1


Где я?

Это мрачное место похоже на тюремную камеру. Может и ошибаюсь, но никак не могу отделаться именно от таких пугающих ассоциаций.

Меня похитили после свадьбы. Плохо помню, как именно все произошло. В один момент будто отключилась, а очнулась уже в машине. В наручниках. С завязанными глазами.

Нервно растираю запястья.

Дорогу сюда не видела. Как и своих похитителей. Повязку сняли только когда я оказалась в этом темном помещении. Как и наручники.

Теперь могу осмотреться. Но от увиденного вокруг едва ли получается успокоиться.

Кто бы не устроил все это, у него есть серьезные ресурсы. Иначе бы не рискнул пойти против моего отца. И против семьи моего жениха. Точнее уже мужа. Мы ведь расписались.

Действовали профессионалы. При мне ничего не обсуждали. Даже их голосов не слышала.

Все четко и быстро. Строго по плану. Такое сложилось впечатление.

Хотя о чем я?

Ну конечно, у них был план. Мой отец влиятельный человек. Случившееся не могло быть случайностью.

Наверное, будут требовать выкуп или…

Мысли обрываются. Неприятно царапает внутри. Мне тяжело представить того, кто решится шантажировать моего отца. Давить на него вот так. Через меня.

Это должен быть совсем отбитый отморозок. Или просто псих. Или тот, кому терять нечего.

И тогда, возможно, меня вообще не собираются отсюда выпускать?

Холод сковывает изнутри. Прохаживаюсь от одной стены к другой, чтобы сбросить оцепенение. Мое свадебное платье выглядит тут будто насмешка. Остановившись на полоске света от единственной лампы, замечаю, как сильно испачкалась белоснежная юбка.

А в следующий момент звук открываемой двери заставляет меня резко обернуться.

В проходе показывается массивная фигура.

Невольно шагаю назад. К ближайшей стене. А незнакомец проходит вперед. Дверь позади него захлопывается, будто отрезая нас от остального мира.

— Ну наконец-то, — хриплый голос обжигает каленым железом.

До боли знакомый голос.

Застываю, глядя перед собой. И когда высокий крупный человек подходит вплотную, с моих губ срывается глухое:

— Ты.

Он смотрит на меня. Не мигая. Слегка склоняет голову к плечу, даже как будто усмехается. Но глаза остаются холодными.

— А ты еще красивее стала, — заключает ровно, без эмоций.

Однако меня будто ошпаривает. От самого его тона. От прямого столкновения с его подавляющим взглядом. От тяжести его присутствия рядом.

Пять лет прошло с нашей последней встречи. Пять лет словно другая жизнь началась после момента, когда он предал меня, жестоко разбил.

Заторможенно осознаю, что я и правда в тюрьме. Знаю ведь, что он отбывает срок на зоне. И выйти на волю не должен. Ну не в ближайшее время так точно. Значит, моя догадка насчет камеры верна.

Наверное, прозвучит безумно, но увидев его, странным образом становится спокойнее. Просто потому что я понимаю, кто именно стоит за похищением.

Влад Молотов.

Мужчина, в которого я пять лет назад влюбилась без памяти, а потом обожглась так, что на других смотреть не могла.

— Зачем я здесь? — выдаю с трудом разлеплять губы.

— Брачная ночь, — хрипло произносит Молотов и неторопливо обходит меня по кругу, будто хищник оценивает добычу. — Ты же замуж вышла.

— Да, но не за тебя, — напрасно стараюсь подавить лихорадочную дрожь, которая ледяными волнами охватывает тело.

— Не важно за кого, — останавливается, смотрит в упор. — Трахать тебя буду только я.

— Насильно? — не отвожу глаза. — Это ничего не поменяет. Тебе все равно придется меня отпустить. Завтра…

— Кто сказал? — не усмешка, оскал. — Будешь в моей камере, пока мне не надоест. Пока не наиграюсь.

Тяжелая ладонь опускается на мое лицо, обхватывает за подбородок всей пятерней. Большой палец медленно обводит мой рот.

— Тебе понравится обслуживать меня, — в его глазах разгорается настоящее пекло. — Такой как ты не может не понравиться.

Жар переплетается с холодом. Безразличный голос идет на контрасте с тяжелым взглядом, который прожигает насквозь. Рычащие ноты заставляют меня задрожать.

Понимаю, как сильно ошибалась. Зря почувствовала спокойствие. Помнила его другим. Разным. Сильным, соблазняющим, насмешливым. Издевательским. Но не таким, как сейчас.

Этого мужчину не знаю. Будто вижу впервые. И впервые чувствую таким — мрачным, непреклонным, безжалостным.

Он кажется выше. Шире в плечах. Крупнее. Словно каждый его день за решеткой проходил в напряженных физических тренировках. Но перемены внешности ничто на фоне других изменений.

Его голос звучит иначе. Его взгляд вынуждает замереть. Прикосновения его рук ощущаются абсолютно по-другому.

Он отпускает меня.

Но я едва успеваю глотнуть воздух.

Одна секунда — Молотов берется за лиф моего свадебного платья и раздирает его надвое. Легко, единственным рывком, будто играючи.

Выдохнуть у меня уже не получается.

Его ладони накрывают мою голую грудь. Жадно, собственнически, по-животному.

— Пусти, — вылетает у меня почти шепотом. — Мой отец… он тебя убьет за меня.

— Я этого пять лет ждал, — отрезает он так, что его голос создает полное ощущение ледяного металла. — Ни одна тварь мне теперь не помешает. Ни твой папаша. Ни муженек. Никто, блядь.

+++

Друзья, обязательно добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять. Большая просьба поставить на книгу лайк (звездочка в приложении или кнопка "мне нравится") - это очень приятно и очень сильно вдохновляет:)





2. Молот


Пять лет назад

Кто она?

Красивая. Тонкая. Хрупкая. Вся сияет, будто светится изнутри. Сначала на фигуру залип. Сразу ее из стайки других девушек выхватил. А потом она обернулась — и меня точно по башке приложило. Мощно.

Впервые вижу эту девушку здесь. Такую бы запомнил.

Мероприятие закрытое. Обычные люди с улицы сюда не попадают. Но я замечаю, как она общается с той пафосной компанией. Свободно, спокойно. Она чувствует себя легко. Она для них «своя».

Наверное, чья-то дочь. Родственница. Жена?

Кольца не замечаю. Да и молодая она слишком. Ей лет двадцать. Мужика рядом нет. Вокруг пока только девушки.

Ловлю себя на том, что никак не могу отвести от нее взгляд. Не хочу. Уже настолько откровенно пожираю ее глазами, что она это замечает.

Одна секунда — и меня аж простреливает от такого контакта.

Чувствую досаду, когда в следующий момент она отворачивается, опять оказывается спиной ко мне. Передергивает плечами.

Недовольна? Не по вкусу ей, что я так откровенно ее разглядываю?

Мой рот на автомате растягивается в усмешке.

Вскоре она поворачивается снова, когда кто-то со стороны ее затрагивает. Замечаю, как розовеют нежные щеки. И как хмуро сходятся тонкие брови, лишь стоит ей еще больше повернуться и снова встретить мой взгляд.

Смущается. И раздражается, бесит ее настолько открытое внимание. Ну ничего. Пусть привыкает. Мы отсюда вместе уедем.

Четко вижу, как подхватываю ее, рывком раздвигая эти стройные бедра, оборачиваю вокруг себя. Врываюсь одним толчком. До упора.

Сначала наспех. Потом со вкусом.

Как я только ее не раскладываю за долю секунды.

Жаль, платье у нее закрытое. И пусть я все равно рассматриваю все, что мне надо, этого мало.

Она у меня быстро про смущение забудет. Захлебнется криками и стонами. В этой жизни я умею хорошо делать две вещи: рубить бабки и трахаться так, что бабы дуреют.

В крови распаляется азарт.

Не думал, что меня кто-то зацепит. Тем более, здесь. Забыл, когда хоть что-то похожее чувствовал.

Наверное, еще в универе. На первом курсе. Когда перетрахал всех красавиц. Еще серьезные деньги поперли. Такой адреналин был. Бизнес. Схемы. Спал часа по четыре в сутки. Даже не замечал усталости. На нерве все, на грани.

Потом притупилось. Поблекло.

Казалось бы, не так много времени прошло.

Мне двадцать пять, а ощущаю себя, будто несколько жизней за раз прожил. Девки приелись. Нажрался этого. Спортивные тачки, в салоне которых с моим ростом хрен ты комфортно уместишься. Разве что для понтов брать погонять. Цацки. Шмотки. Херня все это. Пыль.

В последнее время внутри бурлило только от повышения ставок в рабочих процессах. Еще и еще. Тут насытиться не мог. Чем дальше развивался, чем сильнее продвигался вперед, тем больше замечал возможностей.

Родителей хотел обеспечить по полной.

Что они видели в своей жизни? Отец препод по математике. Мать учитель географии.

Я их только год назад уговорил поехать в заграничный круиз. Пусть бы хоть мир посмотрели. Сам-то я где только не мотался из-за новых проектов и разных командировок. Им давно загранники сделал. И тачку отцу нормальную купил. Джип. Только он все равно до сих пор на своем старом драндулете гоняет.

Ладно, это я решу. Успею.

А пока вот моя цель на вечер.

Брюнетка. Такая, что любой модели фору даст. И ей даже стараться не надо, изображать что-то.

Она вся… будто нереальная. Как с картинки. Нет, круче.

Глаза сияющие. Бездонные. Тут и на расстоянии искры летят. Особенно когда она хмурится сильнее. Бросает взгляд на меня уже с напряжением.

Формальное мероприятие, которое еще недавно нагоняло скуку, резко становится интересным.

Хочу к ней подойти. Но отвлекают.

— Влад, мне бы твой совет, — обращается ко мне один почтенный тип. — Ты сам куда вкладываешь сейчас? Нет, понятно, что у меня аналитики есть. Своя команда. Но я от Бориса слышал, твое чутье не подводит. Он все делает как ты говоришь, потому постоянно в плюсе.

«Плюсы» Бориса не только с моими советами связаны, но пояснять такие вещи нельзя. Потому отделываюсь шуткой, сворачиваю разговор так, чтобы этот тип решил, что сам же нашу беседу закончил.

Ищу взглядом брюнетку.

Где она?

В той компании больше не замечаю. Сканирую дальше. И наконец, нахожу. К ней какой-то хмырь подкатил. Знаю его. Мажор. Папенькин сынок, которого никак не могут никуда пристроить. С одной работы вылетел, на другую брать не хотят. Тот папаша не понимает, куда бы этого слюнтяя сплавить, чтобы под ногами не путался.

Плевать на этого мажора.

Другое бесит.

Она ему улыбается. Искренне так. Аж застываю, поймав движение ее губ. Вскоре она вообще смеется. Будто этот дебил мог сказать что-то забавное. Не мог. Он двух слов связать не может. Ему речь написали, а он даже зазубрить не способен.

Что за херня? Ей этот малохольный нравится?

Смотрит на него так. Мило общается.

Нет, пора с этим дерьмом завязывать. Когда наблюдаю, как этот пацан ее танцевать ведет, то внутри такая темнота поднимается, что душит.

Иду вперед. Хлопаю мажора по плечу, а потом сжимаю и выразительно двигаю в сторону. Без слов.

— Потанцуем? — спрашиваю.

Моя красивая хлопает ресницами. Растерянно смотрит. Опять хмурится, бросая взгляд то на меня, то на того кретина.

— Вообще-то, мы уже танцуем, — выдает она. — Вы не видите?

— Извините, но… — начинает мажор.

Поворачиваюсь. Смотрю на него. Глазами даю понять, чтобы съебался. Он губы поджимает. Шагает назад. Но как-то медленно.

— Ты еще здесь? — спрашиваю.

Ровно, тихо.

Мажор мотает головой.

И уебывает.

— Потанцуем, — снова обращаюсь к девушке.

Выбора у нее нет.

Это уже не вопрос.

Если сразу не поняла, то сейчас до нее дойдет.

+++

как вам герой?)





3. Молот


В ее глазах мелькает растерянность пополам с недоумением. Повисает пауза. И по-хорошему бы, обхватить ее за талию, повести за собой. Но что-то такое есть в самом выражении ее лица, что сразу дает понять: номер не пройдет.

Другую бы я уже вовсю на танцполе кружил. Не думал бы, не тормозил так. А с этой прямо блок стоит.

Чутье врубается. Не позволяет двинуться дальше.

— Это что сейчас было? — спрашивает она.

Хмурится. Взгляд холодеет.

— Я приглашаю тебя, — говорю, делая движение к ней. — Идем…

Договорить не дает.

— Я танцевала, пока вы не вмешались, — прохладный тон, и дальше сухо, строго: — Никуда я с вами не пойду.

Даже подвисаю от такого поворота. Останавливаюсь.

Забыл, когда мне отказывали. Не ломались для вида, не набивали себе цену, а именно посылали нахрен. Вот как сейчас. Четко, без вариантом. Всем своим видом транслируя отказ. И взглядом, и мимикой. Тембром голоса. Да самой манерой держаться

Бывают «нет», которые звучат как «да». Но здесь явно не тот случай.

— Вы правда считаете, что можете вот так подойти? — напряженно ведет головой. — Унизить человека. Прогнать его. По-вашему, это нормально? И после этого я буду с вами танцевать?

Нормальный ход.

Она что, отчитывает меня?

При других обстоятельствах такое могло бы выбесить. Ну или позабавить. Но тут находит ступор.

Смотрю на нее, такую непреклонную, и еще сильнее залипаю.

Моя будет. Знаю. Ну ладно, пусть побрыкается. Так даже интереснее. Сильнее распаляет. Давно у меня такой охоты не было. Да никогда не было.

— Нет, — говорит она. — Дайте пройти.

Шагаю в сторону. Пропускаю. Наблюдаю, как она возвращается в компанию своих подруг.

Надо выяснить, кто это такая. Откуда взялась.

С женщинами у меня проблем не было. Хоть с деньгами, хоть без. Всегда само собой складывалось.

Получил свое — дальше пошел.

Сплавлять их без последствий тоже умею. Драма — не моя тема. Фокус держу на другом.

Вообще, провожая ее хрупкую фигуру взглядом, чувствую, как внутри что-то сигналит, будто врубается предостережение. Так у меня иногда бывает перед спорными сделками. Или когда чую мутную схему.

Но тяга сильнее.

Мне надо ее имя узнать. Быстрее.

— Влад? — окликают. — Не знал, что ты задержишься. Обычно тебе уже через час после аукциона не найти.

Поворачиваюсь, жму руку Степану. Один из моих приятелей. Некоторые дела вместе проворачиваем.

— Сегодня задержался, — киваю.

И уже прокручиваю, как у него узнать насчет моей незнакомки. Сильно внимание привлекать не хочу. Но надо действовать скорее, пока она здесь.

Степан всех знает. Он в этих кругах дольше моего вращается.

— Слушай, я видел, ты с девушкой общался, — вдруг замечает он.

Удачно складывается.

Сам начинает.

Но напрягает то напряжение, которое читаю в его глазах, в складке, которая прорезается над переносицей.

— Ты бы держался от нее подальше, — добавляет Степан. — Знаю, бабы на тебя ведутся. Липнут. Но эта… поверь, она не тот случай. Как бы тебе за нее потом не прилетело.

— Замужем?

— Хуже. Дочка Давыдова.

Выразительно приподнимает брови.

Про Давыдова знаю. У нас сделка как раз намечается. Слава у него очень характерная. Пусть сейчас все легально, но так было далеко не всегда. Поднимался Давыдов в темные времена.

Степан по делу предупреждает.

— Короче, даже не пытайся, — заключает он. — Давыдов за свою дочь кого угодно порвет.

Мой ум полностью согласен. Степа безошибочно отмечает самую суть. Разумнее всего забыть эту девушку.

Но только зверь внутри так легко отказаться от желанной добычи не готов. Это он ее взглядом буравит. Рычит. И помечает — мое.

Азарт распаляется сильнее. Адреналин шкалит.

И от ее отказа. И от осознания того факта, кто она. И главное — от того, что все мое нутро к ней тянется. Животная часть сразу заявляет свои права.

Давыдова, значит. Да похер. Будет моей.





4


Это ощущается как толчок. Чужое внимание. Острое, пристальное, напористое. Чувства настолько реальные, что кажется, будто тяжелая ладонь опускается на спину, впечатывается между лопатками.

Невольно поворачиваюсь. Мой взгляд наталкивается на рослого мужчину возле барной стойки. Он небрежно привалился к высокому стулу, заложив руки в карманы брюк. Смотрит на меня в упор. Не на секунду глаза не отводит.

Мы знакомы?

Он настолько откровенно меня разглядывает. И сейчас ни капли не тушуется от столкновения наших взглядов. Продолжает цепко изучать. Спокойно, уверенно. Словно мы раньше не раз встречались.

Странно. Не понимаю. Вижу этого человека впервые.

Я бы его запомнила.

Внешность у него выразительная. Очень высокий. Массивный. Широкоплечий. Элегантный костюм подчеркивает атлетическое телосложение.

Он сильно выделяется на фоне остальных. Больше похож на какого-нибудь актера или на спортсмена, чем на бизнесмена. Слишком привлекательная внешность как для из тех людей, с кем ведет дела мой отец.

Возможно, все дело в его росте. Или в фигуре. Это немного сбивает. А еще напрягает его манера вот так подавляюще изучать посторонних.

Отворачиваюсь. Отмахиваюсь от странных впечатлений.

Вероятно, я просто отвыкла. Последние несколько лет прошли в закрытом пансионе в Англии. Высшее общество. Нормы этикета порой доходящие до абсурда. Там подобные взгляды не допустимы. Строгие правила, порядки.

А еще сказывается то, что за любой неосторожный жест можно нарваться на иск о сексуальных домогательствах.

Здесь, на Родине, совсем другое восприятие.

Вообще, я рада, что вернулась. Обратно не тянет. И лучше закончить универ здесь. Тут даже дышится иначе, свободнее.

Но конкретно сейчас начинаю осознавать, что некоторые английские правила были не так плохи. Во всяком случае, там никто ТАК не пялится.

Или мне уже кажется?

Мою кожу продолжает покалывать от напряжения. Поворачиваюсь и снова пересекаюсь с прямым жестким взглядом.

Раз — еще может быть случайностью. Два — автоматом поднимает волнение внутри. Три — дает понять, что тут уже не пахнет совпадением.

Ну нет. Дело не в менталитете. И не в стране. Больше нельзя отрицать, что никто и никогда не смотрел на меня так. Нигде.

Буравит взглядом. Точно сверлит. И похоже, моя реакция только доставляет ему удовольствие. Ведь стоит мне нахмуриться, как он моментально усмехается, продолжая развязно разглядывать меня.

К счастью, в этот момент подходит Петя. Появление друга детства разряжает атмосферу. Помогает отвлечься.

— Полина, — улыбается он, шагая ближе. — Не думал, что ты так рано вернулась. Надолго?

— Надеюсь, да.

— А как же учеба в Англии?

— Хочу здесь учиться.

— Серьезно? — удивляется. — Отец не против?

— Мы почти это решили.

— Моей сестре нравится, — замечает он. — Ее домой не затащить.

— Куда она поступила?

— Пока никуда. Там мама документами занимается. Долгая история. Куча бюрократии, — отмахивается. — Еще отдыхает. Катается по Ирландии.

— Ну отдохнуть классно.

Отец пока дает мне время. Никак не хочет отказываться от идеи, что у меня должен быть престижный диплом. С одной стороны — он прав. И я сама не могу отрицать очевидные преимущества. Даже наследники самых богатых английских семей не всегда могут получить места в некоторых учебных заведениях. Глупо отказываться. Но при всех плюсах такого образования, чувствую, что еще несколько лет в той клетке не выдержу. Даже года будет много. Мне колледж дался с трудом.

— Может потанцуем? — предлагает Петя.

— Давай, — киваю.

Он ведет меня в центр зала, но мы едва успеваем начать, как рядом вдруг оказывается тот самый незнакомец, который с меня глаз не сводил.

Замираю, увидев, как он обращается с Петром.

Крупная ладонь опускается на плечо парня. Сначала это выглядит будто легкий хлопок. Но уже в следующий момент он буквально отодвигает Петю в сторону. И даже не глянув на него, обращается ко мне:

— Потанцуем? — его хриплый голос вызывает нервную вибрацию внутри.

А взгляд заставляет растеряться.

Теперь я вижу его глаза так близко, что можно разобрать цвет. Ледяные. Серо-стальные. От них исходит нечто металлическое. И у меня не сразу получается собраться и ответить.

— Вообще-то, мы уже танцуем, — ровно произношу. — Вы не видите?

Петя пытается что-то возразить.

Но этот настырный тип поворачивается к нему и окидывает таким взглядом, от которого бедняга словно съеживается.

Незнакомец давит. Кажется, одного его вида сейчас хватает, чтобы Петя начал медленно отходить назад.

— Ты еще здесь? — тихий вопрос.

А впечатление от него похлеще, чем если бы незнакомец наорал на Петра.

Сейчас он отрицательно мотает головой и отходит быстрее назад.

И опять давящий взгляд направлен прямо на меня.

— Потанцуем, — перед фактом ставит.

Он настолько уверенно это произносит, что в моей голове уже мелькает кадр того, насколько легко все может произойти именно так, как он говорит.

Такой натиск и напор чувствую впервые. И это не просто какие-то приставания. Четкая атака. Без лишних фраз. Без долгих прелюдий. Его тактика в момент выбить опору.

Теряюсь. На несколько секунд он реально выбивает меня из колеи. Просто потому что в такой манере со мной раньше не обращались. Опасались отца. Или… да не важно. Такого охамевшего мерзавца встречаю в первый раз.

— Это что сейчас было? — спрашиваю.

— Я приглашаю тебя, — движение ко мне. — Идем.

— Я танцевала, пока вы не помешали, — говорю без эмоций, и тут помогает «английский» опыт, там принято скрывать все чувства, общаться подчеркнуто сухо, формально. — Никуда я с вами не пойду.

Он как будто удивляется.

Нет. Он выглядит как человек, который едва ли прежде слышал отказы.

Его брови слегка приподнимаются.

— Вы унизили человека. Прогнали. По-вашему, это нормально? И вы считаете, я буду с вами танцевать?

Он продолжает меня изучать. И от его взгляда все мои мысли предательски спутываются.

— Нет, — говорю. — Дайте пройти.

Незнакомец пропускает меня. Но действует так скорее от удивления, потому что складывается полное ощущение: если бы я четко ему сейчас все это не выдала, он бы уже меня схватил, наплевав на реакцию.

Возвращаюсь к подругам.

— Как тебе удалось? — первое, что слышу.

— Что?

— Ну зацепить его, — словно бы обижается Инга. — Я уже не первый раз пытаюсь, а он ноль внимания. Но ты только здесь появилась, как сразу к тебе подкатил.

— Ты знаешь его? — удивляюсь.

— Все знают, — смеется кто-то из девчонок. — Долго ты в Англии была, Полин. Это же Влад Молотов. Такой молодой, а карьеру полным ходом делает. И деньги гребет. Он гений продаж.





5


— А что он продает? — вырывается у меня будто на автомате.

Этот Молотов что, действительно предприниматель? Развивает свой бизнес? Мне от него чем-то криминальным повеяло.

Нет, выглядел он вполне цивилизованно. Если судить исключительно по одежде, по внешности. Но даже в его лице, в самих его жестах сквозило нечто варварское, дикое.

Знаю, что мой отец не святой. И как бы он не старался оградить семью от знакомства с некоторыми своими… хм, бизнес-партнерами, это было нереально.

Некоторые кадры крепко врезались в мое сознание.

Там хоть в костюме, хоть в обычной одежде, а лица сами за себя говорят. Будто сошли с кадров криминальной хроники.

И вот этот Молотов привлекательный. Но сама энергетика у него тяжелая, точно стальная. Давит. И ассоциации возникают четкие. С теми самыми типами, от которых мой отец несколько лет назад жестко дистанцировался.

— Все продает, — говорит Инга. — Его часто приглашают в разные компании, чтобы он оценил рабочие процессы. У него такое чутье. Сразу видит уязвимые точки. Что надо убрать полностью, что можно улучшить.

— Инвестициями занимается, — подключается еще кто-то к разговору. — Он моему отцу дал совет на миллион. Помните тот популярный проект? Хозяин сети давал интервью, привлекал новых инвесторов. Мой отец глянул тот выпуск, решил, что тоже должен вложиться, но сперва решил собрать информацию, конечно. Так вот. По документам все выглядело идеально. Бери и вкладывай. Прибыль гарантирована. А Молотов ему сказал выждать полгода. И знаете чем дело кончилось?

— Сеть прогорела.

— Точно. На ровном месте.

— А что такого было в интервью? Кстати, мой дядя на том проекте несколько лямов потерял.

— Не знаю. Но вышло точно, как Молотов сказал. Полгода — и проект накрылся.

Деятельность Молотова кажется мне чем-то мутным. Похоже, он не занимается ничем определенным. Кто-то вроде консультанта.

У моего отца таких консультантов целая команда. Но выглядят они иначе. Даже трудно представить, чтобы вели себя как Молотов.

Правда информация все же задевает меня.

Сама смотрела то интервью. И если бы у меня были мои личные, свободные деньги, тоже бы вложилась. Проект выглядел привлекательно. Очень. Ну ясно, что на основании одного выпуска выводы делать не стоит, но…

Многие крупные бизнесмены повелись на проект. Популярная сеть. Быстрый взлет. И такое же стремительное падение. В серьезный минус.

Вероятно, у Молотова есть связи. Внутренняя информация. Что-то такое, чего нельзя было увидеть в официальных отчетах.

— Меня его ум заводит, — замечает Инга.

— Ум? Серьезно? — слышится смешок.

— Да, — уверенно произносит она.

— И давно тебя такое цепляет?

— Слушай…

— Ой, девочки, вы же в курсе, что его не просто так «Молотом» называют, — доносится со стороны.

— Ну конечно, у него фамилия Молотов, — тут же говорит Инга.

— Нет, — фыркает.

— Конкурентов разносит. Его все нанять стараются, чтобы вперед вырваться. Уже давно пошла слава, что там, где Молот в команде, там и победитель.

— Может мужики его из-за бизнес успехов так и зовут, но моя подруга же с ним встречалась пару недель, — протягивает и выразительно двигает бровями. — Там такой «молот» — мама не горюй. Понимаете, о чем я?

Кровь невольно приливает к щекам.

Обсуждений таких достоинств Молотова не ожидала.

— Она девушка с опытом. Кого у нее только не было. Любит побольше, пожестче, погорячее. И знаете, что сказала? — прищуривается, отводя всех вокруг выразительным взглядом. — После Молота другим делать нечего. Будто второй раз девственность потеряла. Как он ее…

— Ну хватит, — не выдерживаю. — Кому интересно такое слушать?

— Полин, не перебивай, — мигом бросает Инга. — Мне интересно. Нет, ну про его подвиги давно слухи ходят. Но чтобы так… это тебе Милана сказала? Он недавно с ней разошелся.

— Да, она самая, — кивает. — В общем, прибор у Молотова что надо. Таким агрегатом убить можно. Он ее так отдолбил. Она говорит, казалось, до челюсти достанет. А уж если сзади…

Я не ханжа, но это слишком.

Отхожу, пока все настолько увлечены этим обсуждением, что ничего вокруг не замечают.

Дался всем этот Молотов. Зарвавшийся хам.

И что в нем Инга нашла? Внешность? Ну допустим. Впечатляющий размер? Да это же просто бред какой-то. Отношения на доверии строятся, на уважении. А такой тип как Молотов на нечто подобное не способен.

Все. Зачем опять думаю о нем?

Вычеркнуть пора.

Отбрасываю назойливые мысли, не представляя, как скоро жизнь столкнет нас опять.





6


— Ну что, Влад? — спрашивает у меня Вербицкий. — Как тебе?

Пиздец полный.

— Речь не очень, да? — хмурится, качает головой, поворачивается, взглядом выискивает кого-то из помощников: — Пускай перепишут. Раиса, давай, надо быстро сделать. До выступления успеть. Кто эту речь написал? Дерьмо какое-то.

Дерьмо. Это он верно подметил. Но дело совсем не в речи.

— Стоп, — говорю.

Вербицкий оборачивается, глядя на меня. Его помощница замирает на месте. Остальные выстроились возле стены, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимания.

— Проблема в другом, — замечаю.

Вербицкий сейчас активно продвигается по карьерной лестнице. Скоро выборы. Ему нужна поддержка избирателей.

Есть серьезный конкурент. Опыта там больше. Связи круче.

Но с учетом того, что бывают удачные моменты для вливания «свежей крови» в административный аппарат. Именно на ближайших выборах у Вербицкого шанс. Запланирован ряд выступлений. Наблюдать будут за обоими. Кто себя покажет лучше, того по итогу и продвинут.

Ему надо понравиться людям. А люди устали. Даже не так. Заебались люди уже. Ничего нового на таких выступлениях не говорят. Все по накатанной. Они слушать не будут. Очевидно, что симпатии будут на стороне более привычного возрастного кандидата. Он уже в струе. Что-то делает. А Вербицкий для них темная лошадка. Молодежь восприняла бы его активнее, только молодежь в целом не особо интересуется выборами. Тем более, на местном уровне.

— В чем проблема? — спрашивает Вербицкий.

— Речь нормальная, — говорю. — Хорошо написано.

— Тогда что не так?

Шагаю к нему.

Вербицкий присаживается.

Останавливаюсь.

Его помощницы уже рядом и не видно.

А я смотрю на нашего кандидата.

— Валентин, — обращаюсь к нему. — Вообще, не важно, что ты говоришь. Главное — как. Ты сам в каком состоянии?

— Ровно все, — замечает. — Выучил. Рассказал.

Выучил — тут он молодец. С памятью проблем нет. Но глядя на то, с каким постным ебалом он эту херню несет, сразу ясно — будет провал.

— Что ты чувствуешь? — спрашиваю.

— Ничего.

— А кроме «ничего»?

— Ровно.

— Хорошо. А кроме «ровно»?

— Да ничего.

— Понял, — киваю. — И?

— И ничего, — прямо съеживается на стуле.

— Ты сам-то что про речь думаешь?

— Хорошая речь. Ну вроде. И ты сказал. Ты в этих темах сечешь. Значит, реально пойдет.

Сжимается сильнее под моим напором.

— И? — дальше подстегиваю.

— Не знаю.

— Не знаешь, — киваю, не сводя с него глаз: — И?

Тут его и взрывает.

— Да, блять, Влад, ты заебал. Говно это все. Предвыборный пиздежь. Я же понимаю, что нихера из этого сделать не смогу. И люди понимают. Срать они хотели на мои речи. У них своих проблем дохрена, чтобы еще сидеть и эту мутотень слушать. Но что делать? Мне позарез надо этого козла обойти. А он ничем не лучше меня. Просто старше. Раньше вылез. Больше успел. И я сам вижу, какие херовые шансы. Им проще его двинуть. Тупо по накатанной схеме. Чем со мной рисковать. Поэтому буду дальше на своем посту штаны протирать. Пока его удар не хватит. Или пока он не выбесит кого повыше. А он не выбесит. Сколько раз власть сменялась — нихера. Всем подмахивает. Умеет, короче.

— Умеет, — соглашаюсь. — Выживает самый гибкий элемент системы.

— Да помню я, — отмахивается. — Ты лучше скажи, что мне делать, чтобы это все переломить?

— Скажу, — говорю. — Сейчас я тебе такое скажу, что ты там всех нахер порвешь на этом выступлении.

Глаза хлопает.

Не верит.

По плечу его хлопаю.

— Ты помнишь, когда был на все сто уверен в том, что говорил?

— Да, бывало.

— Ну вот прямо говоришь и знаешь, что все так и будет. Четко. Без херни. Помнишь такое?

— Помню. Вот например…

— Мне рассказывать не надо. Для себя вспомни. Как это было? Что ты чувствовал?

— Подъем, — выдает. — Мощь.

— Вот, — снова сжимаю его плечо. — Где это чувство подъема у тебя? Где мощь?

— Все здесь, — по грудной клетке себя бьет.

Четко в солнечное сплетение.

— Теперь ты мне снова эту речь расскажешь. Из этого чувства. Понял? Когда мощь прет. Когда подъем идет. Сечешь?

Его собственные словечки применяю. Чтобы точно до мозга пробраться.

Вербицкий кивает как завороженный.

— Но сначала главная тема, — добавляю. — Ты когда выступаешь перед аудиторией. Это как с женщиной. Выходишь на сцену и трахаешь всех. Не кого-то одного. Не двух. Всех, блять. Все аудиторию подминаешь под себя и выебываешь.

Вербицкий тот еще гуляка.

Такая метафора ему зайдет. Уже вижу, как заходит.

— Ты же мужик, — говорю. — Нехер сопли жевать. Размазывать всю эту херню по бумаге. Твоя задача простая. Выйти на сцену, взять микрофон и выебать всех.

Молча кивает.

— Ты меня понял? — выдаю резко.

— Да, Влад, охуенно, — согласно кивает, его губы растягиваются в улыбке. — Ну ты мощь. Ты прямо то, что надо. Настроил так настроил. Охренеть вообще.

А я боковым зрением вижу реакцию его помощников.

Характер у Вербицкого такой, что прилететь может в любой момент. Любому. И каждый в кабинете это знает.

На мое «Ты меня понял?» они все будто по команде чуть ли не пригибаются вниз.

По ходу здесь перебрал.

Полегче надо.

С людьми такого уровня как Вербицкий важна осторожность. Это сегодня ему мои советы заходят. А завтра…

Короче, чую, как меня несет.

Тормозить пора.

И тут в голове мелькает Градов. Его предупреждения. Хорошо, что у нас сегодня встреча. Будет, что обсудить.

Пока заканчиваю с Вербицким, в сознании еще кое-что проносится. Никак мне покоя не дает.

Моя брюнетка.

Полина Давыдова.

Несколько дней прошло. Пора бы нам встретиться. А то слабо я за ней ухаживаю. Обороты нужно набирать. Решил, что моя будет. Значит, так и будет.





7


— Пап, спасибо за цветы! — радостно говорю отцу.

Тишина.

Даже убираю телефон от уха, чтобы проверить, не сорвался ли звонок. Нет, все нормально. Вызов на экране, время идет. Ничего не зависло.

— Цветы? — наконец спрашивает отец. — Извини, не понял. Какие цветы?

Растерянно смотрю на ландыши, которые доставил курьер. Тут целая корзина. Или лучше сказать клумба? Нежный аромат уже заполняет комнату.

Ландыши — мои любимые цветы.

Но вообще, если посудить, отец мне их никогда не дарил. Он неизменно заказывал доставку роз. Через своего помощника.

Невольно прикусываю язык.

А я-то думала, мы продвинулись… в последнее время у нас довольно напряженные отношения из-за спора об учебе.

Отец уверен, я должна учиться заграницей. А у меня на этот счет совсем другое мнение. Вот потому мы совсем не сходимся. Мама пробует все уладить в своей обычной мягкой манере. Часто у нее получается, но похоже, сейчас другой случай.

В общем, ландыши прислал совсем не папа. Мириться со мной он не собирался.

— Тебе прислали цветы? — спрашивает отец дальше. — Кто?

Только этого не хватало сейчас. Тема женихов не менее напряженная, чем обучение.

Он давно пытается меня с кем-то свести. Устроить выгодный брак. А я даже слушать об этом не хочу.

Сначала учеба, диплом. Не тянет меня увязнуть в одной роли. Хочется большего. Да и не нравится мне идея отца решать за кого я должна выйти замуж.

— Там нет карточки? — новый вопрос звучит, прежде чем успеваю сосредоточиться на ответе.

Карточки действительно нет.

Но папе об этом знать необязательно.

— Оу я сразу не поняла, — говорю. — Это Петя прислал. Мы же недавно виделись. Кстати, он так изменился.

— Ясно, — отец тут же теряет интерес.

Петр ему не по вкусу. Его семья хоть и богатая, статусная, но все равно считается ниже по уровню чем наша. Исходя из критериев моего отца, разумеется. Я сама такую чушь воспринимать не могу.

Похоже, отец рассчитывал, что кто-то из его более значимых партнеров по бизнесу проявил заинтересованность, решил оказывать мне знаки внимания. Но как только выясняется, что подарок от Пети, у него даже голос меняется. Дальше папа сам меняет тему.

— Что ты решила насчет учебы?

— Ты знаешь.

— Доча, ну это же просто смешно. У всех моих друзей дети заграницей учатся. Кто в Англии, кто в Америке. Ну хотя бы во Франции. А ты что, здесь будешь? Это не по статусу.

Хорошо, что отец сейчас не видит, как мои глаза закатываются к потолку. Но меня аж передергивает от этого «не по статусу».

Кто сказал? Кто вообще эти дурацкие критерии определяет?

Например, я могу сравнить учебу в нашей школе и в английском колледже. Потому не вижу смысла возвращаться заграницу. Тут ничего не потеряю. А если отцу так нужен иностранный диплом, то пусть покупает. Меня больше волнуют знания.

Конечно, ему это не объяснить. Сколько не пыталась, будто на глухую стену натыкаюсь. Даже если он вроде соглашается, то потом снова звучит вопрос про новый переезд.

— Там бы ты могла присмотреть нормального жениха. Ты знаешь, где вся их элита себе пары находит? В университете. В период учебы. Все эти «старые деньги». Да взять хотя бы принца. Как там его?

А вот об этом мы говорим впервые.

Напрягаюсь.

Даже не знаю, что лучше. Местный жених или иностранец. Особенно когда замуж не собираюсь.

Мне только исполнилось восемнадцать. Не рановато ли? Мы же не в средние века живем. Но в последнее время все чаще возникает ощущение, что отец готов силой тащить меня под венец.

Нет, я очень хочу свою семью. Мужа, детей. Только всему свое время. И меня совсем не радует, что отец собирается сам выбирать жениха.

— Пап, я не хочу замуж за иностранца, — говорю прямо.

— Ты не знаешь, чего хочешь, Полина. Ты слишком молода. Но поверь, замужество с кем-то из элиты даст тебе…

Ох, кажется, я уже могу догадаться, что он скажет дальше.

Новый уровень?

—…новый уровень, — заключает отец. — Ты представляешь, как долго я к этому шел? Хочу дать тебе самое лучшее.

Папа поднимался с самых низов. В довольно смутное время. И да, он много вложил, прежде чем добиться результатов. Работал нон-стоп, рисковал.

Но у меня своя жизнь. Свои планы.

Заканчиваю разговор и продолжаю смотреть на цветы. Еще раз проверяю, нет ли где-нибудь записки, карточки с именем.

Нет ничего.

Кто их прислал?

Вдыхаю аромат ландышей.

Почему-то перед глазами всплывает нахальный взгляд того типа. Молотова. И я невольно мотаю головой, чтобы отогнать раздражающий образ. Сомневаюсь, что это от него. Зачем я вообще о нем думаю?





8


— Когда вы планируете вернуться? — задаю Градову прямой вопрос.

По опыту знаю, что юлить с ним бесполезно. Манипулировать тоже. Он сам кого хочешь в разговоре раскатает. Он вообще одной четкой фразой уничтожить может.

Градов как сканер. Сразу безошибочно определяет суть человека. Чует слабости, уязвимые точки.

Ты просто зашел в комнату, а ему достаточно одного взгляда, чтобы разобрать тебя похлеще любого психолога или профайлера.

Я многим ему обязан. Несколько лет назад Градов заметил меня, пригласил работать в свое консалтинговое агентство. Отсюда и началась моя реальная карьера. Выход на совсем другой уровень.

Конечно, чтобы такой как Градов «заметил» пришлось постараться. В его компанию нельзя попасть с улицы. Он не тот, кто будет размещать вакансии. Кстати, в обратную сторону это тоже работает. Просто прийти и получить консультацию здесь нельзя.

Договоренности, рекомендации — все это не работает. Либо Градов решает взяться за что-то, либо нет.

Но в последние несколько месяцев происходит дохрена странностей. Свои дела Градов полностью раздал. Никого лично не ведет.

Так я в предвыборную кампанию Вербицкого и попал. Градов сам от этого клиента постепенно дистанцировался. В своем фирменном стиле.

Вербицкий-то уверен, что сам свой выбор сделал. Променял старикана на молодого и хваткого. Ну чтобы в ногу со временем идти.

У некоторых иллюзия есть. Типа для привлечения молодой аудитории нужны молодые специалисты. Так, чтобы на одном языке говорить, понимать.

Но это нихуя не работает в реальности.

Нужны нормальные специалисты. И плевать, сколько им лет.

Вижу, как работает Градов. Не первый год. Он так Вербицкого обработал, что тот его решение отойти от дел считает своим собственным решением поменять выбор в сторону более прогрессивного помощника.

Ну ладно работа, передача дел. Неделю назад я случайно выяснил, что Градов вообще из собственной компании выходит, оставляя все на партнера.

Тот тип даже обсуждения не стоит. Тень Градова.

Первая мысль — уход от налогов. Ну логично же. Оборот значительный. Вот Градов и решил что-то замутить.

Хотя на него не похоже. В оплате налогов он куда честнее всех наших клиентов. Даже странно, что мы им помогаем обойти законы, а сами действуем строго и четко. Никакая проверка не подкопается.

Иногда кажется, Градов платит даже больше, чем требуется.

Сейчас, когда мы встречаемся для разговора, я смотрю на него и думаю, что на старика он не тянет. Заметно, что давно не мальчик, старше меня. Но крепкий, подтянутый. Бороду отрастил недавно. Сильно имидж сменил. Будто хочет, чтобы его еще старше воспринимали, чем он реально есть.

Что-то происходит, и я понять не могу — что.

— Я не вернусь, — спокойно произносит Градов.

— Как? — вырывается непроизвольно.

— Все, — ровно замечает он.

Пьет чай дальше.

Не представляю агентство без него. Нет, ну понятно, что я там надолго задерживаться не планировал. Но все равно.

— Почему? — спрашиваю. — Не понимаю. Вы сейчас на пике. Столько заказов. Да мы бы всех сделали.

Мне кажется, он улыбается. Эта его блядская борода мешает нормально оценить мимику. Нихера не видно.

— У меня новый проект, — говорит Градов.

Слышал. Какой-то шизотерический бред. Прокачка энергии. Ступени богатства. Квантовое что-то там… да наплевать. Ну это же бред. Как такое можно на полном серьезе обсуждать?

Бизнесмены и политики выстраиваются в очередь к нему. А он вдруг переключился на такую ерунду.

Ничего не складывается.

— Скажите мне правду, — не выдерживаю. — Алексей Анатольевич, у вас проблемы начались? Проверка сверху? Тяжелый клиент? Или… зачем вы разыгрывает весь этот шабаш?

Градов далеко не идиот. И не псих. Некоторые заказчики начали болтать, что он умом тронулся по почве просветления, и хорошо, что от дел вовремя отошел.

— Почему ты думаешь, что разыгрываю? — интересуется он.

— Нет у меня пока другого ответа, — говорю. — Про вас теперь такой бред несут, что не знаю, как вы это терпите.

Выдаю это и понимаю, что Градов не терпит. Он по ходу упивается этим блядским цирком.

— Что говорят? — спрашивает.

— Что вы ебанулись, — как есть. — Этот ваш новый проект. Это же полная херня.

— Херня, — даже не спорит.

— Тогда зачем? У нас и доход выше, и статус. А вы вдруг решили заняться неизвестно чем.

— Влад, а что не херня? — выдает он, и как-то сразу понятно, что вопрос риторический. — Уходить и надо на пике, а не когда ты всех уже собой заебал. Болтают, что ебанулся? Пусть. Это даже хорошо. Меня устраивает. На твоей работе мой уход никак не отразится. Да ты и сам скоро уйдешь. В команду Вербицкого. А когда он выборы выиграет, получишь новое повышение.

Даже не спрашиваю, откуда Градов все это знает. Вербицкий мне только на днях предложение о переходе сделал. И да, в компании давно стало тесно. Остаюсь там скорее по инерции. Все равно много отдельных заказов.

— Но ты подумай, чего хочешь, — добавляет Градов. — В политику полностью перейти. В бизнесе остаться. И оцени риски. Мне серьезной работы хватило. На старости лет самое время херней заняться.

Чего хочу?

Перед глазами Полина Давыдова. Единственный кадр. Как заклинило. Ее чуть приподнятые брови, сверкающий взгляд. И губы, которые я должен поцеловать, иначе совсем ебанусь.



Девочки, в честь моего Дня рождения приготовила для вас подарок - ЗАВЕРШЕННЫЙ ОДНОТОМНИК со счастливым финалом!

Книга тут -

если вдруг по ссылке не переходит, то можете найти по названию Валерия Ангелос "ТОЛЬКО НА ОДНУ НОЧЬ"





9


— Извините, тренер еще занят другим клиентом, — говорит мне девушка на стойке администрации, виновато улыбается. — Вы приехали раньше, поэтому возникнет небольшая задержка. Или можем заменить вам тренера? У нас все специалисты хорошие.

— Нет, спасибо, я подожду, — стараюсь дать понять, что у меня нет никакого негатива из-за получившейся задержки. — Я специально приехала пораньше. Думала немного осмотреться.

— Конечно, понимаю. Давайте проведу вам экскурсию. Покажу все. Расскажу про нашу систему. Возможно, уровень покажется вам не вполне… в общем, наверное, в Европе все по-другому.

— У вас очень хорошо, — замечаю искренне. — Мне уже тут нравится больше, чем в Англии.

Говорю честно. Если сравнить то, как выглядит этот спортивный клуб, и тот, который находился при колледже, где я училась — там просто небо и земля. А ведь я вижу только один зал с тренажерами. Тут несколько этажей. Просторно. Оборудование впечатляет. Интересный дизайн. Мой английский зал больше смахивал на тот, где я занималась в школе. Довольно простой, с «уставшими» тренажерами, которые стоило бы заменить. А ведь это считалось элитным местом. По английским меркам.

Девушка, которая меня встречает, сильно напряжена. И как бы я не пыталась разрядить обстановку, ничего не выходит.

Плюсы учебы в Англии — там я отвыкла от такого отношения. Здесь же такое чувство, будто моя фамилия оказывает на людей странный эффект. Они стараются угодить, слова поперек не говорят. Все знают про моего отца. По городу ходят угрожающие слухи. Часть из них полный бред. Но как бы там ни было, характер у моего папы действительно тяжелый. Меня же на автомате воспринимают как его продолжение. И вероятно, ждут от меня похожего поведения.

Заграницей с этим проще. Там свои авторитеты. И каким бы высоким мой статус не считался здесь, стоит переехать в другую страну, как ты проходишь через полное обнуление.

Может, кому-то это было бы болезненно. Может, кто-то этого старался не замечать. Но у меня никаких иллюзий не было.

Впрочем, такое обнуление только радовало. Не хотела, чтобы меня хоть как-то выделяли.

В следующий раз когда папа поднимет разговор о моем замужестве с кем-то из иностранной элиты, надо будет объяснить ему, что это вряд ли реально. Даже если бы я сама хотела.

Пожив в Англии, погрузившись в культуру и менталитет, могу сделать кое-какие выводу. Все эти сказочные истории Золушек, которые вышли замуж за Принцев, по большей части грамотный пиар. Ну не бывает таких историй, что кто-то увидел простую девушку и влюбился с первого взгляда. За кадром остается семья этой девушки, где родословная ничем не уступает Принцу. И как бы кому-то не хотелось выставить себя толерантным и прогрессивным, это далеко не так. Толерантность тут будто синоним отвращения. Поэтому и проявляют ее к тем, кого с трудом переносят.

Папа уверен, что его деньги скрасят любые недочеты в моем происхождении, но там, где твою генетику изучают чуть ли не под микроскопом во всех смыслах, это работает совсем иначе.

Надо ему объяснить. Осторожно. Чем быстрее он забудет про эту безумную идею выдать меня замуж за аристократа, тем лучше.

— Вы можете подождать здесь, — предлагает мне девушка, указывая на один из столиков. — Сейчас попрошу, чтобы вам сделали полезный коктейль перед тренировкой.

— Спасибо.

Экскурсию воспринимала через слово. Опять нырнула в собственные мысли. Мне в целом не нравятся мысли отца о таком скором замужестве.

Теперь же стараюсь отвлечься. Осматриваюсь.

На одном этаже СПА-центр. Разные сауны, бассейны. На другом основной зал и отдельные комнаты для индивидуальных тренировок. Чего здесь только нет. От балета для новичков до бокса. Пилатес, йога, любые виды танцев.

А еще несколько отдельных зон для отдыха. Ресторан. Кафе с полезными десертами. Магазин спортивных добавок.

Занимаю место в одном из кафе. Отсюда открывается вид на основную зону тренажеров. Невольно обвожу взглядом занимающихся там людей.

Несколько девушек. Мужчин немного больше. Но вообще, сейчас довольно рано. В зале свободно. Вероятно, большинство еще на работе. Все же будний день.

Глаза цепляются за массивную фигуру. Просто не могу не заметить этого человека. Он подтягивается спиной ко мне. Жестко, размеренно, ритмично. Каждый жест отточен. Движения четкие, резкие.

И есть в нем что-то звериное, хищное. Чем-то темным от него веет.

Наверное, поэтому никак не получается отвести взгляд.

Вообще, странно. Рядом подтягивается еще один человек. Он даже крупнее, если судить объективно. Однако будто теряется на фоне первого. Блекнет.

Взгляд механически возвращается обратно. Глаза сами собой скользят по широким плечам, по рельефным мускулам.

Он не смахивает на обычного качка с гипертрофированными мышцами, на которые страшно смотреть. Его тело сильное, жилистое, идеально выточено грамотной работой.

Вокруг его торса закреплен пояс. Там толстенная железная цепь. Судя по виду, весит немало. А он подтягивает так, будто ничего не мешает. Спокойно, размеренно. И только пот на теле выдает реальную сложность упражнения.

— Ваш коктейль, — раздается рядом.

Поворачиваюсь. Улыбаюсь официанту, благодарю.

Хорошо, что меня отвлекли.

Будто наваждение накатило.

Что со мной вообще такое? Пялюсь на незнакомого человека как дикая. Будто впервые в тренажерный зал попала.

Не понимаю свою реакцию. Просто стараюсь это отбросить куда подальше.

Достаю телефон, проверяю, нет ли сообщений от Инги. Подруга предупредила меня, что опоздает. Она давно ходит в этот зал, знает всех тренеров. Она и дала совет, куда мне лучше записаться.

Спорт помогает выплеснуть лишние чувства. Мне тяжело заставить себя двигаться. Куда проще сидеть за книжками. И так я могу провести хоть целый день, не отлипая от учебников или от экрана. Но нельзя. Стресс накапливается. Лишнюю энергию нужно выпускать. Вот и заставляю себя заниматься.

Инга молчит.

Убираю телефон. Пробую коктейль.

Вкусно.

И тут взгляд снова тянется вперед. К той самой фигуре.

Он уже закончил подтягиваться. Стоит в профиль, но лица видеть не могу. Говорит с кем-то, отвернулся. Можно разглядеть только коротко стриженные темные волосы.

Стоп. Зачем мне его лицо? Зачем что-то разглядывать?

Отворачиваюсь. Со смешанными чувствами пью коктейль дальше. Все сильнее напрягают собственные непривычные эмоции.

Глупость какая-то.

Секунда — и опять смотрю туда. Автоматически ищу глазами того самого незнакомца. Замечаю, что он уже поднимает штангу.

Ого. Вот это вес. Точно отсюда не понять, но примерно представить можно.

Его лица по-прежнему не вижу. Теперь он в таком положении, что толком не рассмотреть.

Досада поднимается внутри.

Все. Не важно.

Заставляю себя уткнуться в телефон. Бездумно пролистывать новости. Еще бы лишние картинки из головы выбросить. Перед глазами ОН. Жмет штангу так, что не зависнуть на его движениях нельзя.

Ну хватит. Что за ерунда?

Царапающее чувство разливается внутри, мешая уйти в механическое листание ленты обновлении.

Кажется, ощущаю чужой взгляд. В следующий момент будто неведомая сила вынуждает меня оторваться от изучения экран.

Поднимаю глаза. Застываю.

Это же он. Тот самый, от кого никак не могла оторваться. Узнаю по шортам. А еще через секунду могу хорошо увидеть его лицо, ведь он стоит прямо передо мной. Нас разделяет несколько метров.

Молотов.

Он смотрит мне прямо в глаза. И вдруг усмехается. Узнает.

Просто не верится, что из всех людей в зале, зависла, рассматривая именно его.

Этот тип шагает вперед.

Крепче сжимаю телефон.

Моргнуть не успеваю, как Молотов уже оказывается рядом.

— Вот это встреча, — говорит он, усаживаясь за стол. -- Заниматься пришла?

Разрешения не спрашивает.

А я слишком сбита с толку, не успеваю собраться и отреагировать. Необъяснимым образом ему удается расшатать меня за миг.

— Давай тебя потренирую, — продолжает он невозмутимо. — У меня как раз свободное время есть.

— Спасибо, тренер у меня есть. Скоро подойдет.

— Ну как знаешь, — коротко.

Молотов смотрит куда-то в сторону, и практически сразу рядом появляется официант.

— Что бы вы хотели заказать?

— Два коктейля.

— Спасибо, мне не нужно, — вклиниваюсь.

Мой коктейль еще есть. Стакан почти полный.

— Мой вкуснее будет, — уверенно заключает Молотов.

— Не думаю.

— Спорим? — приподнимает бровь.

Молчу. Он тоже ничего не говорит. Просто продолжает пристально за мной наблюдать. И раздражает одним лишь своим присутствием рядом. Не знаю, как так получается, что ему за считанные секунды удается довести меня до такой степени напряжения.

Может все дело в том, как он разваливается на стуле? И еще он полуголый. В одних шортах. Без майки. Другие нормально одеты, а этот…

— Вы не хотите майку надеть? — не выдерживаю. — Все же это общественное место. Есть определенные порядки.

— Нет, не хочу, — ровно. — Мне нравится, когда ты от меня глаз оторвать не можешь.





Девочки, приглашаю вас в ЗАВЕРШЕННЫЙ ОДНОТОМНИК со счастливым финалом! Очень горячая история. Герой пожар, героиня с характером.

Книга тут -

Ты зачем раздеваешься?

— Поздравить тебя пришел, — заявляет хрипло.

Он отбрасывает футболку в сторону и берется за ремень.

— Прекрати!

— Давно напрашивалась. Будешь знать, как вертеть задницей перед другими мужиками.

Вздрагиваю, увидев, как он выдергивает ремень из шлеек на поясе брюк. Мигом отшатываюсь назад, упираюсь спиной в стеклянную стенку кабины.

— Ты что делаешь? — выдаю нервно. — Совсем с ума сошел?

Он выразительно натягивает ремень, делая нечто вроде петли, а после отпускает ее, но только чтобы замахнуться, врезать по ладони. Будто проверяет, как лучше ударить.

— Только тронь меня — закричу, — выпаливаю, сделав предупреждающий жест, выставив руки вперед. — Заору так, что все сюда сбегутся. Да я…

— Заорешь. Ты у меня этой ночью голос сорвешь. Не от боли.

Он одной рукой перехватывает меня за талию, рывком отрывая от пола, перебрасывает через плечо.

— Ай! Пусти!

— Сперва разогрею, — его голос теперь звучит точь-в-точь будто звериное рычание. — А потом возьму все, что по праву мое.

если вдруг по ссылке не переходит, то можете найти по названию Валерия Ангелос "ТОЛЬКО НА ОДНУ НОЧЬ"





10


Самоуверенности ему не занимать. Одной фразой он ставит меня в тупик. Спорить с ним? Возражать? Доказывать что-то? Только сильнее втянусь в диалог, который не хочу вести.

Лучший вариант — подняться, уйти. Тут есть несколько кафе. Можно выбрать другое.

Но внутри меня закипает буря эмоций.

Злюсь на этого типа.

Представляю, скольким девушкам он голову задурил. По нему видно, что женщин у него было много. И к вниманию привык. Прямо подмывает его приземлить. Вернуть обратно в реальность, где не каждая согласна на все, попросту увидев его.

Да что он себе возомнил?

Стоп. Стоп. Стоп.

А я что сейчас делаю?

Едва успеваю совладать со своими собственными чувствами, как Молотов подается вперед так резко, что я едва успеваю отклониться, уперевшись спиной в спинку стула.

— И это сейчас вообще охуенно было, — заявляет он, глядя прямо на меня цепким взглядом. — У тебя в глазах полыхнуло.

— Ну и жаргон у вас, — замечаю подчеркнуто сухо. — Вы как будто недавно из мест не столь отдаленных вернулись.

— Извини, не удержался, — спокойно отвечает Молотов, пропуская мою колкость мимо ушей. — Вижу тебя такую и… тут не скажешь красивая или магнетичная. Ничего не отражает. А вот охуенная — да. Это твое.

— И что? Кто-то всерьез ведется на этот крючок?

— Я такое никому не говорил.

— Ну конечно.

— Всерьез — никогда.

— Оу, значит есть еще варианты?

— Ну чтобы затянуть в кровать, мужик и не такое скажет, — спокойно, без тени напряжения.

— Вы, конечно, исключительный кадр.

— Нравлюсь?

— Вы полная противоположность всего того, что может мне понравиться, — признаюсь как есть.

— Зато мои цветы понравились, — замечает он, слегка склоняя голову к плечу, продолжая внимательно меня изучать. — Это лучше, чем ничего.

Те самые ландыши.

А ведь у меня сразу возникла мысль про него. Будто чувствовала что-то. Ладно, не важно.

Цветы и цветы.

Какая разница?

Я не дам ему задурить мне голову всем этим. Видимо, это его обычная тактика. Вторгнуться в личное пространство, выбить почву из-под ног.

— А что еще тебе по душе? — спрашивает он.

И сама эта формулировка затягивает куда-то не туда. И его выразительный взгляд. И общий напор.

— Ты расслабься, — продолжает Молотов. — Знаю, что мне ничего не светит. Такие девушки как ты не для простых вроде меня.

Это он-то простой? Да тут стержень похлеще, чем у какого-нибудь английского аристократа. А уж те вышколены чуть ли не с пеленок. Их там и правда четко дрессируют.

Но тут… чувствуется, он сам такой. Врожденное.

— Секс на одну ночь меня не устроит, — добавляет. — А большего не выгорит. Поэтому разреши мне тебя порадовать. Что ты хочешь?

То есть в том, что я бы с ним переспала он уже уверен. Вопрос решенный. Тут только сам Молотов против. Иначе бы — ну вероятно, мы бы уже оказались в одной постели. По его мнению. Ну да, это же он.

И что меня удивляет?

— Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое, — отвечаю ровно. — Я на общение с вами не настроена.

Собираюсь что-то еще прибавить, но слышится:

— Поля, привет! Не знала, что вы знакомы.

Радостный голос Инге заставляет меня повернуться. Подруга подходит к нам, подсаживается за столик.

Невольно реагирую на движение Молотова. Он показывает бармену, что надо добавить в заказ еще один коктейль.

— Не стоит, — говорю. — Мой тренер пришел. Пойду. А вам желаю приятно поболтать.

Инга сияет. Молотов усмехается, провожая меня тяжелым взглядом. А я понимаю, что нужно найти тренера и поскорее заняться тем, ради чего пришла. Выплеснуть лишние эмоции физически. Через тренировки. Особенно после такой встряски.





11


Иду к стойке администратора, и там выясняется, что мой тренер уже свободен. Ожидает меня. Это оказывается мужчина средних лет. Уже по началу разминки становится заметно, что он профи. Заниматься с ним интересно. Чувствуется грамотная нагрузка. И главное — держится он действительно как тренер со стажем. Без пошлых комментариев, без грязных намеков.

Видимо, после общения с Молотовым во всем невольно начинаю подозревать подвох.

Как могу стараюсь выбросить из головы любые мысли об этом наглом типе, но будто назло его лицо постоянно маячит перед глазами. Взгляд. Кривая ухмылка. Почему я постоянно об этом вспоминаю?

Отбрасываю от себя любые эмоции. Под конец тренировки нагрузка доходит до пика — и меня почти отпускает. Глупости выветривается из головы.

А потом я встречаюсь с Ингой. Вид у нее расстроенный. Правда, заметив меня, она улыбается и предлагает:

— Может в СПА? После тренировки хорошо. Там и сауны есть, и бассейн. Ну тебе, наверное, все показали?

— Да, думаю, можно сходить.

— Ты не торопишься?

— Сегодня свободна.

После интенсивной нагрузки хорошо немного расслабиться. Влажная сауна подходит лучше всего. Хотя и в сухой неплохо.

Здесь собраны самые разные варианты. В каждой комнате выставлена определенная температура, а также используют отдельные эфирные масла. При желании можно хоть все попробовать.

Мы выбираем одну из комнат, проходим внутрь, усаживаемся на деревянную скамью.

Инга тяжело вздыхает.

— Ты в порядке? — спрашиваю.

Выглядит она будто сама не своя.

— Не знаю, — отвечает тихо. — Мне показалось, что сегодня выпал отличный шанс. Ну как-то сблизиться с Молотовым.

Подавляю желание поморщиться от одного лишь звука этой фамилии. Знаю, мое личное отношение не должно влиять. Но тяжело понять, почему Инга так сильно тянется к этому охамевшему типу.

Молотов. Было бы из-за кого расстраиваться. Неужели она не видит какой он? Глаза наглые. Раздражающая полуулыбка.

Стоп. Опять меня не туда несет.

— Сначала все шло неплохо, — продолжает Инга. — Когда ты ушла, мы пару минут общались. И мне даже показать, он заинтересовался. Задавал вопросы. Внимательно меня слушал. А потом — раз и ушел. Нет, ну он очень красиво попрощался, но если бы ему и правда хотелось провести со мной время… он бы иначе поступил, да? Как ты думаешь? Или я себя накручиваю впустую?

— Ин, зачем тебе этот Молотов? Ну то есть, мне кажется, в нем нет ничего особенного. Ты такая красивая девушка. У тебя же вообще нет проблемы, чтобы познакомиться с хорошим парнем.

— Ох, Поля, ну ты серьезно? Мне эмоций хочется. Взрыва. Вот на Молотова смотришь и сразу все понятно. Он не человек, а огонь. От него же прямо прет энергией. А другие парни, — пожимает плечами. — Ну такое. Пресно мне с ними.

Сильно отговаривать подругу не хочу. Как бы у нее протест не включился. Тут только надеяться, что сам Молотов интерес не проявит. Тогда ей повезет. А иначе… такой как он сожрет и не заметит. Дальше пойдет, даже не оглянувшись. Чувствуется по нему — хищник.

— Давай освежимся, — говорю. — Уже не могу тут сидеть.

— Нет, пока рано, — замечает Инга. — Мне по схеме тут еще минут десять надо сидеть. Минимум. Чтобы тело хорошо пропарилось.

— Ладно, я пока одна схожу.

Долго в сауне не выдерживаю. Тяжело. Кажется, голова кругом идет. Другое дело бассейн. Тут я сразу попадаю в свою стихию.

Но счастье длится недолго.

Кто-то позади ныряет в воду с разбегу. Невольно оборачиваюсь на громкий всплеск. И вижу, как ко мне стремительными гребками направляется крупная фигура.

Опять он.

Молотов.

+++

Друзья, большое спасибо за ваши лайки и звездочки на книгу! Это очень приятно! Как вам герой? Какие впечатления по книге?





12


Пробую отплыть подальше от него. Похоже, часть меня еще надеется, будто маневр сработает. Сделают вид, что Молотова рядом нет, и он действительно исчезнет.

Наивно. Глупо.

Моя попытка оторваться от него, делая вид, словно не замечаю, приводит к тому, что оказываюсь зажата в ловушку. Моргнуть не успеваю, а он уже рядом. Вплотную ко мне. Могу лишь вжаться спиной в прохладный бортик бассейна. Крупные ладони приземляются по обе стороны от моих плеч.

Молотов коршуном нависает надо мной. Пропаливает горящим взглядом. Добивает раздражающей ухмылкой.

— Ты что, преследуешь меня? — вдруг спрашивает он.

От его наглого выпада закашливаюсь. Воздухом. Делаю слишком резкий и глубокий вдох.

— Я? — вырывается как-то сдавленно.

— Ты, — спокойно кивает он.

— Да это же вы… — начинаю было говорить.

Но Молотов не дает закончить фразу.

— Сама посмотри, — заявляет он. — Сначала ты приходишь в спортзал, где я уже несколько лет тренируюсь. Теперь в бассейн.

— Вы пришли, когда я тут уже была, — выдаю и ловлю себя на том, что мои слова звучат так, будто оправдываюсь.

— Я делаю несколько заплывов, — невозмутимо заключает он. — Это второй. Ты меня на середине застала. Специально нарываешься? Играешь?

— Вы что такое несете?

Умом понимаю, играет тут только он. Но на самом деле, ему все равно удается меня зацепить, заставить оправдываться. И вот уже сама не замечаю, как ведусь на его слова. А этот лис меня дальше загоняет. Ловко, медленно, методично.

Нет. Лис ему не слишком подходит. Тут что-то другое. Гепард. Ягуар. Нечто очень внушительное, молниеносное, хищное.

Однако я не могу не думать о его словах.

Наверное, он и правда пришел в бассейн раньше меня. Нырнул, когда заметил тут. И неужели ему могло показаться, что ищу встречу с ним намеренно?

Стоп. Хватит. Что за бред?

— У богатых свои причуды, — говорит Молотов, опять путая мысли.

— Причем здесь это?

— Знаю эту тему, — прищуривается. — Как «золотым девочкам» нравится повыделываться, покрутить мужиками. Весело же. Зацепить — и послать. Плевать, что дальше. Вас же не посмеют тронуть. Побоятся. Поэтому вы мастерски мозг выебываете своими выкрутасами. Сперва поманила. А на завтра нахер отправила.

Как он все переворачивает. Извращает. На долю секунды чувствую себя так, словно и правда веду издевательскую игру. Хотя ничего этого нет. Даже в помине.

Ему удается вогнать меня в ступор. Не нахожусь с ответом, настолько абсурдно звучат эти фразы.

— Ты со мной не шути, — произносит Молотов.

И голос его меняется, в момент становится более хриплым, прорезаются рычащие ноты.

— Не остановлюсь, — припечатывает.

Тяжелое дыхание щекочет кожу.

— Не посмотрю на то, из какой ты семьи, — продолжает мрачно.

— Это вы к чему сейчас? — выдаю нервно. — Вы не понимаете, когда девушка говорит «нет»? Вы что, насильник?

Оскаливается.

— Распаляешь, — заявляет. — Видишь, как на меня действуешь и все равно продолжаешь.

— Ничего я не делаю! Это вы ко мне прицепились.

На эмоциях пробую его оттолкнуть от себя. Упираюсь в широкую грудь ладонями. Пробую отплыть. И в этот момент задеваю его бедром.

Нет. Это же не…

Его ухмылка становится шире. Он притягивает меня за бедра, крепко обхватывая под водой, буквально прижимает вплотную к своему телу.

— Не делаешь? — спрашивает — и мое сердце пропускает удар от того, каким тоном звучит вопрос. — А это что было? Случайно на мой член насадилась?

Пошлые обсуждения подруг в тот вечер, когда мы впервые встретились, получают новый смысл.

Не то чтобы у меня был опыт. Никакого опыта нет.

Но то, что теперь чувствую, так остро, телом к телу. То, что с такой угрозой упирается в меня. Это же ненормально. И твердость. И габариты. Это все слишком.

— Вы ненормальный! — выпаливаю. — Какой-то… маньяк!

+++

Друзья, сегодня скидка на мою книгу "Любовь Сурового" и я дарю вам промо

— Я забираю младшую, — говорит хрипло.

Этот опасный и влиятельный мужчина собирался взять в жены мою сестру. А теперь хочет меня. Буравит черными глазами, никак взгляд не отводит. Будто скала надо мной нависает. Мрачный. Огромный.

— Но мы иначе договаривались, — начинает отец, побледнев.

— Сказал же, — резко заявляет он. — Младшую хочу.

Смотрю на него и не верю, что так жестоко складывается моя судьба. Почему в последний момент он решил выбрать меня?

0Yp4PP22

MwxLtk-5

Книга тут -





13


Молотов только смеется в ответ.

И я невольно подвисаю от такой его реакции. Звучит непривычно искренне, как-то по-мальчишески. Будто ему и правда весело, происходящее реально забавляет его.

Сбрасываю оцепенение. Отталкиваю этого обнаглевшего типа от себя. И тут он отпускает меня. Неожиданно легко размыкает железные объятья, позволяя мне выскользнуть.

Больше времени не теряю. Скорее выбираюсь из бассейна. К счастью, одна из лестниц оказывается рядом. Быстро поднимаюсь из воды. Но растерянность берет свое. Мне далеко не сразу удается найти халат. Уже не помню, на каком лежаке его оставила. Наконец, замечаю. Направляюсь туда, даже не трачу время на то, чтобы вытереться полотенцем. Сразу набрасываю на плечи халат, запахиваю плотнее.

Тянет поскорее прикрыться. Под пристальным вниманием Молотова чувствую себя голой. Не вижу, но чувствую, что он глаз с меня не спускает.

Кожу ощутимо покалывает. От напряжения лихорадит. Мелкая дрожь пробегает по плечам. Пальцы сводит от волнения. И в какой-то момент я оборачиваюсь и вздрагиваю, увидев Молотова слишком близко.

Он практически вплотную ко мне. Не пытается снова схватить или невзначай задеть. Но кажется, это ему сейчас и не требуется. Он же видит, какой эффект производит. Меня буквально трясет.

Молотов просто останавливается рядом, продолжает меня внимательно изучать, будто отслеживает каждое новое мое движение.

Он не спешит привести себя в порядок. Обтереться полотенцем или захватить халат. Капли воды стекают по его рельефному телу. И почему-то мой взгляд цепляется именно за это. Проскальзывает по плечам, по груди.

Стоп. Теперь я что, сама на него пялюсь?

— Скользко, — вдруг произносит он.

— Что?

— Будь осторожнее, — говорит. — Пол скользкий. А ты я вижу, слишком сильно торопишься.

Тороплюсь, да. Не хочу, чтобы он и дальше меня буравил глазами. Хотя Молотов не только всю меня обсмотрел, но еще и облапал.

Ничего не сказав ему, разворачиваюсь. Спешу выйти из этой зоны. И здесь, ну точно по закону подлости, моя нога скользит по гладкому влажному полу.

Нервно вскрикиваю. Понимаю, что не удержусь.

Однако меня в момент подхватывают сзади. Мягко удерживают от стремительного падения.

— Осторожнее, — хрипло.

Жаркое дыхание опаляет затылок.

Молотов отпускает меня практически сразу. Чувствую себя по-дурацки, но стараюсь на этом не зацикливаться, скорее направляюсь дальше. Как могу пробую сократить любой контакт.

В коридоре сталкиваюсь с Ингой. Но сначала даже не понимаю, что это она. Настолько меня затягивает в бурю эмоций.

— Поль, а ты куда так бежишь? — спрашивает подруга, задерживая меня.

— Домой.

— Как же сауна?

— Мне надо ехать.

— Ну смотри сама, — отвечает Инга, и лишь теперь я замечаю, как она смотрит на меня, словно бы… с подозрением?

Однако выяснять ничего не хочу. Просто собираюсь и еду, даже не принимая тут душ. Все сделаю дома.

В машине осознаю, что если Инга задержала меня у самого порога в коридор, то вероятно, могла видеть мое общение с Молотовым. Что в бассейне, что потом. Неизвестно, как эту сцену для себя поняла.

Зная характер Инги, можно предположить, что она заподозрила, будто между мной и этим типом какой-то флирт.

Иногда она без причины может разное в уме накрутить. Еще по учебе в школе помню. А сейчас… этот Молотов ей сильно нравится. Не помню, чтобы она так много о ком-то еще говорила. Теперь же получается, что сначала я ее чуть ли не отговариваю от общения с ним, а после сама проявляю внимание.

Неясно, что именно видела Инга. Какой момент. И что могла накрутить.

Решаю разобраться с этим потом. Не хватало еще ссориться из-за этого бабника. Уверена, он там весь спортзал очаровал.

Дома удается успокоиться.

Но на следующее утро мне доставляют большую корзину пионов. И пирожные. Записки нет. Но теперь никакая записка и не требуется.

Похоже, Молотов не намерен отступать. И мне очень не нравятся мои собственные эмоции в этот момент.

Все так, будто меня цепляет его атака. Гораздо сильнее, чем мне бы того хотелось.

И как с этим быть?

+++

Друзья, сегодня классная скидка на мою завершенную книгу "Любовь Дикого", и я дарю вам промо на нее -

– Чего ждешь? – усмехаюсь. – Разделась и на колени встала.

Она дергается как от удара. Но с места не двигается. Продолжает молча смотреть на меня. Эти ее чертовы глаза. Раньше бы сработало.

– Тебе помочь?

Подхожу к ней вплотную. За ворот блузы берусь и тяну так, что пуговицы в разные стороны разлетаются.

– Урод! – она прямо вскидывается. – Убери от меня свои руки.

Пощечину залепляет. И еще сильнее распаляет. Хватаю тонкое запястье, рывком к себе эту стерву притягиваю.

– Давай громче, – скалюсь. – Ты сегодня подо мной еще не так закричишь.

n2ZrQZ6_

YiH8ZNTJ

Книга тут -





14


— Если ты так хочешь учиться на Родине, то хотя бы выбери нормальный университет, — мрачно заявляет отец. — У нас такой только один. Сама понимаешь.

Есть сильное искушение поспорить. Помимо наиболее известного и давно работающего универа я выбрала еще несколько. Эти учебные заведения мало чем уступают главному сейчас.

— Я собиралась подать документы в несколько, — начинаю осторожно.

Все же не хочу опять ссориться с отцом. Мы только наладили общение после спора на повышенных тонах.

— Зачем?

— На всякий случай. Посмотреть, где пройду.

— Полина, ты же понимаешь, что пройдешь. Какой выберешь — в такой и пройдешь. Зачем смотреть? Выбирай один. Там и решу вопрос.

— Пап, я хочу сама поступить.

Он хмурится.

— Ты поступишь, — произносит наконец. — Но хотя бы не доводи до абсурда. Заграницу поступать отказалась. Еще и сама все сдавать будешь.

— Думаешь, я поступить не смогу?

— Доча, в нормальный универ все места давно разобраны. Ну бюджетные. И не мне тебе объяснять, как их получают. На контракт тоже надо договориться. Ты же не станешь учиться неизвестно где.

Бюджет нужен скорее для престижа. У тех, кто договаривается о поступлении туда, нет проблемы оплатить контракт.

— Есть другие универы, — замечаю. — Где можно честно…

— Прекращай, — отрезает. — Ты будешь учиться там, где надо. Потому что дело не только в учебе. Это столица. Отдельные связи. Особый уровень. Ты мужа себе найдешь среди самых достойных.

Снова про свадьбу. Такое чувство будто мне уже за тридцать, и теперь выпадает последний шанс пристроиться.

Однако я заставляю себя промолчать. Чувствую, тут лучше пойти на компромисс. Хорошо, что отец хотя бы отказался от идеи про заграничное обучение. Теперь мне придется ему подыграть.

Сам факт моей учебы волнует пару в последнюю очередь. Когда собираюсь на курсы перед поступлением, он реагирует так, словно занимаюсь полной ерундой.

— Зачем тебе эти курсы? — на грани раздражения. — Все договорено. Ты поступишь, куда решила.

— Пап, ты же сам хотел, чтобы я с кем-то общалась.

Пусть не говорю о парнях, ничего не конкретизирую, но тут он сам все по-своему поймет.

— Ладно, — бросает. — Но ты бы лучше сходила куда-то развеялась. Недавно открылся новый гольф-клуб. Один из моих партнеров по бизнесу курирует.

— Еще успею.

— Ты слишком много времени проводишь за книгами.

— Нет, — качаю головой. — Почему?

— Вижу, — с недовольством. — А что с твоим спортивным клубом? Ты занятия забросила?

— Пока не успеваю.

— Ну вот, а даже учеба не началась.

С обсуждения спортивного клуба стараюсь осторожно «съехать». Ну не объяснять же реальную причину?

Именно этот клуб выглядит идеально по всем папиным критериям отбора. Самый крутой, дорогой и ближе всего к нашему дому. А еще туда ходит большинство его знакомых. Опять этот дурацкий статус, престиж. Если начну посещать другое место, это вызовет вопросы. Мои подруги тоже все именно туда ходят.

А я решаю подождать. Меня совсем не тянет снова столкнуться с Молотовым. Тем более, перед поступлением выбираю все доступные подготовительные курсы. Хочу получше вникнуть.

— Я бы очень советовала вам записаться на факультатив к Владиславу Александровичу, — говорит мне секретарь в администрации. — Конечно, туда много желающих, и он еще не подтвердил, что в этом году будет вести этот факультатив. Вероятнее всего, из-за занятости остановится на нескольких семинарах. Но попытаться стоит. Вы запишитесь к нему в список ожидания. Вдруг повезет?

— Спасибо, запишусь, — киваю, поспешно делаю пометку.

— И на завтрашний семинар приходите пораньше. Не думайте, что как на остальных занятиях там будет всего десяток ребят. На лекциях Владислава Александровича всегда полный аншлаг. И лучше садитесь в первом ряду.

На следующий день с удивлением отмечаю, что секретарь права. Если обычно курсы посещает мало людей, то тут реально собирается толпа. Мне удается сесть в середине, хотя прихожу за полчаса до начала.

Аудитория стремительно заполняется. Кому-то не хватает места. Приносят дополнительные стулья. Кажется, ради этого семинара готовы хоть на пол присесть, хоть стоя остаться.

Атмосфера оживленная. Это ни в какое сравнение не идет с остальными лекциями на подготовительных курсах. Там и правда было скучновато. Сама подумывала бросить, но не хотела ничего важного упустить.

Теперь понятно, почему секретарь мне так советовала этот факультатив.

— Ох, девочки, как я выгляжу? — доносится со стороны. — Помада не размазалась?

— Все норм.

— Точно?

— Да, хорошо.

— Надеюсь, он оценит.

— Еще бы. В прошлый раз глаз от тебя не отводил.

— Думаешь?

— А то! Постоянно тебя спрашивал. И слушал с интересом. Ну было видно, что твои вопросы в тему. Заходят ему. Бывает же, девчонки такую тупость несут. Лишь бы внимание привлечь.

— Он ее спрашивал, потому что она ни на секунду не замолкала. Всю пару сидела с поднятой рукой.

— А тебе завидно?

— Чему завидовать? У него таких как мы…

— Ему постарше нравятся.

— С чего ты взяла? Он сам молодой!

— Ладно вам ссориться. Даже если никого из нас не выберет, то пусть просто говорит и говорит. Самый горячий препод. Готова кончить от одного его взгляда. Чего стоит этот голос…

— Точно! Кажется, он голосом трахнуть может.

— А взгляд?

— Жаль, что факультативы больше не ведет.

— Ходят слухи, это последняя серия семинаров. Он заканчивает с универом. Ну оно и понятно. Останутся нам одни стариканы.

— Эх, молчи.

Меня удивляет, что этого лектора настолько живо обсуждают. По разговору с секретарем мне показалось, он опытный специалист. Ему лет пятьдесят, если не больше. Женщина с таким пиететом о нем отзывалась.

В моей голове нарисовался образ почтенного мужчины в летах. И это слабо вязалось с теми определениями, которые доносились до меня сейчас.

Хотя не важно. Какая мне разница?

Вот только когда дверь аудитории открывается и высокий человек в сером костюме проходит вперед, мое сердце пропускает удар.

Тишина. Возбужденное гудение разом обрывается. А мой пульс снова приходит в движение. Да так резко, что кажется, все могут различить бешеный бой толчков крови.

Молотов.

Это шутка? Издевательство?

Нет. К сожалению, совсем не похоже.

Он обводит аудиторию цепким взглядом будто моментально берет под контроль всех и каждого, а потом вдруг замечает меня. Его брови приподнимаются. Совсем слегка. Эмоция удивления мелькает на долю секунды сменяемся чем-то другим. Мощным, темным, откровенно опасным. Углы его рта приподнимаются. Слегка. Но этого мимического изменения достаточно, чтобы мое сердце вновь дико заколотилось от неясного предчувствия угрозы.

Наверное, еще не поздно выйти отсюда.

Да?..





15. Молот


Я наматываю светлые пряди волос на кулак. Задаю ритм. Заставляю двигаться быстрее. Вбиваюсь глубже в глотку. Жестче.

Элла урчит от удовольствия. Приглушенно стонет. Она давится моим членом, пуская слюни.

Ей это все заходит. Кайфует от грубого траха.

А мне по нулям.

Обычно уносит от качественного отсоса. Вот единственная причина, по которой я еще не послал Эллу нахрен. Заглатывает она умело, отрабатывает на полную. Даже странно, что не шлюха. Фору даст любой профессионалке.

Но блять, сегодня все идет дерьмово.

Хотел расслабиться. Выплеснуть лишний напряг, расчистить мысли. Однако только сильнее подвис и загрузился.

Мне сейчас ни хорошо, ни плохо. Тупо никак. Ровно.

Пока Элла захватывает мой член и вовсю массирует глоткой, на автомате прокручиваю план лекции, которую сегодня читаю.

Ну не пиздец?

Она мне яйца вылизывает вовсю, а не цепляет. Вся эта механика нагоняет скуку. Проще было бы подрочить. Быстрее. И время на разговоры сливать не надо.

Хер стоит. Тут без проблем. Но удовольствия не чувствую. Разрядки тоже. Не заводит. Срабатывает рефлекс на самом примитивном уровне.

Рот у Эллы рабочий. Фигура отрыв башни.

А не заводит.

Херня какая-то.

Закрываю глаза. Запрокидываю голову назад. Продолжаю сгребать волосы в кулак.

Даю волю фантазии.

Хватает секунды, чтобы передо мной на коленях оказалась Полина Давыдова. Ледяная сучка. Нет, конечно, это не так. Она просто строит из себя такую. Роль держит. Мне бы полный доступ к ней. На несколько минут. Я бы ей показал, до чего же она горячая. Сама бы не поверила. Прочувствовала.

Дойду до этого. Просто не сегодня.

А сейчас представляю, как растягиваю ее пухлые губы, как вдалбливаюсь в ее раскаленное горло. Тугое, упругое.

Ритм беру такой, что Элла подхватить не в состоянии. Выдираю как одержимый. Мне сейчас ничего не надо. Достаточно яркого видения.

Живо все вижу. Четко.

Охуенно.

Электрический ток простреливает до хребта. И я разряжаюсь бурным потоком спермы в послушно распахнутый рот.

Накрывает мощно. До вибрации. До звона в башке.

Так бы в реальности. Мало мне этой фантазии.

Теперь интересно, как Полина сосет. Хочу почувствовать ее губы на своем члене. Знаю, что все у меня с ней будет.

Но под ребрами поднимается нечто темное, кипучее. Только стоит представить, как она у кого-то берет в рот. У другого мужика.

Это что вообще?

Злоба. Нет, хлеще. Ревность.

Ловлю себя на том, что зубы скрежещут от одних мыслей про другой член рядом с ней.

Впервые такое.

Когда я думал, сколько у бабы было мужиков до меня? Плевать на это. Не заморачивался.

А тут прямо корежит всего.

Нет, я в курсе, что у некоторых мужиков фетиш на девственность. Но за собой такого не замечал.

Странная реакция. Нужно будет разобраться, а теперь пора выпроводить Эллу из кабинета.

Она довольно облизывает губы. По ходу ждет продолжения.

— Тебе пора, — говорю.

— А я…

— Занят, — продолжаю, отодвигая Эллу от себя. — В универ ехать надо. Работа не ждет.

Она обиженно надувает губы.

— Ты до сих пор возишься с этой ерундой? — замечает, качая головой. — Никогда не понимала. Тебе даже ничего там не платят.

Не все в этой жизни измеряется деньгами. Но объяснять это Элле не имеет никакого смысла.

Я и на телек ходил бесплатно. Чисто помелькать. Для медийности. Для статуса. Но лекции в универе по факту принесли гораздо больше пользы. Там есть кого обработать. Универ очень не простой.

Когда Градов меня туда впервые отправил, я сам считал это бредом.

Пустая трата времени. Сомнительный пиар. Выгоды ноль.

Сначала не понимал. Потом как понял… Но Элла не поймет. Да и не нужно ей. Поэтому нехер слова тратить.

Вообще, сейчас я смотрю на нее и в голове только одна мысль — зачем в офис вызвал?

Ну в обычной ситуации трахнул бы. Выплеснул лишнюю энергию и поехал. А тут вышел блеклый минет. Ни огня. Нихуя.

Если бы не Полина.

Вообще, реакция на эту девушку мне совсем не нравится. Не помню, чтобы так сильно на кого-то реагировал. Хотя если разобрать по пунктам, то все логично. Но это тот случай, когда разбирать ничего не хочется.

Выезжаю в универ. По дороге переключаюсь. Когда захожу в аудиторию, уже полностью собран. Полину отодвигаю на второй план. Подальше.

Оцениваю обстановку. Веду взглядом по аудитории.

Здесь меня и прикладывает.

ОНА.

Давыдова!

Первая мысль — совсем ебанулся. Везде мне эта сучка мерещится. Зря сегодня ее представлял. Вон, как повело. Будто запечатлелся на ней.

Но потом наблюдаю ответную реакцию. Как она тушуется. Краснеет. Прячет глаза. А потом снова смотрит на меня. В груди аж дыхание спирает. От предвкушения.

Усмехаюсь.

Судьба такая.

На ловца и зверь бежит.

В тот момент я еще не понимаю, как сильно попал.





16


— Поговорим о продажах, — заявляет Молотов.

По аудитории проносятся недоумевающие шепотки.

Тема семинара заявлена совсем другая. Психология влияния. Однако сейчас он настолько уверенно произносит это название, что я сама на автомате смотрю в свой блокнот.

Вдруг перепутала? Нет, все так.

— Извините, — слышится голос парня откуда-то с первого ряда. — Однако тема указана иначе. Судя по описанию лекции мы должны обсуждать методы влияния в политтехнологиях. Воздействие на большие группы людей.

— И? — только и выдает Молотов.

Парень слегка пожимает плечами.

— Это не о продажах, — замечает он наконец.

— Кто сказал?

— Ну влияние это влияние, — неуверенно. — А продажи… совсем другое.

— Кто сказал? — повторяет Молотов, подступая к нему, останавливаясь напротив.

— Ну, — прочищает горло. — Мы должны обсудить психологическое влияние. Тут речь больше о серьезных схемах. Манипуляции сознанием. А продажи… нет, ну понятно, что массам можно разное впарить. Но собираясь к вам на семинар, я рассчитывал на более высокий уровень. О продажах сейчас любой инфо мошенник расскажет.

Внутренне поддерживаю этого парня. Можно сказать — болею за него. Потому что кажется, Молотов всерьез призадумался над его словами. Нет, этого типа не так просто поставить на место. Но тут хоть маленький шаг, а все же неплохо.

Думаю так еще секунду.

В следующий момент Молотов подается вперед. Опирается кулаками о поверхность парты, нависает над парнем так, что тот невольно сутулится, оказываясь в его тени.

— Это верно подмечено, — заявляет Молотов. — В самую суть. Мне нравится, когда студенты говорят прямо.

Моргнуть не успеваю, как…

— Лучше так, чем если все сидят и молчат, — добавляет он.

Обстановка разряжается. За долю секунды.

Не знаю, как Молотов делает это, кажется, он ничего особенного не говорит, и дело вообще не в словах. Он словно всем своим видом транслирует нечто вроде «Мы с вами одной крови».

— Продажа — это и есть влияние, — говорит он. — Продавать можно что угодно. Продукты. Вещи. Себя. Идеи. По ситуации.

— Но ведь не на каждого можно повлиять, — доносится мужской голос из противоположной стороны аудитории. — Есть люди с низкой степенью внушаемости. Когда у тебя развито критическое мышление, ты все эти хитрые рекламные трюки считываешь на раз.

— Конечно, — кивает Молотов.

— Я сразу такое раскусить могу.

— Да, можете.

— Но многие ведутся.

— Ведутся.

— Лохов вообще большинство.

— Согласен.

— Я бы таким руку не подавал.

— Да, таким ничего нельзя подавать.

— Их развести легче всего.

— Именно так.

— А вот с теми, кто реально умен, сложнее.

— Сложнее, верно, — задумчиво произносит Молотов. — Но есть техника, которая проймет любого.

— Какая?

— Хотите, чтобы я показал?

— Еще бы.

— Тогда прошу, — Молотов делает приглашающий жест. — Выходите к доске.

Парень поднимается. Идет туда, куда ему показывают.

Заинтересованные перешептывания. После — тишина. Молотов спокойно выжидает.

— Ну где? — нетерпеливо выдает парень.

Пауза.

Они… не понимают? Хотя мне самой тяжело дается выход из гипноза. Наверное, тут помогает только личная неприязнь к Молотову.

Так хочется, чтобы ему утерли нос.

Но происходит с точностью до наоборот.

— Вот! — наконец выдает первый парень. — Как же ловко вы нас всех сейчас провели.

Точно. Все как зачарованные ждут секретный секрет. А тот, кто утверждал, что его никакими манипуляциями не взять, сейчас послушно вышел к доске.

— А как не вестись? — теперь спрашивает он. — Как отбрасывать все эти крючки?

— Никак, — спокойно отвечает Молотов.

— Нет, ну так не бывает. Нужно ведь бороться…

— Мы каждый день делаем выбор. И часто сами этого не осознаем. Мы так хотим свободы. И с этим все просто, — тут Молотов вдруг смотрит прямо на меня. — Свобода — знать самого себя. Знать то, чего ты реально хочешь.

И что-то внутри меня отзывается. Что-то неосознаваемое словно бы уже делает выбор против всех законов логики.

Забываю, что хотела сбежать отсюда.

Он хороший лектор. Объективно — хороший. И кажется, я еще сама не знаю, как крупно сейчас попадаю.





17


— Назовите мне самого известного психолога, который приходит вам на ум, — предлагает Молотов.

— Фрейд! — практически одновременно слышится с разных концов аудитории.

Раздаются другие фамилии, позже начинают называть кого-то еще, но при обсуждении большинство сходится на том, что полярность Фрейда неоспорима. Как и вклад его психоанализа.

— А кто хоть раз слышал про Эдварда Бернейса? — спрашивает Молотов дальше, обводя всех внимательным взглядом.

Тишина.

— Это что-то по теме пропаганды, — неуверенно подает голос кто-то из задних рядов. — Да?

— Бернейс отец пропаганды, — заявляет Молотов. — И племянник Фрейда. Гений пиара. Это благодаря ему мы все живем в мире, где Фрейд настолько популярен. У остальных пиарщики были хуже.

Поднимается заинтересованный гул.

— И что такого особенного делал этот Бернейс?

— Работал с бессознательным, — отвечает Молотов. — Кто-то считает, что влияние основано на разуме. Надо найти весомые аргументы, проработать четкую структуру. Но решают эмоции. Первобытные рефлексы. Покажу на примере.

Как не стараюсь смотреть на него критично, больше не выходит. Вся его мимика, манера держатся, весь его вид цепляет и держит внимание.

Может все дело в контрасте. Выглядит Молотов совсем не так, чтобы ждать от него высоко-интеллектуальных рассуждений. По атлетическому телосложению он смахивает скорее на борца, чем на ученого. И если взять наше общение, то конечно, было понятно, что он умный, расчетливый, тот еще хищник. Но теперь все выходит на другой уровень. Гораздо выше.

— Табачные компании в Америке хотели увеличить доход. Их клиентами были мужчины. В то время женщины почти не курили, — продолжает Молотов. — Бернейс нашел способ изменить это навсегда. Он подготовил пиар-акцию на параде в Нью-Йорке. Выбрал самых известных моделей, которые закурили… «факелы свободы». Заметьте — не сигареты. Женщины не стали бы покупать курение. Зато «свобода» продавалась отлично. И кстати, продается до сих пор. Новости про «факел свободы» разлетелись по всей стране. Именно — новости. Не реклама в лоб. Через новости проходят ключевые продажи. Поэтому в следующий раз, когда будет смотреть очередной репортаж, спросите себя — а что мне сейчас продают?

В этот момент понимаю, что у меня по задней стороне шеи расползаются мурашки.

Стоп, стоп. Ну хватит.

Так действует его голос? Глупости. Нужно отгородиться. Это просто эффект толпы. В аудитории практически все обожают Молотова. Вот я и заражаюсь общим впечатлением от него.

Что-то вроде музыкального концерта. Когда попадаешь в эпицентр фанатов, сам невольно начинаешь подпевать.

К счастью, скоро лекция закончится. Вот только внутренне мне совсем этого не хочется.

— Теперь можете задать мне вопросы, — замечает Молотов и кивает на первую взметнувшуюся вверх руку. — Да, пожалуйста.

Даже эта часть выходит интересной. На самый банальный вопрос он отвечает так, что делаешь пометку за пометкой.

— Какие девушки вам нравятся? — слышится позади.

Голос знакомый. Кажется, это кто-то из тех студенток, которые живо обсуждали Молотова перед семинаром.

Невольно оборачиваюсь.

Девушка широко улыбается. Ее губы накрашены красной помадой. Да, точно она.

И почему я пялюсь на нее как дура?

Отворачиваюсь. Мысленно даю себе подзатыльник за идиотскую реакцию. И за то, что теперь снова сталкиваюсь взглядом с Молотовым.

А хуже всего — мне теперь интересно, что он ответит на такую бестактность.





18


— Хороший вопрос, — спокойно произносит Молотов. — Но ответ не имеет никакого отношения к теме нашей лекции.

— Ну почему же? — девушка не собирается так просто отступать. — Отношения — это ведь тоже влияние? И важно понимать…

— Мои вкусы ничего вам не скажут, — ровно замечает Молотов.

— Это да. Тем более, вкусы мужчин так часто меняются. Сегодня одна, завтра другая, — слышится смешок.

В аудитории опять повисает тишина.

— Так бывает, если никто не нравится по-настоящему, — говорит Молотов.

— А вы?

— Я однолюб.

В этот момент он смотрит на меня.

Нет. Ерунда.

Он просто направляет взгляд в ту сторону аудитории, где нахожусь.

И конечно, едва ли это может и правда иметь ко мне хоть какое-то отношение.

Случайность. Совпадение. Он лишь сворачивает тему.

Ну что за бред мне в голову лезет?

Молотов циничный тип. Прожженный. И вдруг… влюбился? Да, точно. Влюбился с первого взгляда. В меня. Тут даже сложно понять, какая часть этого вывода более бредово звучит.

— И это настолько скучно, что даже обсуждать нечего, — подводит итог Молотов. — Теперь запишите задание для следующего вебинара.

Перевожу взгляд на свой конспект и понимаю, что ничего не смогу записать. Мысли ускользают куда-то не туда.

Возможно, он и правда влюблен? Даже его поведение может быть частью образа. Ну или он просто флиртует со всеми подряд. Нечто вроде тренировки. Все это может ничего не означать.

Сжимаю ручку. Отрываю взгляд от блокнота, где веду заметки. Вокруг Молотова уже собирается толпа студентов. Раздаётся звонок, но не похоже, что кто-то собирается уходить.

Это нельзя сравнить с теми лекциями, когда ребята пулей вылетали из аудитории, как по сигналу.

Здесь никто не торопится.

— Похоже, у него и правда кто-то появился.

— Да ладно. Ты забыла слухи, которые про него ходят? Там всегда кто-то появляется. Каждый раз новая любовь.

Многозначительное хихиканье позади колет мои нервы. Опять невольно становлюсь свидетельницей чужих обсуждений.

Поднимаюсь, чтобы скорее выйти. Но все равно успеваю услышать еще кое-что.

— Нет, вы издеваетесь? В прошлый раз он больше шутил. Вел себя совсем по-другому.

— Ну у него всегда так. Стиль разный. Он может быть жестче. Или наоборот…

— Нет. Ну нет! — та самая девушка, которая допытывалась о вкусах Молотова обиженно надувает губы. — В тот раз он почти на свидание меня позвал. А теперь — ведет себе так, будто видит впервые.

— Слушай, ну со свиданием ты перегибаешь.

Дальше уже не слышу. Выхожу. Хотя оказавшись рядом с толпой, вспыхивает искушение еще тут задержаться.

Голос Молотова затягивает. Но этому есть вполне логичное объяснение.

Он красиво говорит. Голос глубокий, хриплый. Словно обволакивает. Так у многих дикторов голос поставлен. Вот и все.

Стараюсь не думать, что далеко не каждого диктора хочется ТАК слушать.

Уже в коридоре застываю. Вспоминаю, что должна была подойти. Записаться на будущее.

Ну там такая очередь. Может ну его?

Стоит об этом подумать, как ребята начинают выходить. Стою, прижавшись спиной к стене. Рассеянным взглядом провожаю толпу, которая из аудитории перетекает в коридор, продвигаясь дальше и дальше.

Теперь можно бы и подойти. Ничего не мешает. Но я все равно медлю.

Нет. Не буду я никуда подходить. Судя по сегодняшнему моему состоянию, мне вообще лучше на его лекции не приходить.

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

Когда слышу хриплое и пробирающее до дрожи:

— Вот это сюрприз. Рад тебя видеть на моем семинаре.

+++

Девочки, визуал Молотова и Полины можно увидеть в моем телеграм канале Валерия Ангелос - просто забиваете мое имя в поиске телеги и попадаете на мой канал. У меня есть и другие соц сети, но все ссылки на них можно разместить только в телеграм. Очень вас жду!





19


Чувство, будто меня поймали на месте преступления. Хотя ничего криминального я не сделала. Встречаю горящий взгляд Молотова.

Он словно сканирует. Проходится глазами по моему лицу. Внимательно, пристально, и кажется, способен распознать малейший оттенок эмоций.

Во рту предательски пересыхает. Горло сводит от напряжения, но я стараюсь подавить эту реакцию, как можно более спокойно произнести:

— Я не знала, что вы будете лектором. Не видела фамилию.

— Иначе бы не пришла? — иронично приподнимает бровь.

Ничего не говорю. Но ответ ему и так понятен.

Молотов усмехается.

— Ясно, — глаз от меня не отводит.

В коридоре никого нет. Еще недавно было много ребят, а теперь я невольно смотрю по сторонам, никого не замечаю и от этого осознания ловлю больше напряжения, чем раньше.

Нужно быстрее свернуть разговор. Уйти.

А у меня в голове вдруг всплывают слова секретаря насчет того, какая большая удача записаться на факультатив к Владиславу Александровичу.

Прогоняю эти дурацкие мысли.

— Как тебе лекция? — спрашивает Молотов, заставляя меня снова застыть на месте.

— Интересно, — признаюсь честно. — Спасибо.

И зачем я продолжаю стоять и смотреть на него как оболваненная? Зачем мне вообще как-то по-особому сворачивать разговор? Надо просто убраться из его поля зрения поскорее. Вот единственный выход. Чем дольше остаюсь тут, тем сильнее… залипаю?

Мне совсем не нравится моя реакция на него.

— На следующей неделе придешь? — интересуется Молотов, слегка прищуриваясь.

А я понимаю, что на языке вертится «да». Но умом знаю, что никуда приходить не собираюсь. Как бы не горел внутри интерес узнать, что там будет. В крайнем случае могу взять у кого-то конспект. Реальных встреч с Молотовым лучше избегать.

— Нет, — качаю головой.

Он внимательно изучает меня.

— Боюсь, не получится, — произношу с деланным сожалением. — Спасибо, мне пора идти.

Медлю буквально мгновение.

— Нет? — в глазах Молотова вспыхивает нечто новое, непривычное, такое, что вынуждает меня задержаться.

Огненное, расплавленное. До конца не могу осознать. На задворках подсознания горит сигнал об опасности.

Бежать. Скорее бежать.

Но тело замирает.

— Ну тогда терять нечего, — хрипло заявляет Молотов.

Моргнуть не успеваю, как он хватает меня. Мягко и в то же время порывисто. Осторожно, однако пресекая любое сопротивление на корню.

Его руки сильные, горячие. Пальцы обжигают кожу. Ладони скользят так, будто проезжаются везде. Движения уверенные и подавляющие. Взгляд прямой, буравящий. И выражение в его потемневших глазах глубже вводит меня в гипнотический транс.

Кажется, даже не вырываюсь. Просто не получается. От неожиданности меня накрывает оцепенение. А Молотов использует момент на полную, не теряет ни секунды.

Затягивает меня обратно в опустевшую аудиторию. Защелкивает замок изнутри. Подталкивает к ближайшей парте.

— Вы что…

Остаток фразы тонет в моем потрясенном вскрике.

Молотов подхватывает меня ниже поясницы, отрывает от пола, задирая юбку до талии, толчком раздвигая бедра.

Все это будто единственным жестом.

Он усаживает меня на деревянную поверхность, встает между разведенными ногами, впивается ртом в мои распахнутые губы, не позволяя ни возразить, ни попросту пискнуть.

Я целовалась раньше. Думала, что целовалась.

В эти секунды под напором Молотова четко осознаю, что все те прошлые поцелуи были ерундой, что похоже, никто меня и не целовал.

От его натиска теряюсь. Впечатление, точно из реальности выбивает. Он не просто касается моих губ. Атакует. Яростно, с жадностью, от которой кислород вспыхивает в легких, а сердце неистово колотится.

+++

Друзья, сегодня скидка на мою самую популярную книгу "Ненавижу любя" и я дарю вам промо

— Ненавижу тебя! — кричу, пытаюсь вырваться. — Убери от меня свои грязные руки!

— Ночью ты другое орала, — ухмыляется это животное, заваливает меня на спину и нависает сверху, хрипло продолжает: — Просила глубже. Жестче. Умоляла не останавливаться.

— Что? — в шоке смотрю на него. — Нет, я не могла.

— А ты ничего, — заявляет он. — Никогда бы не подумал, что такая заучка как ты даст фору бывалым девкам.

Ужас. Прошлую ночь не помню, а утром просыпаюсь в одной постели с этим подонком.

Красивый. Богатый. Опасный. Многие девушки мечтают, чтобы он хоть раз обратил на них внимание. А я хочу только сбежать.

Он жестокий, дикий, абсолютно неуправляемый. И главное — злейший враг моей семьи.

Неужели этот ублюдок и правда стал моим первым мужчиной?

Хочу стереть все из памяти, как страшный сон.

Но… вдруг оказывается, что теперь я должна стать его женой.

o1NdPayA



_xpz3GRc

aAuMF2mE



книга тут





20


Его язык толкается в мой рот. Грубо, собственнически, с такой страстностью, что меня заражает. Сначала не успеваю оттолкнуть его. Просто не получается. А тут уже поздно бороться.

Меня уносит. Затягивает все сильнее.

Разум молчит. Ощущение будто есть только сила рефлексов, которой оказывается абсолютно нереально противостоять.

Пробуждается ненормальное любопытство. Хочется протянуть момент. Понять, что дальше. Нырнуть в темноту глубже. Следом за Молотовым.

Вероятно, так влияет нехватка кислорода. И то, как он застает меня врасплох. Но анализировать происходящее буду позже.

Сейчас не то состояние.

Кажется, мир сужается до нас двоих. Больше вокруг ничего нет. Только слитые воедино губы, напрочь сбитое дыхание, прерывистые вдохи и выдохи. Грани размываются. Огонь жалит изнутри.

Сердце неистово колотится. Пульс разгоняется до предела.

Меня ослепляют эмоции. Незнакомые ощущения.

Молотов вытворяет со мной нечто запретное. Неправильное. Лишь со стороны все выглядит словно поцелуй. Чувствуется совсем иначе. Глубже, острее. До затмения перед глазами.

Он касается меня властно, уверенно. Каждый новый жест сильнее подавляет волю. Тяжелая ладонь накрывает затылок, не позволяя отодвинуться.

И если бы я захотела отстраниться, то ничего бы не вышло.

Молотов заключает в капкан. Одна рука удерживает меня за голову. Пальцы зарываются в волосы. Мягко, нежно, однако ощутимо, отправляя волны царапающих мурашек по всему телу. Другая рука вокруг талии. Крупная ладонь скользит по спине, надавливает между лопатками, притягивая теснее, а после снова ниже, задерживается на пояснице, впечатывая бедра в бедра. И тут уже чудится, будто он дотрагивается до меня везде. В один момент. Захватывает целиком и полностью.

Тело сводит от напряжения.

Его язык переплетается с моим языком. Втягивает в порочный танец. И мои губы движутся, откликаясь на первобытный зов. Против воли. Все происходит само собой.

Когда вдруг чувствую, как сильно Молотов возбужден. Мы слишком близко, чтобы не заметить. Жар, твердость, мерная пульсация.

Ощутив это, дергаюсь как ошпаренная. Пытаюсь вырваться, упираясь ладонями в широкие, будто литые из железа плечи. Нервно двигая бедрами, стараясь скользнуть по парте в сторону от него.

Молотов единственным жестом впечатывает меня обратно. Еще теснее.

Немного трезвею от прилива противоречивых эмоций.

Хочу укусить его. Иначе освободиться не получается. Но он словно заранее предугадывает мой порыв. Порывисто углубляет поцелуй. Не дает мне никакой возможности для такого маневра.

Сознание затуманивается под его животным натиском.

Впечатление, будто на меня набрасывается варвар, затягивает в пещеру, во тьму. Отбиться от него невозможно. Даже на миллиметр не отодвинуться.

Хватка сильная. Звериная. Тяжелое дыхание давит не меньше, чем мощные руки, которые заключают меня в огненные объятья.

Где тот интеллигентный рассудительный лектор?

Теряюсь. Оказываюсь один на один с той темной стороной, которую в нем сразу почувствовала.

Молотов сдавливает мои губы своим жестким ртом. Словно придушивает. И стискивает в жарком захвате еще крепче прежнего.

Доля секунды — его ладонь забирается под мою юбку. Сдвигает нижнее белье в сторону. Пальцы скользят по обнаженному телу так, что я уже буквально визжу в его рот.

Пусти! Сейчас же…

Стук в дверь? Или это у меня так пульс по вискам дубасит?

Изо всех сил извиваюсь, стараясь оттолкнуть от себя Молотова. Стучу кулаками по его плечам, по груди. Но кажется, он не замечает.

Слышится чей-то оклик. По ту сторону. Где-то в коридоре.

Опять стук. Громче. Отчетливее.

Здесь Молотов все же ослабляет захват. И я отлетаю от него, пользуясь этим моментом. Лихорадочно одергиваю юбку.

— Ты просто больной! — выдаю нервно.

Отдышаться не могу.

Кажется, говорю еще что-то. Сама себе отчет не отдаю.

Молотов молчит. Просто смотрит на свою ладонь, на пальцы, которые слегка поблескивают от влаги.

И горячая волна крови ударяет мне в лицо.

Это же он… трогал меня. Там.

— Лучше тебе прийти на лекцию, — спокойно заключает Молотов, глядя мне прямо в глаза.

Он совсем псих?

Проходит мимо. Заставляет меня отшатнуться назад еще сильнее. Но больше не делает попытки тронуть. Спокойно открывает дверь. Невозмутим.

Показываются студенты. Преподаватель. К счастью, знакомых лиц не вижу, поэтому вылетаю из аудитории как можно скорее, не оглядываясь.

Никогда на его лекцию не приду. Никогда! И ничто меня не заставит поменять решение. Тем более, после такой бешеной атаки.





21


— Пожалуйста, Поля, мне больше некого просить, — Инга крепче сжимает меня за руку. — Конечно, я пойму, если ты не захочешь помогать. Другие бы со мной даже говорить не стали. Когда я столкнулась с Миланой, она отшатнулась от меня будто от прокаженной. А Вита вообще сделала вид, будто не узнала. Отвернулась и прошла мимо. Поэтому… я тебя пойму. Честно. Просто…

Слезы бегут по ее щекам. И у меня сжимается сердце. Невыносимо видеть подругу в таком состоянии.

— Если бы могла, — сдавленно продолжает она. — Узнать у своего отца. Если бы он сказал…

Путанные пояснения Инги складываются в довольно мрачную картину.

Похоже, ее отца подставили. Он под следствием. Все имущество арестовано. Бизнес-партнеры отвернулись от него в один момент.

Речь идет о серьезном мошенничестве. Для следствия все выглядит так, будто Исаев годами обманывал своих партнеров, наживался на каждой сделки, при этом уходил от уплаты налогов, используя разные мутные схемы.

И вдруг правда вскрывается.

Но правда ли это?

Мир бизнеса жесток. Ошибки не прощаются. Это не первая история. Кто-то может годами успешно проворачивать мошеннические схемы. А кто-то «попадается» и отвечает за все. Иногда за то, чего вовсе не делал.

— Мама считает, это кто-то из его замов или какой-нибудь помощник, — глухо всхлипывает Инга. — Но мы не можем понять кто. Мама вообще в этих делах не разбирается. Никогда не вникала. Ну и я… откуда мне знать? Сама понимаешь. Единственное в чем мы уверены — он не виновен. Не мог он настолько нагло подставить своих партнеров. А деньги? Если бы он украл такую сумасшедшую сумму денег, то… где они? Мы едва сводим концы с концами. Непонятно чем оплачивать счета. У нас уже накопилось столько долгов. И каждый день их больше и больше. Такое чувство, будто отец жил в кредит. Но мы бы знали. Мама бы знала. Он же все ей всегда рассказывал. Он бы сказал. Если бы воровал и обманывал, он бы не молчал.

Даже мне рассуждения Инги кажутся наивными.

Но с другой стороны мой папа всегда хорошо отзывался про Леонида Исаева, немного подшучивал над ним, называя слишком принципиальным и честным. Считал его немного не от мира сего.

И тут такие новости.

Если верить материалам следствия, Исаев выглядит прожженным мошенником. Циничным, жестоким. Человеком, у которого нет ничего святого. Потому что большая часть денег отмывалась через несуществующие благотворительные фонды.

Сейчас против Исаева ополчились буквально все. Материалы о нем в прессе и в Интернете настолько разгромные, что градус ненависти к этому человеку в обществе зашкаливает.

Прошлой ночью кто-то бросил бутылку, набитую взрывоопасной смесью в дом. Инга уже показала мне следы от вспышки огня.

Раньше были ведра красной краски, плакаты с непристойными надписями.

Подруге пришлось удалить соц сети, потому что кто-то слил ее данные в сеть. Закрытие профиля не помогло. Ей и на телефон приходят сотни сообщений с оскорблениями, угрозами и пожеланиями смерти.

Она боится выходить на улицу.

В общем, творится полный дурдом.

А хуже всего — кажется, я никак не могу ей помочь. Инга надеется на помощь моего отца, но я уже говорила с ним и получила жесткий отказ.

— Забудь об этом, — холодно произнес он, оборвав меня. — Исаеву конец. И любой, кто вступится за него, только получит еще больше проблем. Он зашел слишком далеко. Обманул того, кого не стоило.

— Пап, но ты же сам говорил, что он слишком честный, — не удержалась от замечания. — Неужели ты веришь, будто он бы стал проворачивать такие схемы?

— А это не важно, стал бы или нет, — обрубил жестко. — По нему уже все решено. Никто ему не поможет.

— Ну ладно, тогда…

— Не лезь в это, — грубо. — Даже не думай. Полина?

Пришлось кивнуть.

Хотя совсем не согласна. Но что я одна могу сделать? Поддержать Ингу словами, помочь ей деньгами. Только этого мало.

Смотрю на рыдающую подругу, ощущаю тупое бессилие.

— Извини, — говорю наконец. — Я говорила с отцом. И… он не сможет ничего сделать. Он сказал мне, что все вышло на такой уровень, когда вмешаться уже нельзя.

Инга выглядит абсолютно потерянной.

Мое сердце падает вниз.

Воздух вокруг пронизан чувством абсолютной безысходности. Но вдруг подруга вскидывается.

— А если мы найдем того, кто подставил папу? Если будут доказательства? Если у нас получится выйти на след?

Каждый новый вопрос заставляет все внутри меня сильнее сжиматься.

Понимаю, что это бесполезно.

Однако понимаю и то, что нельзя лишать Ингу веры.

Просто реакция моего папы о многом говорит. Без лишних слов.

Да и как тут найти виновного? Такие схемы продумывают настоящие профи. Там концов не найти.

— Слушай… — чуть дыша произносит Инга, и в ее глазах разгорается огонь надежды. — Молотов! Вот кто мог бы помочь разобраться во всем. Уверена, у него есть связи. Я слышала об этом. Он мог бы вникнуть. Посмотреть документы. Поговорить с замами отца, с его помощниками… он же как детектор лжи. Так его называют. Да-да. Точно. Он бы сумел их вывести на чистую воду. Полина, ты можешь с ним поговорить? Ты можешь попросить его о помощи?

— Почему я? — вырывается. — Ну то есть с чему бы ему вдруг меня слушать и помогать?

— Поль, ты же понравилась ему. Тогда в спортзале. Я видела, как вы общались. Он вряд ли меня запомнил. Но ты другое дело. Если я его попрошу, то он сразу откажет. А тебя хотя бы выслушает. Есть шанс. Пусть маленький, но есть. Ты бы поговорила с ним? Пожалуйста. Я очень тебя прошу.

+++

Девочки, сегодня скидка на мою завершенную книгу "Я не для тебя" и я дарю вам промо -

— Найди ему девку. И побыстрее. Он после игры. Если сейчас напряг не сбросит, то разнесет все к чертям. Помнишь, что в прошлый раз было?

— Помню.

— Тогда чего ждешь?

В закрытой академии есть правила, от которых накатывает шок. Я думала, что хуже не будет. А потом меня приковали наручниками к самому отбитому отморозку. На целую ночь.

Он настоящее животное. Красивый, дикий, жестокий. Абсолютно без тормозов. И рефлексы у него хищные. Особенно после игры.

Как же мне вырваться из опасной ловушки?

irZVavaC

Книга тут -





22


Я бы лучше поговорила с отцом еще раз. Но это бесполезно. Только время зря потрачу. Да и он может разозлиться, а у нас и так отношения натянутые сейчас из-за моего решения насчет учебы дома.

— Поля? — в глазах Инги горит надежда.

А меня затапливает чувство вины. Надо отказаться. Однако как?

Боюсь, логичные объяснения тут не сработают. Подруга от этой идеи не откажется. Бесполезно сейчас пытаться ей что-то говорить. Не примет.

Звук открываемой двери отвлекает.

Поворачиваюсь, вижу, что в проеме показывается сестра Инги. Она застывает, увидев, что мы сидим в гостиной. Хмурится в напряжении.

— Опять ты! — выпаливает Инга, буквально взвиваясь. — Да что же тебе все неймется? Ты что, преследуешь меня?

Будто сама не своя. Невольно подвисаю от такой бурной реакции.

— Мне нужно… — начинает было девушка.

— Ты забыла, что тебе сказали? — шипит Инга, меняясь до неузнаваемости.

— Нет, но это и мой дом тоже, — тихо, но твердо произносит она.

— Ин, — решаю вмешаться, чтобы немного сгладить конфликт.

Чувствуется, тут все на эмоциях. Оно и понятно. Такая ситуация.

— Извини, Поль, нервы уже сдают, — качает головой Инга, а после понижает голос. — Ты просто не знаешь всего. Тут столько произошло. Ладно, позже расскажу.

Поворачивается.

— Ну что тянешь? — тон ее голоса резко меняется. — Быстрее бери, что тебе нужно и убирайся.

Девушка молча проходит мимо нас. К шкафу, где стоят книги. Берет несколько.

А я перехватываю взгляд Инги.

Не узнаю свою подругу. Что на нее нашло? Нет, я помню, она говорила, что у них бывали ссоры. Но чтобы до такой степени накал доходил. Даже как-то не по себе становится.

Сестры они только по отцу.

Мать Инги когда-то давно была любовницей Исаева. Они расстались. Про беременность она ему ничего не сказала, скрыла дочь. Новая встреча произошла случайно. Лет пять назад. Тогда как раз погибла жена Исаева. Бедная женщина долго болела, врачи не смогли ее спасти.

Инга жаловалась на сестру. За то, что та не идет на контакт, постоянно устраивает ей всякие подлости, травит.

— Это с виду Женя выглядит как божий одуванчик. Ты себе представить не можешь, какая она сука, — делилась со мной. — Она меня как сестру не принимает. Хотя столько раз пыталась с ней подружиться, наладить общение. Нет, Поль, она меня на дух не выносит.

Сейчас наблюдая за тем, как Женя берет книги с полки, мне тяжело сопоставить ее, такую тихую и хрупкую, с тем образом, который нарисовался в моей голове благодаря рассказам Инги.

Наверное, сама Инга могла сгущать краски, слишком остро реагировать. Она же очень эмоциональная.

Ну а как Женя должна была ее принять? Сначала смерть матери. Потом свадьба отца с женщиной, с которой он когда-то ее маме изменял. Еще и как выясняется, у нее есть сестра.

Можно понять обеих девушек.

— Долго ты еще будешь возиться? — с нетерпением бросает Инга.

Кладу ладонь на ее руку.

— Прости, Поль, — вздыхает. — Она нам вчера такое устроила. Ладно. Не важно.

Женя поворачивается, идет на выход.

— Ты должна быть благодарна моей маме, — выдает Инга. — Только из-за ее доброты мы вчера не вызвали полицию.

Девушка задерживается. И я замечаю взгляд, которым она одаривает сестру. Убийственный.

— Да, твоя мать очень добра, — ответ пронизан иронией.

Инга приподнимает брови, глядя на меня. Будто говорит «ну ты видишь какая она?»

— Иди уже, — произносит раздраженно. — Не мешай нам.

Девушка выходит.

— Ну так что ты решила? — тут же переключается Инга. — Про Молотова?

Чувствую, что пожалею об этом. Уже жалею, если честно. Однако видя в каком расшатанном состоянии она, как срывается, нервничает…

Я понимаю, как им тяжело. Если Инга обращается ко мне с такой просьбой о помощи, то надежды уже нет. Она готова цепляться за любую соломинку, пусть даже призрачную.

Разве могу отказать?

— Я поговорю с ним, — отвечаю наконец. — Но только, Ин, ты должна понимать. Вряд ли он на такое согласиться. А даже если согласиться, то сама подумай — чем это поможет?

— Пожалуйста, Поля. Других шансов все равно нет.

— Хорошо, — киваю. — А ты пообещай мне, что не будешь так срываться на Женю. Вам сейчас всем очень тяжело, и ей тоже. Все-таки вы сестры. Сейчас сложный момент. Вам лучше друг друга поддерживать. Вы же вместе на одной стороне.





23


На следующее утро собираюсь в универ. Сегодня суббота, но именно на выходных Молотов проводит факультативы.

— Полин, ты куда так рано? — спрашивает мама, увидев меня внизу.

— На занятия.

Ее вопросительный взгляд заставляет задержаться и пояснить.

— Это факультатив. Перед поступлением. Можно и не ходить, но… там интересные лекции.

— Что-то ты сильно глубоко в учебу ушла, — качает головой. — Давай хотя бы вместе позавтракаем.

Бросаю беглый взгляд на часы. Время позволяет. Хотя собиралась пораньше приехать, настроиться. Но с другой стороны тут как не настраивайся, наперед с Молотовым ничего не просчитаешь. Перед парой подходить к нему нет смысла. Только после лекции. Тут на меня накатывают воспоминания, которые прогоняю прочь уже несколько дней.

Про его поцелуй. Про то, как он резко сгреб меня в объятья, не позволяя вырваться. Как сжал, впечатал в свое мощное тело.

И неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не стук в дверь.

Обрываю мысли. Понимаю, что пропустила слова мамы.

— Извини, задумалась, — замечаю тихо.

— Нельзя так, — она хмурится. — Мне эта твоя учеба уже не нравится. В Англии было бы спокойнее. Там вообще безопаснее.

— Ну смотря в каком районе, — не удерживаюсь от сарказма.

Только как это связано? Моя нагрузка по учебе и обстановка в стране.

— Поль, — смеется.

— Ты же помнишь ту историю в мае? — приподнимаю брови. — По всем новостям гремело.

Парня убили на крыльце дорогого отеля.

— Везде бывают трагедии, — отвечает мама.

— С криминалом все хуже особенно в центре. Даже в самом элитном районе Лондона ты не чувствуешь себя в безопасности.

Ну в какой-то степени сгущаю краски. Конечно, есть места, куда нереально попасть обычному человеку. Но то, что некоторые части центра выглядят как помойка, тоже чистая правда.

Мама настроена под стать отцу. Ей хочется отправить меня заграницу, ведь это особый статус, уровень и далее по списку. Да и коронное «у всех там дети учатся» тоже никуда не пропадает.

— Полина, — она улыбается. — Ты же знаешь, что мы бы обеспечили тебе все самое лучшее. Папа бы договорился. И по поводу охраны тоже. Хоть в Лондоне, хоть где.

Это так. Но при мысли об очередной поездке туда, при осознании того, что если поступлю там в универ, придется учиться и жить в той стране не меньше пяти лет, накатывает тоска.

Реакция родителей на мое решение иногда заставляет почувствовать себя ненормальной.

— Ну все, идем завтракать, — мама обнимает меня, будто чувствуя вдруг возникшее напряжение, старается это сгладить. — Я сама накрою. Вместе посидим. Как раньше. А ты позови папу. Он в кабинете.

Иду за отцом. Вижу, дверь открыта. Не успеваю зайти, как до меня долетают его слова.

— И здесь Молотов? — раздается. — Когда он везде успевает? Нет, я слышал про Вербицкого. Ну да, что Валик его нанял. Но ты что, правда хочешь сказать он на первые позиции пролез именно благодаря этому типу? Молотову?

Кровь горячей волной ударяет в затылок.

Останавливаюсь на месте.

— Да, согласен. Выглядит странно. Ну Валик же такой был… ну кто мог подумать, что выйдет вперед на выборах? Еще и настолько резко. Люди выбирают стабильность. Опросы совсем другое показывали.

Пауза.

— Слышал про его работу с молодежью, слышал. Значит, Молотов ему все организовал?

Качнув головой, шагаю дальше. Останавливаюсь в проеме.

— Хваткий он. Прожженный тип. Точно, — хмыкает.

Отец стоит спиной ко мне, продолжая разговор по телефону. Но я легонько стучу по открытой двери. Папа оборачивается. Улыбается мне, вопросительно приподнимает брови.

— Завтрак, — говорю практически только губами. — Мама накрывает.

Обычно это делает прислуга. У нас давно уже так. Но иногда бывают исключения. И такие моменты возвращают меня в раннее детство. В то время, когда отец еще только начинал свой путь.

Папа кивает, жестом обещая подойти.

А я прохожу обратно по коридору, слыша, как он заканчивает разговор:

— Потом обсудим. Но с Молотовым я тебе связываться не советую. Неизвестно, на кого он работает. Вот. Верно. Ты сначала с этим разберись.



Друзья, сегодня на все мои книги крутые скидки -

И тут -





24


По дороге в гостиную прокручиваю случайно услышанные фразы.

Значит, мой отец про Молотова наслышан. Закономерно. Он же был на том закрытом мероприятии. Его обсуждали. Только для меня он новое лицо, и то лишь потому что я недавно вернулась из Англии.

Вот и причина, по которой Инга так верит в эту идею. Про Молотова такая слава идет.

Валик Вербицкий… звучит знакомо. Не вникаю в политику, но слегка напрягаю память — перед глазами тут же встают посты в соц-сетях. Именно про этого Валентина.

Неудивительно, что он настолько «на слуху». Молотов занимается его раскруткой.

Отец считает, он с кем-то связан. А у меня такого чувства не возникает. Наоборот, создается ощущение, что Молотов свою свободу высоко ценит, не стал бы себя ограничивать никакими сделками.

Но откуда мне знать?

Стоп. Зачем вообще о нем думаю?

Настраиваюсь на разговор. Хотя умом понимаю, что тут как ни настраивайся, а Молотов, скорее всего, откажет.

— А ты что, опять в универ? — спрашивает отец. — Еще не поступила, а уже там пропадаешь.

— Только на выходных, — говорю. — И то на прошлой неделе не ходила.

— Что поменялось?

— Будет интересная лекция.

— О чем?

— Пап, — улыбаюсь. — Тебе правда интересно?

— Не особо, — усмехается. — Но я хочу понимать, где моя дочь проводит свободное время. Кстати, на следующую неделю ничего не планируй.

— А что будет?

— Гости придут. Петр Иванович со своим сыном.

Понятия не имею, кто это. Вопросительно смотрю на отца.

— Один из моих новых бизнес-партнеров, — продолжает он. — Я бы хотел, чтобы он познакомился с нашей семьей. Ну и ты заодно на его сына посмотришь. Пообщаетесь.

— Мне хватает с кем общаться, — замечаю ровно.

— Полин, — кривится.

— Что, папа?

Насчет свадьбы мы уже все обсудили. Рано мне выходить замуж. Рано. Да мне только недавно восемнадцать исполнилось. Это что, средние века? Моего согласия никто не спрашивает?

— Ну хватит вам, — примирительно заключает мама, вмешиваясь в разговор. — Что вы начинаете? Давайте спокойно позавтракаем.

Дальше она переводит общение на другую тему, но напряжение все равно ощущается вокруг.

Мне казалось, отец оставил эту идею. Хотя бы на некоторое время. Но нет, он опять за свое. Если не учеба заграницей, так личная жизнь.

Тут я готова даже выдумать что-то. Про парня из Англии, например. Ну мало ли с кем я могу общаться?

Нет, глупо, конечно. Он сразу все проверять начнет.

Решаю разобраться с этим позже. Сначала мне надо выполнить обещание, которое я дала Инге. Попробовать договориться с Молотовым.

В пути до универа чувствую себя как на иголках. А на лекции все становится еще хуже. Нет, сама лекция интересная. Молотов умеет держать внимание аудитории, зацепить, зажечь. Если сравнить, то сегодня он даже как будто выкладывается сильнее, чем в прошлый раз.

Волнует другое.

Он замечает меня. Кажется, замечает. Мазнув взглядом, не задерживается. И больше не смотрит в мою сторону. Ну то есть он смотрит сразу на всех. Пока говорит, прохаживается по аудитории. Иногда задерживается между рядами. Однако не чувствую прежнего внимания.

Еще недавно меня буквально сносило жаркой волной, исходящей от Молотова, лишь стоило нашим взглядам скрестится.

А теперь все выглядит так будто ничего и не было.

Эмоции смешанные.

Наверное, я могла бы решить, что он забыл меня или не узнал. Но… может все проще. Потерял интерес.

Это хорошо. Мне не нужно, чтобы он как-то меня выделял. Однако если я хочу договориться насчет помощи для Инги, то подобное равнодушие не сыграет в пользу моих просьб.

Болезненный укол внутри.

Вероятно, взыграло самолюбие.

Просто поразительно, как он умудряется меня расшатать, вообще, ничего не делая.

Лекция заканчивается, и я вижу, что к Молотову даже не подойти. Его обступают другие студенты. Так было и на прошлой лекции. Но сейчас он словно бы вовсе не спешит уходить. Всем отвечает, всех слушает.

Постепенно кольцо людей вокруг него начинает редеть. Собираюсь подойти, когда останется еще меньше ребят. Мне надо как-то пообщаться наедине.

— Все, друзья, продолжим в следующий раз, — смотрит на часы.

И быстро пресекая вероятные возражения или порцию новых уточнений, решительно направляется к выходу.

Я что, так и не поговорю с ним?

— Извините, — говорю, шагая следом за ним. — Мне нужно срочно с вами поговорить.

Молотов оборачивается.

Другие студенты не спешат уходить. Ощущаю неловкость. Кажется, сейчас все взгляды прикованы ко мне. Даже слышится легкий возмущенный ропот.

Кто я такая, чтобы задерживать их кумира?

Молотов смотрит по сторонам достаточно выразительно, чтобы шепотки разом стихли. А после ему ни слова говорить не приходится, студенты сами начинают расходиться. Будто считывают молчаливую команду.

— Да, — произносит Молотов, уже когда никого рядом не остается, а дальше с каждым новым словом его голос звучит все более хрипло. — В прошлый раз мы разговор не закончили.

В его глазах вспыхивает такое, что заставляет отшатнуться.

Похоже, насчет равнодушия сильно ошиблась.





25


— Это по делу, — говорю, будто безотчетно стараюсь прочертить между нами границу.

Только вопрос — а какие у нас могут быть дела?

Сейчас Молотов смотрит на меня с таким видом, что сомневаться в природе его единственного интереса ко мне не приходится. Все прозрачно.

Он не сводит цепкого взгляда с моих губ. И кажется, кожа начинает гореть от такого пристального визуального контакта. Еще и перед моими глазами начинают мелькать яркие кадры недавнего поцелуя. Настолько откровенные, что это буквально меня ослепляет.

Сердце гулко бьется о ребра. Напрасно пытаюсь выровнять дыхание, хоть как-то собраться.

— Хорошо, — спокойно произносит он. — Давай обсудим.

И переступает порог, возвращаясь обратно в аудиторию.

Наверное, только сейчас замечаю, что мы вышли в коридор. А теперь получается, снова останемся наедине.

Дежавю, накатившее от прошлого такого опыта общения, теперь накрывает еще мощнее.

— Хочешь в коридоре поговорить? — вопросительно приподнимает бровь Молотов.

Студенты ходят вокруг. Ребят не так много. Но у меня к нему и правда не тот разговор, который стоит вести при свидетелях.

Молча шагаю за ним.

Он кивком показывает на ближайшую парту. Подвисаю в нерешительности.

Что в нем такого? Почему всякий раз он расшатывает мое самообладание так, что будто саму себя теряю.

— Мне тебя усадить? — интересуется Молотов и в его взгляде мелькают такие искры, от которых кровь толчком приливает к щекам.

И точно по команде в голове снова встает яркая картинка того, как он меня усадил. В похожей аудитории. На похожую парту.

Мы едва обмолвились парой фраз, а у меня уже такое чувство возникает, словно задыхаюсь.

Нет. Так продолжать нельзя. Нужно собраться.

Усаживаюсь на край скамьи.

Молотов тут же располагается за соседней партой. Лицом ко мне. Корпусом в сторону прохода. Будто зеркалит мою позу. Конечно, на свой манер.

Нас разделяет проход между партами.

Но от Молотова сейчас исходит такая мощная энергетика, что впечатление будто эта подавляющая сила заполняет собой все.

Держится он спокойно, небрежно. Однако читается, что все это напускное. Обманчивое впечатление, которое хищник создает перед нападением на добычу.

Воздух наэлектризован.

— Возможно, вы слышали про Исаева, — говорю, только бы разорвать повисшую тишину. — Это сейчас по всем новостям.

— Не смотрю новости, — говорит Молотов.

Как же не смотрит? Он же участвовал в предвыборной кампании Вербицкого. Зачем лукавить? Или он сейчас не смотрит? Вербицкий же выиграл. Или…

Ладно, уточнять нет смысла.

— Его подставили, — продолжаю и передаю ему сжатую версию ключевых событий.

Чем больше говорю, тем сильнее жалею о каждом новом слове.

Молотов вроде и слушает, но впечатление будто ему скучно.

Конечно, это все не особо интересно. Однако его реакция уже показывает, что мало шансов, будто он согласится заняться расследованием того, что ему безразлично.

— Почему тебя так волнует этот Исаев? — вдруг спрашивает Молотов.

Мысли обрываются. Под его взглядом это и без лишних фраз может произойти.

Прикладываю всю волю.

— Он отец моей близкой подруги, — поясняю как можно более ровно. — Инги. Возможно, вы ее помните. Мы встречались в спортзале.

Теперь выражение лица Молотова нечитаемое.

— Я бы очень хотела ей как-то помочь. Но мой отец, — начинаю и прикусываю язык.

Надо же было сболтнуть такую дурость.

— Он прав, — говорит Молотов.

— Что — простите?

— Правильно, что отказался. Исаев обречен. Помогать ему нет смысла.

— Откуда такие выводы? — внутри поднимается протест.

Хотя умом-то понимаю, что Молотов прав. И да, реакция моего отца показательна. Как и поведение остальных, даже более близких к Исаеву знакомых и бизнес-партнеров.

— Исаев прокаженный. Кто рядом с ним, того зацепит. Не сразу. Но цепная реакция пойдет, — прохладно говорит Молотов. — Вопрос в том, что некоторые могут без проблем дистанцироваться от него. Связей мало или они не так уж важны. А другим труднее. Однако если для них еще что-то может измениться, то для Исаева вряд ли.

— Хотите сказать, у него совсем нет шансов? Даже если найти, кто его подставил?

— Не так важно, кто его подставил, — говорит Молотов, слегка прищурившись. — Важно, что его позволено добивать. Вот показатель. Или ты думаешь, он первый, кто попался на таком мошенничестве?

Бесполезно. Весь этот разговор никуда не приведет.

— Значит, вы не поможете, — отвечаю, качнув головой.

— Ну почему? — прищур Молотова приобретает недобрый оттенок. — Помогу. Только мне надо понимать, в чем резон.

— И вы… — в горле предательски пересыхает.

— Что вы готовы мне предложить, Полина? — спрашивает хрипло.





26


Неожиданный переход на формальное «вы» и его низкий будоражащий голос оказывают эффект, который мне совсем не нравится. Как и его пронизывающий взгляд, как и само выражение, которое читается в глазах.

Воздух вокруг стремительно накаляется.

Молотов смотрит на меня с таким видом, что сомневаться в том, какие именно предложения он сейчас ожидает, не приходится.

Кровь приливает к щекам. Горло будто судорога сводит от напряжения. И все внутри меня нервно пульсирует.

Резко поднимаюсь. Хочу как можно скорее выйти отсюда. Оказаться подальше от него.

Только сам Молотов тоже поднимается. Закрывает мне дорогу, вставая посреди прохода.

Можно, конечно, выскользнуть с другой стороны парты, но делать этого мне не хочется. Суетиться, показывать, как меня выбивает из колеи его вопрос. Да вообще хоть что-то показывать.

Мне надо спокойно выйти. Чем раньше, тем лучше. Но…

— Куда так резво? — спрашивает Молотов, вбивая в меня пристальный взгляд, буквально проливая насквозь своим вниманием.

— Пропустите, — говорю как можно более спокойно.

Сама удивляюсь, что удается скрыть дрожь в голосе.

— Пришла ко мне, попросила о помощи, а потом сразу наутек? — на последней части фразы Молотов иронично приподнимает бровь. — Ты почему такая дерганная?

— Отойдите, пожалуйста, — говорю, не желая вдаваться в подробности и развивать разговор дальше. — Мне нужно идти.

— Интересно получается, — легкая усмешка. — Ты хотела, чтобы я просто так помог? За твои красивые глаза?

— Нет, но и таких грязных предложений не ждала, — выпаливаю в сердцах и тут же прикусываю язык.

Поздно.

Понимаю, что совершила ошибку. Не стоило ничего объяснять. И я не собиралась. Но слово за слово, и он умудряется втянуть меня в это.

— Грязных? — повторяет Молотов, а дальше произносит с расстановкой, выделяя каждое новое слово: — И что же я такого тебе предложил?

Судорожно выдыхаю.

В том-то и дело, что ничего. Однако по всему было ясно, в каком ключе он собирается продолжать.

— Я твоих предложений ожидал, — невозмутимо прибавляет мерзавец. — А ты, как выясняется, уверена, что надо расплачиваться за мою помощь чем-то… грязным?

Очередной издевательский вопрос. Но я сама виновата, что загнала себя в эту ловушку.

— Не знал, что ты настолько испорченная девушка, Полина.

Уже то, как он произносит мое имя. Мягко, чуть растянуто. Уже лишь это сильно выводит из состояния равновесия.

— Причем здесь я? — выдаю, напрасно стараясь совладать со своими эмоциями.

— Ну это же все в твоей голове, — ровно. — Я и слова не сказал. Ты сама все придумала.

— Да, не сказали, — киваю нервно. — Но было понятно, чего именно ждете.

— Как именно — понятно?

— Так, — дергаю плечом. — По лицу. И по тону. И вообще.

Замолкаю под его лукавым взглядом. Там вспыхивает все больше искр, которые доводят до зубового скрежета.

Ну как можно быть настолько раздражающим?

Хотя тут скорее на себя стоит злиться. Он намеренно провоцирует.

— Ваше поведение такое, что, — начинаю и снова останавливаюсь, но приложив усилие воли все же стараюсь выражаться спокойно. — Вы ясно дали понять. Еще раньше.

— И ты все равно ко мне пришла, — теперь без тени усмешки, абсолютно серьезно.

Мои щеки буквально ошпаривает от смеси стыда и смущения.

Он прав. Что тут можно возразить? И как?

В голове возникает мысль выдать нечто вроде «думала, вам будет интересно само расследование, казалось, вам нравятся головоломки», но я заставляю себя проглотить все эти глупые фразы, рвущиеся с моего языка.

— Я ошиблась, — говорю, наконец. — Уже ухожу.

Молотов молчит. Взгляд от меня не отводит, а после вдруг произносит таким тоном, от которого невольно колени подгибаются:

— Присядь.

Заторможенно осознаю, что сама опускаюсь на скамью. Злюсь на себя за то, что он действует на меня будто удав на кролика.

— Я тебе помогу, — неожиданно произносит Молотов.

— Но я не буду вам ничего за это… предлагать, — начинаю, еще не зная, как лучше сформулировать.

— Думаешь, мне трахнуть некого? — грубо обрывает Молотов, вынуждая меня застыть.

Молча смотрю на него.

— Будет тебе расследование, — заключает он.

И я не могу отделаться от ощущения холодка, ползущего по спине.

— Я дам вам номер Инги, — говорю.

— Зачем?

— Она все расскажет. Детали, вообще…

— Ты сама мне расскажешь. Вместе этим займемся.

— Нет, — нервно мотаю головой. — Не могу.

— Ну как хочешь, — спокойно бросает Молотов. — Тогда скажешь своей подруге, что я дал отказ.

— Вы же только что согласились.

— Да. Согласен — с тобой, — четко озвучивает условие Молотов.

И теперь меня окатывает кипятком.





27


— Ну как знаешь, — спокойно бросает Молотов, а после разворачивается, направляясь к выходу.

— Постойте, — бросаю ему вслед.

Нервы у меня сдают. Просто понимаю, что все пойдет прахом. Он не станет помогать Инге на других условиях, ясно дал понять это. А так хотя бы будет шанс. Однако необходимо сразу обозначить границы.

Молотов задерживается. Оборачиваясь, проходится взглядом по мне.

Поднимаюсь. Шагаю к нему.

— Это будет расследование, — говорю, внимательно глядя на него. — Детали, подробности. Все строго по делу Исаева. Я уточню информацию у подруги, а потом передам вам эти материалы.

— Да, — спокойно соглашается Молотов.

— Формальное общение.

Он смотрит на меня, не мигая. Никак не комментирует. Вопросительно приподнимаю бровь.

— Можешь называть так, как тебе нравится, — замечает Молотов наконец.

— Думаю, нам стоит сразу обсудить условия… хм, сотрудничества. Чтобы потом не было недоразумений.

— И что же это за условия?

— Вы меня поняли. Если начнете переходить черту, то придется все сразу закончить. Я хочу помочь подруге. Больше меня ничего не интересует.

— Понял, — кивает Молотов. — Тогда сегодня в восемь вечера.

Дальше он называет популярный ресторан в центре.

— Это вы…

— Встретимся там, — заключает.

— Речь была про формальное общение.

— И? — приподнимает бровь.

— Зачем нам встречаться в ресторане?

— У меня уже назначена встреча там. На шесть. К восьми закончу. Не вижу проблемы в этом месте. Или ты бы предпочла встречу в моем доме?

— Нет, конечно. Но ресторан, — запинаюсь под его взглядом.

Меня уже бесит как начинаю мямлить, лишь стоит оказаться под прицелом его глаз.

— Я не обсуждаю такие темы где попало, — замечает Молотов. — Либо у себя дома, либо там, где могу быть уверен в отсутствии «прослушки».

— Мы не будем обсуждать ничего противозаконного. Даже наоборот.

— Ну кто-то же Исаева подставил. Если верить тебе.

— Подставили, иначе и быть не может. Он честный человек.

— И этот честный человек жене рога наставлял, нагулял дочь на стороне, — вдруг произносит Молотов, заставляя меня опешить от его осведомленности. — Даже странно, как он мог подставить партнеров по бизнесу.

Последняя фраза сочится иронией.

— Не знала, что вы собираете сплетни.

— Регулярно, — и бровью не ведет на мой выпад. — В учебных целях. Иначе метапрограммный профиль не составить.

— Что?

— Человек это набор программ. Изучив его профиль, можно понять, как он будет действовать в той или иной ситуации. Исаев довольно часто давал интервью. Особенно после второго брака. Много материала для анализа. По некоторым олигархам ничего в сети не найти.

Например, по моему отцу. Знаю, что его служба безопасности плотно занимается этим вопросом. Все вычищают.

— Не думаю, что людей можно вот так разложить, — не удерживаюсь от возражения.

— Как скажешь, — ровно соглашается Молотов, но на его губах играет лукавая усмешка, которая действует на нервы.

— Вы считаете, что любого можно просчитать?

Молчит.

А меня будто несет.

— Может, вы и меня уже просчитали? А вам не кажется, что это довольно скучно? Разбирать на программы. Заранее знать каждый шаг. Даже если допустить, что человек это как там сказали? Набор программ?

— Есть процент случайностей.

— Ну хоть так.

— Вас я уже просчитал, — прибавляет он. — Тут вы правы. И знаете что?

Молотов подается вперед так резко, что я не отшатываюсь, а застываю, впадая в странное оцепенение от неожиданности.

— Мне еще никогда так сильно не нравился мой расчет.

Он бесит до безумия. И расшатывает за считанные секунды. Чувствую, мне придется включить самообладание на максимум, чтобы дальше не сорваться куда-то сильно не туда.

— Восемь, — напоминает Молотов, а я даже не сразу осознаю, о чем он. — Жду материал.

Выйдя из универа, набираю Ингу.

— Нам нужно встретиться, — говорю. — Давай я сейчас к тебе заеду.

— Не надо, Поль. Лучше… может в нашем кафе?

— В кафе? — невольно переспрашиваю.

После того как началось публичное разбирательство, Исаева протащили по всем новостям. Инга опасалась выходить на люди, потому что было несколько неприятных случаев. Пару дней назад ее облили водой на выходе из дома. Потом какая-то женщина плюнула на нее, когда она вышла немного пройтись в парк.

— Это же рядом с домом, — замечает Инга. — Тут совсем недалеко. И туда не пускают всех подряд. Просто я уже не могу дома сидеть. Кажется, с ума схожу взаперти.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Давай там.

+++

Друзья, сегодня скидка на многие мои книги, классная возможность купить то, чего у вас еще нет -





28


Инга на нервах. Это чувствуется. Кажется, даже когда я рассказываю ей про мой разговор с Молотовым, она с трудом ловит суть. Несколько раз переспрашивает меня, уточняет что-то с рассеянным видом и постоянно смотрит на свой телефон. Туда приходят сообщения. Одно за другим.

— Твой новый номер тоже достали? — спрашиваю.

— Что? А, нет, — отрицательно мотает головой. — Угрозами меня пока не донимают. Но есть кое-что… ладно, не важно.

Инга вымученно улыбается.

— Хорошо, — кивает она. — Значит, Молотов согласился?

— Да.

— Когда я смогу передать ему материал?

— Он настоял, чтобы я принесла все материалы сама.

Инга меняется в лице. Так резко, что мне становится еще более неловко. Она буквально за секунду мрачнеет.

— Я не совсем поняла, — медленно произносит. — Это же мой отец. И все эти материалы конфиденциальны. Да, я тебе доверяю как самой себе. Но все-таки было бы намного лучше передать все Молотову лично. Или как он представляет мы будем общаться? Через тебя? Нет, ну я могу объяснить, только не будет ли потом «испорченный телефон». Ну знаешь, я — тебе, ты — ему. Тут наверняка что-то ускользнет из внимания. Понимаешь, куда я клоню?

— Понимаю, мне и самой кажется, что так было бы правильнее и проще. Если бы вы общались напрямую. Но он поставил такое условие.

— Условие?

На ум приходит почти логичное объяснение, которым можно оправдать такое требование со стороны Молотова. Допустим: мы общаемся, поэтому он мне доверяет. Но чувствуется, что теперь не важно, как формулировать, никакими пояснениями ситуацию не исправить. Слишком все очевидно.

Молотов согласился на это сомнительное дело, только чтобы общаться со мной.

— Да, — говорю тихо. — Такое у него условие.

Инга нервно ведет плечами.

— Ну ладно, — замечает глухо. — Пусть так.

Ее телефон в очередной раз вибрирует. Она вздрагивает, смотрит на экран, ведет пальцем, вероятно, выделяя всплывшее уведомление. И прочитав сообщение, выпаливает:

— Сука! Ненавижу ее! Как же она меня достала.

В голосе Инги столько злобы, что я сейчас сама свою подругу не узнаю. Обычно она мягкая, спокойная. Всем старается помочь. Однако сейчас от нее исходит дикий порыв ярости. Даже мускул на щеке дергается, моментально искажая красивое лицо.

— Что случилось? — спрашиваю, похолодев.

— Этой дряни все неймется.

— О ком ты?

— О моей проклятой сестре.

— Инга, ну нельзя так. Вы же родные…

— Никакие мы не родные, — резко. — И хватит ее, пожалуйста, защищать. Ты даже не представляешь, что скрывается за ее маской бледной моли. Такая она с виду тихоня. А на деле — ты бы сама с ней не выдержала.

Вообще, Евгения не производит впечатления «бледной моли». Привлекательная девушка. Приятная.

Да, близко мы никогда не общались. Но не могу же я настолько ошибаться в людях. Послушать сейчас Ингу, так ее сестра исчадие ада, не иначе.

— Мне кажется, ты перегибаешь. На эмоциях, — стараюсь ее успокоить.

Инга убирает телефон.

— Вчера эта сучка пыталась убить мою маму.

— Что — прости?

Кажется, я ослышалась.

— Она хотела столкнуть маму с лестницы, — продолжает Инга. — Горничная вовремя вмешалась. Хорошо, что одна из горничных остается с нами даже теперь, когда нет возможности выплачивать зарплату.

Вздыхает.

— Это ужасно, — замечает глухо. — Нам пришлось вызвать полицию. Как будто мало сейчас других проблем. Женя ненавидит нас. Понимаешь? Ты добрая, Поль, слишком добрая. Как и я. Тебе это тяжело понять. Такое чувство, что моя мама виновата в том, что ее умерла.

— Инга, ты говоришь страшные вещи.

— Но это так. Она обвиняет меня, мою маму. Думаю, отца она тоже возненавидела после того, как он женился второй раз.

— И все же убийство…

— Не удивлюсь, если она слила мои номера телефонов в сеть. Знаешь, сколько там психованных хейтеров? Есть даже целый форум, где они собираются, чтобы поливать грязью знаменитостей. Тех, кто хоть чего-то добился.

— Очень странная история, Ин.

— Ты просто не знаешь всего. Я же не говорила, сколько Женька подлостей нам сделала за эти годы. Иначе бы эта ее попытка убить мою маму тебя бы не удивила.

Не вяжется у меня образ Жени со всеми этими рассказами. Но зачем Инге лгать о таких вещах?

— Нужно время, — говорю наконец. — А потом, когда вы все немного спокойнее станете, то выясните все. Поговорите. Ситуация сложная, но это же не значит, что ничего нельзя поменять.

— Да, наверное, ты права, — отвечает Инга, но чувство такое, что сама так совсем не думает. — Ладно. Давай обсудим все подробности, чтобы ты могла передать полную картину Молотову.

Тяжелое впечатление размывается тем, что дальше я стараюсь сосредоточиться на деталях, которые мне выкладывает Инга.

Только бы ничего не упустить. Делаю пометки.

Время пробегает незаметно, и вот уже наступает момент ехать в ресторан. Заезжаю домой, чтобы переодеться. Хорошо, что родители сегодня на важном приеме. Никто не спрашивает, куда еду вечером.

Сердце предательски сильно колотится. При одной мысли о том, что совсем скоро увижу Молотова опять, внутри вспыхивает неясное волнение.

Мне не нравится то, как этот человек на меня действует. Его пока даже рядом нет, а тело потряхивает от напряжения.





29


— Влад? — голос в динамике доносится будто издалека. — Влад, ты чего замолчал?

— Перезвоню, — выдаю на автомате. — Занят.

Убираю телефон. Поднимаюсь. Иду прямо к ней. В момент выхватываю ее охренительную фигуру в зале. Это надо еще уметь так одеться. Скромно, со вкусом. Неброско совсем, а разом затмевает остальных. Да, сука, остальных попросту нет, когда возникает ОНА.

Полина Давыдова.

Даже не верится, что все настолько удачно складывается. Сама пришла, сама все предложила. Сама плывет в мои руки.

Надо быть дебилом, чтобы такую возможность не использовать.

Спасибо Исаеву. И тем, кто его подставил, тоже спасибо.

Конечно, никакое расследование проводить не собираюсь. В чужие разборки нечего лезть. Ни ей, ни мне.

Но Полине знать об этом необязательно.

Уже прикинул, как действовать. Потяну время. Мне нужен был повод для общения. И этот повод подъехал. Когда я с ней закончу, последнее, о чем она будет думать, — Исаев и его уголовный срок. Или за кого переживает? Да подружку свою? Наплевать. Она про них и не вспомнит.

Так даже лучше. Для всех.

Подхожу к ней раньше, чем успевает сориентироваться администратор. На входе в ресторан ее перехватываю.

Кивком головы показываю, что мешать мне не надо. Сам до нужного стола проведу. Пора создавать атмосферу.

— Добрый вечер, Полина, — обращаюсь к ней.

Наши взгляды встречаются.

Ее глаза так сверкают, что теперь залипаю на них. Но она вся такая, что не залипнуть нереально. Мне ее лицо рассматривать хочется. Каждую черту. Пройтись бы губами. Языком. Двинуться ниже по тонкой шее. К острым ключицам. Дальше по плечам, по груди.

Обрываю эту цепь в голове.

Нельзя. Не сейчас. Без того на взводе. Член в штанах каменеет. Десна саднят до ломоты.

Что-то сильно меня ведет.

Гасить надо.

Знаю как. Знаю, что надо представить, снизить значимость. Знаю, но… нихера не делаю. Не хочу. Впервые накрывает настолько мощно. На адреналине даже интереснее становится.

Обычно такой реакции не возникает.

Чисто физическое возбуждение — привычно и понятно. Давно в курсе, что меня заводит. Но вот так — до вибрации в хребте, чтобы настолько вштырило, чтобы отрубило все предохранители. Так — впервые.

— Добрый вечер, — отвечает она.

Нервничает. Прочищает горло. Удивительно наблюдать, как под моим взглядом ее щеки заметно розовеют.

Смущается. Не представляет, как действует на меня. Иначе бы не тушевалась сейчас.

Делает какой-то жест. Сумка у нее объемная. Открывает. А, понятно. Хочет мне сразу документы отдать.

— Не здесь, — говорю, кладу ладонь на ее поясницу. — Идем. Лучшее обсудим все без свидетелей.

Она дергается, когда дотрагиваюсь. Слегка. Но все равно ощутимо.

— Но в зале еще больше людей, — пробует возразить.

— Идем.

У нас будет полный интим в отдельной беседке.

Из этой возможности выжму максимум.

— Некоторые подробности Инга мне рассказала сама, — продолжает гнуть свою линию. — Их нет в документах. Думаю, надо сразу все это обсудить, чтобы потом я ничего не упустила.

— Обсудим.

Ох как бы я обсудил. Во всех позах. Она еще не знает, как сильно ей понравится. Иначе бы не брыкалась. Ладно, расслаблю.

Забавно, что пытается сбросить мою ладонь. Будто невзначай отстраниться. Ведусь. Позволяю это. Но на очередном повороте по пути к беседке, снова обхватываю ее. Теперь — за талию. Мягко направляю туда, куда мне надо.

Она видит беседку. Напрягается сильнее прежнего.

— Хорошее место, — говорю. — Здесь можно спокойно поговорить. Музыка не мешает.

Растерянно кивает.

Но быстро берет себя в руки. Только присаживаемся за стол — опять за свое. К делу. Достает папку, протягивает мне. Начинает что-то сосредоточенно пояснять и старается игнорировать мой взгляд.

Не слушаю. Просто смотрю на нее.

Блять. Охуенная.

Иначе не скажешь.

Это ее скромное платье полный отвал башки. Шелковое. Вроде ничего не обтягивает, а манит. Легкий перелив, игра света и тени на каждом изгибе. Полная грудь тяжело вздымается. Помню эту грудь под своими пальцами.

— Стоп, — говорю и ей, и себе.

Забираю папку с документами, кладу на пустующий стул рядом с собой. Глаз от Полины не отвожу.

— Давай закажем что-то. Голодный. А когда я голодный, плохо соображаю. Ты выбрала, что хочешь?

Двигаю меню ближе к ней. Пользуясь моментом, проезжаюсь пальцами по запястью.

Ее дыхание сбивается сильнее.

Мой азарт распаляется.





30. Молот


Она подвисает. Ее пульс ощутимо ускоряется под моими пальцами, отбивает нервный ритм. Одно это чувство уже заводит, разгоняя кровь.

Ловлю ее взгляд. Зрачки слегка расширены. При таком освещении, как здесь, это нормальный эффект. Но гораздо сильнее мое внимание цепляет мерно пульсирующая жилка на ее виске. И ниже — на шее, между ключицами.

Ласкаю взглядом красивое лицо. Чуть подрагивающие ресницы. Длиннющие. Порозовевшие скулы. Аккуратный немного вздернутый нос. Пухлые губы, при виде которых у меня разом пересыхает во рту.

Она такая… неземная. Невинная. Дико сексуальная. Гремучая смесь. Чую, за этой ее скромностью скрывается горячая натура. На такую не просто смотреть, любоваться. Такую из постели нельзя выпускать.

Веду пальцами дальше. От запястья к внутренней стороне ладони. Черчу хаотичный узор. Вывожу круги.

Застывшая.

Она не пробует ни оттолкнуть меня, ни освободиться. Хотя в ясных глазах плещется тревога.

Охренеть какие у нее глаза. Огромные, бездонные. В такие смотришь, проваливаешься и забываешь, чего вообще хотел.

Член натягивает брюки так сильно, что все внутри печет. Яйца тяжелеют от напора похоти.

В голове уже выстраивается четкая картина.

Вижу, как она опускается передо мной на колени, расстегивает ширинку, выпуская закостеневший хер на волю. Берет в рот. Заглатывает мой ствол до упора, вбирает в горло. Пухлые губы растянуты, глаза блестят. Она ритмично двигает головой.

Визуал живой. По моему хребту аж ток пробегает. Сука, как бы не разрядиться просто от этих гребаных фантазий.

Полина резко дергается. Вырывает руку из моей ладони, отклоняется так далеко, как только позволяет стул, в спинку которого она упирается.

Вот это реакция. Ее будто от моих блядских мыслей ошпаривает.

— Проблемы? — спрашиваю.

Молча берет меню. Смотрит на страницы. Но заметно, что внимание далеко от заказа.

— Я думала, мы обсудим дело Исаева, — говорит после паузы.

— Обсудим, конечно, — киваю. — Ночью подробно изучу документы, а завтра в обед мы опять встретимся поговорить.

— Опять? — с напряжением.

— Дело срочное, если я тебя правильно понял. Еще неделя, максимум две — и процесс будет не остановить.

В реале что-то делать уже поздно. Причем с того момента, когда Исаева повязали. Сколько я таких историй видел. Со стороны. Но со стороны и надо учиться.

Исаев сильный игрок. Это очевидно. И главная уязвимость в его случае — эта сила и есть. Чем выше играешь, тем сильнее отрываешься от реальности. Надо вовремя заземляться.

Перед глазами мелькает мой собственный косяк с Вербицким. Да, вот этого как раз и надо избегать.

Ситуацию уже исправил. Только недавно открылись новые обстоятельства. Выгодное предложение от Вербицкого. Тяну время. Но бесконечно долго этот ответ откладывать не выйдет. Надо решить, куда двигаться.

Сейчас я хочу расслабиться. Наблюдаю за тем, какой эффект мои слова оказывают на Полину. Хмурится, напрягается еще сильнее.

— Можно не спешить, — продолжаю. — Если не горит.

— Нет, горит, — выдает чуть растерянно. — Думаю, лучше скорее найти того, кто подставил Исаева.

— Смотри сама.

— Но завтра у меня курсы, — задумчиво. — В какое именно время днем мы можем встретиться?

— Я тебе позвоню. Заберу из универа.

— Там рядом есть кафе. Тихое место. Немноголюдно. Мы могли бы там встретиться и обсудить все, — пробует отпетлять, выставляя свои условия.

— Завтра решим.

Пускай немного выдохнет. Так-то все уже решено. Отвезу ее к себе. Займемся делом. Только не тем, о котором она думает.

От предвкушения распирает.

Но сегодня мы тоже еще не закончили. Даже не начали.

И глядя на то, как она рассеянно закусывает нижнюю губу, стараясь подавить волнение, меня вдруг пробивает.

Домой отвезти хочу. К себе. С хера ли, блять? Я баб к себе никогда не вожу. Ну на свою реальную квартиру. Главную. Есть несколько других. В разных районах. Там не живу. Даже не сдаю их. Купил, когда доходы вверх поперли. Только моя личная территория — для меня.

А Полина не баба.

Она — моя.

+++

Девочки, у меня вышла горячая новинка, проды каждый день, завершение 31 мая, это будет короткий роман, успевайте добавить -





31. Молот


Мне удается разговорить ее так, что она сама не замечает, как пролетает время. Спохватывается, лишь случайно глянув на часы.

Наслаждаюсь ее смятением в этот момент. Читаю эмоции на лице — чистые, незамутненные.

— Что случилось? — спрашиваю.

Растерянный взгляд.

— Ничего, — слегка качает головой. — Просто мы увлекались, а про дело так и не поговорили. Волнуюсь за Ингу. Все очень не просто.

Запинается.

Видна борьба чувств внутри. Жесть, конечно, но по ходу ее реально одолевает чувство вины. Из-за этой… как там ее? Инга, точно. Самая обычная шлюшка. Даже непонятно, что у них может быть общего? Та избалованная мажорка и моя Полина. Они будто из разных миров.

Инга на меня вешалась. Запомнил ее, потому что рядом с Полиной видел. Еще тогда, в самом начале отметил какой между ними диссонанс.

Ну и подруга.

Интересно, волновалась бы за нее Полина, если бы знала, как сильно та ей завидует? Теперь хуже станет. Когда ее папаша катится вниз, Давыдов наоборот получает новые рычаги власти, новые ресурсы. В том числе благодаря наметившемуся переделу в их кругах. Речь не о прямом владении собственностью Исаева. Там просто другие возможности откроются. Можно свои мощности нарастить. Уверен, Давыдов этим воспользуется и выжмет максимум. Хватка у него жесткая.

— Я займусь документами вечером, — говорю. — Как и обещал.

— Уже вечер, — замечает она тихо. — Очень поздно.

— Люблю почитать что-нибудь увлекательное на ночь.

— Вряд ли эти бумаги будут так… увлекательны.

— Посмотрим, — отвечаю ровно. — Думаю, самое время заказать десерт. Что ты будешь? Кстати, насчет твоего любимого писателя. Мы с ним однажды встречались.

— Что? Подожди, — ее взгляд резко меняется, там нет ни сомнения, ни смятения, только искренний живой интерес. — Хочешь сказать ты правда видел его? Ну вживую. О нем столько слухов ходит, столько конспирологических теорий. Вроде там группа людей за него пишет. Конечно, по книгам мне самой никогда не казалось, что авторов несколько. Но… встреча? Он не дает никаких интервью. Давно уехал из страны. Никто даже не знает, где он живет.

— Мы занимались у одних учителей. Просто в разное время.

Встреча была короткой. Мы даже не говорили. Это было случайное столкновение у Градова. Несколько лет назад.

Сейчас жалею, что не пообщался. Хотя все его книги прочел. Для работы полезно. Там же несколько уровней понимания — общий сюжет и то, что скрывается глубже. Полину эта тема явно цепляет.

— Что с десертом? — спрашиваю.

— Десерт…

Она выбирает первое подвернувшееся из меню. И после уже не думает про время, никуда не торопится.

Десерт остается нетронутым, потому что мы возвращаемся к обсуждению ее любимого писателя. А дальше книг. Экранизации по ним.

Во второй раз Полина выныривает из разговора, еще сильнее теряясь при виде времени на часах.

— Мне надо домой, — выдает. — Вызову такси.

— Какое такси в это время?

Накрываю ее пальцы свои, мешая запустить приложение.

— Сам тебя отвезу.

— Зачем? Проще вызвать машину и…

— Не проще, — слегка сжимаю ее руку, прямо в глаза смотрю: — Ты слишком ценная, чтобы я тебя одну среди ночи неизвестно с кем отпускал.

Вижу, что смущается, напрягается, но не спорит со мной. И когда отпускаю ее пальцы, замечаю, что она рефлекторно тянется обратно. Потом одергивает руку, обнимает себя. Однако первый порыв улавливаю.

Хорошо.

Больше к ней не прикасаюсь. Как бы не тянуло, как бы не горели ладони от жгучей потребности дотронуться до нее. Даже когда открываю дверцу, чтобы она заняла переднее сиденье, — не трогаю. Никакого контакта.

Усаживаюсь за руль. Включаю музыку.

Молчание длится недолго.

— Тебе что, нравится такая музыка? — вдруг спрашивает она.

— Переключить?

— Не надо.

Ее плейлист не проблема пробить. Спасибо соцсетям — все в открытом доступе. Качай.

Но музыка неплохая. Пойдет.

Довожу ее до дома. Без разговоров.

— Значит, завтра в обед? — уточняет она, поворачиваясь ко мне.

— Я тебе позвоню.

— Хорошо, спасибо.

— Это тебе спасибо, — будто невзначай захватываю ее ладонь. — За такой вечер.

Отпускаю.

Она растерянно кивает, торопливо отстраняется от меня, будто обжигаясь, и скорее выскальзывает из машины.

Провожаю ее тонкую фигурку взглядом до самого последнего момента. Пока не скрывается за воротами особняка.

Член каменный. От азарта, от предвкушения того, что будет завтра. И от ее нежного аромата, которым теперь насквозь пропитан салон моей машины.

Попалась, Полина.





32


Молот не выходит у меня из головы. Ночью долго не могу заснуть. Не помогает ни горячий душ, ни чтение скучной книжки. Выключаю свет, вытягиваюсь на постели. Устала очень. Но сна все равно нет. Невольно прокручиваю нашу встречу в ресторане. Как ни пытаюсь притормозить полет мысли, ничего не получается. Яркие кадры мелькают в сознании мешая наконец отключиться и задремать.

Глупо отрицать, что это было самое интересное свидание в моей жизни.

Стоп. Встреча. Просто встреча. Никакое это не свидание.

Морщусь, мотаю головой, утыкаюсь лицом в подушку. Хорошо, что Молот не может читать мои мысли. Хотя иногда кажется, что может.

И это должно пугать. Но не пугает. Наоборот у меня разгорается нечто вроде азарта.

Интересно с ним. Наверное, ни с кем не чувствовала ничего похожего. У меня вообще нет знакомых, с которыми можно говорить ТАК. Умный, но далеко не зануда. Увлекает, затягивает, и в его компании непроизвольно теряешь всякий счет времени.

Опасно. Ощущение угрозы должно отрезвить. Понятно же, какой он. И понятно, что у него на уме. Да, между нами ничего не может быть. Но мне совсем не нравится то, как живо на него реагирую. Бесконтрольно.

Напрасно стараюсь убедить себя, что это все исключительно деловые отношения. Ради расследования.

На уровне интуиции срабатывает инстинкт самосохранения. Внутреннее чувство подсказывает, что надо отстраняться, однако сейчас я только и думаю, как было бы классно обсудить с ним то и это, а после еще что-нибудь.

Любопытно, а что он думает про…

Торможу себя.

Усталость сказывается, и в один момент я все же отрубаюсь, однако утром ситуация лучше не становится.

Днем мыслей про Молота еще больше. Особенно когда подходит время обеда, а он до сих пор не дает о себе знать. Взгляд то и дело соскальзывает на экран мобильного. Проверяю, нет ли пропущенных звонков. А может он напишет?

Потом меня вдруг пронзает осознание, что мы не обменивались номерами телефонов. Тогда как мы созвонимся?

Испытываю досаду. Такую мелочь упустила из виду. Теперь надо самой где-то найти его номер. Или что делать?

С трудом дожидаюсь конца короткого семинара на курсах, чтобы наконец выйти из аудитории. Хочу просто немного пройтись. Надеюсь после этого в голове хоть немного просветлеет.

Вообще, неудобно названивать посторонним людям. И если он не спросил мой номер, то может и не хочет заниматься этим расследованием?

Но вчера же ему было интересно. Точно было. Или мне показалось?

Ну все. Хватит.

Выхожу на крыльцо, меня обдувает прохладный ветер. Только в этот момент заторможенно понимаю, как сильно успела себя накрутить. Практически на пустом месте.

Он расшатывает меня. Даже на расстоянии. А ведь если так посудить, мы толком не общались.

Он не сказал, когда будет звонить. Время не обсуждалось. И вероятно, это действует как крючок, на который я легко попадаюсь.

Телефон вибрирует в кармане. Достаю мобильный, вижу на экране неизвестный номер. И у меня даже сомнений нет — Молот.

— Да? — выдаю, принимая вызов.

— Привет. А видишь меня? — его хриплый голос прокатывается, вызывая волну мурашек во всем теле.

— Что?

Сигнал машины заставляет вскинуть взгляд. Дверца черного внедорожника распахивается. Замечаю Молота. Он взмахивает рукой, приветствуя меня.

Сама не замечаю, как иду вперед, к его авто. Чисто механически. А когда понимаю, то поздно, ведь наши взгляды встречаются, и невозможно игнорировать то, как вмиг сбивается ритм биения сердца.

— Кафе недалеко отсюда, — говорю. — Можно пешком пройти.

— Присаживайся, Полина, — отвечает он.

— Но мы…

— Так будет проще.

Ладно, может он хочет припарковаться в другом месте. О чем тут спорить? Просто меня напрягает то, что мы снова окажемся настолько близко. Наедине в салоне его машины.

Всего пара минут. Не критично.

Однако когда я пристегиваюсь и авто трогается с места, быстро становится понятно, что Молот направляется не туда, куда говорю.

— Подожди, кафе вон там, — начинаю было.

— Есть место получше, — спокойно замечает он.

— Что за место?

— У меня квартира рядом, — ровно, невозмутимо, будто само собой разумеется.

— Нет, в квартиру я не хочу.

— Почему? — словно и правда удивлен.

Он даже поворачивается, слегка приподнимает бровь, глядя на меня.

— Мы собирались выпить кофе, — говорю.

— У меня есть кофе-машина.

— Мы не настолько хорошо знакомы, чтобы вот так встречаться… дома. Тем более, у тебя. И вообще, не понимаю, почему планы так меняются в последний момент. Мы же обсуждали это вчера.

— Обсуждали, — кивает, снова переключая внимание на дорогу. — Но это было до того момента, когда я изучил материалы.

— Что поменялось?

— В кафе будет неудобно, — говорит он. — Такие вещи на людях не обсуждают.

— Там не было ничего криминального.

— Полина, — мрачная усмешка, и в следующий момент Молот выразительно смотрит на меня. — Конечно, я понимал, что с Исаевым — дело темное. Но не представлял насколько. Иначе бы не согласился на твое предложение.

— Подожди, — нервно сглатываю. — Все так плохо?

Его серьезный, даже строгий тон начинает пугать.

— Такие вещи надо обсуждать в надежном месте, — заключает Молот. — Без свидетелей.

Первая мысль — да он просто меня заманивает. Однако общее впечатление тяжелое. В его взгляде читается такое напряжение, которого вчера не было.

Теперь еще труднее отличить — это реальность или игра?

Ладно. Поеду к нему. Что может произойти? Не набросится же он на меня. Понимает, что с моим отцом связываться опасно. Да и не чувствую, что Молот способен на насилие. Не улавливаю от него прямой угрозы. Без моего отклика ничего не будет.





33. Молот


Она заметно напрягается, но мне удается ее переключить. Отвлекается, расслабляется, как только начинаю говорить о деле.

Но моя задача теперь в том, чтобы она это дело из головы выбросила. Чем раньше, тем лучше. Навсегда.

Материалы изучил. Как и обещал ей. Хотя не собирался. Думал проглядеть, пролистать. Но затянуло. И судя по тому, что я там увидел, мои самые херовые прогнозы оправдываются. Лезть в разборки на стороне Исаева точно не стоит. Конечно, этот тип не делал и малой части из того, в чем его сейчас обвиняют, но его загоняют не без причины. Удобная фигура. Так сложилось. Повесить на него все грехи, слить. Подозреваю, он и на зоне долго не протянет. Уберут. Потому что пока Исаев еще верит, что есть шанс выбраться, оправдаться. Молчит. Своих дружков не подставляет. А когда он реально поймет, в какой заднице оказался, мигом сольет всех. Поздно. Это ничего ему не даст. Других наказывать не станут.

Но зачем его приятелям проблемы?

Короче, Исаева уберут окончательно. На опережение. Как только подвернется удачный момент. В любой тюрьме условия так себе. Исаев немолод, обострятся хронические заболевания. Никто не удивится сердечному приступу или чему-то вроде того.

И мне совсем не надо, чтобы Полина в это лезла. Наивная она. Чистая. Даже странно, непривычно в наше время.

— У меня мало времени, — говорит. — Полчаса. Потом мне нужно вернуться в универ. На курсы.

Никаких курсов у нее нет. Заранее готовит путь к отступлению.

Это правильно. Хотя в ее случае не поможет. Но пусть считает, что это прокатит. Мешать не стану.

— Я тебя понял, — говорю.

— Такси закажу на…

— Зачем такси? Здесь рядом. Отвезу, когда закончим.

Она не спорит, но снова ощутимо напрягается.

Хорошая интуиция. По ходу уже понимает, что так легко ее из своей квартиры не выпущу.

Паркуюсь, выхожу, открываю ей дверцу и помогаю выйти. Не выпускаю ее ладонь из своей, даже когда она делает легкую попытку отстраниться.

— Что у тебя за курсы сегодня? — переключаю внимание, чтобы она сбилась, больше и не думала вырываться.

Ей приходится ответить. А я уже провожу ее в подъезд, и дальше к лифту.

— Будем изучать теорию права, — говорит.

И опять рукой ведет.

Упертая.

Отпускаю ее пальцы, но только чтобы приобнять за талию. Мягко. Подталкиваю вперед, чтобы двинулась следом за мной в кабину.

Вздрагивает. Ощутимо. Пробует отодвинуться. Но я встаю так, чтобы у нее не получилось.

— Какой кофе хочешь? — спрашиваю, когда оказываемся в квартире.

Перехватываю ее растерянный взгляд. Нельзя не заметить, как сильно она залипает на моей библиотеке. Из коридора уже видно массивный шкаф посреди гостиной.

— Кофе? — повторяю.

— Американо.

Снова поворачивается и смотрит на полки, заставленные книгами.

— Можешь выбрать себе что-нибудь, — говорю. — Тут и первое издание той книги. Запрещенная версия.

— У тебя есть? — в ее глазах вспыхивают огни интереса. — Здесь?

— Да. Разве вчера не сказал?

Отрицательно мотает головой.

— Ее же сняли до выхода в продажу, — замечает. — Все экземпляры изъяли. Ничего нельзя было достать. Папа не смог.

— Ну так у меня поставка напрямую. От автора.

— И я могу ее взять?

— Конечно.

Пиздец полный.

Я такого оживления во взгляде никогда раньше не видел. Даже когда бриллианты дарил. Или когда возил девок на крутые курорты.

В горы. В Монако. На Мальдивы.

Ну всякое бывало. Но чтобы кого-то книги цепляли. Настолько сильно. Такое у меня впервые. Хотя с ней уже ничего не удивляет.

Зависаю, еще сильнее залипая на ней, когда она проходит вперед, открывает стеклянные дверцы шкафа, скользит пальцами по корешкам книг. А после вдруг оборачивается:

— Это у тебя старинные издания? Они… настоящие?

— Да, иногда попадаются интересные экземпляры.

— Вижу, — улыбается. — Сама бы такую коллекцию хотела.

— Тоже собираешь?

— Пока не могу покупать все, что мне хочется. Папа считает, это пустая трата денег. Книги сейчас не в ходу. Никто не читает.

— Выбери, что хочешь.

— Возьму почитать ту, которую мы обсуждали. Запрещенку.

— Бери навсегда. И не только ее. Пусть у тебя своя коллекция будет.

— В смысле? — смотрит с недоумением.

— Какие хочешь, забирай.

— Ты шутишь? Это издание может стоить очень дорого.

— Бери, — говорю твердо.

Иду делать кофе. Понимаю, что когда она на меня такими горящими глазами смотрит, готов ей всю свою библиотеку отдать.

Хотя проще было бы тачку.

Когда до книг доходит, во мне будто задрот врубается. Видно, сказывается, что родители учителя. Тяга у меня к этим темам.

Возвращаюсь с кофе. Наблюдаю, как она смотрит на стол, где у меня разложены материалы по Исаеву.

Убеждается, что я действительно все это изучил.

— Книги выбрала? — спрашиваю.

Ставлю на стол перед ней чашку кофе.

— Нет, я не могу, — качает головой.

— Тогда выберу сам.

— Не нужно, — пробует остановить. — Зачем?

Она делает один неосторожный жест. Дотрагивается ладонью до моей груди. Безотчетный порыв.

И я этим пользуюсь в момент.

Мы возле книжного шкафа. Достаточно сделать шаг, чтобы прижать ее к деревянной панели.

Так и делаю. Опомниться ей не разрешаю. Впиваюсь в губы. Хватит нам болтать. И книг на сегодня тоже хватит.

Она застывает. Опешившая. Даже не вырывается, не дергается. Нежные губы сами собой размыкаются под моим натиском. А я целую ее так, чтобы стало не до сопротивления.





34. Молот


Она отвечает мне.

Вот самый вкусный момент.

Скользить языком по ее языку, переплетать, отбивать рваный ритм. Жадно вылизывать десна, ловить прерывистое дыхание. Изучать изнутри толчками, рывками.

Это все охренительно.

Но гораздо острее получить от нее ответ. Сначала едва уловимый отклик. Слабый, чуть тлеющий. Он с каждой новой секундой разгорается больше. Превращается в испепеляющий жар.

Она двигает губами. Отзывается на мои касания. Прогибается, открывается мне навстречу.

Ее движения робкие, неуверенные, неопытные, но цепляют и заводят похлеще самых искушенных ласк.

Она просто отвечает на мой поцелуй, а у меня уже член колом. Хотя хер кровью наливается еще с того момента, когда она книги здесь разглядывала, когда ее тонкие пальцы живо порхали по кожаным обложкам. Вот бы она мой ствол накрыла ладонью. С таким же чувством. Сжала. Жестче. Крепче. Проехалась по всей длине. А потом взяла в рот. Втянула глубже. Под корень.

Обрываю мысль.

Без того член стоит так, будто готов штаны разорвать. Сорваться сейчас нельзя. Не тот момент.

Напугать ее не хочу.

Чувствую, надо затягивать постепенно. Так, чтобы она и сама не заметила, как окажется подо мной. Потом поздно будет. Когда очнется, опомнится, назад уже станет не откатить.

Углубляю поцелуй. Мягко обхватываю ее за бедра. Делаю усилие воли, чтобы подавить рефлекс. Запрещаю себе притягивать ее ближе. Нельзя, чтобы она прочувствовала мой возбужденный член раньше времени. Может в момент протрезветь.

Не отрываюсь от ее губ. Одной ладонью за талию придерживаю, аккуратно направляю, чтобы следовала за мной. К дивану. Другой ладонью черчу узоры вдоль напряженной спины. Ощущаю, как она расслабляется, обмякает в моих руках.

Подталкиваю на край. Еще ближе к дивану. Аккуратно делаю подсечку ногой, чтобы колени подогнулись. Так, чтобы сама она ничего не уловила, не встрепенулась.

Заваливаю ее на диван. От нежных губ не отлипаю. Нависаю, опираясь на крепко сжатые кулаки.

Чувствую, как она плавится подо мной, как отлетает. Пальцы сами тянутся к ее волосам, погружаются в пряди, перебирают.

Забираюсь под ее кофту. Расстегиваю крючки, чтобы убрать лишнее. Прочь все, что мне мешает.

В этот момент я делаю ошибку. Прижимаюсь теснее, чем надо. Слишком рано. Она вздрагивает. Резко напрягается.

Хер меня выдает. И контакт с моим стояком действует на нее отрезвляюще.

Дергается. Еще раз, и еще. Вертит головой, пытаясь разорвать поцелуй. Бьет меня кулаками по плечам.

Блять.

Приходится отпустить. Но отстраняться не спешу. Держу ее взглядом. Выглядит она еще более охуенно. Дико сексуально. Тут бы встал даже у импотента.

— Ты что делаешь? — спрашивает, задыхается от возмущения. — Ты что такое творишь?

Глаза сверкают. Губы распухшие, чувственные. Дышит она тяжело и шумно, рвано глотает воздух.

Раскраснелась. Вся в негодовании.

— Я должен был это сделать, — говорю. — Ну не мог я иначе.

— Что? — голос срывается.

— Не мог иначе.

— Ты…

— Ты бы сейчас себя видела, — обрываю ее, накрываю щеку ладонью, медленно веду большим пальцем по пылающей коже. — Тут же нереально удержаться.

Замирает.

И я прижимаюсь к ее губам снова.

Нихера.

Больше не прокатывает.

Шипит. Отталкивает. Лихорадочно старается освободиться. Больше ее врасплох не застать.

— Все, прекрати, — бормочет. — Мы должны заниматься расследованием. Ты помочь обещал. А сам…

Бросает в меня осуждающий взгляд.

— Прости, — говорю. — Врать не буду. Ты так на меня действуешь, что мозг отрубается.

— Не думаю, что ты настолько плохо себя контролируешь, — выдает. — Ты не похож на того, кто легко теряет контроль.

— Обычно — да. Никаких проблем. Но ты, — выдерживаю паузу. — Полина, ты особый случай. Я таких как ты никогда не встречал.

Нервный смешок вырывается из ее горла. Она закатывает глаза, а дальше пробует отшутиться.

— Страшно представить, скольким девушкам ты это говорил, когда им по ушам ездил, — замечает.

— На самом деле — нет.

— Ну конечно.

— Обычно я не говорю, — ровно.

Она приподнимает бровь.

— Никогда не говорю, — выдох. — Ну не сильно интересны мне разговоры с девушками. Все происходит иначе.

— Иначе?

— Быстрее.

— Это что значит?

— Мы сразу трахаемся.

Она за считанные секунды становится пунцовой.

— Знаешь, это все была плохая идея. Расследование. И вообще, — почти скороговоркой произносит она, старается подняться с дивана.

— Нет, стой.

Мягко ее возвращаю обратно.

— Начнем сначала, — предлагаю. — Выпьем кофе. Займемся документами. Я поделюсь своими соображениями. Все только по делу.

— Ты серьезно?

— Да, — спокойно.

Она медленно ведет головой. Не верит. Правильно, что не верит. Умная. И по мне уже понимает.

— Тебя это радует или огорчает? — спрашиваю.

— В смысле? — вскидывается.

— Обещаю, что буду держать себя в узде, — говорю твердо, наверное, даже сам себе готов поверить в этот момент, а после добавляю: — Если ты сама не захочешь по-другому.

— Не захочу, — выпаливает.

Слишком быстро.

И она сама это понимает. Закусывает губу. Но поздно.

Попалась ты, моя милая. Коготки уже вязнут. Потому что ей требуется еще несколько секунд, чтобы понять, как ее ладонь скользит по моей все это время. Безотчетный жест, автоматический. Ее тело уже ко мне тянется. Осталось добить разум.





35


Отдергиваю руку от Молотова. Чувствую себя так, будто обжигаюсь. Стараюсь скорее отодвинуться от него подальше, нервно проехавшись по дивану в сторону.

От резкого перемещения под кофтой что-то соскальзывает. Растерянно осознаю, что этот мерзавец сумел расстегнуть мой бюстгальтер.

Когда он успел?

Поспешно поправляю одежду. Но оказывается, застегнуть крючки гораздо сложнее. Особенно через ткань. Негодяй справился настолько ловко и быстро, что я даже не почувствовала никакого подвоха. А мне приходится потрудиться, чтобы теперь совладать с этой задачей.

Кажется, только недавно держала книжку в руках. Ну или смотрела на обложку. Теперь и не вспомнить.

Вот стою возле массивного шкафа. Как завороженная изучаю его библиотеку. Там действительно есть на что посмотреть. Много ценных экземпляров. А вот он целует меня — и я проваливаюсь в бездну.

Не помню, как мы попадаем на диван. Как он заваливает меня, а сам нависает сверху.

Наваждение накрывает и затягивает.

Хорошо, что мне везет очнуться. Только губы до сих пор горят огнем, а сердце бешено стучит. Судорожно глотаю разгоряченный воздух.

Молотов наблюдает за мной молча. Но это лишь сильнее подливает масла в огонь накала. Лучше бы он заговорил. Лучше бы наконец нарушил тишину, которая становится гнетущей.

— Знаешь, это плохая идея, — не выдерживаю напряжения первой, странным образом звук собственного голоса хоть немного помогает успокоиться.

Молотов лишь слегка приподнимает бровь.

— Расследование, — выдаю коротко.

— Решила бросить подругу? — уточняет ровно. — Правильный выбор. Там такая история, в которую лучше не лезть.

Он же специально, да? Выбирает такие формулировки, против которых меня подмывает протестовать. Можно сказать то же самое совсем иначе. Однако Молотов выставляет именно так.

— Нет, я что-нибудь другое придумаю, — говорю. — Бросать Ингу не собираюсь. Но должен быть вариант…

— Какой?

— Мы обойдемся без твоей помощи.

— Ну попробуй, — спокойно.

Однако лукавые искры в его глазах подстегивают любопытство. Сейчас Молотов выглядит так, будто все разгадал. Но это же нереально?

— Ты что-то нашел?

— Я же тебе сказал.

— Ты не сказал ничего конкретного.

— Я знаю, кто подставил Исаева. Конечно, есть незначительный процент того, что могу ошибаться, — слегка пожимает плечами. — Но я практически уверен, что у меня есть правильный ответ. Интересно, кто еще из… хм, кого ты там собралась искать?

— Других специалистов.

— Хорошо. Посмотрим, как они справятся.

Никто не будет лучше него. Из моих знакомых — так точно. Я навела некоторые справки насчет Молотова. И помню, как отзывался о нем отец. И не только он. В общем, искать другого — терять время.

Но неужели Молотов настолько быстро понял в чем суть? Все на поверхности? Мелькает мысль, что если он справился, то и кто-то еще может. Однако гарантий нет, а время лучше не терять.

— Что ты нашел? — спрашиваю прямо.

— Идем на кухню, — говорит. — Кофе выпьем.

— Мы собирались просмотреть документы.

— Там и просмотрим.

Поднимается. Выходит из гостиной. И помедлив, тоже следую за ним. Держу в уме, что расслабляться рядом с этим человеком нельзя. Но это давно понятно. Любую слабость он тут же использует себе на пользу. Надо быть настороже.

— Присаживайся, — говорит, отодвигая мне стул.

Сам отходит к кофе-машине.

Опускаюсь на сиденье. Взгляд падает на документы. Те самые материалы, которые вчера ему передала. Рядом лист, на котором сделано много пометок простым карандашом. Вглядываюсь, но ничего не могу разобрать. Почерк различить тяжело, а еще много сокращений, знаков.

Ясно одно: Молотов внимательно изучил бумаги. И вряд ли он солгал по поводу ответа. Что-то внутри подсказывает, что мне он бы лгать не стал. Ну не ощущаю от него такого.

— Я бы хотела понять, — говорю, поворачиваясь к нему. — Что можно сделать? Как вытащить Исаева? В документах есть доказательства его невиновности?

— Косвенно — есть.

Молотов возвращается к столу. Ставит дымящуюся чашку передо мной. Запах очень приятный.

Он усаживается напротив.

— Ты уверена, что хочешь в этом разбираться?

— Ну конечно, уверена. Не могу же я бросить Ингу.

— А она бы как поступила? — прищуривается.

— Не знаю, ну то есть… зачем ты задаешь такой вопрос?

— Это первое, о чем надо подумать. Стоит ли ввязываться в опасные разборки, тем более, за человека, который никогда не был за тебя.

— Инга моя хорошая подруга.

— Почему ты так в этом уверена?

— Мы дружим со школы. Даже раньше. Сколько себя помню.

— И как это связано?

— В смысле? — чувствую, как закипаю от негодования. — Пожалуйста, давай обойдемся без обвинений против нее, ладно?

— Предают и близких друзей, и родственников. Да кого угодно, — невозмутимо продолжает Молотов. — Если бы она считала тебя подругой, то никогда бы не попросила о помощи в таком деле. Не передала бы тебе эти бумаги.

— Слушай, мы должны были разобраться в проблемах ее отца. Причем тут…

— У Исаева есть еще одна дочь.

— Да.

— И он женился на матери Инги?

— Да, но как это связано? Его личная жизнь. Вся эта история.

Что-то странное мелькает в глазах Молотова. Тяжело понять, что именно. Такое чувство, будто сейчас он принимает решение, которое выглядит неожиданно для него самого.

Вот-вот должно прозвучать нечто важное.

Но трель мобильного обрывает накаленный момент.

Он достает телефон из кармана брюк. Хмуро смотрит на экран. А после переводит помрачневший взгляд на меня.

— Извини, на этот номер должен ответить.

Рассеянно киваю.

Все эти вопросы — про Ингу, про семью Исаевых. Толкают меня в странное состояние. Будто расшатывают мысли и чувства.

— Да, — говорит Молотов, принимая вызов.

Не знаю, что именно ему раздается в динамике, но его выражение лица заметно меняется.

— Когда? — спрашивает он. — Сейчас я занят.

Пауза.

— До вечера не ждет?

На этот раз пауза еще короче.

— Понял, — смотрит на часы. — Буду.

Кажется, ему еще что-то говорят.

— Блять, да понял я, понял, Руслан, — с долей раздражения.

Непривычно видеть его таким. Он же себя всегда контролирует.

А я стараюсь игнорировать свою реакцию. Облегчение, которое на меня непроизвольно накатывает при имени «Руслан». Речь идет про встречу с мужчиной.

Стоп. Да какая мне разница?

Молотов убирает телефон.

— Мне надо ехать. Продолжим потом.

— Значит, это все? — нервно закусываю губу. — Мы даже ничего толком не обсудили.

— Обсудим позже, — отвечает ровно. — Извини. Возник форс-мажор.

— Для такого разговора могли в кафе встретиться.

— Могли, — спокойно соглашается он. — Но я хотел тебя увидеть. Здесь. У себя дома.

Его слова заставляют покраснеть. И пульс разгоняется еще сильнее. А пристальный взгляд Молотова прибавляет искр в костер.

— Я наберу тебя, сразу как освобожусь, — прибавляет.

— Ты мог бы просто сказать ответ. Кто виновен? Кто подставил Исаева?

— Полина, — он вдруг улыбается, слабо, едва заметно, однако от этого короткого движения губ мое сердце все равно пропускает удар. — Если хочешь простой ответ, то верни этой своей подруге документы. Скажи, что я ничего не смог сделать.

— Но это ложь.

— Это лучший выход.

Очередной ответ Молотова оставляет меня в полном недоумении.



+++



Еду на встречу к Руслану. Не могу ему отказать. Даже если в приоритете у меня Полина. И я бы что угодно нахрен послал, только бы продлить наше свидание.

Нельзя.

Караев один из моих немногих друзей. Когда-то мы сошлись на том, что были абсолютными противоположностями. Когда я выбирал ледяной расчет и ходы выверял наперед, Руслан на адреналине пер будто танк. Иногда казалось, он вообще не думает. Действует. Уже потом разгребает последствия. Под ним земля горит. И в этом смысле мне было чему поучиться у него. Долгое время ошибочно считал рефлексию своей сильной стороной. Но если уязвимой точкой Караева была бешеная активность, то мой слабостью оказалась именно тяга к постоянному анализу, разбору до деталей. Бывает, что лучший способ в деле продвинуться, это как раз полностью отрубить мозг.

— Что случилось? — спрашиваю, когда мы жмем руки.

— Времени в обрез, — заявляет Караев. — Нужна твоя помощь. Ты же спец по всему этому мозгоебству.

— И что ты хочешь?

— Найди способ обхода правил.

Это именно то, за чем ко мне чаще всего обращаются. Но в случае Караева мои обычные методы вряд ли сработают. Слишком жесткая иерархия.

— Что именно тебе надо обойти?

Объясняет.

И первая реакция — не выйдет.

Руслан часть мафиозного клана. Сейчас он буквально хочет переписать ту четкую схему и структуру, которая существовала годами. Никто ему этого не позволит.

Будь он старшим сыном — возможно. Но Руслан не первый в их иерархии. К тому же, сейчас глава клана его отец. Тот помешан на правилах, традициях, порядках.

— Ты говорил, что это развлечение, — напоминаю ему. — Похитил ту девушку, чтобы позабавиться.

— Теперь все иначе.

— И как ты это понял?

— Да так, — мрачно усмехается. — Когда она меня моим же ножом рубанула, в голове как-то сразу просветлело.

— Ясно.

— Найди мне вариант, Влад.

— Без вариантов.

— Блять, знаю тебя. Ты кому угодно мозги выебешь. Что тебе стоит здесь систему наебать?

— Не тот случай, Рус, — качаю головой. — Система всегда сильнее отдельно взятого человека. Тем более, ваша. Эту девушку нельзя спасти. Ты сам это понимаешь. Раньше — под вопросом. Может и был путь. Но после того, что между вами произошло…

Херовый расклад.

В его клане есть часть абсолютно диких и безумных порядков. Давняя вражда двух семей вылилась в кровавую традицию. И как бы Руслан не хотел что-то поменять, ему не разрешат. Есть четкий устой. Личное никого не волнует.

Но вообще, он прав. Систему можно наебать.

— Будут последствия, — говорю.

— Похуй.

— Ты готов пойти против всех?

— Эта девушка моя, — твердо. — Порву любого, кто попытается ее у меня забрать. Так что да, Влад, стопов у меня теперь нет.

— Тогда найдем тебе вариант.



Друзья, у меня вышла горячая новинка про Руслана Караева, там пожарище и острый контакт героев с первой главы, приглашаю вас -

— Она моя, — отрезаю. — Тронешь ее — и ты труп.

— Против брата пойдешь? — мрачнеет. — Против клана?

— Против всех.

— Она тебя чуть не грохнула, — цедит сквозь зубы. — Ты знаешь, как за это карают. Чего тянешь? Ждешь, когда она тебе глотку перережет?

Нет резона брату объяснять. Не поймет.

Она у меня тихая была. Послушная. Здесь мой косяк. Перебрал. Но я это исправлю. Она снова шелковой станет. Выбора ей не оставлю.

— Ты знаешь правила, — жестко говорит брат.

— Знаю, но это ничего не меняет.

Моя она. И не важно, хочет этого или нет.

Здесь настоящий взрыв эмоций -

если по прямой ссылке не переходит, заходите на мою страницу Валерия Ангелос и листайте вниз, пока не увидите книгу "ОДЕРЖИМЫЙ"





36


Не могу перестать думать про Молотова. Сколько бы не старалась отвлечься, а взгляд все равно постоянно соскальзывает на экран телефона. Рука будто сама тянется проверить, нет ли входящих сообщений от него или звонков.

Убеждаю себя в том, что это надо для дела. Ну не без причины же я с ним общаюсь. Ради дела, ради Инги.

Иначе бы…

А что иначе?

Тянет меня к нему. Глупо отрицать. И сегодня, оказавшись у него в квартире, будто иначе на него посмотрела.

Он действительно много читает, разбирается в литературе. И он буквально насильно заставил меня взять одну из книг в его коллекции. Даже слышать возражений не хотел.

Молотов гораздо более серьезный и глубокий человек, чем мне казалось. На первый взгляд он производит впечатлений матерого бабника, циника. Наверное, так и есть. Но он бывает разным. Очень. И та его сторона, с которой я вчера за ужином столкнулась, манит куда сильнее, чем мне бы того хотелось. А сегодня он застал врасплох. Наш поцелуй из головы не идет. То, как он меня трогал, как ласкал, как ловко раздевал. Жарко становится от одних мыслей. И неловко.

Ну почему я так на него реагирую? Будто наивная дурочка. Уже по тому, как он себя ведет, как ловко умудряется затянуть в капкан, понятно, насколько этот человек опытный, искушенный. Ему не в первый раз приходится раздевать женщин, и лучше мне не знать, скольких Молотов успел разложить на своем диване.

Эти мысли действуют на меня отрезвляюще. Но эффекта хватает ненадолго. Держит в напряжении то, что время звонка он никак не обозначил.

«Когда освобожусь» — очень размыто звучит.

Наступает вечер. Ничего не меняется. Тишина. Напрасно поглядываю на дисплей время от времени. Понимаю, что так поздно встречаться с ним не стану.

Иду в душ. Выхожу и первым делом проверяю мобильный — пусто. От Молотова никаких новостей.

Нахожусь в подвешенном состоянии. Это злит и расшатывает, но вместе с тем накатывает тревога. А вдруг что-то случилось? Он же собирался на встречу. Вдруг там что-нибудь произошло?

Срочный вопрос, который не мог ждать. Молотов заметно помрачнел, когда говорил по телефону. И потом стал сосредоточенным, немного отстраненным. Видимо, возникли проблемы. Все, что я знаю про его собеседника, имя. Даже фамилии нет.

Ну хватит.

Непроизвольно качаю головой. Что-то слишком сильно меня несет в этих размышлениях.

Переживаю на пустом месте. Скорее всего, он давно вернулся домой, просто понимает, что слишком поздно и встречаться нет смысла.

Мог бы, конечно, написать.

Ладно, все. Не буду больше думать о нем. Мне давно пора спать. Вот только когда на следующее утро смотрю на телефон и опять ничего не вижу от него, сердце болезненно сжимается в груди.

Что происходит?

Экран вдруг вспыхивает. Звонит Инга.

— Да, — отвечаю.

— Привет, Поль, ты мне вчера не позвонила, — начинает она, и я чувствую укол совести, в ожидании вызова от Молотова, совсем забыла, что обещала набрать подругу. — Что там? Какие новости?

— Пока неясно, — решаю не обнадеживать Ингу раньше времени, ведь Молотов ничего мне не объяснил. — Мы встретились, но не успели ничего обсудить. Ему позвонили. Что-то срочное. В общем, он поехал на встречу.

— Понятно, — вздыхает Инга. — А когда вы теперь договорились?

— Еще не договорились. Обещал позвонить, как освободиться.

— Наверное, это все.

— Подожди, Ин. Он же согласился. Значит, сдержит обещание. Вероятно, дела не позволяют…

— Угу, знала бы ты какие у него дела, — хмыкает. — Загулял Молотов. Вчера с какой-то бабой отжигал в клубе. Конечно, какое ему дело до моего отца. Эх, Поля, зря я думала, что к тебе он серьезно проникся, поэтому поможет и мне. Ну как твоей подруге. Такого блядуна только могила исправит. И то не факт.





37


— Поля? — голос Инги доносится словно бы издалека. — Полина?

Приходится сделать над собой усилие, чтобы всю волю собрать и ответить ей, быстрее сворачивая разговор.

— Извини, тороплюсь.

— Ты разве едешь куда-то сегодня?

— Да, совсем из головы вылетело.

— Хорошо, Полин, тогда можем позже…

— Ин, я тебя сама наберу, ладно?

Завершаю вызов и чувствую себя полной идиоткой. Злюсь, что так остро реагирую на вещи, которые вовсе не стоят внимания. Еще и вина перед Ингой появляется. Все-таки подруге нужна помощь, тяжелый момент, а я реагирую как истеричка, просто потому что Молотов с кем-то в клубе загулял.

Ну загулял и загулял. Что теперь? Разве он мой парень? Или у нас есть какие-то обязательства друг перед другом? Нет, конечно.

Тогда о чем я волнуюсь? Посторонний мужчина проводит время так, как ему удобно, как он привык. Меня его личная жизнь никак не касается.

Но перед глазами стоит наш вчерашний поцелуй. Его губы на моих губах, его руки, смело скользящие по моему телу. Все эти воспоминания плохо сочетаются с тем, что между нами ничего нет.

Но между нами действительно ничего нет. Наверное.

Ловлю себя на том, что продолжаю бездумно смотреть перед собой, сжимая телефон. Будто проваливаюсь в темноту, думая про Молота и его женщин. Почему-то в мыслях он уже окружен несколькими девушками.

Нервно мотаю головой. Даже думать не хочу, сколько их у него. Но понятно, что много, причем самых разных.

Даю себе обещание вычеркнуть его из мыслей. Провести день так, как мне самой надо. Не вспоминать о нем.

Только как же Инга? Ей нужна помощь. Хотя какая помощь, если он сам в этом никак не заинтересован?

Молот не станет ничего делать. Значит, и смысла переживать об этом нет.

Запрещаю себе думать о нем, волноваться. Уже достаточно эмоций потратила. Хватит с меня.

Первую половину дня практически получается. Но в обед, когда на экране телефона вдруг вспыхивает входящий вызов от Молота, все мое тщательно выстраиваемое самообладание внезапно дает сбой. Сердце предательски срывается вниз, пульс подскакивает до небес, а в мыслях такой раздрай, что накатывает абсолютный ступор.

— Да, — все же отвечаю на звонок.

— Привет, прости, только среди ночи освободился, уже не стал тебе так поздно звонить, — слышится в динамике голос Молотова. — Не думал, что все это настолько много времени займет.

Угу. Ну конечно, в ночных клубах так и бывает. Затягивает. Особенно если компания приятная.

— Ты через полчаса свободна? — спрашивает он. — Куда за тобой заехать?

Вообще, сейчас самое правильное отказаться от любых встреч с ним, но я же обещала Инге. Если и в этот раз ничего опять не выяснится, станет очевидно, что Молотов просто морочит мне голову, затягивая время, так и сделаю, прерву все общение.

Называю место и заканчиваю разговор.

Скоро все станет ясно.



+++



Уже по телефону понимаю, что-то не то. Голос Полины звучит отстраненно, прохладно. Когда заезжаю за ней и она садится в мое авто, получаю новое подтверждение.

Взгляд. Выражение лица. Поза. Сама манера держаться. Меняется все, и, конечно же, голос. Хватает одной фразы, чтобы откалибровать, что она закрывается от меня.

— Что случилось? — спрашиваю прямо.

Слегка пожимает плечами.

— Полина?

Поворачивается ко мне, окатывает равнодушием.

— Ты собирался рассказать, что выяснил, — произносит ровно. — Но если все опять откладывается, то мне лучше уйти. Извини, не хочу отнимать у тебя время.

Что за сучий тон? На нее не похоже. Нет, стоп. Со мной она это раньше не включала. Тогда что поменялось?

— В чем дело? — смотрю на нее безотрывно.

Хмурится.

— Говори, — выдаю.

— Ты человек занятой, — бросает сухо, без эмоций. — У тебя плотный график. Может быть, опять в ночной клуб надо. Может быть, что-то еще. Тебе виднее.

— Причем здесь клуб?

— Тебе виднее.

— Это ты к чему сейчас?

— Да что ты меня за дуру держишь? — тут ее все же прорывает на чувства. — Всю ночь в клубе гулял, а теперь делаешь вид, будто… ой не важно.

Она пробует выйти, но я блокирую дверцу.

— Стой, — задерживаю ее. — Ничего сейчас не понял. Какой еще клуб? Я всю ночь приятелю помогал. За документами сидели.

Теперь сам себя торможу.

Я что, оправдываюсь?

Ну да. Обычно не в моих правилах объяснять. Ну только если это не приносит мне деньги. С женщинами точно не объясняюсь. Не вижу смысла. Но тут… иначе даже не получается.

Интересно.

Цепляет меня Полина. И по ходу сам не замечаю, как сильно увязаю теперь.





38


— Почему ты решила, что я был в клубе?

Сканирую ее реакцию. Мне важен каждый оттенок эмоций. Хмурится, поджимает губы, а потом как выдаст:

— Потому что тебя там видели. В приятной компании.

В следующую секунду она уже прячет чувства: отводит взгляд, ведет головой, когда продолжает говорить, тон совсем другой. И звучит иначе, и ощущается.

— Знаешь, это не имеет никакого значения. Думала, ты человек слова. Если пообещал, то сделаешь. Но мои ожидания — мои проблемы. В общем, теперь не важно. Разблокируй, пожалуйста, дверь.

А вот этого я точно делать не собираюсь.

Ревность. Уверен, что именно это сейчас поймал. И ревность у нее неожиданно вкусная. Когда читал такое в других, оставался равнодушен, но тут совсем другой случай. Ее ревность мне нравится. Тянет распробовать каждую грань. Хотя у нее все эмоции цепляют. Хочется каждую раскрутить на максимум.

— Кто тебе об этом сказал? — спрашиваю.

— Что?

— Про клуб и компанию.

Во взгляде читается смятение. А после сомнение и наконец, решение скрыть правду. Реакция молниеносная.

— Не важно, — бросает она, опять отворачиваясь.

Ответ на поверхности.

— Инга?

Была бы это любая другая ее подруга, она бы так и сказала — подруга. Но тут решила скрыть, а значит, речь идет о ком-то, кого знаю.

Лица не вижу, но это и не требуется. Поза выдает покруче, чем если бы я ее на детектор лжи отправил.

— Какая разница — кто? — переходит в атаку. — Главное, что ты там был. И не один. Все, открой, пожалуйста.

— Разница есть, и очень серьезная, — говорю.

Поднимает взгляд, хмурится сильнее. Губы так соблазнительно надуты, что приходится много усилий приложить, только бы не впиться в ее рот. Рано.

— Меня там не было, — заключаю.

— А где ты был? — прямо.

На такие вопросы никогда не отвечал. А здесь у самого ступор случается. И от напора ее, и от самого тона вопроса.

— По работе был.

— Где? — с нажимом.

— Не в клубе, — отвечаю. — И день, и ночь работал.

— А так ты в клубах не бываешь?

Второй раз подвисаю. За такой короткий срок это реально рекорд. Мало кому удавалось меня вот так в тупик вогнать.

— Извини, но с чего бы моим знакомым врать? — продолжает она.

— А мне — с чего?

— Не знаю. Может это как с делом Исаева. Ты сказал, что поможешь, а в итоге водишь меня кругами. Когда мы встречаемся, то обсуждаем что угодно, но не это.

— Полина, если бы я пошел в клуб и трахнул там кого-нибудь, я бы не стал такое скрывать. Не вижу смысла.

Вот оно. Опять. Еще ярче. Теперь ревность удается удержать дольше. Ее глаза заметно вспыхивают, когда я обрисовываю возможную картину развития событий.

— Но я не трахаюсь. Наоборот отвлекаюсь как могу, чтобы не думать про секс. Иначе кроет. А я боюсь дров наломать. Эту ночь я провел в работе со своим другом. В его офисе. Нам было не до развлечений. Разгребали документы, старые архивы, где бумаг настолько много, что их до сих пор оцифровать не могут.

— Спасибо за такую подробную информацию, — выдает она едко. — Ну тогда тебе наверное, стоит разобраться с этой… проблемой. Найди себе кого-то. Не надо только мне больше такое говорить.

— Нашел, но проблему это не решает.

— Зачем ты продолжаешь? — как будто раздражается.

Глаза горят сильнее, скулы розовеют. Когда она злится, то нее веет чистым сексом.

— А ты разве не поняла?

— Нет, и знаешь, давай закончим…

— Я тебя жду.

Беру ее за руку. Мягко перехватываю ладонь, отвожу в сторону от дверцы, чтобы она окончательно забыла про свои дурацкие попытки выйти из машины раньше, чем я разрешу.

— Я тебя хочу, Полина, — продолжаю, глядя ей в глаза. — Не нужен мне секс ни с кем другим. И клубы не нужны. Я бы лучше с тобой прошлую ночь провел, чем рылся в пыльных папках до утра.

Держу взгляд.

Подвисает.

Еще секунда — можно целовать. И я почти подаюсь вперед, чтобы накрыть ее губы своими. Но она вдруг тряхнув головой, выходит из-под гипноза, который я ей навеял.

— Вот это твое, — бросает, сглотнув. — Всегда работает? Девушки на такое ведутся?

Моя слава играет дурную службу. Эта сучка Инга могла ей разной херни напеть. Каких только историй про меня не ходит.

— Да, — говорю. — Обычно — плывут.

— Ясно, — кивает. — Прошу, не надо больше на мне все эти твои приемы отрабатывать. Чем бы ты там не был занят, с кем бы время не проводил, в любой ситуации можно найти время для короткого звонка или сообщения.

Молча смотрю на нее, пока она продолжает расходится на эмоциях.

— Ну а в том, что у тебя язык подвешен, никто не сомневается, — выдает дальше. — Да, языком ты молоть умеешь. Только это ничего не меняет.

— Ты еще многого про мой язык не знаешь.

Краснеет под моим выразительным взглядом. Потому что прямо сейчас я в красках представляю, как делаю все то, что при обычном раскладе вообще не моя тема. И ей передаю очевидный намек. Перевожу глаза на ее бедра. И она непроизвольно сводит ноги сильнее. Очень характерный жест. Снова в глаза смотрю. Ее ресницы подрагивают. Во взгляде негодование, возмущение и… желание.

— Меня твои пошлости не волнуют, — будто выплевывает.

Волнуют. Еще как. Вижу сам.

— И ты меня не интересуешь, — добавляет.

Кого убеждает? Себя?

Ну хватит играть. Теперь моя очередь атаковать. Подаюсь вперед так, чтобы не успела увернуться, впиваюсь губами в шею.

После того, что ее сейчас ждет, она навсегда перестанет язвить про мой язык.





39


Я не оставляю ей ни единого шанса выбраться.

Двигаю ее сиденье так, чтобы опустилось и отъехало назад, открывая больше свободного места для маневра. Перемещаюсь к ней. Нависаю сверху. Так и не отрываю губы от нежной кожи, прохожусь жадными поцелуями везде — по шее, по ключицам, по плечам. Даю понять, как сильно по ней изголодался. Может и хотел бы, чтобы слова про воздержание были пылью в глаза, но это нихера не так. Реально не тянет не других. Последнее, что приходит на ум, только тот вымученный минет. Когда разрядился, представляя в красках ее.

Она пытается удержать кофту, закрывает грудь руками. Думает, что спасется, но глубже попадает в мою ловушку.

Цель у меня сейчас другая. Задираю ее юбку до талии. Единственным рывком оголяю бедра.

Вскрикивает. Возмущенно кричит.

Загоняю ее в капкан.

Подхватываю за бедра, поднимая выше по сиденью. Вверх, чтобы мне дальше было удобнее.

Она извивается, напрасно пытается сдвинуть ноги. Стучит ладонями по моим плечам, дергается изо всех сил. Судорожно бьется в моих руках.

При таком раскладе нижнее белье не сорвать. Привычным способом. Поддеваю зубами край кружева, тяну.

— Ты что больной! — вопит. — Пусти! Маньяк!

Меня и правда будто срывает. Не собирался же. И вообще, это не моя тема. Никогда такого не делал. Но теперь как удержаться?

Она кричит. Пробует достучаться. А я чувствую, что плавится под моими пальцами. И белье у нее мокрое насквозь. Заметно.

Напряжение есть. Только это не протест. Совсем другое.

От нашей ссоры завелась? Или сейчас, когда целовать начал?

Можно рвануть кружево зубами. Первый порыв. Почти воплощаю. Слышится треск. Но через секунду приходит идея получше.

Ласкаю сквозь тонкую ткань. Впиваюсь губами и языком. Шумно втягиваю ее аромат тут. В самом закрытом месте. И по нервному зависанию понимаю, что раньше здесь никто так не прикасался.

Реакцию невозможно подделать. Если лицом можно еще отыграть многое, то телом — редко. И здесь точно не тот случай. Ноль игры. Ощущаю явно.

Она застывает. Будто подвисает в пространстве. Отлетает, сотрясаясь под моим натиском.

Особое натяжение мышц. Сдавленный выдох. Мелкая дрожь, пробегающая по бедрам.

Она трепещет от каждого нового прикосновения. От каждого движения моего языка, все сильнее напирающего на кружево.

Пахнет охуительно. Мешает гель для душа. Перебивает настоящий аромат. Лучше бы она пахла только самой собой. Без примеси этой синтетической херни.

Давлю. Слегка прикусываю нежную плоть через ткань белья. От дразнящего жеста ее тело прогибается так, будто молнией пробиваю.

Кайф.

А я и не знал, что чужая реакция может настолько сильно цеплять. Ее дрожь заводит, разгоняя мое собственное возбуждение до предела. И когда из ее горла вырывается прерывистый сдавленный стон, я едва сдерживаюсь, чтобы не кончить в штаны как последний сопляк.

Усилие требует короткой паузы.

И она тут же начинает вырываться снова, словно почуяв ложную свободу.

Возвращаю ее обратно. Под мой язык. Под жесткий натиск губ. И как бы не тянуло разодрать в клочья нижнее белье, в этот раз решаю продолжать так. Набираю обороты.

Громче стоны. Судорожные сокращения мышц. Дрожь все сильнее. И мурашки вдоль внутренней стороны бедер.

Чистая реакция. Неподдельная. Одурительно вкусная.

Озаряет другое.

Она что, девственница?

По ходу тут уже без вариантов. Между ног ее никто не трогал. А значит, и не трахал. Тогда это все мое. Только для меня.

Теперь всю волю направляю на то, чтобы от этого осознания не разрядиться. Рано. Не для меня раунд.

Довожу ее до пика, надавливая на самую чувствительную точку. Кружево трется о мой язык и о кожу, которая здесь нежнее всего. Атласная, шелковистая. Уже потом без преград распробую. Пока — так. Мне важно поймать ее чистую живую реакцию, незамутненную ничем другим, никаких лишних эмоций. Без пауз. Без того, чтобы отвлекаться. Как есть зацепить.

Она кричит. Приглушенно. Вероятно, успевает закрыть рот ладонью. А я отбираю у себя удовольствие наблюдать за ее судорогами и спазмами, вынуждаю оторваться.

Мне глаза ее нужны. Нужен контакт.

Отпускаю бедра. Она мягко соскальзывает ниже. А я смотрю на нее, ловлю затуманенный взгляд.

Она в ступоре. А ступор без внушения — проеб удачного момента. Сейчас идеальное время, чтобы пропечатать в ее сознании все то, что мне надо.

— Ты моя, Полина, — говорю, глядя в мерцающие глаза. — Никто и никогда тебе не даст того, что дам я.

Знаю, это подействует как наведение. «Никто» и «никогда» усиливают эффект гипноза. Она сейчас и без того в трансе после первого оргазма, а я добиваю и закрепляю состояние, направляя как мне надо.

Может быть, она и ласкала себя сама. Наверняка, заводилась, возбуждалась. Такая чувственная и отзывчивая девушка не могла не испытывать реакции в прошлом.

Но вот это все — это у нее точно впервые. Видно.

И надо быть абсолютным кретином, чтобы не использовать эту возможность на полную, когда хочу подсадить ее на себя.





40. Молот


Она возвращается в реал быстро. Быстрее, чем я бы этого хотел. Еще секунду назад обалдевшая и поплывшая, она вдруг собирается и опять пытается выстроить между нами стену.

Не особо получается.

Но я пока ей не мешаю. Возвращаюсь обратно на свое сиденье, даю возможность привести себя в порядок. Краем глаза держу под присмотром. Наблюдаю, как она лихорадочно поправляет одежду, отчаянно старается вернуть все, как было. Не хочет признавать, что «как было» уже не будет. Смирения у Полины мало. Ладно, пускай. Я достаточно терпеливый, чтобы опять ей все объяснить. И опять, и еще, и столько, сколько ей потребуется.

По-хорошему, ее бы прямо сейчас в мою квартиру, и там продолжить. С чувством, с толком, с расстановкой. Наглядно провести ее дальше. До логического завершения.

Тут я себя торможу.

Держу в уме, чья она дочь. Давыдов и не таких как я в порошок стирал. И если включить мозги, то мне надо сделать то, что она хочет — отвалить от нее раз и навсегда.

Но тут встает две проблемы сразу.

Нихера она не хочет. Думает, что хочет. А это задает весь тон.

И главное — я не готов ее отпускать. Впервые девушка настолько крепко засела. И в голове, и до нутра добралась. Впервые все внутри на дыбы встает при мысли, что придется ее отпустить.

Игра затягивает.

Бесит то, как она теперь пробует открыть дверцу и выбраться из машины, будто и правда считает, что позволю ей ускользнуть настолько легко.

— Я тебя домой отвезу, — говорю с ней успокаивающим тоном.

— Не стоит.

— Полин, сядь спокойно, — говорю и завожу двигатель.

Через несколько секунд трогаемся с места.

— Привыкай, — добавляю ровно. — Мы теперь вместе.

— Что? — поворачивается, глазами сверкает.

— А как ты хотела? — спрашиваю ровно. — После всего — теперь только так. Ты моя, Полина.

Вижу, как на нее повтор той самой фразы действует. Опять ступор накатывает. Хоть бери и внушение повторяй. Но пока я просто смотрю на нее. Взглядом иногда можно больше выдать, чем самыми красивыми словами.

Она сбрасывает морок, качнув головой.

— Ты неверно понимаешь наши отношения, — произносит наконец.

— Хорошо, что ты это признаешь, — говорю и выделяю: — У нас отношения.

— Нет у нас никаких отношений, — запальчиво. — То, что было сейчас, еще ничего не значит. Неизвестно, с кем ты еще так развлекаешься. И чем вообще занимаешься. Для тебя, наверное, все это в порядке вещей. Что же ты, со всеми в отношениях?

— Ревнуешь, — констатирую факт. — Не надо. Я же тебе все объяснил.

— Конечно, нет! Не ревную, — раздраженно. — Что за глупые вопросы?

— Это не вопрос.

— Знаешь, ты…

Раскраснелась, продолжает мне высказывать, и сама по ходу не замечает, как заводится сильнее. До момента, пока резко не замолкает под моим взглядом.

— Не надо ревновать, — говорю твердо. — Ты может у меня тоже первая, Полина. Не думала об этом?

Хмурится. Слегка ведет головой. Тут в кайф каждую перемену в ее мимике отслеживать.

— Ты меня совсем за дуру держишь? — бросает она и в голосе сквозит возмущение. — Думаешь, я в такую чушь поверю? Да по тебе же сразу становится понятно, какой ты…

— Какой?

— Гулящий.

— Ну разное бывало, — говорю. — Но так — только с тобой. Поэтому не надейся соскочить. Попользовалась мной — и послала нахрен. Нет, дорогая, со мной этот номер не прокатит.

— Ты издеваешься, — опять на эмоциях.

Спокойно смотрю на нее, не спешу ничего доказывать. Она по моим глазам понимает, что я серьезен.

— Видишь, как ты развращаешь, — добавляю.

— Да это ты, — с нажимом. — Ты кого угодно развратишь. И еще делаешь все, только бы я забыла про дело Исаева. Хотя обещал.

— Ну ладно, давай про дело, — киваю. — Тебе действительно лучше о нем забыть. Ты еще не поняла, что твоя подруга решила тебя подставить?

На ее лице отражается шок.

— Ты что такое говоришь? — голос становится тише.

— Вряд ли это ее личная идея, — продолжаю. — Думаю, там мать постаралась. Интересно, кто за ней стоит, что даже твоего отца не боятся.



Друзья, приглашаю вас в свою горячую книгу. Она отправила его в тюрьму, а он вышел на волю и будет ее жарко и жестко наказывать -





41


Я зависаю после слов Молотова. Сначала вообще отказываюсь принимать то, что он сказал. Идея кажется абсолютно бредовой.

Как Инга может меня подставить? Я никакого отношения не имею к Исаеву, ничем с ним не связана. Она очень переживает за отца, места себе не находит. А ее мать тоже вся на нервах. Зачем ей делать нечто такое?

Потом разум немного включается. Возможно, Молотов намеренно сказал это? Хотел ввести меня в состояние шока. Выбил из колеи, создал триггер. Такое вполне вписывается в его привычную стратегию. Расшатать эмоциональное состояние, после воспользоваться моментом уязвимости.

— Ты это специально? — вырывается у меня, хотя уточнять у него самого про его трюки и хитрые ходы попросту глупо. — Чтобы зацепить?

— Предостеречь, — ровно отвечает он.

Все внимание на дорогу. Спокойным движением переключает скорость, ведет руль. Плавно вписывается в крутой поворот.

— Знаешь, это слишком, — качаю головой, его слова про Ингу действуют словно пощечина. — Не верю ни единому твоему слову. Мы с Ингой давно знакомы. Она бы никогда не стала меня подставлять. Но даже если допустить такое, то я не вижу ни одной причины, зачем ей это делать. Почему?

— Ты родилась в богатой семье.

— Что?

— Ты хотела причину, — ровно.

— Да как это связано? — не выдерживаю.

— Многим вообще причина для зависти не нужна, — он смотрит на меня и спокойно продолжает: — Достаточно самого факта твоего существования.

— И…

— Ты из полной семьи. Инга дочь любовницы.

— Нет, ну при желании можно во всем найти логику. Только это очень натянутая цепочка.

— Я тебя предупредил, а ты сама решай, как поступить, когда она обратится к тебе с очередной просьбой.

Он переключает внимание обратно на дорогу, а я чувствую себя абсолютно опешившей.

Часть меня уверена, что Молотов не стал бы лгать, тем более, вот так нагло и без малейших оснований. А другая часть протестует против каждой его фразы. Чувствую полный раздрай.

— Я знаю, что она тебе скажет. Знаю — когда. Но специально не стану сейчас ничего говорить. Потом ты сама поймешь. Ждать недолго, — ровно заключает Молотов.

Нет, он специально раскачивает меня. Из жара в лед. Несколько минут назад довел меня до умопомрачения. Насильно. Щеки до сих пор горят от гремучей смеси стыда и смущения. А теперь окатывает холодом, когда выдает такие чудовищные вещи про мою подругу.

Язвительный ответ готов сорваться с языка.

— У нее же есть сводная сестра, да? — вдруг уточняет Молотов. — Дочь Исаева от первого брака.

— Да.

— Инга уже объяснила тебе, насколько эта девушка плохая? Ведет себя отвратительно, пытается навредить ей или ее матери.

Мороз пробегает под кожей от каждого нового предположения Молотова. Потому что это не предположения, а факты. Такое случалось не раз, особенно недавняя история насчет попытки убийства и вызова полиции.

Язык примерзает к нёбу.

Молотов поворачивается опять, внимательно смотрит в мои глаза, и кажется, говорить что-то ему совсем необязательно. Он видит ответ, считывает безошибочно.

— Вот тебе схема, по которой они собираются лишить ее наследства. Да, игра идет грязно. Но если задействованы такие методы, то ставка весомая. Видимо, там не только деньги.

Холод внутри все сильнее.

— Ты можешь устроить мне встречу? — спрашивает Молотов. — С Ингой и с ее матерью.

— Не думаю, что это хорошая идея, — отвечаю тихо.

— Ты пока наблюдай, Полина, — говорит хрипло. — Ты девушка умная. Сама до правды дойдешь.

Мне хочется верить, что это манипуляция. Но интуиция обостряется. Лжи здесь не чувствую. Но могу ли я доверять собственным чувствам рядом с ним?

Нервно обнимаю себя руками. Безотчетно пробую закрыться. Только не получается. Что-то внутри меня все сильнее к нему тянется. И хуже того — мы теперь словно связаны неразрывно.





42


— Полин, это срочно, — взволнованно говорит Инга. — Когда мы сможем увидеться?

— Через полчаса подойдет?

— Конечно, только скажи, куда мне приехать.

— Может лучше у тебя? — предлагаю.

— Почему? — в ее голосе сквозит удивление пополам с напряжением.

— Ты же говорила, что репортеры преследуют, нет покоя, да и просто вся эта шумиха…

— Нет, у меня нельзя, — говорит Инга. — Но ты права, на людях мне лучше не показываться. Могут быть проблемы. Иногда кажется, меня разорвать готовы из-за отца. Просто потому что я его дочь.

Травля разгорается все сильнее. Уж насколько я не слежу за новостями, всего на пару пабликов подписана, причем никак не связанных с темой политики или криминала, обычные группы с картинками, но даже там есть репосты об этом громком деле.

— Приезжай ко мне, — замечаю.

— Не думаю, что твой отец будет мне рад, — вздыхает.

И здесь мне трудно поспорить. Папа не запрещал общаться с Ингой, но когда речь заходила об Исаевых, он не скрывал своего недовольства.

— Есть одно тихое кафе, — наконец, произносит подруга.

И вскоре мы встречаемся в маленькой уютной кофейне.

— Мне очень нужна твоя помощь, — говорит Инга практически сразу. — Моя сводная сестра перешла все черты. Поверь, ее нужно срочно остановить. Но ситуация складывается так, что ни я, ни мама ничего не можем сделать.

— Что случилось?

— Долгая история, — качает головой. — Из-за ее дурного характера мы не имеем права вступить в наследство.

— Подожди, но твой отец жив, — застываю в недоумении.

А потом думаю о том, что наследства-то и нет. Все активы Исаева на момент разбирательства арестованы. Потому у них серьезные финансовые проблемы сейчас.

— Да, это не наследство в прямом понимании, — продолжает Инга. — Часть имущества отец спрятал от всех. Будто чувствовал что-то. Ты же знаешь, в каком мы сейчас положении. Эти деньги не помешают. Однако чтобы их получить, нужно согласие всех членов семьи. А она… ну уперлась из вредности. Ей ведь тоже деньги нужны. На оплату учебы, например. У нее самой ни гроша за душой нет. И знаешь, что она маме сказала? Готова вылететь из универа, лишь бы мы ничего не получили. Говорю же, она производит впечатление тихой серой мышки, а в реальности та еще стерва. Люто ненавидит нас.

— Ин, ну вам все равно нужно договориться. Решите все мирно.

— Не получается так. Сейчас вся надежда только на тебя.

— Извини, не вижу, что я могу в этой ситуации сделать. Если у вас не выходит найти контакт, то я как посторонний человек точно не внушаю ей доверия.

— А тебе и не надо. Просто дай против нее показания.

— В смысле? — сначала кажется, ослышалась, но Инга начинает оживленно пояснять детали.

— Скажи, что слышала ее угрозы. Видела, как она толкала маму с лестницы и та чудом не упала. Я же тебе все рассказывала. Помнишь? Тебе просто надо повторить это в полиции.

Замерев, смотрю на подругу и не узнаю ее.

— Ты серьезно хочешь, чтобы я дала ложные показания? В полиции?

— Почему ложные? — дергает плечом. — Настоящие. Мы же ничего не придумываем. Записи с камер пропали. Странная история. Уверена, эта дрянь постаралась. В общем, нам нужен надежный свидетель. Полин, тебе же сразу поверят. Ты из такой уважаемой семьи. У тебя особый статус в обществе. Это мы как прокаженные. А ты…

Чем дальше Инга говорит, тем сильнее становится не по себе. Неприятный холодок пробегает под кожей, а слова Молотова отбиваются набатом в моей голове.

Неужели он действительно был прав?



Девочки, приглашаю вас в мой телеграмм канал "Валерия Ангелос" - просто забиваете мое имя в поиск телеги и находите меня. Там много визуалов по всем книгам. Молот тоже будет. И много личных постов)





43


Как бы там ни было, а ложные показания давать не стану. Поэтому решаю сразу эту идею Инги пресечь на корню.

— Извини, — говорю. — Ничего не получится.

Она замолкает, глядя на меня. Ее губы нервно подрагивают. И в какой-то момент мне кажется, она сейчас расплачется, от чего мне становится еще более неловко.

— Полин, почему? — выдает растроенно. — Это же не ложь. Чистая правда. Эта сучка изводит и меня, и маму. Причем все началось задолго до того, как отца посадили в тюрьму. Она с первой встречи нас возненавидела. Будто это мы виноваты, что папа не любил ее мать.

Последняя фраза неприятно цепляет.

— Нет, Ин, — говорю. — Давай закроем эту тему раз и навсегда. Не хочу обсуждать личные отношения вашей семьи. С показаниями тоже тебе помочь не смогу. Поэтому если ты хочешь продолжить обсуждение в таком ключе, то лучше нам на сегодня закончить.

Возможно, мои слова сейчас звучат слишком холодно. Однако ее просьба солгать в полиции тоже переходит черту. Должны быть какие-то разумные пределы. Но сейчас они пересечены.

Стараюсь не думать о том, что Молотов оказался прав. Мысли о нем никогда до хорошего не доводят. Впечатление, словно чем чаще про него вспоминаю, тем сильнее и безнадежнее увязаю в ловушке.

— Прости, — вдруг произносит Инга. — Понимаю, что в последнее время со мной тяжело общаться. Только о проблемах говорим. Давай просто посидим, поболтаем как раньше. Ты же не против?

— Давай.

Конечно, «как раньше» не получается. Напряжение сквозит между нами, и во многом это потому что теперь каждую новую фразу подруги воспринимаю с долей подозрения. Ну не выходит у меня расслабиться, невольно начинаю анализировать.

— Знаешь, Поль, мне очень неловко тебя о таком просить. Но, — Инга запинается. — Из-за всей этой ситуации с деньгами пришлось заложить машину. А на такси уже слишком дорого выходит. Боюсь, долго я такими темпами не протяну. Тем более, на выходных нам с мамой надо поехать в другой город. Она свою машину еще в начале всех этих проблем продала. Нужны были деньги, чтобы заплатить адвокатам хоть что-нибудь. В общем, возможно, у тебя получится одолжить мне машину на пару дней?

Согласие уже готово сорваться с языка. Но будто по беззвучной команде перед глазами встает образ Молотова. Его тревожное предупреждение на повторе.

Прикусываю язык.

Вообще, нет никакой проблемы в том, чтобы дать Инге мою машину на несколько дней. У отца целый авто-парк. Меня может отвезти водитель.

Варианты есть. И я почти говорю «да», но в последнюю секунду будто бы срабатывает блок.

— Поль? — зовет Инга, вопросительно приподнимает брови в ожидании моего ответа.

— Мне нужно отвезти машину в сервис.

Клянусь, я не знаю, почему лгу сейчас. Чувствую себя ужасно из-за того, что отказываю подруги в том, что для меня по сути мелочь. Но напряжение внутри не отпускает.

Молотов что-то нашел в документах. Что-то важное. И если верить ему, если принять тот факт, что Инга решила меня подставить по указке матери, то надо быть осторожной.

— Давай завтра это обсудим, — добавляю.

— Хорошо, — кивает Инга, и хоть больше эту тему не поднимает, но в ее глазах мелькает явное недовольство, которое она не в состоянии скрыть.

Остаток разговора проходит сумбурно, а едва оказавшись одна, не могу удержаться от звонка.

Набираю Молотова.

Скорее всего, он занят. Уже довольно позднее время, а у него загруженный график. Не верю, что он быстро примет вызов.

Гудки обрываются практически сразу.

— Да, — слышится хриплый голос.

— Я встретилась с Ингой.

— На что ты согласилась? — тут же резкий вопрос.

— Пока ни на что, — начинаю.

— Где ты? Я приеду, — он не дает шанса ускользнуть.

А я ловлю себя на том, что тоже хочу его увидеть. Не только из-за странной ситуации с Ингой.

Называю адрес, внутри ругая себя за слабость.

Но это же просто встреча. Короткая встреча. Это не должно зайти далеко. Мы обсудим дела и все. То, что было в прошлый раз, не повторится.

Щеки пылают, по бедрам пробегает дрожь, а вдоль позвоночника разливается томительный трепет. Безотчетно тянусь к огню. Разумные доводы дают сбой.

Ощущение будто несусь по трассе на полной скорости. И надо бы притормозить, а я лишь добавляю газа.



Девочки, у меня вышел ОДНТОМНИК - забирайте себе этот горячий острый взрывной подарок на лето -

Я попала во власть красивого и опасного отморозка, который считает всех женщин продажными подстилками.

— Подошла и встала на колени, — грубо бросает Дагаев. — Будешь развлекать меня между встречами. Губы сочные. Языком только так трепешь. Значит, и с этой задачей справишься.

Напрасно пытаюсь сбежать. Он встает передо мной. Перехватывает за талию с нежностью первобытного человека.

— Ты куда собралась? — мрачно.

— Извините, но я вам на эту… хм, должность не подойду, — отрицательно мотаю головой. — Мне нужно идти.

— Здесь я решаю, кто подходит, — холодно заявляет он, пожирая меня жадным взглядом: — Ты ничего так. Смазливая. Поэтому дам тебе выбор. Либо сейчас все по-хорошему делаешь. Либо я сам возьму.

Дагаев безжалостный беспредельщик. Он всегда идет до конца. Как сбежать от жестокого и циничного подонка, который держит в страхе весь город?

Книга тут -





44


— Она попросила тебя сделать что-то такое, от чего ты сразу отказалась, — говорит Молот. — Слишком сомнительная идея. Сразу вызвала отторжение. Верно?

— Да, — отвечаю тихо.

— А потом была другая просьба. Практически сразу. Насчет первой она тебя особо не уговаривала. Но вторая выглядела настолько просто, что ты почти согласилась. Так?

— Да, — вырывается глухо. — Откуда ты знаешь?

— Ждал похожего. Твоя… хм, «подруга» не особого ума. Ей бы такая схема в голову не пришла, но вообще, это обычная тактика. Сперва выдвинуть что-то на уровне фантастики. Реально опасное, серьезное или то, что потребует вложить много ресурсов. По-разному подбирают. Зависит от ситуации, от человека. А потом наоборот — планка резко снижается. Просят нечто пустяковое. И получают согласие.

— Хочешь сказать, на первую просьбу Инга даже не рассчитывала, что я соглашусь? Просто для вида сказала?

— Конечно.

Мы опять в его машине. В той самой машине, где он меня…

В первые минуты встречи этот факт сильно мешает. Поток воспоминаний, прорывающийся сквозь все завесы и запреты, невозможно остановить.

Тут ведь все совпадает. И запах в машине, какой-то очень приятный освежитель воздуха. Терпкие ноты кедра, ощутимая древесность. И я сейчас оказываюсь на том же самом сиденье, где все произошло.

Полное дежавю.

Но после включается другое. Разговор выходит в то русло, которое никак не назовешь романтическим.

Стоп. А разве романтика у нас была? Он просто разложил меня на сиденье. Против моей воли. Только вряд ли это выглядело насилием. Даже для меня самой. Точно не выглядело.

Отбрасываю размышления куда подальше.

Сейчас меня больше тревожит ситуация с Ингой. Неужели подруга и правда решила подставить? Откуда Молотов об этом знает? Как он так все рассчитал? Знал ее ходы наперед.

— Как ты понял, что она сделает? — спрашиваю. — Что ты увидел в тех документах?

— До этого мы еще дойдем, — замечает он. — Сначала расскажи о чем именно она тебя просила.

— Первое — дать ложные показания.

Молотов мрачнеет.

— Я бы не стала этого делать, — продолжаю. — Но Инга и правда недолго меня уговаривала.

Хотя обычно происходило иначе. Да, похожих просьб от нее раньше не было, однако случалось много разных мелочей вроде того, в какое кафе пойти или куда поехать на шоппинг.

Инга упрямая. Бывало, доходило до абсурда. Отказы она не понимала. Кажется, у нас даже несколько мелких ссор вышло на ровном месте, просто потому что она истерила, когда не могла меня уломать на свою идею. Сейчас и поводов тех не вспомню. Теперь же понимаю, что такая легкая уступчивость даже выглядит подозрительно.

— Показания — против кого? — уточняет Молотов.

— Против ее сводной сестры. Жени Исаевой, — бегло проясняю детали, которые мне выдала Инга.

— Ну здесь все очевидно. Они хотят лишить эту девушку наследства, отобрать все по максимуму. Исаев не мог не оставить несколько тайников на крайний случай, поэтому теперь его жена постарается все эти тайники быстро опустошить.

Часть меня до сих пор не верит, что Инга на такое способна. Да, она бывает разной, иногда довольно вздорной, истеричной. Но тут речь о другом. Это же буквально воровство, причем в самой грязной и циничной форме. На душе становится мерзко от осознания того, чем готова заняться моя подруга.

— Что насчет второй просьбы? — спрашивает Молотов.

— Она попросила машину. Вообще, в этом нет никакой проблемы. Ну что может случиться, если я одолжу ей свою машину на несколько дней? Но из-за твоих слов у меня на автомате сработал блок. Пока что я ей отказала. Дурацкая история. Сама не понимаю, почему решила солгать. Сказала, что мне нужно сервис проходить. Но Инга понимает, сколько машин у моего отца. Могу взять любую. Он не заметит.

Внимательный взгляд Молотова заставляет меня снова испытать чувство паранойи. Говорю и вроде бы в очередной раз убеждаюсь, что не вижу никакого подвоха в ситуации с машиной. Но реакция Молотова на мои слова вынуждает задуматься сильнее. По выражению его глаз чувствуется, что ко второй просьбе Инги он относится куда серьезнее, чем к первой.

— Ты не поняла, почему нельзя давать ей твою машину? — спрашивает Молот, когда я замолкаю, а после мрачно добавляет: — И точно нельзя давать ничего из автопарка твоего отца.

— Нет, — отвечаю, чувствуя, как во рту стремительно пересыхает.

— Машину можно засветить. Намеренно. Где угодно, — серьезно произносит он, не отводя от меня тяжелого взгляда. — Я бы поставил на документы, которые «случайно» откажутся спрятаны под сиденьем или за обивкой в багажнике. Но есть другие варианты. Подбросить что-нибудь.

— Что? — вырывается тихо.

— А это уже как фантазии хватит, — бросает отрывисто. — Предела нет. Ну или проехаться на этой машине там, где не надо. Потом будет очень проблематично доказать, что Инга твою машину брала.

— Ты сказал про документы. Какие?

— Компромат на твоего отца, например.

— С чего ты все это берешь?

— Я изучил бумаги, которые ты мне передала. Там есть определенные наметки. У твоего отца было много общих дел с Исаевым. В разные периоды. Кое-что теперь можно использовать против него. Но дело даже не в этом. Если затевают такую рискованную игру, если готовы настолько нагло выступить против твоего отца, то мать Инги действует не одна. За ней есть серьезная страховка. Кто-то влиятельный.

— Мне нужно рассказать об этом папе, — выпаливаю.

— Зачем? — спрашивает спокойно.

— Ну как, — запинаюсь. — Он должен знать, что его вполне могут подставить как Исаева.

— Начнем с того, что Исаев сам в это влез. Твоего отца не подставят так, как его. Скорее речь пойдет о шантаже. Но кроме вашей семьи есть еще варианты. В тех документах много имен.

— А взялись за нас.

— Как за самый простой вариант. Пока что.

Недоумевающе смотрю на него.

Простой?..

— Ты до сих пор общаешься с этой… Ингой, — слегка кривится. — Доверчивая, чистая. Тебе бы и в голову не пришло сомневаться. Лгать полиции ты бы не стала. Но одолжить машину — без вопросов.

Он прав. Если бы не те его слова, у меня бы ни одной мысли не возникло. Не было бы ни тени сомнения.

— Думаешь, после моего отказа они переключатся на других?

— Уверен.

— А если нет? И в любом случае, папа должен знать…

Он вдруг прижимается губами к моим губам. Настолько быстро и порывисто, что не успеваю отклониться. А потом уже поздно.



Девочки, у меня вышел ОДНТОМНИК - забирайте себе этот горячий острый взрывной подарок на лето -

Герой жестокий и опасный отморозок. Героиня сразу дает ему отпор. Вас ждет гремучая смесь из противостояния характеров

Книга тут -

если по ссылке не переходит, то заходите на мою страницу автора - Валерия Ангелос - там эта книга в самом верху "Я тебя купил"





45


Целую ее, чтобы отвлечь от разговора.

Надо мне Полину переключить. Сейчас же. Хорошо, что она поняла, как опасно помогать той дряни, которая играет в ее подругу. Но вот обращение к отцу — лишнее. Мне нахер не нужно, чтобы Давыдов узнал про наше общение раньше подходящего момента.

Сейчас везет. Иначе бы на меня уже вышли его безопасники. Тут видимо, он проявляет лояльность. Не устанавливает за дочкой постоянную слежку. В противном случае для него бы не составило проблемы выяснить правду. Уверен, ему бы не пришлось по вкусу то, что какой-то мутный тип за его единственной дочерью ухлестывает и, вообще, ошивается рядом.

Мой доход пока не на том уровне, когда могу выглядеть достойным женихом. Статус консультанта тоже сомнительно звучит. Нет резона долго гадать. Все очевидно.

Давыдов легко оборвет наши встречи, если почувствует угрозу. А он почувствует.

В общем, нельзя его в это вмешивать. Но и вопрос серьезный. На самотек не пустишь. Тут Полина права. Угроза есть.

Вижу единственный путь — найти того, кто решит проблему за Давыдова. Кого-то влиятельного, кто увидит смысл в том, чтобы сюда вмешаться. И, например, выступит в интересах законной наследницы Исаева. Не без собственной выгоды, разумеется.

Поразмыслю над тем, кто это может быть потом. Когда Полину отвезу домой. А теперь не хочу тратить этот охренительный момент на холодный анализ ситуации. Закрою вопрос позже.

Поцелуй затягивает меня самого, отрубая мыслительные способности нахрен. По уму надо забыть про эту девушку. Не трогать, не разыгрывать партию на тонком льду. Если бы ко мне с таким раскладом приятель пришел, я бы сразу разложил риски. Успех в подобном замесе стремится к нулю. Только мой ум вырубается, едва наши губы сталкиваются.

Она мягкая, нежная, податливая. По виду может показаться отстраненной, закрытой. Но это нихера не так. Одной искры хватает, чтобы разгорелось настоящее пламя.

Ловлю дикий кайф от того, как заставляю ее полыхать под моим напором. Намеренно растягиваю момент, даже когда пора заканчивать.

Нет, еще хочу. Больше. Жарче. Мощнее. Глубже. И поцелуя ничтожно мало, но для другого точно не время. Черту не пересекаю. Пусть привыкает ко мне. Пусть томится. Спугнуть нельзя. Пережать тоже опасно. Приходится удерживать порывы за гранью. Как бы не тянуло отпустить себя, пресекаю это желание. Даже когда углубляю поцелуй настолько, что она приглушенно стонет в мой рот, открываясь навстречу еще сильнее.

Такая горячая. Чувственная. Внутри нарастает бешеная потребность взять ее. Закрепить за собой все права. Пометить. Пробуждается нечто первобытное, глубинный животный рефлекс, который рулит, обрубая логику на корню.

Моя. Она вся моя. И уже начинает понимать это. Вижу по глазам, по затуманенному взгляду, когда от нее отстраняюсь.

Я бы продолжил и дальше, но есть угроза, что не сдержусь. Без того штормит. Обычно у меня нет проблемы с тем, чтобы пресечь зависимость и вернуть себе контроль. Однако здесь явно не тот случай. Она действует на меня как самая убойная запрещенка. Крепче любого алкоголя. Врезает по башке, отправляя в нокаут.

Всю волю прикладываю, а в голове не становится светлее. На несколько секунд подвисаю, глядя в ее мерцающие глаза, наблюдая за порханием длинющих ресниц.

Кто бы мне сказал, что так накроет. От какой-то девчонки. Охренительно красивой, притягательной. Но все равно — девчонки. Буду от ресниц ее зависать, жадно втягивать воздух, пронизанный ее ароматом.

Да никто бы не сказал, зная меня. И на уровне разума до сих пор могу по фактам разложить схему зависимости.

Буря гормонов, химическая реакция в мозгу. Блять, что я об этом не в курсе? Только загвоздка не в этих биологических процессах, а в том, что гасить эту одержимость не хочу. И чем сильнее разгоняются эмоции внутри, тем быстрее отрубается последние тормоза.

Одергиваю себя.

Она сейчас в таком состоянии, когда самое время убеждать в том, что есть только одна версия дальнейших событий — моя.

— Твоему отцу лучше не знать о том, что затеяла мачеха Инги. Во-первых, доказательства косвенные. Прямо ее не прижать. Во-вторых, если она такое начала, то уверена в страховке. Эту женщину используют, чтобы слить, и мы вряд ли узнаем, кто из влиятельных врагов твоего отца за ней стоит, чтобы настолько сильно поддерживать.

— Тогда что же нам делать? — взволнованно, нервно втягивает воздух. — Не понимаю.

— Я выведу ее из игры иначе. Найду человека, который устроит ей веселую жизнь. И поверь, начнется такое, что про твоего отца она больше не вспомнит. Будет себя спасать.



Девочки, у меня вышла горячая новинка "НЕНАСЫТНЫЙ" про взрывного героя, он дает жару с первой строчки, однотомник, очень остро! если по ссылке не переходит, то найдите книгу на странице автора по названию "НЕНАСЫТНЫЙ" (заходите на мою страницу автора и там надо листать вниз) -

— Я забираю твою жену на ночь.

Жестокий вожак криминального клана ворвался к нам в разгар свадебной церемонии. Мой муж еще ни разу меня не целовал, а этот опасный и влиятельный мужчина хочет получить все.

— У меня есть право первой ночи, — заявляет он. — На любую девушку, которую захочу. Сегодня хочу ее.

— Я заплачу выкуп, — предлагает муж. — Отдам столько денег, сколько ты скажешь. Называй любую цену. Клянусь, выплачу!

— С чего ты взял, что я беру деньгами?

— Дом. Фамильные ценности. У меня есть, что предложить…

— Твоя жизнь, — холодно.

— Что?

— Либо твоя жизнь, либо — она, — небрежный кивок в мою сторону.

Он опускает взгляд. Ответа нет.

— Не волнуйся, — говорит хрипло и, хоть обращается к моему мужу, пожирает голодными глазами меня. — Я проверю, насколько твоя жена невинна. Все будет строго по нашим законам. С показом окровавленных простыней.

Книга тут -





46


Полина сомневается. Нужно действовать быстрее, чтобы у нее лишних мыслей не возникало.

— Не веришь, что я справлюсь? — спрашиваю.

— Нет, — отвечает после короткой заминки. — Почему? Просто если это все на таком уровне, настолько серьезно, то… наверное, есть риск. И лучше моему отцу быть в курсе.

— У них несколько кандидатур в разработке. Ты же понимаешь, что Исаев много с кем общие дела вел. Но конечно, до тебя им дотянуться проще всего. Ты подруга Инги. Тут считай, прямой доступ. И в ваш дом, и к твоей машине. Надеюсь, ты не оставляла ее одну в салоне?

— Нет, — тихо, взволнованно. — Ты думаешь, она может что-то нам подбросить?

— Прекрати общение.

На самом деле, я практически уверен, что так и есть. Исаева подставила группа довольно серьезных и влиятельных людей. Одна женщина такое провернуть не способна. Даже самая жестокая и коварная. Вероятно, на высшем уровне кто-то решил произвести кадровые перестановки. Вот и двигает наиболее шаткие фигуры на шахматной доске.

Давыдов к таким не относится. Но если удастся его подставить — другая история.

Подозреваю, там идет тестирование нескольких вариантов. И да, работа по кругу общения Исаева. Если грамотно устроить подставу, то можно сдвинуть еще нескольких его приятелей.

Скорее всего, как только Полина оборвет общение с Ингой, они переключаться на кого-то следующего в списке, будут усиленно работать в новом направлении, потому что здесь доступ пропадет.

Значит, Давыдовым ничего не угрожает.

Но разве я могу так просто оставить все это дерьмо? Главных кукловодов не достать. Зато до этажа исполнителей доберусь. Не лично. Через кого-то подходящего.

У меня пока нет ресурсов, чтобы основательно всех прижать. Однако хватает знакомых, которым может быть интересно добраться до тайников Исаева. Не все его счета арестованы. По документам понятно, что оборот был намного выше, кое-что он точно выводил заграницу. В общем, будет где развернуться. Над конкретным решением этого вопроса подумаю после того, как провожу Полину домой.

— Хорошо, — кивает она. — Я тебя поняла.

— Не волнуйся, — говорю, сжимая ее ладонь. — Эта тема будет в ближайшее время закрыта.

— Но кто сможет этим заняться?

— Я расскажу тебе позже.

Растерянно ведет головой. Сейчас бы опять ее поцеловать, но я пресекаю порыв. Ограничиваюсь тем, что слегка ослабляю давление пальцев и черчу круги на внутренней стороне ее ладони.

Нельзя перебрать.

Мы близко. Слегка подаюсь вперед, и она тоже непроизвольно тянется ко мне, отвечая на это движение. Но большего себе не позволяю.

Блядская пытка.

Чувствовать ее прерывистое дыхание. И эти сочные губы так близко, что в горле саднит от дикой потребности припасть к ним. Напиться.

— Извини, — выдаю наконец. — У меня сегодня день забит. Несколько поздних встреч.

Она отстраняется, отодвигается назад. Только что руку не забирает из моих пальцев. Видимо, не успевает сориентироваться.

— Значит, тебе надо ехать? — спрашивает, слегка нахмурившись.

Эмоция мимолетная, но я улавливаю моментально.

— Да, нельзя перенести. Отменить тоже не получится.

— Зачем отменять? — чуть дергает плечом. — Мы в принципе все обсудили, нет смысла задерживаться.

— Какие у тебя планы на выходные?

— Не знаю, — задумчиво, чувствуется, опять пробует от меня ускользнуть.

— К субботе у меня будет полная картина. Думаю, к тому моменту я уже обо всем договорюсь. Тогда поделюсь новостями.

— Угу, — отгораживается.

— Полин, — крепче сжимаю ее руку. — Меньше всего хочу говорить с тобой о делах.

— Понимаю, у тебя хватает своей работы, а тут еще я добавляю.

— Не понимаешь, — отрезаю, глядя ей в глаза. — Ты для меня над всем остальным. И уж точно вне всякой работы.

Она высвобождает ладонь из моих пальцев.

— Поехали, не хочу тебя отвлекать. Или лучше давай я вызову такси. Будет проще.

— Кому — проще? Мне — точно нет. Я тебя сам отвезу. Никаких такси.

Уже знаю, что до выходных ждать не буду. Полина начала ходить в новый спортклуб. Туда нельзя купить абонемент без рекомендации. Но конечно, я достал пропуск еще вчера. Там и встретимся.

Мне сообщат, когда она придет на тренировку.



+++



На следующий день еду на встречу с Каримом Дагаевым. Перебрал всех своих знакомых и остановился на этом человеке. Он быстро и стремительно пошел наверх благодаря связям в криминальном мире.

Мы давно знаем друг друга. Часто пересекались, одно время консультировал его по вопросам легализации.

Там, где я ориентировался на закон и сбавлял обороты, Дагаев не видел никакой проблемы, чтобы перейти черту.

Сейчас его официальный бизнес выглядит так, что никаких вопросов у прокуратуры не возникнет. Но есть часть дел в серой зоне.

Он строит карьеру на поглощении чужих компаний.

Ему может быть интересно забрать секретные ресурсы Исаева под видом защиты законной наследницы. И речь совсем не о деньгах. Там могут быть гораздо более важные активы вроде ценных бумаг или компромата.

— Здравствуй, Влад, — бросает Дагаев.

Вижу, он не в духе. Мрачнее обычного. По ходу дело в травме. Замечаю, что он поднимается, идет навстречу мне, сжимая трость. Слегка прихрамывает.

— Здравствуй. Ты что, в спорт вернулся? — спрашиваю.

В его глазах полыхает недобрый огонь.

— Нет, — выдает холодно. — Случайность.

По его реакции на «случайность» не тянет.

— Давай к делу, — продолжает он. — Ты сказал, это срочно.

Настрой Дагаева сильно мешает. Обрисовываю ему перспективы, показываю всю выгоду, а он слушает, но не вникает. Будто из уважения не обрывает сразу, чисто по старой дружбе. Несколько раз отвлекается на телефон, мрачнеет все сильнее, просматривая сообщения.

Что бы у него не происходило, а это забирает все внимание.

— Девушка в беде, — говорю. — Надо ей помочь.

Дагаев хмуро смотрит на меня.

— С каких пор тебя какие-то девки настолько сильно волнуют? — хмыкает. — Это дело интересное, но знаешь, сейчас у меня одна… забота нарисовалась. Все свободное время уходит туда. И заниматься чем-то еще — могу поручить помощникам. Пусть оценят. Я вряд ли возьму это под личный контроль.

— Ну смотри сам, конечно, — киваю. — У Исаева много скрытых ресурсов. Хоть его и взяли под стражу, далеко не все активы нашли и арестовали.

— Стой, — резко меняется в лице. — Исаев? Тот самый тип, которого сейчас везде полощут?

— Да, он. А девушка — Евгения Исаева. Его дочь от первого брака.

— Где документы, о которых ты говорил?

— Слушай, если тебе не в масть сейчас это раскручивать, то я кого-то другого подключу.

— Займусь, — резко бросает Дагаев и у него сейчас такое довольное выражение лица, которое раньше на его угрюмый физиономии не видел, даже в самые успешные моменты. — Сказал же. Раз девушка в беде, надо помочь.

— Ты уверен?

— Еще бы.

Сомневаюсь, что Евгении Исаевой понравится такая защита. Реакция у него подозрительная. Сейчас дам Кариму козыри против ее мачехи, но она сама тоже окажется в уязвимом положении.

Спорная ситуация. Дагаев не без причины так сильно оживился теперь. Что-то тут не то. Едва услышал фамилию.

— Ты знаешь, что я умею решать вопросы, — заявляет он. — Как никто другой. Эта твоя… Евгения будет очень довольна. Обещаю.

Знаю, что он умеет и как.

Теперь это и тормозит.

Пусть Евгения Исаева не подруга Полины, вообще, к ней не близка, а все равно бросать девушку под каток вроде Дагаева не хочу. Но вариантов мало. Либо ее мачеха прижмет, либо Карим. Спокойной жизни ей не светит.

— Влад, что за дела? — мое молчание он понимает правильно. — Ты чего заднюю врубил?

— Заметно, что ты эту девушку уже знаешь. Видимо, лично.

— И что с того? — резко.

— Ты сам понял, Карим.

— Я девок не обижаю, — чеканит. — Ты за кого меня держишь? Обещаю, вреда ей не причиню. Наоборот. Дам защиту.

Передаю документы. Пусть и чувствую сильный конфликт интересов. Проблема в том, что доверять обещаниям Дагаева можно, но «защиту» и «вред» Карим может понимать сильно на свой манер.



Девочки, горячая книга про Дагаева (однотомник) здесь, там сразу понятно почему он так оживился и решил помочь -





47


— Инга звонила, — говорит мне одна из общих знакомых. — Просила денег занять. Представляешь? Она, наверное, совсем уже…

Презрительно фыркает и качает головой.

— Зачем ты так? — не выдерживаю. — У нее тяжелое положение.

— У всех тяжелое, — разводит руками. — Кризис сейчас. Но всему есть предел. Ее отец сам виноват. Не надо было играть против правил.

Думаю о том, что мне Инга не звонит. С нашей последней встречи от нее вообще ничего не слышно. Похоже, это только подтверждает правоту Молотова насчет нее и планов ее матери.

Иначе почему она так резко пропала, когда я отказала с машиной? На нее это все не похоже. И такое долгое молчание тоже.

Вероятно, теперь она вышла на связь с другой девушкой. Пробует подыскать кого-то еще на замену мне. А со мной решила не связываться, потому что они почувствовали угрозу.

Дикая ситуация.

Могла ли я представить, что до такого дойдет? Тяжело на душе. Но приходится признать, Молотов не ошибся. Он вообще все четко просчитал.

— Слушай, Поль, ты добрая не в меру, — продолжает знакомая. — Надеюсь, если Инга будет тебе звонить, ты поступишь, как я. Просто кинешь ее номер в блок. Общаться с ней опасно.

Киваю и стараюсь скорее свернуть разговор.

Несколько раз порываюсь рассказать обо всем отцу. Но меня останавливают аргументы Молотова. Лучше придерживаться того, о чем мы говорили.

Папа на эмоциях тоже может очень по-разному себя вести. И кто знает, как все сложится, если он решит наказать мать Инги? Если сам вмешается или отправит своих людей? Как бы ситуация не стала хуже. Неизвестно, кто стоит за той женщиной. Может они только и ждут повода начать войну с моим отцом. Может это все станет предлогом.

Нет, худой мир лучше доброй ссоры.

Представляю, как отец взбесится, если узнает, что Инга пыталась подставить его через меня. Реакция у него будет жесткая. Обычно он действует холодно, с трезвым рассудком, четко. Но если дело затрагивает семью, если это что-то по-настоящему личное, то последствия могут быть непредсказуемы. Эмоции его захлестнут, доведут до взрыва.

Нельзя так рисковать.

Собираюсь и еду в спортзал, чтобы там переключиться. Недавно записалась в новый центр.

Молотов не выходит из головы. И к сожалению, вспоминаю его не только из-за всей этой ситуации. Мысли часто ускользают к нему. Даже когда, казалось бы нет повода.

Проходит пара дней — тишина.

Хотя кто сказал, что он должен мне звонить? Или вообще как-то давать о себе знать?

Глупости. В очередной раз стараюсь отмести от себя эти дурацкие размышления.

Мне лучше забыть все, что между нами было. Не важно, что воспоминания о том наваждении в его машине преследуют день и ночь, заставляют мои щеки гореть от смущения, отправляют волны нервной дрожи по телу.

— Желаю вам хорошей тренировки, — улыбается администратор в зале.

— Спасибо, — киваю и прохожу в раздевалку.

Действую на автомате. В последнее время выспаться тяжело. И как бы я не отрицала реальность, во многом это благодаря Молотову. Он виноват в моих горячих снах, в том, что чувствую себя испорченной.

Мне никогда такое не снилось. Порно я никогда не смотрела. Ну пара раз, когда подружки показывали провокационные видео, не в счет. И теперь такое «порно» в моих снах через раз, через день.

Переодеваюсь, выхожу и… сталкиваюсь с Молотовым лицом к лицу.

Он сначала хмурится, увидев меня, а потом улыбается так, что мое сердце дает резкий перебой.

— Привет, Полина, — его хриплый голос отправляет электрический импульс вдоль позвоночника. — Какая неожиданная встреча.





48


— Привет, — отвечаю, слегка качнув головой.

Он спрашивает меня что-то, а я даже не могу понять, что именно из-за внезапно охватившего волнения.

Молотов действует молниеносно. И смущает, и радует. Мое сердце колотится все чаще, и наверное, именно в этот момент понимаю, насколько сильно без него скучала.

— Полин? — он слегка хмурится, потом приподнимает бровь.

А я смотрю на него.

— Извини, — говорю и стараюсь скрыть, что упустила его слова, и заодно замаскировать свое волнение. — Я переживала насчет всей этой ситуации с Ингой. Она мне больше не звонила. Ты тоже пропал. Не знала, что думать.

— Тебе не стоит об этом переживать, — спокойно произносит он. — Собирался тебя набрать, но пришлось уехать. Не важно. В любом случае, вопрос решен.

— Так быстро?

— Мой знакомый уже занимается этим. Поверь, матери Инги сейчас точно не до чего другого. Никакой угрозы нет.

Значит, он разгадал эту головоломку и потерял интерес. Меня он тоже получил в машине. Поэтому его молчание вполне объяснимо.

Эти мысли проносятся в голове за секунду. Неостановимым потоком. И я как могу торможу себя.

Надо радоваться, что все не зашло слишком далеко. Мне ведь сразу казалось, что Молотов опасен. Так и есть.

— Хорошо, — киваю. — Спасибо, ты мне очень помог.

Тут у него звонит телефон.

— Прости, — говорит он, доставая мобильный. — Еще увидимся.

Стараюсь не замечать ту досаду, которая меня охватывает. Быстро прощаюсь с ним и дальше пробую полностью переключиться на тренировку.

Получается плохо.

Молотов останавливается возле дверного проема, разговаривая с кем-то, но не сводит с меня глаз. Несколько раз ловлю его взгляд. Хотя занимаюсь в разных концах зала.

Это не может быть ошибкой.

Почему слежу за ним?

Хватит. Давно пора выбросить его из головы. Но пока что не удается хотя бы просто перестать искать его глазами, когда перехожу от одного тренажера к другому. Выходит невольно, будто само по себе. Стоит немного отвлечься на очередном подходе, внимание уплывает.

Сердце падает вниз, когда я в очередной раз смотрю туда, где должен быть Молотов, и не вижу его.

Уехал? Закончил тренировку?

Мне показалось, он только пришел.

Злюсь на себя за такую бурную реакцию.

Ушел — и хорошо. А если занимается в другом зале, то еще лучше. Пусть делает, что хочет. Наконец, смогу продолжить тренировку, не отвлекаясь на всякие глупости.

Эффект получается обратный. Мне сложно сосредоточиться на том, что делаю. В один момент вовсе подвисаю возле тренажера, выпадая из реальности. А ведь у меня есть четко прописанная программа, по которой занимаюсь.

Разворачиваюсь, будто почувствовав что-то, и правда — вижу Молотова, он мило общается с какой-то девушкой, улыбается ей.

Значит, на это у него время находится.

— Оу Поля! — слышится знакомый голос.

Меня зовёт подруга, и это спасает от дурацкого положения, когда стою будто вкопанная, любуясь тем, как Молотов флиртует с другой.

— Ты не хочешь на пилатес? — предлагает. — Здесь классный тренер. Я на вся групповые ходила. Круче пилатеса не будет.

— Давай, — соглашаюсь, только бы не оставаться в зале с ним.

Правда, выходя отсюда, не удерживаюсь и бросаю взгляд на него. Теперь девушка ему что-то оживленно рассказывает, а он пьет воду.

И… я зависаю.

Наблюдаю за тем, как он запрокидывает голову назад. Небрежно, лениво. Как ритмично двигается его крупный кадык при каждом новом глотке.

Усилием воли заставляю себя отлепиться.

Да, глупо отрицать, что Молотов хорош собой как мужчина. И да, он притягивает женское внимание. Прожженный бабник. Самое правильное, что мне нужно сделать, держаться от него подальше. А еще нужно игнорировать противное царапающее чувство внутри.



Девочки, открыта подписка по самой низкой цене (скидка для первых читателей) на мою жаркую книгу "Я тебя купил" и там как раз вышла горячая прода -





49


Групповое занятие проходит очень интенсивно. Под конец у меня точно не остается никаких лишних мыслей. Только концентрация на упражнениях.

Но в раздевалке подруга заводит разговор, который моментально разбивает мне мое вновь выстроенное самообладание.

— Ты видела Молотова? — спрашивает она. — Оказывается, он теперь ходит в этот зал. Никогда его раньше здесь не видела.

— Популярное место.

— Да не скажи, просто так сюда не попасть. Ну в смысле с улицы.

— Ну так он не простой, — говорю спокойно, а внутри уже поднимается шторм.

— Я знаю, Молотов ходил в другой. Но видимо, там возникли проблемы, — тут она многозначительно усмехается.

И как бы не было сильно желание задать уточняющий вопрос, подавляю этот порыв. Нет, я не стану этого делать. Мне не нужна никакая информация про него. Плевать, что любопытно. Плевать, что так и подмывает спросить.

Только подруга справляется и без меня.

— Почти уверена, что это из-за одной моей приятельницы.

— Да? — вырывается непроизвольно.

Хотя вряд ли моя реплика способна на что-то повлиять. Она уже увлеченно продолжает рассказывать историю.

— Она замужем, но это ее никогда не останавливало от интрижек на стороне. Мужу под шестьдесят. Он тоже не особенно страдает из-за ее развлечений. Ну в общем, все эти ее романы никогда не были чем-то серьезным. Развлечение на одну ночь. Не более того. А тут мою знакомую конкретно повело. Она бегает за Молотовым. Везде. И в тот прошлый спортклуб записалась. И в офис к нему приезжала. Он, конечно, тоже хорош. Прервал их отношения на ровном месте. Жестко все обрезал. Ей тяжело. Мне кажется, до этого ее никто не бросал. Всегда она первая заканчивала. Видимо, этот разрыв шаблона и зацепил. Унижается, никак не оставит его в покое.

Почему Молотов закончил роман? Когда именно это произошло? Тянет прямо спросить, но я прикусываю язык.

Что это мне даст? Даже если срок совпадет с нашим общением?

Не важно. Это все еще ничего не означает. Если бы он хотел чего-то большего со мной, то нашел бы время набрать. Хоть на пару минут. Или хотя бы написал сообщение.

Вариантов полно. Но молчание точно не вписывается.

И теперь будто назло подруга вдруг заключает:

— У него кто-то появился. Кто-то серьезный. Моя приятельница в бешенстве, пытается выяснить кто, жутко его ревнует.

— С чего она это взяла? Может быть, он завел новую любовницу.

— В том и дело. У него никогда не было постоянной любовницы. Он менял девушек как перчатки. Моя знакомая надолго задержалась, потому что в сексе его устраивала. Там такая прожженная… огонь, вода и медные трубы. Ну и как надолго? Четыре месяца. Наверное, для Молотова это рекорд длительных отношений. И все равно за это время он ни в чем себе не отказывал. Верность ей не хранил. А тут вдруг резко все оборвал. Мне теперь самой интересно, кто же его так пронял.

И мне.

Потому что это точно не могу быть я. Ко мне он проявил ноль внимания в последние дни.

— Ну что идем? — спрашивает она, заканчивая собирать сумку.

— Да, — роняю, на автомате проглядывая почту. — Ой нет. Стой, мне надо кое-что срочно отправить.

Совсем забыла про подачу заявки. Срок сегодня до полуночи.

— Извини, я спешу.

— Конечно, езжай без меня, — киваю.

— Еще увидимся.

Заполнить форму с телефона не так легко, как мне казалось. Все время что-то глючит, зависает.

Наконец, мне удается.

Испытываю облегчение, убираю мобильный.

Вообще, сейчас мое тело буквально деревенеет от напряжения. Надо как-то расслабиться. Смотрю на часы и понимаю, что до закрытия клуба вполне успею зайти в сауну.

Хорошее время. Поздно. Там вряд ли будет много людей.

Надеваю купальник, который прихватила на всякий случай, набрасываю халат и выхожу. В сауне оказывается пусто. Регулирую температуру до той, которая мне комфортна, сбрасываю халат и, расстелив полотенце, укладываюсь на скамью из деревянных планок.

Играет приятная мелодия. Спокойная, медитативная, расслабляющая.

Прикрываю глаза и думаю, что даже если случайно задремаю, меня разбудит таймер.

Запрещаю себе думать о Молотове.

Хорошо, раз у него кто-то появился. Мне в любом случае не стоило с ним связываться. Слишком опасно. И не потому что он связан с криминалом. Чувствую, этот человек способен разбить сердце.

Опять у меня получается очистить свой разум от лишних мыслей. Но сбивает звук открываемой двери.

Тяжелые шаги.

Сразу понимаю, что заходит не женщина. И пусть сауна общая, все равно испытываю напряжение.

Да, у нас нет культуры «свободного тела», как в Германии, когда люди приходят в СПА абсолютно голыми. Помню свой шок от такого опыта. Тогда пулей умчала из сауны.

Но я бы и сейчас не хотела чужого присутствия.

Приподнимаюсь, собираясь выйти, и застываю, потому что вижу перед собой Молотова. Взгляд упирается в белоснежное полотенце, обмотанное вокруг его бедер, потому что это единственная деталь одежды, которая на нем есть.

— Удачно я зашел, — хрипло произносит он и слегка улыбается. — А то ты от меня так удрала. Нигде найти не мог.





Девочки, вышла горячая новинка "Жеребец", если по ссылке вдруг не переходит, то заходите на мою страницу автора Валерия Ангелос и листайте вниз до названия ЖЕРЕБЕЦ -

Я оказалась в постели с опасным незнакомцем. Вернулась домой уставшая, хотела лечь спать, а в моей кровати ОН! Огромный. Голый. Возбужденный.

— Вот это подарок, — говорит хрипло, срывает с меня халат.

— Пусти! — вырывается нервно. — Ты кто такой? Как ты…

— Ну и задница, — отрывисто заявляет незнакомец, продолжая бесстыже лапать меня. — Так и просится на мой хер.

Книга тут -





50


Подавляю желание возразить ему.

Никуда я не удирала.

Но лучше ничего не говорить и не объяснять. Лучше здесь вообще не задерживаться ни на секунду дольше необходимого.

— Извини, я тороплюсь, — замечаю, стараясь убрать любые эмоции.

Решительно направляюсь в сторону выхода из сауны. Но нельзя ускользнуть отсюда, не пройдя мимо Молотова.

Моя порывистая походка не помогает.

Он перехватывает меня за талию, мягко удерживая на месте.

— Ты же только что пришла, — произносит, внимательно глядя в мои глаза.

И что-то сразу происходит со зрением. Впечатление, будто клубы пара застилают обзор. Хотя никакого пара в этой сауне нет. Сейчас не та температура выставлена.

— Нет, — качаю головой, пытаясь было возразить. — Почему?

— Вижу, — следует спокойный ответ. — Не пытайся меня обмануть, Поль. Я хорошо тебя чувствую.

Да неужели? И когда болтал с той девчонкой, наверное, тоже обо мне думал? И раньше, когда пропал на несколько дней, места себе не находил, но ни разу не вышел на связь. Прямо чувствует. Знает.

Сама пугаюсь из-за той острой реакции, которая накрывает. К счастью, ничего не вырывается вслух, пусть неосторожные слова вертятся на языке. Однако кажется, в моих глазах отражается все, выдавая меня с головой. Потому что Молотов продолжает удерживать, взгляда не сводит.

— Что с тобой? — спрашивает, нахмурившись. — Что случилось?

Серьезно? Так, будто ничего не произошло? Он реально не понимает или издевается надо мной?

Не важно.

— Пусти, пожалуйста, — говорю. — Я тороплюсь.

— Несколько минут погоды не сделают.

Его взгляд плохо действует на меня. А прикосновения — еще хуже. Сознание начинает плыть, и я не могу с этим бороться.

Злюсь на него. Очень. И в то же время мне хочется, чтобы прижал меня к себе крепко-крепко, стиснул в объятьях.

Что за дурацкая идея?

Обрываю себя, одергиваю. Однако саму картинку выбросить из мыслей не удается. Яркий кадр плотно впечатывается в разум точно оживший слайд.

— Мне надо ехать, — говорю и уже не понимаю, кого пытаюсь убедить: себя или его. — Срочно.

— Хорошо, давай подвезу.

— Нет.

— Ты же торопишься?

— Да, но это не значит, что ты должен меня куда-то везти.

— Может и не должен, — соглашается и выбивает воздух из легких одним коротким: — Хочу.

Тут меня и прорывает. Не к месту.

— А позвонить ты мне все это время не хотел. Написать тоже. Знаешь, не надо разыгрывать показную заботу. Если у тебя кто-то появился, то я рада. Надеюсь, к своей девушке ты проявляешь внимание. И уважение. По тому, как ты сегодня облизывал взглядом ту фитоняшку в зале, этого и не скажешь. Видимо, твои замашки бабника ничем не перебить.

Стоп! Стоп! Стоп!

Внутри вспыхивает один тревожный сигнал за другим, призывая меня скорее замолчать. Но я игнорирую каждое предупреждение. Поток эмоций обрывает только взгляд Молотова. И то, как его пальцы вдруг скользят по моей спине. К плечам. А после снова вниз. До бедер. Опаляют кожу через плотную ткань полотенца.

Сколько здесь градусов? Впечатление, будто температура стремительно взлетает до предельных отметок.

— Какая интересная метафора, — говорит Молотов, склоняясь надо мной, заставляя непроизвольно дернуться и сжаться.

Мне бы отвернуться. Хотя бы глаза от него отвести. Но это оказывается нереальным.

Я будто под гипнозом.

А он умеет. Про него самые разные разговоры ходят. Наверное, проще списать мое расшатанное состояние на проделки Молотова, чем признать, что это у меня самой проблема, что я залипаю в этом все сильнее.

— Облизать взглядом, — повторяет он мои слова.

И я совсем перестаю понимать, что происходит.

Мурашит. Тут до жути жарко, но по моей коже пробегает холодок. Неожиданно приятный, будоражащий.

Когда его губы успевают так близко оказаться к моим?

— Не знаю про кого ты говоришь. С кем я общался и когда. Но в зале видел только тебя. Пока прочь не умчала.

Каждая новая фраза заставляет что-то под ребрами трепетать, сладко сжиматься, отправляя раскаленные импульсы в самый низ живота.

— Я бы тебя облизал, — выдает прямо в мой рот. — Не вижу резона это дальше откладывать.

Полотенце слетает с меня. И когда Молотов прижимается крепче, осознаю, что и на его бедрах теперь ничего нет.

Он полностью обнажен.

Мы оба голые.

Анализировать не выходит. Сопротивляться его влиянию тоже. Он словно бы и не делает ничего, а мои ноги становятся ватными.

Молотов подхватывает меня на руки, несет на скамью.



Девочки, обязательно добавляйте мою новинку ЖЕРЕБЕЦ (как можно пропустить книгу с таким названием? Там жара с первой главы!) -

Вот еще ссылка на книгу, если первая не открывается -

Либо вы можете найти ее по названию "Жеребец" на моей странице автора. Острое противостояние героев. Он настоящий жеребец, которого героине предстоит укротить/покорить/приручить!





51


— Подожди, — бормочу приглушенно. — Ты что делаешь?

— Ничего, — следует спокойный ответ.

— Да как же…

Он укладывает меня на деревянную скамью. Чувствую под спиной ткань полотенца. Отстраненно осознаю, что Молотов успевает набросить это поверх плотно сбитых досок, прежде чем опустить меня вниз.

Купальника больше нет. Не знаю, когда он успевает снять его, ловко развязав узлы тесемок, но теперь на мне не остается ни единого клочка одежды.

Мои щеки полыхают. Впечатление, будто в лихорадке. Воздух ощущается точно жидкий огонь.

Молотов нависает надо мной. И становится жарче, хотя еще секунду назад это казалось невозможным.

Мой взгляд на автомате льнет к нему. Как ни стараюсь, а у меня не выходит отвести глаза от крепкого тела, свитого из железных мускулов. Прохожусь по мощной груди, по широким плечам. Опускаюсь ниже. К ребристому торсу. И наконец, кровь толчком приливает к затылку, когда вижу его возбужденный член.

Нет. Нам нельзя. Еще не поздно остановиться. Наверное. Надеюсь.

Молотов просто смотрит на меня — и в его глазах читается такой голод, от которого дыхание перехватывает. Может он и держится расслабленно, спокойно, однако на уровне сознания улавливаю исходящую от него угрозу.

Мужчина заведен. И его возбуждение передается мне. Через взгляд, через прикосновения. Через само ощущение его рядом, совсем близко, до боли вплотную.

Кажется, поздно тормозить.

Чувство такое, будто разгоняюсь на полной скорости и врезаюсь в бетонную стену.

Он прижимается губами к моим губам, окончательно отбирая у меня способность трезво мыслить. Если где-то на краю разума мелькали всполохи просветления, то сейчас они под чистую выжжены.

Язык толкается вперед по моему языку. Переплетается, сливается, утягивает все глубже на дно.

Из моего горла вырывается стон. Сперва короткий, тихий, сдавленный. После громче. И еще громче, стремительно, по нарастающей, пока я практически не отключаюсь.

Он задевает во мне что-то, о чем я раньше не подозревала. Каждое движение губ чувствуется острее. Каждое касание пальцев задевает скрытые струны.

Молотов отрывается от меня, только когда я практически захлебываюсь, начиная стонать в голос.

И опять его взгляд ловит мой в капкан.

— Хочешь, чтобы я прекратил? — хрипло спрашивает он.

Не нахожу слов для ответа.

Если даже хочу, сил сказать об этом нет.

Задыхаюсь. Сердце бьется у самого горла. Рваными ударами. Жестче, сильнее.

Он даже не притрагивается ко мне. Но мое тело теперь само к нему тянется.

Это что-то бесконтрольное. Мои ладони прижимаются к его рельефным мышцам, движутся по груди.

Застываю, ощутив, как его сердце бьется в мою ладонь. Будто ловлю свой собственный бешеный пульс.

Моргнуть не успеваю, как горячий рот жадно впивается в мою шею. И дальше оставляет метку за меткой, задевая самые чувствительные точки.

Низ живота мучительно тянет. Дышать нереально. Тяжесть в груди нарастает. Трепет разливается под кожей.

Молотов перемещается все дальше. Все ниже. Трется щетиной о грудь, которая становится неожиданно чувствительной. Ласкает языком мои соски. Прокладывает путь из страстных поцелуев по животу. Мягким движением размыкает мои нервно стиснутые бедра.

Дрожь наполняет каждую клетку.

Этот мужчина не знает ни стыда, ни стеснения. Его тяжелое дыхание опаляет меня. Но коснуться там, где все уже молит о его ласки, он не торопится. Намеренно оттягивает момент.

Он трется щекой о внутреннюю поверхность бедер, раз за разом задевает нежную кожу.

Внутри меня пульсирует ощущение жгучей неудовлетворенности.

Кажется, по мне вместо крови растекается расплавленный свинец. Мучительно. Сладко. До безумия остро. Может так влияет древесный аромат и запах эфирного масла, которым пронизано пространство сауны. А может все дело в температуре, которая уже словно бы зашкаливает.

Когда Молотов касается меня по-настоящему, почти отключаюсь от ослепительных эмоций. От легкого касания возникает чувство, будто по мне пропускают разряды тока, колючие импульсы заставляют сотрясаться.

Он ласкает меня безостановочно. Бесстыже. Доводит до полного умопомрачения, заставляя забыться.

Перестаю понимать, где я.

Кто-то кричит. Громко. И требуется время, чтобы осознать, а ведь это мой крик.

И меня буквально прогибает от сокрушительной разрядки. Спина натягивается практически до боли. Низ живота взрывает от ярких ощущений.

Казалось, после случившегося в машине меня ничем нельзя удивить. Но теперь накатывает кристальная ясность — а я ведь до сих пор ничего не знаю.

Молотов опять умудряется столкнуть меня в бездну.

И когда он снова нависает надо мной, оказываясь на одном уровне. Когда мы опять смотрит друг другу глаза в глаза, я судорожно пытаюсь глотнуть воздух.

Похоже, это все только начало.



Девочки, сегодня сумасшедшие скидки в честь Дня рождения Литнет, так что заглядывайте ко мне на страничку. Там много классных предложений для вас)





52


Я чувствую его. Всего. Целиком и полностью. Он прижимается ко мне вплотную. Так тесно, что я ощущаю его возбуждение там, где чувствую себя уязвимее всего.

Горячий. Твердый. Пульсирующий. Он напирает так сильно и мощно, что мой живот обдает волной кипятка. Еще не двигается, но чувствуется, что толчок может произойти в любую секунду.

Приглушенно всхлипываю. Рефлекторно пробую свести ноги, но наталкиваюсь на его крепкие бедра.

Молотов целует меня. Жадно, жарко, глубоко. Он переплетается наши языки в порочном танце. И я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Кислород забивается в груди раскаленным комом.

Неужели я зайду настолько далеко? До конца?

Мой разум немного светлеет от этого осознания. Из горла вырывается протестующий звук, и Молотов тут же отрывается от моих губ, заглядывает в глаза.

Он контролирует себя. Такое впечатление, будто в каждой мелочи.

— Не могу, — выдаю гораздо тише, чем собираюсь. — Не готова.

Сказать ему «нет» язык не поворачивается. Потому что тело буквально вопит о согласии. Сознание подернуто дымкой. И я сама удивляюсь тому, как в таком состоянии у меня еще получается выдавать осмысленные фразы.

Мне кажется, Молотов проигнорирует мой отказ. Додавит. И я не сумею устоять.

Возможно, этого мне и хочется втайне? Чтобы он сломил мое сопротивление. Чтобы не оставил выбора.

Самой страшно. Боюсь, что если мой первый раз произойдет с ним, то пути назад точно не будет.

А он еще есть, этот путь?

Сильно сомневаюсь.

После того, что было между нами в машине, мне казалось, что все границы пройдены. Но здесь, в сауне, понимаю, как сильно ошибалась.

Прошлый опыт выглядит легким развлечением.

И теперь я почти уверена, что Молотов может открыть мне еще больше граней, о которых не подозреваю.

Меня пробирает холодная дрожь.

Опасная связь.

Я же его совсем не знаю. Не люблю. Или?..

Мое сердце так гулко бьется, что если бы я сейчас хотела заговорить, у меня бы ничего не получилось. Удар за ударом. Отрывисто, по горлу.

Смотрю в его темные глаза и растворяюсь, расплавляюсь окончательно.

Мой взгляд хаотично отмечает детали.

Капли пота у него на лбу. Вздувшаяся вена на шее, очень контрастно выделяется на смуглой коже. Жестко сжатые челюсти выглядят квадратными, желваки угрожающе проступают.

Я сама не замечаю, как моя ладонь опускается на его щеку. Пальцы скользят по щетине.

Он слегка прищуривается. И выглядит это будто… от удовольствия. Будто здоровенный лев урчит под прикосновением моих пальцев.

Вот.

Он даже звук такой издает. Рычащий, утробный. И что-то внутри меня от этого млеет.

Опять наш контакт глаза в глаза.

Рано. Слишком быстро. Меня не отпускает страх фатальной ошибки.

Если он просто хочет поиграть, если для него это обычная забава, то…

— Мне страшно, — вырывается у меня.

— Чего ты боишься? — хрипло, будоража каждым отзвуком этой фразы.

— Тебя.

Молотов отстраняется, укладываясь на скамью рядом со мной. Поверхность широкая. Места здесь свободно хватает для двоих. Он не отпускает меня, продолжает удерживать за талию.

— Это все сумасшествие, — выдаю глухо. — Вот так, в общественном месте.

— Здесь никого нет, — говорит Молотов. — Видеонаблюдение в этой зоне центра не ведется.

Кровь приливает к щекам, когда осознаю, что наша близость могла попасть на камеру.

Об этом и мысли не было.

— Откуда ты знаешь?

— Полин, я бы так свободно себя не вел, — спокойно произносит он, но в его глазах совсем другие эмоции, там покой даже не маячит на горизонте. — Не стал бы тебя подставлять. И поверь, я совсем не хочу, чтобы кто-то наблюдал за моей женщиной без ничего. Особенно в такой момент.

От того, как он называет меня «моя женщина» дрожь охватывает каждую клетку тела.

Нет, он и раньше такое говорил, по-разному, даже теми же словами. Но именно теперь все воспринимается намного острее.

— Я жадный, — заявляет Молотов с едва уловимой улыбкой. — Это все только для меня. Твои стоны. Всхлипы. Вскрики. Твой оргазм. Только я могу это видеть. Ни с кем не буду делиться.

— Значит, ты уверен насчет камер? — не могу обойтись без уточнения.

— На все сто.

Повисает тишина. Он продолжает очень выразительно на меня смотреть. Его возбужденный член упирается в мое бедро, и я осознаю, что Молотов заведен, он же так и не получил разрядку, пока был занят мной.

— Хочешь почувствовать меня так, как я прочувствовал тебя? — его низкий голос отбивается огненной волной вдоль моего позвоночника.





53


Порочный вопрос заставляет покраснеть, хотя кажется, после того, что сейчас между нами происходило, стесняться мне уже нечего. Предельный уровень близости.

Его хриплый голос моментально запускает перед глазами цепочку ярких кадров, и будто подливая масла в огонь наваждения, тяжелая ладонь опускается на мою щеку, а большой палец медленно скользит по губам, создавая ощущение глубокого погружения в развратную фантазию.

Молотов ловит мой взгляд, а я вижу не его глаза, а саму себя, как бы со стороны, склоняющуюся над его мускулистым, скульптурно вылепленным телом.

Кадр за кадром будто отпечатывается на обратной стороне сетчатки, окончательно сбивая ритм биения сердца.

Мои пальцы скользят по его жилистому животу, повторяя узор набрякших вен, еще сильнее подчеркивающих ребристый рельеф.

Мираж настолько яркий и отчетливый, что марево выглядит реальнее самой реальности.

Обхватываю его возбужденную плоть ладонью, чувствую мерную пульсацию под пальцами. Жар жжет мою кожу. Твердость вызывает нервное волнение. Склоняюсь ниже. Дотрагиваюсь до его возбужденного члена губами.

Дыхание обрывается.

Мне с трудом удается несколько раз моргнуть, чтобы хоть немного рассеять накрывший меня морок.

Тянет двинуться дальше. Перейти от этих ослепительных картинок в голове к чему-то настоящему.

Его глаза так странно действуют на меня. Он сам будто ходячий триггер сексуального напряжения. И то, как его большой палец вдруг проскальзывает между моими губами, надавливая на язык, действует еще мощнее.

Я будто под гипнозом. Не знаю, как ему удается настолько спутать мои мысли и чувства. Почти готова согласиться, когда накатывает отрезвление. Короткой вспышкой, заставляя сознание проясниться, и я цепляюсь за этот ничтожный просвет, чтобы вынырнуть на поверхность. Всю волю прикладываю, чтобы отрицательно мотнуть головой и тихо выдать:

— Нет, — не узнавая собственный голос. — Не сейчас.

В его глазах загорается нечто опасное, угрожающее. И на долю секунды кажется, что он собирается меня продавить.

Хуже всего — совсем не уверена в своем решении. Слишком сильно шатает. Боюсь, если Молотов хоть немного надавит, то я уступлю, просто потому что замираю на грани согласия.

— Необязательно губами, — говорит он, убирая руку от моего лица и обхватывая запястье.

Силы сопротивляться нет. Но я и не хочу с ним теперь бороться. Поэтому он свободно действует дальше. Опускает мою ладонь на свой вздыбленный член, обхватывает разгоряченную твердость, накрывая мои пальцы своими, крепче сдавливая, позволяя прочувствовать жар и пульсацию в полной мере. Его возбуждение острое, обжигающее, похоже, может испепелить.

— Просто двигай рукой, — произносит Молотов, и его низкий голос звучит настолько хрипло, что по мне колючими волнами разбегаются мурашки.

Он отпускает мою руку, а я будто завороженная его словами, делаю именно то, что он говорит.

— Быстрее, — добавляет отрывисто. — Сожми крепче.

Разве это не больно?

Похоже, что нет. Когда я плотнее смыкаю пальцы и веду пальцами быстрее, в его глазах появляется абсолютно одержимый блеск.

— Еще крепче, — прерывисто, сквозь шумный выдох.

Опять ощущение марева. Жар собирается в самом низу моего живота так, будто Молотов снова ко мне прикасается, но он не делает ни единого жеста. Пока лишь я его трогаю.

— Да, — почти рычание. — Давай.

Тяжелое дыхание опаляет до дрожи. А я ловлю себя на том, как меня затягивает порочный процесс.

Мне нравится его касаться. Нравится видеть, как он словно бы отпускает контроль. И в эту секунду такое впечатление, будто мне удается хоть немного довести его до того напрочь поплывшего состояния, до которого он постоянно доводит меня.

— Сильнее, — выдает Молотов.

Делаю это, и чувствую, как его напряженная плоть подрагивает в моей руке, а еще через несколько секунд жидкость выплескивается в мою ладонь, брызги летят на живот.

Не могу оторвать взгляд от его лица.

Он прикрывает глаза. Капли пота проступают на лбу. Вены на висках обозначаются четче, жилы на шее разбухают от натуги.

Когда Молотов опять смотрит на меня, в горле предательски саднит, а сердце отбивает под ребрами бешеный ритм.

Тяжелая ладонь обводит мой живот, размазывая сперму.

— Раньше в справедливость не верил, — говорит он. — Теперь точно знаю, что она есть.

Осмысленного ответа дать ему не в состоянии. Только брови приподнимаются вверх.

— Ты, Поля, мое персональное наказание за все грехи, — чеканит Молотов с кривой улыбкой. — Но я бы еще нагрешил. Больше. Пускай пытка дальше продолжается. До бесконечности.





54


Разум расплавленный. Тело ему под стать. Я прикладываю много усилий, чтобы привести себя в порядок. Торопливо одеваюсь, выхожу из раздевалки, сразу же сталкиваюсь с Молотовым. Он полностью одет и выглядит так, будто ничего особенного не произошло. Спокойный, сосредоточенный, собранный.

А меня бросает в жар — достаточно одного его взгляда. Раздевающего, пронизывающего, такого, что волна колючей дрожи разливается под ребрами, вынуждая сердце нервно затрепетать.

Живот сводит тягучая судорога. Рядом с ним чувствую себя как на опасном аттракционе. Рывком вверх, а потом на полном разгоне срываешься с обрыва. Скачки пульса бешенные. До предельных значений.

— Поехали, — говорит он, накрывая мою поясницу ладонью. — Отвезу тебя домой.

Язык не поворачивается сказать ему про такси. Да и по нему сейчас видно, что никакого такси он не позволит. Сам решил меня везти.

— И не вздумай от меня бегать, — продолжает Молотов, когда мы оказываемся в салоне его авто. — Больше этот номер не пройдет.

— Ты что-то путаешь, — не удерживаюсь от шпильки. — Это не я пропала на несколько дней.

— Полин, уезжал по работе, — спокойно, невозмутимо. — Я же тебе объяснил.

Заводит машину, и я ловлю себя на том, что мне не удается оторвать глаза от его уверенных, четких движений. Как он поворачивает ключ в замке зажигания, как дергает ручник, как его длинные пальцы сжимают руль. Как особенно рельефно выделяются вены на массивных кистях.

Я что, серьезно разглядываю его ладони?

Как глупо.

Резко отворачиваюсь, качнув головой. Мне кажется, он замечает эту реакцию. Готова поспорить, что ощущаю его ухмылку.

Хотя как это возможно?

Чувствовать движение губ. Поймать все это в полутемном салоне его машины будто выхватить из ничего.

Меня хватает ненадолго.

Авто трогается с места, выезжая с парковки, и я снова перевожу взгляд на Молотова, он полностью сосредоточен на маневрах. Выезд сложный для его внедорожника.

Внутри вспыхивает острая потребность, чтобы он посмотрел на меня. Вот, прямо сейчас.

И он словно считывает это, бросает короткий взгляд. Усмешки нет. Выражение в его глазах серьезное, строгое. А я чувствую, как стрекочет мое сердце и щеки вдруг заливает огонь.

Наваждение не проходит, не отпускает. Мне и страшно от такой силы эмоций, и в то же время сама сомневаюсь, что хотела бы очнуться.

— Куда ты хочешь завтра пойти? — спрашивает Молотов, уже переключая внимание обратно на дорогу.

— Извини — что?

— Завтра вечером мы встречаемся, я приглашаю тебя, — спокойно произносит он. — Куда пойдем? Выбирай место.

Значит, насчет самой встречи у него вопросов не возникает. Абсолютно уверен в моем согласии, разрешает выбрать.

— У меня планы, — произношу скорее из спонтанной вспышки упрямства.

— Да, — ровно. — Со мной.

И опять его взгляд чувствуется, словно разряд электрического тока по венам. Не могу спорить, потому что не хочу.

Молотов включает музыку. Ту, которую я сама обычно слушаю. Мелодичную, расслабляющую. И теперь я пропускаю момент, когда тяжелеют веки, начинают непроизвольно смыкаться глаза.

Мое сознание уплывает в туман. Но кажется, это происходит лишь на считанные доли секунды. В следующий момент сонный дурман слетает с меня от короткого щекочущего движения по щеке.

Встрепенувшись, распахиваю глаза.

Лицо Молотова прямо перед моим. Рассеянно замечаю, что он медленно ведет пальцем по моей скуле, слегка поглаживает, прочерчивая линию за линией. Вперед и назад, вынуждая поежиться.

Растерянно отмечаю, что он припарковался напротив моего дома. Возле ограды.

— Мне пора, — говорю, собираясь открыть дверцу.

— Задержись, — хриплый голос будоражит, заставляя опять погружаться в яркий калейдоскоп эмоций.

Нет сил противиться искушению, поэтому невольно поворачиваюсь и смотрю на него снова.

В этих темных глазах растворяются остатки моего благоразумия.

Губы пересыхают от волнения, дыхание сбивается, и я ощущаю, как все сильнее заходится сердце.

— Уже поздно, — сглотнуть удается с трудом.

Молотов вдруг прижимается лбом к моему лбу, слегка трется, окуная в тягучий трепет. Не целует, однако мои губы жжет так, будто он впивается удушающим захватом.

— Иди, — отрывисто, усиливая накал.

Он отрывается от меня, и я выскальзываю из машины, напрочь позабыв о своих вещах. О том, что сумка с моей спортивной одеждой осталась у него на заднем сиденье, вспомню уже закрывшись в своей комнате, прижимаясь спиной к двери, чувствуя себя так, словно пол уходит из-под ног.

Как же сильно я влипла.

Влюбилась.





55


Ко мне в офис приезжает Белоцерковский. Старый знакомый. Мы уже несколько лет плотно сотрудничаем.

Помню, как впервые сошлись. Ему потребовался метапрограммный профиль одного влиятельного типа, а информацию из открытых источников было взять негде. Тот человек не давал интервью. Вообще, не распускал язык на публике. Если что-то вдруг случайно проникало в прессу, это молниеносно подчищали его помощники. Иногда достаточно нескольких неосторожно брошенных фраз, чтобы разобрать главные особенности поведения.

Люди могут сколько угодно считать себя уникальными, но на самом деле, каждый из нас набор конкретных программ.

Зная профиль, подберешь ключ для кого угодно.

Одним важна система, четкая структура, ледяной расчет каждого пункта в плане. Других наоборот любая система душит, нагоняет тоску. Им нужны возможности, простор, креатив. Кто-то держится за прошлое, традиции. А другие хватаются за новизну, любое старье их отпугнет, но стоит только упомянуть какие-нибудь инновации у них загорятся глаза. Одних заводит награда впереди. Другим толчок дает ужас облажаться по всем фронтам.

Профиль хрен поменяешь. Если только за цель это не возьмешь. Поэтому если разобраться, по каким программам кто-то живет, то дальше можно раскручивать с выгодой для себя. В любых контекстах. Потому что именно эти программы определяют, куда воздействовать. Кому на эмоции давить, кому на логику. Кто командный игрок, а кто прирожденный лидер.

Короче, в свое время Белоцерковский хотел провести несколько удачных сделок с тем, с кем было бы трудно хоть о чем-то договориться. Тяжелый случай. На чужие условия не продавить. Тот тип вел закрытый образ жизни, и к его помощникам было не подобраться. Никто бы не стал сливать информацию, даже самую незначительную.

— Может установить «прослушку»? — бросил тогда Белоцерковский. — Я в курсе, что это тонкий лед. Но как еще информацию собрать? Мы будем вести переговоры. Мне нужно, чтобы он принял мои условия. Хотя бы частично, а я без понятия на что давить.

— «Прослушку» оставим на крайний случай.

Мне пришла идея получше. До помощников не добраться, до ассистентов тоже. Но есть водители, горничные, обслуживающий персонал в ресторанах, где он бывает.

— Нет, про работу он при них трепаться не будет, — моментально возразил Белоцерковский. — Он не из тех, кто болтает при посторонних. А значит, здесь ничего не светит.

— Надо знать, какие вопросы им задавать. Про важные сделки, конечно, он не расскажет, но что-то вырвется. Не может не вырваться. Нам хватит общей информации.

Через неделю профиль был готов. А еще через неделю Белоцерковский протестировал все на практике по моим рекомендациям. И с тех пор стал регулярно заказывать у меня консультации.

Его бизнес пошел в гору. Сразу понимаю, что сегодня у него есть серьезный вопрос. Он бы не тратил время на такие визиты без веских причин. Только разговор начинается с формальных фраз. Ничего про новый заказ.

— Я слышал, ты отклонил предложение Вербицкого, — наконец заявляет Белоцерковский.

Вот оно.

— Не отклонил, — ровно. — Знаю, что по времени не вывезу. Теперь многие клиенты Градова перешли напрямую ко мне. Едва с этим справляюсь.

— Влад, ну мне-то ты можешь не рассказывать, — отмахивается. — Кстати, правильно, что ты Вербицкого послал. Выборы он, конечно, выиграл. Не без твоей помощи, но плевать на него. У меня тут идея поинтереснее. Хочешь сыграть по-крупному? Только давай без этих отмазок. Мы давно знакомы. Сейчас намечается серьезное дело. Я бы хотел собрать сильную команду. Поэтому ты мне нужен.

— Что за дело?

— Через два года другие выборы будут. Сам знаешь. Хочу свою партию продвинуть. Отмашка сверху есть. Там нас одобрили. Теперь важно грамотно пиар-кампанию провести. А в этом лучше тебя нет.

— Почему? Мой партнер тоже на уровне.

— Нет, — резко отрезает. — Давай не будем время терять. Думаешь, я не понял, что ты в политику не хочешь? Вербицкий тебе столько бабла предлагал. Ясно, ты на такое не поведешься. Но я же не только деньги предлагаю. Статус, престиж. Совсем другой уровень. Условия тоже будут другие. Соглашайся. Такой шанс раз в жизни. Да и глупо с твоим талантом здесь время терять. Ну сколько ты еще консультации вести будешь? Год? Два? Потом ебу двинешь как Градов. Чем он там сейчас занимается? Тренинги для припадочных баб. Медитации. Херня полная.

Белоцерковский уверен, что знает мой профиль и может на меня повлиять. Легко считываю каждый его ход. Разубеждать не буду.

Он же не в курсе, что я еще на обучении все программы себе встраивал, тренировал. Даже то, что полностью в разрез с моими взглядами шло. Исключительно для практики.

Пусть сейчас его манипуляции расшифровываю на автомате, Градов психом не считаю и осознаю причины его поведения, кое-что в речи Белоцерковского задевает гораздо сильнее, чем я бы хотел.

Мне нужен взлет. Стремительный. Иначе Полину не получить. Давыдов не потерпит рядом с дочерью такого как я.

Была бы это забава, интрижка на пару ночей. Но нет. Отпускать эту девушку не готов. Точно не в ближайшее время. Далеко все зашло. Значит, мне требуется реальная сила.





56


— Полина, ты куда-то собираешься? — спрашивает мама, задерживая меня на лестнице.

— Да, поеду в центр… с подругой, — ложь вылетает практически на автомате.

Почему-то мне тяжело представить, как рассказываю ей про Молота. И что вообще могу сказать? Что пойду с парнем?

Ну так он и не парень. Мы же не встречаемся. Мы… затрудняюсь подобрать определение для наших отношений. Но все равно рано об этом говорить маме. Сама еще до конца не разобралась.

— К ужину вернешься? — уточняет она, слегка хмурится. — Ты в последнее время постоянно по вечерам пропадаешь.

— Я вчера в спортзале была.

— Допоздна?

— Немного задержалась в сауне после тренировки.

— Полин, тебя дома почти не бывает. То эта подготовка к университету, — она хмурится с явным неодобрением. — Ну хочется тебе — конечно, учись. Но и вместе с семьей надо проводить время.

Когда я была в Англии, таких вопросов не возникало. Меня не покидает чувство, что родители до сих пор мой выбор не приняли, считают, через время сама передумаю и решу вернуться заграницу.

— Папа все равно занят на неделе, — говорю, слегка пожимая плечами. — Мы на выходных можем поужинать вместе. Если у него не будет поездок.

— Сегодня отец вернется пораньше, — замечает мама. — Он как раз просил, чтобы ты была за ужином. Приедет его бизнес-партнер. Было бы хорошо, если бы мы все собрались вместе.

— Деловая встреча? — приподнимаю бровь в недоумении.

Не помню, чтобы раньше было что-то в таком духе.

— Нет, Полин, он будет со своим старшим сыном. Очень интересный и перспективный молодой человек. Уверена, он тебе понравится.

— Мам, ты что сама с ним знакома?

— Пока нет, но репутация их семьи уже о многом говорит, — тон у нее суховатый, немного напряженный. — Отец хочет, чтобы вы пообщались. Поэтому, пожалуйста, постарайся быть дома к восьми, когда мы за стол сядем.

— Нет, я уже пообещала, — отрицательно мотаю головой. — Вечер занят.

— Доча, — шагает ближе ко мне, смотрит с подозрением. — Что это за подруга такая, что ты не можешь встречу отменить?

— Мам, я впервые слышу об этом ужине. И да, я давно договорилась, что мы… пойдем в кино.

Еще одна ложь вылетает настолько легко, что внутри невольно вспыхивает удивление.

Разве не проще сказать о настоящих планах?

Не проще — тут же всплывает в мыслях. Вряд ли они одобрят мое общение с Молотовым. Особенно если узнают, насколько сильно мы сблизились.

— Отец будет недоволен, — говорит она. — Когда сеанс? Если ты вернешься сразу после фильма…

— Извини, мам, но я так не могу. Вы хотели, чтобы я училась в Англии, и я сделала это. Теперь я дома. Хочу просто жить свою жизнь. А из-за твоих вопросов возникает чувство, будто я под каким-то надзором. Шага в сторону нельзя ступить. Не понимаю, зачем вам знакомить меня с парнями.

— Тебе пора подумать о будущем, — вздыхает мама, нахмурившись. — Что ты собираешься делать дальше?

— Ну для начала закончить учебу. Отношения волнуют меня в последнюю очередь.

Сказав это, ощущаю, как все болезненно царапает внутри. Смотря какие отношения и смотря с кем. С Молотовым — очень даже волнуют.

— Полина, ты же понимаешь, что мы с отцом хотим для тебя самого лучшего. Он столько вложил в работу. Все ради нас.

— Знаю, мам.

— Важно найти тебе достойного спутника. Это не так легко. Чтобы выйти замуж, тебе уже сейчас надо определиться.

Интересно, что бы они сказали, если бы представила Молотова как своего парня?

Во мне включается какой-то бунт, и я почти готова выпалить, что кое-кто у меня уже есть. Вполне достойный. Во всяком случае, с ним не заскучаешь. Он умный, красивый. У него впечатляющая карьера. И я уверена, это только начало. У Молотова железная хватка. Он далеко пойдет. Сразу чувствуется.

— Нужно найти пару по твоему уровню, — продолжает мама.

И у меня невольно поднимается всполох протеста внутри.

— Мам, к чему это? Уровень, — морщусь, качнув головой. — Когда ты стала вот так разделять людей?

— Не хочу, чтобы тебе разбили сердце, доченька. Все же ты девочка из богатой семьи. Наивная, чистая, и многие люди хотели бы твоей добротой пользоваться. При первой удачной возможности. А сама ты не понимаешь? Сколько разных историй вокруг. Девчонке вскружили голову, а потом разбили сердце.

Она буквально озвучивает то, что сидит глубоко внутри меня будто заноза. Скрытый страх.

Но тут я останавливаю себя. Нет. Это не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к Молотову. У нас так не будет.

— Прошу тебя, Полина, будь осторожна. Перед отцом я тебя, конечно, прикрою. Однако, — она замолкает и с особым чувством продолжает дальше: — Когда ты встретишься со своей подругой, будь осторожна. Ладно?





