скорее обращаясь к себе, чем ко мне. — Десять часов назад мы ввели тебе концентрат кислоты, который должен был растворить твои внутренние органы. Твой организм не просто нейтрализовал его за сорок минут... он использовал кислоту для синтеза новых клеток. Ты нарушаешь фундаментальные законы биологии, Маркус.

Он поднял на меня взгляд. В его глазах плескался коктейль из научного восторга и растущего непонимания.

— Но больше всего меня интригует не твоя регенерация. С мутациями мы работали и раньше, — Штрукер шагнул ближе, вглядываясь в мою грудную клетку, к которой были прилеплены десятки датчиков. — Мои приборы сходят с ума. Они фиксируют внутри тебя колоссальный источник энергии. Она не термическая, не кинетическая, не радиационная. Мои ученые даже не могут подобрать ей классификацию! Она просто... есть. Спит в районе твоего солнечного сплетения, поглощая всё, что мы в тебя вливаем. Что это такое?

Он не мог знать о Сингулярности. Для его земных, пусть и передовых приборов, энергия из системы «гачи» была абсолютной аномалией, куском другой вселенной, вживленным в мое тело.

Я молчал, лишь криво усмехнувшись.

— Тебе смешно? — барон сузил глаза, опираясь руками о край стола. — Хорошо. Давай поговорим о том, что еще не дает мне покоя.

Он махнул рукой, и Аня положила на соседний столик свернутый тактический костюм «Темного Рыцаря». Тот самый, в котором меня взяли в бункере.

— Мои инженеры три дня бьются над этим куском ткани, — голос Штрукера стал жестче. — Три-титановое волокно с молекулярной памятью. Встроенная микроэлектроника в шлеме, которая на десять лет опережает разработки Старка и Щ.И.Т.а. Никаких серийных номеров. Никаких маркировок. Такое не шьют в подвалах Белграда.

Он наклонился к самому моему лицу.

— Досье объекта №924. Маркус Эйзенхардт. Студент, волонтер, пацифист, — чеканил он каждое слово. — Мальчишка, который ни разу в жизни не держал в руках оружия. А теперь этот «мальчишка» хладнокровно вырезает мои элитные отряды в кромешной темноте, вскрывает электронные замки высшего уровня секретности, демонстрирует навыки рукопашного боя на уровне грандмастеров и карабкается по отвесным стенам, как паук.

Штрукер выпрямился, его голос сорвался на злой шепот.

— Откуда у тебя этот костюм? Кто тебя тренировал? На кого ты работаешь? Щ.И.Т? ЦРУ? Какая-то новая фракция, о которой мы не знаем? Отвечай!

Я медленно перевел взгляд с потемневшего лица барона на Аню. Она стояла неподвижно, сжимая в руках электрошоковую дубинку, но я успел заметить в ее серых глазах едва уловимую тень сомнения. Они обезоружили меня, накачали ядами, но так и не поняли, с чем столкнулись.

— Ты задаешь не те вопросы, Штрукер, — мой голос прозвучал на удивление глубоко и ровно, без хрипоты, свойственной пленникам. Голосовые связки тоже адаптировались к долгому молчанию и сухому воздуху. — Тебе стоит спросить себя о другом.

— О чем же? — процедил он.

— О том, насколько прочны эти магнитные замки.

Штрукер замер, моргнув. Аня рефлекторно положила ладонь на кобуру.

Я напряг руки. В этот раз я не стал дергаться впустую. Я позволил измененным, уплотненным до предела мышцам налиться силой. Сталь магнитного фиксатора на правом запястье, рассчитанная на удержание многотонных нагрузок, издала тонкий, жалобный скрип. Металл начал медленно, миллиметр за миллиметром, деформироваться под давлением моей плоти.

Сигнализация на аппаратуре Штрукера взвизгнула, показывая критическое превышение давления на датчики стола.

Глаза барона расширились от первобытного ужаса. Он понял, что и их клетка стало для меня слишком мала.





Глава 9


Глава 9





Металл издал скрип. Толстая сталь магнитной скобы на моем правом запястье лопнула, разлетевшись в стороны тяжелыми осколками. Один из них со свистом пронесся мимо лица Штрукера, оставив на его щеке кровоточащую царапину. Сирена взвыла на максимальной громкости, заливая палату пульсирующим красным светом.

Я не стал медлить. Освобожденной правой рукой я ухватился за фиксатор на левой и просто вырвал его с корнем, сминая металл, как дешевый пластик. Мои мышцы гудели от переполняющей их мощи. Сыворотка, усиленная бесконечными пытками и «Абсолютной Адаптацией», превратила мое тело в совершенное оружие.

Аня среагировала мгновенно, доказав свой профессионализм. Она не стала тратить время на удивление, а с ледяным спокойствием активировала электрошоковую дубинку и бросилась на меня, целясь в шею.

Но для меня она двигалась слишком медленно.

Я ушел с линии атаки коротким сдвигом корпуса. Моя рука метнулась вперед, перехватывая ее запястье. Сухой хруст сломанной кости потонул в вое сирены, но Аня даже не вскрикнула. Она попыталась выхватить пистолет левой рукой, но я уже сократил дистанцию. Жесткий удар основанием ладони в грудину проломил ей ребра, вгоняя их прямо в сердце. Она рухнула на пол, глядя на меня стекленеющими серыми глазами.

В палату ворвались трое охранников из группы быстрого реагирования. Автоматы в их руках выплеснули шквал огня. Пули били в мою обнаженную грудь, но уплотненный эпидермис и мышечный корсет, перестроенный под экстремальные нагрузки, лишь пружинили под ударами свинца. Пули вязли под кожей и выталкивались обратно бешеной регенерацией.

Я сорвался с места. Первого я впечатал в бронированную дверь с такой силой, что его позвоночник осыпался в труху. Второму свернул шею одним рывком. Третий попытался отступить, но я схватил его за горло, оторвал от земли и швырнул прямо в медицинское оборудование.

Я бросил короткий взгляд на столик, где раньше лежал мой костюм темного рыцаря. Штрукер не врал, его инженеры не просто изучали его, они пытались вскрыть его термическими резаками и плазмой. От легендарной брони остались лишь оплавленные, искореженные куски ткани и металла, не подлежащие никакому восстановлению. Жаль, конечно, вещь была отличная. Но теперь моя собственная кожа стала моей броней.

Я резко повернулся к Штрукеру. Барон вжался в стену. В его глазах мелькнуло отчаяние, челюсти конвульсивно сжались – он попытался раскусить цианид.

Я оказался рядом быстрее, чем капсула треснула. Моя рука железной хваткой сомкнулась на его шее, а пальцы другой с хрустом разжали челюсть, вырвав фальшивый зуб.

— Рано подыхать, барон, — прорычал я.

Сигнализация ревела не переставая. На этой базе было далеко не три охранника. Через минуту здесь будет рота вооруженных до зубов боевиков. Допрашивать его посреди лаборатории было самоубийством даже с моей регенерацией.

— Мы идем в твой кабинет, — я рывком поставил его на ноги, заломив руку так, что сустав затрещал. — Шагай, если хочешь жить.

И мы вышли в коридор.

Это была даже не битва. Это была бойня. Оперативники «Гидры» стекались со всех сторон, вооруженные автоматами и плазменными винтовками. Я использовал Штрукера как живой щит лишь в самые критические моменты, а в остальном – полагался на свою новообретенную неуязвимость.

Я двигался как смазанная молния. Вырывал автоматы из рук солдат и пробивал ими же их шлемы. Ломал шеи, швырял тяжелые стальные двери с петель прямо в толпу. Мое тело, облаченное лишь в больничные штаны, покрывалось садиной и ожогами от плазмы, но навык «Абсолютной Адаптации» работал на пределе, раны затягивались на глазах, а боль лишь подстегивала рефлексы. Штрукер, которого я волок за собой по залитому кровью полу, седел на глазах, наблюдая, как его элитная армия превращается в фарш.

Когда мы добрались до верхнего уровня и ввалились в кабинет начальника базы, за нами тянулся густой след из трупов и горящей техники. Я захлопнул тяжелую гермодверь кабинета, провернул штурвал блокировки и отшвырнул барона к его рабочему креслу.

— Садись за терминал, — приказал я, тяжело дыша.

Он попытался сопротивляться, что-то бормоча про преданность организации. Пришлось сломать ему несколько пальцев и раздробить колено. Затем немного помучать тварь. Только когда он завыл от боли, измазав кровью дорогой ковер, его воля окончательно сломалась.

— Входи в систему, – я бросил на стол портативный накопитель, сорванный с пояса одного из убитых офицеров. — Скидывай всё. Списки агентов, чертежи, базы мутантов. Всё.

Пока трясущиеся, окровавленные руки барона вбивали коды доступа, я нашел на столе защищенный планшет «Гидры» и включил запись видео.

— А теперь говори, — я наставил камеру на его бледное, искаженное болью лицо. — На камеру. С выражением. Имена, явки, пароли. И самое главное — кто из ваших работает в Щ.И.Т.е.

Штрукер смотрел в объектив и понимал: это конец. Сквозь слезы и хрипы он начал говорить. И то, что я услышал, заставило меня внутренне содрогнуться.

— Щ.И.Т. был основан на наших костях... — хрипел барон, не сводя взгляда с камеры. — Мы росли внутри них... как паразит. Сенатор Стерн... Джаспер Ситуэлл... Джон Гаррет... даже на самом верху... Александр Пирс... все они наши...

Он вывалил всё, от экспериментов над людьми до глобальных планов по захвату контроля над правительственными структурами. Видео записывалось, фиксируя каждое слово, каждое признание, которое могло уничтожить крупнейшую шпионскую сеть планеты.

Я дождался, пока индикатор на флешке не загорится зеленым, сигнализируя о завершении загрузки всех баз данных «Гидры».

— Готово... — прошептал Штрукер, тяжело дыша и сплевывая кровь на полированную поверхность стола. — Я дал тебе всё. Ты обещал...

— Почти всё, — холодно поправил я, останавливая запись на планшете. — Где главный оружейный склад? Мне нужна одежда, пушки и взрывчатка. Много взрывчатки. И еще удали все, что со мной связанно из своих серверов.

Барон вздрогнул. В его глазах мелькнуло понимание того, что я собираюсь сделать с его драгоценным комплексом. Но послушно начал удалять все мои данные, которые он выявил в ходе моего пребывание в его плену.

— Минус третий уровень... Восточное крыло... Сектор D... — обреченно выдавил он.

Я сунул планшет с записанным признанием и флешку в карман своих окровавленных больничных штанов. Затем вытащил из нагрудного кармана Штрукера его ключ-карту командира базы.

— Вот теперь ты дал мне всё.

Одно резкое, выверенное движение – и шейные позвонки барона хрустнули. Штрукер безвольно рухнул на клавиатуру терминала. Еще я на всякий случай размозжил его черепушку просто ради подстраховки.

В дверь кабинета уже с яростью долбились. Сноп искр прорезал толстый металл – кто-то из выживших охранников притащил плазменный резак и пытался вскрыть замок. Я не стал дожидаться, пока они закончат. Отойдя на пару шагов, я с разбегу всадил ногу, усиленную чудовищной мышечной массой, прямо в раскаленный центр двери.

Выбитая створка весом в полтонны вылетела в коридор, снося тех, кто стоял по ту сторону. Двоих оперативников просто размазало по противоположной стене, третьего я добил, наступив ему босой ногой на горло.

Путь на минус третий уровень освещался лишь мигающим красным светом аварийной тревоги. Я двигался по коридорам как безжалостный жнец. На моем пути попадались растерянные техники, врачи и недобитые патрульные. Никакой пощады не было. Я убивал их стремительно, голыми руками, ломая кости и пробивая грудные клетки. Мое тело, перестроенное «Абсолютной Адаптацией», уже даже не чувствовало усталости.

Сектор D. Я приложил карту Штрукера к панели, и тяжелая бронированная дверь арсенала отъехала в сторону.

Внутри рядами висело матово-черное оружие и снаряжение. Я быстро сбросил с себя рваные больничные штаны и подобрал тактическую спецодежду элитного штурмовика гидры. Темная плотная ткань, кевларовые вставки, удобная разгрузка, тяжелые берцы. Одежда села немного туго в плечах, но это было в разы лучше, чем разгуливать голым. Я стянул с плеча одного из манекенов нашивку с щупальцами – она мне ни к чему.

Затем я вооружился. Пара автоматических пистолетов в набедренные кобуры, компактная штурмовая винтовка на тактический ремень и хороший боевой нож. Но главным моим призом стала массивная спортивная сумка, которую я под завязку набил блоками С-4, таймерами и магнитными детонаторами.

Следующие сорок минут я превратил в методичную зачистку. Я шел от яруса к ярусу, не оставляя за собой никого в живых. Те, кто пытался оказать сопротивление, умирали от пуль. Те, кто прятался по углам и умолял о пощаде, ловили пулю в лоб. Гидра не знала милосердия к своим подопытным, и я платил им той же монетой, забирая долг за каждый крик их подопытных.

Попутно я щедро минировал базу. Заряды С-4 крепились на несущие колонны бункера, главные серверные узлы, топливные резервуары и генераторы.

Когда последний блок взрывчатки был установлен, я направился к запасному выходу.

Выбравшись на поверхность через замаскированный шлюз, я полной грудью вдохнул холодный ночной воздух. Лес стоял тихий и спокойный, а за моей спиной возвышался холм, скрывавший под землей многоуровневый кошмар, залитый кровью.

В моей руке лежал пульт детонатора. В карманах таилась цифровая бомба виде флешки способная перевернуть мировой порядок.

Я нажал на кнопку.

Земля содрогнулась. Глухой, утробный рокот прокатился по лесу, заставив стаи птиц в панике взмыть в небо. В следующую секунду из всех вентиляционных шахт и скрытых выходов вырвались ревущие столбы ослепительного пламени. Земля под ногами просела, с глухим грохотом хороня под многотонными завалами бетона аналитический центр, тела оперативников, барона Штрукера и все их амбиции.

База перестала существовать.

Я развернулся и мерным шагом зашагал в темноту ночного леса. Мой путь лежал за океан, к одноглазому директору, которому скоро предстоит очень тяжелый разговор.

***

Зарево от взрыва еще долго освещало ночное небо за моей спиной, окрашивая низкие облака в багровые тона. Я шел через лес, ориентируясь по встроенному в шлем тактическому компасу. Тяжелые армейские берцы «Гидры» глухо ступали по опавшей листве, а в голове, несмотря на пережитый ад, царила пугающая, кристальная ясность.

Первым делом нужно было оценить ущерб и проверить резервы. Я мысленно потянулся к интерфейсу, вызывая окно системы.

Перед глазами вспыхнули фиолетовые строчки, но на этот раз их цвет был тусклым, словно выцветшим:

[ ЭНЕРГИЯ СИНГУЛЯРНОСТИ: 0% ]

[ ВНИМАНИЕ: Использован «Концентрированный призыв» ]

[ Доступ к следующему призыву заблокирован на: 7 месяцев и 12 дней ]

Я остановился, прислонившись спиной к шершавому стволу старого дуба, и усмехнулся, глядя на эти цифры.

Семь месяцев. Почти три четверти года без единой возможности достать из «гачи» полезный предмет, бинт или спасительный навык. В моем нынешнем ритме жизни, где каждый день мог стать последним, это звучало как смертный приговор.

Но я посмотрел на свои руки. На уплотненную кожу, под которой бугрились стальные мышцы. Вспомнил, как буквально выплюнул из себя смертельный нейротоксин и как плазма, способная прожечь танковую броню, оставляла на мне лишь ожоги, которые заживали на глазах. Если бы я пожадничал и сделал десять обычных призывов вместо одного концентрированного, я бы уже лежал на том столе в разобранном виде, а Штрукер паковал бы мои органы по пробиркам.

«Абсолютная Адаптация» вытащила меня с того света. Семь месяцев ожидания — мизерная плата за право быть живым и почти неуязвимым. Я легко принял эту новость, смахнул интерфейс и двинулся дальше.

Теперь передо мной стояла куда более приземленная, но от этого не менее сложная задача: логистика.

Я всё еще находился в Восточной Европе. На мне была тактическая форма террористической организации, в кармане разгрузки лежала флешка, за которую убьют не задумываясь, а на хвосте наверняка скоро повиснут выжившие ячейки «Гидры», когда поймут, что случилось с их базой.

Мне нужно было в Штаты. К Нику Фьюри. Но как пересечь океан, не засветившись на радарах всех мыслимых спецслужб?

Благодаря навыку «Воздушный Ас» первая мысль была самой очевидной: угнать самолет. Найти какой-нибудь частный аэродром, вырубить сторожа, завести старенькую «Цессну» или небольшой грузовой борт и просто улететь. Мышечная память и загруженные рефлексы пилота позволили бы мне поднять в воздух что угодно.

Но я тут же отбросил эту идею. Это только в дешевых боевиках герой угоняет кукурузник и незамеченным пересекает половину земного шара. В реальности воздушное пространство Европы и Атлантики контролируется так плотно, что мышь не проскочит. Без транспондера, без согласованного плана полета и диспетчерского сопровождения меня засекут радары ПВО еще до того, как я покину воздушное пространство Сербии. В лучшем случае меня принудительно посадят истребители НАТО. В худшем — собьют ракетой над океаном, и никакая регенерация не спасет от падения с десятикилометровой высоты в ледяную воду. К тому же, у легкого самолета просто не хватит топлива на трансатлантический перелет, а садиться на дозаправку — значит сдаться с поличным.

Значит, небо отпадает. Аэропорты с фальшивыми документами – тоже. «Да Винчи» оказался лишь красивой сказкой Штрукера, придуманной специально для меня. А пытаться сейчас с нуля искать реальных мастеров по подделке паспортов в криминальном подполье Белграда или другой европейской столицы – значит снова лезть вслепую в паутину. Слишком велик риск нарваться на очередных информаторов гидры или просто потерять драгоценное время, которого у меня нет.

Оставалась вода.

Если нельзя перелететь радары, значит, нужно проскользнуть под ними. Морские грузовые порты. Ежедневно тысячи гигантских контейнеровозов отчаливают от берегов Европы, направляясь на Восточное побережье США. Сотни тысяч металлических ящиков, проверить каждый из которых физически невозможно.

Это долго. Это некомфортно. Но это самый надежный способ перебраться туда.

План вырисовался четкий и прагматичный. Добраться до крупного портового города — возможно, до побережья Хорватии или Италии. Найти судно, идущее в Нью-Йорк или Балтимор. Незаметно пробраться на борт и устроить себе уютное гнездышко в одном из контейнеров на ближайшие пару недель. Запас армейских пайков и воды можно легко организовать перед отплытием, а мой организм теперь способен переносить холод, голод и качку лучше любого морпеха.

Я поправил ремень штурмовой винтовки на плече и ускорил шаг, направляясь в сторону шоссе. До рассвета мне нужно было найти транспорт, избавиться от специфической униформы «Гидры» и затеряться среди обычных людей.

***

До рассвета я успел уйти на добрый десяток километров от эпицентра взрыва, передвигаясь по лесу с нечеловеческой скоростью. Мой перестроенный организм, работал как часы, дыхание не сбивалось, а пульс оставался ровным, несмотря на рваный темп бега.

Когда небо на востоке начало сереть, я вышел к небольшой проселочной дороге. Первой задачей было избавиться от тактической формы «Гидры». Разгуливать по Европе в снаряжении элитного штурмовика террористической организации – верный способ привлечь к себе внимание военных еще до того, как я доберусь до побережья.

Удача улыбнулась мне в виде сонного придорожного мотеля с парковкой для дальнобойщиков. Я скрывался в кустах, наблюдая за стареньким пикапом, в кузове которого лежала объемная брезентовая спортивная сумка. Хозяин, тучный мужчина в засаленной кепке, как раз скрылся за дверью уборной.

Мне хватило пяти секунд. Бесшумно скользнув к машине, я забрал сумку. Внутри оказалась сменная одежда работяги, просторные, немного потертые джинсы, тяжелые ботинки, фланелевая рубашка и выцветшая куртка из плотной ткани. Размеры были великоваты, но на мою раздавшуюся после сыворотки мускулатуру вещи сели вполне сносно.

Я углубился в ближайший лесок, стянул с себя снаряжение Гидры и переоделся. Броню, нашивки и всю специфическую экипировку я без сожаления закопал в глубокой яме, забросав сверху камнями и землей. В украденную сумку перекочевали только трофейные пистолеты, штурмовая винтовка (со сложенным прикладом она как раз поместилась на дно), несколько запасных магазинов и самое главное – флешка с данными и планшет с видео-признанием Штрукера. Туда же отправился увесистый бумажник барона, который я предусмотрительно вытащил из его кармана перед тем, как сломать ему шею. Там оказалось около четырех тысяч евро наличными. Для моих текущих нужд – целое состояние.

Следующим этапом была провизия. В моем плане не было места ресторанам и остановкам в отелях.

Я добрался до крупной заправочной станции на трассе. Натянув капюшон пониже, чтобы скрыть лицо от немногочисленных камер, я зашел внутрь. На деньги Штрукера я скупил половину ассортимента, два десятка литров бутилированной негазированной воды, коробки с протеиновыми батончиками, сушеное мясо, орехи и галеты. Еда не самая изысканная, но калорийная и не портящаяся. Прихватив в хозяйственном отделе моток прочной веревки, фонарик, пачку батареек и пластиковое ведро – санитарные нужды в закрытом пространстве никто не отменял, я расплатился с зевающим кассиром и покинул заправку.

До Риеки – крупнейшего портового города Хорватии – я добрался к следующей ночи, спрятавшись в кузове товарного поезда.

Морской порт встретил меня запахом, ржавчины и мазута. Это был колоссальный муравейник, гигантские краны, похожие на стальных жирафов, перетаскивали сотни контейнеров, а свет прожекторов разрезал ночную тьму.

Территория хорошо охранялась, но для человека с навыками ассасина и усиленными рефлексами это была лишь легкая разминка. Используя паркур, я перемахнул через двойной забор с колючей проволокой, даже не задев ее, и растворился в лабиринте из металлических ящиков.

Мне нужен был корабль до Восточного побережья США. Я без труда взломал терминал в будке учетчика, пока тот ходил за кофе, и просмотрел расписание погрузки.

То, что нужно. Гигантский сухогруз «Atlantic Star», отправляющийся в Ньюарк, штат Нью-Джерси, через четыре часа.

Я пробрался в зону погрузки. Стандартные сорокафутовые контейнеры уже выстраивались в очереди. Я выбрал один из тех, что грузили в средние ярусы – не слишком близко к палубе, чтобы не привлекать внимание матросов, и не в самом низу, чтобы не замерзнуть.

Вскрыть пломбу и замок обычным боевым ножом было делом пары минут. Дверь тихо скрипнула, и я скользнул внутрь. Контейнер оказался забит коробками с текстилем – автомобильными чехлами и пледами. Идеально. Я переложил пару коробок, организовав себе уютное, мягкое гнездо в самом центре, вдали от ледяных стальных стенок.

Плотно прикрыв за собой дверь, я зафиксировал ее изнутри с помощью веревки и элементов крепления контейнера, чтобы она не открылась от качки.

Спустя час я почувствовал мощный толчок – кран поднял мой временный дом в воздух. А еще через некоторое время равномерный, низкий гул корабельных двигателей сообщил мне, что мы отчалили.

Путешествие началось.

Дни в контейнере слились в одну долгую, монотонную медитацию. В кромешной тьме, разбавляемой лишь редкими включениями фонарика, не было ни времени, ни суеты. Мой организм, прошедший через мясорубку базы Штрукера, наконец-то получил возможность отдохнуть.

Я ел ровно столько, чтобы поддерживать метаболизм, пил воду строго по расписанию и спал на импровизированной кровати из мягких автомобильных чехлов. Качка меня не беспокоила – вестибулярный аппарат адаптировался к ней в первые же сутки.

Большую часть времени я проводил, погрузившись в себя. Я заново учился контролировать свое тело. Прислушивался к тому, как бьется сердце, как кровь, ставшая гуще и быстрее, разносит кислород по измененным мышцам. Я был сильнее, быстрее и опаснее, чем когда-либо.

Я думал о том, что ждет меня в Америке. Ник Фьюри – параноик высшего уровня. Прийти к нему с улицы не получится. Но у меня было предостаточно времени в этой железной коробке посреди Атлантического океана, чтобы продумать каждый шаг, каждую реплику и каждый запасной план.

Корабль мерно покачивался на волнах, унося меня всё дальше от прошлого и всё ближе к эпицентру будущих событий. У меня больше не было гачи на ближайшие семь месяцев. Но теперь я чувствовал, что справлюсь и без неё.





Глава 10


Глава 10





Восемнадцать дней. Именно столько занял путь от хорватской Риеки до восточного побережья Штатов. Восемнадцать суток в стальной коробке, где время измерялось не восходами и закатами, а глотками тепловатой воды и перекусами протеиновыми батончиками.

Я поддерживал форму изометрической гимнастикой, отжимался, медитировал и спал, позволяя организму окончательно прийти в себя после мясорубки в бункере гидры. К концу второй недели запасы еды подошли к концу, но благодаря сыворотке и адаптации я переносил голод легко, лишь изредка ощущая легкую пустоту в желудке.

Наконец, мерная вибрация корабельных двигателей стихла. Сменилась тональность звуков: раздался грохот лебедок, лязг металла и гудки буксиров. Мы прибыли.

Я дождался глубокой ночи, когда мой контейнер, судя по ощущениям, выгрузили и поставили куда-то на средний ярус складской зоны терминала. Срезать изнутри страховочные веревки было делом одной секунды. Я приоткрыл створку. В лицо ударил прохладный, влажный воздух, пахнущий солью и выхлопными газами. Порт Ньюарка, штат Нью-Джерси. Прямо через залив мерцали огни колоссального, бессонного Нью-Йорка.

Покинуть терминал не составило труда. Ночная смена работала лениво, и, скользя в тенях между рядами контейнеров, я добрался до ограждения. «Паркур Альтаира» снова сослужил мне верную службу: я бесшумно перемахнул через сетку и оказался на американской земле.

Первым делом мне нужно было легализовать свои финансы. Три тысячи евро Штрукера – отличная сумма, но в Америке с ними далеко не уедешь. Я добрался на попутке до Бруклина, где, как мне подсказывала память, всегда можно было затеряться среди иммигрантов. В районе Брайтон-Бич, используя «Когнитивный переводчик», я на чистейшем русском с правильным акцентом договорился с владельцем полуподвального ломбарда. Старик с цепким взглядом обменял мои евро на доллары, взяв грабительскую комиссию в двадцать процентов, но зато не спросил ни единого документа.

У меня на руках оказалась стопка стодолларовых купюр. На первое время хватит.

Следующим шагом было жилье. Я снял крошечную, обшарпанную комнату на окраине Квинса у угрюмого поляка, которому было плевать на мое прошлое, настоящее и будущее, лишь бы я платил наличными вперед. Комната была спартанской, скрипучая кровать, расшатанный стул и шкаф с покосившейся дверцей. Но для меня она стала настоящим дворцом.

Я аккуратно вскрыл половицы под кроватью и устроил там "надежный тайник". Туда отправились штурмовая винтовка, пистолеты, запасные магазины, планшет с видео Штрукера и самое ценное – флешка с базами данных гидры. Теперь я был просто обычным парнем с улицы.

Началась моя новая, тихая жизнь. Я решил дать себе передышку. Мое тело было несокрушимым, но психике, перегруженной убийствами, пытками и постоянным ожиданием удара в спину, требовался моральный отдых. Мне нужно было снова почувствовать себя человеком.

Я нашел работу для нелегалов. Каждое утро я приходил на точку сбора возле строительного магазина, где подрядчики набирали крепких парней для черной работы. Меня взяли в бригаду по демонтажу старых зданий.

Платили наличными в конце смены, работа была тяжелой, грязной и изматывающей. Для обычных людей. Для меня же махать десятикилограммовой кувалдой и таскать мешки со строительным мусором было легче, чем зубочистку поднять. Но я старательно имитировал усталость: тяжело дышал, стирал несуществующий пот со лба и иногда делал вид, что мне тяжело поднять очередную бетонную балку. Я не выделялся. Я был просто Джоном — молчаливым работягой из Восточной Европы, который приехал на заработки.

Рутина затягивала и успокаивала.

Мой день начинался в шесть утра. Я выходил на прохладную улицу, покупал в латиноамериканском вагончике обжигающий, крепкий кофе и пару сэндвичей с яйцом и беконом. Еда здесь была другой, но после армейских пайков и сушеного мяса обычный фастфуд казался пищей богов.

Потом была работа. Грохот кувалды, пыль, летящая во все стороны, матерная ругань прораба. В этом было что-то терапевтическое. Разрушая кирпичные стены старых фабрик, я словно по кирпичику разбирал тот ад, который пережил в лабораториях Соковии. Я просто работал, ни о чем не думая.

Вечерами, получив свои доллары, я заходил в местный супермаркет, покупал нормальную еду — огромные стейки, овощи, свежий хлеб. Приходил в свою каморку, готовил на старой электроплитке ужин, принимал горячий душ, смывая с себя строительную пыль, и заваливался на кровать.

По выходным я просто гулял по Нью-Йорку. Бродил по Манхэттену, смотрел на огромные рекламные щиты на Таймс-Сквер, сидел в Центральном парке с хот-догом и наблюдал за людьми. Я впитывал этот мир. Мир, который пока еще не знал ни о вторжениях пришельцев, ни о сумасшедших богах, ни о щелчке Таноса. 2008 год. Золотое время затишья перед бурей.

Прошел месяц этой мирной жизни. Я физически и морально обновился. Кошмары с баками жидкости и криками Нады перестали меня преследовать. Мой разум очистился и стал холодным, как клинок.

Каждый вечер перед сном я вызывал системный интерфейс.

[ Доступ к следующему призыву заблокирован на: 6 месяцев и 11 дней ]

Таймер неумолимо тикал. Но я больше не чувствовал себя уязвимым. Я залечивал раны, копил деньги, изучал местность и незаметно собирал информацию. Из газет и новостных сводок я узнал, что Тони Старк всё еще числится пропавшим без вести где-то в песках Афганистана. Значит, у меня еще есть немного времени.

Но я знал, что вечно прятаться на стройке не выйдет. Флешка под половицами ждала своего часа, а Ник Фьюри всё так же руководил Щ.И.Т.ом, не подозревая, что его организация гниет изнутри.

Пора было начинать партию, в которой ставкой будет моя жизнь и безопасность всего этого мира.

***

Моя тихая, размеренная жизнь рабочего-иммигранта закончилась в обычный вторник, за тарелкой яичницы в дешевой бруклинской закусочной.

Я пил дрянной кофе, лениво листая местную газету, когда по висевшему над барной стойкой телевизору прервали утреннее шоу. Экстренный выпуск новостей. На экране появился военный аэродром, суета, люди в форме, и, наконец, по трапу транспортного самолета спустился он.

Изможденный, заросший, с перевязанной рукой, но живой. Тони Старк вернулся из афганского плена.

Я замер, так и не донеся кружку до рта. Внутри словно щелкнул невидимый тумблер. Шестеренки этого мира с грохотом пришли в движение. Железный Человек скоро заявит о себе, а значит, у меня осталось совсем мало времени до того, как правила игры изменятся навсегда.

Первым моим порывом было отправиться на пресс-конференцию, которую Старк созвал сразу по прибытии. Я хотел увидеть всё своими глазами, возможно, найти лазейку и подобраться к нему поближе. Но реальность быстро остудила мой пыл. Кордон охраны вокруг здания Старк Индастриз был таким плотным, что без бейджа прессы или пропуска высшего уровня туда было не просочиться.

Я стоял в толпе зевак за оцеплением и смотрел трансляцию на огромном уличном экране. Старк жевал чизбургер, сидя на полу перед трибуной, и произносил ту самую историческую речь о закрытии оружейного подразделения.

Я развернулся и ушел. Лезть напролом сейчас не имело смысла. Старк был окружен репортерами, телохранителями и правительственными агентами. Мне нужен был другой подход. И я знал, какой именно. Обадайя Стейн. Железный Торговец.

Тот самый бой, в котором Тони едва не погибнет из-за того, что Стейн вырвет его старый дуговой реактор. Если я вмешаюсь в этот момент и помогу Старку, я не просто спасу ему жизнь – я окажусь в самом эпицентре внимания тех людей, которые будут разгребать последствия этой драки. Людей Ника Фьюри.

Следующие несколько недель я потратил на подготовку. Я уволился со стройки, купил подержанный неприметный седан и перебрался в Лос-Анджелес, поближе к главному комплексу Старк Индастриз. Дни напролет я изучал планы эвакуации здания, схемы вентиляции и графики патрулей охраны. Я выжидал.

И этот день настал.

Ночь разорвал грохот взрывов и скрежет металла. Я уже был на позиции, на крыше соседнего со Старк Индастриз ангара, одетый в простую черную тактическую одежду и маску, скрывающую нижнюю половину лица. В руках – трофейная штурмовая винтовка гидры, заряженная бронебойными патронами.

На улице внизу разворачивалась битва титанов. Огромный, громоздкий костюм Железного Торговца вминал в асфальт красно-золотую броню Старка. Тони явно проигрывал. Его костюм работал на старом реакторе, энергия таяла на глазах.

Стейн поднял Тони за горло, готовясь нанести фатальный удар массивным гидравлическим кулаком.

— Пора, — прошептал я.

Я не собирался выпрыгивать с криками и светить своими суперсилами перед камерами, которые уже наверняка снимали это. Мне нужно было сработать чисто.

Я прицелился. Мой глаз, благодаря адаптации и сыворотке, видел в темноте не хуже тепловизора, а руки не знали дрожи. Выстрел. Второй. Третий.

Бронебойные пули не пробили толстую броню Стейна, но я и не целился в корпус. Я всадил три пули точно в открытый гидравлический шланг на коленном суставе Железного Торговца и в оптический сенсор на его плече.

Стейн взревел, когда его правая нога внезапно подогнулась от потери давления в гидравлике, а интерфейс ослеп на один глаз. Его хватка ослабла.

Тони Старк – гений. Ему не нужно было объяснять, что произошло. Воспользовавшись заминкой и неожиданной помощью, он ударил из репульсоров прямо в поврежденное колено Стейна, отбрасывая гиганта назад, и рванул ввысь, уводя бой на крышу к большому дуговому реактору.

Моя работа здесь была закончена. Старк и Пеппер дальше справятся сами, как и было предначертано.

Я сложил винтовку в сумку и начал спускаться по пожарной лестнице в темный переулок. На улицах уже завывали сирены. Место оцепляли черные внедорожники. Щ.И.Т. прибыл на зачистку.

Я затаился в густой тени между двумя складскими помещениями, наблюдая за суетой. Мне нужен был конкретный человек. И вскоре я его увидел.

Он шел уверенно, в строгом, безупречно сидящем костюме. Редеющие волосы, абсолютно невозмутимое лицо человека, привыкшего к хаосу. Агент Фил Колсон.

Он отошел от основной группы оперативников к служебной машине, чтобы достать планшет. Я двигался бесшумно, как тень. Навык Альтаира позволял мне не издавать ни звука даже на гравии.

Когда Колсон открыл дверцу машины, я оказался у него за спиной.

Я действовал мягко, но непреклонно. Левой рукой я перехватил его запястье, не давая потянуться к кобуре под пиджаком, а правой аккуратно, но с недвусмысленной угрозой, прижал ствол пистолета к его пояснице.

— Не делайте резких движений, агент Колсон, — тихо, на идеальном английском произнес я прямо ему на ухо. — И забудьте про запасной ствол на лодыжке. Я не враг.

К чести Колсона, он даже не дрогнул. Его пульс, который я отлично слышал благодаря обостренному слуху, лишь слегка участился.

— Вы тот самый снайпер, который только что стрелял в противника Тони? — абсолютно спокойным, даже вежливым тоном спросил он. — Обычно люди, приставляющие пушку к моей спине, не представляются друзьями. Чего вы хотите?

— Хочу сэкономить вам время на придумывание аббревиатуры для вашего Шестого Управления, — хмыкнул я. — Мне нужен Ник Фьюри.

— Директор Фьюри, очень занятой человек. Он не встречается с людьми с улицы.

— Встретится. Если вы передадите ему правильное послание, — я медленно отпустил его руку и сделал шаг назад, опуская пистолет. Колсон медленно обернулся, настороженно изучая мою фигуру в маске.

Я достал из кармана заранее приготовленный одноразовый телефон и бросил ему. Колсон поймал его на лету.

— Передайте Директору, что у меня есть список, — я смотрел прямо в его спокойные глаза. — Список паразитов, которые сожрали вашу организацию изнутри. Технологии, секретные базы, имена сенаторов и агентов высшего уровня. Скажите ему одно слово: «Гидра». Он поймет.

В глазах Колсона на долю секунды мелькнуло недоверие, сменившееся профессиональным холодом.

— Я буду ждать звонка по этому номеру ровно через сутки, — добавил я, отступая глубже в тень переулка. — Если за мной пришлют штурмовую группу – данные уйдут в интернет, и ваш Щ.И.Т. рухнет с таким грохотом, что в Вашингтоне вылетят стекла. Удачи, агент.

Я развернулся и в несколько прыжков взобрался по отвесной стене на крышу, растворяясь в ночном городе. Наживка была брошена. Теперь оставалось лишь ждать, когда на нее клюнет самая крупная и опасная рыба в этом пруду.

***

POV: Ник Фьюри

Кабинет директора Щ.И.Т.а в Трискелионе тонул в привычном полумраке. Единственным источником света служила мерцающая голографическая панель над массивным столом.

Ник Фьюри потер единственный глаз, чувствуя, как подступает мигрень. Последние сутки превратились в логистический и медийный кошмар. Сначала Тони Старк устраивает бойню на улицах Лос-Анджелеса в экспериментальном бронекостюме, затем выясняется, что Обадайя Стейн тайно приторговывал оружием под носом у всех спецслужб мира.

Щ.И.Т. работал на пределе, чтобы состряпать для Старка правдоподобное алиби. Карточки с текстом про «телохранителя в костюме» уже были отпечатаны и ждали утренней пресс-конференции.

Голографический терминал издал короткий, резкий писк. Входящий звонок по нулевому каналу связи. Высший приоритет шифрования, недоступный даже Совету Безопасности.

Фьюри нажал кнопку приема. Над столом возникла мерцающая синим светом фигура Фила Колсона. Выглядел агент так же безупречно, как и всегда, но Фьюри слишком хорошо знал своих людей. В напряженной линии плеч Фила читалась скрытая тревога.

— Докладывай, Колсон. Только скажи, что Старк не решил устроить еще один фейерверк, — хмуро произнес Фьюри, откидываясь в кресле.

— Со Старком всё под контролем, сэр. Он готовится к утреннему заявлению, — голос Колсона звучал ровно. — Проблема в другом. Во время боя на крыше «Старк Индастриз» вмешалась третья сторона.

Фьюри слегка подался вперед.

— У Стейна была подмога?

— Наоборот. Кто-то помог Старку. Снайпер, — Колсон вывел на экран Фьюри несколько размытых кадров с камер наружного наблюдения. — Три идеальных попадания бронебойными. В гидравлику и оптику костюма Стейна. Это переломило ход боя.

— Кто-то из наших сработал?

— Никто, директор. Это был не наш человек.

Повисла тяжелая пауза. В голове Фьюри мгновенно начали просчитываться варианты. Снайпер, способный обойти кордоны Щ.И.Т.а, сделать три ювелирных выстрела в кромешной тьме и...

— Это еще не всё, сэр, — прервал его мысли Колсон. — После перестрелки этот человек нашел меня.

Единственный глаз Фьюри сузился.

— Нашел тебя? В зоне оцепления?

— Так точно. Он подобрался ко мне со спины абсолютно бесшумно. Я не слышал ни шагов, ни дыхания, пока ствол его пистолета не уперся мне в поясницу. Действовал профессионально. Одет в черное, лицо скрыто маской.

Фьюри почувствовал, как холодок пробежал по спине. Фил Колсон был одним из лучших полевых агентов. Подобраться к нему незаметно в разгар операции – это уровень элитного оперативника.

— И он не нажал на спуск, — констатировал Фьюри. — Значит, ему что-то было нужно. Чего он хотел? Денег? Работу?

— Он хотел вас, директор, — Колсон поднял руку, демонстрируя дешевый кнопочный телефон. — Он оставил это. Сказал, что будет ждать звонка ровно через сутки.

— И ты связываешься со мной по нулевому каналу из-за какого-то ряженого снайпера, который решил поиграть в шпионов? — голос Фьюри стал жестким, с металлическими нотками. — Отдайте телефон технарям. Пусть снимут отпечатки, пробьют серийник и вычислят его.

— Я не отдал телефон в лабораторию, сэр. И не советую этого делать, — Колсон впервые за весь разговор позволил себе легкую заминку. — Он просил передать послание лично вам. Дословно: «У меня есть список паразитов, которые сожрали вашу организацию изнутри. Технологии, секретные базы, имена сенаторов и агентов высшего уровня».

Фьюри замер. Руки, лежащие на подлокотниках кресла, медленно сжались в кулаки.

— Он блефует, — процедил директор, хотя внутренний голос параноика уже начал бить в набат. — Очередной теоретик заговора, начитавшийся всякого в даркнете.

— Возможно, сэр. Но перед тем, как уйти, он сказал еще кое-что, — Колсон посмотрел прямо на голографический проектор. — Он сказал, что если за ним пришлют штурмовую группу, данные уйдут в сеть. И назвал кодовое слово, чтобы вы поняли, что это не шутка.

— Какое слово?

— «Гидра».

В кабинете повисла абсолютная, звенящая тишина. Фьюри показалось, что воздух внезапно стал плотным, как бетон.

«Гидра». Организация, которую они, как считалось, выжгли дотла десятилетия назад. Змея с отрубленными головами. Никто вне самых высоких кабинетов не смел даже произносить это название, а мысль о том, что Щ.И.Т. скомпрометирован изнутри...

Если это правда, то всё, что он строил, всё, во что верил, было ложью. Если у этого призрака действительно есть списки, и он сольет их в сеть, начнется глобальный хаос.

Но главное: кто он такой? Откуда у него эти данные? И почему он пришел к Фьюри, а не продал их на черном рынке?

— Колсон, — голос директора стал тихим, но в этой тишине таилась угроза разорвавшейся бомбы. — Где сейчас телефон?

— У меня сэр. В экранирующем чехле. Никто его не видел и не трогал.

— Отлично. Слушай мой приказ. Никаких отчетов в базу. Никаких записей в бортовых журналах. Ты берешь частный рейс до округа Колумбия. Не джет Щ.И.Т.а, не военный борт. Обычный коммерческий рейс, под прикрытием. Этот телефон ты передашь лично мне в руки.

— Понял, сэр. Что делать с зоной инцидента?

— Сворачивайтесь. Зачистите следы от снайпера на крыше, изымите все баллистические экспертизы себе. Если кто-то из экспертов спросит – это был мой секретный снайпер. Всё ясно?

— Так точно.

Голограмма мигнула и исчезла.

Кабинет снова погрузился в полумрак. Фьюри медленно поднялся, подошел к огромному панорамному окну, за которым в предрассветном тумане вырисовывались очертания Вашингтона.

Его паранойя, которая всегда была его главным оружием, сейчас выла сиреной. Если в Щ.И.Т.е действительно завелись паразиты, он больше не мог доверять никому. Ни Совету Безопасности, ни своим заместителям, ни даже собственным системам связи.

Директор Щ.И.Т.а достал из сейфа свой личный, не отслеживаемый ни одной системой в мире передатчик.

У него были сутки, чтобы подготовиться к разговору с человеком, который держал палец на спусковом крючке, направленном в висок всей глобальной безопасности.

— Посмотрим, кто ты такой, мать твою, — тихо прошептал Фьюри, вглядываясь в свое отражение в бронированном стекле.





Глава 11


Глава 11





Ветер, дующий со стороны Ист-Ривер, был по-особому колючим, но холод почти не ощущался моей изменившейся кожей. Я стоял на краю крыши старой высотки в Бруклине, глядя на мерцающий огнями Манхэттен, и чувствовал, как внутри тугим узлом скручивается напряжение.

До этого момента всё было иначе. Я просто выживал. Дрался с наемниками, инстинктивно рвал голыми руками оперативников Штрукера в бункере, постоянно опираясь на сыворотку и спасительные рояли из гачи. Но сейчас всё было по-другому. Мой разум был кристально чист, а вот энергия сингулярности молчала, глухо заблокированная на долгие семь месяцев.

У меня больше не было права на ошибку. Не было волшебной кнопки, который внезапно вытащит меня из бездны, если разговор пойдет не по плану. Я собирался бросить вызов возможно одному из самых опасных, влиятельных и параноидальному человеку на планете. Ник Фьюри мог усложнить мне жизнь одним своим приказом. Одно неверное слово, малейшая слабость в моем голосе – и вместо сделки я получу статус террориста номер один, за которым будет охотиться вся мощь Щ.И.Т.а.

Я сжал кулаки так, что хрустнули костяшки. Страх пульсировал где-то глубоко внутри, и я не пытался его подавить. Страх – это нормально, он заставляет кровь бежать быстрее и делает меня осторожнее. Я больше не лабораторная крыса гидры. Я сейчас фигура на шахматной доске. И скоро настанет время моего хода.

Пока я размышлял и любовался видом с небоскреба раздался звонок. Я достал дешевый кнопочный телефон, купленный в китайском квартале за наличные и принял звонок.

— Говорит Фьюри, — раздался низкий, хрипловатый голос, в котором не было ни капли напряжения. Только сталь и абсолютный контроль.

— Добрый вечер, директор, — спокойно ответил я, глядя на огни ночного города. Мой голос звучал ровно, без единой дрожи. — Надеюсь, агент Колсон доставил вам мои слова.

— Доставил иначе я бы не звонил тебе. Могу сказать, что ты бросаешься очень громкими словами, сынок, — тон Фьюри стал чуть жестче. — Заявлять, что моя организация скомпрометирована – это серьезное обвинение. Чтобы я начал воспринимать тебя всерьез, мне нужно больше, чем пара фокусов с пистолетом в темном переулке. Мне нужны веские доказательства.

Я усмехнулся. Мой обостренный слух улавливал на заднем фоне едва различимый шум. Доверенные технари Фьюри уже работали, пытаясь отследить мой сигнал.

— Вы уверенны, что нас не подслушивают? – задал я вопрос и получив утвердительный хмык в трубку продолжил, — Что касается доказательств... Как поживает сенатор Стерн? Все еще лоббирует интересы Щ.И.Т.а в правительстве? Спросите у него при случае, что он шепчет на ухо Джасперу Ситуэллу, когда они остаются без свидетелей. Или, может, нам стоит обсудить старый бункер в лагере Лихай в Нью-Джерси? Каково это – хранить разум Арнима Золы на магнитных лентах прямо у себя под носом?

На том конце провода повисла мертвая тишина. Стук клавиатуры мгновенно прекратился – видимо, Фьюри жестом приказал всем выйти из кабинета.

— Кто ты такой? — голос директора утратил официальную браваду, став тихим и опасным.

— Человек, у которого в кармане флешка с полным списком. Координаты, имена, явки, счета. Вся гидра от шестерок до верхушки, — я сделал паузу, позволяя информации осесть в его голове. — Завтра в полночь. Остров Рузвельта, южная оконечность, возле старой больницы оспы. Приходите один. Если замечу снайперов или группу захвата – звонок обрывается, а скрипт автоматически рассылает базу данных во все крупные мировые издания. Конец связи. – блефовал я, ведь у меня не было никакого скрипта или чего-то еще.

Я вытащил батарею из телефона, сломал сим-карту пополам и швырнул куски пластика с крыши в ночной город.

К полуночи следующего дня Нью-Йорк накрыл густой, промозглый туман с Ист-Ривер. Руины старой больницы на острове Рузвельта выглядели зловеще, идеальные декорации для шпионских игр.

Я прибыл на место за два часа до встречи. Скрываясь в тенях, я обошел территорию, проверив каждую слепую зону. навык Альтаира и улучшенное зрение позволяли контролировать всё. Фьюри не обманул – он пришел один. Никаких дронов, никаких тепловизоров в кустах. Только одинокая фигура в длинном черном кожаном плаще, стоящая на краю пирса. Но учитывая его пороною скорее я кого-то не обнаружил.

Я бесшумно спрыгнул с каменного парапета и вышел из тумана в десяти шагах от него.

Фьюри медленно повернулся. Его единственный глаз внимательно изучал меня. Я был без маски, в простой куртке с поднятым воротником. Мне не было смысла прятать лицо, если мы собираемся работать, он все равно узнает, кто я.

— Не таким себе я тебя представлял. Ты не похож на какого-то кто блещет умом — констатировал директор, не двигаясь с места.

— А вы не похожи на человека, который проглядел фашистскую заразу в собственном доме, Ник, – парировал я.

Челюсть Фьюри дрогнула, но он проглотил наживку.

— Покажи мне, — требовательно произнес он, протянув руку.

Я достал из кармана планшет, который забрал с базы Штрукера, и бросил его Фьюри. Он поймал его на лету. Я заранее смонтировал короткий отрывок из признания барона – без упоминания моей личности, только сухие факты о проникновении гидры в Щ.И.Т.

Фьюри смотрел видео в полной тишине. Освещенное экраном планшета, его лицо казалось высеченным из камня. Когда запись закончилась, он медленно опустил устройство.

— Где полная база? — глухо спросил он.

— В надежном месте. И она станет вашей, когда мы договоримся.

— Чего ты хочешь? Денег? Власти? Очистить совесть?

— Я хочу стать легальным, — твердо ответил я, делая шаг вперед. — Мне нужно гражданство США, железобетонные документы, которые выдержат любую проверку на федеральном уровне, чистая биография и банковский счет с приличной суммой на текущие расходы. Полный иммунитет от любых правительственных структур.

Фьюри прищурился.

— Полный пакет, умноженный на десять. Забавно. Ты приносишь мне бомбу, которая может уничтожить дело всей моей жизни, и просишь взамен паспорт и пенсию? Ты мог бы продать эту информацию за миллиарды.

— Меня не интересуют миллиарды. По крайней мере пока. Мне нужна свобода действий в этой стране, и гарантия того, что вы не начнете охоту на мою голову, едва получите флешку.

Директор Щ.И.Т.а заложил руки за спину. Туман клубился вокруг его ног. Он просчитывал варианты. Он параноик, но он не идиот. Фьюри понимал ценность того, что я ему предлагаю. И он понимал, на что я способен, если смог добыть эти данные.

— Я могу дать тебе то, что ты просишь, — наконец, медленно произнес Фьюри. — Документы абсолютного уровня. Ни одно ведомство в мире, даже ЦРУ, не сможет к тебе подкопаться. Счета, недвижимость, легенда. Но.

Он сделал паузу, его единственный глаз сверлил меня насквозь.

— Просто так такие ресурсы не раздают. Мне предстоит вырезать раковую опухоль из своей организации. И делать это придется вслепую, потому что я не знаю, кому из своих людей могу доверять. Мне нужны инструменты, которые не запачканы в системе. Мне нужен тот кто вне системы.

— Предлагаете мне стать агентом Щ.И.Т.а? — я насмешливо поднял бровь. — Бегать в форме и отдавать честь? Откажусь.

— Нет, — отрезал Фьюри. — Никаких бейджей. Никакого официального статуса. В базах Щ.И.Т.а тебя никогда не будет существовать. Ты будешь моим личным активом. Призраком. Когда мне понадобится устранить проблему там, где я не могу задействовать официальные каналы – ты будешь там. О твоем существовании буду знать только я и, возможно, пара моих самых доверенных людей.

Я задумался. Это был риск. Работать на Фьюри – значит постоянно находиться в эпицентре мировых кризисов.

Но, с другой стороны, это давало мне идеальное прикрытие, неисчерпаемые ресурсы и доступ к информации высшего уровня. Также это может помочь мне в будущем установить тесные связи с другими суперами и мстителями. Моя энергия сингулярности недоступна на шесть месяцев. Чтобы выжить и развиваться дальше в мире, где скоро появятся пришельцы, маги и безумные роботы, мне нужна была могущественная крыша. И статус элитного внештатного оперативника самого параноидального человека на планете подходил идеально. К тому же, это гарантировало, что я всегда буду в курсе главных событий.

— Звучит как сделка с дьяволом, — я позволил легкой улыбке тронуть губы.

— Добро пожаловать в мой мир, сынок, — мрачно ответил Фьюри. — Так мы договорились?

Я сунул руку во внутренний карман куртки, достал металлическую флешку и бросил ее ему. Фьюри поймал ее так же ловко, как до этого планшет.

— Документы на имя Маркуса Майерса, — произнес я. — И не тяните с оформлением, директор. Я не люблю долго ждать.

— Завтра в полдень свяжись со мной по этому устройству. Получишь инструкции, где забрать свой пакет, — Фьюри спрятал флешку во внутренний карман плаща и передал мне компактное устройство для связи. — И еще одно, Маркус. Если ты попытаешься меня кинуть...

— Если вы попытаетесь меня убить, — перебил я его, глядя в упор, — я приду за вами. И никакие стены вас не спасут.

Мы обменялись долгими, тяжелыми взглядами. Двое хищников, заключивших временный пакт о ненападении. Фьюри кивнул, развернулся и молча растворился в нью-йоркском тумане.

Дело было сделано. Я официально вошел в большую игру.

***

Ровно в полдень коммуникатор, выданный Фьюри, издал короткий вибросигнал. На крошечном экране высветились координаты. Через час я уже сидел в полупустом кафе на окраине Квинса, попивая весьма сносный черный кофе.

Колокольчик над входной дверью звякнул, и в зал вошел Фил Колсон. В своем неизменном строгом костюме он выглядел как типичный налоговый инспектор, если бы налоговые инспекторы умели убивать взглядом. Он безошибочно направился к моему столику и сел напротив, положив передо мной пухлый конверт из плотной коричневой бумаги.

— Ваш заказ, мистер Майерс, — произнес он с легкой, почти искренней полуулыбкой.

Я вскрыл конверт. Внутри лежали водительские права, карточка социального страхования, новенький паспорт гражданина США с множеством виз, выписка из банка с балансом, от которого у обычного человека перехватило бы дыхание, и связка ключей.

— Документы уровня «Абсолют». Вы можете баллотироваться в Сенат, и даже ФБР найдет только историю примерного налогоплательщика, — пояснил Колсон, кивнув на ключи. — Директор посчитал, что вам понадобится место, где вы должны жить. Лофт в Бруклине. Отличный район, а главное – там оборудован шикарный цокольный этаж со всеми принадлежностями для тренировки.

— Передайте директору мою благодарность за заботу, — хмыкнул я, убирая конверт во внутренний карман. — Рад иметь с вами дело, агент Колсон.

Оставив на столе пару купюр за кофе, я направился по указанному адресу.

Квартира превзошла все мои ожидания. Это был просторный двухуровневый лофт в здании бывшей фабрики. Огромные окна, кирпичная кладка, кожаная мебель и стильный минимализм. Но самое интересное ждало меня внизу. Спустившись по винтовой лестнице, я оказался в полноценном тренировочном комплексе. Профессиональные татами, зона свободных весов, штанги с блинами, тяжелые боксерские груши, подвешенные на усиленных стальных балках, и даже несколько манекенов для отработки ударов.

Я медленно прошелся по залу, прислушиваясь к своим ощущениям. Мой слух, обостренный адаптацией, уловил едва заметный, высокочастотный гул. Я подошел к зеркалу в раздевалке, затем посмотрел на датчик дыма на потолке.

Я не был идиотом. Фьюри не был бы Фьюри, если бы просто подарил мне шикарную квартиру и оставил без присмотра. Лофт был буквально нашпигован жучками и скрытыми камерами высшего класса. Директор Щ.И.Т.а никогда и никому не доверял до конца. Ему нужно было держать руку на пульсе, изучать меня, понимать, как я живу и тренируюсь.

Я мог бы попытаться найти их все и раздавить в труху. Но зачем? Это лишь спровоцирует ненужный конфликт и заставит его паранойю взлететь до небес. Вместо этого я пошел распаковывать немногочисленные вещи. Пусть смотрят. Мне нечего было скрывать... по крайней мере, в этой квартире.

Начался мой заслуженный отпуск.

Следующий месяц превратился в сплошную рутину, о которой я так мечтал с момента своего перерождения. Каждое утро я спускался в подвал и истязал себя тренировками. Я жал от груди веса, под которыми погнулся бы гриф обычной штанги, отрабатывал удары на грушах так, что те рвались по швам через пару дней, и проверял плотность своей кожи. Мое тело было монолитом. «Абсолютная Адаптация» сделала мои мышцы жесткими как стальные тросы, а выносливость казалась поистине безграничной.

Но тренировки были лишь частью дня. Большую часть времени я просто отдыхал морально. Я заказал в интернете лучшее «железо», которое только можно было найти в 2008 году, и собрал себе монструозный игровой компьютер. Два огромных монитора, удобное кресло, подсветка.

Я часами просиживал за играми, попивая газировку и заказывая пиццу. Это возвращало меня в ту, прошлую жизнь. Напоминало о том, что я всё еще человек, а не просто биологическое оружие с заблокированной «гачей». Я представлял, как аналитики Щ.И.Т.а сидят перед экранами, ожидая, что загадочный супер-ассасин начнет собирать бомбы или связываться с террористами, а вместо этого наблюдают, как я крою матом тиммейтов в онлайн-шутерах. От этой мысли становилось еще смешнее.

Я обжился. Привык к своему новому имени, к тишине и комфорту. Я почти забыл о жизни в лесу и постоянных убийствах.

Но сказка не могла длиться вечно.

Был поздний вечер. Я как раз напряженно проходил сложный уровень, когда на столе, прямо перед клавиатурой, коротко завибрировал черный коммуникатор Фьюри.

Я поставил игру на паузу и взял устройство в руки. Нажал кнопку приема.

— Отдых окончен, Майерс, — раздался в динамике холодный, не терпящий возражений голос директора Щ.И.Т.а. — Собирайся. Будь готов через час, за тобой пришлют машину.

— Понял, — коротко ответил я и сбросил вызов.

Черный тонированный внедорожник без номеров уже ждал меня у черного хода моего дома. Водитель, молчаливый агент в костюме, не произнес ни слова за всю поездку. Мы петляли по ночному Нью-Йорку около часа, пока не свернули в неприметный промышленный район и не заехали на подземную парковку заброшенного с виду складского комплекса.

Пройдя через несколько бронированных дверей со сканерами сетчатки глаза, мы оказались в огромном, ярко освещенном бункере. Это был передовой тренировочный центр. И здесь меня уже ждали.

Ник Фьюри стоял у тактического стола, заложив руки за спину. А рядом с ним, слегка выгнув спину и небрежно облокотившись на металлические перила, стояла женщина, от которой буквально невозможно было оторвать взгляд. Облегающий черный тактический костюм сидел на ней как вторая кожа, безупречно и даже немного провокационно подчеркивая каждый изгиб ее потрясающей, смертоносной фигуры, потрясающе тонкую талию, спортивные бедра и высокую грудь. Огненно-рыжие волосы падали на плечи, резко контрастируя со взглядом зеленых глаз – холодным, как лед на дне океана. Наташа Романофф ака Черная Вдова.

— Директор, — кивнул я, подходя ближе. — Я думал, мы начнем с устранения какой-нибудь угрозы национальной безопасности, а вы привезли меня в спортзал. Почему именно сейчас? Прошел целый месяц. Вы могли проверить мои навыки в любой день.

— Я не доверяю оценку своих активов кому попало, Майерс, — спокойно ответил Фьюри. — А агент Романофф была на затяжной миссии в Европе и вернулась только вчера. Знакомься. Это твой экзаменатор.

Наташа оттолкнулась от перил и плавной, почти кошачьей походкой подошла ко мне. Она не стала протягивать руку для приветствия. Ее зеленые глаза сканировали меня, подмечая каждую мелочь: стойку, дыхание, распределение веса.

— Переодевайся. — ее голос был бархатным, но с металлическими нотками.

Через десять минут я, одетый в простую черную футболку и спортивные штаны, вышел на маты. Наташа уже ждала меня, разминая кисти.

— Никаких ограничений, главное не убейте друг-друга — бросил Фьюри, наблюдающий за нами с балкона. — Начали.

Я не стал недооценивать ее, но и не планировал нападать первым. Наташа сделала это за меня. Она сорвалась с места с пугающей скоростью. Я попытался перехватить ее руку, но она скользнула под мою защиту, используя инерцию моего же движения. Короткий, жесткий удар в печень, подсечка, и вот я уже лечу на татами.

Я мгновенно сгруппировался и перекатился, но Вдова не дала мне ни секунды передышки. В ближнем бою она была совершенством. Выпускница Красной Комнаты двигалась так, словно читала мои мысли на шаг вперед. Мои атаки, какими бы быстрыми они мне ни казались, рассекали лишь воздух. Она использовала рычаги, болевые точки и захваты. В какой-то момент ее бедра обвили мою шею в знаменитом приеме, и она всем весом рухнула назад, пытаясь провести удушающий с броском.

Обычному человеку этот прием свернул бы шею. Но не мне.

Именно в этот момент разница в наших классах стала очевидной. У меня не было ее колоссального опыта и отточенной годами техники. Мои навыки рукопашного боя были лишь базой по сравнению с ее мастерством. Но у меня было кое-что другое.

Сверхчеловеческая сила за пределами нормы.

Я просто замер, не давая ей повалить себя на пол. Мышцы на моей шее и плечах вздулись, став твердыми как гранит. Наташа попыталась усилить давление, ее ноги сжались, как тиски, но для меня это ощущалось как легкое объятие.

Я медленно, игнорируя ее попытки провести болевой, завел руки за спину, обхватил ее за талию и, используя чистую, грубую физическую силу, буквально оторвал ее от себя. Я перекинул ее через плечо и впечатал в татами. Не в полную силу, конечно, иначе сломал бы ей позвоночник, но достаточно жестко, чтобы выбить дух.

Она попыталась вырваться, нанося мне удары локтями по ребрам и лицу, но моя уплотненная кожа даже не покраснела. Я намертво зафиксировал ее руки, прижав к матам.

— Чистая мощь и ноль техники, — тяжело дыша, констатировала Наташа, глядя на меня снизу вверх без тени страха.

— Главное — результат, — усмехнулся я, отпуская ее и помогая подняться.

Я понимал, что в бою на равных физических показателях она бы меня уничтожила. Но в реальном мире честных боев не бывает, а моя регенерация и прочность делали меня ходячим танком.

— Физические показатели за гранью человеческого предела, — громко прокомментировал Фьюри сверху. — Переходим к мобильности. Полоса препятствий.

Мы перешли в следующее помещение, представлявшее собой гигантский ангар, застроенный стенами, подвесными платформами, канатами и сеткой лазерных лучей.

— Задача — добраться до противоположного конца за минимальное время, не задев лазеры, — проинструктировала Наташа.

Я кивнул. Как только прозвучал сигнал, я рванул вперед. Навык «Паркур Альтаира», глубоко въевшийся в мою мышечную память, включился на полную мощность. Я не просто бежал. Я тек сквозь препятствия. Отталкивался от стен под немыслимыми углами, цеплялся кончиками пальцев за крошечные выступы, проскальзывал в узкие щели между лазерными лучами, даже не замедляясь. Мое тело двигалось с грацией хищника, идеально рассчитывая траекторию каждого прыжка и переката.

Я преодолел полосу за сорок две секунды. Когда я обернулся, Фьюри молча смотрел на секундомер, а в глазах Вдовы впервые промелькнуло откровенное удивление.

— Впечатляет, — только и сказал директор. — А теперь проверка стрельбы.

Последний тест проходил в тактической стрелковой зоне. Мне выдали стандартный Glock 19 и штурмовую винтовку M4A1.

— Выдвижные мишени. Враги – красные, заложники – белые. Они будут появляться на доли секунды, — сказала Наташа, вставая за пульт управления.

Свет погас, оставив лишь тусклое аварийное освещение.

Мишени начали выскакивать из-за укрытий хаотично и на разных дистанциях. Навык «Оружейный Мастер» взял контроль над моими руками. Я даже не смотрел в прицел. Я просто вскидывал оружие и нажимал на спуск. Интуиция и мышечная память наводили ствол точно в центр масс или голову красных мишеней.

Я стрелял в движении, перекатывался, менял магазины за доли секунды и мгновенно переключался с винтовки на пистолет, когда патроны заканчивались. Я чувствовал отдачу, вес оружия, рассчитывал траекторию пули на подсознательном уровне. Ни один заложник не пострадал. Ни один враг не ушел без пули точно в лоб.

Когда последняя мишень скрылась, в тире повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь звоном пустых гильз по бетонному полу.

Свет включился. Фьюри медленно спустился по лестнице, подошел к одной из мишеней и провел пальцем по пулевому отверстию прямо в центре нарисованного лба.

— Ты дерешься как пьяный грузчик, выезжая только на физических характеристиках и сверхчеловеческой силе, — резюмировал Ник, поворачиваясь ко мне. — Но двигаешься как призрак и стреляешь так, словно родился с винтовкой в руках.

— Спасибо за похвалу — ответил я, сбрасывая пустой магазин.

— Посмотрим, — Фьюри переглянулся с Наташей, и та еле заметно кивнула. Это был знак одобрения. — Проверка пройдена, Майерс. Завтра утром получишь файлы по своей первой реальной цели. Иди отдыхай. Настоящая работа только начинается.





Глава 12


Глава 12





Как Фьюри и обещал, утро началось с получения доставки. Ровно в восемь часов курьер – неприметный парень в форме почтовой службы, оставил у моей двери тяжелый металлический кейс. Я не был уверен в методах Фьюри по доставке секретных материалов обычной курьерской службой, но если так решил глава Щита, то думаю он уверен в этом способе. Хотя кто знает может это его оперативник под прикрытием.

Я открыл кейс, внутри лежал защищенный планшет с досье на цель и комплект снаряжения. Фьюри расщедрился, новый тактический костюм был хорошим. Матово-черный, из плотного, но поразительно легкого полимера, усиленного кевларовыми вставками на суставах и груди, но до костюма бэтса он не дотягивал. Никаких опознавательных знаков, эмблем или логотипов с орлами. Абсолютно стерильная матово-черная броня. В комплекте шли пара модифицированных пистолетов с глушителями и компактный пистолет-пулемет.

Я изучил досье. Цель – Салим Насир, крупный торговец оружием. Базируется в укрепленном лагере где-то на границе Судана. Поставляет всё, от старых калашниковых до ПЗРК, местным полевым командирам и международным террористическим ячейкам.

Главное условие миссии горело на экране красным: «БРАТЬ ЖИВЫМ». Фьюри нужна была не голова Насира, а его клиентская база и цепочки поставок.

Через три часа я уже сидел в кресле частного сверхзвукового джета, летящего над Атлантикой.

Напротив меня, закинув ноги в тяжелых берцах на соседнее кресло, сидела Наташа Романофф. Она методично, вслепую перебирала и чистила детали своей пушки. Фьюри назначил ее моим куратором на эту миссию. Официальная версия – мне нужен опытный напарник для первой вылазки. Неофициальная – директору нужен кто-то, кто пустит мне пулю в затылок, если я вдруг решу вытворить что-то.

Я смотрел на ее сосредоточенное лицо, обрамленное рыжими волосами, и чувствовал, как внутри скребется червяк паранойи.

Женщины в этой моей новой жизни были синонимом предательства. Сначала Нада – девушка, которой Маркус доверился, которая улыбалась ему, а потом он оказался в лаборатории гидры в качестве подопытной мыши. Потом Аня. Она вообще была шедевром лицемерия. Помогала искать информацию, прикрывала спину... чтобы в конце вывести меня прямо в ловушку барона Штрукера.

И вот теперь передо мной сидит знаменитая Черная Вдова. Выпускница Красной Комнаты, профессиональная убийца и, возможно, одна из лучших лгуний на планете. Вся ее жизнь построена на манипуляциях. Верить ей было не просто глупо – это было сродни самоубийству.

Но мне нужно было выстраивать мосты. Если я хочу закрепиться в этой системе, мне нужны союзники, а не надзиратели.

— Знаешь, — нарушил я гул двигателей, откладывая планшет, — я думал, Фьюри отправит со мной отряд безымянных оперативников. А он выделил мне своего лучшего агента. Это чтобы я чувствовал себя важным, или чтобы ты могла меня пристрелить, если я провалюсь?

Наташа щелчком загнала магазин в рукоять пистолета, убрала его в кобуру и наконец подняла на меня свои холодные зеленые глаза.

— Второе, Майерс. Без обид, — ее губы дрогнули в едва заметной полуулыбке. — Ты, неизвестная переменная. Сильный, быстрый, мощный, но на оперативной работе грубая сила часто приводит к лишнему шуму. А нам нужна тишина.

— Я умею быть тихим, — спокойно ответил я. — У меня нет цели доказывать, что я круче всех. Моя задача – выполнить этот контракт. И я предпочел бы, чтобы мы работали как напарники, а не как конвоир и заключенный.

Она несколько секунд изучала мое лицо, словно пыталась прочесть мысли, а затем чуть расслабила плечи.

— Посмотрим на тебя в деле. План такой, — Наташа вывела на голографический проектор схему лагеря. — Комплекс Насира хорошо охраняется. Около сорока наемников. Периметр усыпан датчиками движения, но есть слепая зона со стороны скал. Мы высаживаемся в пяти километрах, подходим под покровом ночи.

Она увеличила изображение главного здания.

— Комната Насир на втором этаже. Никаких взрывов, по возможности никаких перестрелок. Нам нужно проскользнуть внутрь, нейтрализовать личную охрану, запаковать Насира и уйти до того, как лагерь поймет, что произошло. Сможешь держать себя в руках и не разнести там всё на куски?

— Сделаю всё в лучшем виде, — кивнул я.

***

Африканская ночь встретила нас удушающей жарой, стрекотом насекомых и густым запахом раскаленной пыли.

Мы двигались сквозь саванну как две тени. Наташа была настоящим призраком, ее шаги по сухой земле издавали минимальный звук. Но и я не отставал. Паркур Альтаира позволял мне инстинктивно выбирать идеальные точки для опоры, а мышечный контроль делал движения плавными.

Спустя час мы подошли к отвесной скале, которая примыкала к задней стене лагеря. Наверху прохаживались двое часовых с автоматами.

Наташа достала пистолет с транквилизатором, но я мягко коснулся ее руки, отрицательно качнув головой. Я указал на стену, затем на себя. Она вопросительно изогнула бровь, но опустила оружие.

Я подошел к стене. Мои пальцы, чья прочность и сила многократно возросли, впились в малейшие трещины в камне. Я рванул вверх с нечеловеческой скоростью, словно гигантский паук.

Оказавшись на краю парапета за спинами часовых, я не стал медлить. В правой руке тускло блеснул пистолет с накрученным глушителем. Легкий, едва слышный звук – и пуля пробила затылок охранника. Он начал оседать, но второй даже не успел обернуться на звук. Мой бесшумный рывок вперед, левая рука стальным капканом зажала ему рот, а правая резким, сухим движением свернула шею.

Я аккуратно подхватил оба оседающих тела, опустил их на бетон и перегнулся через край, подав Наташе условный сигнал. Она взлетела на стену с помощью магнитного троса. Увидев два мертвых тела и мой дымящийся ствол, она одобрительно кивнула.

Мы спрыгнули во внутренний двор.

Начался смертельный танец. Мы разделились, зачищая сектора на пути к главному зданию. Это была работа ювелиров. Если я комбинировал чистую физическую силу со стрельбой, методично раздавая тихие двойные выстрелы из пистолета с глушителем благодаря навыку «Оружейный Мастер» и ломая шеи тем, кто оказывался слишком близко, то Наташа была воплощением технического совершенства. Она использовала удушающие захваты, миниатюрные шокеры. Мы работали в пугающе идеальной синхронности, оставляя за собой лишь трупы, которые никто не обнаружит до самого утра.

Дверь на второй этаж охраняли двое личных телохранителей Насира. Дистанция была идеальной для стрельбы.

Мы переглянулись из-за угла. Я показал на левого, она, на правого. Три, два, один.

Два выстрела и два трупа.

Путь был свободен.

Я аккуратно провернул ручку, но она оказалась заперта на электронный замок. Наташа подвинула меня и достала неизвестный мне миниатюрный аппарат. Она поднесла его к замку что-то потыкала и дверь открылась.

Мы скользнули в комнату.

Салим Насир спал на широкой кровати под балдахином. Видимо, скрип замка все же разбудил его. Он резко распахнул глаза и метнулся рукой под подушку, где наверняка лежал пистолет.

Но он был обычным человеком. А я – нет.

Я оказался у кровати быстрее, чем он успел вытащить оружие. Моя рука железной хваткой впечатала его лицо обратно в матрас, а вторая сдавила запястье так, что он взвыл от боли, выпустив пистолет.

— Доброй ночи, Салим, — прошептал я ему на ухо, пока Наташа профессионально вкалывала в его шею мощный седативный препарат.

Торговец оружием дернулся еще пару раз, его глаза закатились, и он провалился в глубокий, искусственный сон.

Я закинул обмякшее тело Насира на плечо. Для меня он весил не больше пуховой подушки.

— Чисто сработано, — негромко произнесла Наташа, скачивая данные с личного ноутбука торговца на свою флешку.

— Я же говорил, что мы сработаемся, — ответил я.

Мы покинули лагерь тем же путем, не подняв тревоги. Первая официальная миссия прошла безупречно. Я доказал Фьюри, что могу быть полезным. И, что не менее важно, я показал Черной Вдове, что мне можно доверять спину.

Обратный полет над Атлантикой прошел в куда более расслабленной атмосфере, чем наш путь туда. Салим Насир, накачанный лошадиной дозой транквилизаторов, мирно пускал слюни в специальном изоляторе сверхзвукового джета, пока все данные с его личного ноутбука надежно покоились на флешке в кармане Наташи.

Мы сидели друг напротив друга, прислушиваясь к мерному гулу турбин. Напряжение, висевшее между нами с момента знакомства, немного спало. Вдова методично перебирала детали своего пистолета, но ее движения больше не были демонстративно-агрессивными. Она поняла главное, я не маньяк-одиночка, который при первой возможности сорвет операцию, а человек способный работать в команде.

Я отпил горячий кофе и прикрыл глаза, чувствуя, как тело расслабляется после короткой стычки. Первая совместная работа прошла безупречно. Я доказал Фьюри, что могу быть полезным, а Черной Вдове, что мне можно доверить спину.

Оставалось лишь надеяться, что наш одноглазый наниматель прямо сейчас не готовит мне ловушку.

***

POV: Ник Фьюри

Секретный бункер глубоко под фундаментом Трискелиона, о существовании которого не знал даже Совет Безопасности, был погружен в полумрак. Единственным источником света служило холодное, голубоватое свечение десятков мониторов.

Ник Фьюри сидел в кресле, уперев локти в стол и сцепив пальцы в замок перед лицом. Его единственный глаз неотрывно следил за бегущими по экрану строчками текста, графиками и финансовыми транзакциями.

Александр Пирс. Джаспер Ситуэлл. Сенатор Стерн. Джон Гаррет...

Каждое имя в этом списке отзывалось глухим ударом где-то под ребрами. Это были не просто имена. Это были его люди. Его начальники, его подчиненные, его друзья. Те, с кем он пил скотч, планировал операции и кому доверял безопасность всего гребаного мира.

Фьюри тяжело выдохнул, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, смешанная с ледяной, всепоглощающей яростью. «Гидра». Организация, которую они считали уничтоженной десятилетия назад, не просто выжила. Она мутировала. Она пустила метастазы в самое сердце Щ.И.Т.а, питаясь его ресурсами, его секретностью, его кровью. Они росли внутри них, как паразит, терпеливо дожидаясь своего часа.

Он не спал уже четвертые сутки с того самого момента, как этот загадочный снайпер в маске передал ему флешку на туманном пирсе острова Рузвельта. Фьюри проверял данные. Перепроверял. Искал несостыковки, надеясь, что это искусная подделка, провокация спецслужб или злая шутка. Но факты были упрямой вещью. Счета на Кайманах сходились. Секретные протоколы перемещения оружия тоже. Это была чистая, неприкрытая правда.

Директор Щ.И.Т.а отвел взгляд от списка предателей и переключился на соседний монитор. С него на Фьюри смотрело лицо бледного, худощавого парня с уставшими глазами.

Маркус Майерс. Так он назвался.

Фьюри никогда не верил в призраков, появляющихся из ниоткуда с подарками, способными обрушить мировой порядок. Пока алгоритмы дешифровки грызли защиту флешки, личные ищейки директора, не числящиеся в базах Щ.И.Т.а, рыли землю носом. Они прогнали биометрию и слепки лица «Майерса» через все доступные мировые базы данных.

Ответ пришел быстро. Совпадение 99,8%.

Настоящее имя — Маркус Эйзенхардт. Гражданин Германии, родился в Нюрнберге. Абсолютно чистое досье. Никаких приводов, никаких связей с радикалами. Студент, пацифист, волонтер. Несколько месяцев назад он отправился с гуманитарной миссией в Восточную Европу... и бесследно исчез на территории Соковии.

Фьюри откинулся в кресле, потирая переносицу. Соковия. В файлах с флешки этот регион светился красным — там располагалась одна из крупнейших скрытых лабораторий Гидры, курируемая лично бароном фон Штрукером. Лаборатория, которая несколько недель назад была стерта с лица земли колоссальным взрывом, похоронившим под собой всё живое.

Пазл складывался в жуткую картину. Этот обычный немецкий студент попал в лапы к фанатикам. Из него сделали подопытную крысу, сломали, перекроили на генетическом уровне. Но они ошиблись в расчетах. Вместо покорного солдата они породили монстра, который вырвался с цепи, уничтожил их базу, забрал самые ценные секреты и принес их прямо на порог к Фьюри.

Парень был ходячим биологическим оружием. Наташа в своем отчете о спарринге прямо указала: «Физические показатели аномальны. Мышечная плотность, скорость реакции и регенерация многократно превосходят человеческий предел. Игнорирует болевой шок. Крайне опасен в ближнем бою».

Но что делать с этим знанием?

Фьюри обвел взглядом пустой бункер. Он сидел на пороховой бочке. Одно неверное движение, один звонок не тому человеку – и Щ.И.Т. обрушится на него всей своей мощью, контролируемой Гидрой. Он не мог доверять ни ударным группам, ни аналитикам, ни даже своему начальству.

В этой тихой, невидимой войне, которая только что началась, старые правила больше не работали. Ему нужен был человек, неподвластный системе. Ему нужен был щит.

Эйзенхардт или Майерс – был непредсказуем, но у него был один огромный плюс, он ненавидел Гидру так же сильно, если не больше, чем сам Фьюри. И он был готов сотрудничать с Фьюри ради своей новой, комфортной жизни.

— Держи друзей близко, а врагов – еще ближе, — мрачно пробормотал директор в пустоту.

Именно поэтому он приставил к нему Романофф. Наташа должна была не просто следить за ним, чтобы он не сорвался. Она должна была стать его якорем. Приручить этого зверя, наладить с ним контакт, сделать его лояльным.

Фьюри протянул руку и нажал кнопку интеркома, связываясь с защищенным каналом.

— Романофф, статус. — Возвращаемся на базу, директор, — раздался в динамике спокойный голос Вдовы. На фоне гудели турбины джета. — Посылка запакована. Объект работает чисто. Инцидентов нет.

— Принято. Жду вас в ангаре.

Ник Фьюри отключил связь и снова посмотрел на список имен на экране. Игра только началась, и теперь у него на доске появилась фигура, способная сносить вражеские пешки, не спрашивая разрешения у системы. Осталось только проследить, чтобы эта фигура не решила снести заодно и короля.





Глава 13


Глава 13





Возвращение в Нью-Йорк прошло без лишней помпы. Джет мягко приземлился на закрытой полосе частного аэродрома где-то в пригороде, где нас уже ждал транспорт. Салима Насира, все еще пускающего слюни под седативными, бесцеремонно погрузили в неприметный медицинский фургон. Наташа, коротко кивнув мне на прощание, скрылась в тонированном внедорожнике, а за мной прислали обычный неприметный седан, который доставил меня прямо к моему бруклинскому лофту.

Первая официальная работа на Фьюри была завершена.

Когда я переступил порог своей квартиры, внутри царило странное опустошение, смешанное с облегчением. Я бросил сумку у входа, стянул пыльную одежду и пошел прямо в душ. Горячая вода смывала африканскую пыль и липкое напряжение последних суток.

Выйдя в гостиную с полотенцем на шее, я окинул взглядом просторный лофт. Я прекрасно понимал, что Фьюри не оставил бы меня без присмотра. Где-то здесь наверняка спрятаны камеры и микрофоны – это же Щ.И.Т., по-другому они не умеют. Но я не был суперагентом, не умел сканировать частоты, вычислять слепые зоны или находить скрытые линзы в вентиляции. Мои навыки ограничивались тем, что дала система, умением метко стрелять, бегать по стенам и пилотировать технику. Да, у меня была чудовищная сила и адаптация, но это не делало меня гениальным шпионом. Учитывая что мои рефлексы и слух обострились, я мог расслышать едва уловимый гул где-то за вентиляционной решеткой, но на этом мои возможности заканчивались. Разбирать стены и курочить мебель было глупо.

Поэтому я просто смирился. Пусть смотрят, как я ем пиццу, сплю или смотрю телевизор. Скрывать мне в быту было нечего, а играть в кошки-мышки с параноиком уровня Фьюри было себе дороже.

Упав на диван, я мысленно потянулся к интерфейсу «Сингулярности». Перед глазами привычно вспыхнул фиолетовый текст.

[ Доступ к следующему призыву заблокирован на: 5 месяцев и 28 дней ]

Таймер полз вниз, медленно, но верно. Почти полгода без возможности вытащить спасительный рояль из гачи. Но сейчас это не пугало так, как в первые дни после побега от Штрукера. Мой организм работал как часы, «Абсолютная Адаптация» в фоновом режиме поддерживала тело в идеальном состоянии. У меня не было нужды срочно искать исцеляющие зелья или новые навыки из системы. Я был готов подождать. К тому же, я понимал, что Фьюри вряд ли станет дергать меня каждый день для рядовых зачисток. У него для этого есть целая армия официальных оперативников. Меня же будут привлекать только тогда, когда нужно сделать что-то грязно, тихо и без лишних следов.

Следующие несколько недель превратились в рутину, которой мне так не хватало. Директор молчал, видимо, переваривая данные с базы Насира и разбираясь со своими внутренними кротами, списки которых я ему слил. А я просто жил.

Каждое утро я спускался в подвал, оборудованный под спортзал. Я не был мастером боевых искусств, но понимал: если я буду полагаться только на свою неуязвимость, рано или поздно найдется кто-то, кто найдет способ пробить мою защиту. Поэтому я методично колотил по грушам, пытаясь повторить движения, которые успел подсмотреть у Наташи во время наших спаррингов. Жал от груди дикие веса, просто чтобы понимать текущий предел своих возможностей. Предела пока не было видно – перестроенные мышцы привыкали к любым нагрузкам с пугающей скоростью, требуя всё больше блинов на штанге. Пару раз в неделю Наташа заглядывала ко мне в лофт. Мы не обсуждали работу, Фьюри или Гидру. Мы просто спускались на татами и часами отрабатывали приемы. Она показывала мне, как правильно использовать вес противника, как выходить из болевых захватов и как бить так, чтобы нанести максимальный урон при минимальном замахе. Я учился быстро, мышечная память впитывала ее уроки как губка. А после изматывающих тренировок мы заказывали пару больших пицц и молча смотрели телевизор прямо на полу в гостиной.

Вечерами я превращался в обычного нью-йоркского парня. Заказывал китайскую еду или пиццу, играл в видеоигры на собранном мощном компе и листал новости.

А мир за окном тем временем медленно, но верно катился в пропасть супергеройского безумия. Тони Старк на днях собрал пресс-конференцию и на весь мир выдал ту самую фразу: «Я – Железный Человек». Акции его компании скакали как бешеные, журналисты сходили с ума, а военные ломали головы, что с этим делать.

Я смотрел эти репортажи, лениво жуя остывшую картошку фри, и понимал, что шестеренки вселенной закрутились на полную мощность. Совсем скоро в этот мир ввалятся боги с молотами, зеленые монстры, маги и инопланетные армии.

Мне нужно было стать сильнее к этому моменту. Опыт, полученный в Африке, ясно показал: реальные операции – это не кино и не комикс. Там страшно, грязно, и любая мелочь может стоить жизни. У меня не было хакерских талантов Вдовы или стратегического гения Ника Фьюри. У меня был только мой организм, упрямство и пара навыков из гачи.

Я выключил телевизор, допил газировку и пошел спать. Завтра снова тренировка. Я буду готов, когда телефон Фьюри снова зазвонит.

***

Прошло еще два месяца. Моя жизнь окончательно вошла в странный, но на удивление стабильный ритм. Утром — изнурительные тренировки в подвале до седьмого пота, днем – рутина обычного жителя Нью-Йорка, походы за продуктами, зависание в онлайн-играх, чтение новостей. Фьюри меня не дергал, словно дав время переварить нашу сделку и обжиться.

Но я не был полностью предоставлен самому себе. Наташа стала появляться в моем лофте всё чаще.

Сначала это были официальные визиты, она приносила какие-то защищенные телефоны, проверяла, не сбежал ли я, и мы проводили жесткие спарринги в подвале. Но постепенно лед тронулся. Вдова, привыкшая к миру, где все друг другу лгут и строят козни, казалось, находила в моей простой, почти первобытной рутине какую-то отдушину. Я не плел интриг. Я ел пиццу, матерился на лагающий интернет и бил боксерскую грушу.

Вскоре официальные проверки сменились неофициальными посиделками. Иногда она заявлялась поздно вечером с двумя коробками китайской еды, мы садились перед телевизором и молча смотрели какие-то дурацкие ток-шоу. Мы привыкали друг к другу. Одиночество супершпиона и одиночество человека, вырванного из привычной реальности, оказались отличным фундаментом для странного, но крепкого приятельства.

В один из таких вечеров, когда на улице лил противный осенний дождь, а мы сидели на диване с остывшим кофе, я решил, что пора сделать следующий шаг. Я не был наивным и знал, что Щ.И.Т. – это организация с неограниченными возможностями. Фьюри параноик, а у меня не было ни навыков, ни возможностей стереть себя из международных баз данных. Они наверняка уже знали, кто я такой. Скрывать очевидное было глупо, а вот сыграть на опережение и выстроить доверие – стратегически верно.

— Я ведь знаю, что вы в курсе, — нарушил я тишину, глядя на мерцающий экран телевизора.

Наташа сделала глоток кофе и повернула ко мне голову. В ее зеленых глазах не было удивления. Только спокойное ожидание.

— В курсе чего? — ровным тоном спросила она.

— Того, кем я был до того, как стал работать на Фьюри, — я усмехнулся и откинулся на спинку дивана. — Я ведь ничего не чистил в базах. Не умею. Так что уверен, алгоритмы директора уже давно выдали ему мое настоящее досье. Маркус Эйзенхардт. Родился в Германии, Нюрнберг.

Наташа чуть заметно кивнула, подтверждая мои слова.

— Досье чистое. Студент, волонтер. Ничего общего с тем парнем, который голыми руками ломает шеи и двигается быстрее звука, — осторожно заметила она.

— Потому что того парня больше нет. Его убили в Соковии, – мой голос стал глуше. Воспоминания оригинального Маркуса были яркими, и горечь от них ощущалась как моя собственная. — Я поехал туда с гуманитарной миссией. Думал, что спасаю мир. Там я встретил девушку... Наду.

Я замолчал на секунду, вспоминая улыбку, которая оказалась приманкой.

— Я влюбился как идиот. Конфетно-букетный период, долгие разговоры о будущем... А потом она просто привела меня в подвал, где меня уже ждали люди с эмблемами в виде черепа и щупалец. Она работала на Гидру. Искала для них "биоматериал", которого никто не хватится.

Наташа поставила чашку на стол. В ее взгляде промелькнуло нечто похожее на мрачное понимание. Предательство от тех, кому доверяешь – это язык, которым она владела в совершенстве.

— Что они с тобой сделали? — тихо спросила она.

Вот тут настал момент для моей главной лжи. Я не собирался рассказывать ей о Сингулярности, гаче и других вселенных. Это был мой абсолютный козырь, моя страховка на случай, если Щ.И.Т. решит от меня избавиться. Я должен был дать им логичное объяснение моим силам, вписывающееся в их картину мира.

— Эксперименты, — я посмотрел на свои руки и сжал их в кулаки. — Штрукер и его мясники. Они не просто кололи мне сыворотки. Они пытались сломать человеческую природу. Кислоты, радиация, электрошок, вирусы. Месяцы боли, от которой сходишь с ума.

Я посмотрел Наташе прямо в глаза.

— Большинство подопытных просто умирало в агонии. Но мой организм... он почему-то решил выжить. Они сломали меня, но из-за их дряни мое тело начало адаптироваться. Кости стали крепче, мышцы уплотнились. А все эти навыки стрельбы, рукопашного боя... Я не учился этому в спецшколах. Это инстинкты. Рефлексы, вбитые через боль, чтобы выжить. Когда я вырвался из бака, я убивал их не потому, что был обученным солдатом. А потому, что мое тело превратилось в оружие, которое они сами и выковали.

Это звучало убедительно. В мире, где сыворотка суперсолдата создала Капитана Америку, а гамма-радиация – Халка, моя история об экстремальной мутации в лабораториях Гидры была идеальным прикрытием для системных навыков.

Наташа долго молчала, обдумывая услышанное. Затем она чуть подвинулась ко мне.

— Красная Комната работала иначе, но суть та же, — наконец произнесла она, и ее голос дрогнул, обнажив на секунду ту уязвимость, которую она прятала от всего мира. — Меня не ломали физически с помощью сывороток. Они ломали разум. Забирали всё человеческое, заставляли убивать и предавать, пока ты не начинаешь верить, что ты просто инструмент. Я знаю, каково это – быть вещью в чужих руках. И каково это – пытаться после этого снова стать человеком.

Она не стала рассказывать мне все секреты КГБ и Щ.И.Т.а, оставив свои козыри при себе, как и я свои. Но этого было достаточно. Мы обменялись фрагментами правды, открыв друг другу свои шрамы.

— Знаешь, Маркус, — Наташа криво усмехнулась, возвращая себе привычный легкий тон. — Для ходячего биологического оружия Гидры ты слишком хреново играешь в шутеры на приставке.

Я рассмеялся, чувствуя, как отступает внутреннее напряжение.

— Зато я красив и обаятельный.

В тот вечер мы просидели до глубокой ночи. Мы не стали внезапно лучшими друзьями, которые доверяют друг другу свои жизни без оглядки. В нашем ремесле это невозможно. Но мы перестали быть просто надзирателем и активом. Мы стали настоящими товарищами – двумя сломанными людьми, нашедшими странное равновесие в этой нью-йоркской квартире.





Глава 14


Глава 14





POV: Ник Фьюри

Секретный бункер номер четыре располагался на глубине шестидесяти метров под заброшенной станцией водоочистки на окраине Вирджинии. Об этом месте не было записей ни в одной базе данных Щ.И.Т.а, ни в архивах Совета Безопасности, ни даже в личных, глубоко зашифрованных файлах Александра Пирса. Этот бункер Фьюри строил лично, за счет списанных «в связи с нецелесообразностью» бюджетов, еще в те времена, когда только занял кресло директора.

Здесь не было Wi-Fi. Не было подключения к внешним сетям, спутниковой связи или внутренней сети трискелиона. Идеальная, стерильная изоляция. Абсолютный воздушный зазор.

Фьюри сидел за массивным металлическим столом, освещенным лишь холодным светом автономного терминала. В его руке лежала обычная на вид металлическая флешка, полученная от Маркуса Майерса.

Ник Фьюри никому не верил по умолчанию. Это было его профессиональным кредо, религией и проклятием. Получив список предателей от неизвестного человека со сверхчеловеческими способностями, первой его мыслью была: «Масштабная дезинформация». Попытка внешнего врага обезглавить Щ.И.Т., посеяв семена паранойи и стравив руководство друг с другом.

Он вставил флешку в порт. Терминал сухо пискнул.

Алгоритмы дешифровки, написанные лично Фьюри и не имеющие бэкдоров, вгрызлись в код. На экране побежали столбцы данных. Координаты скрытых объектов. Счета в швейцарских банках и оффшорах на Кайманах. Номера транспортных накладных. Имена.

Александр Пирс. Джаспер Ситуэлл. Брок Рамлоу. Сенатор Стерн.

Фьюри смотрел на экран, и его единственный глаз не моргал. Пирс. Человек, который буквально вручил ему ключи от Щ.И.Т.а. Человек, с которым они вместе выстраивали архитектуру глобальной безопасности.

Первый, чисто человеческий импульс – стереть это всё, списать на искусно сфабрикованную фальшивку. Но Фьюри был прагматиком до мозга костей. Он запустил процесс верификации, методично сопоставляя данные с флешки со своими личными, глубоко спрятанными наблюдениями. Он начал проверять логистику. В файлах Майерса значилась закупка центрифуг для обогащения изотопов в обход таможни. Фьюри открыл архив Щ.И.Т.а: ровно в эти же даты отдел Ситуэлла списал три тяжелых транспортных самолета на «капитальный ремонт». Файлы Гидры показывали транзакции на подкуп чиновников в Африке – база Щ.И.Т.а подтверждала, что сенатор Стерн именно тогда лоббировал там миротворческую миссию, обеспечивая нужный коридор.

Данные сходились не только в именах, они сходились в цифрах, датах и маршрутах. Такое невозможно было подделать, не имея прямого доступа ко всем закрытым серверам Пентагона. Факты вставали на свои места со зловещим, идеальным щелчком. Гидра не просто выжила где-то в подполье – она интегрировалась в кровеносную систему мирового порядка.

Фьюри тяжело откинулся в кресле. Если он сейчас поднимет по тревоге лояльные отряды и попытается арестовать Пирса, начнется полномасштабная гражданская война. Открытый бунт означал неминуемую смерть всей организации, потому что Пирс контролировал Совет Безопасности. Раковую опухоль такого размера нельзя вырезать топором. Ее нужно задушить, медленно и незаметно перекрыв кровоток.

Для войны с Гидрой Фьюри не мог использовать официальные каналы. Любой приказ, проходящий через систему, немедленно мониторился людьми Ситуэлла. Ему нужна была микро-группа. Люди, чьи досье не пересекались с проектами Пирса, и чья лояльность держалась не на слепой присяге, а на личных мотивах и принципах.

В течение следующей недели директор Щ.И.Т.а превратился в призрака. Он провел серию неформальных, абсолютно не отслеживаемых встреч – на продуваемых ветрами крышах под гул турбин садящихся самолетов, в слепых зонах камер видеонаблюдения метрополитена, в гулких подземных парковках.

Каждый член этой новой, безымянной команды получил свою, строго очерченную роль.

Филу Колсону он доверил теневую логистику. Фьюри выбрал его, потому что Фил был человеком старой школы. Его задачей стало создание дублирующих каналов связи, основанных на аналоговых радиочастотах, одноразовых шифроблокнотах и курьерах. То, что цифровые алгоритмы Гидры не могли взломать дистанционно.

С Марией Хилл разговор состоялся в звуконепроницаемой комнате. Только у нее, как у заместителя директора, был уровень допуска, позволяющий легально вмешиваться в бухгалтерию Щ.И.Т.а. Хилл должна была стать невидимым тормозом. Ей поручалось создавать бюрократические проволочки, инициировать бесконечные аудиты и комиссии, которые блокировали бы выделение ресурсов на секретные базы Гидры.

Наташа Романофф и Клинт Бартон, дуэт, привыкший работать вне радаров, получили лицензию на отстрел. Наташа могла подобраться к любому политику, выудить нужную информацию и организовать «несчастный случай», а Клинт обеспечивал тихую ликвидацию полевых командиров без единой гильзы на месте преступления. Они стали палачами для политического и силового крыла Гидры.

Никто из них не знал всей картины. Никто, кроме Фьюри, не видел полного списка предателей. Но все они знали главное, внутри системы завелся опасный паразит, и его нужно уничтожить любой ценой.

Уничтожение гигантской сети требовало изящества и терпения. Фьюри начал использовать протоколы самого Щ.И.Т.а, чтобы обескровить врага. Месяцы складывались в долгую, изматывающую шахматную партию.

Сначала удар пришелся по логистике. Мария Хилл не могла просто стереть счета Гидры, это немедленно вызвало бы вопросы. Вместо этого она начала перенаправлять грузы. Конвои с экспериментальным оружием и редкоземельными металлами внезапно отправлялись на долгую проверку экологического контроля, застревали на таможне из-за "ошибок в сопроводительных документах" или переназначались на склады Щ.И.Т.а где-нибудь на Аляске под предлогом инвентаризации.

Затем начались чистки в поле. Команды Гидры, такие как элитный отряд С.Т.Р.А.Й.К. под командованием Брока Рамлоу, начали получать приказы от аналитического отдела Щ.И.Т.а. Вводные данные всегда казались идеальными, но на деле это были билеты в один конец. Рамлоу отправляли на штурм баз картелей, где "случайно" оказывалось втрое больше хорошо вооруженных боевиков, или в зоны конфликта, где в самый ответственный момент "барахлила" спутниковая разведка. Это была идеальная, правдоподобная случайность, наемники Гидры гибли, выполняя официальную работу, и Пирс ничего не мог предъявить Фьюри, не раскрыв себя.

Но бюрократия и подставные перестрелки не могли уничтожить главную угрозу – скрытые исследовательские центры Гидры, затерянные в сибирских льдах или неприступных Альпах. Послать туда официальные ударные группы Щ.И.Т.а означало бы раскрыть карты и Пирс тут же узнал бы об операции.

И здесь Маркус Майерс стал идеальным, непредсказуемым решением.

Фьюри не доверял парню. Ни на секунду. Но он кристально ясно понимал его полезность, Майерс был аномалией, стихийным бедствием, которое Гидра никак не могла напрямую связать с Щ.И.Т.ом. Если хорошо укрепленный бункер уничтожает отряд спецназа – это явный след государственных спецслужб. Если бункер вырезает неизвестный монстр, который голыми руками рвет стальные гермодвери и игнорирует законы физики – это выглядит как вышедший из-под контроля собственный эксперимент или вмешательство мутантов. Гидра будет искать внешнего врага, а не крота в лице директора Щ.И.Т.а.

Сидя в полумраке своего кабинета, Фьюри просматривал редкие обрывки записей с камер уничтоженных баз. Логика отправки Маркуса оправдала себя на сто процентов.

Парень действовал вне любых известных тактических доктрин. На записи из Швейцарии Фьюри завороженно наблюдал, как Маркус не стал ломать главные ворота или искать слепые зоны в охранении. Используя пугающие, нечеловеческие инстинкты, он карабкался по отвесным, покрытым льдом скалам при шквальном ветре, находя опору там, где ее физически не могло быть. Он проникал через вентиляционные шахты на головокружительной высоте, превращая неприступную горную крепость в открытую мишень.

А внутри базы в дело вступала его мутация. Охрана Гидры была готова к нападению, они использовали новейшие разработки на основе энергии тессеракта и чертежей Арнима Золы. Когда Маркуса попытались запереть в тестовом отсеке и выкачать оттуда кислород, его организм за считанные секунды замедлил метаболизм, а ткани перестроились, позволяя ему функционировать в вакууме. Когда в него всадили заряд плазменной винтовки, способной испарить танковую броню, пробив его грудную клетку, клетки Маркуса не просто регенерировали – они уплотнились. Кожа в месте попадания приобрела текстуру обсидиана, превратившись в энергопоглощающий панцирь затем снова приобрела человеческий оттенок.

Гидра в панике пыталась использовать звуковые пушки, нейротоксины, радиацию. И каждый раз они лишь давали организму Майерса новый стимул для адаптации. Он был не просто биологическим оружием. Он был эволюцией, которую они сами когда-то запустили в Соковии, и которая теперь неумолимо пожирала своих создателей.

План работал почти безупречно долгих шесть месяцев. Базы Гидры горели одна за другой, теневые счета пустели, боевики гибли в бессмысленных стычках. Пришло время нанести финальный, обезглавливающий удар – убрать Александра Пирса.

Операция в Вене была продумана до мелочей. Никаких снайперов, взрывов или пуль. Только микроскопический, бесследный токсин, имитирующий обширный инфаркт, который Наташа Романофф под видом представительницы шведской делегации должна была вколоть ему на закрытом дипломатическом приеме. Если Пирс умрет "естественной" смертью в окружении десятков свидетелей, Гидра, уже ослабленная и дезориентированная, рассыплется на грызущиеся между собой мелкие фракции.

Но Фьюри недооценил цифровое наследие Гидры. Он недооценил алгоритм Арнима Золы.

Ошибка заключалась не в действиях людей, а в бездушной математике. Проект «Озарение» – строительство новых геликарриеров с передовыми системами вооружения – требовал астрономических финансовых вливаний. Когда Пирс попытался форсировать сборку, Мария Хилл была вынуждена пойти на радикальный шаг и полностью заблокировать транши через систему казначейства, сославшись на "системный аудит Пентагона и угрозу национальной безопасности".

Она сделала всё идеально чисто. Но старый искусственный интеллект Золы, круглосуточно анализирующий глобальные массивы данных в поисках угроз, заметил аномалию. Он не увидел вмешательство Марии Хилл. Он увидел статистическую невозможность. Вероятность того, что опытные, прекрасно оснащенные отряды С.Т.Р.А.Й.К. несут восьмидесяти процентные потери в случайных стычках, совпавшая с системным отказом в финансировании скрытых баз и физическим уничтожением трех ключевых лабораторий неизвестным объектом, равнялась математическому нулю.

Алгоритм Золы выдал Пирсу один-единственный холодный вывод, система скомпрометирована на высшем уровне директората, идет целенаправленная ликвидация активов.

Предупреждение поступило на личный сервер Пирса за несколько часов до приема в Вене. Опытный интриган мгновенно понял, кто стоит за внезапным аудитом.

Когда Наташа в сверкающем вечернем платье приблизилась к Пирсу с бокалом шампанского, готовая нанести незаметный укол, человек обернулся. Интуиция Вдовы, отточенная годами выживания, буквально взвыла. Это был не Александр Пирс. Это была идеальная маска хамелеон, передовая пластика и безупречная игра актера – двойник-смертник.

В ту же секунду голос Клинта Бартона в скрытом наушнике разорвал тишину эфира. Соколиный Глаз кричал о том, что это ловушка, что по периметру стягиваются люди Рамлоу, а все пути отхода перекрыты глушилками связи.

Наташе удалось уйти только благодаря своему феноменальному опыту и взрывчатке, заранее заложенной Клинтом на трансформаторной подстанции дворца. Дворец погрузился во тьму, позволив Вдове раствориться в хаосе. Но эффект внезапности был утерян навсегда.

Фьюри стоял у панорамного окна в своем кабинете на верхнем этаже Трискелиона, мрачно глядя на ночной Вашингтон. Отражение в бронированном стекле показывало уставшего, но предельно сосредоточенного человека.

Шахматная партия перешла в вязкий эндшпиль. Пирс ушел в подполье, формально не покидая своего кресла в Совете, но это дело решаемое. Кроты внутри Щ.И.Т.а залегли на такое глубокое дно, что вытащить их стало физически невозможно. Все подозрительные каналы связи были обрублены в одночасье. Щ.И.Т. был очищен от заразы, но сама зараза все еще существовала и это очень напрягало Ника Фьюри.

Началась изматывающая холодная война. Пирс знал, что Фьюри известно всё. Фьюри знал, что Пирс в курсе его осведомленности. Но ни один из них не мог сделать открытый ход. Пирс не мог организовать убийство директора Щ.И.Т.а без стопроцентной уверенности, что Фьюри не оставил автоматический протокол «мертвой руки» для публикации всех файлов Гидры. А Фьюри не мог публично арестовать Пирса, потому что у него не было легальных улик для Совета Безопасности – скопированную флешку Майерса к делу не пришьешь, а все финансовые махинации Хилл были незаконными и вели в тупик.

Устранить Гидру одним ударом не удалось. Но Фьюри был удовлетворен текущим раскладом.

Пирс был ослеплен и сильно обескровлен. Его передовые лаборатории были стерты в порошок Майерсом, логистика разрушена, бюджеты заморожены. Запуск проекта «Озарение» откладывался на неопределенный срок. Гидра больше не могла диктовать свои условия и наступать, она была вынуждена тратить все оставшиеся ресурсы на параноидальное самосохранение.

А у Фьюри тем временем появились проблемы совершенно иного, мирового масштаба. Тони Старк устраивал медийное шоу из своей железной брони, бросая вызов правительству. В пустыне Нью-Мексико рухнул молот, излучающий колоссальную энергию неизвестного происхождения. А проект «Инициатива Мстители» всё еще лежал мертвым грузом на его столе.

Директор подошел к столу и нажал кнопку интеркома, связываясь по защищенному каналу.

— Колсон. Передай нашему "призраку", что у него начинается бессрочный отпуск. Гидра забилась в щели и зализывает раны, так что пусть парень наслаждается жизнью и не отсвечивает.

Фьюри отключил связь, позволив себе тяжелый вздох. Гидра была покалечена. И когда они неизбежно решат снова поднять свои змеиные головы, Ник Фьюри будет точно знать, какого именно монстра спустить с цепи. А пока... пусть этот монстр спит и копит силы. Они ему скоро понадобятся.





Благодарю всех, кто оставляет лайки и пишет слова поддержки. Для автора нет ничего ценнее, чем понимать, что герои и их история откликаются в чьих-то сердцах. Ваши отзывы – это то самое топливо, на котором пишется продолжение. Каждое ваше "жду" и каждый разбор сюжета заставляют меня улыбаться экрану. Честно говоря, иногда я сомневаюсь в своих идеях, но заходя в уведомления и видя вашу активность, я вспоминаю, ради чего всё это начиналось. Спасибо, что проходите этот путь вместе с моими персонажами!





Глава 15


Глава 15





Шесть месяцев пролетели как один смазанный, отдающий гарью и железом калейдоскоп.

Ник Фьюри использовал меня именно так, как мы и договаривались – в качестве тяжелого тарана, для которого не существовало закрытых дверей. За это время где я только не побывал я успел побывать в заснеженных горах Швейцарии, в сибирской тайге и влажных джунглях Южной Америки. Я выжигал метастазы Гидры, до которых Щ.И.Т. не мог дотянуться официальными путями.

Это было... познавательно. Оказалось, что быть неуязвимым – не значит не чувствовать боли. Когда в меня всаживали заряд из плазменной винтовки Золы, это чертовски жгло. Когда пытались отравить экспериментальным зарином, легкие горели огнем. Но «Абсолютная Адаптация» делала свое дело. Боль уходила за считанные минуты, сменяясь пугающим чувством собственной неуязвимости. Ткани уплотнялись, метаболизм перестраивался, и то, что должно было меня убить, делало меня лишь сильнее. Я чувствовал, как с каждой миссией мое тело превращается в монолит.

А потом всё внезапно стихло.

Три дня назад на мой защищенный телефон пришло короткое сообщение от Фила Колсона: «Гидра залегла на дно. У тебя бессрочный отпуск. Наслаждайся отдыхом, Майерс».

И вот теперь я лежал на диване в своем бруклинском лофте, лениво подбрасывая в воздух бейсбольный мяч и ловя его не глядя. Телевизор бубнил что-то про очередную выходку Тони Старка, но мои мысли были далеко от Железного Человека.

Перед тем как уйти со связи, Колсон вскользь упомянул, что сам он отправляется в срочную командировку на юго-запад. В Нью-Мексико. Кто-то из местных нашел в пустыне кратер с молотом, который не может сдвинуть с места даже грузовик.

Молот и Нью-Мексико.

Мои знания канона буквально кричали о том, что прямо сейчас там разворачивается драма шекспировских масштабов с участием изгнанного бога грома, его коварного брата Локи и огнедышащего металлического голема.

Я поймал мяч и сжал его в руке. Стоит ли мне ввязываться? Купить билет до Альбукерке, прийти в кратер, посмотреть на агентов Щ.И.Т.а... А дальше что? Попытаться поднять Мьёльнир? С моими прагматичными взглядами на жизнь и свежим следом из сломанных шей наемников Гидры я явно не тянул на того, кто «достоин». Сражаться с Разрушителем? Моя адаптация, конечно, читерская вещь, но проверять, сможет ли она переварить концентрированную асгардскую магию, как-то не хотелось.

Нет. Пусть Тор сам учится смирению, заводит роман с Джейн Фостер и возвращает себе силы. Мне там делать нечего. Тем более, у меня сегодня был праздник поважнее.

Я сел на диване и мысленно потянулся к интерфейсу сингулярности.

В воздухе перед моими глазами вспыхнули знакомые фиолетовые строчки. Системный таймер, который последние полгода мозолил мне глаза, наконец-то обнулился.

[ Блокировка снята. Система призыва готова к работе. ]

Я глубоко выдохнул, чувствуя легкий мандраж. В прошлый раз, находясь в безвыходной ситуации в подвалах Штрукера, я рискнул всем и сделал «Концентрированную крутку». Система дала мне награду в один невероятный по мощности пакет – адаптацию Думсдея. Но расплатой стали шесть долгих месяцев полного отсутствия доступа к гаче.

Сейчас передо мной снова стоял выбор.

Я мог снова запустить концентрированный призыв. Получить что-то по-настоящему ультимативное, способное переворачивать горы или стирать города. Но это означало бы снова лишиться системы, возможно, на год или больше. А впереди маячило вторжение читаури и куча других проблем.

С другой стороны – обычная крутка. Базовый призыв, после которого система уйдет на перезарядку всего на один месяц.

Я взвесил все «за» и «против». Моя физическая сила, регенерация и выживаемость уже находились на запредельном уровне. Мне не нужно было срочно становиться богом, чтобы выжить на улицах Нью-Йорка. Мне нужны были инструменты и вариативность.

Зачем лишать себя козыря на долгий срок, если можно получать новые навыки постепенно? Если мне не повезет сегодня, через месяц я смогу попробовать снова. А если припрет, концентрированную крутку всегда можно будет сделать позже.

Решено. Жадность – плохой советчик, особенно когда ты уже играешь с шулерами вроде Ника Фьюри.

— Система, — произнес я вслух, глядя на мерцающий экран. — Запускай обычный призыв.

[ Подтверждено: Обычный призыв. ][ Запуск генерации... ]

Фиолетовое окно интерфейса закрутилось воронкой, вспыхивая тысячами искр, проносящих сквозь себя фрагменты бесчисленных вселенных. Я затаил дыхание, ожидая, что именно решит выдать мне Сингулярность на этот раз.

[ РЕЗУЛЬТАТЫ ПРИЗЫВА: ]

[F] — Колпачок от синей ручки

Тип: Предмет

Lore: Вечный странник Мультивселенной. Колпачки всегда исчезают первыми, оставляя ручки высыхать. Этот экземпляр был найден в складках пространства между мирами.

Эффект: На нем видны следы зубов. Абсолютно бесполезен без самой ручки.

[F] — Фантик от конфеты «Цитрон»

Тип: Предмет

Lore: Маленький клочок шуршащей бумаги, пахнущий дешевым лимонным ароматизатором. В мире, откуда он прибыл, такие конфеты всегда оставались в вазе последними.

Эффект: Приятно шуршит в кармане, создавая иллюзию наличия чего-то ценного.

— Издеваешься... — процедил я сквозь зубы, пробегая глазами по следующим строчкам, которые система выплевывала одну за другой, словно автомат с проигрышными лотерейными билетами.

[F] — Проколотый мячик для пинг-понга. Грустный спортивный инвентарь из мира зомби-апокалипсиса.

Эффект: При броске летит по непредсказуемой траектории и издает грустный звук.

[F] — Кусок засохшего пластилина. Твердый, как камень, серо-бурый комок.

[F] — Кнопка «Esc» от клавиатуры. Вырванная с корнем.

Эффект: Символизирует невозможность побега. Практической пользы – ноль.

Отличная шутка, Сингулярность. Прямо в точку мать твою.

[F] — Использованный чайный пакетик. Слабо пахнущий бергамотом и отчаянием экономии на космической станции.

[F] — Стертый лотерейный билет. С надписью «Попробуйте еще раз».

[F] — Инструкция к тостеру на мертвом языке. Пачка красивых, но абсолютно бесполезных схем.

Виртуальный инвентарь пополнился горой отборного космического мусора. Я тяжело вздохнул, потирая переносицу. Восемь искр из десяти оказались абсолютным, эталонным хламом. Вероятность получить что-то стоящее в обычной крутке всегда была низкой, но чтобы настолько...

Впрочем, оставались еще две строчки. И они светились совершенно иным светом.

Я мысленно молился на девятую позицию.

[D] — Навык: «Орлиный взор»

Тип: Навык (Пассивный)

Lore: Базовое умение следопытов из лесов Скайрима. Позволяет концентрировать внимание на удаленных объектах, игнорируя визуальные помехи вроде легкого тумана или листвы.

Эффект: Увеличивает дальность четкого зрения на 25% и улучшает точность при стрельбе из метательного или огнестрельного оружия.

Светящаяся зеленоватая искра сорвалась со списка и впиталась мне в лоб. Я моргнул. Мир вокруг внезапно обрел кристальную четкость. Мельчайшие пылинки, танцующие в луче уличного фонаря за окном, текстура кирпичной кладки на здании напротив – всё стало контрастным и поразительно ясным.

Я довольно улыбнулся. Ранг «D» не переворачивал игру, но это было чертовски полезное приобретение. В связке с моим навыком «Оружейный импровизатор» и возросшими рефлексами, «Орлиный взор» делал меня идеальным стрелком. Никакой туман, дымовая завеса или дождь больше не будут для меня помехой.

Оставалась последняя строчка. Главная награда в этой десятке. Вспыхнул глубокий, насыщенный синий свет, сопровождаемый звуком, похожим на гудение трансформатора.

[C] — Навык: «Укрепление» (Reinforcement)

Тип: Навык (Активный)

Lore: Базовая ветка магии из мира «Fate/stay night». Это искусство наполнения объекта энергией для усиления его концептуальной основы: нож станет острее, лампочка – ярче, а стул – прочнее.

Эффект: Позволяет временно (на 5-10 минут) незначительно увеличить прочность или эффективность любого неодушевленного предмета в руках. При избытке энергии предмет может взорваться.

Я замер, перечитывая описание.

Fate/stay night. Укрепление. Я прекрасно помнил этот навык. В аниме им постоянно пользовался Эмия Широ. Это была базовая, почти примитивная магия, но в моих руках она приобретала совершенно иной, пугающий потенциал. Настоящая ценность этого навыка заключалась в другом, он просто идеально сочетался с моим «Оружейным импровизатором».

Теперь любой мусор, валяющийся под ногами, становился для меня смертоносным арсеналом. Достаточно было взять обычный камень, ржавый гвоздь или щепку и напитать их энергией, делая прочнее стали. А если метнуть такой предмет с моей нечеловеческой мощью, да еще и с идеальной снайперской точностью от свежеполученного «Орлиного взора»? Любой кусок хлама превращался в крупнокалиберную пулю или бронебойный снаряд, который без проблем прошьет человека или даже легкую бронетехнику насквозь. А если я перекачаю предмет энергией, как гласило описание... у меня в любой момент будет под рукой осколочная граната.

Я мысленно потянулся к инвентарю и извлек кусок засохшего пластилина из этой же крутки. Он материализовался прямо у меня в ладони. Сконцентрировался, вспоминая, как это работало в каноне магии.

Понять структуру. Насытить энергией.

По моим венам от плеча к кисти пробежал едва заметный голубоватый импульс. Пластилин в руке тускло мигнул. Я сжал кулак со всей своей чудовищной силой. Вместо того чтобы раскрошиться в пыль, серый комок сдержал давление, став тверже гранита.

Я разжал пальцы и слабо усмехнулся. Синий свет угас, и пластилин тут же рассыпался мелкой крошкой.

Это был идеальный улов. Я очистил инвентарь от фантиков, вырванной кнопки «Esc» и пожеванного колпачка, безвозвратно избавляясь от этого мусора. Гача была жестокой и выдала мне гору откровенного хлама, но два последних навыка окупали всё с лихвой. Я расширил свой тактический арсенал, не лишаясь при этом системы на долгие месяцы.

Следующая крутка будет ровно через тридцать дней. А пока... пока я мог со спокойной душой наслаждаться своим бессрочным отпуском и смотреть, как мир вокруг постепенно готовится к прибытию богов и инопланетян.

***

Три дня моего так называемого «бессрочного отпуска» доказали одну простую, но неприятную истину, я разучился бездельничать.

Я лежал на кожаном диване в своем лофте, тупо уставившись в потолок, и прислушивался к монотонному гулу нью-йоркских улиц за окном. Ноутбук с играми был закрыт, телевизор выключен. Тишина, о которой я так отчаянно мечтал, оказавшись в этом мире, теперь казалась неестественной, почти давящей.

За последние шесть месяцев работы на Фьюри мой организм, привык к совершенно другому ритму. Ночные перелеты, зачистки баз, перестрелки, постоянный привкус адреналина и пепла на губах. Я привык быть в движении.

Я сел на диване, потирая лицо руками, и честно признался самому себе, я уже наотдыхался. Тот Маркус, который вздрагивал от каждого шороха в соковийском лесу исчез. Я обжился в этом безумном мире. Перестал быть просто испуганным беглецом с суперспособностями и стал самым настоящим хищником, который уверенно чувствует себя в бетонных джунглях. Мои травмы, как физические, так и ментальные, затянулись.

Прятаться вечно в уютной бруклинской квартире было бессмысленно. События вокруг набирали обороты, и если я планирую пережить грядущие глобальные катастрофы, мне нужно выходить в свет. Строить мосты. Обзаводиться связями с теми, кто действительно будет решать судьбу этой планеты.

А прямо сейчас один из таких людей(асов) находился в изгнании посреди жаркой пустыни.

План созрел быстро. Я не собирался врываться на базу Щ.И.Т.а вокруг молота, размахивая пушками, или пытаться поднять Мьёльнир на камеру. Мне нужно было оценить ситуацию своими глазами, посмотреть на асгардцев и, возможно, ненавязчиво оказаться в нужном месте в нужное время, когда появится Разрушитель.

Но заявиться в зону проведения операции Щ.И.Т.а просто так, не предупредив свое «начальство», было бы ошибкой. Параноик Фьюри мог решить, что я вышел из-под контроля, а мне лишние проблемы с его агентами были ни к чему.

Я встал, подошел к столу и взял черный защищенный коммуникатор. Быстрый набор по единственному сохраненному каналу.

После второго гудка раздался спокойный, невозмутимый голос:

— Слушаю вас, Майерс.

— Добрый день, агент Колсон, — произнес я, подходя к окну. — Надеюсь, не отвлекаю вас от созерцания инопланетного молотка в пустыне?

На том конце провода повисла секундная пауза. Колсон, как всегда, переваривал информацию с профессиональным хладнокровием.

— Директор Фьюри ясно дал понять, что у вас отпуск. Вам чего-то не хватает?

— В том-то и дело, Фил. Мне катастрофически скучно, — я усмехнулся. — Нью-Йорк – отличный город, но сидеть в четырех стенах оказалось сложнее, чем ломать шеи боевикам. Так что я решил немного сменить обстановку и заняться туризмом. Буду в Нью-Мексико к завтрашнему утру.

Колсон тяжело вздохнул. Я прямо-таки представил, как он сейчас трет переносицу где-нибудь в мобильном штабе посреди песков.

— Это закрытый объект, Майерс. Здесь проводится масштабная карантинная операция. Гражданским, даже таким необычным, как вы, здесь делать нечего. Если вы появитесь на периметре, мои люди откроют огонь на поражение.

— Расслабьтесь, я не собираюсь устраивать вам показательные выступления и светить лицом перед рядовыми агентами, — спокойно ответил я. — Никто даже не поймет, что я там. Я не хочу палить свою личность или тот факт, что я работаю на директора. Просто считаю, что в сложившейся ситуации на юго-западе вам может понадобиться... скажем так, независимый наблюдатель. На случай, если всё пойдет не по плану.

— У нас всё под контролем, — ровным тоном парировал Колсон.

— Конечно. Именно поэтому вы оцепили кусок пустыни ради молотка, который никто не может поднять, — с легким сарказмом заметил я. — Я буду тихим, как мышь, Фил. Считайте это неофициальным визитом вежливости. Конец связи.

Я сбросил вызов, не дожидаясь его возражений, и бросил коммуникатор на стол.

Затем направился в подвал. Собирать тяжелое вооружение я не стал – тащить штурмовые винтовки в аэропорт было бы идиотизмом. Я взял лишь пару керамических ножей, которые не звенят на рамках, немного налички и несколько случайных мелких предметов. С моим новым навыком «Укрепление» и «Орлиным взором» эта мелочь в моих руках была опаснее крупнокалиберного пистолета.

Я бросил вещи в небольшую спортивную сумку, накинул легкую куртку и вышел из квартиры. Пора было посмотреть на богов вживую.





Глава 16


Глава 16





Пыль. В Нью-Мексико она была повсюду, скрипела на зубах, забивалась под воротник легкой куртки и оседала тонким рыжим слоем на приборной панели арендованного старенького «Форда».

Разница между влажным, промозглым нью-йоркским воздухом и этим раскаленным марсианским пейзажем ощущалась бы обычным человеком как удар раскаленной сковородкой по лицу. Воздух здесь не просто нагревался – он выжигал кислород, превращая каждый вдох в пытку. Но мне было все равно, ведь адаптация давно уже позволяла не ощущать такой "слабенький" жар.

Пуэнте-Антигуо оказался ровно такой дырой, какой я его и представлял. Две с половиной улицы, унылые закусочные, пыльные пикапы и местные жители, которые сейчас с откровенным подозрением косились на снующих туда-сюда людей в строгих темных костюмах. Агенты Щ.И.Т.а выделялись в этом захолустье, как пингвины посреди сахары, несмотря на все свои неуклюжие попытки слиться с толпой.

Я не стал задерживаться в городке. Купив в местном магазинчике пару галлонов воды и пакет сушеного мяса исключительно для создания образа скучающего туриста, я свернул с трассы на убитую грунтовку, ведущую к скалистым холмам.

Кратер я нашел без труда. С наступлением сумерек свечение от десятков мощных галогеновых прожекторов, которые Фьюри нагнал в пустыню, было видно за много миль. Оставив машину в неприметной ложбине между скалами, я пешком добрался до гребня высохшего каньона. Отсюда до временной базы Щ.И.Т.а оставалось около полутора километров по прямой. Идеальная снайперская позиция, если бы я планировал кого-то убивать. Но сегодня у меня был билет в первый ряд на театральное представление богов.

Я уселся на прогретый за день камень, скрестил ноги и мысленно активировал «Орлиный взор».

Мир мигнул. Картинка рывком приблизилась, обретая пугающую, почти неестественную резкость. Я видел всё. Пластиковые изолирующие коридоры, наспех возведенные вокруг кратера, вооруженные патрули с собаками, снайперов на вышках, которые лениво жевали жвачку, поправляя оптику. В самом центре этой суеты, намертво вмурованный в скальную породу, лежал Мьёльнир. Вокруг него суетились техники с планшетами, тщетно сканируя артефакт, который плевал с высокой колокольни на всю их земную физику.

А у входа в главный мобильный штаб, меланхолично попивая кофе из картонного стаканчика, стоял Фил Колсон. Я усмехнулся. Агент выглядел помятым и уставшим – видимо, местные бюрократы и упрямый инопланетный металл выпили из него немало крови.

Я просидел на скале несколько часов, наблюдая за этим высокотехнологичным муравейником. Было в этом что-то медитативное. Но ближе к ночи атмосферное давление начало резко, неестественно падать.

Небо над пустыней почернело, наливаясь тяжелыми, свинцовыми тучами, словно чернилами. Ветер, еще недавно лениво гонявший перекати-поле, превратился в плотный, сбивающий с ног шквал. Воздух густо запах озоном и электричеством. Волоски на руках встали дыбом.

Началось.

Сквозь стену ливня, который обрушился на кратер словно по щелчку невидимого рубильника, я заметил движение на периметре. Мой взор легко прорезал пелену дождя и тьмы. Здоровенный блондин в перепачканной грязью гражданской одежде пер напролом через ограждение.

Тор. Бог грома, лишенный своих сил, сейчас больше напоминал разъяренного гризли.

Он двигался тяжело, но невероятно мощно. Я внимательно следил за его рукопашным боем, профессионально оценивая угрозу. В фильмах это выглядело эффектно, но здесь, в реальности, я видел детали. Тор дрался не как мастер боевых искусств. В его движениях не было изящества Вдовы или хирургической точности ассасина. Он дрался как тысячелетний воин, привыкший, что его тело само по себе способно пробивать каменные стены. Удары размашистые, сокрушительные. Он просто сметал агентов Щ.И.Т.а с пути, ломая им ребра, швыряя в грязь и отправляя в глубокий нокаут.

Но без божественной прочности он быстро выдыхался. Я видел, как тяжело вздымается его грудь, как он пропускает удары охранников, как грязь смешивается с кровью на его лице. Наташа Романофф раскатала бы его сейчас за минуту чисто на технике и болевых захватах. Но для рядовых оперативников он всё равно оставался неостановимой машиной.

Где-то наверху, в люльке строительного крана, мелькнул силуэт Клинта Бартона с композитным луком. Соколиный Глаз взял Тора на прицел, натянув тетиву, но приказа стрелять не последовало. Колсон, стоящий внизу под зонтом, лишь завороженно наблюдал за тем, как блондин в одиночку раскидывает его лучших бойцов.

Наконец, Тор ворвался в центральный изолированный тоннель. Я сфокусировал зрение на центре кратера.

Вот он. Момент истины.

Тор подошел к молоту. Дождь заливал его разбитое лицо, плечи тяжело опускались и поднимались. Он схватился за кожаную рукоять Мьёльнира обеими руками. Его мышцы напряглись так, что ткань рубашки затрещала по швам.

Он потянул. Ничего. Молот даже не шелохнулся.

Я видел, как меняется лицо Одинсона. Как уходит боевой азарт, как испаряется привычная спесь принца, и на их место вползает первобытный, сосущий ужас. Он дернул еще раз. И еще. Вздулись вены на шее, он уперся ногами в грязь, вложив в этот рывок всю свою ярость, всю боль изгнанника.

Бесполезно.

Тор рухнул на колени прямо в жидкую грязь. И тогда над пустыней разнесся крик. Это был не просто вопль разочарования. Это был глухой, надрывный рык сломленного зверя, потерявшего всё, дом, семью, силу, саму свою суть. Этот крик пробрал меня до костей, прорвавшись даже сквозь шум хлещущего ливня.

Агенты Щ.И.Т.а медленно, с опаской окружили его, наставив стволы штурмовых винтовок, но Тор даже не сопротивлялся. Его дух был сломлен.

— Жестко работает твой папаша, Один, — пробормотал я себе под нос, отворачиваясь от кратера.

Театральное представление подошло к концу. Тора сейчас закуют в наручники и поведут на допрос к Колсону, где вскоре появится Локи со своей ядовитой ложью про мертвого отца. А это значит, что мое время быть простым зрителем стремительно истекает.

Мне нужно было готовиться. Разрушитель скоро спустится с небес, чтобы закончить работу, и простыми пулями этого голема не взять.

Я расстегнул свою спортивную сумку и высыпал на плоский сухой камень горсть крупных стальных шариков от промышленных подшипников, которые купил в автомагазине по дороге. Идеальная аэродинамическая форма, приличный вес.

Я взял один шарик двумя пальцами. Вспомнил ощущение, пойманное в подвале бруклинского лофта. Понять структуру. Насытить энергией. Укрепить суть.

По венам пробежал знакомый импульс. Голубоватое сияние «Укрепления» на мгновение окутало металл, впитываясь внутрь. Шарик стал ощутимо тяжелее, его молекулярная плотность возросла.

Но затем я со вздохом мотнул головой, прерывая поток энергии, и синее свечение угасло.

Глупо. Навык держится от силы минут десять. Накачивать их сейчас и складывать в карманы – бессмысленная затея. Магия просто выветрится к тому моменту, когда Разрушитель соизволит спуститься с небес. Придется напитывать их энергией прямо в бою, за секунды до броска.

К тому же, будем реалистами. Инопланетный голем сделан из Уру – металла, выкованного гномами Нидавеллира. Даже если я укреплю этот кусок земной стали до абсолютного предела и метну его со всей своей чудовищной силой... он не пробьет асгардскую броню. Он просто расплющится об нее, как пластилиновый шарик о бетонную стену. Точечный кинетический удар Разрушителя разве что слегка пошатнет, но точно не остановит.

Я задумчиво перекатил холодный металл между пальцами. Пробить – не выйдет. Но в описании навыка была одна очень интересная строчка, о которой я в пылу азарта едва не забыл.

"При избытке энергии предмет может взорваться."

Что, если не пытаться сделать снаряд прочным? Что, если намеренно перекачать этот кусок стали энергией до критической отметки? Если закинуть такую нестабильную, готовую рвануть дрянь прямо голему в открытое забрало, когда он начнет концентрировать свой разрушительный луч... получится идеальная магическая осколочная граната, которая сдетонирует прямо у него внутри.

Я усмехнулся, ссыпая обычные, пока еще не заряженные шарики в глубокий карман куртки. Идея была рискованной – можно было запросто оторвать себе пальцы, если передержать заряд хоть на долю секунды. Но против асгардских машин для убийства стандартные методы не работают.

Ливень над пустыней медленно утихала, уступая место душной, напряженной ночи. Я сидел на скале, прислушиваясь к тихому звону стали в кармане, и ждал. Очередной отпуск явно не задался, но пропускать эту драку я не собирался.

***

Городок полыхал. Воздух дрожал от жара, едко воняя плавящимся асфальтом, озоном и жженой проводкой. Тор избитый и весь раненный валялся на асфальте. Разрушитель медленно, неотвратимо вышагивал по центральной улице Пуэнте-Антигуо, словно оживший кошмар, вылитый из жидкого серебра. Его лицевая пластина с тихим металлическим лязгом скользнула вниз, и внутри пустой оболочки начало разгораться слепящее оранжевое пламя.

Я вышел из переулка, сбрасывая куртку. Дистанция – метров тридцать. Идеально.

У моих ног валялся выломанный кусок бордюра – тяжелый бетонный огрызок, килограммов на пятнадцать. Я подхватил его правой рукой, чувствуя шершавую пыльную поверхность.

Понять структуру. Насытить энергией. Перегрузить.

Синее сияние «Укрепления» яркой вспышкой окутало бетон, впитываясь глубоко в его поры. Я не пытался сделать его прочным – я целенаправленно накачивал его энергией до критической нестабильности. Вложив в бросок всю свою дурь, я метнул его, словно бейсбольный мяч.

«Орлиный взор» позволил проложить идеальную траекторию. Бетонный снаряд со свистом рассек воздух и влетел точно в открытое забрало голема за долю секунды до того, как тот выпустил свой разрушительный луч.

Сконцентрированная внутри камня энергия сдетонировала.

Глухой, утробный взрыв внутри шлема Разрушителя заставил трехметровую махину пошатнуться и сделать нелепый шаг назад. Оранжевый луч ударил вкривь и вкось, бессильно располовинив вывеску пустой закусочной.

— Эй, жестянка! — крикнул я, подхватывая с земли оторванный автомобильный диск. Импульс энергии, бросок. Диск рванул прямо на грудной пластине голема облаком огня и копоти. Уру это, конечно, не пробило, но кинетический удар заставил тварь снова отшатнуться. Я достал оставшиеся металлические шарики и тоже метнул их в него.

Разрушитель тяжело повернул ко мне свою безликую голову, явно переоценивая уровень угрозы.

Но в этот момент с фланга на него обрушились асгардцы. Сиф, вооруженная обоюдоострым копьем, в прыжке ударила голема в шейное сочленение, а следом грузный, но на удивление проворный Вольштагг обрушил свою секиру ему под колено. Это были те немногие из друзей Тора, кто еще держался на ногах после первой стычки.

— Славный бросок, смертный! — крикнула Сиф, уходя изящным перекатом от тяжелого металлического кулака, пронесшегося в миллиметре от ее головы. — Но оставь эту битву воинам Асгарда!

— Извини, но нет — беззлобно пробормотал я.

Кидаться нестабильным мусором было весело и эффективно, но голем уже адаптировался. Его лицевые пластины начали светиться непрерывно, готовясь залить всю улицу сплошным потоком плазмы. Дистанционный бой терял смысл, да и стоять в стороне, пока кто-то другой делает грязную работу, было не в моем стиле.

Я подскочил к поваленному светофорному столбу. Тяжелая стальная труба легла в руки как родная. Укрепление. На этот раз я стабилизировал ману, превращая обычную земную сталь в монолит, способный выдержать чудовищные перегрузки.

Я рванул вперед, сокращая дистанцию с пугающей скоростью. Паркур Альтаира позволил мне оттолкнуться от капота перевернутого пикапа, взмыть в воздух и перемахнуть через спину тяжело дышащего Вольштагга.

Я обрушил стальной столб прямо на бронированное плечо Разрушителя. Удар был такой колоссальной силы, что отдача прошлась по суставам, а по улице разошлась ощутимая ударная волна, выбивая остатки стекол в соседних домах. Металл жалобно заскрежетал, голем просел на одно колено.

Я перехватил столб, готовясь нанести удар снизу в открытое забрало, но недооценил скорость инопланетной машины. Разрушитель даже не стал выпрямляться. Его корпус, не скованный рамками человеческой анатомии, просто развернулся на сто восемьдесят градусов, и металлическая лапа хлестнула наотмашь.

Я попытался уйти в блок, подставив укрепленный столб, но против мощи Разрушителя земная сталь оказалась бумагой. Разрушитель не просто ударил – он проломил мою защиту. Зазубренный край его тяжелой кисти, выкованной из уру и напитанной древними чарами, с хрустом перебил столб и глубоко распорол мне бок.

Сила удара была такова, что меня швырнуло через всю улицу. Я пробил кирпичную стену местной аптеки, буквально превратив кирпичи в пыль собственным телом, и рухнул в крошево из битого стекла и деревянных стеллажей.

Рот мгновенно наполнился солоноватым, железистым вкусом крови. Левый бок горел так, словно в него плеснули расплавленным свинцом. Рана была рваной и глубокой, ни плотные мышцы, ни окрепшая после соковийских пыток кожа не смогли остановить этот металл. Уру прошел сквозь мою адаптацию, как раскаленный нож сквозь масло.

«Абсолютная Адаптация» тут же взвыла, запуская экстренную регенерацию. Мышечные волокна начали лихорадочно скручиваться, пытаясь стянуть края разрыва, но неизвестная асгардская энергия разрушителя, оставшаяся на ране, мешала клеткам восстанавливаться, превращая каждый вдох в адскую вспышку боли.

Сквозь звон в ушах я услышал тяжелую поступь. Разрушитель медленно шагал к пролому в стене. Сиф отчаянно ударила его копьем в спину, пытаясь отвлечь, но он лишь небрежно отмахнулся, отбросив воительницу на капот разбитой машины. Оранжевое пламя внутри его шлема разгоралось всё ярче. Он собирался выжечь меня дотла вместе с остатками здания.

Я стиснул зубы до скрипа, опираясь на здоровую правую руку и пытаясь встать. Кровь толчками выходила из бока, заливая пол. Если придется, я приму этот луч грудью и проверю, сможет ли моя сущность адаптироваться к магии Асгарда прямо сейчас, на пороге смерти.

Но слава богу проверять не пришлось.

Небо над Пуэнте-Антигуо разорвал оглушительный, первобытный раскат грома. Облака, до этого висевшие тяжелым черным саваном, закрутились в гигантскую, ревущую воронку. Ослепительная ветвистая молния, толщиной с вековой дуб, ударила прямо в центр улицы, ослепив всех вокруг. Ударная волна с силой отбросила Разрушителя на несколько шагов назад.

В эпицентре кратера, на выжженном асфальте, медленно выпрямился Тор.

Его грязная, изодранная фланелевая рубашка сменилась сияющей чешуйчатой броней. Алый плащ тяжело хлопал на штормовом ветру, а в правой руке он намертво сжимал Мьёльнир, по которому плясали синие электрические дуги. Бог грома больше не был сломленным, растерянным смертным. Он вернул свою суть. Он был зол, могуч и чертовски эффектен.

— Тебе придется иметь дело со мной! — голос Тора, многократно усиленный раскатами грома, заставил задрожать фундамент подо мной.

Разрушитель мгновенно забыл про меня, разворачивая свой корпус к главной, единственной достойной цели.

Я медленно сполз по разбитой стене, оставляя на кирпичах кровавый след, и позволил себе хриплую усмешку. Рана на боку, несмотря на сопротивление чужой магии, начала понемногу затягиваться – адаптация училась бороться даже с этим.

— Вот теперь, — прохрипел я, сплевывая кровь и глядя, как Тор с боевым кличем взмывает в воздух, раскручивая молот, — можно и отдохнуть.

***

Битва закончилась так же стремительно, как и началась. Последний сокрушительный удар Мьёльнира, усиленный яростью бога, превратил Разрушителя в груду бесполезного, остывающего металла. Гроза начала стихать, оставляя после себя лишь запах мокрого асфальта и тяжелую, звенящую тишину.

Я сидел среди обломков аптечных стеллажей, чувствуя, как «Абсолютная Адаптация» наконец-то берет верх над асгардской магией. Рана на боку больше не горела – она стягивалась, оставляя на коже новый, еще более плотный след.

Подняв голову, я наткнулся на взгляд леди Сиф. Она стояла неподалеку, опираясь на свое копье, и не сводила с меня любопытных, изучающих глаз. В её взоре не было пренебрежения, которое боги обычно приберегают для смертных. Скорее, там читалось искреннее недоумение вперемешку с уважением. Заметив, что я смотрю в ответ, воительница едва заметно, но весомо кивнула мне в знак благодарности. Для Асгарда, где доблесть ценилась выше титулов, я только что прошел проверку.

Это был хороший знак. Моя затея с «туризмом» начала приносить плоды, первый мост к будущим Мстителям был заложен, и заложен он был на поле боя, а не в кабинетах Щ.И.Т.а.

Понимая, что сейчас сюда нагрянут люди Колсона с их бесконечными вопросами и протоколами, я решил, что пора исчезать. Я не хотел становиться частью официального отчета. Моя роль, призрак, тень, которая появляется, когда ситуация выходит из-под контроля.

Тяжело поднявшись и стараясь не тревожить еще не до конца сросшиеся ребра, я направился в глубь магазина, к служебному выходу. Но стоило мне дойти до двери, как над руинами Пуэнте-Антигуо раскатился громовой голос, заставивший меня замереть.

— Постой, мидгардец! — Тор стоял посреди улицы, окруженный сиянием затихающих молний. Он смотрел прямо на меня, и в его осанке больше не было и тени того сокрушенного бедолаги из кратера. — Назовись, о храбрый воин! Асгард должен знать имя того, кто не побоялся встать на пути у Разрушителя, защищая тех, кто слабее!

Я замер у самого порога, полуобернувшись. Это был тот самый момент, ради которого я проделал весь этот путь. Наладить связь с будущим королем Асгарда, оставить след в его памяти – это стоило каждой сломанной кости.

— Зови меня Маркус, — ответил я, позволив себе короткую, едва уловимую улыбку. — И прибереги свои молнии для тех, кто действительно этого заслуживает, Тор. Нам еще предстоит встретиться...

На сегодня подвигов было достаточно. Теперь оставалось только дождаться, когда Фьюри узнает о моем визите, а в том, что Колсон уже строчит рапорт, я не сомневался ни секунды.





Глава 17


Глава 17





Я не стал уходить далеко. Затеряться в суматохе, охватившей Пуэнте-Антигуо после разрушительной битвы, было проще простого – агенты Щ.И.Т.а носились как ужаленные, пытаясь оценить ущерб, потушить пожары и оцепить остатки городка. Я дождался глубокой ночи у импровизированного командного пункта на окраине периметра, прислонившись спиной к прохладной броне черного внедорожника. Влажный от недавней грозы ветер приятно холодил кожу, а рана на боку превратилась в туго натянутый, пульсирующий рубец.

Шаги я услышал задолго до того, как из мрака вынырнул Фил Колсон. Пиджак агента был безнадежно заляпан грязью, галстук сбился, но лицо оставалось привычно-каменным. Однако на эту неформальную встречу он пришел не один.

Чуть позади него бесшумно скользил сухощавый, жилистый мужчина в тактической форме. В его руках покоился высокотехнологичный блочный лук. Двигался он с той хищной, экономной грацией, которая выдает элитного убийцу, привыкшего бить издалека и наверняка.

Я скрестил руки на груди, когда они подошли ближе. Лучник остановился в паре шагов, цепко, словно через оптический прицел, сканируя мою фигуру, разорванную в клочья куртку и засохшую кровь.

— Значит, это и есть наш неучтенный актив, — негромко произнес он, слегка склонив голову, ни на секунду не расслабляя хватку на рукояти лука. — Клинт Бартон. Директор рассказывал о тебе. Описывал как эдакий ходячий таран, сносящий укрепленные бункеры на своем пути. Но вживую ты кажешься... другим. Более тихим, что ли.

— Маркус, — я кивнул в ответ, оценив его спокойствие и профессионализм. — А ты, видимо, тот самый парень, который приносит лук на перестрелку с инопланетным плазменным големом. Рискованно. Но уважаю.

Уголок губ Бартона дернулся в подобии улыбки. Мы поняли друг друга без лишних слов – два специалиста, привыкшие работать в тени. Но тут Колсон деловито открыл багажник внедорожника, достал защищенный спутниковый коммуникатор и набрал код.

— Директор на линии, — ровно сообщил Фил и протянул мне массивную черную трубку.

Я взял устройство, ожидая заслуженной бури. И она не заставила себя ждать.

— Майерс, мать твою! — голос Ника Фьюри в динамике лязгал, как танковые гусеницы по асфальту. — Мне казалось, мы предельно ясно обсудили значение слова «бессрочный отпуск». Какого черта ты забыл в Нью-Мексико, устроил там гладиаторские бои с инопланетной жестянкой и светил лицом перед половиной моего личного состава?!

— И вам доброй ночи, Ник, — спокойно ответил я, глядя на темное небо над пустыней. — Во-первых, я не светил лицом – в той суматохе меня толком видел только бог грома и парочка его друзей. Ваши люди были слишком заняты тем, что получали по шее. А во-вторых... давайте не будем забывать о статусе наших взаимоотношений.

Я сделал паузу, позволяя словам осесть, и продолжил уже жестче, чеканя каждое слово:

— Я не ваш штатный сотрудник, директор, и официально меня вообще не существует в вашей структуре. Вы мне не хозяин, чтобы указывать, где проводить отпуск. Я приехал в пустыню как заинтересованный "турист". Увидел, что ситуация выходит из-под контроля, и немного помог. Скажите спасибо, что я принял удар той твари на себя, иначе от вашего агента Колсона и половины лагеря осталась бы только кучка пепла.

В трубке повисло тяжелое, сопящее молчание. Фьюри был взбешен самоуправством, это читалось в его прерывистом дыхании. Но его параноидальный прагматизм всегда брал верх над эмоциями. Он прекрасно понимал, что давить на меня приказами бесполезно – я был слишком ценной, слишком непредсказуемой фигурой на его доске, чтобы раздувать из этого конфликт и рисковать нашим союзом.

— В следующий раз, «турист», предупреждай меня лично, когда решишь посетить мои закрытые зоны карантина, — наконец, сбавил тон Фьюри, хотя металл в голосе никуда не делся. — Раз уж ты там, Колсон введет тебя в курс дела. Конец связи.

Связь оборвалась с сухим щелчком. Я вернул коммуникатор Филу, чувствуя, как спадает внутреннее напряжение.

— И каков итог этой божественной комедии? — спросил я, разминая затекшее плечо. — Наш златовласый друг с молотом уже дает показания в допросной комнате?

Колсон поправил сбившийся галстук и тяжело покачал головой, глядя куда-то в сторону разрушенного кратера, где всё еще суетились техники.

— Нет. Он покинул Землю. Вернул свою силу, забрал молот, пообещал доктору Фостер, что вернется, и вызвал... нечто вроде гигантского пространственного тоннеля прямо в небе. Ослепительный столб света унес его и остальных асгардцев к звездам. Тор вернулся домой, на Асгард, чтобы решать свои семейные проблемы.

— Семейные ссоры, из-за которых чуть не сровняли с землей целый город, — хмыкнул Клинт, перекидывая лук из руки в руку. — Представляю, как они празднуют День благодарения.

Над пустыней повисла звенящая тишина, прерываемая лишь далеким гулом генераторов Щ.И.Т.а. Мы втроем, не сговариваясь, посмотрели наверх – на россыпь холодных, равнодушных звезд, усеявших черное полотно неба. Еще вчера эти звезды казались просто далекими, безжизненными точками. Сегодня они обрели совсем иной, пугающий масштаб.

— Значит, теперь всё официально, — негромко произнес я, озвучивая то, что сейчас тяжелым камнем лежало на душе у каждого из нас. — Мы не одни во Вселенной.

— Не одни, — эхом отозвался Колсон. На его лице больше не было дежурной вежливости агента. Только суровая, пугающая усталость человека, осознавшего, что правила игры изменились навсегда. — И, судя по этому металлическому монстру, который играючи прошибал здания, мы катастрофически отстаем в вооружении. Земля теперь – открытая мишень для тех, кто обитает по ту сторону звезд.

— Именно поэтому ваш директор и собирает свой тайный клуб для спасения мира, верно? Инициатива Мстители, или как там он ее называет, — я оттолкнулся от внедорожника, чувствуя, как внутри снова начинает бурлить кровь. Отдых действительно подошел к концу. — Готовьтесь, Фил. Это была лишь разведка боем. Рано или поздно сверху свалится что-то похуже семейных разборок богов. И тогда вам понадобятся все нестандартные активы, которые только удастся найти.

Я развернулся и зашагал прочь. Оставляя позади Бартона и Колсона переваривать новую реальность, я думал лишь об одном, земля вступила в новую эру.

***

Нью-Йорк встретил меня привычной какофонией звуков, запахом озона, сырого асфальта и мелким, моросящим дождем. После стерильного, выжигающего легкие жара пустыни Нью-Мексико этот город казался огромным, грязным, но до одури родным зверем. Я бросил спортивную сумку на пол прихожей своего лофта и устало стянул куртку.

Бок всё еще неприятно тянуло. Уру – металл, выкованный гномами Нидавеллира, – оставил свой след, прошив мою защиту, как раскаленный нож сквозь масло. Я провел пальцами по плотному, потемневшему рубцу. Моя «Абсолютная Адаптация» в очередной раз вытащила меня с того света, но эта рана затягивалась с трудом, сопротивляясь чужой магии. Этот шрам останется со мной как напоминание о том, что в игре появились фигуры, способные стереть меня в порошок даже сквозь взращенную пытками неуязвимость.

В квартире было темно, но обостренные чувства взвыли еще до того, как я щелкнул выключателем. Едва уловимый аромат дорогого парфюма.

— Фьюри не учил тебя стучать, или шпионам высшего уровня это не по статусу? — спокойно произнес я, проходя в гостиную и не делая попыток потянуться к оружию.

Наташа сидела в моем любимом кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Для нее визиты в мой лофт давно перестали быть редкостью. В полумраке ее волосы казались почти черными, а зеленые глаза хищно поблескивали, отражая свет уличных фонарей. В руках она задумчиво крутила мой бейсбольный мяч.

— Директор рвет и мечет, Маркус, — бархатным, но лишенным всякой теплоты голосом отозвалась Романофф. Она небрежно бросила мяч мне. Я поймал его на лету. — Твоя выходка... Скажем так, это было не слишком изящно. Ты нарушил периметр, проигнорировал приказы и засветился перед объектами внеземного происхождения.

— Зато это было чертовски эффективно, — я подошел к холодильнику, достал две бутылки пива и, открыв их о край столешницы, протянул одну Вдове. — Местная полиция и ваши агенты с пистолетами против трехметрового голема из Асгарда выглядели бы еще менее изящно.

Она приняла бутылку, сделала глоток и внимательно, как биолог на новую бактерию, посмотрела на меня.

— Клинт рассказал, что ты кидался в Разрушителя обычным уличным мусором, который взрывался, как крупнокалиберные снаряды. — Наташа чуть склонила голову, ее взгляд скользнул по моей футболке, туда, где прятался свежий шрам. — И что ты пережил прямой кинетический удар этой твари. Ник Фьюри начинает задавать вопросы, на которые даже у меня нет логичных ответов. Твоя мутация становится всё более... универсальной?

— Эволюция – штука непредсказуемая, Наташа, — я сел на диван напротив, расслабленно откинувшись на спинку. Рассказывать ей про навык «Укрепление» из другой вселенной и систему призыва я, естественно, не собирался. — Что случилось, то случилось. Вы с директором теперь точно знаете, что мы не одни во Вселенной, и что пули против таких гостей работают плохо.

— Знаем. И именно поэтому я здесь, — её лицо стало серьезным. Игривость исчезла, уступив место холодной собранности. — Гидра затаилась, это правда. Но Щ.И.Т.у сейчас нужны все доступные ресурсы. Директор запускает протокол повышенной готовности по всему земному шару.

— Тот самый «Клуб одиноких сердец»? Проект «Инициатива Мстители»? — приподнял я бровь.

— Он самый, — невозмутимо отозвалась Наташа, проигнорировав мой сарказм. — Проект пока на стадии формирования. Но у нас появились другие проблемы. На севере, глубоко во льдах, поисковые группы нашли кое-что... точнее, кое-кого. И одновременно с этим активизировался один старый проект, связанный с чистой энергетикой. Тессеракт.

Я сделал долгий глоток холодного пива, скрывая за темным стеклом бутылки усмешку. Шестеренки встали в пазы. Капитан Америка найден. Куб начинает прокладывать дорогу сквозь пространство. Таймер начал свой неумолимый отсчет до битвы за Нью-Йорк.

— И чего Ник хочет от меня? Снова отправить в какую-нибудь дыру зачищать фанатиков? Или чтобы я...

— Пока ничего. Считай, что твой отпуск продолжается, но теперь он условный, — Наташа поднялась, плавно, по-кошачьи потянувшись. — Он велел передать, держи телефон заряженным, а инвентарь – готовым. Скоро нам может понадобиться твой талант разрушать всё, к чему ты прикасаешься.

Она направилась к выходу, но у самых дверей обернулась.

— И еще. В следующий раз, когда решишь поиграть в героя перед богами... не подставляйся под удар открыто. Нам будет не хватать твоей угрюмой физиономии.

— Буду иметь в виду, — хмыкнул я ей вслед.

Когда щелкнул замок и в лофте снова воцарилась тишина, я подошел к панорамному окну. Нью-Йорк жил своей суетливой жизнью, абсолютно не подозревая о том, какая колоссальная буря собирается над его бетонными каньонами.

Мысленно я потянулся к интерфейсу «Сингулярности». До следующей крутки оставалось чуть меньше тридцати дней. Время еще было. Я сжал в руке бейсбольный мяч. По венам пробежал синеватый импульс магии укрепления, и мяч уплотнился, став тяжелее свинца.

— Нужно готовиться — тихо произнес я, глядя на свое слабое отражение в стекле, и развеял энергию.

***

POV: Александр Пирс

Тишина конспиративной квартиры, затерянной в лесах Мэриленда, казалась почти осязаемой и давила на виски, но Александр Пирс находил в ней своеобразное, извращенное утешение. Он стоял у бронированного панорамного окна, неспешно покачивая в руке бокал с янтарным скотчем. Десятилетия безупречной игры, кропотливого внедрения Гидры в саму кровеносную систему Щ.И.Т.а и мирового порядка , едва не оборвались на нелепом дипломатическом приеме в Вене.

Если бы не ледяная, лишенная эмоций паранойя алгоритма Арнима Золы, вовремя просчитавшая статистическую невозможность непрерывной череды провалов и выдавшая предупреждение , Черная Вдова успешно завершила бы свою миссию, вколов смертельный токсин не двойнику-смертнику, а ему самому. Фьюри знал всё. И теперь они застыли в патовой ситуации, ведя изматывающую холодную войну, где ни один не мог сделать открытый ход без риска уничтожить собственную организацию.

Но больше всего Пирса тревожил не одноглазый директор Щ.И.Т.а. По-настоящему его пугал тот цепной пес, которого Фьюри спустил с поводка.

На столе из красного дерева тускло мерцал экран планшета, раз за разом прокручивая обрывки чудом уцелевших видеозаписей с уничтоженных объектов Гидры. Соковия. Заснеженные горы Швейцарии. Непроходимая сибирская тайга и влажные джунгли Южной Америки. Неизвестный фантом, имя которого не значилось ни в одной базе данных, планомерно стирал передовые исследовательские центры в порошок.

Пирс неотрывно смотрел, как этот человек – если его вообще можно было так назвать – голыми руками рвет стальные двери словно бумагу , проникает сквозь вентиляционные шахты на головокружительной высоте и абсолютно игнорирует выстрелы из плазменных винтовок. Поразительнее всего было то, как его плоть перестраивалась прямо под шквальным огнем. Это не было спланированной военной операцией, это походило на локальное стихийное бедствие, методично выжигающее активы Гидры.

Кто бы не создал и не стоял за этим монстром, очевидно, породил химеру. Монстр, которая теперь неумолимо пожирала Гидру. Обычные вооруженные отряды, даже элита вроде С.Т.Р.А.Й.К.а, были бессильны против подобной аномалии – отправлять их на перехват означало лишь множить списки потерь. Чтобы выследить и уничтожить чудовище, требовалось спустить с цепи другое чудовище. Единственное, чья преданность была выжжена на подкорке и заморожена во льдах криокамер.

Пирс одним глотком осушил бокал, с глухим стуком поставил его на стол и направился к тяжелой стальной двери, ведущей в подвальный уровень убежища.

Там, в клубах рассеивающегося морозного пара, на холодном металлическом стуле сидел человек. Его левая рука, от плеча до кончиков пальцев отливающая хромом и украшенная красной звездой, слегка подрагивала после пробуждения. Взгляд Зимнего Солдата был пуст, черен и смертоносен, как ствол снайперской винтовки. В нем не осталось ничего от того парня из Бруклина, лишь идеальные, выверенные десятилетиями рефлексы абсолютного убийцы.

— У меня для тебя новая цель, — ровным, лишенным каких-либо эмоций тоном произнес Пирс, бросая на стол перед солдатом защищенный планшет с размытым изображением неуязвимого фантома. — Это не обычный человек. Он быстр, он способен адаптироваться к любой агрессивной среде, и он не умирает, когда в него стреляют.

Зимний Солдат медленно моргнул, скользнув немигающим взглядом по экрану. Его лицо, обрамленное отросшими темными волосами, оставалось бесстрастной маской.

— Твоя задача – найти его. Слейся с тенью, двигайся вне радаров Фьюри. Изучи каждую его слабость, каждый паттерн его движений. Не вступай в открытый бой, пока не будешь уверен в результате, — Пирс наклонился ближе, вглядываясь в пустые глаза своего лучшего актива. — А когда найдешь его уязвимое место... Уничтожь его. Сотри в пыль, чтобы от этого кошмара не осталось даже пепла.

Зимний Солдат поднялся, возвышаясь над столом. Сервоприводы его бионической руки издали тихий, хищный гул.

— Будет исполнено, — глухо ответил он.





Глава 18


Глава 18





Мой просторный двухуровневый лофт в здании бывшей бруклинской фабрики постепенно превратился из временного убежища в мой настоящий дом. Дни текли размеренно, сливаясь в комфортную, но предсказуемую рутину. Утро неизменно начиналось в оборудованном подвале, тяжелые штанги, избиение боксерских груш и жесткая проверка пределов собственного тела.

Вечера я проводил за моим компьютером или в компании Наташи, которая всё чаще заглядывала ко мне с коробками китайской еды или пиццей. Мы сидели на диване, ели пиццу, смотрели телевизор и обменивались короткими сводками новостей. От нее и от Фила Колсона я узнавал, что Гидра действительно залегла на самое глубокое дно, терпеливо зализывая раны, а Щ.И.Т. с головой погряз в бюрократических разборках после феерического отбытия Тора и очистки кратера в Нью-Мексико.

Но чем дольше длилась эта идиллия, тем острее я чувствовал нарастающий внутри зуд. Я совершенно разучился бездельничать в тишине. Моя кровь, привыкшая к адреналину смертельных схваток и постоянному напряжению, отчаянно требовала выхода. В один из таких вечеров, когда Романофф лениво переключала каналы, я достал черный защищенный коммуникатор и набрал номер. Ник Фьюри ответил почти сразу, его голос звучал так же ровно и подозрительно, как всегда.

— Директор, мне нужен новый тактический костюм, — произнес я без лишних предисловий, глядя в окно на мерцающие огни ночного Нью-Йорка. — Из ваших лучших легких полимеров, с усиленными кевларовыми вставками. Матово-черный, чтобы идеально сливался с темнотой, и, разумеется, абсолютно никаких логотипов в виде орлов или ваших аббревиатур на груди.

Наташа оторвала взгляд от экрана и вопросительно изогнула бровь, но промолчала, внимательно прислушиваясь к разговору.

— Майерс, я ясно дал понять, что у тебя бессрочный отпуск, — с отчетливым металлическим лязгом в голосе отозвался Фьюри. — Твоя задача сейчас – сидеть тихо и не отсвечивать. Гидра забилась в щели, мы полностью контролируем ситуацию. Для чего тебе понадобилась передовая броня Щ.И.Т.а?

— Буду выходить на патрули. По ночам, — совершенно серьезно ответил я, скрестив руки на груди. — Местная преступность слишком расслабилась, пока вы занимаетесь разборками инопланетных "богов". Думаю им нужна хорошая порка, которой я и займусь.

Из динамика раздался тяжелый, откровенно раздраженный вздох.

— Ты, мой самый ценный и непредсказуемый скрытый актив, а не уличный мститель в трико, — жестко отрезал директор. — Сиди дома, играй в свои видеоигры и не привлекай внимания полиции. Мне категорически не нужны заголовки в газетах о том, как неизвестный мутант калечит наркоторговцев в подворотнях.

— Слушайте меня внимательно, Ник, — мой голос стал холодным и непреклонным. — Я буду патрулировать улицы в любом случае. С вашей высокотехнологичной броней или в обычной толстовке с капюшоном. Вы прекрасно знаете, что остановить меня силой вы не сможете, а если я пойду в своей одежде, шанс испачкаться или оставить случайные следы для полиции гораздо выше. Сделайте мне костюм, и я буду работать предельно чисто. Не сделаете – обойдусь без него, но дома я сидеть не собираюсь. Мне просто так хочется, и я не собираюсь спрашивать разрешения. Я просто уведомляю вас о том чем буду заниматься по ночам.

Повисла долгая, звенящая пауза. Фьюри ненавидел, когда ему ставили ультиматумы, но его природный прагматизм всегда брал верх над уязвленным эго, позволяя трезво оценить мою логику.

— Колсон передаст тебе координаты курьера, — сухо процедил он и разорвал связь.

Спустя три дня я стоял на краю крыши ветхой пятиэтажки в Квинсе, вдыхая сырой, пропитанный выхлопными газами воздух. Новый костюм сидел на мне как вторая кожа, он абсолютно не сковывал движений, отлично дышал и был достаточно прочным, чтобы выдержать касательный выстрел или удар ножом в упор. Я шагнул в пустоту, полностью отдавшись инстинктам. Благодаря «Паркуру Альтаира», въевшемуся в самую суть моей мышечной памяти, я не падал, а грациозно скользил между зданиями. Нью-Йорк подомной кипел своей грязной, неприглядной ночной жизнью, и вскоре мой обостренный слух уловил то, что я искал, приглушенные крики, звон разбитого стекла и грубый смех в узком, неосвещенном переулке.

Группа из пятерых вооруженных отморозков зажала в тупике парочку припозднившихся студентов, размахивая бейсбольными битами и дешевыми пушками. Я не стал тратить время на эффектные появления или пафосные речи, присущие героям комиксов. Спрыгнув с пожарной лестницы прямо в центр их группы, я двигался как смазанный силуэт. Первому я сломал запястье, просто перехватив его руку с оружием, и коротким, хлестким ударом в челюсть отправил в глубокий нокаут. Двое попытались вскинуть пистолеты, но я уже сократил дистанцию: жесткий удар ногой под колено одному заставил его согнуться пополам, а точный хук в солнечное сплетение вышиб дух из второго. Раздался сухой хруст ломающихся ребер, и они рухнули на асфальт, глухо мыча от боли. Оставшиеся бандиты, осознав, что перед ними не обычная жертва, в панике побросали оружие и бросились наутек, но я не позволил им уйти – мне не нужно было убивать этот уличный мусор, мне был важен лишь сам процесс охоты.

Я стоял посреди темного переулка, молча слушая, как спасенная пара, сбивчиво бормоча слова искренней благодарности, спешно скрывается за поворотом. Мое сердце билось ровно, дыхание даже не сбилось, но внутри, по венам, медленно разливалось горячее, пьянящее чувство абсолютного контроля. Мне это чертовски нравилось. Нравился первобытный страх в глазах этих уличных шакалов, когда они за доли секунды понимали, что столкнулись с чем-то, что не могут убить или напугать. Нравилось чувствовать свою подавляющую, неоспоримую мощь, защищая тех, кто был слабее. Эта скромная ночная зачистка не могла заменить глобальные масштабы боев с големами Асгарда или уничтожение исследовательских баз Гидры, но она отлично утоляла мой внутренний голод. Я растворился в глубоких тенях Бруклина, с мрачным удовлетворением осознавая, что теперь эти улицы принадлежат мне.

***

Следующие недели превратились в упоительную череду ночных вылазок, где густой нью-йоркский смог смешивался с запахом чужого страха и адреналина. Как только солнце скрывалось за горизонтом, уступая место неоновому свечению мегаполиса, я облачался в матово-черную броню, любезно предоставленную параноиком Фьюри, и растворялся в лабиринте бетонных джунглей. Мой маршрут редко имел четкую структуру, ведомый обостренными инстинктами и нечеловеческим слухом, я скользил по крышам Бруклина и Квинса, словно хищная птица, выискивающая зазевавшуюся добычу. Обычные грабители, мелкие наркоторговцы и агрессивные уличные банды даже не подозревали, что их привычная пищевая цепочка безнадежно нарушена моим появлением.

Я не просто пресекал преступления, я превращал каждую зачистку в изощренный психологический террор, откровенно наслаждаясь процессом. Временами я ловил себя на мысли, что почти буквально косплею Темного Рыцаря, разве что без пафосного плаща и заостренных ушей на шлеме. Идеально сливаясь с глубокими тенями благодаря поглощающему свет полимеру костюма, я обожал нападать сверху. Заметив в глухом переулке группу отморозков, решивших обчистить очередного прохожего или поделить грязную выручку, я бесшумно спускался по пожарной лестнице, повисал вниз головой на металлических перекрытиях и молниеносным рывком утаскивал замыкающего во мрак. Звук сдавленного хрипа и внезапно опустевшее место, где секунду назад стоял их подельник, сеяли в рядах бандитов абсолютную, первобытную панику.

Когда оставшиеся начинали судорожно озираться, щелкая предохранителями и слепя друг друга дрожащими лучами дешевых фонариков, я обрушивался прямо в центр их группы. Никакого огнестрельного оружия – только чистая, подавляющая физическая мощь и отточенные удары, с сухим хрустом ломающие ключицы и дробящие коленные чашечки. Я двигался настолько быстро, что их глаза не успевали фиксировать мои перемещения, а пули, выпущенные в слепом ужасе, лишь высекали искры из кирпичных стен или рикошетили от укрепленных кевларовых вставок моей брони. Хватая за горло самого крупного из нападавших, я играючи отрывал его от земли одной рукой, приближал свое лицо вплотную к его расширенным от ужаса глазам и намеренно понижал голос до потустороннего, вибрирующего рыка, обещая переломать каждую кость в его теле, если он еще раз посмеет выйти на эти улицы.

Этот театральный, но безумно эффективный подход работал безотказно, бывалые головорезы, привыкшие к полицейским сиренам и не боящиеся тюремных решеток, кричали и молили о пощаде, пуская лужи прямо на грязный асфальт и запугиваясь до настоящей истерики. Они до усрачки боялись этой безликой черной тени, которая не зачитывала права, не носила жетона и могла одним ударом вмять взрослого мужчину в капот припаркованного автомобиля. А я, стоя на краю крыши и слушая затихающие вдали вопли разбегающихся неудачников, чувствовал, как по венам пульсирует дикий, ни с чем не сравнимый восторг. Это было не просто правосудием или скучной попыткой очистить город от скверны, это был мой личный способ выпустить пар, доказав самому себе, что в этом хрупком мире, стремительно катящемся навстречу инопланетным вторжениям, я являюсь неодолимой силой, с которой придется считаться каждому.

***

Пока Маркус обживался в Бруклине и утолял жажду деятельности ночными патрулями, за ним, словно неумолимая тень, уже следовал призрак прошлого. Зимний Солдат, разбуженный приказом Александра Пирса, начал свою охоту не с прямого штурма, а с холодного, методичного анализа окружения Ника Фьюри. Он знал, что директор Щ.И.Т.а никогда не действует в одиночку, и если у него появился новый «призрак», то ниточки к нему обязательно потянутся через самых доверенных лиц.

Зимний Солдат установил скрытое наблюдение за ближайшим окружением директора, используя старые, еще не вскрытые Фьюри «закладки» и протоколы «Гидры» в городской системе мониторинга. Он не искал Маркуса – он искал аномалии в поведении профессионалов. Первым объектом его внимания стал Фил Колсон, но тот был слишком осторожен и погряз в официальной бюрократии после событий в Нью-Мексико. Однако истинный след обнаружился там, где мастерство сталкивалось с чем-то личным.

Наташа Романофф, известная своей способностью растворяться в любой толпе, начала совершать странные, на первый взгляд бессистемные маневры. Она меняла машины, использовала парики и сложные маршруты через проходные дворы, пытаясь не оставлять за собой ни одного хвоста. Для обычного наблюдателя она просто исчезала, но Зимний Солдат сам был порождением тех же теней. Он подмечал едва уловимые паттерны, тайминг смены одежды, выбор определенных станций метро и ту самую неуловимую паузу в графике, которая всегда заканчивалась в одном и том же районе Бруклина.

Спустя неделю бесшумного преследования он вычислил цель. Скрытая квартира в здании бывшей фабрики – лофт, который Фьюри выделил своему новому активу. Барнс занял позицию в пустующем здании напротив, часами оставаясь неподвижным в темноте, пока его глаза фиксировал каждое движение за панорамными окнами.

Когда он сопоставил увиденное с кадрами из Соковии и Швейцарии, последние сомнения отпали. Тот самый парень, который в одиночку вырезал лаборатории Гидры, теперь мирно ел пиццу и тренировался в подвале, демонстрируя ту же пугающую скорость и мощь.

Теперь Баки перешел ко второй фазе – изучению повадок. Он следил за тем, как Маркус выходит на свои ночные патрули, облачаясь в матовую черную броню. Он видел, как «призрак» Фьюри запугивает бандитов, играя в уличного мстителя, и подмечал каждую деталь: как Маркус распределяет вес при прыжке, как полагается на свою неуязвимость, подставляясь под удары, и как использует странную энергию для укрепления предметов.

Для Зимнего Солдата это не было героизмом – это была тактическая информация. Он видел, что Маркус, несмотря на свою колоссальную силу, часто действует на эмоциях и драйве, наслаждаясь своим превосходством. Это было его первой зацепкой. Зимний Солдат продолжал наблюдать, выжидая момент, когда Маркус столкнется с холодным расчетом и идеально подготовленной засадой, против которой не поможет даже самая крепкая кожа.

***

Чувство чужого взгляда сверлило затылок уже не первую неделю. Сначала я списывал этот липкий, неприятный зуд на банальную паранойю, а затем – на вездесущих ищеек Ника Фьюри, которым по долгу службы положено держать руку на пульсе. Директор Щ.И.Т.а обожал негласный контроль, поэтому я просто привык игнорировать невидимых наблюдателей, скрывающихся в тенях Нью-Йорка во время моих ночных патрулей. Как оказалось, совершенно напрасно. Как оказалось, я жестоко ошибался, и расплата за беспечность настигла меня в заброшенном индустриальном районе Бруклина, где глухие стены старых фабрик образовывали идеальный лабиринт для масштабной засады.

Началось все не с эффектного появления противника лицом к лицу, а с методичного, безжалостного изматывания. Едва я шагнул в узкий проулок, как с оглушительным грохотом обрушились ржавые пролеты пожарных лестниц, наглухо перекрывая пути к отступлению, а из непроглядной темноты крыш ударил шквальный перекрестный огонь. Невидимый стрелок менял позиции с пугающей скоростью: крупнокалиберные пули с визгом крошили кирпичную кладку, высекали снопы искр из мусорных контейнеров и не давали мне ни секунды на передышку. Пространство содрогалось от взрывов тактических гранат, чьи осколки со свистом вспарывали воздух, заставляя меня непрерывно двигаться, уходить перекатами и тратить энергию в попытках избежать прямого попадания.

В довершение этого огненного ада под ноги покатились ребристые цилиндры, из которых с угрожающим шипением повалили густые зеленоватые облака. Тот, кто планировал ловушку, явно проделал огромную аналитическую работу, сделав ставку на мощный парализующий газ, способный свалить слона, но он не учел одного крошечного нюанса. Моя физиология адаптируется к любым токсинам гораздо быстрее, чем они успевают нанести вред нервной системе. Едкий дым не причинил мне ни малейшего ущерба, однако именно в этот момент в голове созрел рискованный план.

Понимая, что наемник не покинет своего укрытия, пока я полон сил и представляю смертельную угрозу, я решил подыграть его стратегии измора. Я позволил своим движениям стать нарочито тяжелыми и дергаными, начал изображать удушье, судорожно хватая ртом отравленный воздух, и с каждым новым взрывом уворачивался все медленнее. В конце концов, пропустив скользящую пулю по касательной, я тяжело рухнул на одно колено, сутулясь и опираясь на искореженный кусок арматуры, всем своим видом демонстрируя полное истощение.

Наживка сработала безупречно. Зимний Солдат, а именно им оказался наемник вынырнул из ядовитого тумана абсолютно бесшумно, словно сотканный из мрака призрак, и молниеносно пошел на сближение, рассчитывая хладнокровно добить выдохшуюся жертву.

В ближнем бою он оказался настоящим демоном, чья техника превосходила мои навыки на голову. Баки двигался с невероятной, текучей грацией матерого убийцы, где каждый удар бионической руки или выпад армейского ножа был выверен до миллиметра. Он виртуозно обходил мою прямолинейную защиту, нанося хлесткие, удары по уязвимым точкам, играючи используя инерцию моего собственного тела против меня же. Если бы я полагался исключительно на боевое искусство и не обладал твердой кожей, этот живой механизм для убийств разобрал бы меня на запчасти за пару минут.

Однако никакая феноменальная техника не способна компенсировать колоссальную разницу в чистой физической мощи. Дождавшись момента, когда Барнс вложит весь свой вес и кинетическую энергию в сокрушительный апперкот хромированной рукой, я перестал играть в поддавки. Вместо того чтобы уворачиваться, я просто принял этот чудовищный удар на скрещенные предплечья. Металл со скрежетом врезался в блок, кости жалобно заныли, но смело выдержали, а в холодных, остекленевших глазах Барнса мелькнуло секундное, но фатальное замешательство.

Не давая ему разорвать дистанцию и вернуть инициативу, я намертво перехватил его живое запястье, сгреб второй рукой за ворот укрепленной тактической куртки и с первобытной силой впечатал затылком в ближайшую бетонную опору. Глухой удар эхом разнесся по переулку, глаза наемника закатились, и его обмякшее тело безвольно сползло на усыпанный гильзами асфальт.

Убивать его совершенно не входило в мои планы как никак он друг кэпа и вообще заложник ситуации. Он напоминал мне меня, ведь если бы я не сумел выбраться из лап гидры то был бы таким же как он безвольным наемником в руках Штрукера и Гидры.

Поэтому после разыгранного спектакля и жесткой контактной схватки, я споро скрутил руки бесчувственного Баки за спиной сверхпрочным нейлоновым тросом позаимствованным из его же разгрузки. Закинув тяжелую ношу на плечо, я оттолкнулся от земли и растворился в ночи, держа курс на свой лофт, где нашему опасному гостю предстояло крайне неприятное пробуждение и очень долгий разговор.





Тут на 3 главы больше.





Глава 19


Глава 19





Я сбросил тяжелую ношу на бетонный пол подвала, перевел дух и принялся за работу. Чтобы надежно зафиксировать тренированного суперсолдата с бионической рукой, способной играючи пробивать кирпичные стены, обычных пластиковых стяжек было категорически недостаточно. В ход пошло всё, что нашлось в моих бездонных запасах и гаражном хламе: промышленные нейлоновые тросы, несколько мотков армированного скотча, стальные цепи, которыми я обычно фиксировал тяжелоатлетические блины на тренажерах, и даже пара разорванных плотных простыней для амортизации узлов, чтобы он не перетер себе вены.

Я пеленал Барнса с методичностью хищного паука, уделяя особое внимание левому плечу и предплечью, намертво приматывая смертоносную хромированную конечность к его же торсу. К тому моменту, когда я закончил, Зимний Солдат напоминал гигантскую, гротескную куколку, плотно усаженную у основания несущей бетонной колонны.

Откинувшись на спинку стоящего напротив деревянного стула, я устало потер переносицу и погрузился в размышления. Судьба Джеймса Бьюкенена Барнса была одной из самых мрачных и трагичных страниц в истории этого безумного мира. Парень, который просто хотел защищать свою страну и друзей, стал идеальным, безвольным оружием в руках фанатиков. Я смотрел на его побледневшее лицо, обрамленное спутанными темными волосами, и невольно проводил параллели с собственным опытом. Если бы моя «Абсолютная Адаптация» не пробудилась в залитых кровью подвалах Соковии, я бы сейчас сидел на его месте — пустоглазый, послушный болванчик, выполняющий приказы барона Штрукера, лишенный воли и собственного «я».

Ирония судьбы заключалась еще и в том, что где-то именно сейчас, среди безжизненных арктических льдов, поисковые бригады Щ.И.Т.а пробивались к замерзшему бомбардировщику «Валькирия». Капитан Америка вот-вот вернется в мир живых. Стив Роджерс проснется в чужом для него времени, потеряв всех, кого любил, но его лучший друг — здесь, связанный в моем бруклинском подвале. И мне нужно было решить, как именно помочь этой сломанной машине для убийств снова стать человеком.

Тихий металлический скрежет вырвал меня из задумчивости. Барнс приходил в себя. Его пробуждение не сопровождалось стонами или растерянностью: глаза Зимнего Солдата распахнулись мгновенно, взгляд сразу же сфокусировался на мне — холодный, пустой и до жути оценивающий. Сервоприводы бионической руки угрожающе зажужжали, когда он рефлекторно попытался разорвать путы. Мышцы под тактической курткой напряглись с такой чудовищной силой, что стальные звенья цепей тревожно зазвенели, а армированный скотч жалобно заскрипел. Однако я постарался на славу, грамотно распределив нагрузку и лишив его возможности использовать рычаг. Спустя десять секунд отчаянной, но безрезультатной борьбы Барнс замер, осознав абсолютную тщетность своих попыток, и просто уставился на меня с ледяным спокойствием хищника, угодившего в мертвый капкан.

— Ты прекрасно знаешь, кто ты такой, Баки, — я подался вперед, опираясь локтями о колени, и посмотрел прямо в его опустошенные глаза, намеренно пробивая стену глухого отчуждения. — Александр Пирс и его прихвостни из Гидры десятилетиями копались в твоей голове, выжигая воспоминания и превращая свободного человека в послушного цепного пса. Они заставляли тебя убивать невиновных, ломать русла исторических событий, но они так и не смогли выкорчевать того упрямого парня из Бруклина окончательно. Стив Роджерс жив. Он очнулся во льдах, и если бы он прямо сейчас увидел, во что эти ублюдки превратили его лучшего друга, он бы лично голыми руками свернул Пирсу шею.

Взгляд наемника едва заметно дрогнул. Имя Стива всегда было тем самым триггером, тем уникальным ключом, способным пробить брешь в любой, даже самой изощренной промывке мозгов. Барнс задышал чуть чаще, грудная клетка тяжело вздымалась, а на самом дне его расширенных зрачков мелькнуло смятение, густо смешанное с отголосками давно забытой, разрывающей душу боли.

Этого было достаточно для посева зерна сомнения, но беспечно рисковать и дожидаться полномасштабного сбоя в его агрессивной программе я не собирался. Мягко, но стремительно поднявшись со стула, я сократил дистанцию. Короткий, хирургически выверенный удар ребром ладони по сонной артерии — и Зимний Солдат снова погрузился в спасительное забытье, безвольно уронив голову на грудь.

Оставив пленника в подвале, я поднялся на первый этаж, достал из тайника защищенный коммуникатор и набрал единственный безопасный номер. Гудки шли недолго.

— Слушаю, — раздался в трубке ровный, привычно настороженный голос Наташи Романофф.

— Нат, помнишь, ты как-то показывала мне свой шрам, оставленный неким Зимним Солдатом? — произнес я, глядя на барабанящий по панорамному стеклу дождь. — Так вот, он сейчас у меня. Захвати кофе, нам предстоит очень долгий разговор.

Ожидание не затянулось. Наташа появилась на пороге лофта спустя какие-то сорок минут, и ее визит, как водится, выдал лишь едва слышный щелчок высокотехнологичного дверного замка. Переступив порог, она небрежно скинула промокший плащ на спинку ближайшего кресла, стряхнула тяжелые капли дождя с рыжих волос и молча водрузила на кухонный остров два картонных стаканчика. В ее зеленых глазах, цепко сканирующих пространство, читалось редкое, поистине взрывоопасное сочетание жгучего любопытства и ледяной, выверенной годами настороженности.

— Ты умеешь заинтриговать, Майерс, — произнесла Романофф, протягивая мне обжигающий кофе, чей густой аромат тут же смешался с принесенным ею запахом грозы и сырого асфальта. — Искренне надеюсь, что ты выдернул меня из теплой постели в такую непогоду ради чего-то действительно стоящего, а не просто похвастаться очередным переломанным уличным грабителем.

— Поверь, этот улов с лихвой превзойдет все твои ожидания, — я сделал щедрый глоток, чувствуя, как кофеин проясняет отяжелевшие после изматывающей схватки мысли. — Идем вниз. Только сделай одолжение: держи себя в руках и не вздумай стрелять на поражение. Этот гость нужен нам живым и относительно целым.

Мы спустились по винтовой кованой лестнице в подвал, залитый тусклым светом дежурных ламп. Там, среди сложенных в пирамиду тренировочных матов и бетонных несущих опор, покоилась неподвижная фигура пленника. Услышав приближающиеся шаги, наемник даже не шелохнулся: мой хирургически точный удар надежно отключил его нейронную систему, погрузив истерзанное сознание в глубокий перезагрузочный сон.

Наташа замерла на нижней ступеньке, словно налетев на невидимую стену. Ее ровное дыхание на долю секунды сбилось, а тонкие пальцы рефлекторно, повинуясь вбитым насмерть инстинктам, скользнули под куртку, нащупывая рифленую рукоять пистолета. Она неотрывно смотрела на массивную биомеханическую руку, тускло отсвечивающую холодным хромом в полумраке, на спутанные темные пряди и мертвенно-бледное лицо идеального убийцы, который когда-то едва не поставил крест на ее собственной жизни.

— Призрак из Одессы, — едва слышно выдохнула Вдова, осторожно, словно ступая по тонкому льду, подходя ближе. Она принялась профессионально изучать хитросплетения промышленных тросов, которыми я намертво зафиксировал тело. — Городская легенда спецслужб, в реальность которой верили лишь те жалкие единицы, кому посчастливилось унести ноги после встречи с ним. И ты просто... притащил это чудовище к себе в бруклинский подвал?

— Вообще-то, он сам любезно нанес мне визит, и эй, ты же знаешь на сколько я силен. — я расслабленно прислонился плечом к бетонной стене, внимательно наблюдая за реакцией напарницы. — Александр Пирс окончательно потерял терпение и спустил своего лучшего цепного пса с поводка, чтобы показательно устранить занозу, об которую сломал зубы его элитный спецназ. К великому несчастью для Пирса, в этот раз его хваленый киллер оказался немного предсказуем в своей тактике тотального разрушения.

Закончив беглый осмотр, Наташа остановилась напротив меня и плотно скрестила руки на груди. Из ее взгляда без следа испарилась та мимолетная уязвимость; передо мной снова стояла прежняя Черная Вдова — расчетливый аналитик и безжалостный полевой оперативник, не привыкший давать волю эмоциям.

— Допустим, ты совершил невозможное и пленил самого смертоносного ассасина гидры, — ее голос звучал ровно, однако в тембре явственно проскальзывали звенящие нотки напряжения. — Что мы будем с ним делать, Маркус?

— Гидра почти вычищена из Щ.И.Т.а, Ник проделал колоссальную работу, выжигая эту заразу каленым железом, но именно поэтому я не спешу звонить ему. — Пойми, Нат, ты смотришь на него исключительно как на безотказное оружие Гидры, как на послушную машину для ликвидаций, подлежащую немедленному демонтажу. Но жестокая правда в том, что глубоко внутри этой искалеченной оболочки все еще заперт живой человек. И его настоящее имя – Джеймс Бьюкенен Барнс.

Романофф непонимающе нахмурилась, и на ее безупречном лице промелькнула тень искреннего смятения. Она славилась феноменальным умением добывать и анализировать информацию, но даже ее заоблачных допусков не хватало, чтобы извлечь на свет настолько глубоко зарытые тайны времен Второй мировой войны.

— Баки Барнс? Тот самый неразлучный друг Стива Роджерса? — она недоверчиво покачала головой, вновь переводя пронзительный взгляд на обмякшего пленника. — Это абсолютный бред. Он сорвался в бездонную пропасть с поезда Арнима Золы снежной зимой сорок четвертого. На такой чудовищной высоте и при подобных минусовых температурах не выживают физически.

— Ага скажи это Роджерсу. Выживают если расчетливые генетики успели вдоволь поэкспериментировать над твоим организмом в плену, — я подошел к колонне и мимоходом проверил пульс на крепкой живой шее наемника, убеждаясь, что сердце бьется ровно и мощно. — Они выскребли его из ущелья, пришили эту высокотехнологичную клешню взамен оторванной руки, промыли память до зеркального блеска и десятилетиями держали в криогенной заморозке. Его доставали лишь для того, чтобы пулей в лоб менять русла исторических событий, устраняя неугодных политиков. А сейчас, когда Капитан Америка уже найден во льдах и вот-вот распахнет глаза в нашем времени, у нас на руках оказался его ближайший боевой соратник.

Наташа замолчала, напряженно переваривая обрушившийся на нее колоссальный объем информации. Ее отточенный ум моментально принялся выстраивать многоуровневые логические цепочки, взвешивая риски и осознавая глобальные перспективы сложившейся ситуации. Она, как никто другой, понимала политическую и моральную значимость этого сломленного солдата для Стива Роджерса, чье официальное пробуждение и вступление в ряды Мстителей оставалось лишь вопросом ближайшего времени.

— Если нам удастся каким-то чудом вернуть ему подлинные воспоминания и снять агрессивные гидровские блокировки, он превратится в бесценного союзника и неопровержимое доказательство государственной измены Пирса, — наконец вынесла вердикт Романофф, решительно отставляя пустой стаканчик на верстак. — Но это поистине ювелирная работа с искалеченной психикой. Ты хочешь дать его нашим штатным мозгоправам?

Наташа вопросительно изогнула бровь, наконец оторвав взгляд от Барнса и переключив внимание на меня.

— Разве это не самый логичный шаг? — спросила она, складывая руки на груди. — Сдать его в штаб-квартиру, поместить в самый защищенный блок и позволить специалистам разобраться с его проблемой. Фьюри будет в восторге от такого подарка, Маркус.

— В том-то и беда, что в Щ.И.Т.е к нему отнесутся как к объекту, — я покачал толовой, стараясь подобрать правильные слова. — Для правительства он прежде всего – биологическое оружие, носитель бесценных секретов и военный преступник. Его запрут в камере, обвешают датчиками и будут годами копаться в его мозгах, пытаясь выудить нужную информацию, но никто не станет по-настоящему возвращать ему душу. Сержант Барнс заслуживает шанса снова стать человеком, а не просто ценным активом в чьей-то картотеке.

— И что ты предлагаешь? Держать его здесь, пока он не придет в себя и не разнесет твой дом по кирпичику? — в голосе Наташи проскользнула ирония, смешанная с вполне обоснованным скепсисом.

— Нет, я думаю о другом подходе. Недавно я наткнулся в сети на серию статей и даже видел пару репортажей по телевидению об одном незаурядном человеке, — я сделал небольшую паузу, давая ей возможность настроиться на серьезный лад. — Его зовут Чарлз Ксавье. Он руководит частной школой для одаренных детей где-то в Вестчестере и считается ведущим специалистом по самым сложным вопросам нейропсихологии и ментальных травм.

Наташа нахмурилась, явно пытаясь сопоставить услышанное со своими знаниями о мире.

— Профессор Ксавье? — она задумчиво прикусила губу. — Да, я слышала о нем. Говорят, он творит чудеса там, где официальная медицина опускает руки. Но он ученый, филантроп, а не агент спецслужб. С чего ты решил, что он согласится принять у себя… это?

— Потому что Баки — это не просто случай из учебника, это высшая форма несправедливости, которую только можно вообразить, — я подошел к Барнсу и коснулся его плеча. — Если верить тому, что пишут о Ксавье, он обладает уникальным даром видеть в людях то, что скрыто за слоями боли и чужих установок. Ему не нужны протоколы Щ.И.Т.а или приказы министерства обороны. Ему нужен пациент, чье сознание превратили в руины, и я уверен, что Чарлз — единственный, кто сможет распутать этот клубок из программ Гидры и подавленных воспоминаний.

Романофф долго молчала, глядя то на меня, то на неподвижного наемника. Я видел, как в ее голове идет напряженная работа: она взвешивала риски, анализировала возможные последствия нарушения устава и, наконец, пришла к какому-то выводу.

— Это авантюра, Маркус, — наконец произнесла она, и в ее глазах мелькнула слабая улыбка. — Полномасштабная, безумная авантюра, которая может стоить нам обоим карьеры, а Ксавье — его уютного поместья. Но, черт возьми, если у этого парня действительно есть шанс вернуться к жизни до того, как Стив увидит его в камере, мы должны им воспользоваться. Собирайся. Посмотрим, насколько этот твой интернет-психолог хорош на самом деле.





Глава 20


Глава 20





Дождь в Нью-Йорке из заунывной мороси превратился в настоящий ливень, когда мы начали погрузку. Транспортировка находящегося в глубоком беспамятстве суперсолдата – задача не из легких, даже если ты обладаешь силой, способной гнуть танковую броню. Я осторожно подхватил упакованного в тросы Барнса, чей вес из-за бионической руки и плотной мышечной массы был куда внушительнее, чем казалось со стороны, и перенес его в недра неприметного черного фургона, заранее подогнанного Наташей к черному входу.

Дорога до Вестчестера заняла больше времени, чем обычно, ночные шоссе были залиты водой, а видимость едва превышала десяток метров. Наташа уверенно вела машину, изредка поглядывая в зеркало заднего вида на неподвижное тело в грузовом отсеке, в то время как я пытался справиться с нарастающим внутри предчувствием чего-то монументального. Мы ехали не просто к врачу, мы направлялись к человеку, чьи возможности лежали за гранью привычного понимания науки.

Одно это заставляло меня невольно проверять крепость своих ментальных щитов и с легким раздражением вспоминать результаты недавней крутки. Система тогда была на редкость прижимистой, выдав целую гору бесполезного хлама, но среди этого цифрового мусора затесался один самородок, ради которого стоило терпеть любые капризы рандома:

[C] — Навык: «Ментальный Бастион»

Тип: Пассивный навык

Lore: Техника, разработанная монахами из затерянного измерения, чтобы противостоять вторжению Пожирателей Разума. В мире, полном телепатов и гипнотизеров, ваши мысли – ваша крепость.

Эффект: Создает постоянный психический барьер. Полная защита от чтения мыслей, внушения, ментальных зондов и легких форм контроля.

Примечание Системы: В реалиях данной вселенной только телепаты уровня Омега (такие как Чарльз Ксавьер, Джин Грей или Король Теней) способны предпринять попытку взлома. Однако даже для них процесс не будет скрытным, барьер инициирует «ментальное столкновение», давая вам время на физическое устранение источника атаки или переход в фазовое состояние.

Именно благодаря этой системной "страховке" я чувствовал себя относительно спокойно. Если Профессор Икс решит просканировать мой мозг, я узнаю об этом в ту же секунду, а дальше у меня будет выбор бить на поражение или отступать..

— Ты ведь понимаешь, что Ксавье может просто отказать? — негромко произнесла Наташа, когда огни мегаполиса окончательно сменились густыми лесами пригорода. — Он годами оберегает свою школу от внешнего мира, а мы везем ему профессионального убийцу, за которым тянется кровавый след длиной в полвека. Это не совсем тот «одаренный ребенок», которых он привык опекать.

— Чарлз не из тех, кто отворачивается от страданий, — я смотрел, как дворники методично смахивают капли со стекла, создавая гипнотизирующий ритм. — По крайней мере я надеюсь. В его статьях сквозит искреннее сострадание к тем, кто лишен контроля над собственной силой или разумом. А Баки… он – воплощение этой потери контроля.

Когда впереди замаячили высокие кованые ворота поместья, они бесшумно разошлись в стороны еще до того, как Наташа успела коснуться сигнала. Огромный особняк, выстроенный в классическом викторианском стиле, возвышался среди вековых дубов, словно древний страж. Мы припарковались у главного входа, и едва я заглушил мотор, как массивная дубовая дверь распахнулась. На пороге появился мужчина в инвалидном кресле – безупречно одетый, с мягким взглядом и аурой абсолютного спокойствия.

— Добро пожаловать, мистер Майерс, мисс Романофф, — голос прозвучал не в воздухе, а прямо внутри моей черепной коробки, кристально чистый и спокойный. Система мгновенно отозвалась легким, едва уловимым покалыванием в затылке, но «Бастион» отработал штатно, просто пропуская входящее сообщение, но не позволяя чужой воле зайти дальше порога. — Я ждал вашего визита, хотя обстоятельства, приведшие вас сюда, вызывают у меня глубокую печаль.

Реакция Наташи была мгновенной и пугающей. Она резко дернулась, ее рука в долю секунды выхватила пистолет, а ствол замер в миллиметре от лобового стекла, направленный в сторону профессора. Зрачки Вдовы расширились, лицо превратилось в застывшую маску яростной сосредоточенности, какую я видел у нее только во время самых опасных миссий.

— Какого черта?! — выдохнула она, и я почувствовал, как ее буквально колотит от запредельного выброса адреналина. — Что это было? Кто это сказал? Он… он у меня в голове!

Я поспешил поднять руки, демонстрируя миролюбие, и осторожно коснулся ее локтя, стараясь не спровоцировать случайный выстрел.

— Тише, Нат, спокойно! — я постарался придать своему голосу оттенок искреннего, глубокого изумления, хотя внутри меня так и подмывало усмехнуться. — Похоже, слухи в интернете о его «необычных способностях» были, мягко говоря, сильно преуменьшены. Черт возьми, я думал, он просто гениальный психолог, а он… он читает мысли? Это вообще законно?

Наташа медленно опустила оружие, но взгляд ее оставался прикованным к Ксавье. В ее глазах читался первобытный страх профессионального шпиона, чьи самые сокровенные тайны только что оказались под угрозой разоблачения.

— Прошу прощения за столь бесцеремонное приветствие, мисс Романофф, — Чарлз мягко улыбнулся, продолжая транслировать мысли прямо в наше сознание. — Уверяю вас, я никогда не захожу в чужой разум без крайней необходимости или приглашения. Ваши секреты останутся при вас, если вы сами не захотите ими поделиться.

— Ты видел это, Маркус? — она повернулась ко мне, и в ее голосе все еще звучала дрожь. — Он говорит со мной, не открывая рта. Это… это за гранью всего, к чему нас готовили в КГБ или Щ.И.Т.е. Ты уверен, что нам стоит доверять тому, кто может выпотрошить твою личность одним взглядом?

— А у нас есть выбор? — я пожал плечами, выходя из машины и приглашая ее последовать моему примеру. — Если он такой сильный, как кажется, он уже мог бы заставить нас танцевать канкан на крыше фургона. Но он стоит там и терпеливо ждет. Давай спишем это на побочные эффекты «одаренности». В конце концов, мы привезли к нему парня, у которого в голове вообще сплошной фарш из закладок Гидры.

Ксавье чуть склонил голову набок, и на мгновение его взгляд стал пронзительным, словно он пытался нащупать границы моего «Ментального Бастиона». Я почувствовал ответное давление на барьер, мягкое, почти деликатное, но невероятно мощное. Система выдала предупреждение о попытке глубокого сканирования, и я тут же инициировал «ментальное столкновение», создав для профессора иллюзию глухой кирпичной стены. Чарлз едва заметно вздрогнул, в его глазах мелькнуло искреннее удивление, смешанное с профессиональным интересом, но он быстро взял себя в руки.

— У вас очень… необычный склад ума, мистер Майерс, — произнес он, на этот раз вслух, его настоящий голос оказался таким же приятным и бархатистым. — Пожалуй, нам действительно будет о чем поговорить. Но сначала – ваш спутник. Его разум похож на разбитое зеркало, где каждый осколок кричит о мучениях.

Я кивнул, внутренне торжествуя, проверка пройдена, и теперь Ксавье знал, что я не просто очередной «клиент».

— Заносим его в дом, Нат, — скомандовал я, направляясь к задним дверям фургона. — Профессор, мы полагаемся на ваше благоразумие. И, пожалуйста, если можно, постарайтесь не сканировать Наташу слишком часто – она очень трепетно относится к своему личному пространству, а ее реакция на стресс обычно калибра девять миллиметров.

Ксавье негромко рассмеялся, и этот смех, лишенный всякой злобы, наконец помог Романофф немного расслабиться. Мы начали разгрузку, и под сенью старого поместья я впервые за долгое время почувствовал, что судьба Баки Барнса наконец-то оказалась в руках того, кто действительно может ее исправить.

Передача Баки в руки медицинского персонала школы прошла на удивление буднично, если, конечно, можно назвать будничным зрелище того, как двое рослых парней в спортивной форме – один из которых, судя по всему, обладал кожей из органической стали – аккуратно переложили суперсолдата на футуристическую каталку. Профессор Ксавье лично сопровождал нас до самого лифта, ведущего в подземные уровни, где располагались операционные и лаборатории, оснащенные по последнему слову техники, о которой в Щ.И.Т.е могли только мечтать.

— О нем позаботятся, — мягко произнес Чарлз, когда двери лифта сомкнулись, отсекая нас от безмолвного тела Барнса. — А пока медицина и телепатия делают свое дело, я бы хотел пригласить вас на небольшую прогулку. Полагаю, вам обоим не помешает сменить обстановку и увидеть, что этот дом – не просто лечебница, а место, где жизнь бьет ключом.

Мы вышли из технического блока в залитый мягким светом просторный холл. Архитектура поместья поражала, массивные дубовые панели и антикварная мебель здесь гармонично соседствовали с едва заметными голографическими панелями управления. Наташа шла чуть позади, и я кожей чувствовал ее напряжение. Для нее, привыкшей к стерильным коридорам Трискелиона или спартанскому быту конспиративных квартир, эта атмосфера домашнего уюта казалась подозрительной и почти нереальной.

— Профессор, я все еще пытаюсь переварить мысль о том, что под носом у правительства десятилетиями существует целая армия… мутантов, — произнесла она, внимательно разглядывая группу подростков, увлеченно обсуждавших что-то в углу библиотеки. Один из мальчиков невзначай заставил книгу перелететь с полки прямо ему в руки.

— Мы предпочитаем термин одаренные люди, мисс Романофф, — раздался со стороны лестницы спокойный, исполненный достоинства женский голос.

К нам спускалась высокая женщина поразительной красоты. Ее белоснежные волосы каскадом ниспадали на плечи, контрастируя с глубоким шоколадным оттенком кожи, а в ясных глазах, казалось, застыли отблески грозового неба.

— Ороро Монро, моя правая рука и один из самых одаренных педагогов нашей школы, — представил ее Ксавье. — В определенных кругах ее знают как Шторм.

Ороро слегка склонила голову, и я почувствовал, как воздух вокруг на мгновение наэлектризовался, принося с собой запах озона и свежести. Ее присутствие было величественным, почти царственным, но в нем не было и капли надменности – лишь спокойная уверенность человека, находящегося в полной гармонии с собой и стихиями.

— Добро пожаловать в нашу школу для одаренных детей, — произнесла она, окинув нас оценивающим, но доброжелательным взглядом. — Чарлз сказал, что вы привезли того, кто очень нуждается в помощи. Это благородный поступок, Маркус. В наше время немногие готовы рискнуть всем ради спасения заблудшей души.

— Риск – это наша работа, — я позволил себе легкую полуулыбку, чувствуя, как мой «Ментальный Бастион» снова едва заметно вибрирует, реагируя на присутствие еще одной мощной сущности.

Будто в ответ на мои мысли, из дверей учебного корпуса вышел молодой человек с волевым подбородком и плотно сжатыми губами. Его лицо пересекали странные, массивные очки с алыми линзами, которые придавали ему вид человека, постоянно находящегося на боевом посту. Рядом с ним шла рыжеволосая девушка, чья грация и мягкая улыбка мгновенно располагали к себе.

— Скотт, Джин, подойдите к нам, — позвал профессор.

Молодой человек – Скотт Саммерс, он же Циклоп – подошел к нам с той безупречной выправкой, которая выдавала в нем прирожденного лидера и стратега. В его жестах чувствовалась жесткая дисциплина, он явно не одобрял присутствие посторонних, тем более агентов с таким бэкграундом, как у Наташи.

— Профессор, периметр в норме, но я все же рекомендую усилить наблюдение за гостевым сектором, — произнес он, бросив на нас короткий, сухой взгляд из-за своих рубиновых очков. — Мисс Романофф, мистер Майерс. При всем уважении к вашим рекомендациям, мы здесь привыкли полагаться на собственные протоколы безопасности.

— Скотт, не будь таким букой, — мягко упрекнула его Джин Грей, подходя ближе. Когда она оказалась рядом, я почувствовал странное давление, словно невидимая волна тепла коснулась моей ауры. Джин на мгновение замерла, ее брови удивленно поползли вверх, а взгляд на долю секунды сфокусировался на мне с пугающей проницательностью. Она явно наткнулась на мой психический барьер и, в отличие от профессора, не стала скрывать своего любопытства. — О… Маркус, верно? У вас удивительно… тихие мысли. Словно я смотрю на океан, скованный вечным льдом.

— Просто привычка держать всё в себе, — ответил я, подыгрывая ее удивлению и внутренне похвалив гачу за «Бастион». — Джин Грей, если я не ошибаюсь? Слышал, вы специализируетесь на генетике и когнитивных связях. Ваша помощь с Баки будет неоценима.

— Мы сделаем все возможное, — она переглянулась с Ксавье, и между ними промелькнул безмолвный диалог. — Случай сержанта Барнса уникален. Гидра использовала варварские методы, но человеческий разум обладает невероятной способностью к регенерации, если дать ему правильный стимул.

Наташа, до этого хранившая молчание, сделала шаг вперед, ее взгляд метался от Джин к Скотту и Ороро. Я видел, как в ее голове рушатся старые шаблоны. Она видела перед собой не «объекты» и не «угрозы», а людей, которые нашли способ сосуществовать со своей силой, не превращаясь при этом в монстров или безвольных рабов системы.

— Это… поразительно, — наконец выдавила она, обращаясь к Ксавье. — Вы создали здесь целый мир. Если бы Фьюри знал о масштабах…

— Именно поэтому он не знает, — отрезал Скотт, и в его голосе прозвучал металл. — Наш мир слишком хрупок, чтобы отдавать его на откуп политикам, которые видят в нас только статистику или потенциальное оружие.

— Скотт прав, — поддержала его Шторм, и в окнах холла на мгновение отразилась вспышка далекой молнии, хотя на улице стояла тишина. — Мы ценим вашу помощь и то, что вы доверились нам, но помните, здесь наши правила. Мы не Щ.И.Т., и мы не Гидра. Мы просто семья.

Профессор Ксавье довольно улыбнулся, глядя на своих учеников.

— Ну что ж, знакомство состоялось. Ороро, покажи, пожалуйста, нашим гостям комнаты. Ночь обещает быть долгой, а завтра нам предстоит первое погружение в сознание Джеймса. Маркус, я бы попросил вас остаться на пару минут. У меня возникли некоторые вопросы касательно вашего… «ментального затишья», которые я бы хотел обсудить с глазу на глаз.

Я кивнул, провожая взглядом Наташу, которая, все еще пребывая в легком трансе, последовала за Шторм. Скотт и Джин тоже удалились, оставив нас с Чарлзом в пустеющем холле. Я понимал, что сейчас начнется самый сложный этап – игра в кошки-мышки с величайшим телепатом планеты, и мой «Бастион» был единственным, что отделяло мои секреты от его всепроникающего взора.





Глава 21


Глава 21





Когда шаги Наташи и Ороро растаяли в глубине коридора, холл накрыла плотная, почти осязаемая тишина. Ее нарушало лишь мерное тиканье старинных напольных часов. Профессор Ксавье не спешил заговаривать, явно давая мне время проникнуться атмосферой и ослабить хватку, но мой «Ментальный бастион» ровно гудел на задворках сознания, надежно отсекая незримые щупальца чужого разума. Плавно развернув коляску, Чарлз жестом пригласил меня в примыкающий кабинет — царство академической классики, пропахшее старой бумагой, вишневым табаком и потертой кожей, с дубовыми стеллажами до самого потолка.

— Присаживайтесь, Маркус, — предложил он, указывая на массивное гостевое кресло, и остановился по другую сторону антикварного стола. Взгляд профессора утратил прежнюю снисходительную мягкость: теперь на меня смотрел исследователь, столкнувшийся с неразрешимой загадкой. Интеллект в его глазах буквально препарировал. — Джин оказалась права. Ваш разум не просто закрыт — он защищен барьером такой колоссальной плотности и сложной архитектуры, что я, признаться, вижу подобное впервые за всю свою практику. Это не природная мутация и не плод изнурительных медитаций, которым обучают в Камар-Тадже. Ваша ментальная стена ощущается как нечто инородное. Она безупречна в своей неестественности.

Я невозмутимо откинулся на спинку, мысленно выстраивая линию защиты. Легенду, которая удовлетворила бы любопытство сильнейшего телепата планеты, но при этом ни единым словом не выдала бы Систему.

— Назовем это побочным эффектом форсированной эволюции, профессор, — я скрестил руки на груди, прямо встречая его проницательный взгляд. — Вы наверняка слышали о соковийских базах «Гидры». Барон фон Штрукер обожал играть в бога. Он подвергал пленников воздействию энергий, природу которых сам до конца не понимал. Большинство подопытных сгорало в агонии, не выдержав нагрузки, но мой организм выбрал иной путь. Он научился адаптироваться к любой угрозе. Когда жизнь зависит от того, успеешь ли ты отразить чужое разрушительное влияние, мозг возводит такие крепости, о которых обычный человек не смеет и мечтать.

Ксавье задумчиво сцепил пальцы в замок. Он вслушивался не только в слова — профессор фиксировал микроскопические изменения мимики, пульса и дыхания. Ему не требовалась телепатия, чтобы читать язык тела, поэтому я контролировал каждое движение с хладнокровием картежника, идущего ва-банк.

— Поразительный защитный механизм, — произнес он наконец. В голосе Чарлза сплелись искреннее уважение и горькое, всепоглощающее сочувствие. — Страх и боль — суровые учителя, Маркус. Они выковали из вас великолепного воина, но я вижу, что эта непробиваемая броня изолирует вас от мира не хуже тюремной решетки. Вы привезли ко мне человека, чью волю растоптали, чью личность жестоко стерли в угоду чужим амбициям. Привезли, потому что подсознательно видите в нем отражение собственных кошмаров. Вы спасаете сержанта Барнса, чтобы доказать самому себе: выход есть даже из самого беспросветного, залитого кровью ада.

Слова ударили точно в цель. Они изящно обошли все системные барьеры, поскольку обращались не к мыслям, а к душе. Профессор не пытался взломать мой разум — он виртуозно разложил по полочкам мою мотивацию, опираясь на колоссальный жизненный опыт и глубочайшее понимание истерзанной человеческой природы.

— Возможно, вы правы, — я коротко кивнул, признавая его анализ, но не собираясь лезть в сентиментальные дебри. — Однако сейчас имеет значение лишь одно…

Я сделал микроскопическую паузу. Мысленно потянувшись к настройкам Системы, я сознательно приоткрыл крошечную брешь в «Бастионе» — ровно настолько, чтобы пропустить в открытое сознание телепата единственный яркий образ. Силуэт звездно-полосатого щита, намертво вмерзшего в арктические льды, и ровное сердцебиение спящего под ним человека.

— ...Сможете ли вы собрать осколки разума сержанта Барнса воедино до того, как Стив Роджерс узнает о судьбе своего друга? — закончил я фразу вслух и моментально захлопнул щит.

Чарлз подался вперед. Его невозмутимость дала трещину, во взгляде мелькнуло неподдельное, почти юношеское потрясение. Будучи сильнейшим телепатом планеты, он привык знать всё обо всех, но эта колоссальная тайна укрылась даже от него.

— Капитан Америка... жив? — тихо выдохнул профессор. Он был поражен не столько абсурдностью факта, сколько абсолютной, непререкаемой истинностью транслированного образа. — Как это возможно? Этого знания нет в мыслях ни одного высокопоставленного чиновника, ни в одном рапорте Пентагона. Я бы почувствовал такие тектонические сдвиги в информационном поле.

— Потому что сейчас эта тайна погребена глубоко под толщей ледяной воды, вдали от цивилизации, куда не всегда достает даже ваша сила, — я позволил себе едва заметную усмешку, чувствуя легкое головокружение после рискованного маневра с защитой. — Но поисковые подлодки Щ.И.Т.а буквально на днях засекли аномалию и вот-вот поднимут «Валькирию». Стив Роджерс, живой символ надежды для миллионов, скоро очнется в совершенно чужом, пугающем мире. Если первым делом он узнает, что его лучший друг превращен в бездушного киллера на поводке у Александра Пирса, эта надежда рухнет вместе с верой в человечность. Капитану нужен Баки, а не Зимний Солдат. Мы обязаны дать Роджерсу повод бороться дальше.

Ксавье медленно перевел дух, справляясь с обрушившимся откровением. Его взгляд вновь потеплел, наполнившись кристально ясной решимостью.

— Это меняет всё, Маркус. Абсолютно всё. — Чарлз тяжело вздохнул. На мгновение мне показалось, что на его плечи зримо опустился груз исторической ответственности. — Я дам сержанту шанс вернуть себя. Это всё, что я могу обещать. Процесс потребует времени и ювелирной деликатности. Мы начнем завтра утром, когда нервная система Барнса окончательно стабилизируется. А сейчас вам следует отдохнуть.

Попрощавшись с профессором, я вышел из кабинета с таким чувством, будто только что сдал сложнейший экзамен строгому, но бесконечно мудрому наставнику. Поместье постепенно засыпало. За высокими окнами всё так же неистово хлестал весенний ливень, но внутри царило давно забытое ощущение безопасности.

Добравшись до своей комнаты — Наташа наверняка уже спала в соседнем крыле, по привычке сунув пистолет под подушку, — я не стал включать свет. Просто оперся ладонями о холодный подоконник и долго смотрел на струящиеся по стеклу мутные потоки. Сегодняшняя ночь навсегда изменила расстановку фигур на мировой шахматной доске. Система подарила мне инструменты для выживания, но ломать каноны этой жестокой вселенной и выстраивать судьбы придется исключительно своими руками.

***

Сон упорно не шел. Я отошел от подоконника — возвращаться в постель и снова сверлить взглядом потолок не было ни малейшего смысла. Внутри сжималась тугая пружина глухого напряжения, и ослабить ее простым усилием воли никак не выходило. За эти сутки на одной доске сошлось слишком много смертельно опасных фигур. Разговор с Ксавье оставил двойственное послевкусие: с одной стороны — колоссальное облегчение, с другой — холодное понимание того, что мы только что втянули мутантов в войну, истинных масштабов которой они пока не представляют.

Раз уж нервная система, разогнанная до предела недавними стычками и мутацией от сыворотки, отказывалась переходить в спящий режим, нужно было хотя бы обмануть желудок. Накинув легкую толстовку, я бесшумно выскользнул в коридор.

Особняк спал, укутанный густыми тенями и тяжелым, монотонным шумом весеннего ливня, барабанящего по крыше. Мои обостренные чувства легко вычленяли из этой ночной симфонии скрип старых половиц и отдаленное, мерное дыхание обитателей школы. Я двигался плавно, словно призрак, стараясь не тревожить хрупкий покой, пока наконец не добрался до просторной, сверкающей полированным хромом кухни.

Здесь царил стерильный порядок, выдающий строгую дисциплину местных наставников. Рассчитывать на глоток крепкого бурбона в образовательном учреждении для одаренных подростков было бы верхом наивности. Поэтому, распахнув массивную дверцу промышленного холодильника, я довольствовался малым — вытащил из стройного ряда ледяную банку вишневой газировки.

Металлическое кольцо поддалось с резким, сочным шипением. Я сделал долгий глоток, чувствуя, как холодная сладость немного остужает перегретые мысли. Прикрыв тяжелую дверцу холодильника, я только собрался опуститься на высокий барный стул, чтобы перевести дух, как атмосфера на кухне неуловимо изменилась.

Даже мой улучшенный слух не уловил шагов — поразительно для кого-то столь массивного, — но инстинкты, отточенные постоянной борьбой за выживание, буквально взвыли об опасности. Секундой позже рецепторы распознали густой, тяжелый запах: агрессивная смесь дешевого табака, потертой кожи и чего-то первобытного, звериного.

В дверном проеме возникла коренастая, неестественно широкая в плечах фигура. Мужчина шагнул в полосу бледного света от дежурной лампы, и я безошибочно узнал его. Каноничный, словно сошедший со страниц мрачного комикса: густые бакенбарды, хищный прищур темных глаз и руки, покрытые жесткой шерстью, которые казались отлитыми из сплошного куска стали. На нем была простая белая майка, уже успевшая где-то испачкаться в машинном масле, и затертые до дыр джинсы.

Логан замер на пороге, лениво перекатывая в зубах незажженную сигару. Его ноздри едва заметно дрогнули, втягивая воздух, — он оценивал меня, разбирая мой запах на мельчайшие молекулы, точно так же, как я сейчас анализировал его габариты и скрытую угрозу. В этом молчаливом столкновении не было открытой враждебности, но пространство между нами мгновенно потяжелело от напряжения двух опасных хищников, случайно оказавшихся на одной территории.

— Надеюсь, ты не выпил последнюю вишневую, пацан, — прорычал Росомаха низким, рокочущим голосом, который походил на звук работающего танкового двигателя на холостых оборотах. — Потому что нормального пива в этом детском саду днем с огнем не сыщешь, а мне срочно нужно промочить горло.

Я демонстративно поднял полупустую банку, салютуя в воздухе, и криво усмехнулся: — Расслабься, там еще осталась пара банок диетической колы. Хотя, судя по твоему цветущему виду и аромату дешевого курева, тебе больше подойдет неразбавленный медицинский спирт. Я Маркус.

Мутант хмыкнул, ничуть не задетый откровенной колкостью. Подойдя к холодильнику вразвалочку, он бесцеремонно отодвинул меня плечом, порылся на нижних полках и извлек на свет запотевшую бутылку с подозрительно мутной жидкостью. Явно чья-то заначка, спрятанная от бдительных местных наставников.

— Логан, — буркнул он, свернув крышку небрежным движением большого пальца. — И если думаешь, Маркус, что дешевый сарказм делает тебя неуязвимым, то глубоко заблуждаешься. Меня не было в этой богадельне всего пару суток, ездил проветриться в город. Возвращаюсь — а наш лысый благодетель устроил тут проходной двор. Кто вообще пустил вас в поместье?

— Технически мы притащили пациента, который остро нуждался в экстренной починке мозгов, — парировал я, наблюдая, как Логан вливает в себя добрую половину бутылки. — Так что считай это гуманитарной миссией, а не визитом вежливости. Странно, что школьные телепаты не ввели тебя в курс дела прямо с порога.

— Я блокирую эту ментальную болтовню, пацан. От нее потом жуткая мигрень, — огрызнулся Росомаха, утирая губы тыльной стороной широкой ладони. — К тому же я привык доверять собственному носу. А он подсказывает, что от тебя за милю разит проблемами правительственного масштаба.

Наш обмен любезностями прервал едва уловимый шорох. Для обычного человека появление Наташи Романофф стало бы полнейшей неожиданностью, но мы с Логаном одновременно повернулись к двери еще до того, как шпионка переступила порог. На ней был все тот же строгий тактический костюм, разве что без тяжелой кобуры, а в чуть прищуренных глазах читалась та же вязкая бессонница, что грызла и меня.

— Мальчики, вы слишком громко обсуждаете свои глубокие душевные травмы, — произнесла Черная Вдова, грациозно опускаясь на соседний барный стул. — Некоторые нормальные люди вообще-то пытаются уснуть.

— А некоторые шпионки спят с одним открытым глазом и ножом под подушкой, — немедленно оскалился Логан, подозрительно принюхиваясь к новой гостье. — От тебя несет порохом, кровью и интригами, дамочка. Мой любимый коктейль.

Наташа не успела парировать: тишину кухни разорвал короткий вибрирующий звук коммуникатора во внутреннем кармане ее костюма. Она мгновенно выудила устройство, и ее лицо, тускло освещенное экраном, превратилось в непроницаемую маску.

— Начальство не спит? — иронично поинтересовался я, делая очередной глоток по-прежнему ледяной газировки.

— Фьюри требует доклад. Прямо сейчас, — сухо констатировала Романофф, убирая телефон. — Боюсь, наша уютная ночная посиделка подошла к концу. Мне пора возвращаться на базу.

— В этом нет никакой необходимости, Наташа. По крайней мере, вам совершенно незачем сбегать под покровом ночи, — раздался спокойный бархатистый голос, от которого по спине невольно пробежал холодок.

В дверном проеме плавно и бесшумно возникло инвалидное кресло Чарлза Ксавье. Ни я, ни Логан не уловили его приближения — видимо, профессор мягко отвел наши восприятия, чтобы не привлекать внимания раньше времени. Несмотря на глубокую ночь, он выглядел безупречно собранным, словно не он всего пару часов назад вытаскивал истерзанный разум Баки Барнса из пучины безумия.

— Доброй ночи, — мягко продолжил телепат, переводя проницательный взгляд с напряженной Вдовы на нахохлившегося Логана. — Агент Романофф, я прекрасно понимаю специфику вашей работы и ни в коем случае не собираюсь препятствовать выполнению долга. Можете смело передать директору Фьюри все детали нашего недавнего соглашения. Не нужно ничего скрывать.

Наташа неуловимо подобралась, вытянувшись в струну.

— Вы добровольно позволяете мне раскрыть координаты базы мутантов главе Щ.И.Т.а? — в ее идеально ровном голосе проскользнуло недоверие.

Ксавье позволил себе легкую, почти снисходительную улыбку, сложив руки на коленях.

— Николас давно осведомлен о существовании школы, равно как и о моей скромной персоне. Мы... весьма неплохо знакомы, и между нами существует давнее негласное взаимопонимание. Ваш доклад лишь подтвердит то, что ему и так прекрасно известно.

Убедившись, что слова достигли цели, профессор развернул кресло, но перед тем как покинуть кухню, обратился к Логану:

— Друг мой, будь добр, проводи нашу гостью за пределы внешней территории. Боюсь, периметр безопасности особняка может крайне нервно отреагировать на ночные прогулки.

Росомаха хрипло выдохнул, всем видом демонстрируя крайнюю степень раздражения от навязанной роли ночного швейцара, но спорить не стал. Только молча дернул подбородком в сторону темного коридора — приглашение на выход. Вдова бросила на меня короткий многозначительный взгляд, обещающий скорую встречу, и легким пружинящим шагом покинула кухню.

— Бывай, пацан, — глухо бросил Логан через плечо. — Постарайся не шуметь до моего возвращения.

— Ничего не обещаю, — беззлобно отозвался я.

Тяжелые шаги мутанта растворились в лабиринте коридоров. Я остался один в сверкающей хромом кухне, вслушиваясь в монотонный шум дождя за окном. Пришло отчетливое понимание: настоящая игра только начинается.





Глава 22


Глава 22





Солнечный луч, безжалостно бьющий сквозь щель в тяжелых портьерах, все-таки вырвало меня из на удивление глубокого сна. Видимо, после ночного столкновения с Росомахой перегруженная нервная система решила, что с нее хватит, и просто принудительно вырубила сознание. Мышцы отзывались приятной, тягучей слабостью. Быстро приведя себя в порядок, я спустился на первый этаж, безошибочно идя на одуряющий запах свежей выпечки и жареного бекона.

Огромная светлая столовая особняка разительно отличалась от ночной гнетущей тишины, полнясь многоголосым гомоном десятков подростков, звоном столовых приборов и случайными вспышками неконтролируемых мутаций. Я взял поднос с щедрой порцией омлета и направился к столу преподавателей, где уже расположились несколько знакомых лиц.

Ороро Манро, грациозная и величественная даже в простом домашнем кардигане, задумчиво смотрела в окно, неспешно попивая кофе.

— Доброе утро, — я опустился на свободный стул напротив нее, позволив себе легкую улыбку. — Признаться честно, после вчерашней бури я ожидал увидеть хмурое небо, но погода сегодня просто идеальная. Надеюсь, тот шторм не был отражением вашего личного настроения, Ороро? Иначе мне стоит всерьез опасаться чем-нибудь вас разозлить.

Женщина перевела на меня взгляд своих удивительных темных глаз и тихо рассмеялась.

— Природа берет свое, Маркус, а я лишь направляю ее потоки, когда это необходимо, — ответила она с мягкой иронией, изящно отставляя чашку. — Но вам определенно стоит быть осторожнее с комплиментами в этом доме. Здесь слишком многие умеют читать между строк. И не только.

Словно в подтверждение ее слов, на соседний стул опустилась Джин Грей. Молодая телепатка выглядела уставшей, но в ее глазах, устремленных на меня, светилось острое, почти научное любопытство.

— Вы удивительный человек, Маркус, — прямо заявила она, проигнорировав светские расшаркивания. — Когда вы вошли в столовую, я рефлекторно уловила фоновый эмоциональный шум присутствующих, но ваше сознание... оно ощущается как монолитная стена. Ни единой утечки мыслей, ни малейшей ряби. Это врожденная особенность или результат специфической тренировки?

— Скорее, суровая необходимость и побочный эффект моей непростой биографии, — уклончиво отозвался я, отправляя в рот кусок бекона. — В моем ремесле тот, кто позволяет своим мыслям «звучать» слишком громко, обычно очень быстро заканчивает карьеру. Вместе с жизнью.

— Тебе не стоит так бесцеремонно лезть в головы к малознакомым людям, Джин. Особенно к тем, кто приносит в наш дом такие специфические проблемы, — раздался холодный, напряженный голос.

За спинкой стула телепатки возник Скотт Саммерс. Рубиновые стекла его защитных очков скрывали глаза, но по скрещенным на груди рукам и плотно сжатым челюстям было совершенно очевидно: Циклопу категорически не нравился ни мой визит в школу, ни тот явный интерес, который его девушка проявляла к моей скромной персоне.

— Я просто задала вопрос, Скотт, — примирительно вздохнула Джин, легко касаясь его руки. Это заставило парня нехотя смягчиться, хотя его внутренний радар продолжал работать на полную мощность, а поза осталась враждебной.

Эту напряженную утреннюю сцену прервало появление Чарлза Ксавье. Профессор не стал приближаться к столу: он лишь остановил кресло в дверях столовой и встретился со мной взглядом, едва заметно кивнув. Время пришло.

Стерильный медицинский отсек на нижних уровнях поместья пах озоном и антисептиками. Джеймс Бьюкенен Барнс лежал на специализированной диагностической кушетке, надежно зафиксированный широкими ремнями из армированного полимера. Это была не прихоть, а суровая мера предосторожности: когда вскрывают самые глубокие и болезненные нарывы подсознания, тело идеального солдата может отреагировать инстинктивной жаждой убийства.

Ксавье расположился у изголовья. Он прижал кончики пальцев к вискам, закрыл глаза и погрузился в искалеченный разум Зимнего Солдата.

Реакция последовала незамедлительно. Тело Баки выгнулось дугой с такой чудовищной силой, что стальной каркас кушетки, к которому крепились ремни, угрожающе заскрежетал. Мышцы на его шее вздулись толстыми канатами, лицо исказила гримаса первобытной агонии, а из перехваченного горла вырвался глухой, захлебывающийся рык загнанного в ловушку зверя. Металлическая рука судорожно сжалась в кулак, оставляя глубокие вмятины на титановом поручне.

Но тяжело было не только пациенту. Лицо Профессора Икс, обычно излучающее непоколебимое спокойствие, покрылось испариной. Чарлз болезненно сморщился, его дыхание стало прерывистым и поверхностным. Эмпатическая отдача от кошмара, который десятилетиями наслаивался в голове Барнса, била по телепату с разрушительной силой. Там, за барьерами сознания, крутился бесконечный калейдоскоп крови, пыток, ледяных криокамер и ломающих волю электрошоков.

— Что именно он делает? — тихо спросил я, наблюдая за этой жуткой безмолвной борьбой. — Просто стирает коды подчинения?

Джин Грей, стоявшая у мониторов жизнеобеспечения, отрицательно покачала головой, не сводя встревоженного взгляда со своего наставника.

— Если бы Профессор просто стер эти воспоминания, он бы выжег значительную часть личности сержанта, оставив от него лишь пустую оболочку, — прошептала она, словно боясь нарушить концентрацию Ксавье. — Разум мистера Барнса похож на клубок колючей проволоки, где ложные установки Гидры намертво вросли в истинные воспоминания. Чарлз сейчас проводит ювелирную нейрохирургическую операцию. Он изолирует слова-триггеры, блокирует синаптические связи, запускающие протоколы повиновения, и пытается выстроить защитные ментальные шунты вокруг травмированных участков. Это невероятно больно для них обоих: Профессор вынужден пропускать каждую вспышку чужой агонии через себя, чтобы отделить правду от вживленной лжи.

Глядя на то, как Баки снова бьется в путах, задыхаясь от фантомной боли стираемых директив, я в очередной раз убедился, настоящая война никогда не заканчивается на поле боя. Самые страшные сражения всегда разворачиваются в тишине человеческого разума.

Аппаратура пронзительно пискнула, когда Чарлз Ксавье резко, словно срывая присохшую повязку с раны, разорвал ментальный контакт. Профессор бессильно откинулся на спинку инвалидного кресла, судорожно хватая ртом прохладный, пахнущий озоном и антисептиком воздух. Его лицо приобрело землисто-пепельный оттенок, а на высоком лбу выступили крупные капли холодного пота — наглядное свидетельство запредельного нервного истощения.

— Там... ледяной ад, — хрипло выдохнул телепат, массируя дрожащими пальцами пульсирующие виски. — Годы непрерывных пыток, безжалостное уничтожение самой сути личности. И кровь. Реки крови, которые этот несчастный был вынужден проливать против своей воли, скованный цепями чужих приказов. Те, кто перестраивал его разум, не знали ни милосердия, ни простого сострадания.

Ксавье перевел дух и позволил себе слабую, невероятно усталую улыбку.

— Однако мы добились ощутимого прогресса. Я сумел аккуратно изолировать корневые директивы подчинения, не повредив при этом здоровую ткань воспоминаний Джеймса. Потребуется еще несколько глубинных сеансов, чтобы окончательно обезвредить триггеры Гидры, и он пойдет на поправку. Но помните, Маркус: освободить разум — это лишь половина дела. Ему понадобится бездна времени, поддержки и терпения, чтобы примириться с тем, что он совершил, и заново обрести себя.

Я почувствовал, как тугой узел напряжения, стягивавший грудь все эти дни, наконец-то распустился, уступая место искреннему облегчению. Шагнув к креслу, я коротко склонил голову.

— Вы не просто спасаете одного сломанного солдата, профессор. Вы дарите надежду тем, кто уже готовился к худшему, — серьезно произнес я. — Я не мастер пафосных речей, но запомните: если вам, вашим ученикам или команде когда-либо понадобится помощь — будь то силовая поддержка, ресурсы или решение проблем, требующих неформального подхода, — вы всегда можете на меня рассчитывать. Мое слово тверже стали.

Ксавье благодарно кивнул, принимая эту клятву без лишних церемоний. Извинившись и сославшись на то, что ему немедленно нужен отдых, он бесшумно покинул медотсек.

Убедившись, что пульс и дыхание Барнса окончательно стабилизировались, а сам он погрузился в глубокий естественный сон, мы с Джин тоже вышли из палаты. Девушка шла по светлым коридорам поместья медленно, обхватив себя за плечи, словно пыталась согреться после косвенного прикосновения к чужому липкому кошмару.

— Каждый раз, сталкиваясь с тем, на что способны люди ради абсолютного контроля над чужой волей, я начинаю всерьез сомневаться в нашем будущем, — тихо произнесла телепатка, глядя куда-то в пустоту. — Мутантов становится всё больше. Власти откровенно нас боятся, политики строят карьеры на антимутантской истерии, а общество традиционно ненавидит то, чего не понимает. Сможем ли мы вообще когда-нибудь жить в мире с обычными людьми, если они способны на такие зверства даже по отношению к собственным героям?

— Страх – самая примитивная и естественная реакция на эволюцию, Джин, — мягко возразил я, стараясь говорить уверенно и спокойно. — Люди пугаются резких изменений, особенно тех, которые подчеркивают их собственную уязвимость. Но история никогда не стоит на месте. Ваша школа, то, что изо дня в день делает Чарлз, – это мост между двумя видами. Да, впереди будут неизбежные конфликты и политические кризисы. Но если вы продолжите доказывать, что ваша сила служит защите, а не разрушению, этот слепой страх постепенно уступит место уважению. Надежда всегда пробивает себе дорогу, даже сквозь самую глухую стену непонимания.

Она задумчиво посмотрела на меня. В ее изумрудных глазах промелькнула искренняя признательность за поддержку, но ответить девушка не успела.

Навстречу нам по паркету вышли Скотт Саммерс и Логан. Циклоп вышагивал так жестко, словно с самого утра проглотил незрелый лимон, в то время как шедший рядом Росомаха источал ленивое, почти осязаемое предвкушение хорошей драки, привычно перекатывая в зубах незажженную сигару.

— Как всё прошло? — отрывисто поинтересовался Саммерс, переводя колючий взгляд с Джин на меня. Наша уединенная, доверительная беседа явно не доставляла ему удовольствия.

— Профессор совершил невозможное, динамика строго положительная, — сдержанно отрапортовал я, подыгрывая его армейскому тону. — Пациенту ничто не угрожает.

— Рад слышать, — сухо процедил Скотт, а затем, не удержавшись, язвительно добавил — Слушай, Маркус. Джин всё утро восхищалась твоей абсолютно непробиваемой ментальной защитой. Но в реальном жестком бою одной только крепкой головы бывает маловато. Раз уж ты всё равно гостишь в нашем скромном убежище, не хочешь спуститься на тренировочную площадку? Проверим, так ли хороши твои рефлексы, как умение заговаривать зубы девушкам.

Логан утробно хохотнул, обнажив в хищной усмешке крепкие зубы.

— А вот это уже разговор по существу! Я в деле, очкарик. Хочу лично посмотреть, каков этот пацан в деле.

Отказываться от столь прямолинейного вызова было бы верхом дурного тона, да и бурлящий в крови адреналин требовал выхода. Пожав плечами, я широко улыбнулся и приглашающим жестом предложил Саммерсу показывать дорогу. Утренняя разминка обещала быть жаркой.

Джин скрестила руки на груди, всем своим видом демонстрируя крайнее неодобрение и попыталась воззвать к голосу разума.

— Скотт, это совершенно неприемлемо, — строго произнесла она. — Маркус – гость Профессора, и устраивать подобные проверки банально невежливо. Тем более после бессонной ночи и всего того, что произошло в медотсеке.

— Не переживай, Джин, я абсолютно не против немного размяться, — миролюбиво отозвался я. Отказ только распалил бы уязвленное эго молодого лидера Людей Икс.

— Вот видишь? Наш правительственный друг сам жаждет показать себя в деле, — самодовольно хмыкнул Саммерс, явно расценив мою покладистость как проявление слабости.

Телепатка раздраженно выдохнула, одарила нас обоих испепеляющим взглядом и резко развернулась.

— Отлично. Раз вам так не терпится помериться тестостероном – валяйте, — бросила она через плечо и быстро зашагала прочь по коридору.

Тренировочная площадка, спрятанная в глубоких недрах особняка, представляла собой колоссальный высокотехнологичный зал, закованный в бесшовные металлические панели. Едва мы переступили порог, Саммерс решительно вышел на середину манежа, властно поднял руку и безапелляционно заявил, что первый спарринг принадлежит ему. Возражать я не стал, позволив юному тактику проявить инициативу.

Бой начался без предисловий. Скотт двигался грамотно, демонстрируя отличную армейскую выучку. Он пытался навязать свой темп, чередуя плотные рукопашные выпады с короткими предупреждающими вспышками рубиновых лучей. Первую пару минут я откровенно поддавался, лениво уклоняясь и позволяя ему проводить нехитрые комбинации, чтобы оценить предел его возможностей. Убедившись, что передо мной обычный человек – пусть и великолепно тренированный, с невероятно опасным взглядом, – я решил закончить эту бессмысленную игру.

Резко разорвав дистанцию, я легко ушел от очередного энергетического выстрела, скользнул в его слепую зону и нанес один выверенный, строго дозированный удар в челюсть. Ровно столько силы, чтобы отключить мозг, не сломав при этом кости. Циклоп рухнул на металлический пол как подкошенный, так и не поняв, что произошло.

Тишину зала разорвал хриплый, лающий хохот Росомахи. Логан запрокинул голову, совершенно не стесняясь в выражениях.

— Дьявол, пацан, это было великолепно! — прорычал он сквозь смех, легонько ткнув неподвижное тело Скотта носком тяжелого ботинка. — Какая жалость, что я не прихватил телефон, чтобы заснять эту позорную капитуляцию! Хотя, постой-ка... зал ведь до потолка напичкан камерами. Буду крутить эту запись на каждом школьном собрании, пока наш очкастый скаут не сгорит от стыда!

— Раз уж мы закончили с легкой разминкой, может, проверим твои рефлексы? — предложил я. В крови уже пульсировал приятный боевой азарт.

— Учти, Маркус, я в поддавки не играю, — плотоядно оскалился Логан, пружинисто выходя на позицию. — Можешь бить в полную силу, не стесняйся. Моя регенерация переварит любой урон, так что не вздумай сдерживаться.

— Абсолютно уверен, что мне стоит бить наотмашь? — вежливо уточнил я, разминая кисти.

Вместо ответа Росомаха издал утробный рык. С характерным металлическим лязгом из его костяшек вырвались легендарные когти, и он бросился на меня, словно сорвавшийся с цепи берсерк.

Я снова предпочел маневрировать, жестко контролируя собственную силу, но теперь схватка перешла на иной уровень. Тяжелые звериные атаки Логана даже через блоки отзывались тупой болью: его скелет, залитый адамантием, превращал каждую конечность в кузнечный молот. Ловко уходя от сверкающих лезвий, способных распороть танковую броню, я внезапно поймал себя на пугающе прагматичной мысли. Что, если позволить ему нанести мне серьезную колотую рану? Если мой организм столкнется с разрушительным потенциалом адамантия, система адаптации неизбежно перестроит ткани, сделав меня неуязвимым для этого сплава.

Идея показалась настолько логичной, что я начал смещать центр тяжести, подставляясь под прямой выпад. Но в последнюю секунду вовремя одернул себя. Наличие адаптивного механизма начало критически искажать мое восприятие реальности, атрофируя базовый инстинкт самосохранения. Я стал думать о собственном теле как о расходном материале для бесконечных апгрейдов. Эту опасную психологическую деформацию следовало пресекать на корню. Резко выдохнув, я ушел в сторону, пропуская лезвия в миллиметре от ребер.

— Хватит порхать, как испуганная балерина! — взревел Логан, ярость от моих постоянных уклонений довела его до точки кипения. — Дерись, мать твою, в полную силу, или я прямо сейчас выпущу тебе кишки!

— Как скажешь, Логан, — ровно ответил я.

Я перестал сдерживаться, позволив скрытой мощи до краев залить мышцы. Когда бессмертный мутант в очередной раз прыгнул, целясь скрещенными когтями точно мне в грудь, я намертво впечатал ступни в пол и нанес короткий прямой удар навстречу, вложив в него весь свой физический потенциал.

Кулак врезался в его грудную клетку с оглушительным грохотом лобового столкновения двух товарных составов. Логана оторвало от пола и швырнуло через весь зал с такой чудовищной скоростью, что он пробил многослойную бронированную стену, оставив в ней зияющую, искрящуюся оборванной проводкой брешь. Кинетическая энергия моего удара не рассеялась бесследно, от эпицентра столкновения во все стороны разошлась плотная ударная волна. Она сорвала стальную обшивку с пола, скрутила ближайшие осветительные мачты и буквально смела тренировочную площадку, превратив высокотехнологичный манеж в зону локального стихийного бедствия.





Глава 23


Глава 23





Оседающая бетонная пыль густым туманом висела в воздухе тренировочного зала, скрывая истинный масштаб разрушений. Из зияющей бреши в многослойной бронированной стене, где всё еще угрожающе искрила оборванная проводка, донесся тяжелый, глухой кашель. Логан медленно выбрался из-под завалов искореженного металла, небрежным движением отбрасывая в сторону кусок покореженной арматуры. Его тело представляло собой жуткое зрелище, однако мутантная регенерация уже работала на пределе феноменальных возможностей.

Обширная рваная рана на груди, сквозь которую тускло поблескивали неразрушимые адамантиевые ребра, затягивалась прямо на глазах. Разорванные мышечные волокна извивались, словно живые багровые нити, стремительно сплетаясь воедино. Поврежденные сосуды пульсировали, выталкивая наружу сгустки запекшейся крови, освобождая место для новой плоти. Края кожи стягивались, безупречно спаиваясь без единого рубца, а от перегретого бешеной регенерацией тела поднимался густой пар, смешиваясь с цементной взвесью. Весь этот пугающий в своей первобытной дикости процесс занял считанные секунды, вернув бессмертному мутанту полную боеспособность.

Логан тяжело повел плечами, проверяя заново сросшиеся связки, и с хрустом размял шею.

— Ну и тяжелая же у тебя рука, пацан, — прохрипел он, сплевывая на изуродованный пол вязкую от пыли слюну.

В его голосе не было привычной ярости — лишь мрачное, неохотное уважение опытного бойца, столкнувшегося с подавляющей физической силой. Я остался стоять на месте, выравнивая сбившееся дыхание и позволяя налитым свинцом мышцам немного расслабиться после запредельного напряжения.

Внезапно тишину разгромленного комплекса нарушил сдавленный стон. В нескольких метрах от эпицентра нашего столкновения зашевелился Скотт Саммерс. Приходя в себя после моего нокаутирующего удара в челюсть, который вырубил его еще до начала основной потасовки, Циклоп с огромным трудом приподнялся на локтях и инстинктивно поправил съехавшие набок рубиновые очки. Когда его зрение наконец сфокусировалось на окружающем хаосе, лицо лидера Людей Икс вытянулось от неподдельного шока. Вздыбленные титановые плиты пола, разорванные в клочья высокотехнологичные тренажеры и сквозная дыра в стене красноречиво свидетельствовали о том, что спарринг вышел далеко за рамки мыслимого контроля.

— Вы решили сровнять особняк с землей? — возмущенно выдавил Скотт, неуверенно поднимаясь на ноги и стряхивая с форменного комбинезона серую крошку. — Это тренировочный манеж, а не полигон для испытания баллистических ракет!

— Скажи спасибо, что мы не добрались до несущих конструкций, Одноглазый, — немедленно огрызнулся Росомаха, демонстративно игнорируя гнев Саммерса. — Пацану нужно было выпустить пар, а мне — размять кости. Считай, провели внеплановый стресс-тест вашей хваленой безопасности.

Назревающий конфликт прервал звук приближающихся быстрых шагов. Створки единственных уцелевших дверей с тихим шипением разъехались в стороны, пропуская внутрь Ороро Манро и Джин Грей. Женщины замерли на пороге, совершенно ошеломленные картиной абсолютного погрома. Джин шокированно прижала ладонь к губам, переводя неверящий взгляд с дымящейся пробоины на нас, в то время как Шторм, быстро взяв себя в руки и сохранив царственное самообладание, лишь укоризненно покачала головой.

— Смета на ремонт этого зала, Маркус, превысит бюджет небольшого островного государства, — произнесла Ороро, и в ее спокойном тоне прозвучала прохладная ирония. — Искренне надеюсь, что помимо сокрушительного удара у вас есть и толковый бухгалтер.

***

Следующие несколько дней пролетели в непривычном, но на удивление ровном ритме. Школа Ксавье напоминала растревоженный улей, где бурлящая подростковая энергия постоянно сталкивалась со строгой дисциплиной и изматывающими тренировками. Я старался не отсвечивать — насколько это вообще возможно при моих габаритах и недавнем эпичном сносе тренировочного зала, — просто наблюдая за жизнью Людей Икс.

Будни здесь подчинялись железному расписанию. Утро начиналось с кросса по парку, где Китти Прайд умудрялась приходить первой, попросту срезая углы сквозь вековые дубы, а Бобби Дрейк на бегу подмораживал траву, оставляя скользкие ловушки для зазевавшихся отстающих. В перерывах я часто засиживался в общей гостиной. Наблюдал, как Курт Вагнер азартно режется в шахматы с Хэнком Маккоем, или как Роуг, наглухо закутанная в плотную одежду, с тихой тоской следит за беспечно резвящимися сверстниками. После того кровавого хаоса, через который мне пришлось пройти, эти островки спокойствия казались почти сюрреалистичными.

Но за глянцевым фасадом мирной школьной жизни шла тяжелая работа. Пока мы оттачивали рефлексы или обсуждали тактику, на нижних уровнях особняка, за бронированными дверями медотсека, разыгрывалась настоящая драма. Профессор взялся за почти невыполнимую задачу — с корнем вырвать из подсознания Баки Барнса десятилетия вшитых установок Гидры.

Я несколько раз пересекался с Чарлзом, когда он возвращался после ментальных сеансов. Зрелище было не из легких. Каждый раз телепат выглядел так, словно постарел лет на десять, его обычно пронзительный взгляд мутнел, лоб покрывала холодная испарина, а пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла, била мелкая дрожь. Подобное погружение не имело ничего общего с банальным чтением мыслей. Это была ювелирная нейрохирургия в лабиринте истерзанного разума, где одно неверное движение грозило полностью стереть личность пациента.

Глядя на Ксавье, я проникался к нему суровым, мрачным уважением. Даже такому титану духа эта битва давалась чудовищной ценой. Профессор пропускал через себя каждую вспышку боли, ярости и глухого отчаяния, копившихся в Барнсе долгие годы. Никаких чудес и взмахов волшебной палочки – только каторжный труд на истощение.

На исходе пятого дня, когда закатное солнце залило особняк густым багровым светом, Чарлз попросил всех собраться в библиотеке. Он выглядел выжатым досуха, лицо заострилось, но в выцветших глазах читалось тихое торжество. Баки сидел рядом с ним – непривычно расслабленный, с ясным, хотя и бесконечно усталым взглядом.

— Друзья, у меня важные новости, — голос профессора звучал негромко, но в повисшей тишине его услышал каждый. — Нам удалось совершить почти невозможное. Ментальные блоки Гидры и кодовые фразы, превращавшие Джеймса в послушное орудие, полностью деактивированы. Его разум больше не принадлежит чудовищам.

По комнате прокатился коллективный вздох облегчения, но Ксавье поднял руку, пресекая ликование. Его тон стал жестким, предостерегающим:

— Однако не обманывайтесь. Мы разорвали цепи, но шрамы от них никуда не делись. Баки свободен от программного контроля, но впереди самое страшное испытание — заново научиться жить с собственными воспоминаниями. Ему понадобится время, покой и, прежде всего, ваше терпение. Путь к восстановлению будет долгим, и мы должны пройти его вместе.

Я перевел взгляд на Барнса. Тот едва заметно кивнул мне, и в этом скупом жесте было больше искренней человечности, чем во всем ледяном профессионализме Зимнего Солдата, с которым мы столкнулись несколько дней назад. Битва за его разум закончилась, но настоящая война за его душу только начиналась.

Когда остальные покинули библиотеку, деликатно оставив нас втроем, в просторном помещении повисла тяжелая, но уже совершенно не враждебная тишина. Чарлз Ксавье, сцепив пальцы на коленях, внимательно смотрел на Баки, давая тому время свыкнуться с обрушившейся на него тишиной в голове.

— Джеймс, я прошел по самым темным закоулкам вашего разума и видел всё, что они заставляли вас делать, — голос профессора звучал мягко, но с непререкаемой убежденностью. — Вы должны понять одно, и понять сейчас, прежде чем чувство вины пустит новые корни. Зимний Солдат был лишь инструментом, идеально отлаженным механизмом. Оружие не несет ответственности за пролитую кровь. Вина всегда лежит на том, кто спускает курок. Гидра отняла у вас выбор, а без свободы воли нет и не может быть личной ответственности.

Барнс медленно поднял взгляд. В его глазах всё еще плескались отголоски пережитого кошмара. Он тяжело сглотнул, пытаясь осмыслить услышанное.

— Профессор прав, Баки, — негромко добавил я, прислонившись к массивному книжному шкафу. — Я тоже прошел через лаборатории Гидры и на собственной шкуре прочувствовал, как они ломают людей, превращая их в безвольный расходный материал. Мне просто чертовски повезло вырваться до того, как они успели окончательно промыть мне мозги. Тебе досталась самая страшная участь, но ты выжил. И теперь у тебя есть ради чего бороться.

Сержант невесело усмехнулся, потерев висок левой, металлической рукой – жест получился резким и угловатым.

— И ради чего же? — хрипло спросил он, глядя куда-то сквозь меня. — Я человек из другого времени. Мой мир давно мертв, как и все, кого я знал.

— А вот тут ты ошибаешься, — я позволил себе легкую улыбку, понимая, что пора выкладывать главный аргумент. — Твой лучший друг, Стив Роджерс, тоже не остался в сороковых. Его недавно нашли во льдах Арктики. Он жив, здоров и сейчас проходит реабилитацию, привыкая к двадцать первому веку. И поверь, как только Капитан Америка окончательно встанет на ноги, ему до смерти понадобится тот единственный человек, который помнит его настоящим. Ему понадобишься ты.

Барнс замер. Новость о воскрешении Роджерса, казалось, пробила глухую стену апатии, устоявшую даже перед обретенной свободой.

— Стив... жив? — едва слышно выдохнул он. В этой короткой фразе было столько отчаянной надежды, что мне стало не по себе.

— Живее всех живых, — подтвердил я и хитро прищурился. — Только давайте пока оставим это в стенах библиотеки. Если Фьюри узнает, что я разбазариваю его секреты, этот одноглазый параноик лично сживет меня со свету.

Я негромко усмехнулся, и даже на изможденном лице Чарлза промелькнула легкая улыбка, разрядив сгустившееся напряжение.

Утро следующего дня прошло в сборах. Мое пребывание в школе подошло к концу, проблема с гостем из Гидры была решена, а задерживаться и дальше, смущая местных учеников, не имело смысла. Баки остался с Ксавье до полного восстановления.

На широком крыльце особняка собрался почти весь основной состав Людей Икс, чтобы проводить меня. Ороро мягко пожала мне руку, пожелав удачи, а Джин Грей тактично напомнила, что я всегда могу обратиться к ним, если ситуация вновь выйдет из-под контроля. Даже Скотт Саммерс, отбросив обиду за разрушенный полигон, крепко ответил на рукопожатие, признавая во мне равного.

— Бывай, пацан. И постарайся не разнести половину Нью-Йорка в свой следующий выходной, — хмыкнул Логан, небрежно опираясь о каменную балюстраду и попыхивая неизменной сигарой.

— Ничего не могу обещать, Логан, — усмехнулся я в ответ. — Мои двери всегда открыты, если вдруг захочешь пропустить стаканчик чего-нибудь крепкого.

Обменявшись контактами, я в последний раз окинул взглядом величественный фасад школы Ксавье. Кивнув напоследок мутантам, я развернулся и зашагал по усыпанной гравием аллее к кованым воротам. Внутри разливалось приятное тепло от правильно выполненной работы. Впереди меня ждал родной лофт и возвращение к собственной, не менее запутанной жизни.

Дорога от Вестчестера до Нью-Йорка пролегала сквозь живописные пригороды, залитые мягким предзакатным светом, но я почти не обращал внимания на пейзаж за окном. Мерное шуршание шин и ровный гул мощного двигателя настраивали на философский лад, заставляя подводить итоги последних недель. А они выдались настоящим испытанием на прочность.

Удерживая руль одной рукой, я лениво косился на стрелку спидометра, замершую на грани дозволенного, и перебирал в уме недавние достижения, словно инвентарную опись. Моя новая сила впечатляла – даже Росомаха с его адамантиевым скелетом в полной мере прочувствовал тяжесть моих ударов. Баки Барнс, чья жизнь долгие годы балансировала между безумием и рабством, наконец-то свободен. Да и мои ночные патрули стали для криминального Нью-Йорка настоящим стихийным бедствием. Я обзавелся связями, которым позавидовал бы любой амбициозный политик: от Фьюри с его параноидальным Щ.И.Т.ом до легендарных Людей Икс. И всё же, несмотря на этот внушительный список, внутри саднило назойливое чувство незавершенности.

«И что теперь?» – вопрос пульсировал в висках в такт вибрации мотора, требуя внятного ответа. Я уже не был тем растерянным бедолагой, очнувшимся в чужом мире, но конечная цель моего пути всё еще тонула в тумане.

На мгновение мелькнула мысль выйти из тени. Заявить о себе во всеуслышание, стать публичным героем, чьи портреты украшают первые полосы, а поступки срывают овации. Но я тут же с брезгливостью отбросил эту идею. Официальный статус – это неизбежная бюрократия, душные пресс-конференции и строгий поводок из чужих ожиданий. Мрачная эстетика ночных переулков, где справедливость вершится быстро и без свидетелей, подходила мне куда больше, чем свет софитов. Там, в холодном лунном свете, я чувствовал себя на своем месте – свободный от государственного долга и общественного мнения.

Следом пришла иная, куда более масштабная мысль: а не пора ли самому стать центром притяжения? Собрать команду, не уступающую Мстителям, или выстроить теневую структуру, способную дергать за ниточки мировых событий из-за кулис. Я живо представил себе логистику, поиск верных людей, обеспечение безопасности баз и бесконечное разрешение внутренних дрязг – и тяжело вздохнул. Слишком много хлопот. Подобное предприятие требовало колоссального ресурса времени, которого мне и без того отчаянно не хватало.

«Как-нибудь потом», – решил я, задвигая наполеоновские планы на задворки сознания. Организацию я создавать не спешил, но вот от пары-тройки надежных напарников, способных прикрыть спину в критический момент, точно бы не отказался. В мире, где по улицам ходят боги, а вторжение пришельцев постепенно становится обыденностью, одиночество – слишком дорогая роскошь.

Впереди сквозь вечернюю дымку проступил знакомый зубчатый силуэт Манхэттена, и я невольно выдохнул с облегчением. Меня ждал мой лофт. Надежное укрытие, где можно просто сложить оружие, принять душ и выдохнуть, прежде чем этот сумасшедший город снова подкинет мне работу.





Глава 24


Глава 24





POV Александр Пирс.

Стеклянный стакан с коллекционным бурбоном с глухим стуком опустился на полированную столешницу, едва не треснув от силы удара. Пирс до боли сжал переносицу, пытаясь отогнать пульсирующую в висках мигрень, но красная точка на мониторе – вернее, ее зияющее отсутствие – продолжала выжигать сетчатку даже сквозь плотно зажмуренные веки. Трекер молчал. Зашифрованный канал связи выдавал лишь монотонный белый шум, который с каждой секундой все сильнее вгрызался в череп, доводя до состояния тихого бешенства.

Зимний Солдат исчез. Просто взял и испарился с радаров, словно его никогда не существовало.

Александр с силой провел ладонью по лицу, стирая холодную испарину, и невидящим взглядом уставился на тонированное окно базы, за которым раскинулся тихий лес. Семьдесят лет безупречной работы, миллиарды долларов, влитые в криогенику и промывку мозгов, десятки лучших специалистов, годами полировавших этот живой механизм до состояния абсолютной покорности. Зимний Солдат был не просто киллером, он был грёбаным призраком, идеальным оружием в руках Гидры, не дававшим сбоев ни в разгар Холодной войны, ни в хаосе современности. Одно короткое слово, набор кодов и любая проблема переставала дышать. А теперь этот безупречный инструмент бесследно сгинул на рядовом, казалось бы, задании.

Мысли метались в голове хаотичным роем, цепляясь одна за другую и обрываясь на полуслове. Убит? Невозможно, у него инстинкты хищника, усиленные сывороткой рефлексы и титановая рука, способная прошибать бетонные перекрытия. Взят в плен? Ни одна спецслужба мира не смогла бы скрутить его без лишнего шума и масштабной бойни с привлечением тяжелой бронетехники, о которой Пирс узнал бы в ту же секунду через свои каналы. Сбой в программе? Только не это, только не сейчас. Если этот чертов Франкенштейн вдруг вспомнит свое прошлое и начнет говорить, десятилетия кропотливого внедрения рухнут в одночасье, погребая под собой всю организацию вместе с самим Александром.

Пальцы Пирса впились в кожаный подлокотник кресла, сминая обивку с такой силой, что побелели костяшки. Он резко развернулся к терминалу, вбивая пароль доступа с яростью, грозившей проломить клавиатуру, и вывел на главный экран досье, от одного вида которого во рту появлялся стойкий привкус желчи.

Маркус Майерс. Последнее, что отправил Зимний Солдат перед тем как исчезнуть.

Этот ублюдок оказался совершенно другого калибра. Он не просто путался под ногами, он начал методично, с пугающей педантичностью стирать в пыль скрытые объекты Гидры.

Пирс прокрутил сводку потерь за последний время, чувствуя, как внутри закипает слепая злоба, грозящая прорваться наружу неконтролируемым криком. База в Восточной Европе – уничтожена подчистую, весь персонал ликвидирован, сервера выжжены дотла. Исследовательский комплекс в Южной Америке – обрушен в шахту вместе со всеми наработками по экспериментальному оружию. Логистический узел в Азии – превращен в братскую могилу для элитного отряда наемников, тела которых спасатели до сих пор вытаскивали из-под завалов. Этот человек проходил сквозь их многоуровневую защиту, как раскаленный нож сквозь масло, оставляя за собой лишь дымящиеся руины и горы трупов, которых разбрасывали по коридорам, словно сломанные пластиковые игрушки.

Он был занозой в заднице, огромной, гноящейся занозой, вогнавшейся глубоко под кожу, которую невозможно было ни нащупать, ни вырвать. Каждое новое донесение от аналитического отдела заставляло Александра скрипеть зубами от бессилия, потому что они не знали о Маркусе ничего полезного. Ни источников финансирования, ни связей, ни уязвимостей. Просто стихийное бедствие в человеческом обличье, решившее устроить Гидре персональный апокалипсис и наслаждающееся процессом.

Отправка Барнса была вынужденной мерой, актом отчаяния, в котором Пирс никогда бы не признался вслух даже самому себе. Зимний Солдат должен был поставить точку в этом затянувшемся фарсе, выследить цель, и ликвидировать, принести тело на базу для дальнейшего исследования этой аномалии и вернуться в криокамеру до следующего приказа. Последний рапорт поступил неделю назад – короткий текстовый код, подтверждающий визуальный контакт с Маркусом.

А потом сигнал оборвался.

Пирс вскочил на ноги, с грохотом отшвырнув кресло к стене, и принялся мерить шагами кабинет, отбрасывая длинную тень на ворсистый ковер. Дыхание сбилось, дорогой шелковый галстук вдруг показался грубой удавкой на шее, и он раздраженно ослабил узел, чуть не вырвав пуговицу на вороте рубашки. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, превращаясь в катастрофу библейских масштабов. Если Маркус сумел не просто пережить встречу с лучшим киллером столетия, но и каким-то образом нейтрализовать его... От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок, заставивший Александра зябко передернуть плечами.

Что, если Барнс сейчас находится в руках этого психопата? Что, если они прямо сейчас вскрывают ему черепную коробку, извлекая коды доступа, пароли к серверам, координаты оставшихся баз и списки агентов внедрения? Вся империя, которую он строил десятилетиями, улыбаясь в объективы камер и пожимая руки сенаторам, могла рухнуть в любую секунду из-за одного-единственного неучтенного фактора. Она уже сейчас трещала по швам, но шанс все восстановить был.

Он остановился напротив зеркальной панели, встроенной в стену, и уставился на свое отражение. Безупречный костюм, аккуратно уложенные седые волосы, маска респектабельного государственного деятеля высшего звена – сейчас все это казалось жалким карнавальным нарядом, скрывающим загнанного в угол зверя, готового перегрызть глотку любому, кто приблизится. Мышцы челюсти сводило от напряжения до тупой боли, в глазах плескалась неприкрытая паранойя, смешанная с острым желанием убивать голыми руками. Ему нужно было действовать, поднимать по тревоге, задействовать спящих агентов в правительстве, перекрывать кислород всем спецслужбам, заливать улицы кровью, пока этот ублюдок не добрался до него.

Пирс резко развернулся и шагнул к столу, намереваясь активировать протокол полного уничтожения на случай утечки данных, когда коммуникатор правительственной спецсвязи вдруг издал пронзительный, режущий слух писк.

Александр замер, не донеся руку до сенсорной панели, и уставился на мигающий красный диод, чувствуя, как желудок мгновенно скручивается в тугой болезненный узел. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление плотной толщи воды, он потянулся к кнопке приема и с силой впечатал ладонь в холодный пластик.

— Сэр, — голос Рамлоу в динамике звучал глухо, то и дело прерываясь на тяжелое сбитое дыхание и треск статических помех, — у нас код черный на объекте. Он здесь.

***

Ключи с глухим лязгом отскочили от деревянной тумбочки и упали на пол, но я даже не подумал за ними нагибаться. Стянув через голову пропахшую дорожной пылью и сыростью толстовку, швырнул ее в сторону дивана, чувствуя, как одеревеневшие после долгой поездки мышцы спины наконец-то начинают расслабляться. Визит к Людям Икс и копание в искалеченном разуме Барнса вытянули из меня столько моральных сил, что единственным желанием сейчас было рухнуть на кровать и проспать сутки напролет.

Тишина лофта обволакивала, но продлилась она ровно до того момента, как я потянулся к ручке холодильника. Черный защищенный коммуникатор, покоящийся на кухонном острове, завибрировал с агрессивной настойчивостью, заставляя столешницу противно дребезжать. Я смотрел на него пару секунд, борясь с искушением просто раздавить этот кусок пластика и пойти спать.

— Надеюсь, Фил, ты звонишь, чтобы предложить бесплатную путевку на Гавайи, — глухо произнес я, прижимая аппарат к уху и свободной рукой вытаскивая из холодильника ледяную банку колы.

— Боюсь, Гавайи придется отложить, Майерс, — голос Колсона в динамике звучал совершенно иначе, чем обычно. В нем не осталось ни капли той фирменной, отстраненно-вежливой мягкости. Это был тон человека, который прямо сейчас смотрит в оптический прицел. — Мы нашли его. Конспиративный объект, переоборудованный под полноценный бункер и затерянный в лесах Мэриленда. Александр Пирс там.

Мои пальцы непроизвольно сжались, сминая тонкий алюминий так, что запечатанная банка лопнула, брызнув ледяной газировкой на столешницу. Сонливость как рукой сняло. Ее место занял резкий, концентрированный выброс адреналина.

— Собирай снаряжение, Маркус, — продолжил Колсон, проигнорировав повисшую паузу. — Директор ждет тебя в Трискелионе. Нам нужно нанести удар до того, как параноидальные протоколы безопасности заставят Пирса снова сменить нору. Ждем через час в секторе Д.

Связь оборвалась коротким щелчком. Я швырнул искореженную банку в раковину, хищно оскалившись своему отражению в темном окне. Долгие месяцы теневой войны, зачисток мелких баз и бессмысленных перестрелок с пешками подходили к концу. Пришло время рубить змее голову.

Дорога до Трискелиона слилась в одну смазанную полосу. Я гнал арендованный внедорожник на грани фола, виртуозно лавируя между редкими ночными машинами и игнорируя светофоры. Сектор «Д» оказался техническим подземным уровнем, куда обычным агентам доступ был категорически закрыт. Бросив машину у бетонного отбойника, я миновал три кордона биометрических сканеров, прежде чем тяжелые стальные двери с шипением разъехались в стороны, впуская меня в святая святых паранойи Ника Фьюри.

Зал для брифингов тонул в полумраке, центром которого служил массивный стол с активированной голографической картой. Напряжение здесь висело такое, что от него, казалось, искрил воздух.

Ник Фьюри стоял во главе стола, скрестив руки на груди. Его единственный глаз буравил светящуюся проекцию здания так, словно хотел испепелить ее одним взглядом. По правую руку от него застыла Мария Хилл – прямая, как натянутая струна, с плотно сжатыми губами и непроницаемым лицом. Наташа Романофф лениво крутила в пальцах стилус, опираясь бедром о край стола, но ее расслабленная поза была чистой воды обманом – тело Вдовы было сжато, как взведенная пружина. В тени у стены, поигрывая замысловатым наконечником стрелы, маячил Клинт Бартон, бросивший на меня короткий, оценивающий взгляд.

Рядом с Колсоном стояла блондинка в строгой тактической форме, которую я видел впервые. Ее подбородок был упрямо вздернут, а пальцы правой руки инстинктивно поглаживали рукоять пистолета на поясе. Судя по досье – Шерон Картер. Племянница легендарной Пегги Картер сейчас оценивающе сканировала меня с ног до головы, явно пытаясь понять, почему судьбу самой важной операции десятилетия доверяют парню в потертой кожаной куртке.

— Опаздываешь, Майерс, — вместо приветствия процедил Фьюри, даже не повернув головы в мою сторону.

— Пробки на мосту, директор, — я неспешно подошел к столу, вглядываясь в синеватое голографическое изображение базы в Мэриленде. — К тому же мне нужно было убедиться, что я выгляжу достаточно угрожающе для нашей маленькой вечеринки. Что у нас?

Мария Хилл резко перехватила управление консолью, и карта развернулась, демонстрируя многоуровневый подземный комплекс.

— Объект находится глубоко в лесу. Наземная часть выглядит как обычная ферма, но под ней зарыто три яруса армированного бетона, — сухо начала докладывать Хилл, водя пальцем по панели. — Автоматические турели по периметру, сейсмические датчики, тепловизоры. Внутри, по нашим данным, осели элитные отряды «Гидры», которые Пирс успел стянуть к себе после того, как мы обрубили им финансирование. Они загнаны в угол, а значит, будут драться до последнего патрона.

— Звучит как отличный план на вечер, — я хмыкнул, опираясь костяшками пальцев о край стола. — Вы собираетесь штурмовать эту крепость силами одного крошечного отряда?

— Привлекать регулярные ударные группы Щ.И.Т.а слишком рискованно, — вмешалась Шерон, чеканя каждое слово с ледяной профессиональной уверенностью. — Мы не можем быть уверены, что среди них не осталось спящих агентов Гидры Малейшая утечка информации и Пирс исчезнет еще до того, как наши вертолеты пересекут границу штата. Мы должны действовать хирургически точно.

— Именно поэтому ты здесь, Маркус, — Фьюри наконец-то поднял на меня свой тяжелый, немигающий взгляд. В его голосе зазвучал тот самый металл, который заставлял мировых лидеров нервно ерзать в креслах. — Нам не нужна долгая осада. Нам нужны шок и трепет. Ты пойдешь через парадную дверь.

Я вопросительно выгнул бровь, скрестив руки на груди.

— Хотите, чтобы я поработал тараном? Вломился в гостиную и собрал на себя все пули, пока вы будете тихо пробираться через черный ход?

— В точку, — хищно улыбнулась Наташа, прекратив крутить стилус и бросив его на стол. — Пирс ждет тактики спецназа. Скрытного проникновения, отключения камер, синхронного штурма. Он никак не ожидает, что в его железобетонную дверь постучится парень, которому плевать на физику и крупнокалиберные пулеметы. Ты устроишь им локальный Армагеддон на верхних уровнях. Стянешь на себя всё внимание, заставишь их паниковать и совершать ошибки.

Клинт оттолкнулся от стены и шагнул ближе к кругу света, криво усмехаясь:

— Просто делай то, что умеешь лучше всего, приятель. Ломай им кости, отрывай турели голыми руками. Главное — шуми так, чтобы у них в ушах звенело. А мы с Наташей и Картер зайдем через вентиляционные шахты резервного генератора на нижнем ярусе и отрежем Пирсу пути к отступлению.

Я перевел взгляд на голограмму, мысленно прокручивая сценарий. Бункер был напичкан электроникой и вооруженными до зубов наемниками. Для обычного человека билет в один конец. Для меня, с моей «Абсолютной Адаптацией» и навыком «Укрепления», благодаря которому я мог превратить любой кусок арматуры в смертоносный снаряд, это была просто очередная разминка. В крови начала пульсировать знакомая, пьянящая жажда разрушения.

— Я вынесу им парадную дверь вместе с несущей стеной, — медленно, с расстановкой произнес я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в предвкушающем оскале. — Раскидаю их хваленый спецназ по углам. Но у меня есть один вопрос к вам, директор. Пирс, что мы с ним сделаем?

Воздух в комнате снова потяжелел. Фьюри навис над столом, упираясь в него обеими руками, и его голос упал до угрожающего рыка:

— Пирс контролировал Совет Безопасности. Он знает всё о кровеносной системе мирового порядка, о каждом скрытом счете, о каждой внедренной пешке Гидры, которую мы еще не выявили. Убить его сейчас значит потерять эту информацию навсегда.

Директор выпрямился, и его глаз сверкнул холодным бешенством.

— Я хочу, чтобы этот ублюдок предстал перед трибуналом. Я хочу вывернуть его наизнанку, выкачать каждый байт данных из его головы, прежде чем он сгниет в камере-одиночке Рафта. Твоя задача, Майерс, устроить хаос. Но Пирс должен остаться живым. Не покалеченным до состояния овоща, не размазанным по стене, а живым. Ты меня понял?

Требование оставлять врага в живых в самом эпицентре бойни всегда добавляло проблем, заставляя контролировать каждое движение и каждую унцию вложенной силы. Но игра стоила свеч. Смотреть на то, как высокомерный архитектор «Гидры» теряет всё и корчится в наручниках, было куда приятнее, чем просто свернуть ему шею.

— Живым. Понял, — я легко кивнул, щелкнув суставами пальцев. — Не гарантирую, что его штаны останутся сухими, когда я до него доберусь, но дышать он будет.

Шерон едва заметно выдохнула, чуть расслабив плечи. До этого момента она явно сомневалась в моей адекватности, но готовность следовать приказам, похоже, немного ее успокоила.

— Выдвигаемся через двадцать минут, — скомандовал Колсон, закрывая голографическую панель. — Майерс, транспорт будет ждать тебя на минус втором уровне. Мы летим отдельным бортом. Синхронизация по защищенному каналу.

Зал для брифингов начал стремительно пустеть. Агенты расходились, проверяя оружие и переговариваясь короткими, рублеными фразами. Я подошел к панорамному окну, глядя на темные воды Потомака. Внутри разгоралось знакомое пламя — холодное, расчетливое бешенство хищника, почуявшего кровь. Александр Пирс думал, что спрятался достаточно глубоко. Он думал, что его бетонные стены и наемники способны остановить неизбежное.

Стянув с пояса тактические перчатки с кевларовыми вставками, я медленно, методично натянул их на руки, тщательно расправляя каждую складку. Сегодня лес в Мэриленде будет гореть, а Гидра наконец-то захлебнется собственной кровью.





Глава 25


Глава 25





Ангар на минус втором уровне Трискелиона встретил меня плотным, почти осязаемым запахом авиационного керосина и низким гулом прогревающихся турбин. Мои шаги гулко разносились по металлическому настилу по мере того, как я приближался к черному силуэту квинджета. Машина застыла в центре площадки, словно хищная птица перед броском. Матовая броня скрадывала свет дежурных ламп, а угловатые обводы фюзеляжа лишь казались неповоротливыми. В просторном десантном отсеке было пусто, вдоль ребристых переборок тянулась лишь тусклая полоса аварийной подсветки. Я прошел сквозь этот гулкий полумрак прямо в кабину.

Там царила рабочая суета. Двое парней в форменных комбинезонах Щ.И.Т.а отрывисто переговаривались, щелкая тумблерами и прогоняя системы по чек-листу. Кабина светилась десятками экранов и голографических панелей у неподготовленного человека от такого обилия данных мигом зарябило бы в глазах. Я остановился за спинкой правого кресла и вальяжно оперся плечом о переборку.

— Парни, дико извиняюсь, что влезаю в ваш предполетный ритуал, но мне нужно за штурвал, — произнес я, стараясь придать голосу дружелюбные интонации, хотя адреналин предстоящего штурма уже начинал покалывать кончики пальцев.

Второй пилот, сидевший справа, дернулся и резко обернулся. Смерив меня недоуменным взглядом, он инстинктивно положил руку на подлокотник, словно защищая свою территорию.

— Сэр, нештатным оперативникам вход в кабину строго запрещен, — заученно отчеканил он, нахмурив брови. — Пожалуйста, займите место в десантном отсеке и зафиксируйте ремни.

Я тяжело выдохнул. Время неумолимо утекало сквозь пальцы, а перспектива лететь бесполезным пассажиром меня совершенно не устраивала особенно с учетом того, что впереди нас ждала самая защищенная база Гидры на восточном побережье.

— Слушай, приятель, я всё понимаю, регламент есть регламент, — я примирительно поднял руки, демонстрируя пустые ладони. — Но протокол сегодня отменил лично одноглазый босс. Транспорт выделили под мою операцию, и мне жизненно необходимо чувствовать машину. Так что давай ты просто уступишь мне это роскошное кресло, переберешься в салон и пристегнешься покрепче. Обещаю вернуть вашу птичку почти без царапин.

Командир экипажа, до этого момента не вмешивавшийся в разговор, бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд через плечо. Он просканировал мою матово-черную броню, прикинул габариты и, видимо, вспомнил свежие сводки о том, какие именно «нештатные оперативники» нынче работают напрямую с Фьюри. Пилот едва заметно кивнул напарнику. Второй летун шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Возмущаться вслух он не посмел, но молча отстегнул ремни и выбрался из кресла.

— Только попробуй поцарапать обшивку, — буркнул он, протискиваясь мимо меня.

— Договорились. И ремни затяни потуже! — бросил я ему вслед, опускаясь на освободившееся место.

Жесткая обивка скрипнула под моим весом. Перед глазами раскинулась приборная панель — настоящий хаос из кнопок, рычагов, сенсорных экранов и мерцающих датчиков. Для прошлого меня всё это выглядело бы как пульт управления адронным коллайдером. Да и для меня нынешнего кабина пока оставалась абсолютно бесполезным нагромождением пластика и стекла.

Пришло время расчехлять козыри. Я мысленно потянулся к интерфейсу системы и активировал навык «Воздушный ас».

Мир вокруг моргнул и смазался. В голове словно сдетонировала светошумовая граната, только вместо ослепительной вспышки разум затопило гигантским, неконтролируемым потоком сырых данных. Я судорожно втянул воздух, вцепившись пальцами в подлокотники так, что металл тихо заскрежетал. Перед внутренним взором с бешеной скоростью понеслись образы, увесистые талмуды по аэродинамике, чертежи реактивных турбин, протоколы пилотирования боевых беспилотников, уравнения физики плотных слоев атмосферы. Я видел кабины стареньких «Ирокезов», тесные кокпиты истребителей четвертого поколения, массивные приборные панели тяжелых транспортников.

Мозг буквально кипел от перегрузки. Нейроны перестраивались с пугающей скоростью, формируя новые, никогда ранее не существовавшие связи. Черт возьми, почему загрузка теории всегда ощущается так, будто тебе в череп забивают энциклопедию кувалдой? Картинки сменялись схемами квинджета. Вот это — авиагоризонт, этот рычаг управляет вектором тяги, а вон та неприметная желтая кнопка сбрасывает давление в топливных магистралях. Я кожей чувствовал, как чужой, искусственно синтезированный опыт тысяч летных часов прошивает сознание насквозь.

— Эй, с тобой всё нормально? — донесся глухой, искаженный расстоянием голос командира.

Я поймал на себе его напряженный взгляд, но ответить не смог физически челюсти свело судорогой, а горло пересохло.

Спустя пару бесконечных минут информационный шторм улегся, уступив место мышечной памяти. Мои руки внезапно перестали ощущаться собственными. Пальцы мелко, ритмично задрожали, словно через них пропустили слабый ток, а затем сами собой потянулись к приборной панели. Я с закрытыми глазами безошибочно находил нужные тумблеры, щелкая ими в идеальной последовательности. Левая ладонь легла на рычаг тяги, машинально оценивая его сопротивление, правая уверенно сжала штурвал. Стопы встали на педали, автоматически рассчитывая усилие.

Тело вспоминало то, чего никогда не делало. Мышцы спины напряглись в ожидании перегрузок, вестибулярный аппарат синхронизировался с гироскопами машины. Я просидел абсолютно неподвижно еще немного, позволяя этому колоссальному массиву данных стать частью меня. Кабина больше не была чужой территорией. Каждый экран, каждый писк систем оповещения казался таким же естественным, как собственное дыхание. Адаптация завершилась.

Когда я наконец открыл глаза, давящая головная боль исчезла без следа. Осталась лишь кристальная, звенящая ясность. Я посмотрел на командира экипажа — тот сидел мертвенно-бледный, вцепившись в свой штурвал, и наблюдал за моим трансом с крайним подозрением.

— Башня, это борт семь-четыре, запрашиваю коридор на взлет, — ровным, профессиональным тоном произнес я в гарнитуру, параллельно завершая предлетную подготовку. Мои пальцы порхали над консолью с изяществом пианиста. — Мощность вертикальных двигателей — семьдесят процентов. Убираем шасси сразу после отрыва.

— Ты... уверен, что знаешь, что делаешь? — сглотнув, спросил пилот.

— Сейчас проверим. Эй, на галерке! — крикнул я по внутренней связи. — Ремни проверил? Взлетаем!

Из динамика донеслось недовольное бурчание, подтверждающее готовность. Я хищно оскалился, чувствуя, как по венам разгоняется предвкушение, и плавно потянул рычаг тяги на себя.

Тяжелый квинджет вздрогнул. Двигатели послушно взревели на повышенных тонах, и многотонная машина без единого рывка оторвалась от бетонного пола ангара. Никакой раскачки, ни малейшего крена. Я держал птичку идеально ровно, ощущая ее габариты лучше, чем границы собственного тела. Вырулив сквозь распахнутый шлюз прямо в ночную мглу, я выжал тягу до упора.

Нас мощным прессом вмяло в кресла. Перегрузка тяжелой плитой легла на грудь, но аугментированный организм воспринял это лишь как легкую разминку. Ночное небо разорвалось гулом наших турбин. Ледяной воздух с ревом обтекал бронированный фюзеляж, и я кончиками пальцев чувствовал каждое завихрение, каждую воздушную яму. Это было не просто управление машиной это был чистый, неразбавленный экстаз. Восторг бурлил в крови, пульс бился в едином ритме с турбинами. Раньше я полагался исключительно на свои кулаки и регенерацию, но теперь подо мной вибрировала колоссальная мощь, покорная малейшему движению руки.

— Курс на Мэриленд, расчетное время прибытия... — начал командир, пытаясь свериться с навигатором, но его голос заметно дрожал.

— Давай-ка проверим, на что способна эта крошка, прежде чем сбросим на головы Гидры локальный апокалипсис, — перебил я, переключая системы стабилизации в ручной режим.

Я резко выкрутил штурвал вправо и вдавил педаль рыскания. Квинджет заложил дикий, почти агрессивный вираж, завалившись на крыло под критическим углом. Горизонт в лобовом стекле безумно накренился, смазывая огни далекого города в светящиеся полосы. В наушниках раздался сдавленный стон второго пилота — парень явно не ожидал фигур высшего пилотажа, но ремни надежно держали его в кресле десантного отсека.

— Какого черта ты творишь?! — выдохнул командир, побелев от напряжения. Он судорожно вцепился в подлокотники; его лицо приобрело отчетливый землистый оттенок.

— Оцениваю маневренность на малых высотах! Расслабься, мы в пределах допустимых нагрузок планера! — крикнул я сквозь рев двигателей.

Я потянул штурвал на себя до упора. Тяжелая машина свечой рванула в темное небо. Мой желудок радостно ухнул вниз, когда мы достигли пика траектории, и я на секунду сбросил тягу. Мы зависли в кратковременной невесомости. Пилот рядом со мной тяжело задышал, в тусклом свете приборов на его лбу блестели капли холодного пота.

Затем я ударил по рычагам, и квинджет послушно сорвался в контролируемый штопор. Ветер дико завывал за обшивкой, системы предупреждения истошно запищали, заливая кабину тревожным красным светом. Механический голос компьютера надрывался, требуя немедленно выровнять курс. Я ждал до последнего, упиваясь послушностью машины, а затем плавным, но невероятно точным движением вывел квинджет из пике в считанных метрах над верхушками деревьев. Воздушная волна от турбин пригнула кроны вековых сосен к самой земле.

Я заставил корабль крутить «бочки» и делать резкие перевороты, методично тестируя пределы аэродинамики. Навык работал безукоризненно, я не допускал ни единой ошибки, кожей чувствуя момент срыва потока и моментально компенсируя его вектором тяги. Командир уже перестал возмущаться. Он просто сидел с крепко зажмуренными глазами, судорожно сглатывая тошноту, и явно молился, чтобы этот полет поскорее закончился. Из динамиков доносилась забористая, многоэтажная брань второго пилота.

Мне же было просто потрясающе. Упоение скоростью, тотальный контроль над многотонным металлом в небе это чувство не шло ни в какое сравнение с рукопашными схватками в грязных переулках.

— Подлетаем к зоне высадки, — наконец произнес я, выравнивая квинджет и сбрасывая скорость до крейсерской. Мой голос звучал обманчиво спокойно на фоне тяжелого, рваного дыхания соседа. — Заканчиваем разминку, парни. Приготовьтесь.

Я перевел радары в режим сканирования поверхности, выискивая тот самый многоуровневый подземный комплекс Пирса, замаскированный под обычную ферму. Командир открыл глаза, с трудом фокусируя мутный взгляд на приборной панели. Его грудная клетка ходила ходуном, а рука откровенно тряслась, когда он потянулся к тумблеру связи.

Мы висели в ночном небе, скрытые облаками, точно над целью. Настало время проломить Пирсу его дорогую бетонную крышу.

Я коротко кивнул командиру экипажа, возвращая управление на его пульт. Квинджет едва заметно качнулся, когда я поднялся из жесткого кресла и направился в десантный отсек. Второй пилот всё еще сидел бледный как мел, до побеления в костяшках вцепившись в ремни безопасности.

— Парни, держите машину ровно. Сейчас даем залп по координатам ангаров и центрального входа, — бросил я через плечо, подходя к оружейной стойке. — Снесите им всё, что торчит над землей.

Там, намертво зафиксированный магнитными замками, покоился шестиствольный пулемет. Нормальные люди ставят такую махину на турели броневиков, но усиленные сывороткой мышцы позволяли мне обращаться с ним как с обычной штурмовой винтовкой. Я сорвал оружие с креплений и защелкнул за спиной систему подачи ленты с парой увесистых патронных коробов.

— Пошли! — рявкнул командир по внутренней связи.

Многотонная машина содрогнулась. Две ракеты сорвались с пилонов, прошив ночной воздух ослепительными шлейфами. Внизу, среди густой зелени Мэриленда, расцвели огненные бутоны. Старая фермерская усадьба, служившая базе маскировкой, сложилась как карточный домик под ударами высокоточных зарядов, обнажив искореженные бетонные перекрытия подземного бункера.

Я нажал кнопку сброса рампы. В лицо тут же ворвался бешеный поток ледяного воздуха. До земли больше километра.

— Удачной посадки, псих, — хмыкнул пилот в наушнике.

Я молча шагнул в ночную пустоту.

Ураганный ветер подхватил тело, попытавшись закрутить его в беспорядочный штопор, но я сгруппировался и уверенно ушел в крутое пике. Земля стремительно неслась навстречу расчерченным взрывами черным провалом. Губы сами собой растянулись в маниакальный оскал от бурлящего в крови адреналина.

Перехватив пулемет поудобнее, я мысленно потянулся к источнику энергии в солнечном сплетении.

— Укрепление.

Металл отозвался в руках низким, угрожающим гулом. Голубоватое свечение окутало вращающийся блок стволов и уходящую за спину ленту. Я знал, что не могу применять этот навык на живых объектах или самом себе, но куску стали и свинца он давал поистине чудовищный потенциал. Пули налились разрушительной силой.

Я вдавил гашетку еще в свободном падении.

Шестиствольный монстр хищно ожил, выблевывая сплошную стену огня. Трассеры, напитанные моей энергией, прошивали уцелевших штурмовиков Гидры прямо сквозь тактическую броню, рвали бетонные блоки и детонировали топливные баки техники. Рев выстрелов слился в единый утробный рык, заглушающий даже свист ветра.

Земля встретила меня предельно жестко. Обычного человека от удара на такой скорости размазало бы по бетону в кровавую кашу. Я сгруппировался в последнюю долю секунды: ноги спружинили, принимая на себя колоссальную кинетическую энергию. Ударная волна взметнула облако пыли, а в покрытии образовалась приличная воронка. Кости протестующе хрустнули, но дикая регенерация мгновенно срастила микротрещины. Я выпрямился посреди дымящихся руин, ни на секунду не сбивая темп стрельбы.

Гидровцы отреагировали поразительно быстро. Со всех сторон на меня обрушился перекрестный огонь: затрещали штурмовые винтовки, забили крупнокалиберные пулеметы, ухнула пара подствольников. Свинец градом сек грудь, плечи и бедра.

У меня не было никакой высокотехнологичной брони только тактическая куртка и штаны, которые сейчас стремительно превращались в дымящиеся лохмотья. Но усиленный организм давно сделал мой эпидермис прочнее кевлара. Обычный калибр просто плющился о тело, а те бронебойные пули, что умудрялись прорвать кожу и увязнуть в верхних слоях мышц, моментально выталкивались регенерацией наружу, не успевая даже пустить кровь.

Я пер вперед сквозь свинцовый ливень как неостановимая машина. Очередная очередь укрепленными патронами буквально срезала верхнюю часть уцелевшего дзота вместе со стрелком. Вопли, ослепительные вспышки, тошнотворный запах жженого мяса и горелого пластика всё слилось в кровавую симфонию. Я планомерно стягивал на себя внимание всего гарнизона, давая Колсону и его группе шанс тихо зайти с тыла.

Добравшись до главного входа, я не стал возиться с панелями управления, а просто впечатался плечом в покореженные гермоворота. Многотонная сталь с жутким скрежетом вылетела внутрь вместе с направляющими, размазав по стенам расчет охраны.

Внутренний коридор встретил меня стерильной лабораторной белизной, которая секундой позже взорвалась едким каскадом дымовых гранат. Я прошел сквозь белесое облако, равнодушно стряхивая горящий лоскут ткани. Куртка висела на мне обрывками, обнажая серую от копоти и пыли мускулатуру.

В конце длинного холла, перекрывая доступ к лифтам, меня уже ждали.

Отряд С.Т.Р.А.Й.К с теми недобитками, которые еще остались. Парни выглядели предельно собранными: тяжелые ростовые щиты, модифицированные штурмовые винтовки и холодный расчет элитных ликвидаторов в каждом движении.

А в самом центре высился Брок Рамлоу.

Он прекрасно изучил мое досье и не собирался идти на монстра с голыми руками. На командире спецназа громоздился боевой экзоскелет «Гидры» массивная конструкция из темного сплава, усиливающая гидравликой каждое движение и оснащенная встроенными плазменными резаками.

— Огонь на подавление! — скомандовал Брок, с лязгом опуская забрало.

Они действовали безупречно. Щитоносцы наглухо перекрыли проход, остальные начали методично поливать меня свинцом. Рамлоу лично высадил в меня пару подствольных гранат. Взрывы больно ударили по ушам, просторное помещение заволокло густой бетонной крошкой.

Я даже не стал стрелять в ответ пустая лента сухо щелкнула в патроннике. Не раздумывая, я швырнул бесполезную стокилограммовую махину прямо в щитоносцев. Центнер металла, пущенный со скоростью пушечного ядра, пробил первый баллистический щит вместе с рукой владельца и с влажным хрустом впечатал его в стену.

Рывок. Десять метров я покрыл за долю секунды. Первый спецназовец попытался выхватить клинок, но я перехватил его запястье и вывернул сустав под таким углом, что обломок кости порвал рукав формы. Следующий получил прямой удар ногой в грудь. Грудная клетка провалилась внутрь с таким треском, что звук перекрыл звон падающих гильз, а тело улетело в конец зала, проломив спиной терминал вызова лифта.

Это была не драка. Это была методичная, односторонняя зачистка. Я двигался сквозь строй элитных наемников как ураган, оставляя за собой лишь тела с размозженными головами и сломанными шеями. Вся их хваленая тактика против меня обернулась детской возней в песочнице.

Вскоре на ногах остался только Брок.

Отбросив пустую винтовку, он активировал резаки. Плазменные лезвия на предплечьях экзоскелета с гудением разрезали воздух. Рамлоу сделал ставку на технологии Пирса, обоснованно надеясь, что концентрированная плазма прожжет мою броню из плоти.

— Иди сюда, урод! — прорычал он сквозь вокодер шлема.

Он был чертовски быстр для машины такого веса, а гидравлика давала ему шанс тягаться со мной в чистой силе. Брок сделал резкий выпад раскаленным клинком. Я пропустил обжигающий удар в миллиметре от ребер, ушел в короткий нижний перекат и с размаху впечатал ботинок в коленный сустав экзоскелета. Металл жалобно заскрежетал, но выдержал. Рамлоу тут же ответил тяжеленным хуком наотмашь.

Я не стал уклоняться. Я просто поймал его бронированное запястье голой рукой.

Рамлоу сдавленно захрипел, сервоприводы взвыли на максимальных оборотах, пытаясь продавить мою защиту. Плазма обжигала воздух в считанных сантиметрах от моего лица, заставляя щуриться от слепящего света.

— И это всё, на что способна ваша хваленая игрушка? — хищно оскалился я, чувствуя дрожь сопротивляющегося металла.

Резко выкрутив его руку в сторону, я заставил толстые крепления экзоскелета лопнуть с оглушительным скрежетом. Рамлоу дурниной заорал, когда искореженные детали механизма впились в его собственную плоть. Следующим, коротким ударом я напрочь снес лицевую пластину шлема, обнажив побледневшее, блестящее от пота лицо.

Брок тяжело дышал, отчаянно пытаясь высвободиться из заклинившей брони. Я перехватил его за горло и оторвал от пола, заставив судорожно сучить ногами.

— Фьюри приказал взять тебя живым, Брок. Но он ничего не говорил о том, в каком виде ты к нему приедешь.

С отчетливым, влажным хрустом я сломал ему левую руку. Рамлоу дико взвыл, на губах выступила кровавая пена. Короткий, безжалостный пинок по открытому колену и сустав с мерзким щелчком вывернулся наизнанку. Я разжал пальцы, позволяя командиру элитного отряда рухнуть на пол среди останков своего бесполезного экзоскелета.

Он корчился в бетонной крошке, судорожно хватая ртом воздух на грани болевого шока. Вокруг живописными кучами валялись его лучшие бойцы. Я молча перешагнул через скулящего наемника и направился к шахте лифта. Внизу меня ждал Александр Пирс, и я очень хотел лично посмотреть в глаза этому ублюдку.

Я стоял над тихо скулящим Рамлоу, прикидывая, где бы оставить эту тушу до прибытия группы зачистки, когда в наушнике раздался сухой щелчок защищенного канала.

— Птичка на ветке, внешний периметр под контролем, — голос Клинта звучал обманчиво расслабленно сквозь легкий статический шум и завывание ветра. — Мы перекрыли все крысиные норы. Ни одна тварь не выскользнет.

Я брезгливо стряхнул бетонную крошку с плеча, почти не замечая, как обгорелая ткань куртки липнет к разгоряченной коже.

— Смотрите в оба, Робин Гуд. Я вынес им парадную дверь и навел шороху. Крысы скоро сами повалят вам прямо в руки.

Рамлоу у моих ног попытался перевернуться на уцелевший бок. Я небрежно поставил тяжелый ботинок ему на грудь, снова вжимая командира спецназа в бетон.

В эфир тут же вклинился ровный баритон Колсона:

— Майерс, докладываю диспозицию. Пока ты устраивал им локальный Армагеддон на входе, Картер и Романофф воспользовались суматохой. Они уже внутри базы и идут к кабинету Пирса по запасному маршруту.

В наушнике раздалась серия глухих ударов, чей-то сдавленный хрип, а затем — слегка запыхавшийся, но донельзя довольный голос Наташи:

— Привет с нижних ярусов, здоровяк. Можешь не торопиться, я доберусь до Пирса первой. Будешь потом объяснять Фьюри, как уступил старика хрупкой девушке.

Я усмехнулся; сведенные судорогой челюсти наконец-то немного расслабились. Умеет же она поднять настроение в самый разгар мясорубки. Пусть забирает — мне меньше мороки с этим высокопоставленным хрычом. Главное, чтобы по пути вниз было на ком размяться.

— Сделай одолжение, Нат. Я буду только рад, если мне не придется смотреть на уродливое лицо этого интригана. Мой лимит на общение с мудаками на сегодня исчерпан. Колсон, прием. Рамлоу готов к транспортировке.

— Живой?

— Дышит. Я переломал ему конечности для профилактики, так что бегать он не будет, но до допросной дотянет. Пришлите кого-нибудь за посылкой, а я пошел дальше зачищать базу.

Убрав ногу с груди наемника, я шагнул в полумрак зияющей лифтовой шахты. Кабина замерла где-то внизу, поэтому я просто прыгнул в пустоту. В свободном падении я намертво вцепился в толстые стальные тросы. Ладони заскользили по металлу с оглушительным скрежетом, высекая целые снопы искр. Колоссальное трение мгновенно испепелило остатки тактических перчаток и раскалило сталь чуть ли не докрасна. Обычному человеку стерло бы руки до самых костей, но моя усиленная кожа даже не поцарапалась, лишь приятно нагревшись. Затормозив на уровне третьего подземного яруса, я качнулся на тросах и с двух ног вышиб покореженные створки шахты. Они с лязгом вылетели в просторный холл.

Тут меня уже ждали. Остатки гарнизона Гидры наспех соорудили баррикаду из перевернутых столов и серверных стоек. С десяток стволов тут же развернулись на звук.

Пулемета у меня больше не было, но в тесных коридорах он бы только мешал.

Я рванул зигзагом, уходя с линии огня. Пули с визгом крошили кафель за моей спиной. Ближайший боец дернулся вскинуть дробовик, но я снес его на полном ходу, намертво впечатав плечом в бетонную колонну. Грудина парня с влажным хрустом смялась под бронежилетом. Перехватив его падающее оружие за горячий ствол, я пустил дробовик в ход как тяжелую дубину и с размаху раздробил кевларовый шлем следующего штурмовика. Тот осел на пол как тряпичная кукла.

Началась грязная, первобытная работа. Я бросался от укрытия к укрытию смертоносным, неудержимым тараном. Редкие автоматные очереди, достигавшие цели, вязли в мышцах. Дикая регенерация мгновенно выталкивала деформированный свинец, оставляя на коже лишь багровые пятна, которые исчезали на глазах. Тактическая куртка окончательно превратилась в горелые лохмотья, обнажив покрытый копотью и чужой кровью торс, но меня это заботило меньше всего.

Вырвав кусок толстой водопроводной трубы из разбитой стены, я метнул его, как античное копье. Разогнанный моей силой металлический снаряд прошил насквозь сразу двоих стрелков, пригвоздив их к серверной стойке.

Минуту спустя холл был залит кровью и густо усеян дымящимися гильзами. Я брезгливо стряхнул с костяшек ошметки чужого кевлара и глубоко втянул носом сизый, пропахший порохом и озоном воздух. Адреналин всё еще кипел в венах, требуя продолжения банкета, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки.

И тут рация снова ожила.

— Майерс, отбой, — голос Вдовы звучал буднично-спокойно, а на фоне отчетливо лязгнул металл застегивающихся наручников. — Пирс взят. Клиент упакован и готов к транспортировке.





Глава 26


Глава 26





Пирса мы упаковали предельно быстро и без лишних сантиментов. Поначалу старик пытался сохранять мину уязвленного аристократа – даже когда Вдова защелкивала на его запястьях тяжелые магнитные браслеты. Но вся его спесь мгновенно улетучилась, стоило мне закинуть его на плечо, словно куль с картошкой. Мы загрузились в тот самый квинджет, на котором я прилетел, швырнули связанного архитектора Гидры на ребристый пол десантного отсека и рванули на временную конспиративную базу. На этот раз за штурвал сел командир экипажа, то и дело бросавший на меня дерганые, почти суеверные взгляды через монитор внутреннего наблюдения.

Фьюри ждал нас в просторном ангаре, заложив руки за спину. Его единственный глаз буравил нашу живописную процессию с такой интенсивностью, что от этого взгляда можно было прикуривать. Одноглазый мазафакер скупо кивнул Наташе и перебросился парой фраз с Колсоном, выразив нечто отдаленно напоминающее благодарность за блестяще проведенную операцию. А затем его тяжелый взгляд сфокусировался на мне.

— Отличная работа, Майерс, — произнес директор, и в его голосе не было ни капли тепла. — А теперь объясни мне, откуда у гражданского с повадками уличного вышибалы навыки пилотирования новейшего транспорта Щ.И.Т.а? И с каких пор ты закладываешь фигуры высшего пилотажа с отключенной стабилизацией?

Я пожал плечами, делая максимально невинное лицо, на которое только был способен человек, покрытый смесью чужой крови и бетонной пыли. Врать в глаза лучшему шпиону на планете всегда было гиблым делом — сродни игре в русскую рулетку.

— Видеоигры, босс. Вы даже не представляете, насколько реалистичными стали авиасимуляторы в последнее время. Да и мышечная память у меня, сами знаете, адаптируется с пугающей скоростью. Пару кнопок нажал, а дальше как-то само пошло, по наитию.

Возникла тяжелая, вязкая пауза. Фьюри так сильно стиснул челюсти, что желваки на его скулах заходили ходуном. Стоящая чуть в стороне Наташа лишь скептически выгнула бровь и едва слышно фыркнула, а Колсон внезапно крайне заинтересовался носками своих ботинок. Никто в этом ангаре не поверил ни единому моему слову. Но поскольку Пирс был доставлен живым, а квинджет вернулся без царапин, директор решил не развивать тему и просто молча указал охране на связанного пленника.

Время после штурма Мэрилендской базы полетело с бешеной скоростью, сливаясь в сплошную череду зачисток и ночных перелетов.

Гача, зараза такая, решила щелкнуть меня по носу за излишнюю самоуверенность. Где-то между третьим и четвертым рейдом я выкроил минутку покоя и активировал стандартный призыв, надеясь вытащить что-нибудь полезное для грядущих боев. Черта с два. Рулетка крутанулась, интерфейс вспыхнул, и в мой инвентарь вывалилась гора абсолютного, беспросветного мусора. Ни одного нормального навыка, ни одного стоящего предмета или усилителя. Просто горсть хлама ранга F, который годился разве что на виртуальную растопку.

Я тогда чуть не разнес кулаком бронированную переборку транспортника. Решено. Хватит с меня этих мелких подачек рандома. Буду копить энергию на «концентрированный призыв». Лучше подождать, но выбить гарантированную способность или вещь ранга B, чем снова получить цифровой плевок в лицо.

Пока я злился на рулетку, Фьюри творил настоящие чудеса дознания. Одноглазый не стал полагаться на классические сыворотки правды или методы физического воздействия. Он подключил какие-то свои жуткие, глубоко засекреченные связи – может, телепатов, может, техников с мозговыми сканерами, я не вдавался в подробности. Важен был результат. Они влезли прямо в голову Александра Пирса и выпотрошили ее до самого дна. Каждое имя, каждый пароль, координаты всех спящих ячеек и резервных счетов – всё это легло на стол директора Щ.И.Т.а аккуратным цифровым списком.

И для предателей начался сущий ад.

Фьюри вычищал Щ.И.Т. с жестокостью средневекового инквизитора. Агенты Гидры исчезали десятками, их вытаскивали из постелей, брали на рабочих местах, перехватывали в аэропортах. Я тоже не сидел на скамейке запасных – усиленный сывороткой организм работал на износ. Я вламывался в укрепленные бункеры, выбивал двери и ломал хребты тем, кто отказывался сдаваться. Мы не смогли уничтожить Гидру подчистую, слишком уж глубоко эти крысы пустили корни по всему миру. Но, поняв, что их списки раскрыты, недобитки бросили свои позиции и расползлись по самым темным норам, пытаясь спасти шкуры. Они перестали быть той глобальной, невидимой угрозой, способной диктовать условия правительствам. Теперь это была просто кучка загнанных в угол фанатиков, методичный отстрел которых стал лишь делом времени.

Именно поэтому Фьюри наконец-то дал мне отгул.

В баре на окраине Бруклина пахло кислым пивом, арахисом и дешевым табаком. Музыкальный автомат в углу хрипел каким-то старым блюзом. Я сделал большой глоток из запотевшей кружки, чувствуя, как ледяная жидкость приятно охлаждает горло.

Сидящий рядом Логан молча раздавил пустую алюминиевую банку в массивном кулаке и небрежно бросил ее на стойку. Он затянулся толстой сигарой, выпустил густое облако дыма прямо в потолок и скосил на меня глаза.

— Выглядишь паршиво, парень. Будто тебя пропустили через мясорубку, а потом заставили бежать марафон, — прохрипел мутант, кивком подзывая бармена за новой порцией.

Я усмехнулся, потирая ноющую шею. Регенерация давно залечила все физические раны, но моральная усталость никуда не делась.

— Зато кормят неплохо, Логан. Да и платят вовремя.

Он фыркнул, принимая из рук бармена свежую банку и мгновенно вскрывая ее. Пена брызнула на потертое дерево стойки. Я придвинул свою кружку поближе, наблюдая, как янтарная жидкость плещется о стеклянные стенки. Впереди было еще много работы, концентрированный призыв сам себя не совершит, а прячущиеся по щелям агенты Гидры рано или поздно начнут огрызаться. Но прямо сейчас меня это совершенно не волновало.

Прямо сейчас у меня был выходной.

Шкала энергии для концентрированного призыва медленно, но верно ползла к заветной отметке. Еще некоторое время, и я наконец-то смогу крутануть эту чертову рулетку с гарантией, что оттуда не высыпется очередной ворох бесполезного хлама. А пока сингулярность копила заряды энергии, я решил продолжить законный отпуск.

Целую неделю я откровенно пинал балду. Никаких ночных патрулей, никаких переломанных костей в подворотнях и марш-бросков по крышам. Вместо этого мы с Логаном методично уничтожали запасы крафтового пива в неприметном бруклинском баре. Этот хмурый, когтистый мужик оказался на удивление отличным собутыльником. Мы могли часами сидеть в полумраке под хриплый блюз из старого автомата, перекидываясь буквально парой фраз за весь вечер. Звон бокалов, едкий дым кубинских сигар, саркастичный хмык в ответ на мою шутку про очередную заварушку – и напряжение недавних боев отпускало само собой. Нам не требовалось трепаться о высоком, чтобы понимать друг друга.

Пару раз я выбирался за город, в поместье Чарльза. Не то чтобы меня резко потянуло на природу – просто хотелось проверить состояние Барнса. Баки выглядел заметно свежее. Темные круги под глазами посветлели, а сам он перестал походить на затравленного зверя, готового в любой момент вцепиться тебе в глотку. Ксавье основательно покопался в его мозгах, ювелирно вычищая дерьмо, щедро заложенное учеными от Гидры. Мы сидели с Джеймсом на веранде, пили крепкий кофе и болтали об абсолютной ерунде, старательно обходя темы войны, промывки мозгов и убийств.

Школа мутантов вообще оказалась довольно забавным местом. Местные подростки поначалу косились на меня с явной опаской, обходя по широкой дуге. Но стоило мне пару раз выйти на баскетбольную площадку – причем без использования силы, честно мажа каждый третий бросок и позволяя мелким обходить себя на ведении, – как лед тронулся. Нормальные дети, просто со своими тараканами и суперспособностями.

А потом случилась та блондинка из бара на углу. Кажется, ее звали Сара... или Тара? Черт, память на имена вне боя у меня явно работает с перебоями. Мы пересеклись взглядами у стойки, обменялись парой ленивых фраз, а через час она уже стягивала с меня футболку на заднем сиденье такси. Это был мой первый раз в этом мире, и накопившееся напряжение отчаянно требовало выхода. Мое тело наконец-то вспомнило, что умеет не только калечить людей. Мы сходили пару раз в кино на какие-то проходные комедии, снова оказались в постели, но на этом всё естественно заглохло. Никаких драм, битья посуды и клятв в вечной любви. Мы просто поняли, что исчерпали интерес, спокойно оделись, выпили по чашке кофе и разбежались в разные стороны.

Настоящий шок поджидал меня чуть позже, когда я от скуки забрел в отделение банка проверить счет. Фьюри, видимо, щедро отсыпал премиальных за поимку Пирса и разгром баз. Я стоял перед банкоматом, тупо пялясь на вереницу нулей на экране. Девятизначная сумма. Мать вашу, да на эти бабки можно купить небольшой остров и обеспечить безбедную старость своим правнукам! Мозг напрочь отказывался воспринимать эти цифры как реальные деньги. Хранить их мертвым грузом было откровенно глупо, поэтому пришлось напрячь связи и найти толкового финансового консультанта. Ушлый парень в безупречном костюме быстро раскидал мои миллионы по надежным акциям и трастовым фондам. Пусть работают.

Заодно я обратился в элитную риелторскую контору. Хотя бруклинский лофт стал для меня уютным и родным, жить в казенной квартире Щ.И.Т.а мне осточертело до зубовного скрежета. Риелтор, подпрыгивая от восторга при виде моего бюджета, начал возить меня по роскошным особнякам в пригороде. Я искал большой дом с глухим забором, где количество скрытых камер от одноглазого директора стремилось бы к нулю. Я прекрасно понимал, что Фьюри всё равно найдет способ установить прослушку даже в сливном бачке моей новой ванной – паранойя этого парня не лечится. Но одно дело – жить прямо на его территории, и совсем другое – заставить его агентов хорошенько попотеть, пытаясь проникнуть на мою.

Риелтор распахнул массивные дубовые двери очередного особняка, радостно взмахнув рукой в сторону просторной гостиной с панорамными окнами, выходящими на частный лес. Я шагнул внутрь, прикидывая, куда здесь можно вмонтировать массивный оружейный сейф и где можно оборудовать тренажерный зал.

Я медленно прошелся по гостиной. Подошвы тяжелых ботинок бесшумно утопали в ворсе дорогого ковра. Потолки тут были что надо – метра четыре, не меньше. Наконец-то место, где я не буду чувствовать себя слоном в посудной лавке. Свет из панорамных окон заливал пространство, расчерчивая пол длинными тенями от сосен.

— А здесь у нас открытая планировка, — затараторил риелтор, семеня следом и нервно поправляя галстук. — Кухня от ведущего итальянского дизайнера, встроенная техника...

Я его почти не слушал. В голове уже вовсю чертились схемы перепланировки. Так, вот в этом углу, за массивной колонной, идеально встанет оружейный сейф. Даже два. Укреплю пол стальными листами, чтобы плитка не треснула под весом боезапаса. А вон ту стену в подвале... точно, подвал.

— Показывай цоколь, — бросил я, прерывая его восторженную оду индукционным плитам.

Мы спустились вниз. Вот это был настоящий подарок: огромное пустое помещение с бетонными стенами толщиной в локоть и отличной звукоизоляцией. Идеальное место для личного спортзала. Поставлю сюда силовую раму, пару мешков для отработки ударов... Хотя обычные мешки я рву в клочья за пять минут, так что придется заказывать что-то усиленное из арсенала Щ.И.Т.а. Здесь же можно оборудовать небольшую мастерскую для ковыряния в железках.

«Интересно, сколько микрофонов Фьюри запихает в эти вентиляционные шахты?» — промелькнула ленивая мысль. Я обвел взглядом углы. Наверняка пара датчиков движения уже спланирована к установке под видом пожарной сигнализации. И плевать. Главное, что до ближайшего соседа – пара километров густого леса, и я смогу тренироваться, не опасаясь, что кто-то вызовет копов из-за грохота падающих штанг.

Вернувшись в гостиную, я подошел к стеклянной стене. Лес за окном выглядел густым и неприступным. Тишина: ни гула машин, ни воя сирен – только шум ветра в верхушках деревьев.

— Знаете, мистер Майерс, этот дом пользуется большим спросом, — осторожно начал риелтор, заметив мою задумчивость. — На завтра у нас уже запланировано три просмотра...

— Давай без дешевых трюков, — я повернулся к нему, доставая из кармана смятую выписку с банковского счета. — Я забираю его. Прямо сейчас. Назови итоговую сумму со всеми налогами, сборами и твоими комиссионными. Плачу сразу, никаких ипотек и рассрочек.

У парня на секунду отвисла челюсть, а во взгляде явственно щелкнул кассовый аппарат. Он тут же засуетился, лихорадочно вытаскивая из папки бланки договоров.

— О, это... это прекрасное решение! Я сейчас же подготовлю документы для экспресс-сделки. Нам нужно будет только...

— Показывай, где расписаться, — перебил я его, забирая ручку.

Через полчаса всё было кончено. Я стоял на крыльце, подбрасывая на ладони тяжелую связку ключей. Риелтор, едва не кланяясь, укатил на своем сверкающем седане, оставив меня один на один с моей новой крепостью.

Я зашел внутрь и с размаху захлопнул дубовую дверь. Гулкий звук удара эхом разнесся по пустым комнатам. Мой дом. Мои правила. Ну, почти мои, если не считать невидимого ока одноглазого параноика, которое тут неминуемо появится.

Бросив ключи на мраморную столешницу кухни, я вытянулся прямо на голом полу, уставившись в высокий потолок. До концентрированного призыва оставалось совсем ничего. Энергия внутри едва ощутимо вибрировала, словно натянутая струна.

Скоро эта идиллия закончится. Фьюри пришлет своих жучков, Гидра снова высунет голову, а рулетка Системы подкинет новые проблемы. Но пока у одноглазого просто не было времени добраться до этого дома... пока я полежу здесь. В абсолютной тишине. Без камер, прослушки и лишних глаз.

Хотя бы пару минут.





Глава 27


Глава 27





Хотя до концентрированного призыва оставалось всего ничего, лежать на голом полу пустого дома и гипнотизировать потолок я не собирался. Энергия внутри вибрировала, напоминая о скором событии, но встречать его хотелось во всеоружии и с надежным тылом. Дни финального ожидания слились в череду бытовых хлопот, которые, на удивление, отлично помогали отвлечься от нарастающего зуда на подкорке.

Начал я с колес. Жить в пригороде без машины – сомнительное удовольствие, а полагаться на такси при моей специфической «работе» – верх легкомыслия. В крупном дилерском центре прилизанный менеджер поперхнулся корпоративным кофе, когда я, не снимая темных очков, ткнул пальцем в матово-черный Ford F-150 Raptor в топовой комплектации. Этот массивный, агрессивный пикап выглядел как легкий броневик и идеально подходил под мои запросы. Никаких долгих тест-драйвов или нудного обсуждения цвета обивки. Я просто оформил прямой перевод со счета, забрал ключи и выкатил зверя на улицу под утробный рык форсированного движка.

Переезд из казенного лофта Щ.И.Т.а занял от силы полчаса. Грузчики мне даром были не нужны, да и перетаскивать особо оказалось нечего. У меня не скопилось ни фамильного фарфора, ни громоздкой мебели. Все пожитки легко уместились в две безразмерные спортивные сумки, немного гражданской одежды, пара заначек с наличностью и личный арсенал, который я совершенно не собирался оставлять Фьюри на ответственное хранение. Выразительно показав средний палец вентиляционной решетке под потолком, где стопроцентно пряталась скрытая камера, я закинул вещи в кузов пикапа и с легким сердцем рванул в пригород.

Новый дом встретил меня запахом дорогой древесины и гулкой пустотой. Последующие дни я методично раскидывал коробки, принимал доставку базовой мебели и обходил периметр участка, прикидывая слепые зоны для будущих скрытых камер и датчиков движения. Одноглазый параноик наверняка уже в курсе моей покупки, так что визит незваных гостей – лишь вопрос времени. К этому нужно быть готовым заранее.

Но вся бытовая суета мгновенно отошла на второй план, когда наступил четвертый день.

С самого утра воздух вокруг казался неестественно густым, словно перед грозой. Та самая невидимая струна внутри натянулась до звенящего предела и вдруг лопнула, окатив тело горячей волной чистой, концентрированной силы. Сингулярность заполнила шкалу до краев. Сто процентов.

Бросив неразобранную коробку, я спустился в цоколь. Толстые бетонные стены дышали приятной прохладой, наглухо отрезая меня от внешнего мира. Никаких отсрочек.

Момент настал.

Я потер ладони, сбрасывая фантомное напряжение с мышц. Хватит с меня мусора ранга F и дурацких лотерей. Пришло время вытащить нормальный, серьезный козырь.

— Система, — произнес я вслух, чувствуя, как от предвкушения пересохло горло. — Активировать концентрированный призыв.

Система откликнулась мгновенно, высвобождая всю накопленную энергию для одного-единственного, но невероятно важного броска.

Виртуальная рулетка бешено закрутилась, сливая голографические символы в сплошную размытую полосу. Мой пульс ускорился, отбивая глухую дробь о ребра. Затем рулетка начала замедлять ход, тяжело отщелкивая невидимые деления. Символы мелькали всё реже и реже, пока Система не издала торжественный перезвон, озарив полумрак бетонного бункера ослепительной вспышкой.

В голове мелодично прозвенел системный колокольчик, и перед внутренним взором развернулось долгожданное полупрозрачное окно интерфейса с результатами призыва...

Символы мелькали всё реже и, наконец, замерли с тяжелым металлическим щелчком, выплюнув из виртуальной воронки ослепительно-золотую искру.

Она зависла перед моим лицом, пульсируя густым, почти осязаемым светом, а затем интерфейс равнодушно развернул передо мной перечень характеристик.

Ослепительное золотое сияние затопило прохладный бетонный цоколь, заставив меня рефлекторно прищуриться.

Энергия, копившаяся так долго, выгорела без остатка. Я затаил дыхание, вглядываясь в единственную строчку, ради которой стоило всё это ожидание.

[A] — Солидарность Страдания

Тип: Навык (Связующий)

Lore: Запретное искусство из миров, где целители считались мучениками. Этот навык создает невидимый эфирный мост между вами и раненым.

Эффект: Позволяет мгновенно перекачать 50% повреждений союзника на себя или распределить их поровну. Вы буквально забираете чужую физическую боль, спасая жизнь ценой своего комфорта.

Я несколько раз перечитал светящиеся буквы, чувствуя, как адреналиновый кураж медленно сменяется глухим, откровенным недоумением.

Мученики? Спасение чужих жизней ценой собственного комфорта? Я тяжело привалился к бетонной стене, не скрывая кривой усмешки. Система, видимо, обладала весьма специфическим чувством юмора, решив на досуге вылепить из меня эталонного паладина. Я – теневой ликвидатор Щ.И.Т.а. Парень, который голыми руками проламывает грудные клетки боевикам Гидры и метает куски арматуры, как артиллерийские снаряды. Мне нужен был инструмент разрушения, ультимативный козырь для зачистки территорий или абсолютный щит, а не сомнительная привилегия добровольно подставлять спину под чужие плети.

Я уже собирался раздраженно смахнуть интерфейс, проклиная слепой рандом, как вдруг в голове с отчетливым щелчком сошлись две переменные.

Взгляд снова зацепился за слово «повреждения». Не просто физические раны от пуль или клинков, а вообще любые повреждения. Осознание ударило током, пугая простотой и эффективностью внезапной догадки.

Моя «Абсолютная Адаптация» и эта «Солидарность Страдания».

Если в разгар будущей бойни – будь то вторжение инопланетян или выходка очередного сумасшедшего бога – кто-то из моих союзников попадет под удар неизвестной магии, токсина или космической энергии, этот навык позволит мне мгновенно забрать половину смертельного урона. Для обычного человека или даже суперсолдата это стало бы актом красивого, но бессмысленного самоубийства.

Но только не для меня.

Поглотив чужую боль и чужеродную энергию, мой организм немедленно запустит протокол эволюции. Я адаптируюсь к угрозе, выработав абсолютный иммунитет, а союзник гарантированно останется жив. Это не навык мученика. Это идеальный, по-настоящему читерский механизм бесконечного симбиоза. Система не издевалась – она только что вручила мне ключ к выживанию всей будущей команды Мстителей и заодно идеальный стимулятор для прокачки моей собственной неуязвимости.

Следом пришла еще одна мысль, от которой на губах заиграла предвкушающая ухмылка. Чарльз Ксавье. Есть человек, которому эта способность может перевернуть жизнь не в гипотетическом будущем, а прямо сейчас.

Если эфирный мост способен перекачивать физический урон, что мешает мне разделить с Профессором его застарелую травму позвоночника? Разделить, а затем методично вытянуть ее без остатка. Моя регенерация, подстегнутая сывороткой и адаптацией, играючи переварит чужой паралич. Она восстановит поврежденные нервные связи в моем теле за считанные часы, даря лидеру мутантов реальный шанс снова встать на ноги. Вернуть Ксавье способность ходить — значит не просто отплатить добром за помощь с исцелением разума Баки, но и навсегда сделать Людей Икс своими самыми преданными должниками.

— Беру свои слова назад, — тихо произнес я в гулкую пустоту подвала и мысленно потянулся к золотой искре.

Светящаяся сфера сорвалась с виртуального экрана и мягко, почти невесомо втянулась мне в грудь. Я ожидал вспышки боли или жесткой трансформации, но вместо этого почувствовал лишь странное, обволакивающее тепло. Оно разошлось от солнечного сплетения к кончикам пальцев, словно сплетая внутри меня невидимую эфирную сеть, готовую в любой момент вырваться наружу и защитить тех, кого я назову своими соратниками. Теперь я точно знал, что смогу чувствовать их пульс и степень угрозы на совершенно ином, метафизическом уровне.

Интерфейс плавно угас. В цоколе снова воцарился привычный полумрак, нарушаемый лишь далеким шумом ветра за крошечными вентиляционными окнами.

Я медленно поднялся по ступеням на первый этаж, чувствуя себя совершенно иначе, чем полчаса назад. Ощущение неприкаянности и легкой пустоты, преследовавшее меня после переезда, исчезло без следа. Пройдя в гостиную, я окинул взглядом просторные, пока еще полупустые комнаты и подошел к панорамному окну.

Там, за плотной стеной вековых сосен, собирался с силами новый мир. Фьюри наверняка уже перекраивал бюджеты под свой проект, Старк доводил до ума новые костюмы в мастерской Малибу, а Стив Роджерс всё еще спал во льдах своей комы. Скоро им всем предстоит столкнуться с угрозами, к которым они объективно не готовы.

Я провел ладонью по прохладному стеклу. Раньше я планировал просто держаться поближе к эпицентру событий, чтобы не упустить выгоду и не стать случайной жертвой. Но теперь правила игры изменились окончательно. С новым козырем в рукаве я больше не был просто одиноким танком-разрушителем.

Я стал якорем, способным удержать этих людей на краю бездны. Осталось лишь дождаться, когда одноглазый директор решит, что время пришло, и снова потянет за ниточки. А пока можно и наведаться к Чарльзу.

Я достал из кармана зашифрованный телефон для особых контактов и набрал заученный номер. Гудки шли долго. Наконец на том конце раздался хриплый, недовольный голос:

— Особняк Ксавье. Если вы хотите впарить нам печенье или поговорить о боге, вы ошиблись дверью.

— И тебе доброго утра, Логан, — усмехнулся я. — Передай Профессору, чтобы сегодня он отменил все лекции, поездки и даже послеобеденный чай на веранде. Я буду у вас через пару часов с новостями, которые заставят его изменить планы на ближайшее десятилетие.

— Парень, Чарльз не из тех, кто... — начал было мутант, но я его перебил.

— Просто передай. Он поймет.

Дорога до Вестчестера пролетела незаметно. Когда мой внедорожник зашуршал гравием по подъездной аллее Школы для одаренных подростков, тяжелые дубовые двери уже были распахнуты. На крыльце меня ждал Логан, скрестив на груди мускулистые руки. Рядом замерла Ороро Монро, провожая меня внимательным, настороженным взглядом. Видимо, Росомаха передал просьбу дословно, и теперь преподавательский состав гадал, что за бомбу я решил сбросить на их тихую обитель на этот раз.

Мы молча прошли по просторным коридорам до кабинета директора. Чарльз Ксавье сидел за массивным столом в инвалидном кресле, перебирая бумаги. Увидев меня, он тепло улыбнулся и отложил документы.

— Рад видеть тебя, Маркус. Логан сказал, твое дело не терпит отлагательств. Что-то случилось?

— Все в порядке, Профессор, — я прошел в центр комнаты. Краем глаза отметил, что Логан и Ороро остались у дверей, явно не собираясь оставлять нас наедине. — Дело касается лично вас. Точнее, вашей старой травмы.

В кабинете повисла звенящая тишина. Ксавье слегка нахмурился, его пальцы медленно сомкнулись на подлокотниках.

— Боюсь, я не совсем понимаю, к чему ты клонишь. Лучшие хирурги мира давно вынесли свой вердикт. Мой позвоночник...

— Профессор, вы же знаете, что моя мутация — это не просто физическая сила или регенерация, — мягко, но уверенно перебил я, выстраивая заранее подготовленную легенду. — Честно говоря, я сам до сих пор не до конца понимаю ее суть. Мой организм постоянно эволюционирует, адаптируясь к любым условиям. Но сегодня ночью произошел качественный скачок. Я обрел новую грань силы – способность создавать нечто вроде эфирного моста между собой и другим человеком.

Сделав паузу, чтобы дать им переварить информацию, я посмотрел Чарльзу прямо в глаза.

— Я могу забрать вашу боль. Могу перетянуть повреждения на себя, разделив эту ношу. И, учитывая мою регенерацию, то, что сломало вас, для моего тела станет лишь временным неудобством. Я пришел, чтобы поставить вас на ноги.

Ороро тихо ахнула, прикрыв рот ладонью. Логан напрягся так, что явственно хрустнули костяшки. Чарльз же остался внешне невозмутим, но воздух вокруг нас неуловимо потяжелел от мощного ментального всплеска.

— Маркус, это... невероятно благородное предложение, — голос Ксавье дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Но я вынужден отказаться. Разделять чужие увечья – противоестественно. Я живу с этим креслом долгие годы, оно стало частью меня. Я ни за что не позволю молодому человеку рисковать своим здоровьем, позвоночником и, возможно, жизнью ради моего комфорта. Это моя ноша.

— При всем уважении, Профессор, это не благородство, а упрямство, — жестко парировал я, делая шаг к столу. — Вы нужны миру не как символ страдания, а как лидер. Грядут темные времена, и Людям Икс понадобится командир, способный стоять с ними плечом к плечу. И не беспокойтесь за меня. Моя регенерация справится.

Не дожидаясь новых возражений, я подошел вплотную, положил руки ему на плечи и мысленно активировал «Солидарность Страдания».

Золотистое сияние, невидимое для обычного глаза, но явно ощутимое для присутствующих мутантов, вспыхнуло между нами. В ту же секунду мою поясницу словно пробило раскаленным ломом. Боль оказалась настолько адской и всепоглощающей, что перед глазами померкло. Навык мгновенно вытянул ровно пятьдесят процентов чудовищного, застарелого повреждения спинного мозга и обрушил этот ад на мой организм.

Я глухо зарычал сквозь стиснутые зубы. Колени подогнулись, но я устоял. Внутри уже бушевал пожар «Абсолютной Адаптации». Клетки бешено делились, разорванные нервные волокна сплетались заново, игнорируя законы биологии, выжигая паралич и возвращая мне полный контроль над телом.

— Боже мой... Маркус! — Чарльз судорожно вцепился в мои запястья. Его глаза расширились от шока. — Я... я чувствую свои бедра! Прекрати немедленно, ты убьешь себя!

— Дайте... мне... минуту, — прохрипел я, тяжело дыша.

Я уже был в полном порядке, адаптация завершила работу за пару секунд, выработав иммунитет к разрушению нервной системы. Но сейчас настал момент для чистого, неразбавленного искусства. Вспомнив пережитую секунду назад агонию, я заставил тело надрывно задрожать, искусственно сбил дыхание и вытолкнул на поверхность сознания образы запредельного истощения. Пусть лучший телепат планеты видит человека, балансирующего на грани жизни и смерти ради другого.

Выждав пару минут, пока тишина в кабинете не стала оглушающей, я с трудом сфокусировал взгляд на Чарльзе.

— Вторую... половину. Сейчас.

— Нет! Логан, оттащи его! — закричал Ксавье, но было поздно.

Я снова замкнул контакт, вбирая в себя остатки травмы. Вспышка фантомной боли оказалась мимолетной – организм уже знал, как с этим бороться. Но для зрителей я разыграл финальный акт трагедии, судорожно выдохнул, разжал пальцы и, словно лишившись костей, рухнул на колени, тяжело опершись ладонями о ворсистый ковер.

— Маркус! — Логан в два прыжка оказался рядом, подхватывая меня под мышки и не давая упасть лицом вниз. Его суровое лицо исказила неподдельная тревога. Ороро бросилась к нам, опускаясь на пол.

Я прикрыл глаза, играя роль выжатой досуха батарейки, и просто слушал.

Скрипнула кожа. Раздался неуверенный шорох ткани. А затем – тяжелые, неуклюжие, но абсолютно самостоятельные шаги.

Я приоткрыл веки. Чарльз Ксавье стоял на собственных ногах, вцепившись побелевшими пальцами в край стола. По его щекам текли слезы, которых он даже не замечал. Гениальный телепат, привыкший читать чужие души, смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалась такая бездонная, сокрушительная благодарность, что мне на секунду стало даже неловко за свой спектакль.

— Ты отдал мне свою жизненную силу, — прошептал Профессор, и голос его сорвался. — Я в неоплатном долгу перед тобой, сынок. Мы все в долгу.

Логан крепче сжал мое плечо, молча кивнув, а Ороро смотрела на меня почти с благоговением. Я слабо усмехнулся, тщательно пряча торжествующий блеск в глазах за пеленой изображаемой усталости.

Спектакль удался. Теперь Люди Икс пойдут за мной куда угодно.





Глава 28


Глава 28





Тяжелые дубовые створки распахнулись. Я вышел первым, тяжело опираясь на дверной косяк и всем своим видом разыгрывая крайнюю степень благородного истощения. Следом, крепко держась за плечо Логана, но ступая абсолютно самостоятельно, в залитый солнцем коридор шагнул Чарльз Ксавье.

Гул студенческих голосов, наполнявший холл первого этажа, оборвался в ту же секунду. Воздух словно сгустился, зазвенев от внезапно рухнувшей тишины.

Десятки взглядов скрестились на фигуре Профессора. Подростки замерли, обрывая споры на полуслове. Джин Грей, стоявшая у подножия парадной лестницы с кипой учебников, потрясенно выдохнула. Увесистые тома выскользнули из ее ослабевших рук и с грохотом рассыпались по паркету, но девушка даже не опустила взгляд. Стоявший рядом Скотт Саммерс инстинктивно коснулся кварцевого визора, словно подозревая сбой оптики.

— Профессор? — дрожащим голосом произнесла Джин, делая неуверенный шаг.

Как сильный эмпат, она мгновенно просканировала пространство и обернулась ко мне. В ее широко распахнутых, блестящих от слез глазах читалось искреннее благоговение. Она поняла, чьих это рук дело.

— Все в порядке, Джин, — голос Ксавье прозвучал непривычно громко и твердо, лишившись извиняющихся полутонов человека, прикованного к креслу. Он отстранился от Логана, расправил плечи и сделал несколько уверенных шагов к центру холла. — Сегодня действительно прекрасный день.

Оцепенение спало. Коридор взорвался радостными криками, аплодисментами и восторженным гулом. Ученики бросились к наставнику, беря его в плотное, почтительное кольцо ликования. Скотт пробился сквозь толпу и, подойдя ко мне, молча, до хруста в костяшках пожал мне руку. В этом жестом было больше суровой мужской признательности, чем в любой хвалебной речи. Джин лишь коротко коснулась моего плеча, окатив такой волной чистой, теплой телепатической благодарности, что мне на секунду стало совестно за разыгранный спектакль.

— Внимание! — Чарльз поднял руку, и гомон мгновенно стих. Профессор повернулся ко мне; его взгляд лучился непреклонной решимостью. — То, что вы сегодня видите, — не чудо и не случайность. Это дар невероятного мужества и самопожертвования. Маркус принял на себя мою боль, рискнув жизнью ради моего исцеления. С этого дня двери Школы всегда открыты для него. Он не просто друг. Он — часть нашей семьи. И любой, кто пойдет против него, будет иметь дело со всеми Людьми Икс.

Толпа отозвалась одобрительным ревом. Логан, стоявший поодаль, согласно хмыкнул и скрестил руки на груди, молча подписываясь под каждым словом директора. Я скромно опустил голову, принимая эту клятву верности. План сработал безупречно: теперь за моей спиной стояла небольшая, но чудовищно могущественная армия.

Пока ученики и преподаватели обступали Ксавье, засыпая его вопросами, я незаметно отступил к стеклянным дверям, ведущим на задний двор. Там, на широкой террасе, замер Баки Барнс.

Он стоял, сжимая в бионической руке тренировочный деревянный шест, и смотрел на происходящее в холле совершенно ошарашенным взглядом. Заметив меня, он медленно опустил оружие и моргнул, словно отгоняя наваждение.

— Скажи мне, что это голограмма от Старка, — хрипло произнес Зимний Солдат, когда я вышел на свежий воздух и прислонился к каменной балюстраде. — Иначе я решу, что окончательно свихнулся.

— Никаких голограмм, Джеймс, — я мягко усмехнулся, внимательно разглядывая его.

Он действительно изменился. Исчезли темные круги под глазами, ушла судорожная напряженность из линии плеч, а в глубине зрачков больше не прятался затравленный зверь, ожидающий кодовых слов. Баки снова стал человеком, а не сломанным оружием.

— Не знал, что ты подрабатываешь чудотворцем в свободное от зачисток время, — Барнс покачал головой, присаживаясь на парапет рядом. — Ксавье хороший человек. Он заслужил это больше, чем кто-либо. Спасибо тебе. И за него... и за меня.

— Как ты справляешься? — я проигнорировал благодарность, переводя разговор в практическое русло. — Судя по шесту, решил вспомнить навыки ближнего боя?

— Вожусь с местными оболтусами, — Баки позволил себе легкую, совершенно искреннюю улыбку. Он перевел взгляд на лужайку, где несколько младших подростков гоняли мяч. — Знаешь, когда Чарльз начал вычищать из моей головы закладки Гидры, я боялся, что оставшуюся пустоту ничем не заполнить. Но потом Логан попросил подменить его на паре тренировок по самообороне. Я начал учить этих детей контролировать силу, защищать себя... И вдруг понял, что это работает лучше любой терапии.

Он посмотрел на свою левую руку, медленно сгибая и разгибая стальные пальцы.

— Раньше эта рука только отнимала жизни. А теперь она помогает кому-то стать сильнее и увереннее. Эти дети смотрят на меня не как на монстра из страшных сказок, а как на наставника. Это заставляет просыпаться по утрам без желания пустить пулю себе в висок.

Я слушал его, чувствуя, как внутри разливается спокойная, искренняя радость. Вся та кровь, которую мне пришлось пролить, все манипуляции с гачей и рискованные сделки стоили одного этого момента. Я вырвал человека со схожей судьбой из бесконечного кошмара и дал ему смысл жить дальше. Да, у нас с ним не было той легендарной братской связи, как у них со Стивом Роджерсом, но осознание того, что я спас эту искалеченную душу, всё равно чертовски грело изнутри.

— Я рад за тебя, Баки. Искренне, — я легко хлопнул его по здоровому плечу. — Набирайся сил и воспитывай из этих ребят достойных бойцов. У меня есть стойкое предчувствие, что скоро нам всем придется очень несладко. И каждый хороший солдат будет на счету.

Негромкие, чуть неуверенные шаги прервали разговор. Мы с Баки обернулись. Я в очередной раз поймал себя на мысли, как же странно видеть Чарльза Ксавье без его массивного кресла. Профессор подошел к каменной балюстраде, с наслаждением вдыхая воздух, пахнущий сосновой смолой и скошенной травой.

— Позволите? — мягко спросил он, опираясь ладонями на парапет. В его глазах все еще плескалась глубокая, почти детская радость от каждого самостоятельного шага.

Баки почтительно кивнул и чуть сдвинулся, уступая место.

Ксавье задумчиво окинул взглядом лужайку, затем посмотрел на меня. Его лицо озарилось теплой, понимающей улыбкой — той самой, которой он, должно быть, встречал самых трудных и потерянных подростков, переступавших порог Школы.

— Знаешь, Маркус, я наблюдал за тобой, — произнес Чарльз без единой капли назидательности в голосе. — Ты изо всех сил стараешься казаться холодным, неприступным, опасным. Выстраиваешь вокруг себя глухую стену из прагматизма. Но твои поступки говорят об обратном. То, что ты сделал для Джеймса, а теперь и для меня... На такое способен только по-настоящему добрый человек, какими бы тенями он ни пытался укрыться.

От этих слов внутри неприятно кольнуло. Острое, почти физическое чувство стыда пробило привычную броню. Всего полчаса назад я разыгрывал полуживого мученика, падал на колени, искусственно сбивал дыхание и изображал истощение — всё ради того, чтобы намертво привязать Людей Икс к себе. А теперь этот мудрый, искренний человек смотрел мне в глаза и называл "светлым", принимая холодный расчет за чистый альтруизм.

— Вы ошибаетесь, Профессор, — я отвернулся, глядя на деревья. Голос прозвучал резче, чем хотелось. — Вы слишком привыкли искать в людях лучшее. Никакого скрытого света во мне нет. Я просто выживаю и ищу выгоду. Ваше исцеление, разум Барнса — это не благотворительность. Это инвестиции в мое личное безопасное будущее. Не более того.

Чарльз тихо рассмеялся. Без насмешки, без снисхождения — с тем самым обезоруживающим, философским пониманием человеческой природы.

— Можешь убеждать в этом кого угодно, сынок. И в первую очередь — самого себя. — Ксавье мягко коснулся моего плеча. — Ты многое пережил, и я не стану вторгаться в твой разум, чтобы узнать подробности. Эта броня — реакция на боль и предательства. Ты просто еще не готов полностью открыться миру, и это нормально. Я телепат, Маркус. Мне не нужно копаться в твоих мыслях, чтобы чувствовать эмоции. И я уверен в том, что вижу.

Я сжал челюсти. Спорить с величайшим умом планеты, который свято уверовал в мою непогрешимость, было абсолютно бессмысленно. Да и крыть мне было нечем.

— И еще кое-что, — тон Профессора неуловимо изменился, став по-военному собранным. Он бросил короткий взгляд на небо. — Я случайно услышал твои слова о грядущих временах. И, к сожалению, должен признать, я полностью с тобой согласен. В последнее время я чувствую странные, тревожные возмущения в ментальном поле планеты. Ветер меняется. Он несет с собой бурю, от которой не удастся укрыться. Нам всем придется тяжело, и именно поэтому мы должны быть готовы встретить угрозу вместе.

Ксавье замолчал. В его словах крылась тяжелая правда, он, пусть и по-своему, но тоже понимал, что эра относительного спокойствия стремительно подходит к концу.

— Что ж, раз мы договорились о совместной обороне, мне пора, — я сделал шаг назад. Непреодолимое желание сбежать от этого давящего ореола святости накрыло с головой. Находиться рядом с людьми, которые смотрели на меня как на мессию, стало физически тяжело. — Щ.И.Т. не любит, когда его агенты надолго пропадают с радаров.

— Оставайся, — тут же предложил Баки. — Для тебя здесь всегда найдется свободная комната. Подростки будут рады познакомиться с тем, кто сотворил такое чудо.

— Школа — это и твой дом, можешь гостить здесь столько, сколько пожелаешь, — тепло подтвердил Ксавье.

— В другой раз, — я выдавил из себя извиняющуюся улыбку, поспешно отступая к аллее. Жгучий диссонанс от собственного двуличия гнал в спину лучше хлыста. — Правда, дел по горло. Нужно встретиться с Фьюри, проверить отчеты... Обязательно загляну, как появится окно. Берегите себя.

Не дожидаясь уговоров, я коротко кивнул обоим и быстрым шагом направился к внедорожнику. Мне срочно требовалось одиночество. Гулкая тишина пустого дома, где можно переварить произошедшее и намертво прирастить обратно маску хладнокровного эгоиста. Ту самую маску, которая сегодня дала такую неожиданную, болезненную трещину.

Двигатель внедорожника мерно рокотал, пожирая мили серого асфальта. Я гнал прочь от Вестчестера так, словно уходил от погони. После восторженного гула, провожавшего меня в стенах Школы, тишина в салоне казалась оглушающей. Я вцепился в кожаный руль до побелевших костяшек, отчаянно пытаясь унять странную, мелкую дрожь под ребрами.

«На такое способен только по-настоящему добрый человек...»

Слова Профессора продолжали биться в черепе, вызывая глухое, тошнотворное раздражение, густо замешанное на стыде. Ксавье разглядел во мне героя, прячущегося за циничным фасадом, но правда была куда уродливее.

Глядя на размытые силуэты деревьев за тонированным стеклом, я заставил себя честно взглянуть в лицо собственным демонам. Я не был добрым. Я был до смерти напуганным.

Вся моя показная холодность, расчетливость и стремление выжать максимум из любой ситуации росли не из природной жестокости. Их питал первобытный, парализующий страх перед ножом в спину. Память услужливо подбросила два имени, которые до сих пор резали по оголенным нервам осколками ржавого стекла: Нада и Аня. Женщины, которым прежний Маркус — да и я сам — доверяли. Те, кто доказал, что самая смертоносная угроза исходит не от врага, которому ты смотришь в лицо, а от того, кто стоит у тебя за спиной. Этот яд выжег во мне саму способность верить людям.

Именно поэтому я устроил сегодняшний спектакль с падением на колени и мнимым истощением. Холодный рассудок твердил, что мне просто нужна армия мутантов для грядущих войн, но глубоко внутри я понимал истинную причину. Мне нужно было сковать Людей Икс чувством неоплатной благодарности, превратить их в абсолютных должников. Только так я мог чувствовать себя в безопасности рядом с ними. Я привязал их к себе цепями спасенных жизней лишь потому, что до одури боялся очередного предательства.

Я сбросил скорость. От этого безжалостного самокопания начинала раскалываться голова.

Система, постоянная кровь, смерть и перерождение — всё это окончательно сбило мои внутренние настройки. Я выстроил вокруг себя неприступную крепость из цинизма, превратился в безжалостного ликвидатора Щ.И.Т.а, использующего чужие слабости как отмычки. Но при этом я трачу бесценные козыри на спасение сломленного убийцы и исцеление телепата, подставляя собственную шею.

Кто я теперь? Чудовище, нацепившее маску спасителя ради выгоды? Или искалеченный предательствами человек, который отчаянно притворяется монстром, чтобы его больше никогда не смогли ранить?

Диссонанс становился невыносимым. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я встретился с жесткими, потемневшими глазами незнакомца и понял страшную вещь: я заигрался. Броня приросла к плоти настолько намертво, что я сам перестал понимать, где заканчивается расчетливый ублюдок и начинается тот Маркус, которого разглядел во мне Чарльз Ксавье.





Глава 29


Глава 29





Запотевшее стекло бутылки привычно холодило ладонь. Я сделал большой глоток терпкого темного пива, почти физически ощущая, как мой форсированный метаболизм мгновенно выжигает алкоголь, не позволяя даже легкому туману опьянения смягчить острые углы реальности.

Фоном приглушенно бормотал плазменный телевизор, транслируя бессмысленное вечернее ток-шоу, но пестрые картинки и наигранный смех пролетали мимо сознания. Я лежал на диване в новой, все еще пахнущей краской и пустотой гостиной, буравя взглядом темный потолок.

В голове тяжело гудело. Разговор с Чарльзом Ксавье и то тягучее, отвратительное чувство диссонанса, настигшее меня на обратном пути из Вестчестера, никак не отпускали. Я снова и снова пытался препарировать собственную личность, раскладывая мотивы, страхи и поступки, словно органы на прозекторском столе. Я отчаянно пытался понять, кто же в итоге управляет этим неуязвимым телом: сломанный параноик, прячущийся за маской хладнокровного эгоиста, или безжалостный ублюдок, случайно совершивший пару благородных дел исключительно ради выгоды.

Но чем глубже я погружался в этот самоанализ, тем сильнее вязнул в противоречиях.

Глядя на пустую бутылку в руке, я вдруг осознал всю абсурдность и бесплодность происходящего. Я пытался найти смысл внутри себя — так, словно это была материальная вещь, запертая на дне герметичной стеклянной банки, которую достаточно просто хорошенько потрясти, чтобы получить ответ. Но истина заключалась в том, что саморефлексия не дает ответов. Она лишь плотнее закручивает крышку. Она запирает тебя наедине с собственными демонами, заставляя бесконечно дышать спертым воздухом старых обид и страхов перед новыми предательствами.

Выход никогда не находился внутри. Он всегда был вовне.

Смысл не рождается в пустоте одиноких размышлений — он куется в столкновениях с реальностью. Мир вокруг не стоит на месте, он постоянно меняется, формирует новые альянсы и подбрасывает смертельные угрозы. Единственный способ обрести себя — это перестать копаться в прошлом и начать давать жесткие, четкие ответы на те вызовы, которые жизнь ставит перед тобой прямо сейчас.

Я со стуком опустил бутылку на журнальный столик и сел, физически сбрасывая с себя липкую паутину сомнений.

К черту всё это. Я тот, кто я есть, и мне не за что просить прощения ни у себя, ни у Вселенной. Моя паранойя — это не постыдная слабость, а превосходный, отточенный болью механизм выживания, благодаря которому в моих легких до сих пор есть воздух. Моя расчетливость — это непробиваемый щит от тех, кто однажды попытается ударить в спину.

Но этот щит не делает меня слепым. Тот факт, что я привык просчитывать чужие мотивы и никому не доверять полностью, не превращает меня в бездушное чудовище. И это ничуть не мешает мне помогать тем, кто действительно этого заслуживает.

Если для того, чтобы защитить себя и удержать на плаву тех немногих, кого я назвал своими союзниками, мне придется и дальше плести интриги, манипулировать идеалистами вроде Ксавье и ломать кости врагам — я буду делать это с безупречной, ледяной эффективностью. Это моя суть. Мой инструмент влияния на этот мир.

Телевизор вдруг разразился громкими рекламными фанфарами, вдребезги разбивая тишину комнаты. Я выключил экран с пульта, погружая гостиную во мрак. Хватит оглядываться на тени прошлого. Впереди маячила настоящая война, и пришло время готовить к ней не только свое тело, но и разум.

Чтобы окончательно выветрить из головы остатки философской дури, требовалось действие. Простая, понятная кинетика, где есть только ты, твое тело и конкретная цель.

Я спустился в подвал и открыл неприметный оружейный шкаф. Внутри, поглощая свет матовым кевларом и композитными пластинами, висел мой новый тактический костюм — недавний подарок от технического отдела Щ.И.Т.а. Старый уже давно как был непригоден для меня. Никаких кричащих цветов или супергеройского пафоса. Глухой черный цвет, анатомический крой, не стесняющий движений, и легкий шлем, полностью скрывающий лицо за визором с системой ночного видения. Фьюри прекрасно понимал, что мне нужен инструмент для работы во мраке, а не броский наряд для объективов папарацци.

Облачившись в броню, я завел свой новенький внедорожник и выехал из пригорода. Припарковав машину в глухом тупике на окраине мегаполиса, я по пожарной лестнице взобрался на крышу и растворился в прохладных сумерках. Город встретил меня привычной какофонией, воем сирен, гулом автомобильных моторов и монотонным гудением трансформаторных будок.

Я передвигался неспешно, но ритмично, с разбегу перемахивая через широкие провалы улиц между многоэтажками. Усиленные сывороткой мышцы работали как идеальный механизм, а ночной ветер приятно холодил разгоряченную кожу сквозь вентиляционные клапаны костюма. Это был мой личный сорт медитации — скользить над Нью-Йорком, выискивая в его темных артериях тех, кто считает себя безнаказанным.

Слух выцепил нужный диссонанс спустя час бесцельного патрулирования. Сдавленный, полный первобытного ужаса женский вскрик и грубый мужской смех донеслись из узкого, заваленного строительным мусором переулка. Я бесшумно подобрался к краю парапета и глянул вниз.

Классическая, до отвращения банальная картина, двое отморозков зажали в углу девушку. Один уже рвал на ней чулки и футболку, грубо вжимая в кирпичную стену, пока второй угрожающе крутил в пальцах нож-бабочку, контролируя единственный выход.

Никаких долгих раздумий или пафосных речей. Я шагнул в пустоту.

Приземление вышло тяжелым. Асфальт под ботинками просел с глухим, крошащимся хрустом. Бандиты даже не успели осознать, что именно рухнуло на них с небес. Выпрямившись, я играючи ушел от рефлекторного взмаха лезвием и коротким, выверенным хуком в челюсть отправил вооруженного ублюдка в глубокий нокаут. Раздался влажный треск ломающейся кости, и тело мешком осело на землю. Второй попытался отшатнуться от жертвы, судорожно шаря за пазухой в поисках ствола, но я не дал ему шанса. Жесткий удар коленом в солнечное сплетение вышиб из него весь воздух, а рубящий удар ребром ладони по шее погасил его сознание так же надежно, как повернутый рубильник.

Девушка сползла по стене, судорожно кутаясь в разорванную одежду. Она мелко дрожала, широко распахнутыми глазами разглядывая высокую черную фигуру в шлеме, внезапно выросшую посреди тупика.

— Все закончилось. Можете идти, — мой голос, пропущенный через вокодер, прозвучал сухо и механически.

Она сглотнула, поднялась на непослушных ногах и, сделав пару неуверенных шагов к освещенной улице, вдруг остановилась.

— Спасибо вам... Кто бы вы ни были. Спасибо, — прошептала она.

В этом тихом, сорванном голосе было столько искренней, неподдельной признательности, что я замер. Где-то глубоко внутри, под толстыми слоями цинизма и привычной холодности, внезапно шевельнулось странное, давно забытое тепло. Оно не имело ничего общего с прагматичным расчетом или желанием сделать кого-то своим должником. Это было чистое, ничем не замутненное удовлетворение от того, что я оказался в нужное время в нужном месте и сделал правильную вещь.

Дождавшись, пока ее силуэт растворится в свете уличных фонарей, я наклонился к одному из бессознательных тел. Пошарив по чужим карманам, выудил дешевый кнопочный телефон, набрал номер службы спасения, коротко продиктовал диспетчеру адрес и бросил мобильник прямо на грудь несостоявшегося насильника.

Несколькими мощными прыжками я вернулся на крышу, сливаясь с густыми тенями от вентиляционных труб. Я не собирался уходить, пока дело не будет доведено до логического конца. Десять минут спустя тишину переулка разорвал визг тормозов, а кирпичные стены озарились всплесками полицейских мигалок. Только убедившись, что копы заковали обоих отморозков в наручники и забросили на заднее сиденье патрульной машины, я позволил себе расслабиться.

Моя паранойя никуда не делась, но сегодня она уступила место ясному пониманию собственной силы и того, зачем она мне нужна. Развернувшись, я оттолкнулся от парапета и скользнул дальше в ночной город.

И с каждым новым прыжком мысли становились всё чище.

После стычки в переулке я не стал возвращаться домой, позволив себе еще на несколько часов затеряться в лабиринтах спящего мегаполиса. Прыжки через зияющие провалы улиц, балансирование на влажных от вечерней росы карнизах и беззвучные спуски по пожарным лестницам превратились в гипнотический, первобытный танец.

Глубокой ночью мой маршрут пролегал через Верхний Ист-Сайд — район, где воздух пропитан запахом дорогих духов и старых денег, а покой миллионеров берегут передовые системы безопасности. Я устроился в густой тени каменной горгульи на крыше старинной высотки. Лениво озирая панораму фешенебельных пентхаусов, я вдруг уловил едва заметное движение на противоположной стороне улицы.

На уровне пятидесятого этажа плавно отъехала в сторону тяжелая стеклянная створка террасы. Из неосвещенного проема на узкий парапет грациозно выбралась женская фигура с туго набитым рюкзаком за плечами.

Несмотря на плотную городскую мглу, оптика визора в связке с мутировавшим зрением позволила рассмотреть незнакомку в мельчайших деталях. Она была одета в облегающий комбинезон из матового, поглощающего свет материала. Глубокий, откровенно провокационный вырез на груди, как и манжеты с воротником, украшала пушистая белоснежная опушка — дерзкое сочетание гламура и воровской функциональности. Девушка двигалась с поразительной, по-настоящему кошачьей грацией, демонстрируя безупречную акробатическую подготовку. В свете далеких уличных фонарей блеснули густые пепельно-белые волосы, ниспадающие на плечи, и скрывающая верхнюю половину лица изящная маска-домино.

Память из прошлой жизни сработала мгновенно, безошибочно выудив этот яркий образ из архивов поп-культуры. Черная Кошка. Фелиция Харди — одна из самых искусных воровок в этой вселенной, чей талант обчищать неприступные сейфы уступал разве что ее способности сводить мужчин с ума.

На губах сама собой расплылась хищная усмешка. Гонять обычных уличных отморозков — это, конечно, отличная разминка, но встреча со знаменитой Черной Кошкой обещала стать куда более интересным развлечением. Чуть сместив центр тяжести, я подобрался, словно сжатая пружина, и приготовился к прыжку. Пора выяснить, так ли хороша эта неуловимая воровка в деле, как о ней рисуют в комиксах.





Глава 30


Глава 30





POV Фелиция Харди.

Тяжелая дверца швейцарского сейфа поддалась с едва слышным, почти интимным щелчком. Фелиция плавно опустилась на одно колено. Лунный свет, льющийся сквозь панорамные окна пентхауса, выхватил из мрака россыпь бриллиантов и стопки хрустящих, туго перетянутых банковскими лентами купюр.

Затянутые в тонкую кожу пальцы порхали над чужим богатством с филигранной точностью. Было в этом нечто глубоко поэтичное — забирать у тех, кто прячет свои сокровища за стеклом и сталью, свято веря в собственную неуязвимость.

Пересыпая драгоценности в рюкзак, Харди поймала свое отражение на полированной поверхности металла. Черный комбинезон сидел как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб натренированного тела. Провокационный вырез и белоснежная опушка добавляли образу театрального гламура, но на деле каждая деталь костюма оставалась строго функциональной. Ничто не стесняло движений, ничто не мешало ей быть безупречной.

«Всегда будь лучшей в том, что делаешь, Фелиция. Иначе не стоит и начинать».

Слова отца всплыли в памяти непрошеным, но до боли родным эхом. Уолтер Харди, величайший вор своего времени, известный в узких кругах как «Кот». Она обожала его с той слепой, отчаянной преданностью, на которую способна только маленькая девочка. А потом он просто исчез. Мать с каменным лицом сообщила, что папа погиб в авиакатастрофе, и долгие годы Фелиция жила с этой зияющей пустотой внутри, пока правда не вскрыла старые раны.

Ее отец не разбивался. Он гнил в тюрьме строгого режима, пока Лидия Харди методично вымарывала его имя из их жизни.

Узнав это, девушка не стала бить посуду или устраивать истерик. Она сделала единственный логичный для себя выбор — решила стать его наследием. Месяцы и годы изнурительных тренировок слились в одну бесконечную череду синяков, растяжений и стертых в кровь пальцев. Фелиция маниакально изучала устройство сложнейших замков, доводила до абсолюта акробатику и осваивала смертоносные приемы, превращая свое тело в идеальный инструмент.

Ее дебют в роли Черной Кошки должен был стать триумфом, она проникла в тюрьму, чтобы вытащить Уолтера из камеры смертников. Но судьба всегда отличалась паршивым чувством юмора. Отец умер вскоре после ее появления, оставив дочь наедине с холодным миром, разрушенными иллюзиями и матерью, чья ложь навсегда возвела между ними глухую стену отчуждения.

Переезд в Нью-Йорк стал попыткой начать с чистого листа, построить собственную империю теней. Официально Фелиция убеждала себя, что после переезда им с Лидией просто нужны были средства на поддержание привычного уровня жизни. Но если быть до конца честной... деньги всегда оставались лишь приятным бонусом.

Затянув ремни потяжелевшего рюкзака, Харди плавно поднялась на ноги.

Главной причиной был адреналин. Только здесь, балансируя на карнизе пятидесятого этажа, она чувствовала себя по-настоящему живой. Маска Черной Кошки дарила пьянящую свободу от прошлого, от чужой лжи и гнетущего одиночества.

Шагнув к распахнутой створке, воровка бросила последний взгляд на разграбленный кабинет, мысленно послала воздушный поцелуй его беспечному владельцу и растворилась в ночной прохладе. Ветер мгновенно подхватил пепельно-белые волосы, взъерошив опушку комбинезона.

Нью-Йорк расстелился внизу морем мерцающих огней. Оттолкнувшись от парапета, Фелиция полетела над бездной, упиваясь коротким мгновением невесомости. Прыжок с использованием крюка, и идеальное приземление с перекатом на соседнюю крышу, легкая пробежка по краю вентиляционной шахты... В ее движениях сквозила кошачья пластика, каждое сокращение мышц приносило чистую, незамутненную радость.

Она уже прикинула маршрут через узкий переулок, когда внутренний инстинкт — то самое пресловутое кошачье чутье, не раз спасавшее ей жизнь, — вдруг взвыл пожарной сиреной. Воздух впереди показался неестественно плотным.

Фелиция резко затормозила, плавно развернулась на носках и замерла.

Путь к отступлению преграждала высокая, массивная фигура, словно сотканная из самой темноты. Неизвестный стоял в обманчиво расслабленной позе, но от него за версту несло сокрушительной угрозой. Матово-черный тактический костюм облегал внушительную мускулатуру, композитные пластины брони поглощали свет далеких неоновых вывесок, а лицо полностью скрывал гладкий шлем с темным визором. Это был не обычный уличный мститель в цветастом трико и уж точно не рядовой коп. На ее пути выросла профессиональная машина для убийства.

Сердце пропустило удар, предательски ускорив ритм, но Черная Кошка не позволила ни единому мускулу дрогнуть. Годы тренировок въелись в подкорку: если чувствуешь страх — улыбайся шире.

Она плавно выпрямилась, демонстративно перенесла вес на одну ногу, изящно отставив бедро, и положила ладонь на талию.

— Знаешь, красавчик, — голос прозвучал с мягкой, мурлыкающей хрипотцой, идеально маскирующей внутреннюю тревогу, — обычно мужчины приглашают меня на ужин, прежде чем поджидать в темных переулках. Или в твоем клубе по интересам не принято снимать шлем при виде дамы?

Девушка не спускала глаз с его глухого визора, лихорадочно просчитывая варианты отхода. Если он сделает хотя бы одно резкое движение, придется пускать в ход когти. И инстинкты буквально кричали Фелиции: эта драка легкой не будет.

***

Я бесшумно опустился на гравийную крошку крыши, массивной тенью перекрывая единственный безопасный маршрут к отступлению. Черная Кошка затормозила с такой пугающей грацией, словно законы инерции писали не для нее.

Она замерла в десятке шагов, и теперь я мог разглядеть знаменитую воровку в деталях. Вблизи Фелиция Харди выглядела еще эффектнее. Матово-черный комбинезон сидел как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб натренированного тела. Глубокий вырез, отороченный белым мехом, дерзко притягивал взгляд, контрастируя с растрепанными ветром пепельными волосами. Изящная полумаска прятала глаза, зато привлекала внимание к чувственным губам, изогнутым в обманчиво расслабленной усмешке.

Глядя, как она плавно выпрямляется, демонстративно отставляя бедро и упирая руку в бок, я мысленно усмехнулся. Эта девушка была ходячей провокацией. Ее агрессивная сексуальность работала как идеальный психологический капкан — первоклассное, отточенное оружие. Оно ослепляло и ломало противника, заставляя совершать фатальные ошибки еще до того, как тот осознает угрозу. И Фелиция, судя по ее позе, владела этим арсеналом ничуть не хуже, чем навыками взлома защищенных сейфов.

— Знаешь, красавчик, — ее мурлыкающий, с легкой хрипотцой голос нарушил гулкую тишину ночного города, — обычно мужчины приглашают меня на ужин, прежде чем поджидать в темноте. Или в твоем клубе по интересам не принято снимать шлем при виде дамы?

Она играла свою роль безукоризненно, транслируя беззаботный флирт, но мои усиленные чувства безошибочно улавливали микроскопическое напряжение в ее мышцах. Кошка была готова выпустить когти в любую секунду.

— Ужин подразумевает хотя бы минимальный уровень доверия, Фелиция, — мой голос прозвучал сквозь вокодер сухим, синтетическим баритоном.

Я специально назвал ее по имени, с удовлетворением отмечая, как едва заметно дрогнули ее плечи. Инкогнито было сорвано с первых же секунд. И я был рад, что угадал с тем кто все таки скрывается под маской.

— А я не привык доверять тем, кто только что выпотрошил чужой пентхаус и теперь технично пытается отвлечь меня своим безупречным декольте, — я медленно сделал шаг вперед, не давая ей перехватить инициативу в этом негласном танце хищников. — И шлем я снимать не стану это совершенно не поможет к романтическим беседам на крышах.

Губы девушки изогнулись в мастерски сыгранной полуулыбке, выражающей легкое недоумение. Она склонила голову набок, хлопнув ресницами сквозь прорези маски.

— Фелиция? Боюсь, ты ошибся крышей, здоровяк. Понятия не имею, о ком ты, — ее тон оставался мурлыкающим, с легкой насмешкой. — Но если эта загадочная особа умудрилась разбить твое каменное сердце, я готова утешить... за скромную плату. Можем даже обсудить скидку, учитывая твои впечатляющие габариты.

Я тихо рассмеялся. Вокодер шлема исказил звук, превратив его в сухой металлический скрежет.

— Дешевый театр, Кошка. Слишком дешевый для воровки твоего уровня, — я скрестил руки на груди. — Я знаю о тебе всё. Кто ты, ради чего нацепила этот костюм, и кем был твой отец Фелиция Харди. Так что давай обойдемся без сказок.

Упоминание отца сработало как тумблер. Показная расслабленность слетела с нее в долю секунды, обнажив чистую, концентрированную ярость.

Она бросилась вперед. Первый удар был безупречным: хлесткий выпад ногой с разворота, нацеленный точно в горло — туда, где стык композитных броневых пластин наиболее уязвим. Для обычного тренированного человека этот удар стал бы фатальным. Но для моего организма, перестроенного сывороткой и бесконечными адаптациями, Кошка двигалась недопустимо медленно.

Я не стал уворачиваться. Просто поднял предплечье, принимая удар. Раздался глухой стук. Фелиция сквозь зубы втянула воздух, почувствовав, как ее голень впечаталась в нечто, превосходящее по плотности бетонную балку. Но даже не подумала остановиться.

На меня обрушился шквал ударов. Локти, колени, кулаки — девушка пустила в ход весь свой арсенал, демонстрируя блестящую акробатику и звериную агрессию. Я не контратаковал. Просто стоял на месте, лениво отводя каждый выпад открытой ладонью или минимальным смещением корпуса. Мне нужно было не покалечить воровку, а наглядно, без лишних слов продемонстрировать пропасть между нашими возможностями.

После очередного заблокированного удара, от которого моя рука не дрогнула ни на миллиметр, в глазах Харди мелькнуло отчетливое понимание, физически эту стену не пробить.

Осознав тщетность грубой силы, Кошка резко разорвала дистанцию идеальным двойным сальто назад. В тот же миг ее рука скользнула к поясу. В визор полетела пара увесистых дымовых шашек и самодельная светошумовая граната — отчаянная попытка ослепить меня и выиграть секунду. Одновременно Фелиция выстрелила из встроенного в браслет крюка, целясь в пожарную лестницу соседнего здания, чтобы разорвать дистанцию и раствориться в темноте.

Трюк был хорош. Но до боли предсказуем.

Позволив вспышке осветить ночную крышу и дымовой гранате рассеять густой дым, я рванул вперед. Сократив дистанцию быстрее, чем она успела моргнуть, я намертво перехватил натянутый, звенящий трос ее крюка.

Фелиция уже оторвалась от парапета, готовясь уйти в спасительный полет над ночной улицей. Я просто намотал кевларовую нить на кулак и резко дернул на себя. Девушка глухо вскрикнула, потеряв опору в воздухе, описала обратную дугу и приземлилась прямо в мои подставленные руки, оказавшись зажатой в стальном захвате.

Поняв, что грубая сила абсолютно бесполезна и вырваться из стального капкана не выйдет, Фелиция мгновенно сменила тактику. Звериная агрессия в ее движениях уступила место текучей, обволакивающей мягкости. Она не стала биться в истерике или угрожать. Вместо этого Кошка томно выдохнула и, словно лишившись костей, подалась вперед, всем своим потрясающим, гибким телом плотно прижимаясь к композитной броне моего костюма.

— Ого... А ты, оказывается, любишь играть по-жесткому, здоровяк? — ее голос превратился в бархатный, провокационный шепот, обжигающий слух даже сквозь аудиофильтры шлема.

Она медленно, по-кошачьи изящно провела ладонями в черных перчатках по моей груди, поднимаясь к шее, и ее пальцы дерзко легли на фиксаторы шлема, намереваясь его сорвать.

Признаюсь честно: выдержать этот напор стоило колоссальных усилий. Одно дело — хладнокровно отбивать удары, и совершенно другое — ощущать, как к тебе вплотную прижимается одна из самых желанных женщин этого мира, источая пьянящий аромат дорогого парфюма, смешанного с адреналином. Моя физиология, несмотря на все мутации и ментальный контроль, закономерно взбунтовалась, требуя поддаться первобытным инстинктам. Я балансировал на самой тонкой грани фола, сжимая челюсти так, что едва не крошилась эмаль. Противостоять ее чарам в такой близости было настоящей пыткой.

Прежде чем ее пальцы успели нащупать замки, я мысленно отдал команду нейроинтерфейсу. Лицевая пластина с тихим гидравлическим шипением отъехала вверх, открывая лицо прохладному ночному ветру.

Я посмотрел прямо в ее расширившиеся от неожиданности глаза, скрытые за изящной маской-домино. Воздух между нами искрил от повисшего, почти осязаемого сексуального напряжения, но мой взгляд оставался холодным, как арктический лед. Я позволил ей увидеть, что ее абсолютное оружие дало осечку: я оценил ее красоту, но не сломался под ее тяжестью.

— Твои фокусы здесь не сработают, Фелиция, — ровно произнес я, не разжимая объятий, но и не позволяя ситуации перейти черту. — Хотя, должен признать, попытка засчитана.

В ее взгляде мелькнуло неподдельное замешательство. Она привыкла, что мужчины в ее присутствии либо превращаются в пускающих слюни идиотов, либо теряют бдительность, ослепленные ее красотой. Моя абсолютная непробиваемость ломала все шаблоны.

— Если ты не собираешься сдавать меня копам и не поддаешься на уговоры... тогда чего ты хочешь? — Черная Кошка слегка отстранилась. Голос потерял мурлыкающие нотки, сменившись настороженным любопытством профессионала. — Решил сам забрать камушки?

— Мне абсолютно плевать на украденные тобой бриллианты какого-то зажравшегося толстосума из Верхнего Ист-Сайда. Можешь оставить этот улов себе, — я разжал руки, позволяя ей сделать шаг назад и восстановить личное пространство. — Мне нужно нечто гораздо более ценное. Мне нужна ты.

Фелиция непонимающе нахмурилась, инстинктивно поправляя лямку тяжелого рюкзака.

— Нью-Йорк меняется, Фелиция. И скоро здесь начнут происходить вещи, к которым обычные спецслужбы не готовы, — я сунул руку в скрытый карман разгрузочного жилета. — Мне нужен человек, способный проскользнуть через любую систему безопасности. Тот, кто может достать информацию, чертежи или нужный предмет оттуда, куда заказан путь правительственным агентам. Идеальный теневой информатор и специалист по проникновению. Взамен я предлагаю тебе полную неприкосновенность от закона и зарплату, размер которой заставит тебя забыть о необходимости лазить по чужим сейфам ради выживания. Поверь, с деньгами у меня проблем нет.

Кошка смотрела на меня в полнейшем ступоре. За одну ночь ее мир перевернулся с ног на голову, вместо ареста или жестокой драки за добычу она получила предложение о работе от человека, который легко превзошел ее физически и оказался невосприимчив к ее соблазнам. Это интриговало ее не меньше, чем пугало.

— Ты сумасшедший, — выдохнула она, не скрывая нервной усмешки. — Предлагаешь воровке оклад и соцпакет?

— Я предлагаю тебе свободу делать то, что ты любишь, без риска закончить свои дни в соседней камере с отцом, — жестко парировал я, вытаскивая из кармана старый, неприметный кнопочный телефон.

Я бросил аппарат ей. Фелиция поймала его рефлекторным, изящным движением.

— Я не жду ответа прямо сейчас. Такие решения не принимаются на краю крыши с награбленным за спиной, — я сделал шаг назад, растворяясь в густой тени вентиляционной башни. Забрало шлема снова опустилось, скрывая мое лицо. — У тебя есть время подумать. Если решишь, что работа в высшей лиге тебе по зубам — номер в записной книжке. До встречи, Черная Кошка.

Не дожидаясь ее реакции, я развернулся и, оттолкнувшись от парапета, бесшумным силуэтом скользнул в темноту, оставляя одну из самых опасных и притягательных женщин Нью-Йорка в состоянии глубочайшего когнитивного диссонанса.





Глава 31


Глава 31





Раннее утро выдалось непривычно ясным, но панорамные окна нью-йоркского филиала Щ.И.Т.а — неприметной консалтинговой конторы на Манхэттене — были наглухо закрыты поляризационными фильтрами. Я стоял в пустом коридоре и методично разминал шею, пока Ник Фьюри мрачно обрисовывал масштаб очередной проблемы.

— Он снова лезет не в свое дело, — единственный глаз директора тяжело сверлил массивную дверь переговорной. — Старк вскрыл три внешних контура нашей базы данных за последние двое суток. Пытается вынюхать детали «Фазы Два» и копает под «Мстителей». Официальные протоколы безопасности для него — что-то вроде кроссворда за утренним кофе.

Я перестал разминать плечи и медленно повернулся к Фьюри, позволив холодной усмешке тронуть губы.

— Давайте кое-что проясним, Ник, — мой голос прозвучал ровно. — Мне абсолютно плевать на безопасность ваших серверов, на скелеты в ваших цифровых шкафах и на тех, кто пытается их оттуда достать. Вы мне не босс, а я не цепной пес, чтобы по первому свисту бежать и рычать на неугодных. Я готов сотрудничать, если нужно убивать плохишей, которые этого заслуживают, но никогда не буду использовать силу для того чтобы запугать кого-то для Щ.И.Т.а.

Фьюри не дрогнул, но его челюсти едва заметно сжались. Он прекрасно понимал расстановку сил.

— Я не отдаю тебе приказы, Маркус, — директор смягчил тон, переходя на язык прагматики. — Но Старк роет слишком глубоко. Если он продолжит, то может случайно вытащить на свет информацию о тебе, о Барнсе или ресурсах, которые мы договорились держать в тени. Мне нужен человек, способный показать этому заносчивому механику, что в мире есть хищники покрупнее, и сбить с него спесь. Прощупай его. Ты сам говорил, что он понадобится нам в будущем.

В этом был смысл. Тони Старк оставался ключевой фигурой грядущих событий, и мне действительно стоило лично оценить масштаб его гениальности — и его уязвимости. Принимая аргумент, я коротко кивнул. Фьюри толкнул тяжелую створку, и мы вошли в переговорную.

Комната тонула в холодном свете галогеновых ламп. Энтони Эдвард Старк вольготно развалился во главе длинного стеклянного стола, закинув ноги в дорогих оксфордах прямо на столешницу. В одной руке он покачивал стакан с янтарным скотчем, а пальцами другой виртуозно жонглировал мелкими деталями разобранного коммуникатора — судя по всему, штатного устройства агентства, которое он расковырял от скуки.

Услышав шаги, он даже не сменил позу, лишь скосил глаза.

— Фьюри, ты все-таки решил обновить штат вышибал? — Старк язвительно усмехнулся, салютуя директору стаканом. — Я-то надеялся на Наташу. Ну, знаешь: обтягивающий латекс, рыжие волосы, убийственная харизма. А ты прислал мне бугая в костюме от Тома Форда. Скажи честно, он хотя бы умеет разговаривать полными предложениями, или мне придется общаться с ним азбукой Морзе?

Пока Фьюри привычно и безмолвно отступал в тень, отдавая мне сцену, я неторопливо подошел к столу. Плавно отодвинув кресло напротив Старка, я сел. Мой оценивающий взгляд прошелся по его фигуре, задержавшись на едва заметном голубоватом свечении дугового реактора сквозь тонкую ткань рубашки.

— Я предпочитаю общаться законченными мыслями, Энтони. В отличие от вашей манеры прятать собственную неуверенность за потоком словесного мусора.

Мой голос разрезал тишину, мгновенно утяжелив атмосферу в переговорной.

Услышав свое полное имя, Старк едва заметно поморщился. Он убрал ноги со стола, подался вперед и отставил стакан. Игривость в его глазах стремительно уступала место колючему, настороженному интеллекту.

— О, оно разговаривает, да еще и с претензией на психоанализ, — Тони постучал пальцами по стеклу, безошибочно сканируя меня взглядом. — Дай угадаю. Очередной цепной пес Фьюри? Бывший спецназ или правительственный киллер, которому промыли мозги патриотизмом и приказали охранять грязные секреты Щ.И.Т.а от таких любопытных гениев, как я?

— Ошибаетесь в базовых переменных, Старк, — я позволил себе легкую, почти одобрительную полуулыбку, ничуть не заботясь о присутствии Фьюри. — Я не служу Щ.И.Т.у, не подчиняюсь директору и не испытываю ни малейшего пиетета перед их секретами. Более того, я полностью поддерживаю ваше желание вскрыть серверы этого агентства. Они лгут, манипулируют фактами и прячут технологии, которые могут как спасти, так и уничтожить мир. Вы абсолютно правы в своем недоверии.

Краем глаза я уловил, как Фьюри напрягся в своем углу, но промолчал. Старк же замер. Его пальцы перестали барабанить по столу. Подобного ответа он явно не ожидал. Гениальный мозг, привыкший просчитывать собеседников за доли секунды, на мгновение забуксовал, пытаясь уложить мои слова в свою картину мира.

— Вот как? — Тони прищурился, откидываясь на спинку кресла. В его тоне появилось неподдельное любопытство. — Значит, ты не корпоративный страж. Тогда кто ты такой и зачем вообще пришел портить мне утро?

— Затем, что вы ведете себя как избалованный ребенок, дорвавшийся до отцовского оружейного сейфа, — жестко отрезал я, стирая улыбку. — Вы ломаете системы Щ.И.Т.а не ради глобальной безопасности, а чтобы потешить раздутое эго. Вы приватизировали мир, надели железный костюм и наивно уверовали, что теперь интеллект делает вас богом.

— Мой интеллект делает меня лучшим, — Старк мгновенно ощетинился, его глаза вспыхнули нескрываемым раздражением. Он встал, нависая надо мной в попытке вернуть контроль над ситуацией. — Я — Железный Человек. И если я считаю, что Щ.И.Т. играет с огнем, я вскрою их как консервную банку. И ни ты, ни твой одноглазый приятель не сможете мне помешать.

Это был идеальный момент. Он сам подставился, продемонстрировав главную уязвимость — слепую, абсолютную веру в технологическую непогрешимость брони.

Я не стал повышать голос. Я просто сделал короткое, неуловимо быстрое движение рукой. Старк не успел даже моргнуть, не говоря уже о том, чтобы отшатнуться, когда мои пальцы с пугающей точностью легли прямо на центр его груди. Аккурат поверх светящегося кольца реактора.

Тони замер, рефлекторно затаив дыхание. В его глазах вспыхнул первобытный шок от того, насколько легко и беспрепятственно я смял его личное пространство. Он понял: если бы в моей руке был нож или если бы я решил просто сомкнуть пальцы, проломив грудину, он был бы мертв до того, как его гениальный мозг успел послать сигнал бедствия костюму.

— Вы не Железный Человек, Старк, — мой голос упал до глухого, пробирающего до костей шепота. — Вы — гениальный механик с кучей комплексов, который сковал себе высокотехнологичный протез, чтобы спрятать за ним больное сердце.

Я медленно убрал руку. Тони остался стоять на месте, словно пригвозжденный к полу моим тяжелым взглядом.

— Ваш костюм — шедевр инженерии. Я не спорю. Но это всего лишь скорлупа. Костыль, — я плавно поднялся из кресла, теперь уже сам нависая над миллиардером. В этот момент я не играл. Моя собственная паранойя и знание грядущих катаклизмов обрушились на него невидимым, давящим прессом. — Вы наивно верите, что броня делает вас неуязвимым, но правда в том, что без нее вы — просто кусок мяса. Копайте под Щ.И.Т. сколько влезет, Энтони. Вытаскивайте их грязное белье на свет. Но делайте это с умом, а не ради хакерских забав. Потому что в темноте скрываются угрозы, против которых ваш сарказм и плазменные репульсоры окажутся дешевыми хлопушками.

В переговорной повисла звенящая, густая тишина. Тони Старк медленно выдохнул, его кадык дернулся. Привычная маска плейбоя-пофигиста слетела окончательно. На меня смотрел умный, настороженный и впервые за долгое время по-настоящему осознавший свою уязвимость человек. Он не запаниковал, но принял мою правоту.

— Значит, не цепной пес... — тихо, почти задумчиво протянул Старк. Отступив на шаг, он поправил воротник рубашки. Его мозг уже лихорадочно анализировал сказанное, пытаясь разгадать природу моей силы и мотивации. Затем он перевел взгляд на директора, всё это время хранившего каменное молчание в углу. — А ты умеешь удивлять, Ник, когда находишь правильных союзников. Ладно. Я услышал вас обоих. Можешь расслабиться, пират, я пока оставлю твою песочницу в покое. По крайней мере, до тех пор, пока не соберу броню потолще.

Тони бросил на меня последний долгий взгляд — смесь профессионального любопытства и колючего уважения. Извлек из кармана пиджака матово-черную визитку, молча положил ее на стеклянную столешницу, развернулся и быстрым шагом покинул переговорную.

Я проводил его фигуру взглядом, чувствуя холодное удовлетворение. Фундамент был заложен безупречно. Один из будущих столпов Мстителей только что усвоил самый важный урок, в этом мире есть независимые силы, с которыми придется считаться. И одной лишь стальной оболочки для выживания будет критически недостаточно. Ему нужно развивать свои технологии уже сейчас, чтобы быть готовым к будущему.

Убедившись, что фундамент заложен безупречно, я повернулся к директору.

— Буду на связи, если появятся дела, достойные моего времени.

Не дожидаясь ответа, я вышел в коридор, оставив Фьюри наедине с его секретами.

***

Когда тяжелые створки переговорной захлопнулись за Маркусом, Ник Фьюри медленно вышел из тени. Подойдя к длинному стеклянному столу, он оперся на него обеими руками и тяжело выдохнул, глядя на оставленную Старком визитку.

Встреча прошла именно так, как и планировал директор Щ.И.Т.а: гениальный, но слишком заносчивый миллиардер получил ушат холодной воды и умерил свой пыл. Вот только цена этой локальной победы внезапно показалась Фьюри непомерно высокой.

Слова, брошенные Маркусом в лицо Старку, все еще набатом гудели в голове. «Я не служу Щ.И.Т.у. Я полностью поддерживаю ваше желание вскрыть серверы этого агентства».

Это была не просто бравада или хитрая попытка задавить оппонента. Фьюри, чья карьера целиком строилась на виртуозном умении читать людей и распознавать скрытые угрозы, прекрасно понимал: ликвидатор говорил абсолютно искренне. Этот парень не испытывал ни малейшего пиетета перед авторитетами, законами или глобальными институтами власти. Маркус играл исключительно по своим правилам, а Щ.И.Т. был для него лишь удобным временным инструментом.

Директор мрачно посмотрел на свое отражение в тонированном стекле. Прямо у него под боком, вскормленный ресурсами агентства и получивший высший уровень допуска, стремительно рос монстр. Идеальное, неостановимое оружие, чья лояльность была не просто иллюзией, а статистической погрешностью. Маркус уже сейчас представлял прямую угрозу для самой структуры Щ.И.Т.а. Если однажды паранойя этого неуязвимого ликвидатора перевесит его прагматизм, или если он решит, что Фьюри стал досадной помехой, остановить его будет физически невозможно.

Пальцы директора в черных кожаных перчатках сжались в кулаки.

Ник Фьюри не был бы собой, если бы слепо доверял тому, кого не мог полностью контролировать. Именно поэтому уже несколько месяцев в глубочайшей тайне он курировал разработку особого теневого проекта. Об этом не знали ни Наташа Романофф, ни Клинт Бартон, ни даже правая рука директора — верный Фил Колсон. Любая случайная утечка могла спровоцировать Маркуса на превентивный удар, поэтому Фьюри работал напрямую лишь с крошечной группой ученых, полностью изолированных на базе, не значащейся ни в одном правительственном реестре.

Проект «Клетка» должен был стать абсолютным протоколом сдерживания. Инструментом — неважно, технологическим или химическим, — способным раз и навсегда нейтрализовать объект с бесконечным потенциалом адаптации.

Но реальность кусалась. Отчеты, поступавшие по сверхзащищенным каналам связи, пестрели сплошными разочарованиями. Ученые не продвинулись ни на шаг в создании механизма, способного обойти мутацию Маркуса. Любой яд, запредельная доза радиации, кинетическое воздействие или ментальное подавление сработают против него лишь единожды. После этого организм объекта мгновенно перестроится, навсегда обретя абсолютный иммунитет к этому типу угрозы.

Фьюри тяжело опустился в кресло, которое только что занимал Тони Старк. Директор Щ.И.Т.а, человек, ежедневно держащий в руках судьбы целых государств, впервые за очень долгое время почувствовал липкую хватку абсолютного бессилия.

Он сам добровольно впустил этого хищника в свой дом. И теперь оставалось лишь отчаянно надеяться, что его ученые успеют выковать надежные цепи прежде, чем Маркус окончательно сорвется с поводка и превратит их хрупкий мир в радиоактивный пепел.

***

Покинув прохладный холл подставной консалтинговой фирмы и оказавшись на залитой утренним солнцем улице Манхэттена, я позволил себе короткую паузу, задержавшись у тонированной витрины дорогого бутика.

Оценивающе скользнув взглядом по отражению в темном стекле, пришлось признать: подгонка была идеальной. Костюм от Тома Форда сидел как влитой, скрадывая массивную мускулатуру и придавая мне вид опасного, уверенного в себе корпоративного хищника. Этот рафинированный стиль подходил мне чертовски хорошо, безупречно маскируя под слоем дорогой шерсти готовность в любую долю секунды сорваться в бой.

Именно в этот момент, поправляя узел галстука, я вдруг осознал одну забавную оплошность. Матово-черная визитка, которую Старк с таким театральным пафосом бросил на стеклянный стол переговорной, так и осталась лежать на месте.

Возвращаться в кабинет под параноидальный взгляд директора Щ.И.Т.а ради куска картона? Это безнадежно испортило бы весь эффект от моего ухода. Усмехнувшись, я извлек из внутреннего кармана правительственный коммуникатор и набрал номер Фьюри.

— Скинь мне личные контакты Старка на защищенный канал, — ровно произнес я, едва на том конце сняли трубку. И, упреждая любые вопросы, добавил: — Да, я забыл его визитку на столе. И нет, я не собираюсь за ней возвращаться.

Не дожидаясь ответа, я сбросил вызов и неспешным шагом направился к ближайшему респектабельному заведению, двери которого уже открылись для ранних посетителей.

Мой форсированный организм, подстегнутый «Абсолютной Адаптацией», давно научился обходиться без регулярных приемов пищи. Он выжимал максимум из минимальных ресурсов, наглухо блокируя банальное чувство голода. Но я принципиально отказывался лишать себя этого удовольствия. Вкус сочного мяса, терпкость сложных соусов и сама эстетика дорогой еды оставались теми якорями, что помогали сохранять связь с человеческой природой и не превратиться в голый биологический функционал.

Заняв уединенный столик в глубине зала, я сделал заказ и откинулся на спинку кожаного дивана. Как ни странно, гениальный механик с реактором в груди быстро вылетел из головы, уступив место совершенно иным размышлениям.

Мысли вновь вернулись к ночной крыше и грациозному образу Фелиции Харди. Я раз за разом прокручивал наш диалог, взвешивая, насколько правильным был мой поступок. Отпустить знаменитую Черную Кошку с награбленным, предложив ей место в своей будущей теневой сети, — это серьезный риск. Профессиональная воровка с тяжелым багажом проблем и абсолютной непредсказуемостью. Но именно ее таланты, помноженные на звериную дерзость, могли стать моим главным козырем там, где грубая сила бесполезна.

Тихую джазовую мелодию прервала короткая вибрация. Звук исходил не от канала Щ.И.Т.а, а от дешевого кнопочного телефона во внутреннем кармане пиджака.

Я достал аппарат и взглянул на тусклый монохромный экран. Единственное сообщение с неизвестного номера состояло всего из двух слов:

«Я согласна».

Губы сами собой растянулись в довольной усмешке. Фелиция сделала выбор быстрее, чем я ожидал.

Я быстро набрал ответ: «Звучит двусмысленно. Рад, что ты в деле. Жди инструкций».

Отправив текст, я отложил телефон и перевел взгляд на принесенный официантом завтрак. Внутри разливалось глубокое, приятное удовлетворение. Моя личная паутина, сплетенная из взаимных обязательств, чужих долгов и выгодных союзов, становилась всё крепче. И появление в ней Черной Кошки было безупречным ходом.





Глава 32


Глава 32





Местом для первой деловой встречи я выбрал крышу заброшенного индустриального комплекса в Бруклине. Отсюда открывался превосходный вид на сияющую неоном Ист-Ривер и возведенный вдалеке стеклянный шпиль башни «Озкорп». Пронизывающий ночной ветер гулял между ржавыми вентиляционными трубами, выстужая бетон, но для моего адаптированного организма этот холод был не более чем фоновым неудобством.

Я стоял у самого края парапета, сложив руки на груди, и слушал город.

Ее появление, как и ожидалось, было абсолютно бесшумным. Ни скрипа гравия, ни шороха ткани. Просто в какой-то момент инстинкты, отточенные постоянными сражениями, мягко просигнализировали о присутствии за спиной.

— Начинаю подозревать, что у тебя специфический фетиш на мрачные, продуваемые всеми ветрами высотки, — раздался насмешливый, бархатный голос Фелиции Харди.

Я обернулся. Черная Кошка стояла в нескольких шагах от меня, изящно опираясь бедром о кирпичную кладку лифтовой будки. Сегодня на ней не было рюкзака для добычи, но фирменный облегающий костюм с белой опушкой и глубоким декольте по-прежнему сидел безупречно, превращая каждое движение в искусство соблазна.

— Безопасность требует эстетических жертв, Фелиция, — я позволил себе легкую усмешку, доставая из внутреннего кармана плаща защищенный планшет. — К тому же, отсюда прекрасно видна наша следующая долгосрочная цель. Рад, что ты решила присоединиться к высшей лиге.

— Оклад, который ты озвучил по защищенному каналу, оказался достаточно весомым аргументом, чтобы пересмотреть жизненные приоритеты. — Она грациозно оттолкнулась от стены и подошла ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Ее взгляд, скрытый за полумаской, скользнул по планшету. — Итак, босс. Каким будет мое первое официальное задание? Украсть чертежи Старка? Или вынести золотой запас из хранилища Банка Америки?

— У меня два поручения. И если одно покажется тебе откровенно самоубийственным, то второе, скорее всего, вызовет когнитивный диссонанс.

Я протянул ей планшет, на экране которого светилась одинокая фотография.

Фелиция уверенно взяла устройство, явно ожидая увидеть там лицо криминального авторитета или чертежи сложнейшего сейфового механизма. Однако, опустив взгляд, она замерла. Идеально выщипанная бровь удивленно поползла вверх.

— Питер Паркер? — прочитала она вслух. В ее тоне прозвучало искреннее недоумение. — Подросток из Куинса? Ученик старшей школы Мидтауна? Ты серьезно? Он что, перешел тебе дорогу на красный свет или украл твою любимую конфету?

— Мне нужно, чтобы ты установила за ним круглосуточное, но абсолютно незаметное наблюдение, — ровно произнес я, игнорируя сарказм. — Выясни его точный распорядок дня. С кем общается, куда ходит после занятий, чем увлекается. Где именно живет и кто входит в круг доверенных лиц. Ты не должна вступать с ним в контакт. Не должна пугать его. Просто стань его тенью и собери полное досье.

Фелиция перевела взгляд с экрана на мое лицо, пытаясь найти там признаки затянувшейся шутки. Но я был абсолютно серьезен.

В этой реальности, несмотря на доступы к базам данных Щ.И.Т.а и регулярный мониторинг полицейских частот, я до сих пор не встретил ни единого упоминания о Человеке-пауке. Никаких размытых роликов на YouTube, никаких городских легенд о мстителе в красно-синем трико, никаких гневных передовиц в «Дейли Бьюгл». Это означало одно из двух: либо судьбоносный укус генетически модифицированного паука еще не состоялся, либо парень слишком хорошо прячется.

Для Кошки этот приказ выглядел абсурдом, но для меня он имел колоссальное стратегическое значение.

Даже если отбросить в сторону фантастические способности и паутину, Питер Паркер оставался одним из величайших, хотя и нераскрытых умов поколения. Его интеллект, способный синтезировать сложнейшие химические соединения в школьной лаборатории из подручного мусора, в перспективе ничем не уступал гениальности Старка или Бэннера. И этот мозг был мне критически необходим.

Но была и другая, тщательно скрываемая за прагматизмом причина. В моей прошлой жизни Питер всегда был моим любимым героем комиксов. И мне всегда было до зубовного скрежета обидно наблюдать, с какой садистской методичностью судьба перемалывала этого парня. Знаменитая «удача Паркера» — это бесконечная череда смертей близких, нищеты, предательств и боли. Теперь, оказавшись здесь, обладая ресурсами, силой и знанием будущего, я банально не мог позволить этой истории повториться по самому мрачному сценарию. Я хотел подстелить соломку там, где он должен был упасть. Помочь ему стать тем, кем он должен быть, — но без чудовищного надлома, ломавшего ему жизнь в каноне.

— Я не задаю лишних вопросов, если цифры на моем счету сходятся, — наконец произнесла Фелиция, пряча планшет в скрытый карман комбинезона. В ее глазах все еще плескалось подозрение. — Школьник так школьник. А что насчет второго, «самоубийственного» задания?

Я повернулся лицом к мерцающему вдали шпилю и указал на него подбородком.

— «Озкорп». Империя Нормана Озборна. Передовые системы безопасности, собственная служба устранения и паранойя, возведенная в абсолют. Твоя задача — проникнуть в их исследовательские лаборатории. Меня интересует исключительно отдел биоинженерии.

Я сделал паузу, внимательно глядя на девушку, чтобы убедиться, что она осознает серьезность задачи.

— Никакого саботажа. Никаких украденных бриллиантов или корпоративного шантажа. Ты должна изящно обойти их брандмауэры, скопировать данные о любых текущих проектах в сфере кросс-видовой генетики и уйти так, чтобы они даже не поняли, что их взломали. И самое главное, Фелиция: ищи любые упоминания о геномодифицированных пауках. Если наткнешься на документацию, инкубаторы или живые образцы — немедленно связывайся со мной. Это абсолютный приоритет.

Кошка тяжело вздохнула, изящно скрестив руки на груди. Белая опушка ее костюма мягко колыхнулась на ветру.

— Дай-ка прояснить ситуацию, — она насмешливо покачала головой. — Ты нанимаешь элитную воровку, предлагаешь астрономический гонорар и неприкосновенность от закона, чтобы я... работала частным детективом для подростка из Куинса и искала радиоактивных насекомых в лабораториях миллиардера?

— Считай это моей эксцентричной причудой, — я пожал плечами, не собираясь оправдываться или раскрывать карты. — Справишься?

— Харди всегда справляются, — в ее голосе звякнула профессиональная гордость, а губы вновь изогнулись в хищной полуулыбке. Она подошла вплотную, заставив меня вновь ощутить тонкий аромат ее парфюма. — Ты получишь досье на мальчишку и секреты Озборна на блюдечке, босс. Но если там окажутся только скучные формулы, с тебя премиальные за моральный ущерб.

Она плавно отстранилась, сделала несколько шагов к краю крыши и, бросив на меня последний, интригующий взгляд через плечо, рыбкой нырнула в городскую бездну.

Я остался стоять на парапете, провожая взглядом ее силуэт, мелькающий между пожарными лестницами соседнего здания.

Фигуры на моей шахматной доске начали движение. И если расчеты верны, совсем скоро этот город содрогнется от рождения новых легенд. Легенд, контроль над которыми будет находиться в моих руках.

***

Спустя полтора часа, оставив позади густую сеть бруклинских эстакад и выехав за пределы шумного мегаполиса, я переступил порог своего нового загородного дома. Ночная прохлада въелась под кожу, и теперь хотелось лишь одного — смыть напряжение последних суток.

Горячие, струи с силой били по плечам, разминая жесткие мышцы. Стоя в густом пару душевой кабины, я позволил себе ненадолго расслабиться и мысленно вернуться к стратегии, которую выстраивал вот уже несколько дней. Мой новый навык, обращающий чужие увечья и позволяющий лечить их, оказался инструментом с пугающим потенциалом. Я превратил свой организм в идеальную кузницу долгов, и теперь оставалось лишь грамотно выбрать тех, чья благодарность принесет максимальные дивиденды.

Чарльз Ксавье стал первой, но далеко не последней фигурой на этой доске. Память из прошлой жизни услужливо подбрасывала имена тех, кого судьба безжалостно перемолола, оставив калеками или изгоями.

Мэтт Мердок. Дьявол Адской Кухни, гениальный слепой адвокат с обостренными до предела чувствами. Его слепота была вызвана радиоактивными химикатами — повреждением, которое мой форсированный организм переварит и превратит в новый иммунитет за считанные минуты. Если я приду к Мердоку и верну ему зрение, он станет не просто полезным союзником. Он превратится в моего вечного должника, чьи несгибаемые принципы и мертвая юридическая хватка будут работать на мои интересы.

Но следом возникал отрезвляющий вопрос: что делать со всеми этими людьми потом? Я собирал вокруг себя уникальных, невероятно опасных одиночек, сковывая их цепями безмерной благодарности. Ксавье, Баки, на очереди Фелиция и, возможно, Мердок. Сколотить из них личную армию или теневой аналог Мстителей? Это неизбежно привлечет агрессивное внимание Ника Фьюри и мировых правительств, спровоцировав конфликт, к которому я еще не готов.

После недолгих размышлений я отбросил эту головоломку. Планировать многоходовки на десятилетия вперед в мире, где законы физики регулярно переписываются пришельцами и безумными богами, — откровенно глупо. Я буду копить активы и концентрировать влияние, а как именно их применить — решу, когда придет время.

Выбравшись из-под воды и обмотав бедра полотенцем, я прошел в гостиную. Привычным движением включил телевизор, оставив его бормотать на новостном канале, а сам мысленно потянулся к интерфейсу Системы. Требовалось оценить сроки до следующего усиления.

Перед глазами привычно вспыхнуло полупрозрачное окно. Шкала «Сингулярности», вычерпанная до дна, тускло мерцала на нулевой отметке. Бесстрастные цифры таймера гласили, что до следующего призыва оставалось долгих четыре месяца. Никаких обходных путей. Система требовала времени на накопление энергии, и мне оставалось только ждать, полагаясь на уже имеющийся арсенал.

Я собирался смахнуть интерфейс, когда бодрый голос диктора заставил меня замереть.

— ...исторический момент для всего человечества, — вещал ведущий на фоне компьютерной графики орбитальной станции. — Гениальный ученый Рид Ричардс и его команда завершают последние приготовления к беспрецедентной исследовательской миссии в глубоком космосе. Этот амбициозный проект, обещающий перевернуть наши представления о вселенной, стал возможен исключительно благодаря щедрому финансированию латверианского миллиардера и филантропа Виктора фон Дума.

Я медленно опустился на диван, не сводя глаз с экрана. Там демонстрировали кадры улыбающегося, увлеченного наукой Ричардса и стоящего рядом с ним мрачного мужчины с резкими, аристократическими чертами лица.

Рид Ричардс. Виктор фон Дум. Космическая экспедиция.

Эта новость ударила под дых, мгновенно выветрив из головы остатки умиротворения. Иллюзии о том, что у меня есть время на неспешную подготовку, только что разлетелись в радиоактивную пыль. Фантастическая Четверка вот-вот отправится на орбиту и получит свои способности, а следом на мировую арену выйдет Доктор Дум — один из самых опасных и непредсказуемых игроков вселенной, чьи амбиции не ограничиваются одной лишь Землей.

Я откинулся на спинку дивана, тяжело выдохнув. Мир вокруг стремительно набирал пугающую инерцию. Фигуры на глобальной доске уже сделали свой первый ход. Партия началась, и прервать ее было невозможно. Теперь оставалось лишь одно: когда разразится настоящий шторм, я должен оказаться в его эпицентре. Чтобы управлять стихией, а не сгинуть под обломками.





Глава 33


Глава 33





POV: Фелиция Харди

Третьи сутки моего импровизированного сыска подходили к концу, а я всё еще ломала голову: зачем такому опасному человеку, как Маркус, понадобился обычный подросток? Судя исключительно по внешности, Питер Паркер был ходячей карикатурой на школьного неудачника: вечно сутулился, спотыкался на ровном месте и покорно сносил насмешки местных заводил. Но стоило мне подобраться ближе и заглянуть в его конспекты и журнал успеваемости, как скепсис сменился искренним уважением. Этот нескладный паренек из Куинса щелкал университетские уравнения с той же легкостью, с какой его ровесники уплетали картошку фри, а из собранного на свалке хлама умудрялся синтезировать сложнейшие реактивы.

Настоящий подарок преподнес мне школьный календарь. Перехватив электронную рассылку Мидтауна и увидев, что класс Питера отправляется на экскурсию в исследовательский центр «Озкорп», я едва не рассмеялась в голос. Слишком идеально, чтобы быть простым совпадением. Затеряться в галдящей толпе подростков — превосходное прикрытие. Так я могла без шума проникнуть за первый контур безопасности параноидальной империи Нормана Озборна и заодно не спускать глаз со своего подопечного.

Утром назначенного дня я сменила фирменный комбинезон на строгий костюм ассистентки преподавателя. Пройти в стеклянный вестибюль корпорации оказалось делом техники: я заранее внесла свои биометрические данные в базу временных пропусков «Озкорпа», так что сканеры на входе проглотили фальшивый бейдж без единого сбоя. Я спокойно примкнула к группе. Пока штатный гид распинался о чудесах биоинженерии, а Питер с жадным восторгом ловил каждое его слово, я методично изучала перекрытия и слепые зоны камер.

И тут мое пресловутое кошачье чутье забило тревогу. Краем глаза я уловила движение: крошечное, неестественно яркое пятно спускалось по тончайшей нити прямо с потолочных конструкций. Генетически модифицированный паук, словно ведомый заложенным инстинктом, целенаправленно пикировал на плечо зазевавшегося Паркера.

Времени на раздумья не было. Действуя на голых рефлексах, я шагнула вперед, разыгрывая неловкое падение на гладком кафеле. Столкнувшись с Питером, я перехватила членистоногое на лету и одним слитным движением опустила в герметичную колбу, предусмотрительно прихваченную для образцов. Крышка щелкнула, намертво запирая добычу.

Питер растерянно обернулся, бормоча смущенные извинения за мою же неуклюжесть. Он даже не подозревал, что я только что уберегла его от крайне непредсказуемой мутации. Опустив пробирку со светящимся пауком в глубокий карман пиджака, я подавила торжествующую улыбку. Самое безумное требование Маркуса выполнено. Трофей у меня.

Оставалась вторая, куда более рискованная часть контракта. Дождавшись, пока шумная группа перетечет в следующий демонстрационный зал, я отделилась от толпы и скользнула в женскую уборную. Запершись в дальней кабинке, несколькими отточенными движениями избавилась от офисного костюма, под которым уже скрывалась матово-черная ткань моей настоящей рабочей брони.

Капля специального растворителя — и решетка вентиляционной шахты поддалась без единого скрипа. Бесшумной тенью я скользнула в узкий алюминиевый короб, окончательно возвращая себе амплуа Черной Кошки. Внизу осталась суета легального мира, а впереди, в холодных переплетениях труб и дата-кабелей, ждали самые грязные секреты «Озкорпа». И я собиралась вскрыть их с огромным удовольствием.

Вентиляционные шахты башни встретили меня резким запахом озона, машинного масла и ледяным потоком кондиционированного воздуха. Я бесшумно скользила по лабиринту коммуникаций, пока не добралась до нужной решетки. Прямо подо мной, переминаясь с ноги на ногу у бронированных створок главного вычислительного центра, скучали двое охранников. Отщелкнув внутренние крепления, я дождалась, когда один из патрульных отвернется к терминалу, и тенью скользнула вниз. Первого вырубила жестким ударом колена в шею еще в падении, а второго, не дав даже потянуться к кобуре, перехватила удушающим захватом бедрами. Тела в тяжелой броне глухо осели на глянцевый кафель.

Выудив из нагрудного кармана одного из них ключ-карту, я приложила ее к считывателю. Замок пискнул, и гермодвери с пневматическим шипением разъехались в стороны. Внутри раскинулось стерильное царство мигающих диодов и монотонно гудящих серверных стоек. Времени на вдумчивый взлом параноидальных брандмауэров Озборна у меня не было, поэтому я достала предоставленный Маркусом дешифратор — увесистую коробочку, нашпигованную передовой электроникой, — и подключила кабель к главному терминалу. Цифры на крошечном экране слились в сплошной водопад: устройство жадно выкачивало терабайты информации о кросс-видовой генетике и другие секреты Озкорп.

Едва индикатор мигнул зеленым, я выдернула шнур. Алгоритмы безопасности наверняка уже засекли аномальный скачок трафика и подняли тихую тревогу. Не теряя ни секунды, я вскрыла потолочную панель прямо над серверами и растворилась в вентиляционной сети. Всего пара минут — и далеко внизу оглушительно завыли сирены, перекрывая тяжелый топот группы быстрого реагирования.

Лишь оказавшись на крыше неприметной многоэтажки в паре кварталов от башни, я позволила себе перевести дух. Ночной ветер приятно холодил разгоряченное лицо. Достав защищенный коммуникатор, я нажала кнопку вызова.

— Дело сделано, "босс", — произнесла я с легкой, чуть запыхавшейся усмешкой, глядя на сверкающий шпиль корпорации. — Данные у меня. Твой карманный пылесос для серверов сработал выше всяких похвал. Ах да, твой школьник тоже в полном порядке, ни единой царапины.

— Я и не сомневался в твоем профессионализме, Фелиция, — раздался из динамика спокойный баритон Маркуса, в котором явственно звучало удовлетворение. — Чистая работа, без лишнего шума и трупов. Ты стоишь каждого цента из своего гонорара. Возвращайся, обсудим следующие шаги.

Связь оборвалась коротким щелчком. Я спрятала коммуникатор и задумчиво коснулась пробирки с пауком, лежащей в глубоком кармане. Маркус хвалил мое мастерство, и этот заказ я действительно отработала безупречно. Но я предпочла тактично умолчать о том, насколько дьявольски удачно всё сложилось днем. Школьная экскурсия в качестве идеального прикрытия и радиоактивный мутант, буквально упавший мне в руки в нужную секунду, — всё это походило на сюжет дешевого комикса.

Я лукаво улыбнулась смотря на мегаполис. В конце концов, феноменальное везение — это тоже навык. А истинное искусство воровки заключается в том, чтобы виртуозно им пользоваться, не задавая судьбе лишних вопросов.

***

Кабинет на верхнем этаже башни «Озкорп» всегда казался Норману Озборну личным Олимпом. Неприступной крепостью, откуда он мог с холодным презрением взирать на суету мегаполиса. Но сегодня панорамные окна отражали лицо смертельно уставшего, загнанного в угол человека.

Его империя рушилась.

Совет директоров, еще вчера преданно заглядывавший ему в рот, теперь скалился, как стая почуявших слабость гиен. Акционеры требовали немедленной монетизации сырых проектов, а генерал Слокум и чиновники из Пентагона недвусмысленно угрожали разорвать многомиллиардные контракты, если программа суперсолдат не покажет результатов до конца квартала.

Норман тяжело оперся дрожащими руками о стол красного дерева. Очередной спазм скрутил внутренности, выбив из легких воздух. Скрывать прогрессирующую болезнь становилось всё труднее. Генетическое проклятие Озборнов, безжалостно пожирающее его нервную систему, больше не поддавалось контролю медицинских коктейлей. Кожа приобрела болезненный серовато-зеленый оттенок, а приступы лихорадочной слабости всё чаще сменялись вспышками беспричинной агрессии. Ему нужно было время — всего пара месяцев, чтобы стабилизировать регенеративную сыворотку и переписать свой разрушающийся геном. Но времени больше не было.

Зуммер интеркома прервал гнетущую тишину кабинета. Двери разъехались в стороны, и на пороге появился глава службы безопасности. На нем буквально не было лица.

— Мистер Озборн... — голос безопасника дрогнул, выдавая животный страх перед боссом. — У нас ЧП. Беспрецедентное.

Норман медленно поднял на него потемневший взгляд. Что-то в тоне подчиненного заставило забыть о ноющей боли в суставах.

— Докладывай.

— Главная серверная, сэр. Взлом. Кто-то обошел внешний периметр, проник в вентиляцию и нейтрализовал элитный патруль у гермодверей. Двое наших лучших людей вырублены в рукопашную, без единого выстрела. Карты доступа похищены.

— Данные? — Норман почувствовал, как к горлу подкатил ледяной ком. — Что с данными?!

— Скопированы, сэр. Практически всё, что не было изолировано от внутренней сети, — мужчина сглотнул вязкую слюну. — Кросс-видовая генетика, биооружие, формулы нейротоксинов, чертежи прототипов... Тот, кто это сделал, использовал алгоритмы дешифровки, которые наши техники даже не могут распознать. Он выкачал терабайты за считанные минуты.

— Как... — Норман медленно выпрямился. — Как кто-то мог проникнуть в самое охраняемое здание Нью-Йорка посреди белого дня, миновав сканеры сетчатки и тепловизоры?

— В этом-то и дело, сэр. Системы не зафиксировали чужаков. Но наши аналитики только что обнаружили свежий бэкдор в базе временных пропусков. Единственная группа, прошедшая через вестибюль в это окно... это школьная экскурсия из Куинса. Кто-то использовал толпу подростков как легальное прикрытие, чтобы занести дешифратор, а затем растворился в здании, как призрак.

Тяжелый хрустальный стакан, который Норман машинально крутил в руке, не выдержал резкого спазма пальцев и с хрустом разлетелся на куски. Осколки впились в ладонь. Озборн даже не поморщился, глядя на выступающие темные капли крови.

Экскурсия. Школьники. Какие-то сопливые дети стали ширмой для того, чтобы выпотрошить его империю, украсть дело всей его жизни и, возможно, его единственный шанс на исцеление. Это не было похоже на промышленный шпионаж конкурентов вроде Старка или дешевые трюки наемников. Это была откровенная, издевательская пощечина. Демонстрация абсолютного превосходства неизвестного хищника, который залез в его логово и забрал всё, что хотел.

Акционеры. Правительство. Болезнь. А теперь еще и невидимый вор, играючи вынесший секреты «Озкорпа».

Глядя на свою окровавленную руку, Норман почувствовал, как привычный страх смерти и отчаяние отступают. На их место приходило нечто иное. В самых темных закоулках его воспаленного разума стремительно зарождалась холодная, звенящая, абсолютно чистая ярость. Если мир решил загнать его в угол, если кто-то посмел бросить ему вызов на его собственной территории — значит, время осторожных шагов и полумер подошло к концу.

— Подготовьте главную лабораторию на нижнем уровне, — тихо приказал Озборн. В его голосе прозвучало нечто такое, от чего начальник охраны невольно отшатнулся. Губы Нормана искривились в пугающей, неестественно широкой ухмылке. — И разогрейте камеру ингаляций. Протокол испытаний сыворотки ускоряется. Я проведу тестирование на себе. Сегодня же ночью.





Глава 34


Глава 34





Шпиль башни «Озкорп» вонзался в ночное небо в нескольких кварталах от меня, словно гигантский стеклянный клык. Отсюда этот корпоративный муравейник казался обманчиво безмятежным, но я прекрасно знал: прямо сейчас внутри бушует паника высшего уровня.

Прикрыв глаза, я анализировал события последних часов. Нанять Фелицию Харди было, пожалуй, одним из самых здравых и стратегически верных решений за последнее время. Я не питал иллюзий насчет собственных методов. Мой арсенал был заточен под тотальное уничтожение. Отправься я в серверную Озборна лично, это неизбежно обернулось бы кровавой бойней. Сработали бы скрытые ловушки, вмешалась бы элитная охрана, и мне пришлось бы прорубать путь наружу сквозь бетон, сталь и человеческие тела. Щ.И.Т. и Фьюри закрыли бы на это глаза, но лишний шум на текущем этапе игры мне был совершенно ни к чему.

Фелиция же сработала как скальпель хирурга, изящно, и абсолютно бесшумно. Никаких разрушений, никаких случайных жертв. Лишь пара охранников, которые проснутся с жуткой головной болью. Идеальное исполнение.

Мои мысли плавно перетекли к другой, куда более непредсказуемой переменной нашего уравнения. Питер Паркер.

Согласно короткому рапорту Кошки, укуса удалось избежать. Мутированный паучок томился в стеклянной колбе, а сам Питер мирно ехал домой в школьном автобусе, оставаясь всё тем же нескладным подростком-отличником из Куинса, чьи главные проблемы заключались в насмешках Флэша Томпсона и нехватке карманных денег.

Казалось бы, переменная удалена, угроза нейтрализована. Но, опираясь на обрывки воспоминаний из прошлой жизни, я понимал: всё далеко не так просто.

В каноне Питер Паркер всегда был магнитом для катастроф, эталоном знаменитого «паркеровского везения». Я смутно припоминал один запутанный глобальный сюжет, где говорилось, что обретение им сил было не случайностью, а жестоким предопределением. Великая Паутина Жизни и Судьбы, некие космические силы, Тотемы… Вся эта мистика сводилась к одному, вселенная выбрала Паркера. В его судьбе было прописано стать носителем этих сил.

И вот тут начиналась главная проблема. Если ты грубо вмешиваешься в замысел вселенной, она имеет дурную привычку бить в ответ. Раз Питер не получил силы сегодня от конкретно этого паука — что произойдет завтра? Подстроит ли судьба новую катастрофу? Вляпается ли он в радиоактивные отходы? Или, что еще хуже, силы Тотема найдут другого, куда менее стабильного носителя, а Питера утянет в водоворот событий в качестве случайной жертвы? Это была головоломка, которую мне еще только предстояло решить.

Едва уловимый шорох за спиной вырвал меня из раздумий. Даже с моим улучшенным восприятием я услышал ее лишь в самый последний момент — настолько совершенна была эта грация.

— Скучал, босс? — раздался в темноте бархатистый, вибрирующий от скрытого торжества голос.

Я обернулся. Черная Кошка плавной, расслабленной походкой вышла из тени надстройки. Ее матовый комбинезон сливался с мраком, а белые волосы развевались на ветру. В ее движениях сквозила та особая, пьянящая легкость, которая всегда появляется у профессионалов экстра-класса после виртуозно выполненного заказа.

— Отчет, Фелиция, — коротко бросил я, не меняя позы. — Как всё прошло? И что с парнем?

Она картинно вздохнула, остановившись в паре шагов, и уперла руки в бока.

— Ты невыносимо скучен, Маркус. Никакого «Привет, Фелиция, ты просто чудо», никакого восхищения, — она усмехнулась, лукаво сверкнув глазами сквозь маску. — Прошло всё просто потрясающе. Твой дешифратор выкачал из серверов Озборна всё, что не было приколочено гвоздями. А что касается школьника...

Она извлекла из скрытого кармана тяжелый блок памяти и небольшую герметичную пробирку, внутри которой слабо пульсировал неоном биоинженерный паук.

— Представляешь, этот восьминогий уродец сам свалился прямо на плечо нашему ботанику. Мне пришлось изображать неуклюжую клушу, чтобы стряхнуть его в банку. Удача сегодня была явно на моей стороне.

Я молча забрал дешифратор и пробирку, надежно спрятав их в тактические подсумки на поясе.

— Удача — это инструмент тех, кто умеет вовремя оказаться в нужном месте, — философски заметил я. — Отличная работа.

Фелиция сделала плавный шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Дистанция сократилась до минимума. Я уловил тонкий аромат ее дорогого парфюма, смешанный с запахом озона. Она медленно подняла руку, и острый металлический коготь с тихим скрежетом скользнул по нагрудной пластине моей брони.

— Знаешь, — ее голос упал до интимного шепота, а взгляд скользнул по моему лицу, — мы с тобой провернули грандиозное дело. Норман Озборн прямо сейчас, должно быть, рвет на себе остатки волос. Такое событие грех не отпраздновать. Я знаю отличное место... Только ты, я и бутылка коллекционного вина, за которую в Париже можно купить квартиру. Как насчет того, чтобы снять это мрачное напряжение?

Ее близость и обволакивающий голос действовали безотказно, любая обычная биология уже дала бы сбой. Но моя выдержка, выкованная в боях с боевиками Гидры, осталась непоколебимой. Я спокойно перехватил ее запястье. Движение было мягким, но с достаточной долей силы, чтобы дать понять, граница на замке. Пока что.

— Оставим вино до того момента, когда мы действительно выиграем партию, Фелиция, — ровным тоном произнес я, отпуская ее руку и делая шаг назад. — Сегодня мы лишь расставили фигуры.

Кошка тихо фыркнула, ничуть не смутившись отказом. В ее глазах мелькнул огонек азарта.

— Какой же ты каменный. Ладно, твое упущение, — она грациозно потянулась, словно настоящая кошка после сна. — Какие будут следующие распоряжения, о "Великий Комбинатор"?

— Продолжай слежку за Питером Паркером, — ответил я. — Не вмешивайся в его жизнь без критической необходимости, но докладывай о любых аномалиях. Мне нужно знать, если вокруг него начнут происходить... странности. Вселенная не любит пустоты, Харди. Если он избежал одной участи, скоро на горизонте появится другая.

— Поняла. Быть "ангелом-хранителем" для сутулого отличника, — она шутливо отдала честь. — До связи, босс. И постарайся не заржаветь в своей серьезности.

Развернувшись, она в несколько изящных прыжков достигла края крыши и, выпустив трос, растворилась в городской бездне.

Я остался один под холодными звездами. Похлопав по карману, где лежал накопитель с секретами многомиллиардной корпорации, я активировал встроенный в перчатку коммуникатор и вызвал транспорт.

Пора было возвращаться в загородный особняк. В моих руках оказались ключи к самым темным секретам Нормана Озборна — формулы регенерации, чертежи глайдеров, наработки по кросс-видовой генетике. Впереди предстояла долгая ночь анализа данных. Эпоха Чудес уже дышала в затылок, и я собирался встретить ее во всеоружии.

***

Дорога до загородного особняка прошла на автопилоте. Едва переступив порог, я скинул броню прямо на спинку дивана и пошел на кухню за бутылкой ледяной воды. Никакого пафоса, никаких томных размышлений с бокалом элитного алкоголя, как мне недавно предлагала Харди. Я просто зверски устал.

Спустившись в цоколь, который я из упрямства называл «базой» — хотя по факту это был просто укрепленный бетонный бункер с мощным сервером, — я плюхнулся в кресло и подключил дешифратор к компьютеру. Экран мигнул, и на меня вывалились терабайты корпоративных тайн, заботливо уведенных у Нормана Озборна.

Я открыл первую попавшуюся директорию по кросс-видовой генетике и минут десять тупо пялился в монитор. Формулы, многоэтажные графики, цепочки ДНК, какие-то «ингибиторы теломеразы» и «векторы ретровирусов»...

Кого я пытаюсь обмануть?

Я не Брюс Беннер и не Тони Старк. До того, как меня забросило в эту рулетку на выживание, я был самым обычным парнем. Моим главным талантом было умение не сдохнуть со скуки, а теперь — умение получать по морде и адаптироваться к боли. Для меня все эти гениальные выкладки «Озкорпа» выглядели как эльфийская клинопись. Я честно пытался вникнуть хоть в абзац, но мозг начал закипать от терминов с такой скоростью, что я поспешно закрыл файл.

Пришлось менять тактику. Если я не рублю в биологии, нужно искать по знакомым маркерам. Я полез в папки с грифом «ВПК» и «Экспериментальное вооружение».

Вот тут стало гораздо интереснее. Я листал чертежи, и в голове один за другим вспыхивали флешбеки из старых комиксов. Аэродинамический глайдер с антигравитационными двигателями. Прототипы боевого экзоскелета для усиления мышечной моторики — та самая зеленая броня, пока лишь на стадии рендеров. Дальше шли схемы сферических зажигательных гранат — привет, тыквенные бомбы, — химические формулы какого-то боевого галлюциногена, распыляемого в виде густого дыма, системы наведения и еще куча продвинутого военного железа.

Я откинулся на спинку кресла и с силой потер переносицу. Круто. Просто обалдеть как круто. Но что мне, мать вашу, с этим делать?

Сам я это не соберу, даже если очень захочу. Дай мне эти чертежи и ящик с инструментами, и максимум, что я сделаю, — случайно взорву собственный подвал. Продать на черном рынке? Черта с два. Это не угнанный «Шевроле». Стоит этой информации где-то всплыть, как Пентагон, АНБ и личные ищейки Озборна объединятся, чтобы порвать мне задницу на британский флаг. Слишком приметные и специфические технологии.

Была, конечно, мысль загнать данные Нику Фьюри. Спихнуть Щ.И.Т.у весь тот неликвид за пару-тройку чемоданов наличности или новые уровни допуска. Но я вовремя себя одернул. Фьюри — тот еще параноик с манией контроля. Если я просто так притащу ему главные секреты «Озкорпа», он тут же задастся вопросом «откуда?» и начнет копать под меня в десять раз усерднее. У нас с одноглазым сейчас хрупкий, взаимовыгодный нейтралитет. Ломать его, наглея ради быстрых бабок, — откровенная тупость.

Я тяжело выдохнул, глядя на экран.

Фелиция думает, что я какой-то злой гений. Щ.И.Т. считает меня высококлассным и хладнокровным ликвидатором. А правда в том, что я никакой не великий комбинатор. Я не умею играть в многомерные шахматы и просчитывать ходы на двадцать лет вперед. Хотя честно признать пытался.

Я обычный парень, который до дрожи четко понимает, какой пиздец ждет этот мир в ближайшем будущем. Инопланетные вторжения, сбрендившие искусственные интеллекты, боги, роняющие с неба целые города, и, в конце концов, фиолетовый мудак с манией величия и перчаткой, стирающей половину вселенной. И это блядь не все, что может случиться с землей в будущем. Я не говорю о целестиалах и всяких там Живых Трибуналов.

Я не пытаюсь стать властелином мира. Я просто пытаюсь подстелить себе соломку, чтобы не сдохнуть, когда всё это дерьмо рухнет нам на головы. И для этого мне нужны любые козыри, которые я смогу унести.

Я скопировал данные на защищенный твердотельный накопитель, выдернул его из порта и запер в самом надежном сейфе особняка. Пусть полежит до лучших времен. До тех пор, пока я не найду толковых, не задающих лишних вопросов инженеров, которых смогу завербовать. Людей, которые посмотрят на эти формулы и скажут: «Да, босс, я могу это собрать».

А пока... пока будем работать с тем, что дает мне гача. Я закрыл ноутбук и поплелся спать. Завтра будет новый день, и, зная этот мир, он наверняка подкинет мне очередную головную боль.





Глава 35


Глава 35





Утро началось с привычной, въевшейся в подкорку рутины. Я проснулся в шесть ноль-ноль без будильника, внутренние биологические часы после сыворотки «Генезис-Прайм» работали точнее швейцарского хронометра. Скинув одеяло, я отправился в ванную. Ледяная вода окончательно смыла остатки сна.

Затем — тренировка. Назвать это обычной утренней гимнастикой язык бы не повернулся. Для моего усиленного тела стандартные отжимания были пустой тратой времени, поэтому я использовал утяжелители из вольфрама, заказанные по каналам Щ.И.Т.а. Час интенсивной работы на пределе, пока мышцы не начали приятно гудеть, а пот не залил глаза. Только после этого я позволил себе расслабиться под струями контрастного душа, настраиваясь на новый день.

Спустившись на кухню, я закинул на сковородку полдесятка яиц с беконом — метаболизм суперсолдата требовал калорий в промышленных масштабах — и, налив огромную кружку черного кофе, щелкнул пультом от плазмы на стене.

Новостные каналы захлебывались от восторга. Симпатичная ведущая с придыханием рассказывала о «величайшем прорыве в освоении космоса». На экране мелькали кадры космодрома и сверкающий, похожий на серебряную стрелу шаттл. Диктор торжественно перечислял имена: Рид Ричардс, Сьюзан Шторм, Джонни Шторм, Бен Гримм. Ну и, конечно, главный спонсор банкета — Виктор фон Дум.

Я откусил бекон, задумчиво глядя, как Ричардс машет в камеру. Исторический момент. Прямо сейчас эти самоуверенные гении летят навстречу радиоактивной космической буре, чтобы вернуться на Землю уже Фантастической Четверкой. А фон Дум сделает первый шаг к тому, чтобы стать величайшей занозой в заднице всей планеты. Или нет? Это я узнаю только после их экспедиции.

Была ли у меня мысль их остановить? Ни на секунду. Во-первых, как бы я это сделал? Позвонил в НАСА и сказал, что у них там космические облака не по ГОСТу? Меня бы упекли в дурдом. Во-вторых, этому миру нужна Фантастическая Четверка. Грядут времена, когда инопланетные армады и боги из других измерений начнут стучаться в наши двери, и мне понадобятся щиты из суперспособностей, за которыми можно будет перевести дух. Пусть летят.

Я выключил телевизор. Дожевав завтрак и вымыв посуду, спустился в бункер.

Подойдя к встроенному в стену сейфу, набрал код. Внутри, рядом с жестким диском, на котором хранились секреты Озборна, стояла герметичная колба. В слабом свете лаборатории пульсировал неоном тот самый генетически модифицированный паук.

Достав пробирку, я сел за стол, внимательно разглядывая членистоногое. В голове крутилась мысль, которую я гонял всю ночь.

С одной стороны, я не ученый. Я понятия не имел, какой именно коктейль из ДНК намешали в этого уродца умники из «Озкорп». В комиксах были варианты, где Питер мутировал в гигантского неразумного монстра или медленно умирал от клеточного распада. Риск был.

Но с другой стороны… Это чистая, первородная халява. Рулетка Системы сейчас молчала, а впереди меня ждал мир, переполненный чудовищами. Силы Человека-паука — это колоссальный буст. Шестое чувство, предвидящее опасность до ее появления, невероятная ловкость, пространственная ориентация, пропорциональная сила. А если повезет с мутацией — органическая паутина. Бесконечный, прочный как сталь трос, который позволит летать над городом не хуже Железного Человека, только без его громоздкого металлолома. И всё это — за один крошечный укус.

Я посмотрел на свои ладони. Почему я вообще сомневаюсь? У меня есть «Генезис-Прайм», обеспечивающий пиковую регенерацию, и «Абсолютная Адаптация». Мой организм научился переваривать яды Штрукера, выдерживать плазму и пожирать чужую радиацию. Любая кривая генетическая побочка, которая попытается превратить меня в монстра или убить, просто разобьется о мои пассивные навыки. Тело само отфильтрует баги и ассимилирует полезный код. Глупо не использовать такой шанс.

Решено.

Я открутил крышку колбы. Паук нервно перебирал лапками, явно не понимая, где очутился. Поднеся предплечье к горлышку, я аккуратно вытряхнул его на кожу.

Паук замер, а затем, повинуясь заложенным инстинктам, вонзил хелицеры… точнее, попытался. Раздался едва слышный скрежет крошечных жвал. Я усмехнулся. Эпидермис, укрепленный сывороткой и постоянными адаптациями, стал прочнее кевлара. Бедный паучок просто не мог меня прокусить.

— Ладно, приятель, давай я помогу, — пробормотал я.

Стряхнув паука обратно, я вытащил из ножен тактический нож, дополнительно пропустив по лезвию импульс «Укрепления». Приложив сталь к предплечью, с силой надавил и провел короткую линию. Кожа неохотно разошлась, выпустив каплю густой темной крови.

Я снова вытряхнул паука — прямо на свежий порез. Почувствовав биологический материал, членистоногое тут же вцепилось в открытую рану. Резкий, обжигающий укол ударил по нервам, словно под кожу впрыснули каплю жидкого свинца.

— Достаточно.

Аккуратно, чтобы не раздавить, я смахнул паука в пробирку, плотно закрутил крышку и немедленно убрал ее в сейф. Заперев замок, я развернулся, и в этот момент мир вокруг меня пошатнулся.

Началось.

Жгучая боль, пульсировавшая в месте укуса, внезапно взорвалась, стремительно поднимаясь по венам к плечу, а затем ударила прямо в сердце. Я рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Это не было похоже на химию Гидры. Это было вторжение на клеточном уровне.

Кровь в ушах застучала с оглушительной силой. Мой усиленный слух сошел с ума: я слышал, как скребутся мыши под фундаментом, как гудят высоковольтные провода в миле отсюда, как шелестят листья на улице. Зрение тоже взбесилось — предметы приобрели неестественную, пугающую четкость, позволяя разглядеть каждую микроскопическую трещинку на бетоне бункера.

Сыворотка «Генезис-Прайм» ударила в набат, пытаясь уничтожить чужеродный генетический код, но озкорповский мутаген оказался невероятно агрессивным. Он буквально рвал мои цепочки ДНК, вплетая туда свои, паучьи фрагменты.

И тогда проснулась «Абсолютная Адаптация».

Я не смог сдержать глухого рыка, когда две могущественные силы сцепились внутри моего организма. Адаптация не стала уничтожать мутаген — она начала его подчинять. Я чувствовал, как кости ломит от дикого напряжения, как рвутся и тут же заново, более плотно, срастаются мышечные волокна. Температура тела подскочила так, что пот мгновенно испарялся с кожи.

Меня швырнуло на пол. Скрючившись в позе эмбриона, я тяжело дышал, пока каждая клетка тела горела, как в доменной печи. Мой организм, используя системный чит, безжалостно выжигал все смертоносные баги озкорповской формулы, оставляя только чистую, концентрированную силу. Боль в запястьях стала невыносимой, кожа там натянулась, словно под ней формировались новые железы.

Я закрыл глаза, вцепившись пальцами в бетонный пол так сильно, что оставил в нем глубокие борозды. Трансформация только набирала обороты, и мне оставалось лишь стиснуть зубы и ждать, пока мое тело перекует себя заново.

Халява всегда обходится дорого. Но оно того стоило.

Боль перестала быть просто физическим ощущением — она превратилась в ослепительную, ревущую сверхновую, поглотившую мое сознание. Я больше не чувствовал холодного бетона под спиной. Тело, перегруженное противоборством сыворотки суперсолдата и агрессивного мутагена, нашло единственный способ выжить в этой биохимической мясорубке. Сквозь поры на коже, из запястий и предплечий начала обильно выделяться густая, белесая субстанция. Она мгновенно твердела на воздухе, слой за слоем обволакивая меня, пока мир окончательно не померк, запертый внутри плотного, непроницаемого кокона.

А затем началась лихорадка.

Мое сознание вышвырнуло за пределы физической оболочки, забросив в странное, сюрреалистичное пространство. Вокруг простиралась бесконечная, сияющая неоном фрактальная паутина, нити которой уходили в абсолютную пустоту. И я был здесь не один.

Сотни фигур стояли на этих нитях, взяв меня в плотное кольцо. Красно-синие трико, черные симбиотические костюмы, высокотехнологичная броня, плащи нуарных детективов и даже какие-то роботизированные версии. Под всеми этими масками безошибочно угадывалось одно и то же лицо — Питер Паркер. Вариации из тысяч разных вселенных. И все они смотрели на меня.

В их позах не было агрессии, но их взгляды, ощущаемые даже сквозь линзы масок, давили физически. Это был взгляд абсолютного, безмолвного осуждения. Взгляд законных наследников, смотрящих на наглого вора, вломившегося в их храм.

«Да пошли вы, — огрызнулся я мысленно, не в силах разомкнуть астральные губы. — Я не убивал вашего пацана. Я просто взял то, что валялось без присмотра, чтобы выжить в моем сумасшедшем мире».

Но ответить они не успели. Пространство содрогнулось от низкочастотного гула, от которого едва не лопнула бестелесная голова. Фигуры Паркеров покорно расступились, и из бездны спустилось Оно.

Гигантский, первобытный Паук. Существо, сотканное из звездной пыли, древней магии и чистой концепции хищника. Это был не мутант, это было божество, суть которого мой прагматичный разум просто отказывался воспринимать. Великий Паук навис надо мной; его бесчисленные глаза вспыхнули гневом. Существо заговорило — или, скорее, начало транслировать мне в мозг какофонию щелкающих, вибрирующих звуков. Я не понимал ни слова, но смысл был кристально ясен: я — аномалия. Я — паразит, укравший благословение, не предназначавшееся мне судьбой.

Огромные, сочащиеся астральным ядом хелицеры раздвинулись. Паук бросился вниз, намереваясь укусить меня, выжечь мою душу из этой паутины, стереть само мое существование.

И в эту долю секунды, когда клыки монстра почти сомкнулись на мне, Система сделала свой ход.

Навык «Абсолютная Адаптация», привыкший бороться с ядами, пулями и радиацией, столкнулся с новой, концептуальной угрозой. И сработал безупречно. Если Великая Паутина отторгает меня, если Тотем хочет меня уничтожить — значит, лучший способ выжить — перестать для них существовать.

Пространство мигнуло. Клыки гигантского Паука с лязгом сомкнулись на пустом месте. Я наблюдал, как исполинское божество в замешательстве мотает головой, щелкая жвалами. Сотни Людей-Пауков вокруг тоже завертели головами, растерянно переглядываясь.

Они смотрели сквозь меня.

Для них, для Тотема, для всей этой мультивселенской сети я внезапно стал «слепым пятном». Системным багом, который невозможно отследить, прочитать или наказать. Я просто исчез с их радаров.

Глядя на эту пантомиму, я лишь усмехнулся. Мой мозг, не обремененный знаниями о мистике, услужливо подкинул железобетонное логическое объяснение: «Очередной глюк от передозировки нейротоксинами. Мутаген бьет по нервной системе. Адаптация сработала, галлюцинации заканчиваются».

Я сделал глубокий вдох… и открыл глаза в реальном мире.

Вокруг была кромешная тьма и удушливая теснота. Тело покрывала липкая, подсохшая слизь. Инстинкты взвыли. Я напряг руки и рванул в стороны. Материал кокона, который по прочности наверняка превосходил стальной трос, лопнул с сухим треском, словно дешевый пергамент.

Я вывалился на бетонный пол бункера, тяжело дыша.

Первое, что ударило по мозгам — сенсорный шок. Мир изменился. Зрение стало настолько острым, что я невольно зажмурился. Я видел в полумраке подвала лучше, чем раньше днем. Каждая царапина на бетоне казалась кратером. Я видел, как в луче тусклой лампы медленно, словно в невесомости, танцуют микроскопические пылинки. Слух улавливал биение моего собственного сердца, пульсирующего ровно, мощно — как разогнанный двигатель гиперкара. А где-то у основания черепа затаилось легкое покалывание: встроенный радар, мое личное Шестое Чувство, тихо гудевшее на холостых оборотах.

Поднявшись на ноги, я ощутил невероятную, пугающую легкость. Ошметки кокона и склизкой жидкости покрывали меня с ног до головы.

— Твою мать, ну и мерзость, — прохрипел я, стряхивая с рук паутину. Голос звучал глубже, чище.

Не тратя времени, я направился наверх, прямиком в душ. Смывая под горячей водой продукты своей метаморфозы, я чувствовал, как с каждой каплей ко мне возвращается кристальная ясность ума. Выйдя из кабинки, я смахнул конденсат с большого зеркала и замер.

Из стекла на меня смотрел сверхчеловек. И без того внушительная мускулатура, дарованная сывороткой, претерпела радикальные изменения. Я стал выше дюйма на два. Тело подсохло, стало рельефнее. Подкожный жир исчез как класс, уступив место плотным, переплетенным мышечным волокнам, напоминающим туго скрученные стальные канаты. Я выглядел как античная статуя, высеченная из мрамора одержимым скульптором. Только эта статуя была создана для одной цели — убивать.

Закрыв глаза, я прислушался к организму. Знания о новых возможностях распаковывались в мозгу сами собой, как драйвера для нового оборудования.

Базовые паучьи силы были здесь, но, наложившись на генетику суперсолдата и Адаптацию, они вышли на совершенно неадекватный уровень. Сила, ловкость, координация — всё умножилось многократно. Я поднес ладонь к кафельной стене ванной и прижал ее. Микроскопические волоски на пальцах вцепились в гладкую поверхность на атомарном уровне. Я оторвал ноги от пола и спокойно повис на одной руке, чувствуя себя абсолютно естественно.

Но это было не всё. Я посмотрел на свои запястья. Мысленно отдав приказ, напряг непривычную группу мышц в предплечье.

С-с-сникт!

Из-под кожи на внутренней стороне обоих запястий с влажным хрустом выскочили два массивных, почти тридцатисантиметровых костяных жала. Черные, гладкие и невероятно острые. Я инстинктивно понял, что они состоят из уплотненного хитина, пропитанного кальцием. По краю каждого лезвия блестела прозрачная капля яда — парализующего нейротоксина, способного свалить слона за пару секунд. Одно мысленное усилие, и жала мгновенно втянулись обратно, не оставив на коже даже шрама.

Моя регенерация, и без того чудовищная, теперь работала в симбиозе с паучьим метаболизмом. Я чувствовал, как клетки делятся с бешеной скоростью, готовые залатать любую брешь в организме.

И, наконец, главный приз. Я вытянул руку, сложил средний и безымянный пальцы в характерный жест, слегка надавив на основание ладони.

Твип!

Толстая, прочная нить белоснежной органической паутины вылетела из запястья и намертво приклеилась к противоположной стене. Я потянул за нее — стена поддалась быстрее, чем порвалась бы нить.

Я рассмеялся. Громко, искренне, глядя в свое отражение.

Гача могла молчать сколько угодно. Плевать на Озборна, плевать на Щ.И.Т. и на всех потенциальных врагов этого мира. Сегодня я сорвал абсолютный джекпот.





Глава 36


Глава 36





Стены подземного бункера, какими бы прочными они ни были, теперь казались мне тесной картонной коробкой. Мне нужен был простор. Накинув лишь свободные спортивные штаны и оставшись босиком, я покинул особняк через задний ход. За домом простирался густой, принадлежащий мне лес — несколько гектаров глухой чащи, скрытой от посторонних глаз высоким забором и камерами. Идеальный полигон.

Предрассветный воздух обжег легкие морозной свежестью. Я стоял на влажной траве, чувствуя каждый изгиб почвы, каждую травинку. Сенсорика тела работала на таких запредельных частотах, что я ощущал вибрацию земли от проезжающего в паре миль грузовика.

Пора было выяснить, где теперь находятся мои пределы. И остались ли они вообще.

Я подошел к массивному гранитному валуну, оставленному ландшафтными дизайнерами для красоты. Тонны три-четыре, не меньше. Раньше, с одной только сывороткой «Генезис-Прайм», мне пришлось бы здорово напрячься, чтобы его перевернуть. Присев, я подсунул пальцы под шершавое основание и, не особо концентрируясь, просто выпрямил ноги.

Валун взмыл вверх, словно был сделан из пенопласта. Я держал его над головой на вытянутых руках и не чувствовал ни малейшего напряжения в суставах. Ради эксперимента подбросил его в воздух, перехватил одной левой рукой, а затем с силой метнул вглубь леса. Глыба с хрустом снесла два молодых дерева и с глухим грохотом врезалась в землю метрах в пятидесяти.

— Охренеть… — вырвалось у меня.

Губы сами собой расплылись в широкой, идиотской улыбке. Я чувствовал себя десятилетним пацаном, которому на Рождество подарили настоящий, мать его, танк. Да еще и с полным боекомплектом.

Я сорвался с места. Ускорение было таким резким, что из-под пяток вырвались комья земли. Деревья мгновенно слились в сплошной зелено-коричневый туман. Я бежал быстрее лучшего в мире спорткара, при этом даже не сбивая дыхание.

Но бегать по земле было скучно. Я вспомнил про навык «Паркур Альтаира», который раньше позволял мне виртуозно находить точки опоры и гасить инерцию. Теперь же, с появлением паучьей способности прилипать к любой поверхности, этот навык эволюционировал во что-то поистине жуткое. Мне больше не нужны были выступы. Я просто взбежал вверх по стволу высоченной столетней сосны под углом в девяносто градусов, не сбавляя скорости. Мышечная память легендарного ассасина в синергии с паучьей грацией позволяли мне двигаться так, словно гравитации не существовало. Я не просто лез, я танцевал в кронах: отталкивался от тонких веток, которые даже не успевали прогнуться, совершал немыслимые сальто и приземлялся на соседние деревья вниз головой.

Зависнув на толстой ветке вниз головой, как летучая мышь-переросток, я решил проверить любимый фокус.

— Твип!

Белоснежная нить с влажным шелестом вылетела из моего правого запястья и намертво приклеилась к стволу дуба метрах в тридцати. Я дернул за нее, проверяя натяжение, и отпустил ветку, перенося весь свой вес на паутину. Дух захватило, когда я полетел маятником сквозь листву. В нижней точке амплитуды выпустил вторую нить, отпуская первую.

Ни с чем не сравнимое чувство абсолютной свободы. Я смеялся в голос, раскачиваясь между кронами, закладывая крутые виражи и выстреливая паутиной вслепую. Мне не нужно было смотреть, куда я целюсь. Мое паучье чутье — тот самый радар в затылке — работало в идеальной связке с системным навыком «Орлиный взор».

Зрение теперь было сродни спутниковому наведению. Я видел мир в 4K с частотой двести кадров в секунду. Мозг автоматически просчитывал траектории, векторы ветра и прочность опор. Если раньше «Орлиный взор» просто позволял мне, игнорируя визуальные помехи, стрелять без промаха на дальние дистанции, то теперь, усиленный мутацией, он превратил меня в живой баллистический суперкомпьютер. Я видел, как в метре от моего лица зависла муха, и мог разглядеть фасеточное строение ее глаз.

Спрыгнув на небольшую поляну, я поднял с земли горсть обычных желудей. В дело вступил «Оружейный импровизатор». Раньше этот навык делал меня опасным с карандашом или скрепкой в руке. Но теперь, вкупе с идеальным глазомером и чудовищной физической силой, он стал смертоносным.

Я метнул желудь, напитанный энергией укрепления, в старый пень на другом конце поляны. Воздух сухо щелкнул, словно от выстрела из крупнокалиберной снайперской винтовки. Желудь пробил древесину насквозь, оставив после себя дыру с обугленными от трения краями. Я метнул еще три, один за другим, с такой скоростью, что они слились в одну очередь. От пня полетели щепки — желуди разнесли его в труху. Теперь любой камушек, монетка или кусок стекла в моих руках становились орудием массового уничтожения, игнорирующим любые бронежилеты.

Но у меня была еще одна игрушка. Самая мрачная и смертоносная из всех.

Я вытянул руки перед собой и напряг волю.

— С-с-сникт!

Костяные жала с глухим, влажным хрустом вырвались из предплечий, скользнув вдоль запястий. Они были великолепны в своей первобытной жестокости. Тридцать сантиметров черного, как смоль, уплотненного хитина. Я подошел к толстому стволу поваленного дерева и наотмашь ударил по нему правым жалом. Лезвие прошло сквозь полуметровый слой твердой древесины, не встретив абсолютно никакого сопротивления, словно раскаленный нож сквозь масло. Разрез был идеально ровным.

Затем я напряг железы, отвечающие за яд. По черному лезвию стекла густая прозрачная капля и упала на зеленую траву. Растение под ней мгновенно пожухло, почернело и свернулось, рассыпавшись в пепел. Этот нейротоксин мог не просто парализовать — в больших дозах он вызывал мгновенный некроз тканей. Страшное оружие ближнего боя, для которого не нужно было искать уязвимости в броне врага. Достаточно одной царапины.

Я втянул жала обратно и шумно выдохнул, глядя на свои руки. Грудь тяжело вздымалась от переизбытка адреналина.

Всё, что давала мне Система раньше, делало меня элитным солдатом, машиной для убийства, способной выживать в любых условиях. Но озкорповский мутаген, очищенный и усиленный «Абсолютной Адаптацией», перевел меня в совершенно иную лигу.

Я больше не был просто суперсолдатом. Я стал высшим хищником этой экосистемы. Слияние магии Системы и биологии Тотема создало нечто, не поддающееся классификации. Я был быстрее, сильнее, умнее на рефлекторном уровне, а мой арсенал теперь был встроен прямо в мое тело.

Я запрокинул голову и рассмеялся — громко, раскатисто, позволяя этому смеху разнестись по утреннему лесу. Пусть боги спускаются с небес. Пусть Тони Старк кует свою броню, а правительство плодит своих подопытных.

Я готов.

Эйфория от обретенной паучьей мощи медленно уступала место холодному, расчетливому прагматизму. Вернувшись из леса в тишину особняка, я смыл остатки пота и грязи, переоделся и с комфортом устроился на широком кожаном диване. Тело, переполненное энергией и доведенное до совершенства мутагеном, всё еще гудело, требуя действия, однако разум уже прокладывал новые маршруты в этом безумном мире.

Гача, выдавшая мне столько роскошных подароков, ушла в спящий режим на долгие месяцы. Полагаться исключительно на милость Системы в преддверии грядущих космических катаклизмов было бы верхом легкомыслия. Если этот мир живет по законам комиксов, значит, он буквально до краев набит инструментами, способными превратить обычного человека в бога. Нужно лишь знать, где искать.

Мои мысли невольно обратились к сыворотке Часового — мифическому препарату, дарующему силу миллиона взрывающихся солнц. В каноне этот эликсир наделял носителя поистине безграничным могуществом, но взамен безжалостно раскалывал психику, порождая разрушительную темную сущность по имени Мрак. Искушение было велико. Сможет ли моя «Абсолютная Адаптация», переварить столь колоссальную энергию, подавив побочные эффекты и сохранив рассудок? Или же этот коктейль разорвет меня на атомы быстрее, чем успеет сработать регенерация с адаптацией?

Отложив эту самоубийственную идею в папку «на крайний случай», я принялся перебирать более стабильные варианты. Сердцевидная трава, бережно охраняемая в технологических джунглях Ваканды, могла бы стать отличным дополнением к моей физиологии — не говоря уже о вибраниуме. Вирус Экстремис, перестраивающий человеческий организм и наделяющий способностью генерировать колоссальное тепло, представлял собой еще одну лакомую цель, чьи недостатки легко нивелировались бы моими пассивными навыками выживания.

Но за рамками генетики скрывался совершенно иной, непознанный пласт реальности — магия и внутренняя энергия Ци. Существуют ли в этой вариации вселенной скрытые храмы Камар-Таджа и затерянный город К’ун-Лун? Скорее всего, да. Воспоминания услужливо подкинули фрагменты из украденных архивов Щ.И.Т.а и «Гидры»: среди бесконечных логистических сводок то и дело мелькали не поддающиеся научному объяснению инциденты и прямые упоминания боевых мастеров. Одноглазый директор наверняка знал о магической изнанке мира куда больше, чем показывал.

Я мотнул головой, отгоняя эти будоражащие перспективы. Хвататься за всё сразу — верный путь к провалу. Для начала нужно засесть в подвале и с маниакальной дотошностью прошерстить скопированные серверы Щ.И.Т.а и Гидры на предмет любых зацепок или координат артефактов. Только имея на руках четкий план, можно начинать охоту.

Глубокие стратегические размышления оборвались резко. На журнальном столике завибрировал защищенный коммуникатор, выданный Фьюри. Но вместо привычного сухого, закодированного писка аппарат внезапно разразился оглушительными гитарными риффами AC/DC. Знакомая мелодия «Shoot to Thrill» безжалостно разорвала тишину гостиной.

Я нажал кнопку приема, ожидая услышать хриплый голос директора или сдержанный тон Колсона. Вместо этого из динамика полился безупречно вежливый британский акцент:

— Доброе утро, мистер Майерс. Прошу прощения за столь дерзкое вторжение в вашу частную жизнь и систему правительственного шифрования. Соединяю с мистером Старком.

Раскатистые гитарные риффы оборвались так же внезапно, как и начались, уступив место легкому статическому потрескиванию. Откинувшись на спинку дивана, я позволил себе короткую, искренне удивленную усмешку. Перехватить зашифрованный канал связи директора Щ.И.Т.а, чтобы устроить столь эпатажное приветствие, — уровень технической наглости, доступный лишь одному человеку на планете.

— Надо отдать вам должное, Старк, — произнес я, небрежно крутя коммуникатор в пальцах. — Вламываться в правительственные линии ради эффектного выхода — это вполне в вашем репертуаре. Надеюсь, Ник Фьюри сейчас не бьется в апоплексическом припадке, глядя на мигающие мониторы своей службы безопасности.

— О, поверьте, его паранойя — это исключительно его личные проблемы, — раздался из динамика донельзя самодовольный голос Тони. Судя по характерному звону стекла на заднем фоне, миллиардер как раз наливал себе выпить. — Алгоритмы шифрования Щ.И.Т.а кажутся передовыми разве что на фоне телеграфного аппарата. Джарвис взломал их внешний контур за то время, пока я выбирал, какой именно галстук не надевать сегодня на встречу с советом директоров.

Я мысленно поаплодировал его неизменному умению держать марку. После нашего напряженного разговора, когда я наглядно продемонстрировал ему уязвимость его хваленой брони, Старк явно проделал колоссальную работу над ошибками.

— Полагаю, вы устроили этот цифровой цирк не ради того, чтобы похвастаться своими хакерскими талантами, — я поднялся с дивана, неспешно направляясь к панорамному окну. — Что вам нужно, Тони?

— Вы, мистер Майерс. Исключительно вы, — в голосе изобретателя пропали игривые нотки, уступив место цепкому интересу ученого, наткнувшегося на неразрешимую загадку. — Я потратил неприличное количество времени, пытаясь раскопать ваше досье. И знаете, что самое забавное? Вас не существует. Вы — абсолютная статистическая аномалия. Человек, который появляется из ниоткуда, щелкает по носу директора сверхсекретной организации, читает мне нотации о скрытых угрозах и при этом не оставляет за собой ни единого цифрового следа. Мои сканеры в тот день зафиксировали рядом с вами такие энергетические флуктуации, от которых у любого нормального физика выпали бы волосы.

Просьба полностью стереть мои данные из всех баз данных возымела свои плоды.

— И теперь ваше гениальное любопытство не дает вам спокойно спать по ночам, — констатировал я, прекрасно понимая, к чему он клонит.

— Именно. У меня в новой нью-йоркской башне совершенно случайно оказалась пара бутылок коллекционного скотча сорокалетней выдержки и масса свободного времени. Приезжайте, Маркус. Обсудим вашу нелюбовь к правительственным структурам и мою страсть к инновациям. Обещаю, обойдемся без галстуков.

Слова миллиардера заставили шестеренки в моей голове закрутиться с удвоенной скоростью. Буквально пару ночей назад, копаясь в украденных серверах Озборна, я проклинал отсутствие профильного образования, не позволявшее мне разобраться в чертежах глайдеров и формулах бомб. И вот сейчас уязвленное эго Старка буквально преподносило мне на блюдечке величайший инженерный ум современности. Привлечь Тони к расшифровке технологий «Озкорпа», сыграв на его страсти к сложным головоломкам, было бы поистине гениальным ходом.

— Я буду у вас через час, Старк. И ради вашего же блага надеюсь, что скотч действительно хорош.

Я сбросил вызов до того, как он успеет отпустить очередную колкость.

Сменив домашнюю одежду на строгий, но удобный матово-черный костюм, я спустился в гараж. Огромный Ford Raptor хищно рыкнул форсированным двигателем. Соблазн добраться до Манхэттена по воздуху, используя органическую паутину, был невероятно велик, однако здравый смысл возобладал. Светить новыми способностями перед тысячами уличных камер ради минутной бравады — непозволительная роскошь.

Дорога до центра Нью-Йорка пролетела незаметно. Башня Старка, сверкающая на утреннем солнце свежими панелями из смарт-стекла, возвышалась над соседними небоскребами, словно памятник человеческому тщеславию. Едва мой пикап приблизился к подземному паркингу, массивные бронированные ворота плавно разъехались в стороны, а синтетический голос Джарвиса из динамиков вежливо направил меня на личный VIP-уровень.

Лифт, больше похожий на капсулу космического корабля, бесшумно вознес меня на верхние этажи. Двери разъехались, открывая вид на святая святых Железного Человека.

Огромная мастерская, залитая естественным светом, была под завязку набита голографическими проекторами, роботизированными манипуляторами и модифицированными серверами. Тони Старк обнаружился в самом центре этого технологического хаоса: он стоял у прозрачной интерактивной панели, лениво перетаскивая в воздухе светящиеся трехмерные модели каких-то турбин. Увидев меня, он смахнул голограмму легким движением руки и направился к барной стойке, высеченной из цельного куска темного мрамора.

— А вот и наш человек-загадка, — ухмыльнулся он, плеснув на дно двух тяжелых хрустальных стаканов янтарную жидкость. — Признаюсь честно, я ставил на то, что вы заявитесь сюда в кевларовой броне и с парочкой крупнокалиберных пулеметов за спиной. Выглядите на удивление цивильно.

— Кевлар сковывает движения при распитии хорошего алкоголя, — я принял из его рук стакан, делая небольшой глоток. Вкус оказался действительно превосходным. — У вас отличная берлога, Тони. Полагаю, именно здесь куются игрушки, призванные спасти мир от его собственных ошибок?

Старк оперся бедром о стойку. Его проницательные глаза изучали меня с той же дотошностью, с какой его скрытые датчики наверняка сканировали сейчас мою биологию. Но я был спокоен.

— Оставим лирику для журналистов, Маркус. Мы оба знаем, что вы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать дизайн моего интерьера, — Тони отставил стакан и скрестил руки на груди. — В прошлый раз вы упомянули угрозы, против которых мои репульсоры окажутся хлопушками. Вы явно знаете больше, чем пытаетесь показать. И я хочу понять, играем ли мы на одной стороне доски.

— Понятие «одной стороны» весьма относительно, когда доска грозит перевернуться в любой момент, — я неспешно прошел вдоль ряда выключенных мониторов. — Но если вас так сильно интересует сотрудничество, у меня есть для вас кое-что занимательное. Скажем так, небольшая пища для вашего ума, которая заодно поможет нам установить нужный уровень доверия.

Я извлек из внутреннего кармана пиджака защищенный накопитель — тот самый, на который скинул чертежи военного крыла «Озкорп», предварительно удалив оттуда всю биологическую часть, связанную с пауками и сыворотками.

— Что это? — Тони с подозрением покосился на флешку, словно ожидая, что она ударит его током. — Очередной вирус от Щ.И.Т.а, призванный положить мою систему?

— Это чужие секреты, Старк. Конкретнее — наработки в области военной инженерии, экспериментального вооружения и аэродинамики, принадлежащие одной крайне амбициозной корпорации, чье руководство слишком увлеклось идеей мирового доминирования, — я положил накопитель на стол. — В моих руках это просто мертвый груз из сложных формул и графиков. В ваших — это возможность изучить технологии конкурентов, найти их слабые места и, возможно, позаимствовать пару изящных инженерных решений для своих будущих костюмов.

Миллиардер недоверчиво хмыкнул, но природное любопытство уже взяло верх над осторожностью. Он подхватил флешку, крутя ее в пальцах, а затем подошел к центральному терминалу.

— Джарвис, изолируй контур, запусти протокол карантина и прогони эту штуку через сканеры, прежде чем открывать файлы, — скомандовал Старк, вставляя накопитель в порт.

Спустя несколько секунд в воздухе перед нами развернулись масштабные голографические чертежи: разрезы антигравитационных глайдеров, схемы миниатюрных сферических бомб со сложной химической начинкой и наброски тяжелых экзоскелетов, до боли напоминающих классическую броню Зеленого Гоблина. Глаза Тони загорелись неподдельным восторгом пополам с профессиональным возмущением.

— Черт возьми, да это же архитектура Нормана Озборна! — выдохнул он, стремительно масштабируя узлы глайдера. — Этот самовлюбленный индюк клялся на последнем симпозиуме, что его компания занимается исключительно чистой энергетикой и фармацевтикой! А здесь полноценный военный арсенал, причем на грани нарушения десятка международных конвенций.

Старк повернулся ко мне, и в его взгляде читалось сложное сочетание уважения и настороженности.

— Вытащить данные с центральных серверов «Озкорпа» — это задача, от которой поседели бы лучшие криптографы Фьюри. Как вы это провернули, Маркус?

— Я предпочитаю делегировать узконаправленные задачи профессионалам своего дела, — уклончиво ответил я, вспоминая грациозную Фелицию на ночной крыше. — Важно не то, как эти данные попали ко мне. Важно то, что мы будем с ними делать дальше. Вы получаете уникальную возможность изучить оружие, которое Озборн рано или поздно попытается продать правительству или использовать сам. А я получаю гарантию того, что когда этот момент настанет, у нас будет чем ему ответить.

Тони задумчиво потер подбородок, возвращаясь к изучению трехмерных моделей. Его мозг уже работал на опережение, вычленяя недостатки в чужих схемах и прикидывая варианты противодействия. Моя ставка сыграла идеально: я не только переложил тяжелую аналитическую работу на чужие плечи, но и крепко привязал Старка к себе общей тайной.

Отдавая этот массив данных, я ничем не рисковал. Прямо сейчас чертежи глайдеров и многоэтажные формулы химических бомб были для меня абсолютно бесполезным балластом. У меня нет ни промышленных заводов, ни профильных докторских степеней, чтобы собрать высокотехнологичный арсенал на коленке в своем подвале. Зато у меня есть гениальный механик, который с удовольствием сделает весь реверс-инжиниринг за меня.

— Но давайте обойдемся без иллюзий, Тони, — нарушил я повисшую в мастерской тишину. — Я не занимаюсь благотворительностью и не пытаюсь купить ваше расположение. Это банальный бартер.

Старк медленно выпрямился, смахнув проекцию легким, почти небрежным движением руки, и в его взгляде снова проснулся настороженный делец.

— Вот мы и подошли к самому интересному, — он скрестил руки на груди, ожидая подвоха. — И какова же цена этих очаровательных секретов мистера Озборна? Пакет акций «Старк Индастриз»? Личный тропический остров?

— Мне не нужны ваши деньги, — я подошел вплотную к столу, спокойно выдерживая его проницательный взгляд. — Мне нужны ваши производственные мощности. Если однажды ситуация окончательно выйдет из-под контроля и моего текущего арсенала окажется недостаточно, вы обеспечите меня лучшими технологиями, оружием или защитной экипировкой, которые только способна создать ваша лаборатория.

Заметив, как напряглись плечи миллиардера, я сразу же уточнил условия:

— Успокойтесь, я не претендую на вашу личную броню или дуговой реактор — можете оставить эти игрушки себе. Мне не нужно летать или стрелять лазерами из ладоней. Но когда я постучу в вашу дверь с конкретным техническим запросом, вы откроете свой арсенал, предоставите мне передовое железо и не станете задавать лишних вопросов.

Тони задумчиво прищурился, взвешивая риски. Открытый чек на технологическую поддержку для неизвестного человека с пугающими навыками — цена немалая, но эксклюзивный доступ к военным тайнам главного конкурента перевешивал любые сомнения. На лице изобретателя медленно расплылась знакомая, нагловатая усмешка.

— Эксклюзивное железо в обмен на первоклассный корпоративный шпионаж. — Старк уверенно протянул руку, закрепляя сделку. — Договорились, мистер Майерс. Только учтите: мои технологии стоят безумно дорого, так что постарайтесь не сломать их в первый же день.

— Обещаю быть предельно аккуратным, — ответил я, отвечая на его крепкое рукопожатие.

Фундамент был заложен. Я обменял ненужный мне прямо сейчас груз данных на гарантию того, что в критический момент один из лучших умов планеты обеспечит меня необходимым снаряжением. Развернувшись, я направился к лифту, оставляя Тони наедине с его новыми игрушками.

Покинув верхние этажи башни Старка, я спустился на прохладную подземную парковку к своему пикапу. Захлопнув дверцу, я не спешил заводить двигатель. Откинувшись на кожаное сиденье, позволил себе небольшую паузу, чтобы прокрутить в голове следующий ход. Один союз уже заключен, но в рукаве оставалась еще одна копия данных «Озкорпа», и я точно знал, как выжать из нее максимум.

Выудив из бардачка шифрованный коммуникатор Щ.И.Т.а, я набрал номер.

— Надеюсь, ты звонишь доложить об успешном завершении профилактической беседы с "взломщиком", — раздался в динамике ровный голос Ника Фьюри. Директор, как обычно, не тратил время на светские расшаркивания.

— Старк всё понял и взял паузу на размышления. С ним проблем не будет, — отозвался я, лениво постукивая пальцами по оплетке руля. — Но звоню я по другому поводу. Ко мне в руки попал крайне любопытный архив. Теневые проекты империи Нормана Озборна: экспериментальное оружие, чертежи боевых глайдеров и формулы химических бомб, которые этот респектабельный джентльмен собирал в обход любых международных конвенций.

На том конце повисла тяжелая пауза. Я буквально физически ощущал, как в голове Фьюри закрутились шестеренки: он прикидывал масштаб угрозы и выгоду от первоклассного компромата на одного из влиятельных людей США.

— И чего же ты хочешь за эту флешку? — тон директора стал заметно суше. — Сильно сомневаюсь, что в тебе внезапно проснулся бескорыстный гражданский долг.

— Ваша проницательность делает вам честь, Ник. Мне не нужны ваши деньги или новые комплекты правительственной брони, — я усмехнулся своему отражению в зеркале заднего вида. — Меня интересует информация. Соразмерная по ценности тому технологическому прорыву, который я вам предлагаю и могу предложить в будущем.

— Конкретнее, — отрезал Фьюри.

— В бездонных архивах Щ.И.Т.а наверняка пылятся папки с грифом «Секретно», посвященные вещам далеко за рамками традиционной физики, — произнес я, тщательно подбирая формулировки. — Меня интересуют аномалии. Эзотерика, практики управления внутренней энергией вроде Ци, упоминания древних орденов, боевых искусств за гранью человеческих возможностей или артефактов неизвестной природы. Абсолютно всё, что ваши аналитики привыкли списывать на сказки, мистику и необъяснимые феномены.

Я прекрасно понимал, что делаю. Да, моя физиология суперсолдата, помноженная на паучью мутацию и «Абсолютную Адаптацию», достигла пугающих высот. Но полагаться исключительно на грубую силу в мире, где существуют Камар-Тадж и скрытый город К’ун-Лун, — фатальная ошибка. Впереди маячили битвы с противниками, способными искажать саму реальность. Чтобы не стать безвольной куклой в руках чужой магии, мне требовалось изучить ее законы. Или как минимум найти способ расширить собственные пределы, не оглядываясь поминутно на заблокированные таймеры Системы.

Фьюри молчал так долго, что я уже начал подозревать обрыв связи, но затем динамик разразился коротким, почти неслышным вздохом.

— Ты лезешь в дебри, Майерс, где слишком легко свернуть шею, — мрачно предупредил директор, явно не в восторге от перспективы делиться такими тайнами. — У Щ.И.Т.а действительно есть отдел, занимающийся мониторингом подобных... инцидентов. Сбрось координаты для курьера. Взамен получишь доступ к выделенному серверу с нужной выборкой. Но учти: если ты вскроешь какую-нибудь древнюю гробницу и случайно выпустишь на свободу нечто неконтролируемое — разгребать последствия будешь исключительно сам.

— Не беспокойтесь, директор. Я предпочитаю разрушать только то, что мне мешает, — ответил я и сбросил вызов.

Дело сделано. Забросив коммуникатор на соседнее сиденье, я повернул ключ зажигания. Двигатель «Раптора» ответил утробным ревом, разорвав тишину подземного паркинга. Выруливая на залитые солнцем улицы Манхэттена, я почувствовал холодное удовлетворение. Моя подготовка к надвигающейся буре наконец-то перешла в активную фазу. Ключи к следующему витку эволюции уже находились на пути ко мне.





Глава 37


Глава 37





Координаты улетели на зашифрованный сервер Щ.И.Т.а коротким пакетом данных. Уже через сорок минут на полузаброшенной многоуровневой парковке в Куинсе я передал флешку неприметному мужчине в сером костюме. Курьер Ника Фьюри сработал безупречно: ни единого лишнего вопроса, ни малейшей попытки задержаться или просканировать меня взглядом. Он просто забрал носитель с корпоративными секретами Озборна и протянул взамен компактный криптографический токен от изолированного архива агентства.

Сделка состоялась.

Я вернулся в загородный дом, когда предрассветные сумерки только начали окрашивать небо над лесом в холодные свинцовые тона. Внутри разгоралось жгучее, почти первобытное предвкушение.

Спустившись в прохладный цоколь, я запустил систему и вставил токен в защищенный порт. На широком мониторе развернулся сухой, аскетичный интерфейс, напрочь лишенный привычных правительственных логотипов и гербов с орлами. Одноглазый директор сдержал слово: передо мной лежал колоссальный массив информации, которую официальная наука предпочитала брезгливо игнорировать, а аналитики спецслужб прятали под грифом максимальной секретности.

Прочесть всё это вручную было физически невозможно, поэтому я настроил алгоритмы поиска по ключевым маркерам и с головой ушел в работу. Я методично просеивал оцифрованные рапорты, смазанные спутниковые снимки и последние сводки от полевых агентов, давно сгинувших при невыясненных обстоятельствах.

Постепенно среди информационного шума, сектантских бредней и теорий заговора стали проступать пугающе четкие закономерности. Упоминания затерянного в горах К’ун-Луня, где мастера древних боевых искусств управляют внутренней энергией Ци и превращают свои тела в живое оружие, соседствовали с разрозненными отчетами о странных людях в желтых одеждах, искривляющих пространство прямо на оживленных улицах Лондона и Гонконга.

Камар-Тадж существовал. Магия была не выдумкой голливудских сценаристов, а суровой, осязаемой реальностью этого мира, надежно скрытой от обывателей за плотной многовековой завесой.

Я тяжело откинулся на спинку кресла, массируя пальцами уставшие глаза. Да, моя физиология, доведенная до совершенства сывороткой и системными навыками, делала меня абсолютным кинетическим оружием. Но против врага, способного одним взмахом руки вышвырнуть меня в Зеркальное измерение или разорвать саму ткань реальности, грубой силы будет критически недостаточно.

Чтобы не просто выжить в грядущих катаклизмах, но и выйти из них победителем, мне предстояло найти способ освоить эти мистические дисциплины и добавить их в свой стремительно растущий арсенал. Глобальная шахматная доска неумолимо расширялась. И теперь на ней появлялись фигуры, играющие по правилам, которым было абсолютно плевать на законы физики.

Тусклый свет монитора ложился мягкими бликами на бетонные стены цокольного этажа. Океан чужих тайн, украденных у Щ.И.Т.а, требовал жесткой систематизации, но сейчас передо мной стояла вполне конкретная дилемма: с чего начать свое погружение в магическую изнанку мира?

Затерянный в гималайских льдах К’ун-Лун казался самым логичным шагом. Овладение энергией Ци идеально дополнило бы мой агрессивный стиль ближнего боя, превратив тело в совершенное оружие, не зависящее от капризов удачи или откатов Системы. С другой стороны, существовал Камар-Тадж. Магия предлагала нечто неизмеримо большее — власть над самой тканью реальности. Зеркальное измерение, порталы, игры со временем — перспективы открывались поистине безграничные.

Вот только стучаться в двери к Древней без железобетонной легенды было равносильно самоубийству. Верховная Чародейка видит людей насквозь во всех смыслах этого слова. Требовался безупречный план, зацепка, которая позволила бы мне переступить порог Санктум Санкторум не как наглому вору, а как человеку, заслуживающему знаний.

Мои размышления оборвала резкая вибрация зашифрованного коммуникатора. Оторвав взгляд от экрана, я с удивлением понял, что у меня затекла шея — верный признак того, что я просидел в кресле несколько часов.

— Искренне надеюсь, Фелиция, что ты нашла в расписании школьника нечто настолько грандиозное, что это не терпело до вечера, — произнес я, разминая плечи.

— Забудь про мальчишку, босс, — ее обычно мурлыкающий голос звучал напряженно и резко. — Ты там в своем доме вообще выпал из реальности? Врубай телевизор. Любой новостной канал. У нас над Мидтауном летает спятивший маньяк и методично разносит город на куски.

Я нахмурился, схватил пульт и щелкнул кнопкой. Плазменная панель на стене мгновенно вспыхнула кадрами экстренного выпуска новостей.

Картинка с дрожащей камеры репортерского вертолета не нуждалась в комментариях. Закованная в гротескную, отливающую изумрудом броню фигура носилась над улицами на модифицированном глайдере. Издавая леденящий душу металлический визг, неизвестный заложил крутой вираж и швырнул горсть светящихся оранжевых сфер прямо в остекленный фасад небоскреба «Озкорп» — точно в тот зал, где традиционно заседал совет директоров. Серия оглушительных взрывов выбила окна. Бронированное стекло брызнуло смертоносным дождем на паникующие улицы, а из пролома повалил жирный черный дым.

Всё встало на свои места. Норман Озборн. Блестящий ученый, чья гордыня не выдержала угрозы потери собственной компании. Он всё-таки вколол себе ту нестабильную сыворотку. Побочные эффекты кросс-видовой генетики ожидаемо раскололи его рассудок, и теперь Зеленый Гоблин официально вышел на сцену, решив радикально сократить численность инвесторов, попытавшихся вышвырнуть его из кресла.

— Вижу, — сухо ответил я, не отрывая взгляда от пылающего на экране здания. Мой мозг уже лихорадочно просчитывал варианты. — Слушай меня внимательно, Кошка. Немедленно сворачивай слежку за Паркером. Собирай вещи, ложись на дно и не вздумай высовываться. Никакого геройства и никаких попыток подрезать что-то под шумок. Этот псих из той лиги, где твои когти не оставят на его броне даже царапины.

— Не самая вдохновляющая мотивационная речь, — фыркнула Фелиция, хотя в ее тоне скользнуло явное облегчение. — Сажаешь меня на скамейку запасных?

— Я берегу ценные кадры, — отрезал я. — Твой гонорар уже ушел на оффшорный счет. Затаись. Я сам выйду на связь, когда осядет пыль. Конец связи.

Отбросив телефон, я задумчиво уставился на хаос, творящийся на Манхэттене. Вмешаться? Перехватить Гоблина до того, как он натворит еще больше бед, или позволить событиям идти своим чередом? В конце концов, именно этот теракт должен был окончательно подтолкнуть молодого Питера Паркера к тому, кем ему суждено стать.

Сделать выбор мне не дали. Коммуникатор в руке снова ожил, но на этот раз дисплей высветил правительственный канал.

—Привет, Фил, нужна помощь с бушующим в центре Манхеттена тварью? — произнес я. Уверенность в том, что Щ.И.Т. решил привлечь меня к поимке летающего террориста, была стопроцентной.

— У нас возникла ситуация, требующая максимальной деликатности, Маркус. И дело вовсе не в парне, который громит город, — голос Колсона звучал безупречно ровно, но я уловил в нем тщательно скрываемую, звенящую струну напряжения. — Наш давний постоялец из арктических льдов наконец-то проснулся. Стив Роджерс пришел в себя.

Я замер. Мысли о Гоблине и магии мгновенно вылетели из головы. Капитан Америка вернулся в мир живых. Таймер, отсчитывающий время до глобального вторжения, только что преодолел важнейший рубеж.

— Он дезориентирован, сбит с толку и категорически отказывается идти на контакт с сотрудниками агентства, — быстро продолжил Колсон, обрисовывая масштаб катастрофы. — Директор Фьюри считает, что встреча со знакомым лицом — единственное, что может стать для него якорем в этом столетии и удержать от необдуманных поступков. Нам нужен сержант Барнс. Тот самый, который сейчас в школе Чарльза Ксавье. Немедленно доставь его на защищенный объект Щ.И.Т.а. Координаты я уже сбросил.

Я сбросил вызов и несколько секунд молча смотрел на темный экран коммуникатора. События набирали скорость снежной лавины. Пока над Манхэттеном безумствовал Зеленый Гоблин, сея панику и разрушения, в стерильной палате Щ.И.Т.а приходил в себя человек, проспавший во льдах почти семьдесят лет. Стив Роджерс очнулся. Таймер, неумолимо отсчитывавший дни до глобального вторжения, щелкнул, перескочив на новую отметку.

Времени на раздумья не оставалось. Я резко развернул пикап, вжимая педаль газа в пол. Двигатель ответил низким ревом, унося меня прочь от нью-йоркского хаоса в сторону тихих пригородов Вестчестера. Трасса стелилась под колеса серой лентой, а я всё пытался выстроить в голове предстоящий разговор. Выдернуть Барнса из хрупкого равновесия, которое он едва успел обрести в школе мутантов, казалось преступлением. Но другого выхода не было.

Поместье встретило меня обманчивой безмятежностью. Едва шины зашуршали по гравию подъездной аллеи, тяжелые дубовые двери плавно распахнулись. На пороге, опираясь на изящную трость, стоял Чарльз Ксавье. Сильнейшему телепату планеты не требовалось слов — он прекрасно уловил фонящую тревогу, которую я привез с собой. Профессор проводил меня спокойным, всё понимающим взглядом.

— Он в оранжерее, Маркус, — негромко произнес Чарльз, когда я взбежал по каменным ступеням. — Интуитивно чувствует приближение перемен. Будь с ним бережен. Разум Джеймса окреп, но прошлое всегда бьет наотмашь.

Коротко кивнув в знак благодарности, я направился во внутренний двор.

Оранжерея встретила меня густым запахом влажной земли и зелени. Баки обнаружился в самом дальнем углу. Закатав рукава фланелевой рубашки, он методично и бережно пересаживал вьющиеся растения. Холодный металл бионической руки резко контрастировал с хрупкими побегами, но двигался Барнс с пугающей осторожностью. Услышав шаги, он замер и медленно обернулся. В его глазах больше не было стеклянной пустоты идеального киллера — на меня смотрел безмерно уставший, но живой человек.

— Слишком быстро ты вернулся, — Барнс отряхнул здоровую ладонь от земли и криво усмехнулся. — Судя по твоему лицу, миру опять срочно понадобилась помощь, а ты пришел вербовать рекрутов.

— Если бы дело было только в спасении мира, я бы дал тебе еще пару месяцев отдыха, Джеймс. — Я остановился в нескольких шагах, решив не ходить вокруг да около. — Полчаса назад на связь вышел Фил Колсон. Стив Роджерс жив, Баки. Он только что пришел в себя.

Сержант застыл, словно налетел на невидимую стену. Бионические пальцы рефлекторно сжались, с хрустом сминая край глиняного горшка. Барнс стремительно побледнел — на его лице проступила смесь глубокого шока, болезненного неверия и отчаянной надежды.

— Ты уверен? — его голос предательски дрогнул, сорвавшись на хриплый шепот. — Маркус, если это очередная уловка Фьюри, чтобы вытащить меня из тени...

— Это не игра, — жестко оборвал я, делая шаг навстречу. — Капитан действительно очнулся в палате интенсивной терапии. Прямо сейчас он осознает страшную вещь: все, за кого он сражался, все, кого любил, остались в прошлом. Для него война закончилась вчера, а сегодня он оказался в чужом, враждебном двадцать первом веке. Фьюри боится, что Роджерс сорвется, попытается сбежать или замкнется в себе. Ему нужен якорь. Ему до смерти нужен единственный человек, который помнит его тем щуплым пареньком из Бруклина.

Баки отвернулся, тяжело опершись обеими руками о деревянный стеллаж. Плечи под фланелевой тканью каменным бугром напряглись. Я молчал, давая ему время. Встреча с лучшим другом означала возвращение в гущу событий, к людям в форме и правительственным тайнам — ко всему, от чего он так отчаянно бежал, прячась в тишине школы Ксавье.

— Я помню, как он вытаскивал меня из немецкого плена, — глухо произнес Барнс спустя долгую минуту. — Стив тогда пошел против прямого приказа. Рисковал всем ради одного солдата. Он никогда не бросал меня, Маркус. Даже когда я падал с того проклятого поезда, он до последнего тянулся к моей руке.

Он резко выпрямился. Вся нерешительность испарилась, уступив место той самой непоколебимой стали, которая когда-то делала «Воющих Коммандос» легендой.

— Дай мне пять минут собрать вещи и попрощаться с Профессором, — отчеканил Джеймс, проходя мимо меня к выходу. — Я не оставлю его одного в этом сумасшедшем будущем.

Сборы были короткими. Когда мы вышли на широкое крыльцо, Чарльз уже ждал нас. Он молча пожал здоровую руку Барнса. Они обменялись долгим взглядом — в таких ситуациях телепатам и солдатам лишние напутствия ни к чему.

Я плавно вывел тяжелый пикап на трассу, направляясь в сторону засекреченной базы Щ.И.Т.а. В салоне повисла плотная, задумчивая тишина. Баки неотрывно смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи изменившегося мира, морально готовясь к самой важной встрече за последние семьдесят лет.





