НА БИС





Направленность: Слэш

Автор: Иден Финли / Eden Finley

Переводчик: Alex3717 (())

Оригинальный текст:

Фэндом: Ориджиналы

Пэйринг и персонажи: Блейк / Джордан

Рейтинг: NC-17

Размер: 167 страниц, 71 343 слова

Кол-во частей: 32

Статус: завершён

Метки: Счастливый финал, Анальный секс, Рейтинг за лексику, Рейтинг за секс, Актеры, Пари, Знаменитости, Развитие отношений, Кризис ориентации



Описание:

Итак, все парни согласились на воссоединение "Одиннадцать". Посмотрим, что же у них из этого выйдет.

Первая книга "Поп-звезда" -

Вторая книга "В центре внимания" -

Новеллы "Сердца рок-звезд" -

Третья книга "Фэндом" -



Примечания:

БЛЕЙК

Никогда не заключайте пари с Джорданом Бруксом. Вот как я оказался здесь, снимаясь в фильме, ставящим под угрозу всю мою актерскую карьеру.

Когда ты натурал, взять на себя роль гея, само по себе проблематично, но когда съемки приостанавливаются, а в СМИ появляется сфабрикованная история, нам с Джорданом приходится скрываться.

Наши средства к существованию поставлены на карту из-за неудачной фотографии и озлобленного бывшего парня Джордана.

Скандалы, ложь и пиар-кошмары. Добро пожаловать в Голливуд.

ДЖОРДАН

Почему меня всегда тянет к натуралам? Казалось бы, должен усвоить урок, но когда наш фильм откладывается, я наступаю на старые грабли.

Мой план похоронить свою обиду и гнев на бывшего с помощью «актерской игры» с Блейком Монро глуп. Но Блейк неотразим и красив, и вживается в свою роль легче, чем я думал. На самом деле, ему даже слишком нравится.

Если я начну встречаться с Блейком по-настоящему, возникнет слишком много проблем с пиаром, особенно если СМИ подумают, что мои отношения развалились из-за него. И все же я не могу уйти от него, и, похоже, и он не может уйти от меня.



Перевод выполнен для телеграм-канала Блудной кот:



Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора / переводчика





Содержание


Содержание

Глава 1. Блейк

Глава 2. Джордан

Глава 3. Блейк

Глава 4. Джордан

Глава 5. Блейк

Глава 6. Джордан

Глава 7. Блейк

Глава 8. Джордан

Глава 9. Блейк

Глава 10. Джордан

Глава 11. Блейк

Глава 12. Джордан

Глава 13. Блейк

Глава 14. Джордан

Глава 15. Блейк

Глава 16. Джордан

Глава 17. Блейк

Глава 18. Джордан

Глава 19. Блейк

Глава 20. Джордан

Глава 21. Блейк

Глава 22. Джордан

Глава 23. Блейк

Глава 24. Джордан

Глава 25. Блейк

Глава 26. Джордан

Глава 27. Блейк

Глава 28. Блейк

Глава 29. Джордан

Глава 30. Блейк

Эпилог. Блейк

БОНУС. В туре с «Одиннадцать»





Глава 1. Блейк


Ухмылка на губах Джордана вызывает у меня желание врезать по его чертовски красивому лицу. Даже отсюда, через весь бар, чувствуется его злорадное высокомерие.

Он написал, что хочет встретиться в этом старомодном, эксклюзивном сигарном баре, и как только я вошел, то почувствовал себя не в своей тарелке. Я привык, что люди пялятся на меня - это неотъемлемая часть известности, - но здесь все по-другому. Все поворачивают головы, как будто видят монахиню, идущую на порно-конференцию. Или... может, наоборот. Порно-конференция, проходящая в... монастыре?

Это типичный мужской клуб, и все одеты в костюмы.

Эй, мои рваные джинсы от дизайнера - это что-то, спасибо вам большое, претенциозные мужественные мужчины, которым нужно место только для мужчин, чтобы чувствовать свое превосходство.

Например, Джордан Брукс. Он одет так же небрежно, как и я, но при этом расслаблен и уверен в себе. Как будто окружающая среда должна подстраиваться под него, а не наоборот. Я знаю его недолго, но достаточно, чтобы признать, он - полная моя противоположность.

Я бросил музыку и стал актером, потому что мне нравится притворяться кем-то другим. Он актер, потому что, ну, он любит внимание.

От его невероятного роста в шесть футов четыре дюйма до темно-каштановых волос с едва заметными прядями и щетины на подбородке, он, несомненно, один из самых объективно привлекательных мужчин в мире. Его серые глаза сияют так… по-голливудски.

Я сажусь в роскошное кожаное кресло за низким столиком напротив него.

- Есть причина, по которой мы встречаемся здесь, а не в клубе или в каком-нибудь менее... - Я оглядываюсь по сторонам. - Пафосном месте?

- Джентльменское соглашение должно заключаться в обстановке, подобающей джентльмену. - Он широко распахивает руки и улыбается, как и подобает умнику.

- Ты настаиваешь на этом дурацком пари?

- Пари, где я сказал, что твои бывшие коллеги по группе встречаются, а ты назвал меня чокнутым?

Черт бы побрал Мейсона и Денвера, с их камминг-аутом по национальному телевидению вчера вечером.

- Оно самое. На самом деле я узнал об этом пару недель назад, но у меня сложилось впечатление, что они не собирались раскрываться в ближайшее время.

- И ты не собирался мне говорить? - Джордан дует губы и выглядит нелепо.

- Эй, я никого не собираюсь разоблачать. Я, может, и мало что знаю о квир-сообществе, но это же большое но-но-но, верно?

- Ммм, и я уверен, что это никак не связано с нежеланием сниматься в моем фильме.

Совсем нет. Почти.

- Мы уверены, что это пари не было гипотетическим? - спрашиваю я. - Знаешь, это все равно, что сказать: «Я ставлю десять миллионов баксов на то, что Маркус Тэлон больше не выиграет Суперкубок». Ты бы действительно заставил меня заплатить тебе?

- Да. Ты бы заслужил это за то идиотское пари. Маркус Талон - величайший игрок всех времен.

Я кашляю в перерыве между словами:

- Том Брэди.

- Тогда давай заключим это пари? Десять миллионов мне бы не помешали. Я бы купил приют для щенков и назвал бы всех щенков Блейк. Блейк Один, Блейк Два…

- Больше никаких пари. Особенно если окажется, что ты из тех, кто заставляет меня платить. - Зачем я вообще заключил это глупое пари? Ах, да, потому что думал, что Денвер и Мейсон точно не вместе, учитывая, что мы работали семь лет, и я ни разу не почувствовал от них ничего подобного.

- Пари есть пари, - говорит Джордан. - На карту поставлены честь, кодекс братана и порядочность.

- Ты упомянул кодекс братана и честь в одном предложении. Не знаю, насколько серьезно ты можешь говорить.

- Я всегда серьезен.

Херррня.

- Почему ты так сильно хочешь, чтобы я снялся в этом фильме? - спрашиваю я. - Уверен, есть бесчисленное множество актеров, которые могли бы сыграть эту роль - актеров-геев.

Не то чтобы я был против этой роли. На самом деле, думаю, для меня это была бы отличная возможность уйти из экшн-франшизы, по которой я известен. Это будет высокобюджетная романтическая драма с двумя мужчинами в главных ролях. У фильма есть все шансы получить «Оскар», если они сделают упор на драматизм, хотя я читал сценарий, и он слишком похож на романтическую комедию, чтобы его рассматривать.

В любом случае, это роль, которую я мог бы сыграть, чтобы вырваться из амплуа героя боевиков. К тому же, для нее мне не нужно будет набирать тридцать фунтов мышечной массы. Это было бы приятным изменением.

Клянусь, каждый раз, когда я заканчиваю съемки в фильме о Коби Годспиде и перестаю усердно тренироваться шесть дней в неделю, мышцы сдуваются быстрее, чем воздушный шарик.

Но еще один гетеросексуальный парень, играющий в фильме гея, обязательно столкнется с негативной реакцией. Репрезентация важна, и есть множество актеров-геев, которые могли бы сыграть эту роль.

- Бен не наймет еще одного квир-актера, - говорит Джордан. - Ему нужен актер мейнстрима, кто-то, кто привлечет задницы зрителей в кинотеатры, и мне нужен ты. Думаю, у тебя есть талант, чтобы выйти за рамки сцен без рубашки, беготни за движущимися поездами или прыжков с взрывающихся зданий.

Всего этого я на самом деле никогда не делал, благодаря дублерам-каскадерам. Это шанс в моей актерской карьере по-настоящему продвинуться.

- Что у тебя с Беном? - спрашиваю я.

Бен, режиссер Бенджамин Рандт, и вся причина, по которой я вообще претендую на эту роль - это случайная встреча с ним и Джорданом в ночном клубе. Вот как это работает в Голливуде.

Джордан облизывает губы.

- Мы... вместе. - Морщится он.

- Ммм, похоже на настоящую любовь, - сухо говорю я.

- Я все еще не могу привыкнуть к серьезным отношениям. Для меня это ново.

- Потому что он не делится. Ты ведь так и сказал, верно? - Это было мимолетное замечание, сделанное Джорданом при нашей встрече - когда он впервые попытался убедить меня взяться за эту роль.

- Он такой традиционалист. До меня у него никогда не было парня, так что он очень гетеронормативен в своих взглядах.

- А ты нет?

- Блядь, нет.

Судя по тому, как яростно Джордан против, у меня такое чувство, что за этим кроется какая-то история, и он, возможно, слишком уж настойчиво протестует.

- Как у тебя с обязательствами? - спрашиваю я.

Он морщится.

- Настолько хорошо? - смеюсь я.

- Все нормально. С профессиональной точки зрения в этом есть смысл. Я думаю, что, когда мы вместе снимаем фильмы, легче хранить верность, чем переживать драму ревности и прочую ерунду.

- Звучит так романтично. Надеюсь, что однажды у меня будут такие же отношения, как у вас.

- Романтика - это глупость.

- Сказал актер из романтической комедии.

Джордан откидывается на спинку кресла.

- Хорошо, признаю, романтика может получиться, когда ты найдешь кого-то, кого сможешь терпеть вечно. Я видел такую связь. Мой лучший друг из родного города и его муж настолько безумно влюблены друг в друга, что ничто не может их разлучить. Но в Голливуде? Забудь об этом. Невозможно. Ни за что. Мне понадобилось всего несколько лет жизни здесь, чтобы перестать даже пытаться.

Он не может быть прав, верно? В какой-то степени я это понимаю. Я никогда не мог встречаться с фанатками, потому что постоянно спрашивал, они со мной из-за меня или из-за моей славы. Единственный способ найти себе равного в Голливуде - это быть с другим знаменитым человеком, но сделать это без противоречивых графиков практически невозможно.

- Ты знаешь, что я прав, - говорит Джордан.

- Я, пожалуй, соглашусь, что трудно иметь что-то настоящее в настолько фальшивом мире.

- Ух ты. Это так философски.

- Хотя я видел такое. - Все мои бывшие коллеги по группе состоят в крепких отношениях. С мужчинами.

По какой-то случайности оказалось, что у остальных четырех парней из некогда лидировавшего в чартах бойз-бэнда «Одиннадцать» есть бойфренды, и до прошлой ночи они все скрывали свою ориентацию. Денвер и Мейсон совершили каминг-аут вместе, во время дуэта на телевидении, но пока рано говорить, было ли это разумным решением с точки зрения карьеры. В этом и заключается упадок Голливуда. Чтобы сохранить хоть какое-то подобие приватности, нужно быть скрытным, а когда эти секреты просачиваются? Есть вероятность, что индустрия отвернется от тебя.

Все просто.

Это отстой, и я понимаю, почему Харли и Райдер до сих пор не чувствуют себя в достаточной безопасности, чтобы открыто заявить о себе.

- Ты видел такое в Голливуде? - Спрашивает Джордан.

- Эй, я могу назвать массу голливудских пар, которые вместе практически всю жизнь. Том Хэнкс и Рита Уилсон. Кевин Бейкон и Кира Седжвик. Голди Хоун и Курт Рассел.

- Они - исключение из правил. Голливудским отношениям везет, если они длятся пять лет. В лучшем случае.

Я подзываю официанта, чтобы заказать выпивку.

- Отлично. Ты победил. Я даже не знаю, почему с тобой спорю, когда у меня нет доказательств из первых рук. Все мои отношения за последние десять лет были...

- Поверхностными, - отвечает он за меня.

- Точно. - Я даже не уверен, что это можно назвать отношениями.

- Тебе придется найти кого-нибудь на съемках нашего будущего фильма. Это помогает, когда приходится проводить время вместе.

- А если мы поссоримся, а потом все равно будем вынуждены видеться каждый день?

- Будь профессионалом. - Джордан говорит это так, будто драму в отношениях так легко игнорировать.

- Ты реально думаешь, что смог бы остаться профессионалом, если бы вы с Беном расстались?

Приносят напитки, и Джордан поднимает свой для тоста.

- Вот почему я сказал, что с ним проще придерживаться моногамии, пока мы вместе снимаем фильмы.

- Просто это звучит так... холодно и неромантично.

Джордан улыбается.

- Что? - спрашиваю я.

- Ты идеально подходишь для этой роли, потому что ты настоящий романтик.

- Я бы так не сказал. - Как я могу быть романтиком, если у меня никогда не было романтических отношений? Известность в семнадцать лет не дала мне возможности вести нормальный образ жизни.

- Ну же, ты же знаешь, что хочешь, - дразнит он.

- Мой агент сказал, что я должен это сделать.

Джордан достает ручку и что-то пишет на салфетке.

- Ты носишь с собой фломастер на случай, если кто-то попросит автограф?

- Что, у тебя его нет?

- Нет. - Хотя, если подумать, это бы все упростило. Просто это кажется таким самонадеянным.

Он пододвигает салфетку ко мне, и я издаю смешок.

- Я, Блейк Монро, торжествено - кстати, написано неправильно - клянусь, что снимусь в этом ебаном гейском фильме Джордана и Бена. Кажется, в суде это может не прокатить?

- Хочешь скрепить поцелуем? Это юридически обязательно.

- Нет, это не…

- Это так, когда это мои губы. Я реально хорош.

Я вздыхаю.

- Я сам на это напросился, да? К тому же, не думаю, что Бену это понравится.

Он протягивает мне ручку.

- Ты прав. Так что подпиши.

- Хорошо. - Я делаю, как он говорит.

Затем он встает и хлопает меня по плечу.

- Не могу дождаться, когда мы займемся с тобой фальшивым сексом.

Когда он отходит, я окликаю его:

- Подожди, там будут постельные сцены?

Он оборачивается.

- Ты что, не читал весь сценарий?

- Я бегло просмотрел!

Джордан улыбается.

- Это будет весело.





Глава 2. Джордан


Первый съемочный день всегда самый лучший. Я как ребенок на Рождество. Не могу уснуть всю ночь накануне, а к рассвету я как возбужденный щенок.

- Первый день, - пою я Бену.

Он отталкивает меня от себя.

- Иди, позанимайся и избавься от всей этой лишней энергии. Я знаю, какой ты на съемочной площадке, если этого не делаешь.

- Я мог бы придумать другой способ измотать себя... - Я прижимаюсь к нему.

- Дай мне поспать. Если не хочешь, чтобы я весь день увольнял стажеров и ассистентов, иди.

- Отлично. Утяжелители пойдут мне на пользу. Сегодня я должен быть подтянутым перед камерой.

В сегодняшних съемках есть сцена, где я почти полностью обнажен. Я плаваю и выхожу из бассейна мокрый до нитки, и это должен быть первый раз, когда персонаж Блейка заметит, какой я горячий.

Пожалуйста, это так нереально. Даже гетеросексуальные мужчины знают, насколько я привлекателен. До того, как стать актером, я был моделью. Я буквально заработал все свои деньги на своей внешности.

Но, полагаю, в кино главное - развлечение, не так ли? Кому нужен реализм?

Сегодня будет весело.

Блейк всю неделю писал мне сообщения и просил вдохновить его на создание персонажа, потому что он пытается проникнуть в мысли Мэддена. Я восхищаюсь им за то, как он серьезно относится к этой роли, даже если делает это только потому, что проиграл глупое пари - пари, от которого я бы точно отказался, если бы он, правда, захотел, но думаю, в глубине души он понимает, что это хороший карьерный шаг для него.

Я рад работать с ним. Он был в списке актеров, с которыми я хотел бы поработать, и это не имеет ничего общего с его актерским мастерством. Этот мужчина привлекателен. Светлые волосы, голубые глаза, типичный американский парень. Он не так привлекал мое внимание, когда играл в бойз-бэнде «Одиннадцать», но в фильмах о Коби Годспиде, где он крутой парень без рубашки…

Фух, здесь жарко? Я еще даже не начал заниматься спортом.

Я посещаю тренажерный зал на улице, в домике у бассейна Бена, и планирую тренироваться до тех пор, пока мой бурлящий энергией пузырь не лопнет.

Моя ассистентка Джоджо появляется раньше, чем это происходит. Она входит с моим утренним кофе и широкой улыбкой на лице.

- Как долго ты занимаешься?

Я вспотел и запыхался, но все еще слишком сильно возбужден. Я смотрю на часы и... ой-ой-ой.

Я поднимаю подол майки, чтобы вытереть пот с головы.

- Какое-то время. - Если два часа - это долго. Возможно, позже у меня сведет мышцы от переутомления. Либо это, либо адреналин поможет мне продержаться весь день, и тогда завтра я не смогу ни пошевелиться, ни встать.

- У тебя есть пятнадцать минут, чтобы принять душ и одеться, иначе опоздаешь на свой первый съемочный день, - говорит Джоджо. - Бен уже ушел.

Ладно, это немного раздражает. Он мог бы прийти и сказать мне. Но, по крайней мере, если мы придем на съемочную площадку по отдельности, я смогу уйти, как только закончу свою сцену.

Джоджо протягивает мне кофе.

- Выпей.

- Спасибо. - Я делаю глоток, и он едва теплый. - Как долго ты уже здесь?

- Двадцать минут. Я и не думала, что мне придется вытаскивать тебя из спортзала. В хорошие дни ты обычно задерживаешься всего на пятнадцать минут.

- Ты критикуешь мою выносливость или мою склонность к лени?

- Я ничего не говорила о твоей выносливости, мистер Эгоист.

- Что ж, хорошо. Мне не нужно тебе это доказывать. Может, ты и женщина, но я могу представить Райана Рейнольдса, занимаясь с тобой сексом.

Она вздыхает, потому что привыкла к моему дерьму и знает, что я на сто процентов гей и на двести процентов флиртую. Это делает меня на триста процентов потрясающим.

- Я пас. Спасибо за предложение, - мило говорит она. - Ты всегда такой вежливый.

- Я должен быть вежливым, чтобы загладить вину за все те случаи, когда говорил неподобающие вещи.

- Верно.

Я быстро принимаю душ, и мы отправляемся в путь, но с той минуты, как я появляюсь на съемочной площадке, понимаю, что что-то не так.

Сегодняшняя съемка проходит на натуре в загородном клубе Лос-Анджелеса, но там, где должны быть освещение и операторское оборудование, почти ничего не установлено.

В углу кто-то плачет, наверное, стажер, ассистенты режиссера избегают смотреть всем в глаза, а потом я замечаю Бена, расхаживающего возле своего режиссерского кресла.

Это портит мне настроение первого дня.

Я подхожу к Бену и кладу руки ему на плечи.

- Привет.

Он вздрагивает.

- Что происходит? - спрашиваю я.

- Мы опаздываем уже на час, площадка еще не готова, если мы в ближайшее время не соберем все воедино, солнце скроется за зданием, и освещение будет неправильным, и…

- Дыши. - Я делаю глубокий вдох и пытаюсь заставить его дышать со мной.

Он вырывается из моих объятий.

- Иди, займись гардеробом и гримом. Мы не можем опаздывать еще больше, чем уже есть.

Я не собираюсь с ним спорить. Дело в том, что я работаю с Беном почти год. Он гений, и я восхищаюсь его работами, но он - воплощение стереотипного художника. Это значит, что он становится упрямым, и когда что-то взбредает в голову, его невозможно переубедить.

Я стою в стороне, позволяю ему разглагольствовать, а потом он приходит в себя и делает вид, что ничего не произошло. Извинение? Не думаю, что он понимает значение этого слова.

- О, и Джорди? - Кричит Бен мне вслед, когда я ухожу.

Я ненавижу, когда он называет меня Джорди, но тут совсем другое дело.

- Да?

- Иди, проверь своего друга. Того, что по твоему настоянию, я должен был взять на роль. Он паникует

Ох, блядь.

Почему никто не может любить первый съемочный день так сильно, как я?

Сначала я занялся гардеробом, потому что уже знаю, из чего будет состоять мой наряд: плавки «Speedo». И все.

В сегодняшней сцене персонаж Блейка, Мэдден, впервые встречается со мной после того, как моя назойливая экранная сестра назначает нам фальшивое свидание. Бывшая Мэддена выходит замуж, и ему нужна пара на свадьбу, чтобы он не выглядел таким жалким, как написано в сценарии. Это похоже на гей-версию «Свадебного свидания» с Деброй Мессинг и Дермотом Малруни. Только без мужской проституции.

Я думаю, Бен решил сначала снять эту сцену, чтобы немного поиграть с нашей химией. Изначально он хотел снять первую постельную сцену в первый день, но я сказал ему, что если будем снимать ее с актером-натуралом, это приведет только к проблемам с графиком и мы будем работать сверхурочно.

Оказывается, для этого нам даже не понадобилась любовная сцена.

Я надеваю плавки, и мне дают халат, чтобы прикрыться, и тапочки, чтобы ходить по съемочной площадке. Когда я прихожу в гримерный трейлер, меня намазывают маслом, а затем контурируют пресс, чтобы он выглядел более рельефным на камеру.

Это тяжелая жизнь, но кто-то же должен ее жить.

Джоджо следует за мной как тень, принося воду, пока мне делают макияж, но когда я направляюсь к трейлеру Блейка, то говорю ей, чтобы она отдохнула в моем.

Я стучу, внутри слышится движение, и тут дверь открывает Блейк с широко раскрытыми глазами, с идеально уложенными светлыми волосами - и я не имею в виду прическу Коби Годспида, где они зачесаны назад, его начесали и уложили в высокий помпадур[1] - в белой рубашке и брюках-чиносах.

- Слышал, ты паникуешь, - говорю я.

- Я не паникую. - Его голос становится пронзительным. - Ты сходишь с ума. С чего бы мне паниковать? - Так, теперь он пищит.

Я не стану признавать это вслух, чтобы не поставить его в неловкое положение, но это так мило, что почему-то возбуждает.

- Из-за чего ты так волнуешься? - спрашиваю я.

- Я никогда раньше не снимался в серьезных фильмах. Половина моих фильмов с Коби Годспидом даже не имеют смысла.

- Если тебе от этого станет легче, Бен все еще играет со сценарием, потому что он ему не нравится. Скоро это уже не будет серьезным фильмом. Ты слышал новое название? «Притворяясь». Это не название для «Оскара».

- Это не помогает. Вообще. Я согласился на это, чтобы получить больше известности, глубины и чтобы меня воспринимали всерьез как актера. Меня и так не воспринимают всерьез как музыканта, а это воссоединение «Одиннадцать»...

- Ого, «Одиннадцать» снова вместе? Да?

- Черт. Никто не должен об этом знать. Я ничего не говорил, ясно? - Он делает вид, что замолкает.

- Поверь мне. Я никому не скажу.

- Мы пишем и записываем музыку во время съемок фильма, а после его окончания отправимся в тур.

- А как же актерская карьера? - спрашиваю я. Как я уже говорил, у Блейка огромный потенциал, чтобы стать звездой, поэтому я не понимаю, зачем ему возвращаться к работе бэк-вокалистом в бойз-бэнде.

- Ею я тоже занимаюсь. Предполагается, что «Одиннадцать» будет гастролировать в перерывах от основной работы. Мы делаем это скорее для удовольствия, чем ради денег или славы.

- Делаете для... удовольствия? И... никакой личной выгоды? - Говорю я механическим голосом. - Прости. Не укладывается в голове.

- Разве у тебя нет чего-то, чем ты увлечен и чем хочешь заниматься просто ради удовольствия? Прыжки с тарзанки? Чтение? Просмотр старых фильмов?

- Секс? Это считается?

- Э-э... конечно. В любом случае, для меня «Одиннадцать» - примерно то же самое. Думаю, для всех нас. Но теперь я откусил больше, чем могу проглотить, благодаря этому фильму и воссоединению, и из человека, который снимался в боевиках один за другим с перерывами, превратился в человека, у которого одновременно несколько проектов, плотный график и, и, и…

Я делаю шаг вперед и провожу ладонями вверх и вниз по его рукам, утешая уже второго человека еще до того, как день начался.

- Дыши. Ты справишься.

Он резко втягивает воздух.

- Да. Я справлюсь. Я точно справлюсь.

- Я бы тебе больше поверил, если бы ты не задыхался.

Блейк делает последний глубокий вдох, успокаиваясь.

- Они готовы?

Когда он задает этот вопрос, раздается стук в дверь, и появляется Джоджо.

- Съемочная площадка готова. Пора начинать.

Блейк выглядит так, будто он снова волнуется.

- Дыши, - повторяю я. - И держи меня за руку, если нужно.

- Ты... хочешь, чтобы я держал тебя за руку?

Я пожимаю плечами.

- Если кто-нибудь спросит, скажи, что мы вживаемся в роль.

- Спасибо.

- За что? - спрашиваю я.

- За попытку успокоить нервы.

- Работает?

- Нет.

Черт.

Мы отправляемся на съемочную площадку, а затем за мной приходит гример, чтобы нанести еще немного геля на волосы, придав им влажный вид, а затем обрызгать меня водой, чтобы выглядело так, будто я только что вылез из бассейна. Они сделают так еще после того, как мы поговорим, чтобы я не был разной степени влажности на протяжении всего разговора.

Кинопроизводство всегда меня завораживало, то, как сцены монтируются, снимаются в разное время и склеиваются вместе. Иногда кажется невозможным, что истории вообще имеют смысл, когда ты, как актер, переживаешь сцены не по порядку. Смотреть это в первый раз на премьере - всегда волнительно.

Когда все готовы, Бен кричит «Мотор!», и я улыбаюсь самодовольной ухмылкой своего персонажа и произношу банальную фразу.

- Так, так, так, что ты мне принесла, сестренка?

Актриса Лори Лейси произносит свою реплику и тянет Блейк вперед.

- Это Мэдден.

Блейк, а не Мэдден, выглядит так, будто его вот-вот вырвет. Могу сказать, что он не вписывается в образ.

- Мэдден, - говорю я мягко, мягче, чем того требует сценарий, но надеюсь втянуть его в эту сцену.

Блейк моргает, глядя на меня.

- Стоп, - говорит Бен.

Мы все дружно выдыхаем.

- Блейк, ты должен быть в восторге от Джордана, - говорит Бен, - а не бояться его.

- Верно. Извините.

- Еще раз.

Мы делаем это снова. И снова. И снова, и снова, и снова.

- Я сдаюсь. Перерыв. - Бен срывается со съемочной площадки.

Мое хорошее настроение первого дня улетучивается.

Я наклоняюсь и спрашиваю Блейка:

- Столько времени обычно уходит, чтобы войти в сцену?

- Нет! - кричит Блейк, и все на съемочной площадке замирают от его повышенного тона. Он опускает голову и говорит тише: - И это сводит меня с ума. - Он проводит рукой по лицу, а затем вспоминает о гриме. - Я испортил всю съемку.

- Ты слишком в себе. Как ты обычно вживаешься в образ Коби Годспида?

Он оглядывает съемочную площадку.

- Это другое. Коби - ходячий придурок, тупее некуда, но может все взорвать. К такому мышлению легко привыкнуть. Быть недавно совершившим каминг-аут геем, нервничающим перед возвращением домой к своей семье, которая еще не совсем приняла его сексуальность…

- С этой историей сталкивались многие гомосексуальные парни. Вот почему мы с Беном захотели снять этот фильм. Нам нужно хорошее представление, и...

- Именно поэтому я с самого начала не хотел сниматься в этом фильме, потому что абсолютно ничего не знаю о том, каково быть геем, скрывать свою ориентацию или о необходимости совершить каминг-аут.

- А вот твои коллеги по группе знают. Можешь почерпнуть у них вдохновение?

Денвер Смит и Мейсон Нэш недавно открылись, но так уж случилось, что я в курсе событий в Голливуде и знаю, что они не единственные геи в «Одиннадцать». Готов поспорить, что Блейк присутствовал при закулисных разговорах о том, как держаться в тени. Я знаю, что в этом он может опираться на личный опыт, даже если он не его собственный.

- Это будет издевательством над всеми богами геев, если у нас с тобой не будет экранной химии, - говорю я. - Мы слишком хороши для этого.

Блейк позволяет себе рассмеяться, его плечи немного расслабляются, и следующий дубль получается почти идеальным. После еще нескольких дублей Бен уверен, что у нас получился нужный кадр.

- Переходим к следующей. - Бен бросает на меня Я недоволен взгляд. - Наконец-то.

Думаю, я останусь ночевать у себя.

- Блейк, на сегодня с тебя хватит. Джорди, мне все еще нужны кадры, как ты выходишь из бассейна.

Клянусь, Бен добавил эту сцену только для того, чтобы увидеть меня всего мокрого и практически голого, и, о, только посмотрите, с одним дублем и горячим взглядом Бена все прощено, и он тащит меня в мой трейлер.

Лучший первый съемочный день в моей жизни. Ладно... что ж, лучшее начало и конец первого съемочного дня в моей жизни. Середина была просто отстойной.

Надеюсь, завтра все пройдет гладко.





стильная мужская стрижка с пышными, зачесанными вверх и назад волосами





Глава 3. Блейк


Первый день съемок был дерьмовым. Второй не намного лучше.

За два дня работы с Беном я понял, что он один из тех режиссеров, о которых меня предупреждали, когда я пришел из музыкального бизнеса в актерскую профессию. Он обращается со всеми как с дерьмом, с Джорданом он обращается не лучше, и я понятия не имею, что Джордан в нем находит.

В какой-то момент Бен поднял руку и сказал:

- Я не могу с этим смириться. Я художник!

Но… он режиссер. Он главный. Поэтому каждый раз, когда он говорит мне перестать выглядеть зажатым или испуганным, я изо всех сил стараюсь ему угодить. Потому что я должен. Это моя работа. Я не хочу сжигать мосты с режиссерами. Именно так актеры становятся невостребованными.

Каким-то образом нам удается снять мои сцены, и меня отпускают. Я могу свалить отсюда.

Потом вспоминаю, что встречаюсь с Денвером и Мейсоном, потому что мы пишем материал для нового альбома «Одиннадцать», и сегодня вечером меня никто не потревожит.

Вчера они допоздна отсутствовали, давая интервью - чем они часто занимаются с тех пор, как открылись миру - так что, когда я вернулся, их не было дома, и они валились с ног от психического истощения. Сегодняшний будет день не сильно отличаться.

Я иду к своему трейлеру и передаю сообщение водителю, чтобы заехал за мной, и к тому времени, как быстро принимаю душ и переодеваюсь, он уже ждет меня снаружи.

Дорога в Малибу долгая и тихая, что только дает мне больше времени поразмышлять о том, насколько ужасной была моя игра до сих пор, и, заходя в дом, застаю Денвера и Мейсона целующимися на диване.

Я пытаюсь проскользнуть мимо них и не потревожить, но, слыша меня, они отрываются друг от друга.

Я машу рукой.

- Продолжайте. Я просто проходил мимо.

- Подожди, - говорит Денвер. - Как дела? Мы не успели спросить вчера.

Я падаю животом на пол. Ответ требует драматизма.

- Ненавижу вас обоих. Это все ваша вина.

- Все так плохо? - Спрашивает Мейсон.

- Хуже некуда.

- В чем проблема? - Озабоченно нахмуренная бровь Денвера выглядит очень мило.

Денвер - самый младший из парней «Одиннадцать», и у него такое детское личико, что он выглядит едва ли на двадцать. Мы все видим в нем невинного младшего брата. Ирония в том, что он наименее невинный из нас, да еще и с проблемами с алкоголем в придачу.

- Режиссер - мудак, а я - отсос.

- Ты отсосал у режиссера? - Спрашивает Мейсон.

Я показываю ему средний палец.

- Мой мозг недостаточно гейский.

Они оба разражаются смехом.

Мейсон потирает подбородок.

- Как именно мозг может быть гейским?

- Черт, Мейсон. Я серьезно. Я никогда не был геем или квир-персоной, поэтому мне трудно понять их образ мыслей, и это реально заметно. В сценарии написано, что я превращаюсь в похотливую, косноязычную очаровашку, но, видимо, мои попытки выглядеть так, будто меня влечет к мужчине, были встречены как проявление испуга.

- Просто для ясности, мне запрещено шутить, что ты боишься слова на букву Ч?

Я вздыхаю, глядя на Мейсона.

- Ты можешь снова стать депрессивным отшельником?

Он только недавно вернулся в Голливуд после того, как исчез на полтора года. Долгое время он был зол и обижен, и, хотя я рад видеть, что он снова стал, как прежде, саркастичным, очень жаль, что это происходит за мой счет.

- Ладно, давай начистоту, - говорит Мейсон. - Скорее всего, ты слишком много думаешь об этом, да еще и нервничаешь в первую неделю… Уверен, скоро все пройдет.

Я сажусь.

- Как вы оба справились с тем, что почувствовали влечение к мужчине?

Они оба смотрят друг на друга и неловко ерзают.

- На этот вопрос трудно ответить, - говорит Денвер. - Я давно знал, что у меня чувства к Мейсону, и когда начал действовать в соответствии с ними... это, э-э, реально, не очень хорошо получилось, и не думаю, что смущение - это та атмосфера, которую ты хотел бы передать в своем персонаже.

- Думаю, нет.

- Может быть, Райдер и Харли лучше справятся с такими советами, - говорит Мейсон. - Мои чувства к Денверу были всегда, но не очевидны, и потребовалось время в отдалении, чтобы начать смотреть на него по-другому. На самом деле у нас нет достаточного опыта, чтобы комментировать мгновенное влечение к парню.

- Все равно спасибо. - Я встаю. - Я пойду спать пораньше, потому что завтра будет новый день.

- Обещаю, будет лучше, - говорит Мейсон.

Я ложусь спать, но пока лежу, достаю телефон и размышляю, не позвонить ли Харли или Райдеру. Потом понимаю, что уже поздно, у Райдера ребенок, и он, скорее всего, не ответит. Значит, Харли.

Но когда палец застывает над его именем, я понимаю, что все равно не знаю, о чем спросить.

Как стать геем?

Я уже слышу его саркастический ответ: «Заниматься сексом с мужчинами».

Я сейчас же этим займусь.

Блядь, начинаю думать, что это может стать ответом. Не то чтобы я ненавидел или презирал мужские формы. Я много раз восхищался телом или лицом парня издалека, включая Джордана. Нельзя отрицать, что он привлекательный мужчина. Просто у меня никогда не возникало желания заняться сексом с парнем. Это не значит, что я не мог бы.

Фу. Я швыряю телефон рядом с собой и отключаюсь, прежде чем начать снова все обдумывать.

Как сказал Мейсон, скоро все наладится.

***



Но нет.

С того момента, как я прихожу на съемочную площадку на следующий день, все так же плохо, как и в предыдущие два дня. Начало позднее, потому что снимаются ночные сцены, но наступает уже далеко за девять, прежде чем мы успеваем сделать что-то пригодное для использования, и даже тогда это лишь отрывки сцены. Все идет не так, как надо.

Бен кричит «стоп» так много раз, что начинает звучать, будто давится слюной.

- Он действительно меня ненавидит, - бормочу я Джордану, когда объявляется перерыв. - Зачем он вообще нанял меня на эту роль?

Джордан отводит взгляд, и на его лице появляется виноватое выражение.

- Он не хотел, чтобы я снимался в этом фильме, да?

Виноватый взгляд Джордана говорит обо всем.

- Хорошо, возможно, я убедил его нанять тебя. Он хотел кого-то с большим опытом и разнообразием, чем героя боевика, но я сказал ему, что ты - правильный выбор для того, что ему нужно.

- Чувак, ты слишком сильно веришь в меня. Весь этот фильм обречен.

Он сжимает мои плечи.

- Нет, ты справишься. Нам просто нужна... - Его очевидные попытки найти решение говорят сами за себя.

- Пересадка мозга?

- Ну, технически, да. Ты играешь, поэтому не должен быть самим собой.

Внутри меня клокочет разочарование.

- Знаю, но думаю, это сложно, потому что все геи, с которыми я общался, скрывали свою ориентацию годами. Или только открылись.

- А как же я?

Я усмехаюсь.

- Я понятия не имею, что тобой движет. В этом проекте есть политические аспекты, нужно достойно сыграть роль и в то же время постараться не обидеть сообщество, на которое обрушивается столько негативного дерьма. На этом слишком сложно сосредоточиться и...

- Хорошо, я понял проблему, и у меня есть идея. - Джордан уходит и подходит к Бену, кричащему на бедного стажера.

Я хочу крикнуть ему, чтобы он прекратил, но это только раздует скандал.

Когда Джордан улыбается ему, Бен мгновенно делает глубокий вдох, хотя с его лица не сходит хмурое выражение.

Я не могу отсюда их слышать, но Джордан подпрыгивает на месте и оживленно размахивает руками, а секунду спустя целует Бена в щеку и возвращается ко мне с блеском в глазах.

- Пошли. Мы уходим.

- Что? Мы не закончили сцены.

- И не закончим, пока ты не выбросишь из головы свои мысли и не проникнешь в чужие, так что поехали.

Я следую за ним, но не могу не заметить, как много сотрудников и съемочной группы смотрят, как мы уходим со съемочной площадки.

- Чувствую себя ребенком, прогуливающим уроки, - шепчу я.

Джордан смеется.

- Ты за рулем?

- Нет, с водителем.

- Дай своему парню выходной.

- Куда мы едем?

- Получить хоть какое-то представление.

- Да здравствует неопределенность. - Но я готов на все, чтобы этот фильм сдвинулся с места, прежде чем меня уволят, поэтому пишу своему водителю.

Бену еще не поздно заменить меня, и, хотя часть меня на это надеется, не хочу, чтобы меня знали как актера, уволенного с единственной серьезной роли. Эта репутация преследует тебя повсюду.

Джордан ведет меня к стоянке, и тут моргает фарами... «Приус»?

- Это твоя машина?

- Окружающая среда важна, Блейк, - невозмутимо произносит он.

- Я думал, ты предпочитаешь «Ламбо» или «Порше».

- Если бы все зависело от меня, то да, ты, наверное, прав. Но пиарщик моего агента хочет, чтобы выглядело так, будто мне не все равно.

Я фыркаю.

- Когда тебе все равно?

- Я этого не говорил.

Джордана Брукса так трудно понять. Он кокетлив и харизматичен, но ничего о себе не выдает. Как всегда. Возможно, его так учили. Чем меньше он говорит, тем меньше можно вырвать из контекста.

С тех пор, как мы познакомились и пару раз тусовались вместе, было весело, но все на поверхностном уровне. Он не то чтобы замкнутый, просто не очень глубокий. В этом нет ничего плохого, но, возможно, это объясняет, почему я не могу с ним взаимодействовать в сценах.

С другой стороны, мне нужно взаимодействовать не с ним самим, а с его персонажем. Будь я хорошим актером, смог бы извлечь все это из сценария, но начинаю думать, что, возможно, мои актерские навыки однообразны. Меня критиковали за то, как я сыграл Коби Годспида - конечно, критиковали, потому что мнения, как жопы: есть у каждого, - но отзывы были в основном положительными, как и кассовые сборы, поэтому я предположил, что я, должно быть, неплохой актер.

По-видимому, нет.

- Ты собираешься сказать мне, куда мы направляемся? - спрашиваю я.

Джордан не отвечает мне и уезжает из студии в сторону Сансет. Предполагаю, что он везет меня в какой-нибудь новый крутой бар, но мы уже снимали эту сцену. Не понимаю, почему он решил, что это нам поможет.

Когда он въезжает в сомнительный район Западного Голливуда и заезжает на парковку, я в замешательстве.

- Там, куда мы направляемся, нет парковщика? - спрашиваю я.

- Черт, нет. Это совсем не такое место.

- На нас не нападут?

- Ты такой наивный. Это так мило. Сегодня мы не знаменитости.

- Не знаю, как это работает для тебя, но что касается меня, я не могу выйти на улицу и не быть неузнанным.

- О, тебя узнают, но там, куда я тебя веду, к тебе всегда будут относиться, в первую очередь, как к человеку, а во вторую - как к знаменитости.

- Где же это замечательное место?

Джордан находит место для парковки.

- В гей-баре.

О, черт. Должно быть, мое лицо говорит само за себя, потому что Джордан продолжает.

- Думаешь, не позвонить ли своему агенту, да? Тебя беспокоят слухи о том, что гомосексуализм заразен и ты его подхватил? - Он издевается надо мной, но дело не в этом.

- Мне все равно, что люди обо мне думают, но я представляю заголовки в газетах. Учитывая, что «Одиннадцать» снова собираются вместе, я должен подумать, как мои действия повлияют на других парней.

- Забыл, что играешь в фильме персонажа-гея? Это вершина подготовки к роли. Сегодня вечером, когда войдешь в эти двери, ты больше не Блейк Монро. Ты Мэдден.

Верно. Я Мэдден.

Я справлюсь.





Глава 4. Джордан


Я специально выбрал этот неприметный бар под названием «Дыра», и на то есть причина. Он старый и обшарпанный, но выпивка дешевая, владельцы - пожилая супружеская пара - самые симпатичные старики во всем Лос-Анджелесе, а клиентура самая разнообразная из всех, что я когда-либо видел в этом городе.

Есть тусовщики, которые сначала накидываются в «Дыре», а потом отправляются в твинк-бар, для полуголых, потных развлечений. Есть сдержанные завсегдатаи, еженедельно встречающиеся со своими друзьями. Бармены здесь мускулистые, официанты - старомодные, эксцентричные драг-квин, и вся атмосфера здесь очень уютная. Здесь есть «папочки», «медведи», «твинки», ярко накрашенные лесбиянки, трансгендеры и небинарные персоны, и все остальные, кто ходит под радугой. От стереотипов до полных противоположностей и всего, что между ними, но всех их объединяет одна общая тема: принятие.

Когда я был моделью, то приходил сюда всякий раз, когда хотел почувствовать себя своим.

Это единственный бар в округе, где Блейк может увидеть огромные различия внутри сообщества. Я думаю, он слишком зациклен на том, чтобы сыграть гея правильно, и не понимает, что неправильных вариантов не бывает. Любое представление имеет значение, и у каждого свой опыт. Он должен играть Мэддена как Мэддена. Мэдден не только гей, и надеюсь, он поймет, что я имею в виду, когда мы войдем в «Дыру».

Мы переступаем порог, а я наблюдаю за реакцией Блейка.

Он воспринимает все это, но сохраняет бесстрастное выражение на своем привлекательном лице. Его квадратная челюсть покрыта настолько небольшой светлой щетиной, какую только знает мужчина, и это чертовски сексуально, но эта мысль заставляет меня осознать, насколько это может быть плохой идеей. Здешние парни попытаются съесть его живьем.

Да, я защищу его.

- Выпьешь, Мэдден? - спрашиваю я.

Он усмехается.

- Конечно, Эймон.

Мы проходим мимо небольшого танцпола, где все пространство заполнено телами всех форм и размеров, и направляемся прямо к бару, где обслуживает Джон, один из владельцев. Он видит меня, и его лицо озаряется.

- Суперзвезда!

- Ха-ха, старина. - Я перегибаюсь через стойку бара, чтобы поцеловать его в щеку.

Джон и его муж пригласили меня в эту среду много лет назад. Я приходил сюда после неудачных прослушиваний, неудачных съемок и всякий раз, когда чувствовал себя особенно подавленным. Они стали людьми, возвращающими улыбку на мое лицо, говорившими мне не сдаваться и поощрявшими меня продолжать, когда мне хотелось все бросить и заняться модельным бизнесом.

Работа моделью была приятной и хорошо оплачивалась - по крайней мере, мне не приходилось подрабатывать официантом, как большинству начинающих актеров, - но актерство всегда было моей мечтой. До переезда в Лос-Анджелес я учился в Бостонском колледже искусств.

- Ты так давно не заходил поздороваться, - говорит Джон.

- Я знаю, знаю. - Бен терпеть не может приходить сюда, поэтому я здесь нечасто.

Взгляд Джона останавливается на Блейке.

- Эй, ты похож на парня из тех боевиков.

Я быстро понимаю, что Блейка узнают двумя способами - как Блейка Монро, бывшего участника бойз-бэнда, или как Коби Годспида, крутого парня из фильма. И, как правило, это всегда одна и та же группа людей: женщины моложе тридцати узнают в нем Блейка, а все остальные - Коби.

Блейк открывает рот, но я перебиваю его.

- Ему это постоянно говорят. Это Мэдден.

Блейк искоса смотрит на меня.

- Что вам предложить? - Спрашивает Джон.

- Я возьму колу. Я за рулем. - Я смотрю на Блейка, который, кажется, сбит с толку вопросом. - Чего хочет Мэдден?

- Я буду «Макаллан», чистый.

Джон принимается за приготовление наших напитков, а я подталкиваю Блейка локтем.

- Жидкая храбрость?

- Я пытался придумать, чего бы хотел Мэдден, но у меня пока нет к нему особых чувств. Поэтому я выбрал то, что хотел. Может, у нас одинаковый вкус.

- Думал, ты закажешь какой-нибудь вычурный коктейль.

- Я решил, что Мэдден избегает стереотипов.

- Хорошо. - Киваю. - Вполне справедливо. Хотя, ты же знаешь, что он может быть стереотипным, верно? Есть экстравагантные геи, и в этом нет ничего плохого.

- Но если подумать, то в основных медиа, геи всегда изображаются как экстравагантные второстепенные персонажи. А те, кто не экстравагантен, имеют трагическую предысторию. Я читал статью в «Variety» о том, что на рынке существует пробел в представлении более разнообразных представителей ЛГБТ-сообщества, поэтому пытаюсь это учесть.

Думаю, мы добрались до корня его проблемы.

- Я знаю, ты переживаешь из-за того, что не справляешься с этой ролью должным образом, но тот факт, что тебе не все равно, означает, что ты делаешь что-то правильно.

Джон возвращается с нашими напитками, в то время как Блейк выглядит задумчивым.

- Как ты думаешь, Мэдден танцует в баре? - спрашиваю я.

Блейк поднимает бокал с виски.

- Может, после этого.

Я веду его в заднюю часть зала с разваливающимися диванчиками, где музыка тише. Здесь собираются завсегдатаи.

В дальнем углу шумная толпа мужчин лет пятидесяти-шестидесяти, и я подталкиваю Блейка к открытой кабинке у входа, откуда мы все еще можем видеть остальную часть клуба. Я сажусь рядом с ним. Думаю, нам нужно привыкнуть какое-то время находиться в поле зрения друг друга. Если он сможет привыкнуть к случайным прикосновениям и внешним проявлениям привязанности с моей стороны, это поможет.

Он кажется напряженным и залпом осушает свой бокал.

Я машу рукой одному из трансвеститов, чтобы он принес еще, а затем поворачиваюсь к нему.

- Что заставило тебя заняться актерской деятельностью после участия в успешном бойз-бэнде?

- Я думал, что должен быть Мэдденом?

- Тайм-аут. Из тебя прямо-таки выплескивается нервная энергия, как на съемочной площадке. Так что я пытаюсь отвлечь тебя. Ты сказал «Одиннадцать» снова собираются вместе, верно?

- Собираются. Остальные заняты написанием материала для нас, пока я снимаюсь в этом фильме.

- Хорошо, спрошу еще раз, почему ты пошел в актеры?

Он думает об этом дольше, чем я ожидал, но я даю ему время. Это означает, что он не собирается давать мне свой заученный, одобренный пиар-ответ.

Когда ему приносят новый бокал, на этот раз он пьет его маленькими глотками, а не залпом.

- Когда «Одиннадцать» распались, у всех остальных парней были большие планы. У меня не было... ничего. Я не такой сильный певец, как они. Я начал записывать сольный альбом, и вот однажды мне ни с того ни с сего позвонил киноагент и сказал, что хочет подписать со мной контракт и найти мне несколько ролей. Я думал, поснимаюсь в небольших ролях и посмотрю, понравится ли мне, когда студия Коди Госпида ухватилась за возможность нанять меня. И у меня чертовски хорошо получилось. Прирожденный актер. Вот почему я думал, что с этой ролью, хоть и сложной, мне все равно будет легко. Я ошибался.

- Потому что не можешь понять, каково это - быть геем?

- Нет. Совсем нет. Я не понимаю, каково это - преследовать плохих парней с оружием, но так гораздо меньше шансов кого-либо обидеть, чем в данном случае.

- На тебя оказывается давление. Так что выпей, расслабься, и, кто знает, может, тебе даже понравится. Как думаешь, кто был бы во вкусе Мэддена?

Он облизывает свои сексуальные губы, и уже не в первый раз с тех пор, как мы начали работать вместе, я думаю о времени, когда эти губы окажутся на моих губах. Конечно, это будет безлично, а я буду профессионалом и не задействую язык, но мне не терпится поцеловать Блейка Монро.

- Согласно сценарию, во вкусе Мэддена ты.

- Значит, ты будешь танцевать со мной?

Блейк бросает взгляд на танцпол, а затем снова на меня.

- Не раньше, чем я допью. - Он опрокидывает в себя остатки второго бокала.

Мы с Блейком выходим на танцпол и я притягиваю его к себе. Наши тела сливаются, что необходимо в таком маленьком пространстве, но в нем все еще чувствуется напряженность.

Я наклоняюсь и говорю ему на ухо:

- Давай, Мэдден. Предполагается, что я тебе нравлюсь.

Руки Блейка тянутся к моей талии, и когда я, умничая, пытаюсь переместить их к своей заднице, он смеется.

Мы двигаемся в такт друг другу, и он, наверное, чувствует, как наливается в джинсах мой член, но, в свою защиту, скажу, что меня влечет к нему с тех пор, как вышел первый фильм с Коби. Подростковый сердцеед, превратившийся в звезду боевиков? Думаю, он - мечта любой женщины и любого гея.

Уверенность Блейка растет по мере того, как звучит музыка и становится жарче. Он расслабляется в моих объятиях, и это первый раз, когда я вижу, как он полностью вживается в свою роль, не слишком задумываясь. Я слегка отстраняюсь, чтобы посмотреть на его лицо в поисках малейшего намека на нерешительность, но ничего не вижу.

Его щеки слегка покраснели, губы приоткрыты, а глаза прищурены. Либо он действительно втянулся, либо сработал актерский талант.

Я бы пошутил, что мой член очень талантливый, но не хочу его отпугнуть.

Взгляд Блейка блуждает по моему лицу и опускается на губы. Затем в его голубых глазах появляется озорной блеск, и он поворачивается, прижимаясь ко мне задницей, и трется ею о мой член.

Мне приходится глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться, но когда он манит пальцем какого-то случайного парня рядом и встает между нами, я застигнут врасплох.

Он реально втянулся.

Миссия выполнена?





Глава 5. Блейк


Это реально весело.

Когда не слишком задумываюсь, как меня воспримет публика, как это отразится на моей карьере, и не беспокоюсь о том, как не оскорбить каждого из моих коллег по группе, представив их в ложном свете, я могу просто почувствовать своего персонажа и проникнуться им.

Это почти освобождает и я теряю бдительность. Обо мне могут поползти слухи, но, как говорит Джордан, если скажу, что это ради роли, люди мне поверят. Ощущение безопасности помогает мне расслабиться.

Парень, стоящий передо мной, проводит руками по всему моему телу, и я не стесняюсь этого. Джордан все еще у меня за спиной, его руки на моих бедрах. Мне нравится чувствовать руки на своем теле, а кому бы не понравилось? Я получаю от этого больше пользы, на пять минут перестав быть Блейком Монро.

Со стороны может показаться, что у меня идеальная жизнь, но, как и у любого другого участника «Одиннадцать», СМИ исказили все до такой степени, что настоящий я - это уже не я.

И возвращаясь к себе настоящему, я становлюсь... невзрачным. Это трудно понять, учитывая мой образ жизни, но это правда.

Я вырос в полной семье, с мамой и папой, поддерживающими меня во всем. Слава затягивала, и я хотел ее, но никогда не достигал такого же уровня славы, как мои товарищи по группе. Даже когда лейбл «Одиннадцать» создал для меня имидж «тихони», это было слишком близко к домашнему комфорту. В группе я всегда был тем, о ком люди забывали. «Другой парень», как я привык видеть в комментариях в социальных сетях, одна из причин, по которой я перестал читать их и позволил команде пиарщиков притвориться мной.

Потом я стал Коби Годспидом. Сейчас я более известен своей актерской игрой, чем участием в «Одиннадцать», и меня это устраивает.

Джордан прижимается губами к моему уху.

- Ты действительно втягиваешься.

Я прислоняюсь к его груди, двигая бедрами навстречу незнакомому парню передо мной. Поворачивая голову, я говорю Джордану:

- Мэдден втягивается.

Мы втроем танцуем и отрываемся, пока моя кожа не согревается. Полагаю, из-за тепла, исходящего от них обоих.

Парень передо мной кладет руки мне на плечи. Я раздвигаю ноги, и он ставит колено между ними. Видимо, моему члену нравится ощущение теплых тел и переплетенных конечностей.

Джордан прижимается ко мне сзади, и его твердость впивается мне в задницу.

Сердце учащенно бьется. Я облизываю губы, потому что во рту пересохло, и это движение привлекает внимание парня передо мной.

Он наблюдает за моим языком и повторяет это движение, прежде чем поднять глаза и встретиться со мной взглядом. Не могу сказать, узнал ли он кто я, потому что выражение его лица наполнено таким напряжением и вожделением, что в зале становится душно.

Он симпатичный парень, на добрых несколько дюймов ниже моих пять футов десять дюймов, но он мускулистый, и между ним и Джорданом я оказываюсь в ловушке, но в то же время в безопасности.

Чувствую горячее дыхание Джордана на шее, пристальный взгляд этого парня, и я не могу сдержать возбуждение, растущее во мне. Это интересно и ново, и когда парень приближает свои губы к моим губам, их покалывает в предвкушении.

Есть четкий момент, когда он останавливается всего в дюйме от меня, как будто спрашивает разрешения или ждет, когда я воспользуюсь этой возможностью.

Не могу придумать ни одной причины, чтобы не сделать этого. Я подаюсь вперед и прикасаюсь своими губами к его губам. Он запускает руку мне в волосы, в то время как его язык скользит по моим губам. Это... по-другому, но в то же время и нет.

Это длится недолго, лишь для того, чтобы возбудить во мне желание продолжить, когда он отстраняется. Он улыбается, блеск зубов ослепляет меня, но его взгляд устремлен в сторону, а затем его лицо омрачается.

- Черт, - произносит он, или, по крайней мере, мне так кажется. Он наклоняется, говоря громче. - Мои друзья уходят. Мы собираемся в «Дешевый трюк» в нескольких кварталах отсюда. Найди меня. - Он целует меня в щеку и убегает, присоединяясь к своим друзьям.

Когда я поворачиваюсь к Джордану, он пытается сдержать смех.

Он все еще обнимает меня.

- Вау, когда ты отдаешься чему-то, то полностью отдаешься этому.

Я облизываю губы, все еще ощущая вкус другого парня.

- Это было... интересно.

- Было горячо.

Я прижимаюсь бедром к его возбужденному члену.

- Очевидно.

Джордан отталкивает мои бедра от себя.

- Теперь мне определенно придется отправиться домой к Бену, чтобы позаботиться об этом.

- Блейк Монро, уже более десяти лет дающий людям повод заняться сексом. - Я насмешливо отдаю ему честь.

- Ты провел достаточно исследований? Я завезу тебя домой по дороге.

- Да, поехали.



***



Поцелуй со случайным парнем, в общем-то, работает, но не могу сказать, что это был какой-то судьбоносный момент для меня. Это помогло найти свой ритм, заставило меня меньше задумываться, и всякий раз, когда был не уверен, я вспоминал губы этого парня на своих губах.

За целых две недели съемок на меня никто не кричал, Бен не произносил слово «Стоп» со снисходительным вздохом, и приходить на съемки стало весело.

Но между дублями я чувствую, что с Джорданом что-то не так. Я восхищаюсь его профессионализмом и завидую тому, как он может в мгновение ока переключаться с одного образа на другой.

Однако с тех пор, как мы побывали в ночном клубе, он стал каким-то отстраненным. Черт, может, это не у меня дела идут лучше, а просто у него хуже. Бен пару раз огрызался на него, зарабатывая недовольный взгляд Джордана, но после они оба сразу же приступали к работе.

Когда объявляется перерыв, для подготовки к следующей сцене, о которой я до сих пор не позволял себе думать, я загоняю Джордана в угол возле стола с едой для съемочной группы.

- Хей.

Он приветствует меня легким кивком.

- Ты в порядке?

Он улыбается, но я вижу, что вымученно.

- А ты? Готов к поцелуям? О, у них есть сырные шарики с чесночной начинкой. От них у меня будет приятное дыхание к следующей сцене.

- Ты бы не...

- Нет, я бы не стал. Хотя слышал об актерах, которые так делают. Да какого хуя, чувак? Прояви немного уважения к своим коллегам по фильму.

Ага. Мы приступаем к первой сцене поцелуя и минета. И я в ужасе от того, что могу все испортить, как в первые несколько дней на съемочной площадке. Но сейчас, думаю, у нас проблемы посерьезнее.

- Уверен, что с тобой все в порядке? - спрашиваю я Джордана.

Его взгляд находит Бена.

- Да, да. Все хорошо. Это никак не связано с нами.

- Это никак не связано с тобой и Беном?

Джордан качает головой.

- Нет, с тобой и мной. С нами все в порядке, верно? Думаю, мы нашли общий язык с тех пор, как потусили.

- Определенно. Мне гораздо комфортнее в своей шкуре... или в шкуре Мэддена.

- Звучит как от психопата-убийцы.

Я толкаю его.

- В смысле, ты был прав, я поддавался давлению и, не знаю, я чувствую себя свободнее? Если это имеет смысл. - Скорее всего, нет. Но когда я смог расслабиться с этим парнем в клубе, было захватывающе - не обращать внимания на обыденные вещи, о которых знаменитостям приходится думать каждый день.

Образ.

Личность.

То, как каждый человек воспринимает нас.

Джордан растерян. Он снова смотрит на Бена, затем делает шаг вперед, ближе ко мне.

- Знаешь, что после я отправился прямиком к Бену? Когда я подъехал к его дому, из парадной двери выходил ассистент продюсера. Я спросил Бена об этом, но он сказал, что парень в последнюю минуту внес изменения в сценарий для утверждения.

Я стараюсь не морщиться, потому что это звучит подозрительно, но также может ничего не значить.

- Звучит правдоподобно. Кажется, каждый день они путаются в строчках и заставляют меня запоминать все больше. Мой бедный мозг.

Джордан смягчается.

- Ты прав. Все так. Я просто...

- Что случилось?

- Ну, ему не хотелось заниматься сексом. Он отсосал мне, но... извини, слишком много информации. Не обращай внимания. Параною без причины.

Не могу сказать, что когда-либо испытывал то, что испытывает он, потому что все мои отношения были временными. На самом деле, это, наверное, вообще нельзя назвать отношениями. Понятия не имею, каково это - не доверять кому-то, потому что я никогда не рассчитывал, что кто-то может стать близким мне.

Я помню, как Мейсону изменила его первая девушка после того, как мы стали знаменитыми. Это его подкосило.

- Это он хотел эксклюзивности, верно? - уточняю я. - Именно так ты сказал.

- Именно. Вот почему с моей стороны глупо думать иначе. Мне следует перестать придавать значение той дистанции, которую он создал между нами с тех пор?

- Ммм, ради фильма... может быть?

- Ты прав. Ты абсолютно прав. Хорошо, давай сделаем это. Готов?

- Готов. Думаю. Почти уверен.

Джордан склоняет голову набок.

- Ты опять слишком много думаешь, да?

- Не думал, но теперь думаю.

- Чушь собачья. Ты весь день думал о поцелуе со мной. Я вижу.

Вот Джордан, которого я знаю.

- Не волнуйся. Поцелуй со мной - это не просто поцелуй. Это жизненный опыт.

- Конечно. Продолжай убеждать себя.

- Мои губы - как волшебство. - В голосе Джордана слышится мягкая хрипотца.

По моей коже пробегают мурашки, и я вспоминаю клуб. Джордан прижимается ко мне, язык другого парня у меня во рту… Мне следовало спросить, как его зовут.

Но если какой-то случайный человек в баре может изменить мою игру, я не могу не задаться вопросом, что может сделать поцелуй с Джорданом.

- Все натуралы после поцелуя хотят отсосать мне. Это вообще-то... довольно правдоподобно, даже если звучит самонадеянно.

Я смотрю Джордану в глаза и с трудом сглатываю.

- Должен заметить, что если натурал предпочитает отсосать, а не поцеловать, то твои губы, вероятно, не слишком волшебные.

Джордан запрокидывает голову и смеется так сильно, что едва может отдышаться.

- Ты просто нечто.

Я кланяюсь.

- Делаю, что могу.

- Мне это нравится.

- Мы готовы, - кричит Бен на всю съемочную площадку.

Если бы я чувствовал, что имею хоть какое-то право вмешиваться в жизнь Джордана, то посоветовал бы ему уйти от Бена, потому что я не видел от него ничего, кроме контроля, но, возможно, дело в том, он мой босс и режиссер, так что, наверное, это в его природе.

Но я держу рот на замке. Не хочу быть тем другом, который думает, что знает лучше. Мне остается только надеяться, что Бен не лживый засранец, не только ради Джордана, к которому начинаю испытывать симпатию как к другу, но и ради фильма.

Бен относится к типу людей, миллион раз виденных мной в этой индустрии. Тех, кто добивается славы и позволяет ей вскружить им голову.

Команда менеджеров «Одиннадцать», возможно, и была тоталитарной, но они никогда не позволяли славе вскружить нам голову. Конечно, Харли иногда вел себя как дива, но мы рано поняли, что слава не достигается в одиночку. Нужна команда людей, помогающих добиться успеха, и если относиться к ним как к дерьму, то пребывание на вершине будет недолгим.

Это урок, который я всегда старался помнить. Вот почему я не огрызаюсь на помощников и не предъявляю требований. Я знаю, что в этой отрасли никогда нельзя останавливаться на достигнутом.

- Сегодня! - Кричит Бен.

Если в этой сцене и есть какое-то утешение, так это то, что я могу поцеловать Джордана и посмотреть на реакцию Бена. Может, и мелочно, но он мне реально не нравится.

Съемочная площадка обставлена как гостиничный номер, с приглушенным освещением и большой двуспальной кроватью.

Очень жалею, что в сценарии указано, что минет должен делать Джордан, а не я, потому что мне никогда раньше не приходилось сниматься в сценах секса. Только не в таких.

В своих боевиках в конце я целую девушку. В одном из них я трахался с цыпочкой в ванной, но мы оба были полностью одеты. Крупных планов не было. Не было съемок моего фальшивого оргазма.

Может, стоило попрактиковаться перед зеркалом.

Это последняя сцена, которую мы должны снять сегодня, и я просто хочу довести ее до конца.

Все, что мне нужно сделать, это ввалиться в «гостиничный номер», позволить Джордану расстегнуть пуговицы на моей рубашке, наклониться и поцеловать его. Опуститься на кровать, провести рукой по его волосам, пока он двигается вниз по мне и выходит из кадра, а затем имитировать реакцию на лучший минет в моей жизни. Видите? Легко.

Я делаю глубокий вдох, мы занимаем свои позиции и ждем, пока Бен даст команду «Мотор!».

Джордана, должно быть, забавляет моя нервозность, потому что он не перестает мне улыбаться.

- Выглядишь таким нервным, что тебя может стошнить. Но ты же не собираешься, правда? Не думаю, что смогу тебя поцеловать, если буду стоять в двух метрах, чтобы тебя не вырвало на меня.

- Вовсе нет.

- Мотор!

Блядь.

По сценарию открыть дверь должен я, но Джордан, должно быть, видит испуг в моих глазах, потому что он открывает дверь и одаривает самодовольным взглядом, который на самом деле помогает мне успокоиться. Потому что я хочу показать ему, что поцелуи с ним не влияют на меня. Больше всего меня беспокоит, как глупо буду выглядеть на камеру.

Я хватаю его за лацканы пиджака, вталкиваю в гостиничный номер и пинком закрываю за собой дверь.

Вся съемочная площадка сотрясается от хлопка, и мы оба вздрагиваем.

- Стоп! - Кричит Бен. - Еще раз.

Отличное начало, Блейк. Хорошая работа.

На этот раз мы добираемся до кровати, но Джордан наступает мне на ногу, когда мы пытаемся прижаться друг к другу.

Я чувствую недовольство съемочной группы, но мы с Джорданом не можем удержаться от смеха.

- Можем ли мы быть еще более неуклюжими? - Спрашивает Джордан. - Уверен, я бы справился.

Но с третьей попытки все получилось.

Когда серые глаза Джордана встречаются с моими, а его руки расстегивают мою рубашку и снимают ее с плеч, я готовлюсь к тому, что его губы коснутся моих. Я пытаюсь найти ту непринужденную манеру поведения, что была у меня в клубе, но ее нет.

А когда он, наконец, целует меня? Это неловко. Пиздец, как неловко. Наши губы прижаты друг к другу, я чувствую на себе взгляды всех присутствующих, и это холодно и безлично.

- Стоп! - Кричит Бен и встает, в раздражении проводя руками по волосам.

- Все еще натурал? - шутит Джордан.

- Стал еще более натуральным, если такое вообще возможно.

Он хватается за сердце.

- Ты меня ранишь.

Я усмехаюсь.

Мы не осознаем, что Бен рядом, пока он не оказывается у нас перед носом.

- На сегодня я заканчиваю. С меня хватит.

Мы снова начинаем изображать драматических актеров.

- Мы это снимем, - говорит Джордан. - Все в порядке.

- Может, стоило взять квир-актера. Все равно, что смотреть, как целуются две рыбки.

- О, как мило, - говорит Джордан.

- Это не комплимент. - Фыркает Бен. - Просто... идите домой. Оба. Завтра переснимем.

И я снова все испортил.

Сколько еще осталось до окончания съемок?





Глава 6. Джордан


Мне нравится считать себя довольно позитивным человеком. Жизнь знаменитости среднего уровня чертовски комфортна. Но с тех пор, как я увидел, как тот ассистент выходит из дома Бена, меня окутывает туча сомнений, и это только усугубляется оправданиями и гневом Бена по поводу сцен, которые мы снимали с Блейком.

Только на этот раз виноват не Блейк. Да, вчерашний поцелуй был неловким, но это был наш первый дубль. Бен просто сдался. Потом он сказал мне не утруждать себя визитом к нему, потому что он, цитирую, «слишком занят, сожалея о выборе актеров».

Может, у меня паранойя, но я не могу отделаться от мысли, что происходит что-то еще, и именно поэтому мне не нравятся отношения. Все это недоверие и подозрения. Ну, и еще потому, что я всегда знаю, чем все закончится - тем, что они найдут свое долго и счастливо с кем-то другим. Это случается каждый чертов раз.

Когда я на следующий день, наконец, прибываю на съемочную площадку, опаздывая из-за типичных пробок Лос-Анджелеса, то ожидаю, что меня будут ругать за это, но оказывается, я не последний. Среди съемочной группы оживленный разговор и болтовня, слышны торопливые шепотки и недоуменные взгляды, когда я вхожу на площадку.

Я нахожу Блейка в той же одежде, что и для вчерашней сцены, сидящего на складном стуле за камерами и листающего что-то в телефоне.

- Привет. Почему все такие странные? - спрашиваю я.

Он вскидывает голову, и его голубые глаза наполняются... облегчением?

- О, слава богу, с тобой все в порядке.

Он встает, и я внезапно оказываюсь в его объятиях. Что странно. Мы из тех друзей, что быстро похлопывают друг друга по спине - «мужские объятия», как я это называю. Мы не из тех, держащихся изо всех сил, обнимаясь друзей.

- Я что-то пропустил?

Блейк отстраняется и окидывает меня оценивающим взглядом.

- О. - Затем его глаза расширяются. - О. Ты не знаешь.

- Знаю что?

- Э-э, бульварное дерьмо. Ты мертв. По-видимому.

- О моей смерти ходят слухи? Так круто. Значит, я действительно добился успеха в Голливуде. Покажи. - Я протягиваю руку, но Блейк отказывается отдавать свой телефон.

- Ничего такого. Тебе не обязательно это видеть.

Я сужаю глаза.

- Ты что-то темнишь. - И если он не собирается мне говорить, то ладно. Достаю свой телефон. - Я посмотрю сам...

Бенджамин Рандт попал в скандальную автокатастрофу.

- Скандал? Автомобильная авария? Подождите, что? С ним все в порядке?

Блейк стонет.

- Читай дальше.

В статье почти ничего не сказано, но потом я вижу, что в самом низу.

Бенджамин Рандт и его пассажир находятся в больнице Сидарс-Синай и, по словам источника, они в критическом состоянии.

- Пассажир?

- Мы подумали, это ты, потому что... ну, ты понимаешь...

- Понимаю, что?

Он поджимает губы.

- Какую статью ты читаешь? В той, что я видел на TMZ, говорится, что свидетели рассказали, что двое в машине находились, э-э, в компрометирующем положении.

- Что?

- Ммм... - Блейк оглядывает помещение, а затем делает шаг вперед и берет меня за руку. - Может в больницу? Я тебя отвезу.

Позволяю ему вести меня, мысли витают где-то между Бен в больнице и компрометирующее положение.

Когда мы выходим из студии, машина Блейка уже ждет, и он запихивает меня на заднее сиденье, а сам забирается следом.

Моя нога подпрыгивает, и он успокаивающе кладет руку мне на колено.

- Эй, это TMZ. Что они знают? Уверен, все это - одно большое недоразумение.

За исключением остальных таблоидов, TMZ, похоже, всегда ближе всего к правде.

Пробки на дороге к больнице ужасные, и я не могу отделаться от мысли, что авария Бена стала причиной моего опоздания на съемочную площадку сегодня.

Водитель Блейка высаживает нас, и мы натыкаемся на стену папарацци, пытающихся разузнать новости.

- Ты был в машине, Джордан?

- Ты в порядке?

- Если это не ты, то с кем же был Бенджамин Рандт? Вы расстались?

- Можешь нам что-нибудь рассказать?

Блейк обнимает меня за плечи и ведет внутрь.

Персонал сразу нас узнает, и, судя по всему, статус знаменитости дает некоторые преимущества, потому что нас не спрашивают, родственники ли мы и есть ли разрешение, чтобы увидеться с Беном. Они ведут нас прямиком в его палату.

Оказывается, таблоиды ошиблись насчет критического состояния, но насчет компрометирующего положения? Я получаю ответ, когда останавливаюсь на пороге его палаты.

Это общая палата.

На кровати у окна лежит Бен, но первую кровать занимает не кто иной, как ассистент, которого я видел выходящим из дома Бена.

Это дает мне все необходимые ответы. Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

- Джорди? - хрипит Бен.

Я поворачиваюсь к нему и скрещиваю руки на груди.

Ассистент продюсера - даже имени его не помню - выглядит так, будто боится, что я его убью. Он хотел бы, наверное. Он - ничто.

- Ты собираешься объяснить? - Спрашиваю я, когда Бен не начинает сразу же унижаться.

- Мне нужно было... возникла проблема со сценарием. Чед принес его, и мы были...

- Замечены в компрометирующем положении на месте аварии.

- Я не был пристегнут, - говорит Чед. Конечно же, его зовут Чед. - Я... вот так приземлился. - Он поворачивается к Бену так, словно кричит: «Это то, что я должен был сказать?»

- Ага. А как именно ты приземлился?

Бен протягивает ко мне руки.

- Пожалуйста, подойди сюда. Я могу объяснить.

Я уступаю, но только по одной причине. Когда я подхожу к его кровати, Бен расплывается в полуулыбке, словно победил, но затем, когда я медленно протягиваю руку к его карте, он застывает.

- Здесь что-то, чего ты не хочешь, чтобы я увидел?

Его взгляд метнулся к Чеду, а затем обратно ко мне.

- Нет, подожди. - Бен попытался сесть, но затем сморщился от боли и попытался свернуться в позу эмбриона, прежде чем закричать.

В карте есть целая куча непонятной мне информации, но одну вещь я понимаю.

- О, понятно. Чед не был пристегнут ремнем безопасности, и когда ты врезался, его зубы оказались на твоем члене. Ясно. Боже, ненавижу, когда такое случается.

Из коридора доносится громкое фырканье, и, когда я оборачиваюсь, Блейк пытается сохранить невозмутимое выражение лица. В его защиту могу сказать, что вся эта ситуация абсурдна. Он одними губами произносит «Прости», обращаясь ко мне.

Я кладу карту Бена на место и оценивающе смотрю на него.

- Ты хотел эксклюзивности. Ты. Не я. - Потому что в глубине души я знал, что Бен никогда не будет моим. Никто и никогда не будет моим.

- Дело не в этом, - умоляет Бен. Он вспотел, но я не знаю, это от боли в члене или потому, что он вот-вот потеряет меня.

- Значит, вы не спите вместе?

- Спим, но это ничего не значит.

- Давай, скажи банальность, это совсем не то, что ты подумал!

- Дело… знаешь… я раньше не был с другим мужчиной. Я чувствую, что… мне нужно…

- Перетрахаться со всеми мужчинами, которые позволят тебе это сделать, прежде чем сможешь остепениться? Знаешь, кто поддержал бы этот план? Я. Ты с самого начала знал, что я сторонник открытых отношений, но знаешь, что есть в открытых отношениях? Доверие.

- Я не... Я не...

Я практически слышу непроизнесенные им слова.

- Ты не хочешь, чтобы я был с кем-то другим, но не можешь относиться ко мне с таким же уважением. Что ж, теперь вы оба можете пойти нахуй. Или друг к другу. Мне все равно. Дай знать Джоджо, когда вернешься домой, чтобы она могла забрать оттуда все мои вещи. Все кончено.

- Джорди, подожди, - кричит Бен мне вслед, но я ухожу, а Блейк следует за мной по пятам.

- Сожалею, - бормочет Блейк.

- А я нет. - Во мне слишком много злости, чтобы сожалеть.

Гнев, разочарование, стыд... все это есть. Только это направлено не на Бена. На себя. Потому что мне внезапно снова двадцать два, я новичок в Лос-Анджелесе, в моих глазах слава, а в сердце наивность.

Я пообещал, что больше не позволю себе связываться с кем-либо, не буду вкладываться в новые отношения, и хотя думал, что хорошо справляюсь, держа Бена на расстоянии, где-то по пути я начал испытывать к нему чувства.

Я подумал, что нашел того, кто хочет меня и только меня. Даже если я думал, что у наших отношений есть конечный срок, просьба Бена об эксклюзивности дала мне ложное чувство безопасности.

И я купился на это.

- Куда мы идем? - спрашивает Блейк.

- Чтобы хорошенько, очень, очень, очень, очень, очень сильно напиться.

- Хочешь добавить еще одно очень?

- Очень.

Блейк достает телефон и что-то набирает.

- Мой водитель к нашим услугам.



***



- Еще выпить! - требую я и поднимаю руку с пустым стаканом. Или… не совсем пустым. Жидкость разбрызгивается повсюду.

- Может, полегче? - Спрашивает Блейк и тянет мою руку обратно. - Наверное, мне стоило предложить что-то, пополезнее твоей идеи дневного пьянства.

- Нам все равно некуда спешить, - бормочу я и смеюсь. - Наш режиссер занимался сексом в машине и попал в аварию. - Ладно, теперь, когда я немного выпил, это смешно.

- Как думаешь, что будет с фильмом?

- Новый режиссер - было бы круто, но не удивлюсь, если студия приостановит производство до его возвращения. Или вообще откажется от всего производства.

- Мне жаль, что Бен такой мудак.

Я пожимаю плечами.

- Мне тоже. Он всегда был таким, но это... это выходит за рамки мудацкого поведения. Это... высший уровень мудачества.

Блейк откидывается на спинку стула. Мы в практически пустом баре, потому что сейчас середина дня, и я очень надеюсь, что никто не настучит папарацци. Они будут пытаться выследить меня. Нам удалось сбежать из больницы незамеченными, воспользовавшись другим выходом.

- Могу я тебя кое о чем спросить? - Блейк облизывает губы.

- Конечно.

- Не пойми меня неправильно, Бен - засранец, но ты же сам сказал, что тебе не нравится моногамия, так разве это технически не решает эту проблему?

Да, есть причина, по которой мне не нравится моногамия, но я не хочу обсуждать это с ним. Кроме того, дело не в этом.

Я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в стол перед собой.

- Ты же слышал, что он сказал в больнице. Он хочет спать с другими, но не мне нельзя. Так не бывает. Об этом нужно говорить открыто, и это должно быть на равных условиях. Если бы он сказал мне, что хочет заняться сексом с другими парнями, я бы поддержал. Я не хочу никого удерживать от раскрытия всех аспектов своей сексуальности. Но открытые отношения работают только тогда, когда есть доверие, честность и компромисс. Советуешь мне быть моногамным, а ему нет? В пизду.

Блейк отхлебывает из своего бокала.

- Вполне справедливо. Я понимаю.

- Мне нелегко доверять кому-то, и... - Я вздыхаю. - Я действительно, блядь, доверял ему. Мне плевать, что все кончено - я знал, что он со мной не навсегда... Нет, подожди, для меня нет никого на навсегда, но я зол из-за обманутого доверия.

Блейк тянется через стол и накрывает мою руку своей.

- Тебе позволено злиться.

Милый, дружеский жест, и на сердце у меня становится теплее. Я открываю рот, чтобы поблагодарить, но мое внимание привлекает какая-то суматоха за окном бара.

Они нашли нас.

- Вот дерьмо. - Я отстраняюсь от Блейка.

- Что? - Он поворачивается, и бледнеет. - Давай уйдем отсюда. - Он бросает пачку купюр на стол и встает.

Я тоже встаю, но пошатываюсь. Возможно, Блейк прав, говоря, что нужно было полегче.

- Мы не можем выйти через главный вход, чтобы нас не сфотографировали, - говорит он.

К нам подбегает официантка.

- Я могу выпустить вас через черный ход.

Он следует за ней, а я смотрю, как они уходят, и требуется больше времени, чем обычно, чтобы осознать, что я должен пойти за ними. Пьяные рефлексы ооочень медленные. Блейк возвращается, хватает меня за руку и тащит за собой.

- Где мне лучше попросить водителя нас забрать? - Спрашивает Блейк официантку.

- Если перейдете на другую сторону переулка, то окажетесь на Бликер. Он может забрать вас там.

- Спасибо. - Он улыбается ей, и она краснеет.

- Я ваша большая фанатка, - кричит она нам вслед.

- Чувак, у тебя, должно быть, тааак много кисок. Все, что тебе нужно, только улыбнуться, эти голубые глаза...

Он пишет сообщение и не обращает на меня внимания. Его водитель, должно быть, где-то поблизости, потому что вскоре он подъезжает, и мы запрыгиваем в машину как раз вовремя, чтобы папарацци заметили нас, но мы уезжаем на большой скорости, прежде чем они успевают сделать еще один снимок.

- Где твой дом? - Спрашивает Блейк.

- Они знают, где я живу. Когда мы с Беном вышли на публику, они на несколько недель разбили лагерь неподалеку от наших домов.

- Отвези нас обратно в Малибу, - говорит Блейк водителю. - Можешь спрятаться у Денвера и Мейсона.

- Разве они не открылись совсем недавно? Как же их не осаждают каждый день?

- Осаждали некоторое время, но потом они ненадолго уехали в Монтану. Я не знаю, отказались ли СМИ от попыток хоть мельком увидеть их, или не знают, что они вернулись в Лос-Анджелес, но, эй, если ты там спрячешься, у тебя будет отвлекающий маневр, чтобы отвлечь папарацци, если они появятся.

- О, бросишь своих друзей на растерзание стае волков ради меня? Думаю, это любовь. Это похоже на настоящую любовь?

Блейк запрокидывает голову и смеется.

Хм, может, и нет.





Глава 7. Блейк


Мой водитель высаживает нас у дома Денвера в Малибу, и Джордан, спотыкаясь, направляется к двери.

Я хватаю его за плечо.

- Чувак, ты должен притвориться, что все в порядке. Денвер ведет трезвый образ жизни, и мы с остальными пообещали не пить при нем.

- Подожди... Когда я это обещал?

- Не мы с тобой, а остальные из «Одиннадцать».

Джордан усмехается.

- Ты состоял в бойз-бэнде.

- Я состою в бойз-бэнде.

Он обнимает меня за плечи.

- Нет. Ты слишком... - Он проводит рукой по светлой щетине на моем подбородке. - Быть в бойз-бэнде - это не по-мужски. Ты же в мэн-бэнде!

- Господи Иисусе, Мейсон меня убьет. Давай попробуем пробраться через дом и отвести тебя в гостевой домик, где ты сможешь проспаться.

- Еще не время ложиться спать. Солнце еще высоко.

- Ты всегда ведешь себя как ребенок, когда пьян?

- Всегда.

- Запомнить: никогда больше не пить с Джорданом.

У него звонит телефон, и он собирается достать его из кармана, но я останавливаю.

- В таком состоянии тебе нельзя ни с кем разговаривать. Особенно если это кто-то из СМИ.

Он вырывается из моих объятий и достает из кармана телефон.

- Это не они. Это мои друзья! Угадай, что? - Кричит Джордан. Он остановился на полпути между улицей и входной дверью Денвера, держа телефон перед собой, как будто разговаривает по видеосвязи.

- Ты в порядке? - спрашивает голос.

- Я остановился у мэн-бэнда.

- Ты... ты пьян?

Я наклоняюсь, чтобы парень, говорящий по телефону, мог меня видеть.

- Да, он пьян.

У друга Джордана темные волосы, закрывающие лоб, и куча татуировок.

- Это... - Парень прищуривается. - Мэн-бэнд. - Джордан кивает. - Святое дерьмо!

Джордан морщится.

- Не так громко, Эш.

- Детка, детка... Макс, иди сюда. - На экране появляется еще один парень. Он раза в три больше Эша и тоже весь в татуировках. - Это Блейк Монро, - говорит Эш.

Я машу им рукой.

- Мне нужно затащить Джордана внутрь, но я обнаружил, что он легко отвлекается, когда пьян. Кто-нибудь из вас знает, как с ним обращаться?

Они смотрят друг на друга странным взглядом, который я не могу расшифровать.

- Пообещать ему секс? - спрашивает Эш.

Джордан резко поворачивает голову.

- Секс? Где?

Партнер Эша бормочет:

- Так предсказуемо.

Я все равно пробую.

- Ммм, там внутри секс.

- Где? С кем?

Эй, по крайней мере, теперь его ноги двигаются.

- Спасибо, - говорю я тем двоим, в телефоне, а затем веду Джордана внутрь.

- Мы, э-э, смотрели новости, - говорит Эш.

Я заглядываю за каждый угол, чтобы убедиться, что Денвера и Мейсона нет поблизости, и пытаюсь пробраться к задней двери, ведущей в гостевой домик.

- Бен - засранец, - торжественно произносит Джордан. - Я бы хотел, чтобы этот чувак сразу откусил ему член.

Мы не успеваем зайти дальше, как позади нас раздается голос Денвера.

- Что за чувак?

Мы оба замираем.

Ради всего святого, мне нужно, чтобы Джордан вел себя трезво.

- Привет, Денвер. - Я широко улыбаюсь. - Ммм, ты знаешь Джордана Брукса? То есть, конечно, знаешь. Мы познакомились в том клубе одновременно. Это... Джордан. Ммм, да. Я уже это говорил.

- Это Денвер Смит? - Визжит Эш в трубку.

- Кто бы мог подумать, что ты такой фанат бойз-бэнда, - говорит Макс.

- Мэн-бэнда, - поправляет Джордан очень серьезным тоном.

Я игнорирую их.

- Джордану нужно место, где можно спрятаться от папарацци. Они с Бенджамином Рандтом только что публично расстались.

- Это включало в себя минет и автомобильную аварию. - Джордан хлопает в ладоши и издает звук взрыва, но все еще с телефоном в руке, так что тот летит на пол.

Я поднимаю его.

- Я, возможно, попрошу его перезвонить вам, парни, когда он протрезвеет.

Эш выглядит более обеспокоенным.

- Присмотри за ним ради нас.

- Хорошо. - Я заканчиваю разговор, но Джордан так ничего и не понимает. Я думаю, он вообще забыл, что разговаривал с ними. - Извини, - говорю я Денверу. - Я пытался провести его незамеченным.

- Все в полном порядке. Он может оставаться здесь столько, сколько ему нужно.

- Я имел в виду, что не привел бы сюда, вот... - Я показываю на Джордана. - Это.

- Только потому, что мне нельзя пить, это не значит, что другим людям нельзя. Я не против. - Он говорит это, но, кажется, настолько равнодушен ко всей этой истории с алкоголем, что, возможно, я не совсем понимаю его.

- Серьезно, - говорит Денвер. - Выпивка - это мой костыль, когда в жизни происходит что-то плохое, и я не могу быть счастливее.

Мейсон входит как раз в тот момент, когда я это слышу, обнимает Денвера и целует его в макушку.

Забавно, мы все работали вместе семь лет, когда между ними ничего не происходило, но видеть их как пару - это самая естественная вещь в мире. Кажется, что они были такими нежными все это время. Поначалу было странно это видеть, но теперь я с трудом могу вспомнить время, когда они не были так близки.

- Значит ли это, что мне не нужно прятаться от них? - Шепчет Джордан. Громко.

Денвер смеется.

- Присаживайся. Мы с Мейсоном собирались устроить писательский вечер, но более чем рады видеть вас здесь, чувствуйте себя как дома.

Джордан без колебаний бросается на диван.

- Ммм, как удобно.

- Нужна помощь в написании? - спрашиваю я, но на самом деле не знаю, насколько могу помочь. Я не из тех, кто пишет песни. И не лучший певец.

Я наименее талантливый из всех парней в «Одиннадцать», и единственный, кто цепляется за славу любым доступным способом. Повезло, что моя карьера смогла успешно развиваться в другом направлении, но, вернувшись к парням, я определенно скучал по этому. Джемы[1] с ними и тусовки вызывают у меня постоянный приступ ностальгии, приносящий радость и тепло.

- Можешь присоединиться к нам, если хочешь. Или присмотреть за Джорданом. Решать тебе, - говорит Денвер.

Телефон Джордана в моей руке звонит, и на экране появляется имя его ассистентки.

Я поднимаю его.

- Похоже, я выбираю вариант с Джорданом. - По умолчанию. Потому что он отсыпается на диване. Ему не потребовалось много времени, чтобы уснуть.

Я поворачиваюсь к ним спиной и отвечаю на телефонный звонок.

- Привет, Джоджо, это Блейк. Джордан дал мне свой телефон.

В трубке раздается ее голос.

- Обычно так он поступает со мной. Где вы, ребята?

- Прячемся у друга. - Не хочу показаться расплывчатым или недоверчивым, но, проработав в этом бизнесе десять лет, я понял, что чем меньше людей знают, где ты находишься, тем меньше вероятность утечки информации в таблоид.

- Студия прислала официальное сообщение о том, что съемки фильма приостановлены. Тебе звонил твой агент?

Я провожу рукой по волосам.

- У меня даже не было возможности взглянуть на телефон. Я был... занят.

- Поговори со своим агентом, но я думаю, что у тебя, вероятно, правильная идея. Агент Джордана уже миллион раз звонил и спрашивал, где он.

- Правильная идея?

- У вас обоих есть несколько недель, спрятаться от всеобщего внимания, пока не уляжется скандал с вашей изменой.

- Ты имеешь в виду скандал с изменой Бена?

- О, нет. Фотография, где вы с Джорданом держитесь за руки, пока его бойфренд-режиссер находится в больнице, породила множество слухов.

Это плохо. Бен может раскрутить историю и представиться жертвой.

- Он изменил первым, - говорю я.

Аргумент, что мы с Джорданом даже отдаленно не вместе, не сработает. Общественность все равно не поверит в это опровержение. Картинка стоит тысячи слов. Именно это нам постоянно говорили пиарщики, когда мы добились успеха. Они были снисходительны к тому, что мы делали, ели, с кем занимались сексом, до тех пор, пока мы не забывали золотое правило: не фотографироваться.

- Как дела у Джордана? Мне никогда не нравился Бен, но я не могла сказать об этом своему боссу.

- Он такой… Я не знаю. Как он обычно справляется со стрессом? Он отключился в середине дня.

- Бедняга не знает, что такое стресс, так что я бы сказала, он оправдал все ожидания.

- По крайней мере, уже кое-что. Позвоню своему агенту. Спасибо, что предупредила.

- Скажи Джордану, пусть своему тоже позвонит, чтобы он перестал меня донимать.

- Я попрошу его позвонить, как только он перестанет заплетаться в словах.

И он просыпается.

- Я не заплетаюсь в словах. - Его невнятный протест слаб.

- Удачи, - напевает мне Джоджо.

- Спасибо. - Она мне понадобится.

Я заканчиваю разговор и оборачиваюсь, удивленный тем, что Денвер и Мейсон все еще тут. Они смотрят на меня по-братски. Мы всегда поддерживали друг друга, но когда расстались, все разошлись в разные стороны, и я бы солгал, если бы сказал, что не чувствовал себя странно снова в их кругу. Приятно вернуться, но странно... определенно странно. Как будто время остановилось.

- Что происходит? - Спрашивает Мейсон.

- Съемки фильма отложены до тех пор, пока Бену не станет лучше. И... - Я хмурюсь. - Кажется, меня только что разоблачили?

Их брови одновременно взлетают вверх.

- Нет, - протестую я. - В смысле, что я в шкафу. Я даже не... - Я делаю глубокий вдох. - Отмотаем назад, давайте начнем сначала. Джордан и я были сфотографированы сегодня, держась за руки. Медиа уже распространяют информацию о том, что изменял не Бен, а Джордан. Со мной.

И хотя эта история - полная чушь, это не имеет значения. Подобные вещи - лишь одна из причин, почему Харли и Райдер до сих пор скрывают свои отношения. Потому что, когда секрет просачивается наружу, невозможно контролировать, как он повлияет на ситуацию. Можно попытаться, но как только он станет известен, это уже не остановить.

- Черт, - говорит Денвер. - Полный бардак.

- Что мне делать?

Они смотрят друг на друга, и я словно читаю их мысли. Кто может помочь мне в кризисной ситуации с пиаром лучше, чем тот, кто сочинил столько пиар-историй в свою пользу, что его ориентация остается тайной в течение целого десятилетия?

- Я позвоню Харли.





совместная музыкальная импровизация, когда музыканты собираются вместе и играют без предварительных репетиций, нот и заранее заготовленных аранжировок





Глава 8. Джордан


- Давай-ка проясним, - говорю я, когда мы с Блейком садимся в чартерный самолет. У меня небольшое похмелье и я в замешательстве. - Ты сказал Харли Валентайну, что у меня проблемы с парнем, мне нужно где-то спрятаться, и что наш фильм отложен, и его первой реакцией было сказать: «Посади его в самолет, и заодно устроим творческий ретрит[1] для группы»?

- Это Харли. Отличный друг, но в то же время трудоголик. Ловит момент! Использует любой шанс, чтобы организовать то, что он называет нашим туром «на бис». - Блейк запихивает спортивную сумку в багажное отделение над головой, а я бросаюсь в большое кожаное кресло и пристегиваюсь ремнем безопасности.

- Тогда скажи мне вот что. Почему в самолете только мы с тобой?

- Ты имеешь в виду, помимо того, что больше нет места из-за миллиарда сумок, которые ты привез? Как долго, по-твоему, мы будем отсутствовать?

Возможно, я собрал слишком много вещей.

- Понятия не имею. Вот почему я хотел быть готовым.

- Я шучу. На самом деле, ответ на твой вопрос таков: не так давно папарацци нашли хижину Мейсона в Монтане…

- О, это будет что-то вроде «Хижины в лесу»[2]? Неужели мы все будем сидеть в захудалой лачуге, пытаясь избежать смерти?

Блейк усмехается.

- Конечно. Захудалая лачуга. Ага. В любом случае, с остальными встретимся там, потому что все пятеро из «Одиннадцать» в одном месте всегда порождают слухи о воссоединении, а мы пока не готовы ничего объявлять. Мы будем приезжать по очереди, чтобы не вызывать подозрений.

- Что-то вроде ниндзя-бойз-бэнда. Мне нравится.

- Ты имеешь в виду мэн-бэнд? - насмехается Блейк.

В моей голове всплывает смутное воспоминание.

- Я такое говорил?

- Много раз.

- И вы, парни, все еще хотите, чтобы я был рядом?

- Сейчас Монтана - идеальное место для тебя. Дом Мейсона находится у черта в жопе, и в это время года он похож на зимнюю страну чудес. Ты можешь посидеть у камина, посидеть в своей комнате, погрустить, подурачиться… делать все те депрессивные вещи, которые делают люди с разбитым сердцем.

- В Монтане есть гей-бары? - ворчу я. - Мне нужно взбодриться.

- Тебе нужно спросить Мейсона, хотя не уверен, что он вообще в курсе.

- А Мейсон и Денвер в открытых отношениях?

- Думаю, тебе не повезло, но если хочешь попробовать, я готов посмотреть. Неловкость других всегда забавна.

- Для тех, с кем этого не происходит!

- Именно.

- Почему мы снова друзья? - спрашиваю я.

- Потому что ты встретил меня и заключил глупое пари. Заключаешь глупые пари, обретаешь глупых друзей… засада.

- Знаю, ты пытаешься подбодрить меня, и я ценю это, но у тебя ничего не получается.

Похоже, что переживание расставания с Беном займет больше суток. Какого хуя происходит? Не могу поверить, что так привязался. К такому мудаку, между прочим.

- Ты в порядке? - Спрашивает Блейк.

Я изображаю равнодушие, которым славлюсь.

- Похмелье.

- Постарайся уснуть. До нашего прибытия еще несколько часов.



***



Мне удается немного поспать, но не долго, и когда самолет приземляется, Блейк бросает мне мою толстовку и пристально смотрит.

- Что? - спрашиваю я.

- Ладно, это само собой разумеется, но что бы ни случилось, что бы ты здесь ни увидел, что бы ни было сказано или сделано, все это останется здесь. Понял?

- Хочешь сказать, что «Одиннадцать» тайно устраивают оргии, и меня вот-вот примут в твой бойз-бэнд? - Я подавляю растущую эрекцию. - Ладно, я даже пошутить на эту тему не могу, не возбудившись.

Блейк встает и хлопает меня по плечу.

- Прекрати думать о пошлостях. Я хочу сказать, знаю, что ты уже в курсе того, что Харли скрывается, и у тебя есть подозрения насчет Райдера, и ты думаешь, что они вместе...

- Молчу. Все, что узнаю в этой поездке, останется между нами.

Он выводит меня из самолета, не говоря больше ни слова. Я надеялся хоть как-то подтвердить распространенное мнение, что Харли и Райдер влююююблены друг в друга.

Аэропорт небольшой, настолько небольшой, что, когда мы приземляемся, нас уже ждет «Эскалейд».

Мы забираемся внутрь, пока экипаж загружает наши сумки в багажник, и я поворачиваюсь к Блейку.

- Хочешь сказать, что Харли и Райдер на самом деле пара? - Наш водитель, крупный мужчина, начинает кашлять.

- Ты в порядке, Брикс? - Спрашивает Блейк. - Похоже, ты давишься чем-то, напоминающим ревность.

Мой взгляд мечется между Блейком и… Бриксом.

- Харли и Райдер не вместе, - ворчит Брикс.

- О. - Осознание обрушивается на меня. - О. Харли и его водитель?

Брикс снова что-то бормочет, но я не могу разобрать, что именно, а Блейк смеется.

- Брикс - глава службы безопасности Харли. - Он наклоняется вперед и спрашивает Брикса: - Где Харли?

- В доме с Денвером и Мейсоном. Райдер и Лирик прибудут через несколько часов.

- Лирик... - говорю я. - Подожди, Лирик Джонс? Он и Райдер?

Блейк смотрит на меня.

- Понимаешь, о чем я говорил, когда сказал, что ты узнаешь то, о чем тебе лучше помолчать?

- Обещаю.

- Хорошо, - говорит Брикс. - Потому что я бы не хотел заставлять кого-то подписывать соглашение о неразглашении.

Клянусь, его бицепсы напряглись.

Я придвигаюсь ближе к Блейку.

- Просто уточняю, это была угроза убийством, верно? - В зеркале заднего вида я вижу, как у Брикса подергиваются губы. - Я определенно ощущаю атмосферу «Хижины в лесу».

Это ощущение длится недолго.

Когда мы подъезжаем к особняку, похожему на горное шале, я понимаю, что вполне мог бы привыкнуть к суровым условиям жизни «Одиннадцать».

- Да, да, да. Это определенно мое представление о том, где спрятаться. А дворецкие там в стрингах и маленьких галстуках-бабочках?

- Я скажу Мейсону, чтобы он немедленно занялся этим, - невозмутимо заявляет Блейк.

Мы вылезаем из машины, и нас обдает горным воздухом. В аэропорту было холодно, но не настолько, чтобы мои яйца сразу замерзли.

Мы оба шипим и хватаем свои сумки, пока Брикс ведет нас к массивным деревянным дверям.

Особняк выполнен из темного дерева и камня, и в нем царит атмосфера домашнего уюта, даже несмотря на то, что он большой и пугающий.

Внутри Харли Валентайн, Мейсон и Денвер находятся в неформальной гостиной, где повсюду разбросаны бумаги. Мейсон лениво бренчит на гитаре, в то время как Денвер и Харли склонились над кофейным столиком.

- Вы все знаете Джордана Брукса, - говорит Блейк. - Или, по крайней мере, о нем. - Они все машут, но едва поднимают головы.

- Ух ты. Они не могут сдержать своего восторга, - говорю я.

- Обычно у них больше манер, но сейчас они в рабочем режиме.

Брикс подходит к Харли сзади и целует его в затылок, и только тогда Харли поднимает взгляд. Харли приветствует своего парня нежным поцелуем, и у меня щемит в груди.

- Комнаты? - Спрашивает Блейк.

Мейсон откладывает гитару и встает.

- Я поселил вас двоих в соседние комнаты. Правда, ванную придется делить. Так нормально?

- Нет, это совершенно неприемлемо. - Я скрещиваю руки на груди. - Вы приютили меня бесплатно, помогли спрятаться и предоставили мне всего лишь одноместную комнату и общую ванную? Что это? Седьмой круг ада?

Темно-карие глаза Мейсона смотрят на меня так, словно пытаются оценить мой тон.

- Э-э, наверное, мне стоит поднять табличку «Сарказм»? Клянусь, я не из этих голливудских парней. Я все еще живу в квартире с одной спальней. Это хорошая квартира, но это не... - Я обвожу рукой комнату. - …что-то вроде этого.

Мейсон улыбается.

- Идите за мной. Да, и, согласно правилам Харли, мобильные телефоны запрещены, поэтому вам нужно оставлять их в своих комнатах.

Меня это устраивает. Мой менеджер сказал мне выключить свой и звонить ему только раз в день.

Мейсон проводит нас в две спальни наверху, и после того, как мы с Блейком оставляем наши сумки и устраиваемся в своих комнатах, Блейк стучит в мою дверь.

- Готов спуститься вниз?

- Ты возненавидишь меня, если я немного отдохну? Вы, ребята, заняты, и я не хочу никому мешать.

- Ты не помешаешь, но решать тебе.

Я киваю в сторону широкого окна, из которого открывается вид на долину, покрытую белым снегом.

- Ты видел этот вид? Возможно, ты не увидишь меня несколько недель.

- Приходи, когда захочешь. Ребята все приветливые.

- В последний раз, когда Денвер и Мейсон видели меня, я был в стельку пьян.

- Если кто и разбирается в пьяных разборках, так это Денвер. Все будет в порядке.

- Ладно. Я, э-э, скоро спущусь. - Как только смогу избавиться от этой меланхолии.



***



Оказалось, мой желудок нетерпеливее мрачного настроения, и я, еле передвигая ноги, иду искать еду через пару часов. Я буквально смотрел в окно и ничего не делал, только размышлял о сцене в больнице и последовавшей за ней шумихе в СМИ.

Возможно, я нарушил правил и просмотрел несколько статей о нас с Беном. И теперь, из-за одной безумно удачной фотографии, на которой мы с Блейком запечатлены в баре, этот скандал оборачивается против меня, и Блейк оказывается втянутым в мои неприятности.

Секс, ложь и измена. Лос-Анджелес в безумии, и не в хорошем смысле.

Это скандал уровня измены Кристен Стюарт своему Роберту Паттинсону с женатым режиссером.

Когда я спускаюсь вниз, партнера Харли нет, но остальные все еще толпятся вокруг кофейного столика. Когда вхожу, Блейк поднимает голову, и, просто увидев его, я чувствую себя не таким одиноким.

Это мой первый опыт настоящей драмы в роли знаменитости. Я, конечно, не могу похвастаться такой же известностью, как кто-либо в этой комнате, но у меня такое чувство, что я крупно облажался с этой ситуацией с Беном, и это быстро наваливается на меня.

И все же я продолжаю улыбаться, несмотря ни на что. Потому что должен.

- Проголодался? - Спрашивает Блейк.

- Умираю с голоду. Как ты узнал?

Харли, не поднимая глаз, говорит:

- Блейк стал раздражительным примерно полчаса назад. Пицца уже в пути.

- Пицца, - говорю я. - Доставка? Нам нужно спрятаться, когда она появится?

- Моя мама заберет ее, - говорит Мейсон. - Она просто находка, когда мы остаемся здесь. Если тебе что-нибудь понадобится, просто попроси, и я пошлю ее за этим.

Мне не очень комфортно командовать мамой Мейсона, и он, должно быть, читает мои мысли, потому что уточняет:

- Она уже десять лет сталкивается с уродливой стороной славы. Когда мы дома, она как настоящая мама-медведица, готовая на все, чтобы оградить нас от внимания СМИ.

- Она потрясающая, - добавляет Денвер.

- Тогда ладно. - Сажусь на диван, но не успеваю я сесть, как в дверь входят Брикс, Райдер Кеннеди и Лирик Джонс.

Сразу становится ясно, что что-то не так.

Райдер выглядит бледным, и Лирику приходится практически вести его к нам и усаживать в кресло неподалеку.

- Что не так? - Спрашивает Харли.

Лирик хмурится.

- Вы не знаете? Проверьте свои телефоны.

- У нас нет с собой телефонов, - говорит Харли.

Я ничего не заметил, когда мазохистски просматривал свою собственную таблоидную драму, но я и не обращал внимания на другие статьи. Я помню, что, возможно, видел лицо Райдера в одной из них, но не читал заголовок.

Брикс берет пульт дистанционного управления с журнального столика и включает телевизор.

- Такие громкие новости будут повсюду.

Интрига.

И вот, в программе «Entertainment Tonight», показывают кадры папарацци, где Райдера спрашивают, что он думает о еще одном члене «Одиннадцать», совершившим каминг-аут. Сначала думаю, что они говорят о Харли, но потом показывают фотографию, на которую я смотрел последние несколько часов, и понимаю, что они имеют в виду Блейка.

На появившемся видео у Райдера раздраженное выражение лица, как раз перед тем, как он говорит:

- Сексуальная идентичность должна перестать превращаться во взрывоопасную проблему. Что я думаю о «каминг-ауте» Блейка? - Он использует кавычки. - Он поддержал меня, когда я сказал ему, что встречаюсь с Лириком Джонсом, так что в ответ у меня нет ничего, кроме поддержки. - Он даже не дает репортерам времени ответить, прежде чем садится в машину с водителем, и она уезжает.

Все в комнате быстро моргают, разинув рты.

- Т-ты открылся, - говорит Харли.

Райдер остается на месте, уставившись на экран, но, кажется, на самом деле он не с нами.

- Я... это не... это не должно было случиться так.

Лирик садится на подлокотник кресла Райдера и обнимает его за плечи.

- Я горжусь тобой, независимо от того, как все обернулось.

Ярко-голубые глаза Райдера встречаются с глазами Лирика.

- Я знаю, мы говорили об этом, но все должно было быть как надо. Ты заслуживаешь лучшего, чем...

Лирик наклоняется и нежно целует Райдера в губы, заставляя его замолчать.

- Мне все равно, как это произошло, главное, что произошло.

Райдер все еще выглядит испуганным.

- Где это произошло? - Спрашивает Харли.

- По дороге в аэропорт Лос-Анджелеса, - говорит Лайрик. - С тех пор Райдер как в коме.

- Кейли, - хрипло произносит Райдер.

Лирик сжимает плечо Райдера.

- Я звонил Мэгги из самолета, помнишь? Она отвезла Кейли в отель.

- Я могу попросить «Майк Браво» присмотреть за ними, - предлагает Брикс.

- Кто такой Майк Браво? - спрашиваю я.

Все хихикают, но никто мне не отвечает. Да ладно, неважно. Я больше сосредоточен на истории, затрагивающей Блейка, и теперь в нее вовлечен и Райдер. На этой неделе я разрушаю жизни.

Ай да я.

- Сожалею, что втянул вас всех в это, - говорю я.

- Это не твоя вина. - Я благодарен Блейку за то, что он мгновенно встал на мою защиту.

Не думаю, что я когда-либо встречал в Голливуде более приземленного парня. Особенно такого, как он. Ему следовало бы устраивать истерики, как дивам, и увольнять ассистентов. О, подождите, нет, так делает Бен.

- Это не твоя вина, - соглашается Райдер. - Я не должен был им этого говорить. Я просто безумно разозлился из-за того, что они сделали из сексуальной ориентации Блейка такое большое дело. Они делали это с нами на протяжении всей нашей карьеры, и…

- Я заметил, что ты не сказал им, что я не гей, - говорит Блейк.

- Насколько я понял, слухи правдивы.

Блейк наклоняет голову.

- Серьезно?

- Эй, эти двое стали для меня сюрпризом. - Райдер переводит взгляд с Мейсона на Денвера. - Я думаю, что гетеросексуальность больше не должна быть само собой разумеющимся предположением.

- Подождите, - говорит Харли. - Значит, я теперь единственный из нас, кто скрывает свою ориентацию? Как, блядь, это произошло?

- Ты же знаешь, что на самом деле я не открывался, верно? - Спрашивает Блейк. - Папарацци видели, как я утешал своего друга из-за измены его парня...

Я потираю грудь.

- Большое спасибо, что напомнил.

- Суть в том, что они «раскрыли» мою ориентацию ради сенсации. Так что, может, когда я объявлю о своей ориентации и скажу всем, что я натурал, вы сможете вскочить и поменяться местами!

Харли поджимает губы.

- Можешь сколько угодно говорить всем, что ты натурал, но я, правда, не думаю, что есть какой-то способ оставить это позади. Люди не поверят, когда ты будешь это отрицать. Посмотри на слухи о нас с Райдером. Мы были непреклонны в том, что между нами никогда ничего не было, и люди до сих пор нам не верят.

- Поверь, - говорит Блейк. - Как только выйдет этот фильм, не будет никаких сомнений в том, что я натурал. Очевидно, я целуюсь слишком как натурал. Я не знал, что у геев есть секретное рукопожатие, которым они обмениваются перед тем, как поделиться слюной.

- Вот и картинка. - Лирик смеется.

- Не обращай внимания на Бена, - говорю я Блейку. - Он сам не знает, о чем говорит. О, и да, он мудак.

- Режиссер сказал, что ты плохо целуешься? - Спрашивает Харли.

- Да. - Меня ранит разочарованный тон Блейка, потому что он думает, что плохо справляется, хотя это не так.

- Технически, - замечаю я, - он сказал, что мы целуемся как рыбки.

- И намекнул, что это моя вина, - говорит Блейк.

- Давайте посмотрим, - говорит Харли.

И Блейк, и я смотрим на него так, словно у него выросло две головы.

- Думаю, - Харли жестом указывает на собравшихся, - у нас, как ни у кого в этом мире, есть обоснованные мнения по этому вопросу. Это на благо вашего фильма. - Он самодовольно улыбается, как будто подставляет Блейка.

- К тому же, видеть, как Блейк целует парня, это как вишенка на торте, - добавляет Денвер.

Блейк показывает ему средний палец.

- У меня нет проблем с поцелуями с Джорданом, но, видимо, я неправильно целуюсь с парнями.

- Это было как-то скованно, - соглашаюсь я. - Может, тебе стоит перецеловать здесь всех и привыкнуть целоваться с парнями. - И теперь все смотрят на меня так, словно у меня выросло две головы. - Я просто пытаюсь быть находчивым. В конце концов, практика совершенствует.

Все уставились на меня.

Что тут скажешь? Они пристают к моему другу, я отвечаю им тем же.

Блейк, с другой стороны, считает меня гением.

- Итак, кто первый?





время, осознанно посвященное отдыху от повседневной рутины, отключению от информационного шума и погружению в духовные, телесные или психологические практики популярный американский фильм ужасов 2011 года в жанре черной комедии и мета-пародии, снятым режиссёром Дрю Годдардом в соавторстве с Джоссом Уидоном





Глава 9. Блейк


- Нет желающих? - насмехаюсь я. Ни за что на свете никто из этих парней не доведет дело до конца. Они мне как братья.

Райдер подталкивает Лирика вперед.

- Лирик сделает это.

- Сделаю? - хрипит Лирик.

Я отстраняюсь.

- Да, он это сделает? Ты не будешь против, если я прижмусь губами к губам твоего парня?

Райдер выглядит испуганным.

- Честно говоря, я пытался отвлечь внимание от того, что это мог быть я. Я как-то об этом не подумал.

- Приятно осознавать, что если когда-нибудь случится зомби-апокалипсис, мне придется быть начеку, - говорит Лирик. - Я тоже тебя люблю.

- Зомби - это совсем другой сценарий. - Райдер посылает ему воздушный поцелуй, но Лирика это не впечатляет.

- Ты из тех, кто пнет меня по голени, чтобы убежать быстрее.

Райдер открывает рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит.

Лирик встает.

- Только за это я поцелую его. Может, ты усвоишь урок.

- Ммм, что? - спрашиваю я.

Лирик останавливается напротив меня, но мой взгляд мечется по комнате, думая, что он издевается. Я перевожу взгляд с хмурого лица Райдера на Джордана, которого, очевидно, забавляет его маленькая выходка.

Ладно. Я вздергиваю подбородок.

Даже если все в комнате будут смеяться надо мной, это может даже помочь в ситуации с фильмом.

Я встаю и встречаюсь лицом к лицу с Лириком.

Он пристально смотрит на меня, и я смотрю в ответ, стараясь не морщить нос при мысли о поцелуе с парнем своего лучшего друга.

Но когда Лирик подходит ближе, все в комнате затаивают дыхание. Я практически слышу, как Райдер скрежещет зубами. Длинные светлые волосы Лирика падают ему на лицо, и он приоткрывает губы.

Как и на съемочной площадке, я напрягаюсь, но на этот раз по совершенно другой причине. Это странно по множеству причин, а не потому, что он парень.

Я чуть было не спросил: «Зачем мы это вообще делаем?», но Лирик первый отступает.

- Нет, нет, нет. Хватит и того, что я уже регулярно целуюсь с парнем из бойз-бэнда. Я не могу делать это еще с одним. - Лирик поворачивается к Райдеру, который сажает его к себе на колени. И затем они целуются.

Я почти уверен, что где-то здесь кроется оскорбление, но, наблюдая за собственническим отношением Райдера, я рад, что Лирик меня не поцеловал. Не хочу вставать между счастливой парой. Я и так уже достаточно натворил за эту неделю. Не то чтобы Джордан и Бен были счастливы. Или что я на самом деле встал между ними, что бы там ни думали СМИ.

- Есть еще желающие? - Я поворачиваюсь по кругу.

Денвер вскакивает.

- Я это сделаю.

- Что ты сделаешь? - рычит Мейсон.

Денвер садится обратно.

- Или нет.

- Начинаю чувствовать себя немного отверженным, - шучу, но я знал, что так и будет. - Кто-нибудь собирается меня поцеловать?

Джордан встает.

- Ладно, хорошо. Давай покончим с этим. В любом случае, на пленке должны быть мы с тобой.

- Ух ты. Почему бы тебе не проявить побольше энтузиазма?

Джордан медленно приближается ко мне, и впервые с тех пор, как мы были в больнице, его улыбка кажется искренней.

- Эй, если хочешь, мы можем репетировать столько, сколько тебе нужно. Черт, мы даже можем попрактиковаться в минете. Я такой целеустремленный актер. И теперь, когда я одинок…

- Это поднимает актерскую игру на совершенно новый уровень, - говорю я. - Особенно когда минеты на экране подразумеваются, а не происходят на самом деле.

Джордан подходит еще ближе.

- А вы знали, что Леонардо Ди Каприо спал в туше животного, выдерживал низкие температуры и ел сырого бизона, чтобы проникнуть в сознание своего персонажа в «Выжившем»?

Мейсон хихикает.

- Если Лео, вегетарианец, может есть мясо для какой-то роли, то, конечно, и ты можешь попробовать… мясо Джордана.

Я широко раскидываю руки.

- Вы, ребята, оказываете самую лучшую поддержку. Спасибо.

- Просто поцелуй, - говорит Харли. - Может быть, мы сможем раскритиковать твою технику.

- Боже мой, это, правда, происходит, или я сплю и вижу ужасный сон? - Я провожу рукой по волосам. - Я же в том сне, где все смотрят на меня в нижнем белье, да?

- Поцелуй со мной - это как самый настоящий эротический сон, - подмигивает Джордан. - Если бы ты дал мне шанс, я бы смог это доказать, но ты все время пребываешь в своих мыслях. - Его руки находят мою талию, и я вздрагиваю. - Видишь. Расслабься. Представь, что я Галь Гадот.

- Только если пообещаешь надеть костюм Чудо-женщины.

Губы Джордана приподнимаются, и я стараюсь не думать о том, что они касаются моих губ. Я не обращаю внимания на катастрофу первого поцелуя на экране и сосредотачиваюсь на нем здесь и сейчас.

Как и на съемочной площадке, осознаю, что все смотрят на меня, но, в отличие от съемочной группы, эти ребята - мои друзья, так что я не так сильно волнуюсь. Конечно, я все еще волнуюсь, просто... не так сильно.

В серых глазах Джордана пляшут веселые искорки, он сокращает расстояние и прижимается ко мне своим высоким и жилистым телом.

В отличие от фильма, где он раздевает меня, он обхватывает мое лицо одной рукой и приближается, прижимаясь своим ртом к моему и нежно соединяя наши губы.

Я закрываю глаза, и с того момента, как наши губы соприкасаются, это ощущение совершенно отличается от нашего последнего поцелуя, но я не могу понять почему.

Он более расслабленный и напряженный одновременно. Мой инстинкт заставляет меня открыть рот для продолжения, но когда я это делаю, Джордан не просовывает язык внутрь. Я чувствую, как он слегка касается моей нижней губы, но сдерживается, как профессионал, коим и является.

Это уже в десять раз лучше, чем наша первая попытка. Здесь есть та связь, которую я почувствовал, когда был в гей-баре, как будто я по-настоящему вживаюсь в роль Мэддена.

Рука Джордана с моей щеки перемещается в волосы, в то время как его большая ладонь на талии обхватывает меня и сильнее прижимает к себе, но он все еще держит язык за зубами.

Его рот, может, и профессиональный, но нижняя часть его тела этого не замечает. Он возбужден - я чувствую твердость его члена у своего бедра, точно так же, как чувствовал ее той ночью, когда был зажат между ним и тем парнем. У меня возникает внезапное желание посмотреть, что произойдет, если я поцелую его как следует.

Осознание того, что я возбуждаю его, даже не прилагая усилий, приводит меня в восторг.

Я пытаюсь сравнить это с тем мужчиной в клубе, но тот поцелуй произошел так быстро, что все, что я могу вспомнить, то, что он мне понравился.

А вот этот... Джордан не торопится. Он медленно двигает губами. Он смакует.

Мурашки пробегают по моей спине и доходят до яиц. Кожа покрывается пупырышками. И только я начинаю заводиться, Джордан отстраняется.

Нет, подожди, вернись.

Я приоткрываю глаза и вижу, что Джордан мне улыбается.

- Я бы сказал, что уже лучше, - ворчит он.

Мягко сказано, но что-то внутри меня подсказывает не показывать этого.

Я отхожу в сторону.

- У Галь Гадот очень щетинистый рот. - Затем я поднимаю рубашку и вытираю губы для пущей убедительности.

Думаю, он знает, что я блефую.

Харли прочищает горло.

- Э-э. Да. Ммм, это было здорово.

Раздаются одобрительные возгласы.

- Правда? - спрашиваю я. - Не похоже на поцелуй двух рыбок?

- Еще пару раз, и будет горячо, - говорит Райдер.

Джордан поворачивается ко мне.

- Еще пару раз, а? Это жертва, на которую мне придется пойти. Во имя шоу-бизнеса.

- Ага. Шоу-бизнеса. - Я опускаю взгляд на его стояк, а затем приподнимаю бровь, молясь, чтобы он не посмотрел на мою полуэрекцию и не уличил в этом.

Я не совсем возбужден. Это реакция на элементарные раздражители. Но если наш второй поцелуй был в десять раз более взрывным, чем первый, каким будет следующий?

К счастью, мама Мейсона пришла как раз вовремя и принесла пиццу, прервав этот маленький эксперимент.



***



Поев, Джордан пытается незаметно ускользнуть, но я это замечаю. В то время как все сосредоточились на каминг-ауте Райдера или нашем грядущем альбоме, я не мог отвести глаз от Джордана.

Он, как обычно, спокойный, за последние двадцать четыре часа ему стало лучше, но я все еще вижу боль в его глазах. Это заметно и по тому, как он себя ведет. Его шутки кажутся натянутыми, в его колкостях отсутствует доля сарказма.

Мы с остальными парнями работаем над новым альбомом до глубокой ночи, и все как в старые добрые времена. Пока это вдруг не становится слишком похоже на старые времена.

Мейсон и Харли затеяли спор из-за текста, поэтому я встал, объявил себя Швейцарией и сказал им, что иду спать. Но когда поднялся наверх и обошел свою комнату, вместо этого постучал в дверь Джордана.

Когда он пригласил меня войти, я обнаружил, что он смотрит в окно. Он поворачивается ко мне с самодовольной улыбкой.

Он без рубашки, демонстрируя каждый мускул своего торса.

- Что случилось? Я слышал крики. Нужно, чтобы я защитил тебя от других участников большого босяцкого бойз-бэнда? О, может, вам стоит сменить название с «Одиннадцать» на «БББ... Б». Большой Босяцкий Бойз-Бэнд.

- Да, потому что мы такие грозные с нашей мальчишеской внешностью и этими танцами. - Я драматично вращаю телом, а затем кружусь.

Джордан смеется.

- Остановись, пока ты не травмировал меня.

- Остановлюсь. У меня, э-э, появилась идея. - И она, вероятно, совершенно глупая и идиотская, но вот я здесь. - Насчет всего этого метода актерской игры…

- Значит, ты здесь для того, чтобы принять мое предложение?

- Предложение? - Я прикидываюсь дурачком. Весь этот бесцеремонный комментарий о минете был шуткой, знаю, но я бы солгал, если не подумал об этом. Может, на долю секунды. Просто чтобы посмотреть, смогу ли я втянуться.

Джордан поворачивается ко мне всем телом, и, как бы я ни уговаривал себя не отводить глаз от его лица, они не слушаются и скользят вниз по его телу, останавливаясь на очень заметной и впечатляющей выпуклости спереди на его спортивных штанах.

Джордан хихикает, и я заставляю себя снова посмотреть ему в лицо.

- Да, предложение. - В его голосе появляются хриплые нотки, напоминающие о сексе, и мой член дергается.

- Я ничего не говорил.

Он подходит ко мне.

- В этом не было необходимости. Все сказали твои глаза.

- Ты всегда такой уверенный в себе? - Я не могу оторвать взгляда от его пресса, когда он подходит ближе. Я знаю, что он начинал как модель нижнего белья, но от него бы отскакивали монетки, настолько он твердый.

- Доказываю свою правоту. Мое лицо здесь. - Он показывает пальцем.

- Ты такой придурок. - Смеюсь я. - Мне интересно, что у тебя за тренировки. Твой пресс...

- Ага. Мои тренировки. В следующий раз спросишь, можно ли тебе потрогать для сравнения, и не успеешь оглянуться, как уже стоишь на коленях и умоляешь попробовать мой член. Так всегда бывает с натуралами.

- Конечно, так и бывает.

Что-то печальное мелькает в его глазах.

- Хотелось бы, чтобы это была шутка.

- Что...

Он встряхивается.

- Так что за идея?

- Я подумывал о том, чтобы притвориться Мэдденом и Эймоном, пока мы здесь. Что-то вроде постоянного вживания в свои роли до тех пор, пока нам не придется вернуться?

- Ммм, и в чем же будет заключаться это «притворство»?

- Никакого секса, - твердо говорю я.

- О, значит, никакого веселья. Ясно.

- Думаю, если я притворюсь, что ты мой парень, то привыкну к привязанности и тому подобному? - Мой голос срывается, и я прочищаю горло.

- Ты хотел остаться в образе или...

- Нет, думаю, мы все еще можем оставаться самими собой. Я уже достаточно хорошо могу переключаться с Мэддена на что-то другое, но в физическом плане все еще неуклюжий и скованный. - Я понимаю, как это звучит. - Э-э, не скованный. Не то чтобы...

Джордан ухмыляется, вот ублюдок.

- Ты знаешь, что я имею в виду, - говорю я.

- Ладно. Если ты думаешь, что это поможет. - Без предупреждения Джордан притягивает меня и скользит руками по спине, прижимая к себе. Его губы всего в нескольких дюймах от меня, его теплое дыхание на моей коже.

- Что ты делаешь? - спрашиваю я.

- Разве мы еще не начали?

- О, ммм, ладно. - Мог ли я звучать еще более неуверенно?

- Ты действительно знаешь, как задеть мужское самолюбие, - бормочет он.

Его губы приоткрываются, и когда он приближается, я готовлюсь поцеловать его снова, но в последнюю секунду Джордан наклоняет голову набок и целует меня в щеку.

- Может, нам стоит действовать медленно.

Он отступает на шаг, и я удивляюсь пронзительному разочарованию внутри.

- Медленно?

- Ну, да. Не похоже, что Мэдден и Эймон сразу стали бойфрендами. Мы поможем тебе в этом. - Затем он расплывается в самой широкой улыбке Джордана, которую я когда-либо видел. Она такая дерзкая и самоуверенная. - Ты и оглянуться не успеешь, как изменишь свое мнение о сексе.

Я фыркаю я.

- Ага, конечно. Ладно.

- Хочешь здесь переночевать? Близость и все такое. Я даже пообещаю, что буду придерживаться своей половины кровати.

В этом есть смысл, но я колеблюсь.

- Уже меняешь свое мнение о сексе? Или боишься, что передумаешь, если будешь делить большую, просторную кровать со всем этим? - Джордан указывает на свое тело.

- Ты такой самовлюбленный.

- Разве это самовлюбленность, когда у меня есть проверенный опыт?

- Затаскивать натуралов в постель?

- Давай посмотрим. - Джордан загибает палец. - Конечно, это Бен.

- Бен сказал в интервью, что всю свою жизнь знал, что он гей, но был слишком напуган, чтобы признаться в этом, пока не встретил тебя.

Он игнорирует меня.

- Мы встречались с моим лучшим другом по колледжу, но оба были влюблены в одного и того же парня. Одного и того же натурала. Угадай, кто переспал с ним первым?

- И чем все закончилось?

- Ты с ними познакомился. Вроде. Эш и Макс. Они сейчас женаты. Как-то так.

- Как-то так?

- Да. Я притягиваю к себе парней, желающих исследовать свою сексуальность, и мне довольно сложно им отказать. Хотя я знаю, что должен бы.

- Почему?

Джордан пожимает плечами.

- Да ладно, ты должен дать мне больше.

- Хорошо, но ты не можешь меня осуждать.

Я поднимаю руки.

- Никакого осуждения. Я - безопасное место.

Джордан шумно выдыхает.

- Есть что-то притягательное в том, чтобы быть кем-то, с кем парни хотят экспериментировать. Я обожаю первые разы. Мне нравится заставлять мужчин-натуралов чувствовать слабость в коленях, и мне нравится, когда это получается, и они осознают свою истинную сущность или сексуальность.

- Ладно, это не так мерзко, как я думал.

- Ты сказал, никакого осуждения!

Я смеюсь.

- Прости. Как ты вообще… затрагиваешь эту тему? Разве не странно флиртовать с натуралами, которые не заинтересованы?

- В том-то и дело, я не очень-то заигрываю с ними. Ты же знаешь, каким я могу быть кокетливым. Достаточно нескольких небрежных комментариев или намеков, и они начинают преследовать меня. И да, это может обернуться плохо. Оборачивалось. Много раз. Меня обзывали самыми грязными словами на свете, парни выгоняли из квартир практически голым после того, как приглашали меня туда, целовали, хотели, а потом вдруг понимали, что я представляю угрозу их истинной мужественности или еще какой-нибудь хуйне.

- Черт. Кто-нибудь когда-нибудь делал тебе больно?

- Удивительно, но нет, но своими шестью футами четырьмя дюймами я практически возвышаюсь над большинством людей. Если бы я был поменьше ростом, возможно, все складывалось бы именно так. Иногда у парня не возникает проблем со мной, но потом он возвращается к своей гетеросексуальной жизни и списывает это на период гомосексуализма и все такое. Если они хотят так себя вести, то это их дело.

Не могу не испытывать к нему жалости.

- Тогда зачем ты это делаешь?

В его глазах светится нежность.

- Потому что, когда это открывает кому-то глаза, это захватывающее зрелище. Риск себя оправдывает.

- Но я имею в виду, если парни все-таки идут на это, то значит, что они с самого начала не были полностью натуралами, верно?

- У меня есть своя маленькая теория, что у каждого есть потенциал измениться. Все, что им нужно сделать, это отказаться от ядовитых идеалов, которыми нас пичкали в детстве.

- Значит, в твоем представлении никто не гетеросексуален.

- Это потрясающее место в жизни. Если захочешь присоединиться ко мне по эту сторону общественных ожиданий, я поприветствую тебя теплыми губами и большим членом.

И он вернулся.

- Ты смешон, - говорю я.

- И все же, ты не можешь не думать об этом. Наверное, точно так же, как не можешь перестать думать о том поцелуе ранее, или о том легком интересе, который я почувствовал ниже пояса.

Черт. Я ждал, когда он меня уличит.

- Признаю, что мне понравилось больше, чем я думал, но я бы не стал слишком волноваться по этому поводу. Я всерьез волновался, что все будет плохо. Когда этого не произошло, я испытал облегчение.

- Я мог бы дать тебе больше... облегчения, если ты этого хочешь.

- Если ты используешь такие фразы в общении с другими, удивлен, что у тебя вообще есть секс.

- О, думаю, я смогу сделать так, чтобы тебе он понравился.

- Настолько в себе уверен? - Мне хочется оттолкнуть его и отмахнуться от этого, как от всех его шуток, но я думаю об этом.

Его губы пухлые и блестящие, розовые, как будто он облизывает их, проводя по ним языком.

- Это когда-нибудь срабатывает? - спрашиваю я. - Я имею в виду, на длительный срок.

- Ну, я одинок, и о чем это тебе говорит? - На долю секунды в его глазах мелькает что-то похожее на грусть, но потом исчезает. - В любом случае, мне так больше нравится. Обычно я отпускаю их с добрыми пожеланиями и говорю расправить крылья и ноги, перетрахать как можно большее количество парней и найти своего единственного.

- Очаровательно.

Он улыбается.

- Я, знаешь ли, талисман на удачу.

- О, правда?

- Да. В общем, каждый бисексуальный парень, с которым я переспал, неизбежно женится на следующем парне, с которым встречается.

- Чушь собачья.

- Это правда. Я как будто проклят, но счастлив за свои победы. Как я уже говорил, отношения в Голливуде никогда не складываются. Им лучше с кем-то, кто может быть с ними долго. Я получаю удовольствие, а их будущий партнер получает все, что связано с отношениями.

Почему я вдруг перестал ему верить?

Все эти разговоры о том, что он встречается с так называемыми натуралами, потому что ему нравится первый раз, казались искренними. Когда он впервые сказал мне, что у них с Беном эксклюзивные отношения, слегка поморщившись, я подумал, что это правда, но теперь, узнав его немного лучше, я, возможно, неправильно его понял.

- Я понимаю, что такое Голливуд, правда, но как насчет парней внизу? Они доказывают, что в этой индустрии может случиться настоящая любовь, - замечаю я.

- Подожди, пока они не проработают вместе сорок лет, прежде чем начинать говорить, что у них настоящая любовь. Настоящая любовь - это... - Он качает головой. - Не для меня.

Хочется попросить его рассказать мне эту историю.

Но он хмыкает и поворачивается, чтобы пойти к своей кровати.

- Оставайся со мной, если думаешь, что это поможет тебе с фильмом. Или нет. Решать тебе.

- Я останусь. - Теперь я веду себя вызывающе. - Пойду готовиться ко сну.

- Полагаю, ты наложишь вето на правило спать обнаженным?

Мысль о том, чтобы спать рядом с голым Джорданом, вызывает у меня некоторый интерес, но создается впечатление, что это его способ что-то доказать.

- Эй, делай, как хочешь. Я с удовольствием надену спортивные штаны, но если тебе нужно быть голым, я не возражаю.

Джордан спускает штаны. Я пытаюсь не обращать внимания на его член, но он твердый.

Не смотреть. Только не на его член. Я не собираюсь на него смотреть. Неа.

Как только я опускаю взгляд, Джордан торжествующе улыбается.

- Это уже происходит, я чувствую.

- Что уже происходит? - Перестань пялиться на его причиндалы.

- Тебе уже нравится видеть меня голым. В следующий раз ты спросишь, можно ли тебе потрогать.

Вряд ли. Ладно, может быть.

- Я принимаю это пари, - произносят мои губы без разрешения.

- О, уверен, что стоит заключить со мной еще одно пари, когда еще не расплатился за предыдущее?

- Хм, верно. - Я потираю подбородок. - Но вот ты здесь, голый, а я все еще не набрасываюсь на тебя, так какие будут условия?

- Бьюсь об заклад, что к тому времени, как мы уедем обратно в Лос-Анджелес, у нас уже будет потрясающий-после-расставания-добровольный-дружеский-ставшего-бисексуалом секс.

- Это очень много секса. - Я с трудом сглатываю. - Что ты получишь, если выиграешь?

- Оргазмы, конечно.

Я смеюсь.

- Что получу я, если выиграю?

Джордан замолкает.

- А чего ты хочешь?

А чего я хочу? У меня есть все, что мне нужно. Я решаю позаимствовать свою просьбу у гангстеров старой закалки.

- Услугу.

- Какую услугу?

- Любую услугу, которую могу получить в любое время. Без вопросов.

- Ммм, интрига. Думаю, если мы исключим убийство из списка возможных услуг, я согласен.

- Хорошо, лишаешь меня удовольствия. Никакого убийства.

- Ты уверен, что хочешь этого? - Спрашивает Джордан. - Я использовал только половину своего обаяния, детка.

- Мне следовало выбрать десять миллионов баксов. Это были бы самые легкие деньги, которые я когда-либо зарабатывал.

- Поживем - увидим. - Джордан протягивает мне руку.

Я беру ее, и его большой палец проводит по внутренней стороне запястья, отчего у меня мурашки бегут по спине.

- Договорились? - Спрашивает Джордан.

- Договорились. - И я уже знаю, что у меня проблемы.





Глава 10. Джордан


Я почти засыпаю к тому времени, как Блейк возвращается в комнату, приготовившись ко сну, и представляю, как он настраивал себя на это. Сколько времени уходит на то, чтобы почистить зубы?

Он откидывает одеяло и ложится рядом со мной.

- Ты в пижамных штанах.

Я лежу на боку, отвернувшись от него, и улыбаюсь в подушку.

- У тебя разочарованный голос.

- Вовсе нет. Я удивлен. Я был уверен, что правило спать голышом - это способ использовать свой член в технике соблазнения.

Неа. Я хотел посмотреть на его реакцию. Если не считать небольшой вспышки интереса и, возможно, нерешительности, я не могу по-настоящему понять его. Обычно все, так или иначе, очевидно. Блейк сбивает с толку, и мне это нравится.

Наверное, правду говорят - от старых привычек трудно избавиться. Не следовало бы поощрять это, но меня это все равно не останавливает.

- Думаешь, у меня соблазнительный член? - Сладко спрашиваю я. - Я это запомню. Мне нужно поспать. Невозможно быть таким же красивым, как я, без хотя бы десяти часов сна в сутки.

- Хочешь сказать, что если бы ты столько не спал, то выглядел бы как тролль? Потому что я хотел бы на это посмотреть.

- Ну, есть один способ не дать мне уснуть, но это будет самое короткое пари, которое я когда-либо выигрывал. - Я поворачиваюсь к нему лицом.

- Хорошая попытка, но я ни за что не сдамся так легко.

Я этого от него и не жду.

Если честно, я даже надеюсь, что он вообще не сдастся. Заключить пари было глупым, мазохистским поступком с моей стороны, потому что, хотя каждое произнесенное мной слово было правдой - мне нравится наблюдать, как новичок распадается под моим прикосновением, под моими губами - и это обжигало меня чаще, чем приносило пользу. Я просто не хотел говорить об этом Блейку.

Я не нуждаюсь в жалости.

Незадолго до встречи с Беном я вообще зарекся встречаться с бисексуальными парнями. Тот кайф, который они мне давали, не стоил потом того чувства, что меня использовали. Но Бен… он был другим. Или, по крайней мере, мне так казалось. Между нами возникла связь, сильная, и самая романтичная часть меня - самая маленькая, крошечная, почти несуществующая часть - думала, что момент, когда идеальный парень окажется у меня в руках, я перестану хотеть экспериментировать.

Ладно, Бен был очень раздражительным и эмоциональным. Он был задумчивым и иногда не очень приятным, но это должен был быть знак, верно? Он хотел большего. Он единственный, кто когда-либо хотел настоящих отношений после всех этих сексуальных экспериментов.

Я ничего не имею против парней, благодарных за полученный опыт, а затем находящих кого-то, с кем они действительно могут быть вместе, но через некоторое время мне, и правда, стало казаться, что я проклят. Я мог выдать это за шутку Блейку, но это имеет больший вес, чем я показываю.

Вот почему Бен стал для меня глотком свежего воздуха. Он не только хотел продолжать встречаться со мной, он хотел эксклюзивности. Те сомнения, что возникали после прошлых случайных связей, когда люди хотели попробовать что-то новое с другими, заставили меня хотеть, чтобы Бен сделал это, пока мы были вместе. Я мог бы смириться с этим, пока он возвращается ко мне.

Но они никогда не возвращаются ко мне, и я должен был это знать.

Я должен был догадаться, что между нами все закончится именно так. Я думал, что начнутся конфликты из-за расписания, когда наши совместные съемки, наконец-то, прекратятся, но пока этого не произошло, границы были ясны.

А теперь… Мне следовало поспорить с Блейком на то, что Бен и Чед поженятся в течение года. Я знаю, что выиграю это пари.

Что касается глупого пари, которое мы заключили… я не жалею, хотя у меня есть миллион причин для этого.

Блейк интересный и забавный, но в то же время сбивает с толку. Он знает, как играть свою роль, и я не имею в виду Мэддена. Он играет роль Блейка Монро, музыканта и кинозвезды, но это все, что я понял. По его поступкам я знаю, что он добрый и заботливый. Он любит ребят из «Одиннадцать». Но в остальном, похоже, он подстраивает свое поведение под окружение, а не наоборот.

Он лежит в постели рядом со мной, потому что, правда, думает, что это поможет его актерской игре, или дело в том, что он воплощался в стольких разных личностей, что, когда его разденут догола, он потеряется?

Я наблюдаю за ним в темноте, его суровые черты лица звезды боевиков смягчились, глаза закрыты, челюсть расслаблена.

- Могу я тебя кое о чем спросить? - Его глаза медленно открываются, словно он чувствует мой взгляд.

- Конечно.

- Почему ты на самом деле ненавидишь отношения?

- Разве причина «потому что они никогда не складываются» недостаточно убедительна?

- Нет.

- А почему ты ненавидишь отношения? - спрашиваю я. - Потому что я знаю, у тебя их тоже нет.

- У меня нет на них времени, но если бы я встретил кого-то, кто мне действительно понравился, я бы не стал от них отказываться. Разве любовь не заключается в том, чтобы рискнуть?

- Любить... сложно. По крайней мере, для меня. Другие считают, что легко, но я ущербный. Я никогда никому не говорил Я люблю тебя.

- Даже Бену? Вы же были вместе почти год?

Я прикусываю губу.

- Всякий раз, когда он это говорил, я отвечал «Я тоже» и двигался дальше. Не то чтобы я его не любил. Может быть? Я заботился о нем. Очень сильно. Наверное, больше, чем о ком-либо другом. Но я также знал, что у нас нет будущего, так что...

- В этом-то и суть. Думаю, ты не отдаешься любви, потому что всегда ждешь, когда она закончится.

Наверное, это самое правдивое утверждение, которое кто-либо когда-либо делал обо мне, но я не хочу признавать это вслух.

- Должно же быть что-то, что тебе нравится в отношениях, - говорит Блейк.

Мне нравится прижиматься к кому-то, не думая, что это обязательно приведет к сексу, как это обычно бывает на свиданиях, но и об этом я не хочу говорить Блейку. Это слишком... не соответствует тому, что я хочу, чтобы люди думали обо мне. Так что я делаю то, что делаю постоянно, когда речь заходит об этой теме. Я вру.

- Нет, я вечный холостяк.

- Мм, такой бабник. - Тон Блейка слишком сухой. Слишком... знающий. Он вызывает меня на поединок, не делая этого на самом деле, и это заставляет меня перейти в контрнаступление.

- Если бы я не знал тебя лучше, то сказал бы, что ты дразнишь, чтобы я попытался проявить себя.

- Я бы и не мечтал об этом. Если я чему-то и научился у тебя, Джордан Брукс, так это тому, что ты никогда не блефуешь.

Это не совсем так. Иногда мне кажется, что вся моя жизнь - один большой блеф, но единственное, что у меня хорошо получается, это скрывать это. Как правило, блефуя еще больше. Как сейчас:

- Просто подожди. Не успеешь моргнуть, и бац, внезапно я стану для тебя неотразим.

- Не могу дождаться.

Самое печальное и трогательное в том, что, хотя знаю, что хотеть его - плохая идея, я тоже не могу дождаться.

Есть теория, что у каждого есть свой фатальный недостаток. Мой - всегда стремиться к тому, к чему не следует.

***



Я просыпаюсь в пустой постели, что, наверное, хорошо. Где-то посреди ночи я почувствовал тепло рядом с собой, руку на своей талии и голову Блейка, уткнувшуюся мне в плечо.

Очевидно, спящий Блейк, так же уютно устроился, как и я. Я хотел разбудить его и поиздеваться, но вместо этого пошел по пути самосохранения. Я перевернулся на бок, но в итоге мы оказались в объятиях друг друга.

Так что да, я рад, что он уже проснулся и спустился вниз.

В какой-то момент мне нужно будет спуститься туда поесть, и думаю, нужно вести себя как любящий парень, чтобы маленький эксперимент Блейка удался.

Я тянусь за телефоном. Когда я включаю его, уведомления заполняют экран минут пять, и я отфильтровываю те, на которые мне действительно нужно ответить. Например, сообщение от Джоджо с вопросом, все ли у меня в порядке, пара довольно безликих сообщений от моего агента, вроде того, что он нанял пиарщика, чтобы тот придумал историю для публики, но потом были сообщения от Бена. Восемнадцать пропущенных звонков, пара сообщений с Прости и мольбами объясниться, но ничего существенного. Для режиссера, хорошо передающего эмоции на экране, он не очень хорош в выражении своих чувств.

Может, именно поэтому мы проработали так долго. Он не силен в эмоциях, а я, по возможности, стараюсь их избегать.

Я игнорирую его мольбы, встаю с постели, одеваюсь и спускаюсь вниз. Как только я открываю дверь, до моих ушей доносятся прекрасные звуки. Не понимаю, почему у бойз-бэндов такая репутация, ведь для такой гармонии требуется много таланта.

Они не останавливаются, когда я прохожу мимо них на кухню. Они отодвинули кофейный столик в сторону и стоят кружком, репетируя.

Брикс сидит за обеденным столом, отхлебывает из кружки и листает что-то в своем телефоне, и пока я наливаю себе кофе, бормочет:

- Доброе утро.

- Доброе утро. Что мы будем делать, пока они все работают?

- Ты можешь пойти со мной проверить периметр, если хочешь. Я должен убедиться, что папарацци не следили за нами. В прошлый раз они на несколько дней разбили лагерь за забором.

- В снегу?

- Нет. Тогда было теплее.

- Как бы заманчиво это ни звучало, мне, наверное, не стоит идти, на случай, если там камеры. Никто не знает, куда я сбежал.

- Вполне справедливо.

Я извиняюсь и присоединяюсь к парням.

Они заканчивают свою песню и рассаживаются по гостиной, а Харли монотонно рассуждает о коммерческой привлекательности и, возможно, о том, чтобы ускорить мелодию.

Я сажусь рядом с Блейком на диван, который он делит с Лириком. Между ними совсем немного места, так что я протискиваюсь в щель, наклоняюсь к Блейку и кладу голову ему на плечо, но перед этим целую его в щеку.

Он замирает, болтовня Харли затихает, а я стараюсь не рассмеяться в чашку с кофе.

Все уставились на нас, ожидая объяснений.

- Метод в действии, - говорит Блейк.

Харли, Лирик и Денвер одновременно воскликнули «Да». Остальные трое, включая Брикса, нахмурились.

- Что происходит? - Спрашивает Блейк.

- Если бы мне пришлось спорить, - я произношу это слово с небольшим ударением, - я бы сказал, что они на нас спорили. Пожалуйста, это очень невежливо - делать ставки на нашу сексуальную жизнь.

Блейк толкает меня.

- Как будто ты не делаешь то же самое.

Теперь все остальные выглядят озадаченными.

- Джордан думает, что если я притворюсь его парнем, то, в конце концов, захочу переспать с ним по-настоящему.

- Что тут скажешь? Я - находка. - Дерзость - моя вторая натура. Сейчас я уже не уверен, то ли это игра, то ли рефлекс, то ли я просто такой придурок.

- О, мы хотим поучаствовать в этом пари, - говорит Харли. - Мы все поспорили, что вы двое переспите.

- На сколько? - Теперь мне интересно.

- Двадцать баксов, - говорит Харли.

Я притворно вздыхаю.

- И это все, чего мы для вас стоим? Вы, парни, миллионеры, а ставите на кон жалкие двадцать долларов? - Я тычу в них пальцем. - Вы все дилетанты.

- Что на кону у вас двоих? - Спрашивает Харли. - Еще одна роль в кино?

Блейк указывает на меня.

- Ну, если он выиграет, то получит секс. Если выиграю я, то смогу попросить о любой услуге, какой захочу. Это может быть что угодно.

- Кроме убийства, - перебиваю я.

- Кроме этого.

Мейсон сидит напротив меня, и его лицо сияет.

- Подожди, так если у вас не будет секса, Блейк сможет попросить Джордана о чем угодно?

Ладно, теперь я нервничаю.

- Как ты думаешь, о чем бы он попросил?

Райдер говорит:

- Я подумываю о том, чтобы сделать вирусным видео, где ты в костюме цыпленка танцуешь танец цыпленка.

- Нет, это должно быть что-то грандиозное, например, стать судьей в следующем сезоне «Фэндома», чтобы мне не пришлось этого делать, - говорит Денвер.

Я наклоняюсь вперед на своем месте.

- Подожди, Денвер теперь на стороне Блейка? Я думал, ты был одним из тех, кто поспорил, что мы переспим?

- Был. Но если есть шанс найти мне замену в этом богом забытом шоу, я сделаю это.

- Все было не так уж плохо. - Мейсон прижимает Денвера к себе.

- Может, тогда тебе стоит им стать, - бормочет Денвер.

- Если бы мне предложили, я бы согласился. Мне понравилось работать в шоу в прошлом сезоне.

Денвер поворачивает голову к своему парню.

- Подожди, правда? Ты обязательно должен стать судьей. Ты был намного лучше с конкурсантами, чем я, и все тебя любили. Я могу позвонить.

Мейсон хватает Денвера за руку, когда тот пытается встать.

- Не надо. Это должно соответствовать нашему туру, и...

- Они все равно собирались позвать меня. - Денвер высвобождается из объятий Мейсона. - Я сейчас все устрою.

Харли поет:

- Твой парень - твой менеджер.

Мейсон встает.

- Твой парень - твой телохранитель. - Он следует за Денвером по коридору.

Харли оседает.

- Туше. Но мы отклонились от темы. Блейк и Джордан. Давайте подключимся, чтобы Джордану не пришлось делать что-то неловкое.

Райдер потирает подбородок.

- Не знаю. Заниматься сексом с Блейком было бы довольно неловко.

Я разражаюсь смехом, и Блейк бьет меня диванной подушкой.

- Мне нравится твоя группа, - говорю я Блейку.

- Может быть, тогда займешь мое место, потому что пошли вы все нахуй. - дующийся Блейк, это самое милое, что есть на свете.

В фильмах про Коби он - крутой шпион со всегда угрюмым выражением лица. Эта надутая гримаса просто очаровательна.

- Кстати, об услуге, - говорит Блейк. - Есть кое-что, что я заставлю тебя сделать, когда мы не переспим.

Я сглатываю комок в горле.

- О?

- Ты должен подняться на сцену вместе с нами и спеть одну из наших песен.

Ох, блядь.

- Сейчас самое подходящее время сказать, что все песни, что я пел на том шоу, в котором участвовал много лет назад, были под фонограмму? У меня нет слуха.

- Еще лучше. Подожди, ты участвовал в шоу, где тебе приходилось петь?

- Я очень обижен, что ты не знаешь весь мой список фильмов и телешоу. Ты что, не знаешь, кто я? - Визжу я.

Блейк хлопает меня по плечу.

- Ты понимаешь, что сейчас находишься на таком уровне известности, когда подобные шутки можно воспринимать всерьез?

- Правда? - Я в восторге от этого. - Так круто.

Но еще я должен сделать так, чтобы выиграть у Блейка пари. Моя карьера никогда не оправится от позора, если я пою на публике.





Глава 11. Блейк


Если бы я знал, что рассказ остальным приведет к этому, я бы, наверное, промолчал, потому что, приняв душ и спустившись вниз на ужин, вижу всех, ждущих меня с подозрительными и многозначительными взглядами.

- Парни, что вы натворили? - спрашиваю я.

- Ничего. - Ласковый тон Харли - полная чушь. Похоже, он думает, что я не помню, какой он на самом деле. - Ужин накрыт в официальной столовой сегодня вечером. Мы заказали китайскую кухню.

- Лааадно. - По какой-то причине они все ждут, пока я направлюсь туда, а потом следуют за мной, как маленькие щенки.

Когда я заворачиваю за угол и вижу Джордана, сидящего за освещенным свечами столом, на котором повсюду разбросаны лепестки цветов, даже не знаю, смеяться мне или плакать.

- О, нет! - говорит Харли самым драматичным тоном из всех возможных. - Я только что вспомнил, что уже поел. - Он прикладывает ладонь к лицу. - Я такой тупица.

Раздаются возгласы «Я тоже» и «Ой».

Я качаю головой.

- Очень тонко, парни. И так правдоподобно.

И вот я уже ужинаю с Джорданом, сидящим напротив меня, и слышу резкий шепот за нашими спинами.

- Очень атмосферно, - сухо говорю я. - О, но здесь есть вино. - Я тянусь за бутылкой, чтобы налить нам еще.

- Очевидно, Денвера не прельщает вино, так что у нас есть целый погреб Мейсона, если хватит на это сил. - Джордан улыбается мне, и, ладно, должен признать, в обычных обстоятельствах свидания, я бы, вероятно, воспользовался шансом.

Джордан обладает легким обаянием, перед которым, думаю, никто не смог бы устоять. Если бы не это дурацкое пари, я бы, наверное, с головой окунулся в него. Но на кону пари, поэтому я ограничиваюсь работой. Только упражнением по созданию образа.

И как бы хорошо это ни было, без непрошенных советчиков было бы лучше.

- Нам нужно заставить их трахаться, а не влюбиться, - говорит Лирик.

- Разве романтика не ведет к траху? - Спрашивает Мейсон.

- Вы же знаете, что мы вас слышим, верно? - Окликаю я. Я поворачиваюсь и вижу, что их головы выглядывают из-за угла дверного проема. - Мейсон, я думал, ты на моей стороне?

- Я, как известно, играю за обе. Мое недавнее открытие.

Умник.

Я свирепо смотрю на Джордана.

- Видишь, что ты наделал?

Он вскидывает руки, как пойманный преступник.

- Эй, они мне помогают, так что я не жалуюсь.

- Ну, это определенно работает. Мой член больше всего любит ощущение, когда его выставляют напоказ и постоянно наблюдают. Быстрее, возьми меня сейчас же!

Должен признать, со всеми этими ставками Джордан выглядит бодрее, чем когда-либо после истории с Беном, так что это плюс.

- Эй, они нас кормят и все это устроили. Будет только справедливо дать им то, что они хотят. - Джордан с легкостью пользуется палочками, отправляя в рот вонтон с рисом и улыбаясь.

- Я и не знал, что давление со стороны сверстников все еще существует после подросткового возраста, - говорю я.

- Давайте. Давайте. Давайте, - раздается у нас за спиной.

Я бросаю взгляд на Джордана.

- Ты же понимаешь, что у тебя нет абсолютно никаких шансов выиграть это пари, правда? Не с таким количеством зрителей. - Я повышаю голос. - Они успешно портят настрой.

Раздаются приглушенные споры о том, чтобы оставить нас в покое, и, наконец, я слышу их удаляющиеся шаги.

- Если честно, я в любом случае не рассчитываю на победу, - Джордан потягивает вино. - Не пойми меня неправильно, я, правда, хочу этого, потому что ни за что на свете не смогу петь, а выйдя на сцену, чтобы спеть песню «Одиннадцать», могу намочить штаны перед аншлаговой ареной, так что да, это так, но помимо вызывающих тревогу выступлений, не собираюсь заставлять кого-то делать то, чего он не хочет, просто ради глупого пари. Я много говорю, но я не мудак.

- Мне напомнить тебе о фильме? Ты заставляешь меня в нем сниматься.

- Правда? Или я просто подтолкнул тебя к тому, что ты и так хотел?

Ладно, это правда.

- Кроме того, - продолжает он, - когда дело доходит до секса, согласие важнее всего остального. Вот почему, если я когда-нибудь выиграю это пари, то только потому, что ты этого захочешь. Не обращай внимания на парней и сосредоточься на нас. Мы должны создать химию для фильма. Это и есть настоящая цель.

Я играю со своей салфеткой.

- Вообще-то, я как раз об этом думал.

- О нашей химии?

- Да. Мы делали упор на том, что причина, по которой между нами нет химии, в том, что я натурал. А что, если...

- А что, если между нами не будет этой искры и фильм обречен?

- Вот именно. На самом деле, мне не приходилось сталкиваться с экранной химией, потому что романтические моменты в боевиках практически отсутствуют.

- Я могу вспомнить несколько пар из реальной жизни, у которых не было химии на экране. Бен Аффлек и Дженнифер Лопес - самый очевидный пример. Если у нас ее нет, то ее нет, но мы должны, по крайней мере, поработать над этим.

Он прав.

- Кроме того, я знаю, что между нами есть искра, - говорит Джордан. - По крайней мере, с моей стороны, и скажи, если я ошибаюсь, но тебе понравился наш последний поцелуй. Я знаю, тебе понравилось целоваться с тем парнем в клубе. Там определенно была химия.

Позади раздается писк, и у меня создается впечатление, что мы все еще не одни, но когда я оборачиваюсь, то никого не вижу. Они, вероятно, прячутся за углом.

Вместо того чтобы ответить Джордану словами, я кручу пальцем у виска.

- Не думаю, что дело в искре. Все, что нам нужно, это сделать так, чтобы эта искра стала очевидной для всех окружающих. Тогда никто не усомнится в нашей химии, - говорит Джордан.

- Звучит как хороший план. Хочешь начать после ужина?

- Уже так хочется снова меня поцеловать. Пари почти выиграно, детка.

- Ага, такой уверенный в себе. - Хотя я бы солгал, если бы сказал, что мне в нем это не нравится. Он чувствует себя уверенно, но при этом не перегибает палку.

Джордан делает еще глоток вина.

- Я думал после этого пойти в джакузи, так что, может, мы потренируемся позже.

Позади нас снова раздаются шаги, но не могу сказать, приближаются они или удаляются от нас.

Я не обращаю на них внимания.

- Джакузи? В смысле… джакузи на улице? Среди всего этого снега?

- Предполагается, что переход от горячего к ледяному оказывает терапевтическое воздействие. По крайней мере, так я слышал.

- Я слышал, что так можно подхватить пневмонию, так что да, это очень весело. Запиши меня.

- Держу пари, я продержусь там дольше, чем ты.

Я запрокидываю голову.

- Это станет нормой?

- Нормой?

- Не прикидывайся дурачком.

- Ты имеешь в виду, будем ли мы делать ставки на все аспекты нашей жизни? Потому что, по-моему, звучит забавно.

- Пока тебя не снимут в фильме, который обернется катастрофой, или пока тебе не придется петь перед большой толпой...

- Именно так.

- Дружба с тобой может быть опасна для моего психического здоровья.

Джордан смахивает фальшивую слезу.

- Ты говоришь такие милые вещи. Мы делаем это или как?

Я вытираю рот салфеткой.

- Да, я в деле.

***



Джордан стучит в мою дверь.

- Ты рылся в моих сумках?

- Э-э, нет? А что?

- У меня пропали плавки.

Я фыркаю.

- Попробуй угадать с трех раз, где они, но тебе, вероятно, понадобится только одна попытка, когда я расскажу, что со мной случилось.

- Что?

- Я не взял с собой плавки, потому что, хотя Мейсон и сказал, что тут есть джакузи и нужно их взять, я не думал, что окажусь настолько глуп, чтобы туда залезть. Похоже, я ошибался насчет глупости. В любом случае, я попросил их одолжить. Хочешь посмотреть, что мне дали парни? Я ожидал увидеть плавки, но это... - Я показываю стринги, которые, как все настаивали, были единственными доступными плавками.

Джордан поджимает губы, как будто пытается сдержать то, что на самом деле хочет сказать.

- Тогда, наверное, я буду голый.

Я пожимаю плечами.

- Решать тебе. Уверен, они могут найти для тебя стринги, если попросишь.

- Эта штука не прикроет мой член.

- Ох, какие проблемы бывают у людей с большим членом. А презервативы, которые ты покупаешь, тоже слишком малы? Не можешь заниматься аналом, потому что не помещаешься? У тебя, должно быть, очень тяжелая жизнь!

- Ты ведь не разглядел его как следует, верно? У меня не такой большой. Уверяю тебя, он поместится.

Я смеюсь.

- О, поместится, правда? Значит, если ты выиграешь это пари, то все будет именно так?

- Я не бываю по-другому.

- Серьезно? - Не знаю почему, но это меня удивляет.

- На самом деле, нет, беру свои слова назад. Иногда бывало. Особенно, если у меня отношения, потому что я хочу ответить взаимностью.

- Но ты же не заводишь отношений. Ну, кроме Бена.

- Эй, в те времена было много «отношений», и у меня всегда было правило, что это улица с двусторонним движением.

- Почему это звучит так непристойно в данном контексте? - спрашиваю я.

- Потому что ты незрелый.

- О, а Джордан Брукс - образец зрелости? Ты это хочешь сказать?

- Ты дашь мне закончить рассказ или нет? Ты единственный, кого интересует моя сексуальная жизнь.

- Прости. Продолжай.

- В конце…

- В конце, - хихикаю я.

- И на этом разговор окончен. Увидимся в джакузи. Не могу дождаться, когда увижу твою задницу в этих стрингах.

Как бы я не стеснялся этого, то, как он смотрит на меня, выходя, заставляет мое тело гореть.

Я переодеваюсь в нелепые стринги, потому что ни за что не стану обнажаться перед Джорданом. Это слишком заманчиво, и я себе не доверяю.

Я очень хочу выиграть пари, потому что увидеть, как Джордан опозорится, доставит мне огромное удовольствие, но в то же время, если он заведет меня так, что не смогу ему сопротивляться, то я не собираюсь останавливаться.

Я все еще сомневаюсь, то он сможет заставить меня так сильно его желать. Сейчас мой интерес накален до предела, и переполняют мысли о том, что было бы, если бы…

Но это всего лишь мысли.

Признаюсь, мне нравится играть с ним в эту игру.

Каждая попытка, которая когда-то могла бы меня заинтересовать, кажется мне смешной, но мне нравится внимание. И, возможно, это потому, что именно я всегда добивался девушки. Вот на что похожи гетеросексуальные игры. Даже в мире знаменитостей. Если, конечно, не считать фанаток, с которыми я, возможно, спал в начале своей карьеры в «Одиннадцать». Для меня это никогда не было чем-то большим, чем секс, а для них - возможность похвастаться.

Я накидываю теплый халат, который Мейсон держит для гостей, беру полотенце из ванной и спускаюсь вниз. Я все еще считаю идиотизмом залезать в джакузи посреди зимы, обхожу стороной все хихиканья в гостиной, выхожу на заднюю террасу вижу в этом волшебство.

Особенно с зажженными свечами, включенными гирляндами, и Джорданом, сидящим в джакузи, с широкими плечами над водой, мокрыми волосами, с дыханием, исходящим клубами пара.

- Там вообще тепло? - спрашиваю я.

Он расплывается в улыбке.

- Трусишь?

- Если холодно, то, блядь, да. - Я бросаю полотенце на ближайший стул и снимаю халат.

- Горячо. Реально горячо. - Джордан скользит по мне взглядом, от торса к нелепым синим стрингам, которые мне подогнал Мейсон. - Мм, вода, наверное, тоже приятная.

- Вау. - смеюсь я. - Серьезно, удивлен, что кто-то ведется на тебя с такими-то словами.

- О, пожалуйста, мне достаточно лишь бросить на них задумчивый взгляд. - Он томно смотрит. - Одежда спадает сама собой.

Я забираюсь в ванну и сажусь напротив него, мгновенно оттаивая в горячей воде. Кожу щиплет, но я этому рад.

- Что ты там делаешь? - Джордан откидывается назад и кладет руки на бортик джакузи, а его нога обвивается вокруг моей. - Думаю, сейчас самое время попробовать войти в образ.

- Ты на самом деле голый, или это очередная психологическая атака, как вчера вечером?

- Ты можешь подойти и узнать.

- Неисправимый. - И все же я перемещаюсь.

Небо здесь такое чистое, даже при ярком освещении дома, и когда я откидываюсь назад и смотрю на звезды, моя голова касается предплечья Джордана, и он кладет руку мне на плечо. Я вздрагиваю, а затем проклинаю себя.

- Тебе реально нужно избавиться от такой реакции перед камерой.

- Я не ожидал, вот и все. Тебе бы понравилось, если бы на твое плечо из ниоткуда опустилась жуткая рука?

- С каких это пор у меня такие жуткие руки?

- Поскольку они блуждают без моего ведома!

- О, я могу показать тебе блуждающие руки.

Я стону.

- Прости, я такой... нервный. Я просто... - Отчаянно пытаюсь не проиграть это пари.

Но забавно то, что тепло в животе не от горячей воды. Нервозность под кожей не потому, что я не привык к прикосновениям Джордана. Думаю, это от того, что я хочу большего.

- Если хочешь, я могу говорить тебе, что собираюсь сделать. Например, прямо сейчас я собираюсь обнять тебя и притянуть к себе.

Я позволяю ему. Наши бедра соприкасаются под водой, и я получаю ответ. На этот раз он не обманул. Он голый. И эта мысль что-то зажигает внутри меня.

- Затем, - продолжает он, - я переплету свои ноги с твоими и сяду вот так, непринужденно, как будто мы не соприкасаемся, и буду задавать вопросы, пытаясь отвлечь от всего, что у тебя происходит тут. - Он постукивает меня по виску.

- Ладно. Спрашивай.

- Ммм, каким было твое детство?

- Скучным, - сразу отвечаю я. - Я вырос в любящей семье, мама и папа обожали меня, позволяли мне делать то, что я хочу, не дрогнули, когда я попросил пройти прослушивание в бойз-бэнд в Лос-Анджелесе, и да, мое детство не могло быть более безоблачным, даже если бы я попытался.

- Мое тоже. Ну, за исключением того, что я из разведенной семьи, но это, наверное, более распространенное явление, чем то, что в наши дни родители живут вместе. И даже тогда мама и папа не были в плохих отношениях. Теперь, когда я старше и живу отдельно, предполагаю, они вообще не общаются, но они оба были очень вовлечены в мою жизнь и вели себя вежливо, когда я рос.

- А, так значит, все проблемы в твоих отношениях - на твоей совести. Подожди, кого ты можешь винить во всей своей испорченности?

- Думаю, могу с уверенностью сказать, что это заслуга Голливуда.

- Нарциссизм - это часть твоей личности? Нарциссы думают, что ни в чем нет их вины.

Джордан поджимает губы, задумавшись.

- Думаю, все немного нарциссичны, не так ли?

- Только не я. Я идеален.

- Конечно, ты идеален. Блейк Монро, пра-пра-пра-правнук Мэрилин Монро...

- Э-э-э, да нет, это неправда.

Джордан отстраняется.

- Неправда? Ты уверен? Я где-то читал это о тебе.

- Ну, если это было в Интернете, значит, правда.

- Да. Несколько дней назад я умер, и вот я здесь. Я, по сути, как Иисус. Так утверждает Интернет.

- Прости, что разочаровал.

Джордан проводит ладонью по моей руке, и я стараюсь не дрожать. От того, как мягко его пальцы касаются кожи, кажется, что его руки обнимают всего меня.

- Хм, что еще… Парень в клубе был первым, с кем ты поцеловался?

- Да.

- Ты раньше когда-нибудь думал о том, чтобы быть с другим парнем?

- Думал, конечно. Разве не все так думают?

- О, мой милый, драгоценный крошка Би, милашка. Сладость.

- Ура снисходительности! Но я имею в виду, мы же в Голливуде. Публично все не очень по-гейски, но втайне кажется, что каждый второй находится где-то в этом спектре.

- Верно, - соглашается Джордан. - Голливуд намного веселее, чем люди хотят, чтобы ты думал.

- Думаю, удивляться вполне естественно, когда ты окружен этим, но не можешь точно задавать вопросы, понимаешь? Помню, когда я узнал о Харли и Райдере и увидел, как наша управленческая команда заставила их скрывать это и, по сути, велела им выдавать себя за натуралов, иначе пострадает вся группа. Мы не должны были говорить об этом или обращать на это внимание, а если мы что-то и видели, то нашей задачей было держать рот на замке. Так что да, я, наверное, всегда думал о том, каково это, но, возможно, меня пугали эти мысли.

- Добро пожаловать в Город Репрессий. Все население: квир-сообщество.

- Отстойное место для жизни.

- Так и есть. Вот почему... - Джордан оказывается передо мной.

Вода окатывает меня, а затем его большие руки обхватывают мои колени и раздвигают их, пока он устраивается между ними. Он, должно быть, стоит на коленях на дне джакузи. Он такой высокий, что его голова все еще торчит над водой.

- Почему, что? - спрашиваю я.

- Почему нам было бы неплохо переспать.

Он опускает голову, но я протягиваю руку и закрываю ему рот влажной ладонью.

- Ты просто хочешь выиграть пари.

Он отстраняется от моей руки, чтобы заговорить.

- Вовсе нет. Я хочу, чтобы ты воплотил в жизнь любую фантазию, о которой хоть отдаленно думал, прежде чем подавлять ее, потому что считал неправильной.

- Нет никаких фантазий. Я не думал об этом так сильно.

- Однако ты думал о поцелуе. И это не имеет никакого отношения к пари. - Джордан придвигается еще ближе.

Мое дыхание становится прерывистым, член твердеет по мере приближения Джордана, и он прав. Я думал о поцелуе. О поцелуе с ним. О поцелуе с тем парнем в клубе. О поцелуях вообще.

Может, из-за того, что я что-то подавляю, а может, из-за того, что мысль о поцелуе с мужчиной нова и волнующа, но меня никогда так не возбуждала мысль о прикосновении чужих губ к моим.

Я киваю, но, возможно, это слишком тонко, потому что Джордан не сокращает это небольшое расстояние.

- Мне нужно, чтобы ты это сказал, - шепчет он.

- Сказал что?

- Попросил об этом.

Хотя само собой разумеется, что, сказав два простых слова, я получу именно то, чего хочу, просьба к мужчине поцеловать меня вызывает волнение. Я не знаю, является ли это для него проявлением силы или он хочет убедиться, что это именно то, чего я хочу, прежде чем предпримет какой-либо шаг.

- Поцелуй меня, - требую я. Он прижимается ко мне, но прямо перед тем, как наши губы соприкасаются, я улыбаюсь. - И Джордан? Сделай это по-настоящему.

Он целует меня сильнее, чем раньше. Мягкие, неуверенные движения исчезли. В прошлые разы, когда он целовал меня, то позволял мне вести. Теперь этого нет. Исчезли любые попытки удержать язык на расстоянии. Исчезла любая нерешительность с его стороны или с моей. Но что еще важнее, исчезли все мои комплексы по этому поводу.

Он обхватывает мои волосы сзади мокрой рукой, крепко сжимая короткие пряди. Обычно для фильмов с Коби мои волосы коротко подстрижены сзади, но эта работа требовала немного их отрастить.

Джордан прижимает свой язык к моему, а затем стонет мне в рот.

Горячая вода в сочетании с ледяным воздухом на моем лице и плечах вызывает головокружение, или, может, это поцелуй. У меня не было проблем с дыханием, пока Джордан Брукс не появился на моей орбите.

Он придвигается еще ближе, и я чувствую под водой, как его твердость касается моего бедра. У меня возникает внезапное желание дотронуться до него, почти рефлекторное, и я забываю, кто я такой и что должен делать. Я провожу руками по его груди, чтобы занять их, но твердая плоть под моими пальцами возбуждает еще больше.

Эти дурацкие стринги уже неудобны. Кончик моего члена умудряется выглядывать из-под пояса, и они слишком тесные. Слишком тесные.

- Блядь, - бормочу я в губы Джордана и пытаюсь немного приспустить стринги, чтобы хоть немного расслабиться.

Джордан прерывает поцелуй, но не отрывает своего лба от моего. Он глубоко вздыхает и говорит:

- Я могу помочь, если хочешь.

Черт возьми, я хочу воспользоваться его предложением.

- Просто провожу стратегическую перестановку. - И, возможно, один раз передерну, чтобы член перестал болеть. - К тому же, я не собираюсь так просто сдаваться.

- Моя рука на твоем члене считается сексом, только если кончишь.

- Это есть в своде правил для геев?

- Я пришлю тебе копию.

Я протягиваю руку и обхватываю его за шею.

- Перестань все портить своей болтовней и займись тем, что мне действительно нравится.

- Значит, ты признаешь это. Тебе нравится целовать меня.

И как раз когда я подумал, что момент уже испортить нельзя, Денвер кричит из дома:

- Нет, Блейк! Подумай о позоре Джордана! Мы можем взять его с собой в тур и поставить на разогрев.

- Эй, - жалуется Лирик. - Это должно было стать моей работой.

Я склоняю голову, глядя на Джордана.

- Я думал, Денвер на твоей стороне? Я сбит с толку.

- Думаю, мы с уверенностью можем сказать, что единственная сторона, на которой все они находятся - та, на которой могут издеваться над нами.

- Не обращай на них внимания, - присоединяется Харли. - Возвращайся к тому, что делал! Вот, я создам атмосферу. Мейс, как ты…

Из динамиков, установленных на стене дома, доносится песня Эда Ширана «Вечерняя заря».

Джордан, понимая, что проиграл этот раунд, садится рядом со мной. У меня все еще стоит, но я не обращаю на это внимания.

- Нееет, - кричит кто-то из дома.

- Ты прав. Я никогда не выиграю, если они будут продолжать «помогать» мне. - Джордан встряхивает волосами, а затем проводит по ним руками.

Свет из дома отражается на его привлекательном лице, и когда он снова улыбается, я и сам кое-что понимаю.

Я никогда не выиграю это пари, и точка.





Глава 12. Джордан


Пока Блейк вылезает из джакузи, я не могу отвести от него взгляд. После этого поцелуя не думаю, что когда-нибудь смогу находиться с ним в одной комнате, не разглядывая его.

Я был так близок к тому, чтобы прикоснуться к нему, переступить черту. Я даже был готов на лазейки в пари, просто чтобы иметь возможность это сделать.

Это показывает, что я ничему не учусь. Я прячусь от мира, от Бена, потому что он оказался точно таким же, как и остальные, и вот я, заключаю глупые пари и бросаюсь на очередного «натурала».

Конечно, это отличный способ отвлечься, и да, черт возьми, да, я хочу заняться сексом с Блейком Монро, но у меня перед глазами развевается огромный красный флаг, а я слишком слеп, чтобы это заметить.

- Ебаный блядь, как здесь холодно. - Блейк быстро вытирается полотенцем, а затем накидывает толстый халат. Прежде чем он закрывается, я успеваю увидеть головку его члена, пытающуюся освободиться от этих нелепых - и горячих - стрингов. Может, он и замерз, но его член этого не заметил.

Он такой же твердый, как и мой, и от уведенных сквозь материал очертаний, на долю секунды у меня потекли слюнки.

- Я собираюсь принять горячий душ. Может, тебе стоит остаться на месте, пока я не вернусь, чтобы душ был свободен, когда тебе понадобится оттаять.

- Звучит неплохо. - Вот только без него я недолго продержусь. Вода уже не кажется горячей, и всякий раз, когда какая-то часть меня выступает из воды, она протестует против холода. Мне нужно совершить этот переход как можно скорее.

Поэтому я как можно быстрее вылезаю из джакузи, не сломав себе шею, хватаю полотенце, которое взял с собой, и бегу к дому, где будет намного теплее, чем здесь.

Мой член реагирует совершенно иначе, чем у Блейка. Как только на него попадает холодный воздух, он как будто пытается спрятаться в теле.

Я пробегаю мимо всех остальных, уже вернувшихся в гостиную, после того как представление закончилось, и направляюсь наверх. Надеюсь, Блейк примет короткий душ, и я смогу туда залезть.

Ванная, которую мы делим, примыкает к его комнате, и, когда я подхожу к двери его спальни, я не слышу шума льющейся воды, что обнадеживает.

Дверь его спальни приоткрыта, поэтому я вхожу и направляюсь в ванную.

Я стучу.

- Ты в приличном виде?

Раздается утвердительное мычание - или, по крайней мере, мне так кажется, - но когда открываю дверь, становится ясно, что я неправильно понял.

Предельно ясно.

Блейк стоит у раковины, одной рукой опираясь о столешницу, а другой - обхватив член. Стринги плотно облегают его бедра, как будто у него даже не было времени их снять.

Его мокрые светлые волосы падают на лоб, тонкие губы плотно сжаты.

Мне бы следовало повернуться и уйти, но тут мой взгляд падает на его задницу. Мышцы сокращаются с каждым толчком в кулак.

Дрочащий Блейк Монро - это самое горячее, что я когда-либо видел. И, о, смотрите, мой член больше не мерзнет и снова готов поиграть.

Я почти прихожу в себя, но тут он, наконец, замечает меня. Его голубые глаза встречаются с моими.

- Блядь, - шипит он.

- П-прости. - говорю я, но не могу оторвать от него взгляда.

Теперь он замедлился, но все еще поглаживает член, двигая напряженной рукой по набухшей и покрасневшей головке.

- Я, э-э, не слышал, чтобы текла вода. Я думал, ты закончил, и...

- Сначала я должен был решить эту проблему. - Его голос хриплый, и он опускает взгляд на член в своей руке. - Оказывается, дрочка - тоже хороший способ согреться.

- Я, э-э, оставлю тебя и воспользуюсь одним из миллионов других душевых в этом доме. - Я поворачиваюсь, но далеко не ухожу.

- Или... - говорит он, и я замолкаю. - Ты мог бы принять душ здесь.

- Пока ты занимаешься этим?

- Похоже, тебе понравилось наблюдать. А если ты меня не трогаешь, это не считается сексом, верно?

Святые ебаные братья Хемсворты, думаю, я умер и попал на небеса.

В глазах Блейка есть что-то угрожающее и игривое, когда он поворачивается и прислоняется к туалетному столику, демонстрируя мускулистый торс, пресс и, конечно же, аппетитный член, обхваченный его рукой.

Я хочу встать перед ним на колени. Я хочу проглотить его целиком и высосать досуха. Я хочу...

- Джордан?

Я выныриваю из транса и роняю полотенце, потому что ни за что на свете не упущу возможность посмотреть, как Блейк дрочит себе и кончает.

В шикарной ванной комнате есть стеклянная душевая кабина, поэтому я вхожу в нее и включаю не горячую, а теплую воду. Я не хочу, чтобы эта штука запотела и помешала мне смотреть. Кроме того, у меня такая холодная кожа, что теплая вода все равно кажется обжигающей.

Мне не терпится прикоснуться к себе. Мой член тверд, направлен прямо вверх, и становится только тверже и болезненнее, когда я наблюдаю, как дрочит Блейк.

Он все еще стоит, прислонившись к столику, выставляя себя на показ. Одной рукой он крепко сжимает туалетный столик, в то время как другая ускоряет темп. Голова опущена, он наблюдает за тем, что делает, и, кажется, не стесняется моего присутствия, зная, что я не собираюсь отводить взгляд.

Однако мне приходится сдерживать руки, чтобы не поддаться искушению подрочить.

Словно читая мои мысли, он поднимает голову.

- Ты тоже можешь. Если хочешь... - Его взгляд опускается на мой ноющий член.

Какие-то остатки инстинкта самосохранения кричат ​, чтобы я этого не делал, но то, что внутри меня никогда не отличалось самоконтролем, игнорирует это.

Я провожу рукой по телу и сжимаю член, сначала делая несколько медленных поглаживаний. Блейк наблюдает и подстраивается под мои действия и темп. Такое чувство, что он делает это со мной. Может, между нами и есть стеклянная стена, но это так, как будто он здесь, прикасается ко мне, проводит большим пальцем по головке моего члена, откуда вытекает сперма.

Я представляю, как Блейк присоединяется ко мне и встает на колени, чтобы попробовать его на вкус, а я погружаюсь в его девственный ротик, пока он не начинает умолять, взять член глубже.

Блейк обхватывает свободной рукой свои яйца.

Я хочу сказать ему двигаться дальше, чтобы он потянулся назад и поиграл со своим анусом, но сдерживаюсь. Мысль о том, что я первый и единственный, кто коснется его там, сводит меня с ума от желания.

Хотя я по-прежнему уверен, что смогу заставить Блейка сломаться, есть что-то особенное в предвкушении, и это - доведение до предела в самом полном смысле этого слова.

Черт, это почти откровенно жестоко.

Мысль о том, что это Блейк играет со мной, быстро отступает на второй план. Годы однообразия от бисексуальных парней сделали меня немного циничным. Поэтому, будь я умным человеком, не позволил бы этому зайти дальше и принял бы свое публичное унижение как настоящий герой.

Потому что петь перед большой толпой все равно не так больно, как быть использованным. Снова.

Неважно, что я, по сути, делаю то же самое. Я использую Блейка, чтобы отвлечься от Бена, но разница в том, что я совершаю ту же ошибку, что и всегда.

Блейк запрокидывает голову и произносит мое имя, отчего все сомнения исчезают. Я никогда не слышал, чтобы имя Джордан произносилось с такой страстью и напором. Блейк думает обо мне, пока дрочит. Он думает обо мне, пока сперма наполняет его руку. И как бы я ни хотел быть сильным и защитить себя, кончить я хочу сильнее.

Внезапно мышцы Блейка сокращаются. Он не такой крупный, как обычно в фильмах с Коби, но все равно впечатляет наблюдать за волнами мышц, когда он напрягается и кончает, разбрызгивая сперму по всему телу.

Мгновение спустя я даю волю чувствам, заливая стекло душевой кабины.

Какой-то момент мы оба молчим и тяжело дышим, пока Блейк не расплывается в улыбке.

- Тебе лучше это смыть и поскорее убраться отсюда. Мне нужно в душ.

- Я нарисовал это для тебя. Тебе не нравятся мои рисунки?

Тот факт, что после этого он может вести себя как обычно, беззаботно, доказывает все мои подозрения, но я все равно не хочу останавливаться.

- Я снова сплю в твоей комнате сегодня ночью? - Спрашивает Блейк.

- Думаешь, сможешь сделать это, не проиграв пари?

- После этого? - Он проводит пальцем по своей груди, вытирая сперму. - Определенно.

- Черт возьми, почему это звучит как очередное пари?

И почему я не могу сказать «нет», даже когда должен?



***



Блейк ведет себя невозмутимо, когда мы ложимся в постель, поворачивается ко мне спиной и даже не дает мне шанса добиться большего, за что я ему благодарен, но это в то же время вызывает у меня странные чувства. Он кончил, а потом притворился, что ничего не произошло. Это оставляет у меня тревожное чувство, но оно исчезает, когда я просыпаюсь посреди ночи, а он снова обнимает меня.

Это вызывает бурю эмоций, потому что я знаю, что это такое. Но в то же время, это ощущается по-другому.

Разве так не всегда? Этот раздражающий внутренний голосок прав.

Почти с каждым парнем я думал, что он может оказаться тем самым, что останется со мной навсегда. Каждый новый парень отличался от других, но потом они доказывали, что все одинаковые.

- Я, и правда, все лучше разбираюсь в любви, - бормочет Блейк, уткнувшись мне в спину, просыпаясь.

Я не сплю уже около часа, просто наслаждаюсь ощущением, что кто-то прижимается ко мне.

Его дыхание согревает мою кожу, когда он говорит.

- Я даже не заметил, что обнимаю тебя.

- Мммм. Может быть, ты гей, когда спишь.

- Думаю, да. - Он откатывается в сторону и встает с кровати, потягиваясь при этом. - Я умираю с голоду. - Мышцы пресса, на которые он кончил прошлой ночью, выставлены напоказ, и он проводит по ним рукой, засовывая руку за пояс, поправить член.

- У нас даже не было возможности пробудить в тебе аппетит, - говорю я, не в силах оторвать взгляд от палатки на его тренировочных штанах.

- Все еще голоден. Самое неприятное, что я не тренируюсь в перерывах между фильмами с Коби, но у меня все еще есть безумное желание съесть все. Это постоянная борьба за то, чтобы ограничить себя. Спустишься позавтракать?

- Да. Спущусь через минуту. - Он наклоняет ко мне голову. - Просто нужно подождать, пока сначала не произойдет что-нибудь еще.

Взгляд Блейка опускается туда, где одеяло прикрывает мой очень твердый член, и я смеюсь.

- Я же тебе говорил. Он не такой уж большой. Не думаю, что ты сможешь его увидеть, если у тебя нет рентгеновского зрения. Я спущусь через пару минут.

- Что ты хочешь на завтрак? Я возьму тебе.

- О, это мило, но я не любитель завтракать. Я буду кофе и, может быть, фрукты, если есть. Или яичницу на тосте.

- Проще простого. Бекон, яйца, картофельные оладьи и блинчики, все возьму.

- Я, бывшая модель, осуждаю тебя.

Он улыбается и выходит из комнаты, а я пару минут пытаюсь взять себя в руки. Как только мне это удается, я одеваюсь и спускаюсь вниз, где остальные сидят за обеденным столом в неформальной обстановке возле кухни Мейсона, и внезапно все взгляды устремляются на меня.

Рядом с Блейком есть свободное место с тарелкой яиц, тостами и кофе.

- Спасибо. - Сажусь рядом с ним и целую его в щеку.

- Не за что. Хотя, должен заметить, у меня ничего не получилось. Мама Мейсона здесь с самого рассвета, следит, чтобы у нас было все необходимое.

Эта женщина - просто находка. Она чем-то напоминает мне мою маму в Бостоне. Я принимаюсь за еду, но все остальные по-прежнему пялятся на меня.

- Что? - спрашиваю я.

- Ты собираешься рассказать нам или нет? - Спрашивает Денвер.

- Рассказать что? - Я прикидываюсь дурачком.

- Они уже засыпали меня миллионом вопросов о том, чем мы занимались прошлой ночью, - говорит Блейк.

- После ваших выходок в джакузи я был уверен, что кто-то из вас сегодня утром будет странно ходить, - бормочет Брикс.

Я наклоняюсь вперед, чтобы лучше видеть его на другом конце стола.

- Ты тоже в этом замешан?

- Мы все замешаны, - говорит Харли. - Так что выкладывай.

- Я что, Мария-Антуанетта?

В мою сторону устремляется множество непонимающих взглядов.

- Ну, потому что король приказал всем своим придворным следить за ними, дабы убедиться, что они совершили брачный акт, поэтому им потребовалось семь лет, чтобы чего-то добиться. - Я указываю на Блейка вилкой. - Король. - Затем на себя. - Мария Антуанетта. - Я обвожу вилкой стол. – Придворные.

- Подождите, - говорит Мейсон. - Вы, парни, теперь женаты? Думаю, вы пропустили несколько шагов. Отмотайте назад.

Блейк поворачивается ко мне.

- Ты уверен, что мы не могли спрятаться у твоих друзей?

- Хочешь улететь в Бостон сегодня вечером? Это вполне выполнимо.

- Никто никуда не летит, - говорит Харли. - Нам нужно написать альбом. Мы потеряем к вам двоим всякий интерес и к тому, был ли у вас секс или нет.

Я наклоняюсь ближе к Блейку.

- Почему я ему не верю?

- Потому что ты умный.

Когда мы заканчиваем завтракать, ребята встают, чтобы поработать над песнями.

- Сегодня работаем на улице. Там жара, сорок два градуса[1], - говорит Харли.

Остальные стонут.

Блейк встает.

- Хочешь пойти посмотреть или...

- Думаю, я помогу маме Мейсона вымыть посуду, а потом выйду.

Только, пока я стою у кухонного окна и наблюдаю, как они впятером репетируют и возятся, а Лирик помогает и высказывает свое мнение, их дух товарищества ощутим. Их братство. Затем Брикс возвращается с проверки периметра, и как только Харли видит его, то бежит, прыгая к нему в объятия, и целует до потери сознания.

Ни с кем в Голливуде у меня такого нет. Не только в любови, но и в дружбе.

- Я могу помыть, если хочешь пойти туда, - говорит мама Мейсона.

Я качаю головой и снова сосредотачиваюсь на единственной тарелке, которую мою уже несколько минут.

- Нет, нет, я останусь и помогу. Мама научила меня хорошим манерам и прочему дерьму. - Ой, наверное, мне не стоит ругаться. - Э-э-э, не дерьму. В смысле...

Мама Мейсона улыбается.

- Ты веселый. Ты мне нравишься. Но я буду честна с тобой. Я могла бы уже вымыть эти тарелки и поставить их в посудомоечную машину. Я рада, что твоя мама научила тебя хорошим манерам и прочему, но ты меня тормозишь. Так что беги! Убирайся с моей кухни.

Я смеюсь.

- Простите. Похоже, от меня все-таки мало толку.

- Надень что-нибудь теплое, выйди и понаблюдай за ними. Должна признаться, много лет назад я не понимала, почему Мейсон захотел присоединиться к бойз-бэнду, но рада, что он не послушал, когда я сказала, что сначала он должен получить высшее образование, прежде чем последовать за своей мечтой. У него не было бы этого дома. У него не было бы Денвера. В каждом из этих парней есть что-то волшебное.

- Я начинаю это понимать.

- Блейку с тобой повезло.

- О, мы не... Это все глупое пари, и…

- Мммм, а Мейсон и Денвер были просто лучшими друзьями. - Она выводит меня из кухни. - Иди уже.

- Спасибо. - Я бегу наверх, взять толстовку и куртку, но останавливаюсь и думаю о том, что сказала мама Мейсона.

Что Блейку повезло со мной.

Она все неправильно поняла. Это мне бы повезло Блейком. Я действительно мог бы быть рядом с ним.

Но этого никогда не случится.

Я подхожу к краю кровати, где лежит мой телефон, и включаю его.

Еще больше пропущенных звонков от Бена.

Сообщения от Джоджо, которая проверяет, как я, и отправляет селфи, на которых она в моей квартире ест чипсы на моем белом диване, когда я своевременно не отвечаю ей.

Я быстро отправляю ей сообщение, что прикончу ее, если она оставит оранжевые пятна на моем диване, а затем напоминаю, что у меня здесь нет мобильного телефона. Правила богов бойз-бэнда.

Приходит голосовое сообщение от моего агента, в котором он просит не паниковать и не смотреть новости. У меня срабатывает инстинкт самосохранения, и я следую его совету.

Затем я нажимаю на сообщение от моего друга Эша, спрашивающего, все ли у меня в порядке, и понимаю, что это не так.

Я даже не могу точно сказать, почему. Я должен бы расстроиться из-за Бена, но я не расстроен. По крайней мере, я так не думаю. Если только не переношу всю свою боль из-за нашего разрыва на Блейка, потому что я сплю с Блейком.

Технически.

Я набираю Эша по видеозвонку, а затем устраиваюсь поудобнее в постели. Есть шанс, что он не ответит, потому что у них на пару часов раньше, и он будет на работе, но мне все равно нужно попробовать.

К моему удивлению, он отвечает. Он в своем тату-салоне, судя по всему, за стойкой.

- Привет, как дела?

- Ты работаешь?

- Да, но уверен, моему следующему клиенту все равно, буду ли я с тобой разговаривать. - Он поворачивает камеру к мужу. - Он позволяет мне использовать его в качестве холста для создания невероятно крутого дизайна, который я хочу попробовать.

- Он, должно быть, очень сильно тебя любит.

- Видишь, вот почему у нас с тобой никогда не получалось. Ты никогда не позволял мне наносить краску на твою кожу.

И до сих пор не позволяю. Но только потому, что работать с татуировками ужасно сложно. Мне это внушали еще в модельном бизнесе. Из-за неудачной татуировки или если работодатель увидит ее и решит, что это того не стоит. То же самое, в общем-то, относится и к актерской профессии.

- Ты же знаешь, что причина, по которой мы расстались - не чернила.

Эш - убежденный актив, поэтому в сексуальном плане мы совсем не подходили друг другу - в прямом смысле слова. Как я уже говорил Блейку, я не против быть снизу, но это должно быть взаимно. Я бы предпочел вообще не заниматься аналом, чем сто процентов времени заниматься сексом в пассивной роли. У меня одни предпочтения. У Эша - другие. Нет ничего плохого в том, чтобы иметь предпочтения, но наши предпочтения не совпадали.

Мы глубоко любим друг друга, но быстро поняли, что это скорее платоническая любовь.

- Ты в порядке? - Спрашивает Эш.

- Ты спрашиваешь, потому что что-то увидел в СМИ или...

- Потому что ты выглядишь так, будто кто-то утопил единорога у тебя на глазах.

- Кто-то утопил, и мне очень, очень грустно.

- Что происходит?

Я прикусываю губу.

- Что со мной не так?

- С чего мне начать? - Кричит Макс на заднем плане.

Когда-то он целовал меня и прижимался ко мне на своем диване. Правда, я никогда ему особо не нравился. Но, опять же, была возможность, и я ею воспользовался. А потом чувствовал себя ужасно, потому что втайне знал, что Макс и Эш любят друг друга.

- Не обращай на него внимания, - говорит Эш. - Что значит, что с тобой не так?

- Почему я всегда связываюсь с натуралами?

Зеленые глаза Эша смягчаются от сочувствия.

- О, Джорд. Неужели ваш с Беном разрыв действительно такой ужасный?

Я фыркаю.

- Я говорю не о Бене. Должен бы, но не говорю.

- Тогда о ком?

- О Блейке.

- Блейке Монро? - визжит он.

- Шшшш.

- Все в порядке, здесь никого нет, кроме меня и Макса.

- Ничего не случилось, - говорю я. - Ну, почти. Мы пытались действовать по актерскому методу, где он целует и дарит мне нежность, и...

- И тебе это понравилось, - говорит Эш.

- Да. А потом мы заключили дурацкое пари, и сейчас я об этом сожалею, потому что реально хочу выиграть, но если я это сделаю, то повторю прошлые ошибки, и...

- На что поспорили?

- Что переспим по-настоящему к тому времени, как покинем Монтану, о, черт, никто не знает, где мы. Никому не говори.

- Я сейчас же обзвоню все таблоиды, - кричит Макс.

Я хмыкаю.

- Ты не мог бы сказать своему мужу, чтобы он ушел, пожалуйста?

Эш отталкивает Макса от камеры, а затем возвращается ко мне с сочувственным взглядом.

- Знаешь, что тебе нужно сделать, а?

- Что?

Он говорит то, чего я не хочу слышать, но знаю, что это правильный ответ.

- Проиграй пари. Помнишь, сколько раз ты звонил домой с разбитым сердцем из-за новоявленного би, только что бросившего тебя? Ничто не стоит того, чтобы проходить через это снова.

- Даже мое выступление на концерте «Одиннадцать» перед всем миром? Потому что именно это поставлено на карту, если я проиграю, и ты же знаешь, это станет вирусным.

- О, черт. Может, разбитое сердце все же лучше.

Даже когда он это произносит, я уже знаю, что этого не будет. А значит, у меня есть только один выход.

Я не могу заняться сексом с Блейком Монро.





примерно +6 по Цельсию





Глава 13. Блейк


После вчерашнего вечера я думал, что Джордан будет более расслаблен, и, возможно, внешне и так, но сейчас кажется, что это всего лишь игра. Эти несколько недель съемок помогли мне увидеть, как он меняется: от естественности, до игры, и эта легкая улыбка на лице, пока он молча наблюдает за нашей репетицией, определенно является игрой.

Понятия не имею, почему Харли заставляет нас репетировать здесь, воздух такой ледяной, что мне кажется, будто легкие замерзают, но я не могу отрицать красоту снега, лежащего вокруг, и бескрайних белых просторов, фактически являющихся задним двором Мейсона.

Здесь красиво, и это наталкивает меня на мысль.

- Нам следует снять несколько сцен, как мы репетируем, чтобы вставить их в один из клипов на новую песню.

- Это выглядело бы потрясающе, - говорит Джордан. Впервые за сегодняшний день он по-настоящему сияет. - Хотя, должен сказать, стилист бы очень помог. - Он рассматривает нашу одежду, больше теплую, чем модную. - Просто говорю.

Мейсон складывает руки на груди.

- Кажется, мы должны обидеться.

- Единственное, на что стоит обижаться - на моду, - говорит Джордан. - У меня есть кое-что, что может подойти.

- Бывшая модель спешит на помощь, - говорю я.

Я смотрю, как Джордан уходит, но когда один из парней откашливается, я оборачиваюсь и вижу, что все четверо смотрят на меня с какими-то самодовольными ухмылками на своих чертовых лицах. Я не обращаю на это внимания и перехожу к делу.

- Знаете, это хорошая идея. Подумайте. Мы могли бы начать отсюда. - Я складываю пальцы в квадрат, как будто смотрю через объектив. - Широкий план, панорама мимо нас и к заснеженной горе вдали, а затем…

- Найти режиссера, - бормочет Денвер.

Я игнорирую его и продолжаю. Я объясняю свое видение, шаг за шагом, но, похоже, они не убеждены.

- Ну же, - говорю я Харли. - Ты заставишь нас разучивать всю эту хореографию, пока мы пишем, чтобы нам не пришлось проходить интенсивный курс перед туром.

Раньше так и было. Мы сочиняли и записывали альбом, объявляли о туре, а затем отправлялись на восьминедельный интенсивный курс, где разучивали все танцевальные движения для сцены. Мы все это ненавидели. Если к моменту объявления тура «На бис» мы будем готовы хотя бы наполовину, это будет означать меньше времени на интенсивный курс.

- Не пойми меня неправильно, идея хорошая, - говорит Харли, - но как мы узнаем, к какой песне ее отнести? Текст еще не готов. Освещение…

- Идеальное. Сегодня здесь все естественно и ярко. Но если что-то не получится, то не получится. Мы можем вернуться и переснять некоторые части, если понадобится, или даже полностью отказаться от съемки. - Я подхожу ближе и понижаю голос, оглядываясь на дом, надеясь, что Джордана нет в пределах слышимости. - По крайней мере, позволь Джордану поснимать, как мы что-то делаем. Ему нужно отвлечься. Он не признался в этом прямо, но думаю, разрыв с Беном задел его больше, чем он показывает. Я думаю, если мы все равно репетируем здесь, почему бы не снять это на видео? Даже просто снять, как мы развлекаемся. Думаю, здесь слишком красиво, чтобы не воспользоваться этим.

Харли кивает.

- Да, да, ты прав. Если это не сработает, значит, так тому и быть, но ты же знаешь, я не упущу такую возможность.

Джордан возвращается и приглашает нас в дом, чтобы посмотреть на варианты одежды, и как только мы входим, внезапно я понимаю, зачем он привез столько чемоданов. Он сказал, что не уверен, как долго мы здесь пробудем, но теперь понимаю, что он - настоящий шмоточник.

- Что-нибудь из этого нам подойдет? - Спрашивает Райдер, а затем понижает голос, притворяясь, что не хочет, чтобы Джордан услышал, говорит: - Не знаю, заметил ли ты, но в нем миллиард футов роста.

Я смеюсь, потому что это правда. Денвер - самый высокий из нас, а его рост едва достигает шести футов. Они с Мейсоном примерно одного роста, а остальные - около пяти футов десяти дюймов.

- Все подойдет, - говорит Джордан.

Мейсон поднимает руку.

- Э-э, может, подойдет всем вам, сложенным как низкорослые Джорданы, но одежда модели ни за что не подойдет ко всему этому. - Он жестом показывает на свое тело.

Джордан подходит к Мейсону и оглядывает его с ног до головы.

- Твои сексуальные широкие плечи будут потрясающе смотреться в одном из моих пальто. Оно тебе подойдет, потому что мне оно немного велико. У тебя есть милые темные джинсы и, может, простая серая толстовка, чтобы надеть под него?

- У него есть... джинсы, - говорит Денвер. - Не знаю, можно ли назвать их милыми. Помимо того, что он настроен против Голливуда, он, очевидно, теперь еще и против дизайнерской одежды.

Мейсон показывает средний палец своему парню.

- У меня есть кое-что, что сработает. Скоро вернусь.

Джордан наряжает нас и берет на себя руководство импровизированной съемкой.

Я никогда не замечал этого на съемках «Притворяясь», потому что Джордан никогда не вмешивался, но предоставленная полная свобода действий очень идет ему на пользу.

Он оживлен и полон идей, и это действительно охуенно мило. Каким-то образом. Это воодушевляет его, и я благодарен, что он выглядит так, будто, наконец-то, наслаждается собой. Хотя предполагаю, что ему понравилось и то, что я называю «инцидентом в ванной».

Я правильно сделал, что притворился, будто этот маленький момент не имел для меня большого значения, но это не так. Потому что, несмотря на то, что мы заключили это дурацкое пари, нет никаких сомнений, что прошлой ночью я хотел прикоснуться к нему.

Мне хотелось снова поцеловать его, как в джакузи, и мне хотелось большего. Мне даже пришлось повернуться к нему спиной, чтобы уснуть, потому что я не был уверен, что смогу удержаться от прикосновений.

Думаю, вот тут-то я и должен был бы начать паниковать. Когда Денвер впервые поцеловал Мейсона, они не общались больше двух лет. Там, где нет экзистенциального кризиса, все наполнено желанием большего от Джордана. Мне нравится его теория о том, что все люди изменчивы. Любой человек обладает потенциалом найти привлекательность в ком-то, в ком не ожидает. Конечно, многое зависит от предпочтений, и не могу отрицать, что мне нравится быть с женщинами, но если несколько поцелуев с Джорданом и мастурбация у него на глазах могут удовлетворить меня, не хочу исключать никаких возможностей.

И не думаю, что мне нужно это делать.

Джордан снимает нас на свой телефон, так что качество будет не ахти, но это и не обязательно. Все началось как случайная идея, но теперь, когда это происходит, я участвую ради отвлечения Джордана.

Он прирожденный оператор.

Хотя, когда мы заканчиваем песню, у него появляется идея для следующего кадра, он передвигает кресла-шезлонги у костра, начиная напевать. Я быстро понимаю, почему ему нужно выиграть это пари. Я и не знал, что кто-то может так ужасно петь, даже не открывая рта.

В любом случае, хорошо, что я больше не планирую побеждать.

***



Мы снимаем и репетируем весь день, даже когда день переходит в сумерки и температура падает. Вместо того, чтобы идти в дом, мы разжигаем костер. Мы поем до боли в легких.

Так здорово снова быть с парнями, и хотя мы планируем тур воссоединения, меня не покидает ощущение, что я должен сохранить это чувство как можно дольше.

Я не собираюсь отказываться от актерской карьеры в ближайшее время. У Харли новый лейбл звукозаписи, и Райдер продюсирует для него. Когда Райдер не будет заниматься этим, уверен, он будет гастролировать с Лириком или дома со своей семьей, и если Денвер добьется своего, Мейсон будет участвовать в следующем сезоне «Фэндома» в качестве судьи, помогая новым актерам найти свой путь в этой индустрии. И то, как Денвер справляется со всем этим для Мейсона… Харли шутит, что Денвер - его менеджер, но я бы не удивился, если бы это оказалось правдой. Мы все еще идем разными путями, выбранными три года назад, после расставания, так что, раз уж мы собрались вместе, я должен понимать, что это временно. Это может быть наш тур «На бис», но может быть и просто тур. На бис. Последний выход. Конец.

Наконец, мы заканчиваем, когда приходит мама Мейсона и ругается, что мы так долго торчим на холоде. Не могу говорить за остальных, но я почти ничего не чувствую. Мы все укутаны, у костра тепло, и Джордан то и дело украдкой поглядывает на меня, и не знаю, как долго продержусь внутри, прежде чем затащу его в комнату и наброшусь на него.

Должен же я хотя бы немного поиграть в недотрогу, верно?

С другой стороны, я не ожидаю, что это перерастет в нечто большее, чем секс. Джордан уже сказал, что ему не нравятся отношения, он переживает неприятный разрыв, и последнее, что нужно нам обоим, чтобы стало известно, что мы на самом деле встречаемся. Или будем. Как только закончим ужинать.

Мама Мейсона принесла нам домашнюю лазанью и салат с чесночным хлебом и красным вином, и мне показалось, что я умер и попал в кулинарный рай. Можно легко представить, как Мейсон набрал несколько килограммов, пока жил дома, но я беру очень большой кусок. Позже мне понадобятся силы.

Джордан почти ничего не ест. Он слишком занят просмотром некоторых кадров, отснятых сегодня.

В животе скручивается нервный узел, хотя я и не уверен почему.

Возможно, это предвкушение, смешанное с нерешительностью.

Мне плевать на дурацкое пари, мне плевать, что я буду с Джорданом, но меня волнует, как это повлияет на нашу дружбу.

На протяжении всей нашей карьеры в «Одиннадцать», нам говорили следить за тем, что мы делаем или говорим, потому что все это может быть неверно истолковано. Это заставляло нас оценивать каждую ситуацию, прежде чем что-то делать или предпринимать какой-либо шаг.

Все, что мы делали, было продумано. Это? Планировать переспать с Джорданом? В этом нет ничего продуманного.

Я хочу его. И точка.

Это не выйдет наружу, а даже если и выйдет, СМИ все равно уже выставляют нас в таком свете. Это мы действовали за спиной Бена, а не наоборот. Нет смысла это оспаривать, потому что в век социальных сетей у каждого свое мнение, а есть и те, у которых этих мнений еще больше. И их не изменить, независимо от того, насколько правдивы и откровенны вы со своими поклонниками.

Если бы Джордан сказал: «Бен изменил мне, и между мной и Блейком Монро ничего нет», люди бы предположили, что он, во-первых, лжет; во-вторых, связался со мной, чтобы отомстить; и, в-третьих, пытается вызвать сочувствие из-за неверности Бена. В этой ситуации нет победителя.

Поэтому публичное предположение о том, что у нас с Джорданом был секс, не является большой проблемой.

А кроме этого, не вижу причин, почему бы мне не переспать с ним.

После ужина мы устраиваемся у камина, и я под предлогом, что все еще пытаюсь изобразить непринужденную привязанность, сажусь рядом с Джорданом на диван и закидываю ноги ему на колени.

Парни пререкаются и дерутся между собой, в то время как мое внимание приковано к камину и мерцающему пламени. Мне нужно отвлечься от руки Джордана на своем бедре. Он даже не двигает ею. Она просто лежит, излучая достаточно тепла, чтобы согреть все мое тело.

В животе бурлит возбуждение, и я с нетерпением жду того заветного момента, когда остальные лягут спать.

Когда Райдер и Лирик уходят первыми, я подталкиваю Джордана локтем, но он не двигается. Может, он и не устал, но и намека не понимает, что на самом деле я не хочу спать.

Откуда ни возьмись, в мою голову летит подушка.

- Что? - поворачиваюсь туда, откуда она прилетела.

Харли улыбается во весь рот.

- Я спросил, ты знаешь, будут ли еще какие-нибудь фильмы с Коби?

- Хотят снять еще один, но я сказал, что не могу продолжать делать их один за другим, как первые три. Мне нужно время для других проектов. Вероятно, снимут еще один после тура «На бис».

- Ты не против? - Спрашивает Джордан.

- Да. Эта франшиза помогла мне пробиться. Я не хочу быть одним из тех актеров, которые предают то, что сделало их знаменитыми.

Джордан сжимает мою ногу.

- Как ты стал таким простым и непритязательным?

- Блейк всегда был таким, - отвечает за меня Харли. - Как будто сам не верит в свою славу, хотя было много случаев, когда за нами бежала орда из миллиона кричащих девочек-подростков.

- Они больше гонялись за вами, парни. Клянусь, однажды цыпочка - должно быть, она бегала по дорожке или что-то в этом роде – догнала и обогнала меня, и попыталась повалить Райдера на землю.

Джордан фыркает.

- Не думаю, что я когда-нибудь смогу достичь такого уровня известности.

- Достигнешь, - говорю я. - Только вместо девочек-подростков за тобой будут бегать мальчики-геи всех возрастов.

- Мм, можно только мечтать.

- Учитывая, какой он горячий, за ним, наверное, бегали бы все натуралы, - говорит Денвер.

Рука Джордана на моем бедре напрягается.

Денвер не знает, что Джордан говорил мне, но Джордан смотрит на меня так, словно я выдал все его секреты. Он выглядит обиженным. И преданным.

Я наклоняюсь и шепчу ему на ухо:

- Я ничего не говорил. Честно.

Он перестает хмуриться, а затем снова обращает свое внимание на Денвера и Мейсона, которым абсолютно наплевать, о чем мы здесь говорим. Они слишком заняты спором о сексуальной ориентации Денвера.

- Удивительно, как ты не догадался, что ты би, до того, как мы начали встречаться. Твое отрицание, должно быть, было сделано из кевлара или чего-то подобного.

- В принципе, да, но даже ты, мистер Пансексуал, должен признать, что Джордан, может, и не в твоем вкусе, но охуенно горяч. У него такой томный взгляд, который выглядит точь-в-точь как... - щелкает пальцами Денвер. - Знаешь, на кого он похож? Если бы Флинн Райдер из «Рапунцель: Запутанная история» был настоящим человеком. - Он указывает на Джордана.

Джордан поворачивается ко мне.

- Я должен чувствовать себя польщенным или оскорбленным? Я не уверен.

- Пусть спорят между собой. Я хочу лечь спать.

- Я тебе нужен? Я, пожалуй, еще немного побуду. Здесь хорошо. Расслабляюсь.

Он не смотрит на меня, говоря это, и не знаю, что с ним, но снова наклоняюсь, чтобы другие не могли услышать, что я хочу сказать.

- Я и не думал ложиться спать.

Его член дергается под моей ногой, но он не реагирует. По крайней мере, сначала. Он смотрит прямо перед собой с безразличным выражением лица.

Я думал, для него это будет простым ответом. Он вот-вот выиграет дурацкое пари. Снова. Мне следовало прислушаться к собственному совету и никогда не ставить против Джордана.

Но сейчас, на пороге победы, есть что-то особенное в том, как он отказывается смотреть мне прямо в глаза, как его рука исчезает с моего бедра, и даже в том, как он похлопывает меня по ноге, чтобы я встал.

- Мы идем в постель. - Мог ли я еще больше перефразировать это в «Мы идем заняться сексом»?

Но, к моему удивлению, и, возможно, к удивлению Джордана, судя по его лицу, парни ничего не говорят. Может, они перестали говорить о сексе. Или, может, все у меня на лбу, как будто мигает какой-то сексуальный маяк. О, неужели это и есть гей-радар? Квир-люди могут определить, когда вот-вот начнется что-то квирное.

Блядь, даже не думай о том, что вот-вот начнется.

Мы поднимаемся по лестнице, Джордан особенно медленно, и возникает ощущение, что, возможно, мы не понимаем друг друга.

Я жду его у своей двери, и его ноги застывают рядом. Коридор между нами кажется длинным и пустым.

- Ты в порядке? - спрашиваю я.

- Устал.

Мой взгляд сужается, и я делаю неуверенные шаги в его сторону.

- Знаешь, если ты когда-нибудь собирался выиграть пари, то сейчас у тебя есть шанс.

Мог ли я выразиться еще яснее?

Губы Джордана подергиваются.

- О, я понял. Думаю, все там, внизу, точно поняли, каковы были твои планы, когда мы пошли сюда. Тебе нужно поработать над тонкостью.

- Боже, сначала я был слишком неловким и дерганым, а теперь слишком очевиден? Я пропустил золотую середину?

- Похоже, у тебя только две скорости.

- Так… ты не заинтересован войти ко мне? Прости за двусмысленность… нет, подожди, не прости.

Джордан запрокидывает голову.

- Блейк.

- Что?

Его серые глаза встречаются с моими.

- Ты мне нравишься. Правда. Когда ты взял меня сюда, я понял, что ты, возможно, самый близкий мне человек, которого можно назвать настоящим другом в Голливуде. Ты настоящий, а это большая редкость в нашей индустрии.

- И?

Борьба в его глазах очевидна.

- О, на самом деле ты не хочешь… со мной.

- Охуеть, как хочу, но это... и... - Он вздыхает.

Я подхожу еще ближе и кладу руку ему на бицепс.

Плохой ход. Даже это меня нервирует. Джордан отвергает меня, но мой член этого не замечает.

- Это же я, - говорю я. - Ты можешь сказать мне все, что угодно. Просто скажи. Никакого осуждения, помнишь?

- Я не хочу, чтобы ты был, как другие. - Джордан даже не смотрит на меня, говоря это.

- Какие другие? - Мое лицо вытягивается так же резко, как и моя рука на его плече. - О.

- Я не говорю... - быстро встревает он. - Ну, сказал, но я не имею в виду, что ты будешь таким же придурком, как другие, но я переживаю расставание с Беном, и уже много раз оказывался в такой ситуации. Даже не представляешь, как сильно я хочу стать таким парнем для тебя. - Джордан прижимает меня к себе. - Ты можешь это почувствовать.

Конечно, могу.

- Но, думаю, в жизни каждого человека наступает момент, когда приходится выбирать самосохранение. И, честно говоря, мне, наверное, следовало сделать это в тот же миг, как я узнал, что Бен мне изменяет.

Сердце разрывается от жалости к нему, что только заставляет меня хотеть заключить его в объятия и утешить, но я также знаю, что ему, должно быть, тяжело. Очевидно, что он хочет меня, я не сомневаюсь в этом, и если проберусь в его комнату и буду рядом, это будет искушением, которого он не хочет.

Он просит меня отступить, и я так и сделаю.

Я отстраняюсь, чтобы не поддаться искушению передумать.

- Я бы никогда не хотел быть похожим на парней, с которыми ты был.

- Я знаю, но…

- Нет, - поспешно отвечаю я. - Я не пытаюсь убедить тебя передумать. Я просто хотел, чтобы ты это знал. Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем Бен.

- Я это знаю. - Он улыбается, но как-то слабо.

- Я пойду спать. В, э-э, свою комнату. Подальше от твоей.

- Наверное, так будет лучше. Думаю, у тебя есть весь необходимый материал для фильма.

Верно. Фильм. В первую очередь, из-за него мы и оказались здесь.

- Спокойной ночи. - Я резко разворачиваюсь и иду в свою комнату, пытаясь сдержать разочарование, но, кажется, уже слишком поздно.





Глава 14. Джордан


- Я выбираю самосохранение, - бормочу я, бросая вещи в чемодан. - Я бы предпочел не заниматься с тобой сексом, потому что я большой глупый дурак. - Я вываливаю чемодан на кровать, чтобы снова начать упаковывать вещи.

Джоджо помогала мне собраться, и я не знаю, как она все это уложила.

С тех пор, как я принял идиотское решение не заниматься сексом с Блейком, он без проблем вернулся к дружеским отношениям. Мы спали в разных кроватях, привязанность, в которой он так преуспел, прекратилась, и иногда я замечаю, как он смотрит на меня с жалостью, и это заставляет меня чувствовать себя еще более отвратительно, чем если бы я переспал с ним.

Мне следовало заняться с ним сексом.

Потому что сегодня мы покидаем Монтану и возвращаемся в Лос-Анджелес, куда нас вызвали на съемочную площадку в связи с возобновлением съемок.

А это значит, что я уезжаю отсюда не только проиграв пари, но и испытывая сильную сексуальную неудовлетворенность, потому что, несмотря на то, что Блейк смог легко отключить все сексуальное напряжение, я все еще испытываю потребность в нем.

Мысль, что я заставлю его кончить, буду первым парнем, который увидит, как его лицо вспыхнет, а голубые глаза потемнеют от страсти, пока я отсасываю ему…

Стоп!

Я достаю телефон, потому что мне нужно отвлечься. Я звоню Эшу и включаю громкую связь, чтобы и дальше собирать вещи, пока мы разговариваем.

- Не говори мне, - отвечает он, - что ты переспал с ним.

- Нет, не переспал, и это все твоя вина. Я думал, ты мой друг. Ты дал самый ужасный совет на свете, потому что теперь я возбужден и одинок, и мне нужно лететь обратно в Лос-Анджелес, чтобы снова увидеть Бена.

- Я самый ужасный человек на свете. Как смею я заботиться о твоем благополучии!

- Именно. Позволь мне заняться саморазрушением. По крайней мере, тогда бы я вернулся в Лос-Анджелес несколько расслабленным и не был таким... взволнованным.

- Иди, подрочи. Это высвободит эндорфины или что-то еще, что делает людей счастливыми.

- Мы уезжаем через двадцать минут, а я не собрал вещи, и Джоджо здесь нет, чтобы сделать это за меня. - Это звучит раздраженно и высокомерно, но мне все равно.

Чья это была идея - лишить себя совместного оргазма? Тот парень - придурок.

Раздается стук в дверь, и, обернувшись, я вижу стоящего на пороге Блейка.

- Это правда, - говорит он. - Дрочка высвобождает такое же количество эндорфинов, как и секс. Это фундаментальная наука.

О, дерьмо, как долго он там стоял и как много услышал?

- Мне показалось, я слышал голоса, - говорит Блейк. - Я волновался, что у тебя начался «синдром затворничества», и ты сошел с ума от безделья за пару недель. Хорошо, что ты не разговариваешь сам с собой.

На самом деле все наоборот. Возможно, я испытываю сексуальную неудовлетворенность и тоскую по тому, кто никогда не видел во мне ничего, кроме экспериментального любовника, но побег из Голливуда и притворство, что его не существует, именно то, что мне было нужно. В любое другое время я уезжал, обычно, чтобы навестить родителей и друзей, но это никогда не было настоящим отпуском. Не помню, когда в последний раз у меня был настоящий отпуск.

В прошлом году Бен взял меня с собой в Канкун в перерыве между фильмами, и это было довольно мило, но он почти все время висел на телефоне, пытаясь договориться о своем следующем фильме.

Здесь я не хотел думать о работе, потому что это означало бы думать о Бене, что заставило бы меня вспомнить о Чеде и той автомобильной аварии, и…

Я хмыкаю.

- Мы можем остаться? Нам обязательно возвращаться?

- Ты готов отказаться от гонорара?

- Нет. - Я бросаю в чемодан еще больше вещей.

- Ты никогда не поместишь все это, если не сложишь. - Блейк входит в комнату и начинает помогать мне.

- Похоже, ты в надежных руках, Джорд, - говорит Эш. - Мне пора.

- Спасибо не за что, - пою я.

Он смеется, прежде чем закончить разговор.

- Ты это серьезно? - Спрашивает Блейк. - Насчет того, чтобы не возвращаться?

- Нет. Как бы мне ни хотелось остаться, нам нужно вернуться. Этот фильм уже превысил бюджет и отстает от графика. Все, как любит студия в многомиллионном проекте.

- Что ты чувствуешь по поводу встречи с Беном?

- Как будто лучше положить свои яйца в блендер, чем иметь с ним дело.

- Я мог бы это устроить, если хочешь. Это один из способов отказаться от съемок в фильме.

- Ты, типа, самый лучший друг на свете.

- Я знаю, да? Я такой добрый и внимательный… Черт, я даже подумывал о том, чтобы снять тебя с крючка во всей этой истории с пари. - Он продолжает собирать мои вещи, вынимая все, что я уже положил в свои сумки, чтобы «правильно» сложить и положить обратно.

- Технически, я мог бы выиграть. Ты практически умолял об этом.

- Практически и на самом деле - две разные вещи, но мы поспорили, что у нас будет секс, если не ошибаюсь, и все сны, что мне снились о тебе, были правдой, то...

- Тебе снились эротический сны обо мне?

- Каждую чертову ночь. - Он смеется, но звучит невесело. - Я знаю, что было разумно не заходить так далеко, но это не мешает мне думать об этом. Или представлять это. Или фантазировать об этом.

Я стону.

- Блееейк.

- Черт, или думать о том, как ты произносишь вот так мое имя.

Я отстраняюсь.

- Ты представляешь, как я скулю во время секса?

- Так вот что это был за звук? Он звучит скорее как разочарованный, чем какой-то еще. Нуждающийся.

- Ты мучаешь меня.

Его улыбка меркнет.

- Прости. Я перестану тебя дразнить.

- Так вот оно что? Просто дразнишь меня?

Губы Блейка поджимаются, как будто он пытается решить, сказать мне правду или солгать.

- Это... не совсем правда, но я знаю, на чем ты стоишь. Я могу перестать.

- Пожалуйста. И так уже достаточно сложно удержаться, чтобы не наброситься на тебя.

- Я отнесу свои сумки в машину. Сможешь собрать последние вещи?

- Да.

Блейк подходит ближе и понижает голос.

- Просто, чтобы ты знал. Я не возражаю, если ты передумаешь. Предложение в силе, если хочешь.

Я точно передумаю.

***



Могу сказать только одно: я благодарен, что на обратном пути с нами были остальные, потому что иначе я бы точно не выдержал и вступил в «клуб любителей секса на высоте». Мейсон и Денвер задержатся в Монтане еще ненадолго, чтобы побыть с мамой Мейсона, но Брикс, Харли, Райдер и Лирик хорошо меня остудили на время полета.

И все же, выходя из самолета, я так же расстроен, как и до того, как мы покинули Монтану. Если бы не необходимость идти прямо на съемочную площадку, я бы что-нибудь предпринял, потому что мне нужно быть сильным, чтобы снова встретиться с Беном.

Не думаю, что я настолько отчаялся, чтобы простить ему любую чушь, которую он хочет мне рассказать, но, возможно, отчаялся настолько, что проигнорирую его слова, чтобы хоть как-то расслабиться.

Сексуальная привлекательность Блейка Монро заставляет меня серьезно занижать стандарты.

- Тебе нужно быть сегодня на съемочной площадке? - Спрашиваю я Блейка.

У частного чартерного терминала нас ждут три машины, и я предполагаю, что последняя - наша с Блейком, но затем Лирик, Харли и Райдер садятся в одну из них и машут на прощание.

- Тебе сегодня звонили? - Спрашивает Блейк. - Я думал, съемки начнутся только завтра.

- Бен пригласил меня на встречу. Мне было интересно, это касается команды или только лично меня.

- Хочешь, я пойду с тобой?

- Зачем, показать ему свои мускулы Коби Годспида, чтобы отпугнуть? Мило, что ты хочешь защитить меня, но...

- Это не защита. Это оберегание. Что, если он захочет вернуться?

- Я могу за себя постоять. Особенно против такого самовлюбленного манипулятора, как Бен.

- Если ты уверен.

Не уверен, но со мной все будет в порядке. Возможно.

- Уверен.

- Ну, тогда до завтра?

- До завтра. - Чем скорее мы закончим этот фильм, тем скорее я смогу забыть и Бена и Блейка.

Может, на некоторое время уеду домой, в Бостон. Найду симпатичного бостонского гея, который скажет что-нибудь вроде: «Я чертовски хорош. Давай выпьем тоника и отправимся на мыс. Будет офигенно».

Ах, как я скучаю по дому.

Но когда водитель направляется в студию, я не могу отрицать, что Лос-Анджелес имеет надо мной власть. Это тоже мой дом. И так уже более десяти лет. Было бы неплохо отдохнуть, но не думаю, что в ближайшее время вернусь в Бостон.

После того, как я завез сумки домой, водитель отвез меня в студию и сказал, что подождет сообщения, чтобы заехать за мной.

Я все эти годы неправильно жил в Лос-Анджелесе. Мне нужно действовать как бойз-бэнду, потому что иметь водителя - это круто. Не нужно беспокоиться о пробках. Единственная проблема в том, что чем меньше я на этом сосредотачиваюсь, тем больше времени у меня остается на размышления.

И я не могу не думать о Бене и о том, что он собирается сказать.

Выхожу из машины и отправляю Бену сообщение, что я здесь, и он отвечает, что он в моем трейлере. Если бы это было связано с фильмом, у него, по крайней мере, был бы повод встретиться со мной на съемочной площадке, так что, думаю, будет разговор, которого я боялся, но которого ожидал.

Будет ли он унижаться и просить прощения? Скажет ли он, что это больше никогда не повторится и ничего не значит?

Когда я прихожу в свой трейлер, ничто не может подготовить меня к тому, что он на самом деле скажет.

- Привет.

Я жду. Больше ничего не происходит.

- Привет... - Все еще жду.

Он стоит, прислонившись к маленькой кухонной стойке, скрестив руки на груди, а на столе в обеденной зоне стоит коробка.

- Там все твои вещи из моего дома.

Значит, никаких унижений. Хорошо. Отлично. Так даже лучше.

- Я послал Джоджо забрать ее.

- Я хотел сам передать, что увидеть тебя.

- Зачем?

- Я сожалею.

Вот и началось.

- И… Я солгал.

- Ты солгал, что сожалеешь?

- Нет. Я солгал о… Чеде.

А?

- У тебя не было секса с Чедом?

- Да. Нет. Подожди. - Он потирает виски. - Я солгал, что это ничего не значит. Он был рядом со мной во время выздоровления, понимаешь? Когда я выбыл из строя и все такое, - он показывает на свою промежность, - мы узнали друг друга на более глубоком уровне. Это не было сосредоточено на физическом аспекте, как у нас с тобой.

У меня перехватывает дыхание, потому что это происходит снова. В горле комок, слезы наворачиваются на глаза, но я не позволю им пролиться. Я расстроен не из-за Бена. Они с Чедом заслуживают друг друга.

Я знал, что это произойдет. Я знал.

- Надеюсь, мы оба сможем двигаться дальше и сохранить мирные отношения. Ради фильма.

Неа. Нахуй вежливость, нахуй съемки и нахуй Бенджамина Рандта. Я моргаю, глядя на него. А потом моргаю еще раз.

Что можно сказать на такое?

- Джорди?

Это выводит меня из меланхолии.

- Хочешь, чтобы я тебя поздравил? - Огрызаюсь я.

- Ну, нет, но я думал, что ты, по крайней мере, как-то отреагируешь.

- А мне какое дело? - Голос становится пронзительным, выдавая, что мне не все равно. - Между нами была просто физическая близость, как ты и сказал. И ты не единственный, кто провел последние две недели, знакомясь с кем-то получше, вот. Ты не единственный, кто может так быстро двигаться дальше.

Бен прищуривается.

- Кто?

- А кто, по-твоему?

И, пожалуйста, назови имя, чтобы я мог им воспользоваться.

- Разве ты не уехал с Блейком?

Не знаю, кто ему сказал, или он просто не хочет, чтобы о нем сплетничали таблоиды, но я вполне могу согласиться с этим.

- Да.

- Он натурал. Не может быть.

- Если помнишь, именно такие мне и нравятся. - Ух, слова, слетающие с моих губ, имеют горький привкус. - На этом все? Блейк ждет меня у себя дома. Я думал, это встреча по поводу фильма. Если бы я знал, что это будет бессмысленная попытка найти то завершение, которое, по твоему мнению, тебе нужно, я бы не оставил Блейка в теплой постели и не приехал сюда.

Бен смотрит на меня так, будто думает, что я лгу, и, знаете, он имеет на это право. Я нагло лгу. Но, не хвастаясь, скажу, что хороший актер, и я достаточно убедителен.

- Не волнуйся, увидимся завтра на съемочной площадке для нашей с Блейком постельной сцены. Мы много практиковались.

Выблядок.

Я беру свою коробку с вещами и ухожу, отправляя водителю сообщение, чтобы он заехал за мной. Когда мы покидаем студию, я указываю ему место, куда мне совсем не хочется ехать.

Когда я жму на звонок и неловко машу рукой в ​​камеру, ворота Денвера и Мейсона открываются со щелчком, а затем Блейк встречает у входной двери с настороженной улыбкой.

Я делаю глубокий вдох.

- Мне нужна услуга.





Глава 15. Блейк


- Что произошло с Беном?

- Он придурок. Что в этом нового? - Джордан направляется к бару в доме Денвера, но потом вспоминает, что там ничего нет. - Наверное, мне все равно лучше не пить. Очевидно, теперь я и трезвый совершаю глупости.

- Какие глупости? Иди сюда, садись. - Я жестом приглашаю его сесть на диван, и он бесцеремонно плюхается на него, откидывая голову на спинку.

Его длинные ноги свисают с края, из-за чего он кажется десяти футов ростом.

Я хочу присоединиться к нему, но если последние две недели чему-то и научили, так это тому, что мне физически необходимо держаться на расстоянии от Джордана, чтобы не нарушать его правила. Поэтому я не давлю на него.

Потому что его близость сводит меня с ума.

Может, мне и удавалось вести себя так, будто все нормально, мы друзья, я спокойный и все такое, но на самом деле это не так.

Не могу вспомнить время, когда мне хотелось поцеловать кого-то больше, чем Джордана Брукса. Но я сдерживаюсь, потому что слишком сильно уважаю его, чтобы переходить границы дозволенного.

Мы друзья. На этом все.

- Ты меня возненавидишь, - говорит Джордан.

- Ты мало что можешь сделать, чтобы я тебя возненавидел.

- Ладно, выбери худший вариант, и тогда, может, тебе это не покажется так уж плохо. На самом деле, умножь худшее на десять.

Я реально думаю об этом, потому что не могу представить, что он мог что-то сделать.

- Раз уж ты отказался от убийства в качестве услуги, не могу предположить, что ты это сделал. Но если ты случайно убил Бена и тебе нужно алиби, я к твоим услугам.

Джордан поднимает голову.

- Правда? Ты обеспечишь мне алиби?

Я переминаюсь с ноги на ногу.

- Э-э-э, ладно, я сказал это, потому что не думал, что ты на самом деле способен кого-то убить. Но если говорить в шутливом тоне, то да. Алиби к твоим услугам.

Джордан прикусывает нижнюю губу и в спешке выпаливает.

- Я-возможно-сказал-Бену-что-мы-вместе.

- Что?

Он встает и начинает расхаживать по комнате.

- Бен влюблен. Можешь в это поверить?

- В тебя?

- Нет. В Чеда.

- Что, блядь?

Джордан вскидывает руки вверх.

- Спасибо. Очевидно, он по уши влюблен, потому что, пока он выздоравливал, Чед заботился о нем и дал ему нечто большее, чем просто физическую связь, как было у нас. - Он понижает голос. - Вот все, что я для них значу. Красивый парень, под рукой в постели, пока им не надоест.

- Мне так жаль, Джордан. Это дерьмово. - И теперь мне хочется убить Бена. Возможно, это Джордану придется обеспечить мне алиби.

- Я пытался быть сильным и притворяться, что мне все равно, но это не так. Это не так.

- Тебе не все равно, но тебе позволено, так что продолжай.

- Нет, правда, чего уж. Я знал, что это не навсегда.

- Но ты все равно отдал ему часть себя, а он это предал, так что тебе позволено переживать и злиться. Не обязательно быть влюбленным или испытывать чувства к кому-то, чтобы ненавидеть за совершенный дерьмовый поступок.

Джордан на мгновение перестает расхаживать по комнате и моргает, прежде чем снова начать двигаться.

- В общем. Я сказал ему, что мы уехали вместе и теперь у нас все хорошо. Потому что я идиот.

- Ты снова выбрал самосохранение. Эй, у тебя это хорошо получается.

Его серые глаза встречаются с моими.

- Ты не злишься? Фанаты могут отвернуться от тебя, если мы заявим об этом публично или если Бен расскажет всем, что вполне возможно.

- СМИ все равно считают, что мы вместе. Не думаю, что можно как-то скрыть.

- Это может осложнить работу над фильмом.

- Бен уже добился этого, не только по отношению к тебе, но и по отношению ко мне. Он ненавидел меня с самого начала. Ничего нового.

- Почему… как... - Джордан закрывает рот.

- Почему, как, что?

- Почему ты так хорошо к этому относишься?

- Потому что тебе больно, а я забочусь о тебе? Потому что, на каком-то уровне, думаю, Бен этого заслуживает? Потому что, проработав с ним всего пару недель, я знаю, что больше никогда не захочу с ним работать?

- Он может помешать тебе получать новые роли. Он может разыграть из себя диву и сказать, что с тобой было ужасно работать. Он может...

Я поднимаю руку.

- Он не может тронуть меня. Не с фильмами про Коби. По крайней мере, студия меня из них не уволит.

- А как насчет продолжения твоей актерской карьеры? Чтобы тебя воспринимали всерьез.

- Хочешь, чтобы я разозлился? Я могу, если ты этого хочешь.

- Нет, я хочу, чтобы ты хорошенько подумал о том, что может произойти, если ты согласишься на это. У нас есть выход. Завтра на съемочной площадке ты можешь накричать на меня и сказать, что со мной покончено, чтобы все слышали.

- На что именно я соглашаюсь? Сказать Бену, что мы вместе? Съемочной группе? Признаться публично?

Публичное признание может стать проблемой, учитывая недавние сомнения по поводу моей сексуальной ориентации, но технически я уже совершил каминг-аут благодаря этим фотографиям. Если бы я отрицал их и отказался от того, что уже стало известно, я бы чувствовал себя более обманутым, чем просто позволяя событиям развиваться своим чередом. Это не значит, что у нас с Джорданом не было... интимных отношений. Если называть совместную дрочку интимной. Хотя, блядь, это тоже не невинно.

- Я... я не знаю, - признается Джордан.

- Я с удовольствием расскажу Бену и съемочной группе все, что угодно. За исключением рекламных туров, где нас будут спрашивать о нашей сексуальной жизни, вот тут я, пожалуй, проведу черту.

- Я мог бы поцеловать тебя.

- Ну, я, кажется, твой парень. - И определенно не собираюсь отказываться от того, чтобы снова попробовать губы Джордана на вкус.

Он делает шаг ко мне. Я облизываю губы. Но приблизившись, он поворачивает голову и целует меня в щеку.

- Спасибо тебе.

- Я уже говорил это раньше и скажу еще раз - ты заслуживаешь лучшего, Джордан.

- Спасибо. - Произнося это, он опускает глаза, словно не верит мне. Он отступает назад. - Я пойду домой, распаковать вещи и подготовиться к завтрашнему возвращению на съемочную площадку.

Странно ли, что я не хочу, чтобы он уходил? Это даже не мой дом, но я хочу попросить его остаться.

Когда мы расстались сегодня в аэропорту после двух недель, проведенных вместе, я должен был быть благодарен за личное пространство. Но в отличие от того, как я помахал на прощание Харли, Райдеру и Лирику, я не хотел видеть, как Джордан садится в другую машину.

Однако я не могу свалить это на него. Поэтому вместо того, чтобы просить его остаться, я улыбаюсь и говорю:

- Увидимся завтра.

***



Я остаюсь верен своему решению помочь Джордану, даже когда мы выходим на съемочную площадку и все взгляды прикованы к нашим переплетенным пальцам, пока мы держимся за руки. Джордан попросил меня отказаться от услуг водителя и пообещал, что сегодня будет возить меня по всему Лос-Анджелесу, бормоча что-то о том, что нам надо выглядеть такими до тошноты влюбленными, не желающими отходить друг от друга.

- Мне нужно заняться гримом. Тебе - в костюмерную, - говорю я.

Джордан берет меня за руку и притягивает к себе. Затем его руки обхватывают меня, и он смотрит сверху вниз с таким... восхищением. Он чертовски хороший актер, ясно выражает эмоции одним взглядом. Надеюсь, когда-нибудь я стану так же хорош, как и он.

- Я буду по тебе скучать. - Громкий шепот, которым он это произносит, почти заставляет меня рассмеяться, потому что очевидно, он хочет, чтобы люди услышали, но я серьезно отношусь к своим ролям, поэтому не сдаюсь.

- Увидимся через полчаса, ты сможешь меня поцеловать и притвориться, что делаешь мне минет. Все будет хорошо. - Я похлопываю его по плечу и собираюсь уйти, когда его взгляд останавливается на чем-то позади меня.

Внезапно Джордан хватает меня за рубашку и притягивает, приникая губами к моим губам.

Трудно думать о чем-то другом, кроме того настоящего поцелуя, что он подарил мне в джакузи Мейсона, потому что в его прикосновениях к моим губам столько силы и отчаяния.

Мой язык тоже отчаянно жаждет его. В конце концов, это должно казаться настоящим. Да, пусть это будет оправданием, почему я раздвигаю его губы и погружаюсь прямо в рот.

Его рот притягивает, и даже когда он пытается отстраниться, я не позволяю ему, потому что не готов.

Затем он стонет, и я понимаю, что должен остановиться, пока это не превратилось в порно-съемку.

Я неохотно отстраняюсь.

- Как думаешь, это их убедило? Я готов продолжать, если считаешь, что нам это нужно.

Он прижимается своим лбом к моему.

- Если я еще не говорил. Спасибо, что делаешь это.

- Согласен, терпеть твои поцелуи - ужасно.

Он по-прежнему смотрит на меня с любовью, говоря:

- Ты так жесток со мной.

- Да, да, жесток, но тебе нравится. Вместо объятий осыпаю оскорблениями. Ты должен чувствовать себя польщенным.

- О, я чувствую.

Он поворачивается, чтобы уйти, но я окликаю его.

- Пока, лапуля! Уже скучаю по тебе.

Он оборачивается и одними губами спрашивает: «Лапуля?».

Я пожимаю плечами.

Мы расходимся в противоположные стороны, и я игнорирую все эти пустые взгляды, наблюдающие за мной. Я даже успеваю заметить хмурый взгляд Бена, прежде чем исчезнуть в трейлере с гримом.

Но теперь начинается самое сложное. Мы продолжаем с того места, на котором остановились, - сцены минета. Джордан сказал Бену, что мы вместе, а я боюсь, что снова начну задыхаться и окончательно выдам нас.

Возможно, в реальных парах не всегда есть химия на экране, но это должно выглядеть хоть сколько-нибудь правдоподобно. Не ради фильма, а ради Джордана.

Должен признать, изображать фальшивое счастье перед Беном будет забавно. И я решил так и сделать. Повеселюсь от души.

В этом проекте уже было столько неудач, столько переписываний сценария, мне уже трудно продолжать переживать.

И, должно быть, новое безразличие работает, или, может, дело в том, что мне стало комфортнее с Джорданом, но во время сцены мы ни разу не налажали.

Я заталкиваю Джордана в «гостиничный номер», он снимает с меня рубашку, и все время, пока мы целуемся, мне хочется поцеловать его по-настоящему.

Джордан укладывает меня на кровать мягче, чем того требует сценарий, но это интимно и мило. Он целует меня в шею и спускается вниз по груди, добираясь до брюк. Слава богу, они не в кадре, потому что, несмотря на то, что миллион членов съемочной группы все еще наблюдают за происходящим, и это совсем не романтичный момент с верхним освещением, камерой, установленной над нами, и все имитируется, мой член, по-видимому, все еще в Монтане и готов к реальным действиям.

Мне даже нет необходимости изображать возбужденное лицо, потому что все, что нужно, это представить, как Джордан расстегивает молнию на моих брюках и проникает внутрь, чтобы погладить меня, как делал это с самим собой в душе. Я практически ощущаю его дыхание на своем члене, думая о том, каково было бы, если бы он опустил голову и взял меня в рот.

Я хочу почувствовать на своем члене всю эту щетину, колющую губы, когда он целует меня.

- Стоп! - кричит Бен, и я чуть не отвечаю: «Нет!» Но мне удается прокашляться и сдержаться.

Джордан встает и ухмыляется мне.

- Что ж, если раньше никто в это не верил, то теперь поверят. - Он смотрит на мою промежность.

- Ничего не могу с собой поделать, когда рядом с тобой. Ты сломал меня в Монтане.

Когда мы начинаем снимать сцену заново, он улыбается мне.

- Сломал или показал, чего тебе не хватало?

Определенно, последнее.

Джордан не сводит с меня глаз, говоря:

- У меня есть идея. Если мы, правда, хотим, чтобы это было романтично, нам следует целоваться по-настоящему. Не порнографически, а чувственно, с языками. - Он поворачивается к Бену, который придвинулся к нам поближе.

Взгляд Бена перебегает с меня на Джордана и обратно. Затем он кивает.

- Если вам обоим комфортно.

- Почему бы и нет? - Беззаботно отвечаю я. - Язык Джордана у меня во рту - вторая любимая вещь.

- О, правда? - Спрашивает Джордан. - А что на первом месте?

- Когда ты перемещаешь его в другое место.

Джордан, кажется, изо всех сил пытается сдержать смех, но Бен хмыкает и возвращается на свое место за мониторами камер.

Мы, каким-то чудом, заканчиваем съемочный день раньше запланированного графика. Джордан и я идем в свои трейлеры, чтобы принять душ и переодеться, но снова встречаемся, чтобы поехать домой на его машине.

- Бен сегодня был... странным, - говорю я по дороге домой. - Почему?

- Он был профессионалом.

- Думаю, он, должно быть, в шоке. Вся эта история со лапулей, видимо, выбила его из колеи. Вероятно, он провел остаток дня, пытаясь найти слабые места в нашей истории.

Или ему все равно, хочу я сказать, но не делаю этого. Не хочу обижать Джордана, отмечая, что Бен, похоже, не слишком расстроен их разрывом.

Я видел проблеск боли в глазах Джордана, когда Чед принес Бену кофе и сел рядом с ним, чтобы посмотреть отснятые сцены. Дело в том, я не думаю, что Джордан вообще любит Бена. Ему больно от предательства, и уже много лет мужчины делают с ним одно и то же снова и снова. Они экспериментируют с ним и женятся на других.

Джордан подъезжает к дому Денвера и Мейсона и останавливается на улице.

Я уже собираюсь выходить, когда понимаю, что не хочу прощаться.

- Есть какие-нибудь планы на ужин?

- Я и так слишком навязался Денверу и Мейсону. Тебе следует поужинать с ними.

- Они останутся в Монтане еще несколько дней. - Когда я произношу следующие слова, сердце замирает, но не из-за того, о чем спрашиваю, а из-за того, что это подразумевает. - Тебе стоит зайти.

Да, с таким же успехом я мог бы сказать: «Ты должен войти в меня».

Джордан колеблется всего секунду, прежде чем согласиться.

- Где мне припарковаться?





Глава 16. Джордан


После сегодняшнего дерьмо-шоу, мне следовало бы пойти домой, забраться под одеяло и лечь спать. Вместо этого я сижу на табурете на кухне Денвера, а Блейк уверенно по ней расхаживает, будто у него нет тех же сожалений, что и у меня.

Пока я могу держать руки при себе, все будет в порядке. Тело, возможно, и кричит, чтобы я набросился на него, и постоянно представляет, как хорошо мы можем доставить друг другу удовольствие, но я достаточно силен, чтобы сопротивляться.

Думаю.

Я, блядь, надеюсь.

Когда Блейк пододвигает ко мне тарелку, я смотрю на нее.

- Я думал, ты сказал, что готовишь свое фирменное блюдо? Это...

- Мое фирменное блюдо - сыр на гриле. Думаешь, я умею готовить? Никто из парней в «Одиннадцать» не умеет, кроме Райдера. Я последние десять лет живу на чемоданах, в основном в отелях.

- Почему? Мне показалось странным, что ты живешь с Мейсоном и Денвером и у тебя нет собственного жилья.

- Я жил в отеле, потому что не знал, что делать дальше. Не вижу смысла снимать жилье или покупать что-то, когда почти не бываю дома. У меня был дом в Монтесито, когда «Одиннадцать» были вместе, но я там почти не бывал. Я подарил его своим родителям, когда стал сниматься в фильмах про Коби, и было бы странно сказать: «Ладно, я возвращаюсь домой. Убирайтесь».

- Ты мог бы жить с ними.

- С родителями? Мог бы. Если бы хотел быть задушенным их любовью.

- О нет, вот так проблема любимых детей!

Блейк смеется.

- Туше. Они замечательные, не пойми меня неправильно. Я навещаю их, когда могу, и стараюсь общаться с ними, но мне нравится свое личное пространство. Когда я дома, я все еще чувствую себя ребенком, и это так странно. К тому же, это не совсем близко. Но достаточно далеко, чтобы быть занозой в заднице, если работаю в Лос-Анджелесе.

- Вполне справедливо.

Я откусываю кусочек жареного сыра и показываю Блейку поднятый большой палец.

- По крайней мере, ты не испортил самое простое в приготовлении блюдо.

- Вот почему это мое фирменное блюдо. - Он присоединяется ко мне у стойки, подтаскивая еще один табурет. - Ну, как ты после сегодняшнего?

Я притворно вздыхаю.

- Это что, сыр-гриль, приготовленный из жалости?

- Если бы я тебя жалел, то заказал бы доставку алкоголя на дом.

- А, значит, ты меня любишь не настолько, чтобы побаловать чем-нибудь вкусненьким? - Как только эти слова слетают с губ, мне хочется поморщиться, потому что это звучит настолько сексуально, что даже не смешно.

Ладно, может, и смешно, потому что Блейк запрокидывает голову и смеется.

- Я угощу тебя вкусненьким, если хочешь, но, по-моему, мы договорились не заходить так далеко.

- Я говорил о еде и вине. Выбрось свои пошлые мысли из головы. - Но нет, серьезно, пожалуйста, стой на своем.

- Конечно, говорил. Как и во все предыдущие разы, когда флиртовал со мной. Только тогда ты на самом деле не ожидал, что я скажу «да».

Мы переходим на опасную территорию флирта, и он прав. Когда мы начали работать над нашим фильмом, я не сомневался, что мой флирт от него отскакивал. Теперь… после Монтаны…

Он выжидающе смотрит на меня, но я не могу на это ответить.

Светлые волосы Блейка растрепаны, а голубые глаза весело блестят.

- Нам нужно поплавать.

- У меня нет плавок. Твои друзья украли их у меня в Монтане.

Блейк фыркает.

- Тебя это не остановило.

Мысль о Блейке, мокром и обнаженном, в бассейне... Я не могу пойти туда, но очень хочу.

- Я больше не голоден.

Блейк встает и выводит меня на улицу, захватив по пути полотенца.

Это ошибка, которую я совершал миллион раз, и, вероятно, буду совершать и впредь. Потому что, несмотря на то, что всегда в конечном итоге страдаю, я хочу увидеть, как Блейк распадается на части. Только на этот раз я хочу быть этому причиной.

Блейк стягивает рубашку через голову и бросает ее на траву, направляясь к бассейну. Наружные фонари освещают его силуэт, и когда он поворачивается ко мне с игривым выражением лица, синие отсветы бассейна придают ему неземную привлекательность.

Он вполне мог бы стать самым привлекательным мужчиной, с которым я когда-либо был.

Его пальцы ныряют за пояс брюк и стягивают их вниз по ногам вместе с нижним бельем, обнажая потрясающую задницу.

Я видел ее только мельком, когда он был в стрингах, но совершенно голый… Блин, мне приходится стиснуть зубы, чтобы не набросится на него.

Он ныряет в бассейн, а я все еще полностью одет. Я снимаю рубашку и расстегиваю джинсы, одновременно снимая ботинки и носки. Блейк выныривает глотнуть воздуха и наблюдает за мной из воды, медленно продвигаясь к ближайшему от меня бортику.

Его пристальный взгляд касается каждого сантиметра моей кожи, пока я снимаю с себя одежду. Тело горит, и когда я сбрасываю нижнее белье на землю, его взгляд устремляется прямо на мой очень твердый член.

Затем этот уебок улыбается.

- О, это для меня?

Я тянусь к себе и мягко поглаживаю, оттягивая бархатистую упругую кожу.

Невозможно отрицать, как он на меня реагирует.

- Черт. Возможно, это была не такая уж хорошая идея, - бормочет Блейк.

- Почему?

- Потому что я обещал, что не буду пытаться заняться с тобой сексом, но ты твердо стоишь на своем.

- Игра слов?

- Определенно. - Блейк направляется к ступенькам бассейна и выныривает ровно настолько, чтобы я мог увидеть его член в похожем состоянии.

Я отпускаю свой и подхожу к бортику бассейна, опускаюсь на него и свешиваю ноги в воду. Блейк наблюдает за мной, и, как и в прошлый раз, когда мы были вместе обнажены, мне нравится, как его взгляд блуждает и охватывает меня целиком.

Я возвращаюсь к своему члену, медленно поглаживая его, и приходится прикусить губу, чтобы не издать ни звука и не отпугнуть Блейка. Я смотрю вниз, где работаю над собой, и отклоняюсь назад, поддерживая себя свободной рукой.

- Джорд... - хрипит Блейк.

Мой взгляд устремляется на него. Его голодный взгляд, то, как он не может оторвать его от того, что я делаю, - вот то дерьмо, от которого я кайфую.

Блейк выглядит так, будто хочет сделать со мной так много всего, и я не хочу ему отказывать. Вообще. Должен, но не хочу.

- Возможно, мне понадобится помощь, - говорю я.

Он колеблется, но недолго. Блейк движется ко мне, вода обтекает его тело, и он оказывается рядом со мной. Он на последней ступеньке, вода доходит ему до сосков. Я сижу на бортике бассейна, и он как раз на необходимом уровне, чтобы наклониться…

- Ты уверен? - шепчет он.

- Что мне нужна помощь?

- Что хочешь этого. От меня.

- Я не хочу хотеть этого от тебя, но хочу. Этого не изменишь.

Его голубые глаза, кажущиеся еще синее из-за отражающихся в воде огней, пронзают меня насквозь, и я с трудом сдерживаю дрожь.

- Залезай в воду. - У него теплый и глубокий голос, звучащий очень похоже на голос, которым он озвучивает Коби Годспида. Он на октаву ниже его естественного голоса. И хотя я уверен, что он специально так делает для своих фильмов, сейчас создается впечатление, что он ничего не может с собой поделать.

- Я подумал, что ты, возможно, захочешь сначала попробовать. Могу сказать, что вкус хлорки не из приятных, так что у тебя есть шанс, пока я весь не промок.

Он открывает рот, но не издает ни звука. Я бы принял это за нервозность, если бы не его голодный взгляд.

- Я... э-э... не знаю, как.

- Могу показать. - Я тянусь к его затылку и крепко сжимаю волосы.

Он высовывает язык, облизывая губы, и его кадык дергается. Когда я ласково прижимаю его рот к своему члену, мне приходится задержать дыхание, потому что я не могу поверить, что это происходит наяву.

- Оближи головку.

Я пытаюсь контролировать свою реакцию на первое прикосновение его языка к моей щелке, но сдержать дрожь почти невозможно.

Он облизывает мой член, хотя я и не говорю об этом, ему даже не нужно объяснять, что делать дальше. Блейк инстинктивно снова открывает рот и медленно втягивает головку.

- Блядь, - шиплю я.

Он отстраняется.

- Я сделал что-то не так?

- Вовсе нет. Не ожидал, что ты это сделаешь… Это было... да, охуительно. Твой рот такой... такой... -Это сломает меня.

Блейк снова опускает голову, и на этот раз, когда берет меня в рот, я позволяю ему взять инициативу в свои руки. Он пробует меня, попеременно облизывая головку и посасывая, но пока не решается зайти дальше, и это справедливо. Он уже сделал больше, чем я ожидал.

Возможно, в глубине души я надеялся, что мысль о том, чтобы сделать мне минет, заставит его переосмыслить все и положить этому конец сейчас, пока не началось по-настоящему, но не тут-то было. Он не только жаждет этого, он прирожденный мастер.

Трудно удержаться, чтобы не вонзиться ему в рот. Я годами сдерживался с новичками, но с Блейком...

- Блядь, Блейк. - Стискиваю зубы и сжимаю задницу, пытаясь сдержаться, потому что мне так сильно хочется толкаться в теплоту его рта, что боюсь причинить ему боль, если позволю себе такое. Я хочу трахнуть его в рот и кончить ему в глотку, но еще слишком, очень, очень, очень, очень, очень рано делать с ним такое.

Мне нужно, чтобы он остановился, пока я еще могу сдерживаться.

- Поцелуй меня, - говорю я и оттаскиваю его от своего члена.

Блейк поднимает на меня взгляд, на его лице написано замешательство.

- Если будешь продолжать в том же духе, я не смогу сдерживаться, - говорю я.

Его легкая хмурость сменяется радостью.

- Может, я не хочу, чтобы ты сдерживался.

- Эй, притормози немного. Слишком большое давление на меня. Нам нужно делать шаг за шагом. Ты же в первый раз катаясь на лыжах не просишь сначала попробовать «бриллиантовую трассу»[1].

Он улыбается.

- И в данной ситуации твой член – «бриллиантовая трасса»? Ты такого высокого мнения о себе, да?

- Разве ты не знаком со мной?

Он смеется.

- Верно.

- Кроме того, нам еще столько всего предстоит исследовать сегодня вечером.

- О, правда?

- Мммм. - Я отстраняюсь от него и ныряю в бассейн.

Вода согрета до идеальной температуры. Блейк стоит на последней ступеньке, и мы почти на одной высоте, когда я подхожу и обнимаю его, прижимая нас друг к другу.

Его твердый член упирается мне в бедро, и он проводит руками по моим широким плечам и вниз по груди, проводя пальцами по соскам.

Я резко втягиваю воздух и прошу его снова.

- Поцелуй меня. Я скучал по твоим губам.

- Я подумал, может, тебе надоело целовать меня после сегодняшнего.

Хотя он дразнит, в тоне есть какая-то серьезность, которую я не могу расшифровать.

- Мм, твой язык у меня во рту, дубль за дублем. Ненавижу свою работу.

Но даже когда притягиваю его ближе, Блейк не делает попытки поцеловать меня, и тут я понимаю…

- Хочешь притормозить? - спрашиваю я.

Он качает головой.

- Просто боюсь, что, как только мы начнем, я не захочу останавливаться.





сложная трасса, для профи





Глава 17. Блейк


Я не захочу останавливаться. Совсем. Именно это я и хотел сказать, но сдержался. Хотя остатки моей решимости улетучились, я все еще могу контролировать свой рот. Или, по крайней мере, слова, выходящие из него.

Когда дело доходит до поцелуев с Джорданом, да, тут я себя не контролирую. Особенно когда он говорит:

- Нам не обязательно останавливаться.

Спасибо, блядь.

Не думаю, что он ожидает, что я практически наброшусь на него, но я делаю именно это. Я обхватываю ногами его талию, обвиваю руками шею и прижимаюсь губами к его губам.

Джордан отшатывается, но хватает меня за задницу, прижимая к себе, пока посасывает мой язык. Мои бедра двигаются навстречу ему, ища трения.

Думал ли я, что сосание члена и ласки с парнем когда-нибудь смогут так меня завести? Ни за что. Но я никогда и не задумывался об этом раньше.

Я не знал, что значит по-настоящему кому-то отдаваться. Не так. Не там, где я во власти Джордана, в его умелых руках, и без каких-либо оговорок.

Конечно, был момент, когда Джордан сказал, что я могу попробовать его на вкус, и я немного запаниковал, но не потому, что не хотел этого. Я просто подумал, что у меня плохо получится. Черт, возможно, так оно и было, но то, как Джордан относится ко мне, подбадривает и поддерживает, и все еще очень тверд, меня не смущает.

Я хочу сделать это снова, только лучше. Я хочу, чтобы он кончил. И с легким привкусом пред-семени, который, как показалось, я почувствовал на языке, хочу попробовать всю его сперму целиком.

Я чувствую в нем силу, когда он поддерживает меня, хотя мы в воде и я практически невесом. Мы целуемся еще немного, его губы такие же крепкие, как и руки.

Мне не терпится сделать то, что я хотел тогда, в джакузи в Монтане. Я хочу обхватить пальцами его длинный член и ласкать до тех пор, пока он не потеряет над собой контроль.

Вспоминаю, как он дрочит в душе, наблюдая, как я делаю то же самое… Блядь. Я отрываюсь от его губ.

- Можно... Можно... - Почему я не могу этого произнести?

- Чего ты хочешь? - Спрашивает Джордан. - Скажи мне точно, чего ты хочешь.

- Я хочу потрогать тебя.

- Знаешь что, - Джордан несет меня к краю, пока спина не прижимается к кафельному бортику бассейна. - Держись за меня, и пока трогаешь, я буду трогать тебя в других местах.

- В других местах...

На его лице появляется улыбка, когда он протягивает руку и просовывает палец между моих ягодиц.

- Ты можешь сказать «нет».

- Я не хочу.

Он тут же убирает руку.

- Вполне справедливо. Будем двигаться в твоем темпе.

- Нет, я имел в виду… Я не хочу говорить «нет». Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне там.

- Ух ты, когда ты идешь ва-банк...

- Скажешь это позже.

Джордан выглядит ошеломленным.

- Я плохо на тебя влияю.

- Мммм. - Я протягиваю руку между нами. - Конечно, влияешь. - Чтобы обхватить нас обоих, мне приходится ослабить хватку и еще глубже погрузиться в воду, но когда мне удается это сделать, по телу пробегает волна удовольствия.

- Определенно, это все моя вина, - выдыхает Джордан. - Я возьму на себя всю заслугу… то есть, всю вину.

- Это все твоя вина. - Я провожу рукой по нашим членам, крепко сжимая и поглаживая долго и настойчиво. - Твоя вина, что я так отчаянно хочу тебя.

Джордан издает горловой звук и снова целует меня. Я не сдерживаюсь.

Это совсем не похоже на то, что было сегодня на съемочной площадке. Более остро, более интенсивно, и вызывает во мне чувство потребности. На съемочной площадке, хотя это и заводило меня - этого нельзя отрицать, - я осознавал, что говорю, как наклоняю голову, как это будет выглядеть в объективе камеры.

Здесь и сейчас нет камер. Здесь нет никого, кроме нас с Джорданом, и я делаю то, что считаю правильным.

Моя рука, обхватывающая нас, замерла, потому что я сосредоточился на языке и рту Джордана, но когда он двигает бедрами, скользя своим членом по моему, в моем кулаке, вспоминаю, что нужно продолжать.

Джордан отрывается от моих губ ровно настолько, чтобы сказать:

- Не останавливайся, ладно? Сосредоточься на том, что ты делаешь, и расслабься.

Я киваю, и затем его губы возвращаются к моим губам. Я продолжаю ласкать нас обоих, и в этот момент палец Джордана надавливает на мой вход.

Я немедленно делаю прямо противоположное тому, что он мне велел.

Он проводит губами по моей щеке и спускается к шее. Я жду, что он рассмеется или, может, поиздевается надо мной за это, но он только подбадривает.

- Так хорошо чувствовать тебя рядом со мной. Я так сильно хочу тебя. - Еще несколько легких поцелуев на коже.

Ничего такого, чего бы я не слышал раньше, но в глубоком тембре голоса Джордана, в том, как он обнимает меня, не могу отрицать, есть что-то особенное.

Потому что Джордан - мужчина, потому что он здесь играет доминирующую роль, или, может, просто я дружу с Джорданом и знаю, что он не использует меня из-за моего имени или славы.

Да, это, пожалуй, самая опьяняющая часть всего процесса.

Слушая его шепот о том, как сильно он меня хочет, я могу расслабиться.

Его палец проникает в меня, и, не буду врать, поначалу это странно. Это заставляет меня извиваться, и не в лучшем смысле этого слова. Но затем рот Джордана отвлекает, захватывая мои губы и просовывая язык между ними.

Он дразнит задницу, выворачивая меня наизнанку, медленно трогая меня пальцами. Чем больше он забавляется, тем больше мне это начинает нравиться, а потом, вдруг, он попадает в точку внутри меня, и все становится в тысячу раз лучше.

Джордан тоже это знает, потому что от нежных слов и прикосновений не осталось и следа. Он толкается в мой кулак, одновременно надавливая пальцем на простату, и я почти кончаю, не удержавшись.

Оргазм все нарастает и нарастает, достигая невероятных высот. Там, где я ожидал, что он обрушится, как накатывающая волна, он балансирует на краю, совсем не падая.

- Не могу дождаться, когда трахну тебя, - ворчит он.

С моих губ почти срывается да, но он продолжает.

- Не сегодня, но это произойдет. Если тебе нравится палец, представь мой член.

Я учащенно дышу, не в силах набрать в легкие достаточно воздуха.

- Я возьму тебя сзади, крепко сжав твои волосы, может, посмотрю, как ты оседлаешь меня.

У меня вырывается стон, потому что я этого хочу. Странно, что я этого хочу, но в этот момент это не кажется странным. Звучит возбуждающе и всепоглощающе, и он прав. Если один только один палец может превратить меня в извивающееся, нуждающееся существо, я хочу посмотреть, на что еще способен Джордан.

- Скажи, когда будешь близко.

Близко? Я близко с тех пор, как он впервые прикоснулся ко мне.

- Я хочу вместе рассыпаться на части. Кончить одновременно.

- О, черт. - Мои глаза закатываются. - Блядь, это… Да, я сейчас...

Не успеваю осознать происходящее, как понимаю, что палец Джордана исчез, а меня вытаскивают из бассейна.

Моя задница опускается на выложенный плиткой бортик, и когда из моего члена вырываются первые струи спермы, рот Джордана накрывает головку и всасывает меня до основания.

Я закрываю глаза, потому что силы оргазма достаточно, чтобы заставить все тело содрогаться. Рот Джордана на мне только усиливает взрыв.

У меня перехватывает дыхание, оно затрудненное, и даже после того, как сперма заканчивается, а Джордан отстраняется и вытирает рот, я все еще не могу нормально дышать.

- Я думал, ты говорил, что химикаты для бассейнов на вкус отвратительны? - Я горжусь, что даже половину этого предложения произнес, не переводя дыхания.

Он усмехается.

- Да, но оно того стоило. Я не хотел, чтобы тебе пришлось испытать это на себе, особенно во время твоего первого минета. Иначе ты бы никогда больше не сделал его.

- О, спасибо, что позаботился обо мне.

- О тебе? Я забочусь о твоем будущем парне. Я щедрый.

- Он заранее тебе благодарен, - сухо говорю я.

Я откидываюсь назад, шершавая поверхность у бассейна царапает спину, но мне все равно.

- Блядь, меня просто выжало.

- И тебя, и меня, обоих.

О, подождите. Я приподнимаюсь на локтях.

- Ты… Мне нужно… - Я указываю на его член.

- Я кончил сам. Когда я вот так проглотил тебя, это не заняло много времени. Это было так горячо. Но, может, ты не будешь говорить Денверу, что я осквернил его бассейн?

- Мы добавим больше химикатов. Все будет так, как будто этого никогда не было.

На лице Джордана читается что-то неразборчивое. Он улыбается, но, кажется, делает это с большим усилием.

- Думаю, мне пора выйти, высушиться и пойти домой.

- Домой? Ты не хочешь остаться? Денвер и Мейсон не приедут домой еще несколько дней.

Он смотрит на меня.

- Ты хочешь, чтобы я остался?

- После такого? Определенно.

- Ладно. Останусь.



***



Быть разбуженными писком наших телефонов, это не к добру.

Джордан извивается в моих объятиях.

- Прости. - Я отстраняюсь.

Он смеется.

- Это не первый раз, когда ты обнимаешь меня во сне.

- Верно. - Только на этот раз уверен, это было сделано намеренно. Я хочу и дальше прикасаться к нему так часто, как только смогу. Его тело словно магнит, и меня притягивает к нему.

- Это твой телефон или мой? - спрашивает он. - Оба.

- У нас неприятности? - спрашиваю я. - Либо так, либо нас обоих номинировали на «Оскар», хотя фильм еще даже не вышел в прокат.

- Черт. - Джордан хватает свой телефон с прикроватного столика и, прищурившись, смотрит на него. - Новый рекорд. Семнадцать пропущенных звонков от моего менеджера. Девять от моего агента. И тринадцатое от Джоджо.

- Как мы могли все это проспать?

- У меня на телефоне включен таймер. Он отключается между полуночью и пятью.

- Ух, сейчас только пять? Нам нужно быть на съемочной площадке через час. - Я достаю свой телефон, чтобы проверить. - Ну, у меня есть сообщение от моих людей с просьбой перезвонить, так что, возможно, проблемы у тебя. Что логично. Я ни в чем не виноват.

Джордан придвигается ко мне.

- То, чем мы занимались прошлой ночью, совсем не невинно.

Задница сжимается при воспоминании о том, как Джордан трахал меня пальцем в бассейне.

Я все еще ощущаю потерю его пальцев и хочу большего.

- Думаю, мы уже договорились, что это все твоего влияние.

Улыбка и беззаботное отношение Джордана исчезают.

- Мы должны, э-э, всем перезвонить. Выяснить, что происходит.

Не знаю, что сказал не так, но, что бы это ни было, хочу взять свои слова обратно. Прошлая ночь... открыла мне глаза. Дала свободу. Я буду идиотом, если все испорчу, когда мне так много еще предстоит узнать с Джорданом.

Он соскальзывает с кровати, выставляя на обозрение свое высокое тело и голую задницу.

- Я чувствую, как ты пялишься. - Даже насмешливый тон не совсем уместен.

- Я что-то не то сказал? - спрашиваю я.

Джордан смотрит на меня через плечо.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты немного не в себе.

Он качает головой.

- Ничего. Мне просто интересно, в какой ад мы сейчас попали. Я не привык к таким драмам в своей жизни.

- Ладно, вот это определенно мое влияние, но, эй, это признак того, что ты действительно добился успеха. Ты не можешь так говорить, пока СМИ не оклеветали тебя за то, что, по их мнению, ты сказал, сделал или вырвал из контекста.

- Весело. Наверное, такова цена славы.

- Для достижения вершины действительно требуется много душевных сил, к сожалению.

Джордан возвращается к кровати и садится боком на край, чтобы по-прежнему смотреть на меня.

- От чего отказался ты?

- Практически от своей личности. Все пятеро парней из «Одиннадцать», пожертвовали собой. Харли, вероятно, пожертвовал больше всех. Сейчас он счастлив и у него все хорошо, но я видел, как он боролся со своей ориентацией большую часть десятилетия. Дело было не в том, что он не принимал себя, но он верил, что никто другой не примет его.

- Я понимаю. Когда я только приехал в Лос-Анджелес, меня предупреждали, что открытая гомосексуальность закрепит за мной определенное амплуа, но я был непреклонен в желании идти своим путем, и, думаю, это, отчасти, верно. Моя первая большая роль, мой прорыв - роль второстепенного персонажа-гея в сериале. Мне повезло получить главную роль в моей первой романтической комедии. Я получил ее только потому, что у парня, которого они хотели видеть, возникли проблемы с графиком. После этого я доказал, что, оказывается, могу хорошо сыграть натурала.

- Как думаешь, эта роль может отбросить тебя назад? - спрашиваю я. - Что, возможно, именно из-за нее тебя посчитают типичным персонажем-геем?

- На самом деле я надеюсь, что такая роль, как эта, откроет рынок для массового квир-кино. Я бы не возражал против того, чтобы меня знали как гея, который снимался во всех квир-романтических комедиях. Такой типаж меня бы устроил. Но да, возвращаться к второстепенным ролям и умирать на экране… я этого не хочу. Это риск, но думаю, если все получится, я смогу сделать очень много хорошего для мира квир-людей. Я хочу, чтобы это стало нормой.

- Должно стать. Определенно.

- Что ты обо всем этом думаешь?

- Что я вдруг понял, что я би?

Джордан моргает. Затем еще раз.

- Вот так просто, да? Выбрал определение и все? Большинству людей требуется немного больше времени...

- В смысле, оно подходит. Мне понравилось целовать тебя больше, чем я думал. Мне определенно понравилось в Монтане и просыпаться рядом с тобой. Прошлая ночь была феноменальной.

Джордан кланяется.

- Всегда пожалуйста.

- По умолчанию мы бисексуалы, не так ли?

- Ты можешь быть подвижным.

- Думаю, Райдер идентифицирует себя именно так. Он постоянно говорил нам, что сексуальность - это спектр, который часто меняется, и бла-бла-бла. Чем больше ярлыков навешивается, тем больше путаешься. Хорошо, что есть варианты для любого, кто в них нуждается, но для меня… я могу достаточно четко разделить свою ориентацию, чтобы сказать - у меня были отношения с представителями разных полов. Логический вывод: бисексуальность. Я знаю, что некоторым людям нужно копнуть глубже, но мне - нет.

Джордан берет меня за руку.

- Я рад, что для тебя это так легко.

- Я могу притвориться, что переживаю экзистенциальный кризис, хочешь? Вау, что со мной не так? Я не понимаю, почему мне нравится, когда чувак трогает меня за задницу!

- Спасибо. Так-то лучше. Но нет, серьезно, я рад, что у тебя все по-другому.

- Я тоже. Я достаточно долго общался с Харли и Райдером, чтобы понять это со стороны, но если бы не ты или, может, этот фильм, не думаю, что когда-нибудь разобрался бы в этом сам, или что это далось бы мне так легко, так что спасибо.

Снова появляется улыбка.

- Эй, вот то, что я делаю.





Глава 18. Джордан


Блейк, оказывается, опережает график, чтобы разбить мне сердце.

Он говорит обычные вещи, которые я слышал миллион раз, вроде спасибо и все благодаря тебе.

А еще с Блейком все сложнее, когда он даже не пытается отрицать, что это произойдет. Например, когда я пошутил о том, что его первый минет станет хорошим опытом для его будущего парня, он не ответил ожидаемое: «Нет, это разово».

Сколько раз я это слышал?

Ты исключение. Ты не правило. Ты мне нравишься, но я не представляю себя с мужчиной надолго.

Бац, и они встречают того единственного.

И все же, каждый раз мое глупое, маленькое, наивное сердце думает одно и то же. Этот может быть другим.

Я должен быть благодарен Блейку за то, что он другой. Не в том смысле, что обещает мне то, чего, знаю, он не даст, а потому, что он оправдывает меня. Я шучу о том, что это моя вина, он соглашается. Я упоминаю о будущих парнях, и он не вздрагивает.

Черт возьми, он даже смирился со своей новообретенной квир-стороной, наверное, быстрее, чем кто-либо из всех, кто когда-либо с этим сталкивался. Даже те, кто в глубине души всегда что-то знал. Это как бы застало Блейка врасплох, и он воспринял все спокойно.

Времена определенно изменились. Раньше, если человек не идентифицировал себя как типичный представитель гетеросексуальной и цисгендерной расы, это вызывало экзистенциальные кризисы. Теперь он может свободно принимать себя таким, какой есть, почти не задавая вопросов. Так бывает не со всеми, и предполагаю, это связано с системой поддержки его окружения. Присутствие людей с такой же ситуацией, безусловно, помогает процессу. Блейк знает, что он не одинок.

Я бы пошутил насчет того, что у меня волшебный член - один раз попробовал, и подсел, - но у меня нет на это ни сил, ни энтузиазма. Я не солгал - мне радостно за него, но и немного грустно, потому что обычно, сразу после принятия, они уходят.

- Готов приступить к работе? - Спрашивает Блейк, когда я заканчиваю бриться в его ванной маленькой электробритвой на батарейках, которую держу в машине на случай подобных ситуаций.

Терпеть не могу, когда приходится бриться каждый день перед съемками. Если бы это зависело от меня, я бы брился раз в неделю. Я не люблю отращивать бороду, но небольшая щетина еще никому не повредила. По крайней мере, не в плохом смысле.

Вчера вечером я чувствовал на своей коже щетину Блейка.

Я ополоснул лицо водой.

- Почти. Ты перезвонил своему агенту?

- Да. Он хочет встретиться со мной и моим менеджером сегодня.

- Мой тоже. Они едут на съемочную площадку. Твой сказал, о чем встреча?

- Нет, но могу догадаться. - Блейк сует свой телефон мне в лицо, а там фотография, на которой мы целуемся.

- Что за хрень? Как они... О, подожди, это со вчерашних съемок. И это даже не та показуха, что мы устроили для Бена. Это со съемок фильма.

- Кто-то, должно быть, держал телефон при себе и выдал это за настоящую фотографию, а не за то, чем является на самом деле. Но это проблема студии, верно? Не наша.

Я присвистываю.

- Ну, чья бы это ни была проблема, гарантирую, что сегодня кого-нибудь уволят. Я вижу, как Бен начинает: «Если никто не признается, я буду увольнять по одному человеку каждый час, пока не найду виновника». Он уже делал это раньше, когда случалось нечто подобное.

- Итак, хочешь сказать, что сегодня будет очень весело?

- Да. Не могу дождаться. - Как раз то, что нам нужно. Бен на тропе войны.

- Может, нам пойти на съемочную площадку по-отдельности? Не хочется подливать масла в огонь.

- Наверное, это хорошая идея.

Блейк переминается с ноги на ногу.

- Тогда я пойду. Я сказал своему менеджеру, что встречусь с ним в своем трейлере перед началом съемок. Дом Денвера запирается автоматически, когда закрывается дверь, так что ничего не забудь, иначе не сможешь обратно войти.

- Без проблем. - Я не могу смотреть ему в глаза, потому что вдруг стало неловко.

Я хочу, чтобы он проявлял ко мне нежность, но не хочу просить об этом.

Похоже, будто у него те же сомнения, но он быстро подходит, касается губами моей щеки и уходит.

Я одеваюсь и следую за ним пять минут спустя.

Как и предполагалось, когда я добираюсь до площадки, на съемочную группу кричат, хотя, что удивительно, это делает не Бен. Продюсер рассказывает всем о правилах, которые подписал каждый член съемочной группы при приеме на работу.

Утечки случаются. Некоторые из них санкционированы - в основном для того, чтобы вызвать шумиху вокруг фильма, - но большинство - нет. Не могу представить, чтобы кто-то из руководства приказал это сделать.

Скандалы с изменами - обычное дело в Голливуде, и даже там, где это не влияет на кассовые сборы, как в случае с Брэдом Питтом и Анджелиной Джоли в «Мистере и миссис Смит», такие скандалы преследуют актеров по пятам.

Будут выбраны стороны. Показы будут бойкотированы. Черт возьми, это может повлиять даже на тур воссоединения «Одиннадцать». Хотя, похоже, у этого есть свои проблемы, поскольку четверо из пяти участников уже открылись, а следующим это планирует сделать Харли.

По крайней мере, учитывая, что Блейк так быстро признал свою ориентацию, каминг-аут не станет для него проблемой. Если не…

Я останавливаюсь. Возможно, команда Блейка здесь для того, чтобы посоветовать ему спасти свою карьеру, и для этого они могут провернуть какую-нибудь олд-скульную голливудскую хрень с отрицанием.

Достав из кармана телефон, я отправляю сообщение Джоджо и прошу ее прислать мою команду к трейлеру Блейка, если они здесь. Я покидаю съемочную площадку, игнорируя всех смотрящих на меня, пересекаю площадку, где стоят наши трейлеры, и стучу в дверь Блейка.

Внутри слышен тихий шепот, но я не слышу ни слова.

Открывает один из людей Блейка и хмурится, сверкая молниями в глазах.

- Хорошо. - Все, что говорит он, прежде чем повернуться и уйти обратно в трейлер. Думаю, это и есть приглашение мне присоединиться к ним.

Когда я поднимаюсь по ступенькам, все взгляды обращены в мою сторону.

- Джорд, это Тони и Энтони, мои менеджер и агент. Или, как я люблю их называть, Тони Один и Тони Два, - говорит Блейк с дивана.

Звучит правдоподобно. Они даже выглядят одинаково - как голливудские синие воротнички. Как, Ари из «Антуража», но их двое.

- Твоя команда здесь? - Спрашивает меня Энтони.

- Уже в пути. - Я подхожу к Блейку и сажусь рядом, борясь с желанием дотянуться до его ноги и ободряюще сжать ее.

- Мы как раз говорили Блейку, что хотим разобраться с этой ситуацией быстро и без лишнего шума, - говорит Тони.

Конечно, они хотят.

- Мы можем сказать правду, - говорю я. - Что фотография была просочившимся кадром из фильма.

- Это не поможет, - говорит менеджер Блейка. - Только добавит спекуляций. Особенно после фотографии, сделанной несколько недель назад, на которой вы двое держитесь за руки в баре. Также ходят слухи от одного маленького блогера, который изо всех сил пытается сделать свой пост вирусным, рассказывая о том, как Блейк Монро поцеловал его в гей-баре.

Ах, твою мать.

- Это была подготовка к роли в этом фильме. Все раздувается до невероятных масштабов.

- Ладно, а какую версию событий вы двое собираетесь выстроить? - спрашивает Тони. - Потому что вы уже рассказываете противоречивые истории. Какой бы путь мы ни выбрали, нам всем нужно быть последовательными.

Я склоняю голову, глядя на Блейка.

- Что ты им сказал?

- Правду, что я не натурал. Это практически все, на что у меня было время, пока ты не появился.

- Если хочешь пойти по этому пути, то хорошо, но ты должен знать о рисках, - говорит Тони. - Не думаю, что это хороший шаг в профессиональном плане.

- Согласен, - говорит Энтони.

Блейк наклоняется вперед.

- При всем моем уважении, я не согласен. Я видел, что отрицание в этой отрасли может сделать с людьми. Если это уже стало достоянием общественности, то я не хочу пытаться снова это скрыть.

- Мы не говорим, что ты обязан это делать, - говорит Тони, - но ты, по крайней мере, должен отрицать любую связь с Джорданом, который еще несколько недель назад состоял в серьезных отношениях с режиссером этого фильма. Они думали о свадьбе.

Я отстраняюсь.

- Что, блядь? Нет, не думали.

- Если верить СМИ, такова история. А теперь, внезапно, повсюду появились фотографии и истории о вас двоих, - говорит Энтони.

- Изменил Бен. Но не я, - говорю я.

- Эта версия могла бы сработать, но когда просочилась ваша первая фотография в баре, СМИ больше интересовались тем, чтобы главной сенсацией стали вы двое, чем правдой, - говорит Тони. - Ваши имена привлекают больше внимания, чем имена Бена или его безымянного любовника.

У Энтони звонит телефон, и он выходит, чтобы ответить, но мы продолжаем, как будто он все еще здесь.

- Итак, какие у нас варианты? - Спрашивает Блейк.

Тони прислоняется к стойке.

- Если нужен мой честный совет, то надо все отрицать, но если ты скажешь мне, что через полгода захочешь публично заявить о своих однополых отношениях с кем-то другим, а не с Джорданом, то, вероятно, лучше всего будет сказать, что ты бисексуал, пансексуал или кто-угодно еще, но отрицать слухи об измене. Именно они нас больше всего беспокоят.

Ну, это прогресс, я думаю. Ему не нужно отрицать, кто он.

Но он не может быть со мной. Я знал это по другим причинам - что он скоро захочет отправиться в свободное плавание, - но услышать это из уст его менеджера... еще больше усугубляет ситуацию.

Мы с Блейком не можем и никогда не будем вместе ни в каком ином смысле, кроме физического сближения, которое не должно повториться.

Наверное, нам лучше покончить с этим сейчас.

- Мы будем все отрицать, - говорю я.

- Разве мы оба не должны высказать свое мнение по этому поводу? - Спрашивает Блейк.

Раздается стук в дверь, и в комнату заглядывает мой менеджер Арианна, но вместо того, чтобы обратиться ко мне, она смотрит на Тони и жестом приглашает его следовать за ней на улицу.

Я присаживаюсь на диван.

- Думаю, они решат все за нас, так что я соглашусь. Наше мнение не имеет значения.

- Я не хочу этого отрицать, - говорит Блейк.

Я поднимаю голову.

- Ты понимаешь, что это будет значить?

- Люди подумают, что мы вместе? Они все равно подумают.

- Люди подумают, что мы обманщики. Это может повлиять на фильм, на твой предстоящий тур, на всю нашу карьеру.

- Что это говорит о Голливуде, если две жалкие фотографии, вырванные из контекста, могут разрушить всю нашу жизнь?

- Что мы живем в ебаном испорченном мире?

- Но они делают так, что мы даже защитить себя не можем. Нам нельзя жаловаться. Наша личная жизнь может быть выставлена ​​напоказ в интернете, но если мы будем жаловаться на это, то для фанатов, которые считают, что имеют право на нашу жизнь, будем неблагодарными. Они считают, что именно они сделали нас теми, кто мы есть. Вместо того, чтобы публично жаловаться, нам следует поплакать над своими ведрами денег и заткнуться. Так токсично.

- Просто еще одна цена славы.

Блейк стонет.

- Серьезно? Как мы за такой короткий промежуток времени превратились из друзей в фальшивых бойфрендов, а затем в Ромео и Джульетту?

Я поднимаю руку.

- Чур, я - Джульетта.

- Они скажут, что мы должны прекратить встречаться.

- Да. - Я беру его за руку и переплетаю наши пальцы. - Но, эй, это все равно должно было случиться.

- Мы этого не знаем.

- Я - знаю.

- Я не хочу, чтобы это на этом заканчивалось. Такое чувство, что мы только начали. Я с нетерпением ждал продолжения прошлой ночи. - Блейк наклоняется ко мне, его горячее дыхание касается моего уха, и он говорит: - И того, что ты сделаешь все, что обещал.

Мне приходится подавить свою растущую эрекцию, но, черт возьми, я тоже этого хотел.

- Единственный способ продолжить - делать это втайне и принимать крайние меры, чтобы нас не поймали. Не знаю, хочу ли я с этим возиться. Я избегал этого всю свою карьеру и не хочу начинать сейчас.

Блейк издает невеселый смешок.

- Это кажется довольно ироничным, ведь я всегда только этим и занимался. В наших первоначальных контрактах с «Одиннадцать» были оговорки, что если у нас когда-нибудь будут отношения, мы должны будем действовать осмотрительно и никогда не подтверждать это публично, если только это не серьезно и мы собираемся жениться. Мы всегда должны были казаться доступными для наших поклонников.

Я вздыхаю.

- Тебе когда-нибудь казалось, что это... того не стоит?

- Много раз.

- Ты когда-нибудь думал о том, чтобы бросить?

- Ни разу.

- Почему мы так поступаем с собой?

- Мы тщеславны и готовы на все, чтобы потешить свое самолюбие, потому что это вызывает привыкание.

Я ссутулился.

- Вот дерьмо. Никогда не слышал более правдивого заявления. Знаешь, со мной такого никогда не было. До Бена я был знаменитостью среднего звена, с небольшой фанатской базой, и все было так просто. Если бы меня пригласили на «Золотой глобус», я бы почувствовал себя так, словно выиграл в лотерею. Когда Бен пригласил меня сниматься в своих фильмах, я подумал, вот оно. Вот сейчас все изменится. И так и случилось. Но...

- Не так, как ты ожидал? Чем ты известнее, тем больше у тебя проблем.

- Не уверен, что это того стоит, - признаюсь я. Думаю, это первый раз, когда я признался в этом самому себе, не говоря уже о ком-то другом. - Я был счастливее, когда был всего лишь немного знаменит.

- Как ты хочешь сделать? - Спрашивает Блейк, и я не хочу, чтобы он перекладывал это на меня.

- Парень, которым я был десять лет назад, сказал бы: «нахуй систему, давай делать все, что захотим».

- Ты можешь стать таким парнем, пожалуйста? Я… Я не готов прекратить.

- Я тоже.

Блейк поворачивается, закидывает ноги мне на колени и обвивает руками шею.

- Тогда мы не будем слушать, что они говорят. Мы будем…

- Блейк, - хнычу я и прижимаюсь лбом к его лбу. - Тебе, правда, стоит подумать о том, от чего ты отказываешься ради нескольких недель секса. Не пойми меня неправильно, это был бы невероятно горячий секс, черт возьми, мир рухнет, а я умру счастливым, но это все, что будет. Стоит ли рисковать всем ради этого?

Вместо ответа Блейк наклоняется ко мне и прижимается губами к моим губам. Его губы мягкие, но поцелуй уверенный, и думаю, это мой ответ.

Нас разнимает открывающаяся дверь трейлера Блейка, через которую проходят наши команды.

Стало тесно, и хотя это должно быть достаточно явным признаком - что для того, чтобы все это скрыть, понадобится целая команда - я знаю, что одним поцелуем мы все равно им бросим вызов.

- Что вы все нарешали? - спрашиваю я.

Арианна говорит за всех.

- Ваши отношения - это самоубийство для вашей карьеры.

Я медленно отстраняюсь от Блейка и осторожно снимаю его ноги со своих колен.

- Тогда какая у нас история?

- Правда, - говорит Арианна. - То, что вы двое - друзья. Джордан, ты помогаешь Блейку смириться с его ориентацией, но это все. Ни больше, ни меньше. Вы вместе снимаетесь в фильме, но между вами абсолютно ничего нет. Вас больше не должны видеть вместе. Вы больше не будете ходить в гей-бары вместе, и, ради всех ебаных святых, перестаньте целоваться на публике.

Я поднимаю руку.

- В нашу защиту могу сказать, что на просочившейся в сеть фотографии, где мы целуемся, мы просто выполняли свою работу. Хочешь сказать, что мы должны прекратить и это?

Она хмурится.

- Перестать проявлять привязанность на публике. Так лучше?

Неа.

- Мне это не нравится, - говорит Блейк. - Я не должен прекращать встречаться с Джорданом из-за того, что так считает общественность.

Он говорит это так, как будто мы реально встречаемся, хотя это совсем не так. Вся наша дружба была основана на том или ином глупом пари. Я тоже не хочу останавливаться, но думаю, это правильный шаг.

Чтобы спасти наши карьеры, нам нужно перейти в режим скрытности.

Легко.

Вполне выполнимо.

Как только Блейк закончит со мной, все исчезнет само по себе. Думаю, это продлится, максимум, до конца съемок.





Глава 19. Блейк


Я не понимаю, как Джордан может быть таким легкомысленным в этом вопросе, и не могу поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы по-настоящему проникнуться тем, через что Харли и Райдер проходили в течение многих лет. Видимо, я из тех придурков, которым нужно сначала столкнуться с гомофобными подтекстами индустрии, прежде чем я смогу по-настоящему ее понять.

Джордан не против нашей секретности, но потом говорит, что встречаться слишком рискованно, поэтому несколько дней после разговора с нашими менеджерами мы приходим на съемочную площадку, произносим свои реплики, снимаем сцены, а потом расстаемся, как будто мы даже не друзья.

Съемочная группа в еще большем замешательстве, чем когда-либо, Бен маниакально улыбается нам, как будто знает, что все это было игрой, и мы никогда не были по-настоящему вместе, и все, о чем я могу думать, это… я не должен был этого допускать.

Джордан думает, что все закончится через несколько недель, но я слишком боялся спросить, имел ли он в виду нас, шумиху в прессе по этому поводу или фильм.

Я должен был сказать Джордану, что для меня это не случайное увлечение и что я испытываю чувства, которых не испытывал с тех пор, как был подростком. Может быть, даже тогда.

Когда я думаю о Джордане, у меня в животе порхают бабочки. Жуткий трепет, нервное возбуждение. Я не из тех, у кого бабочки в животе. Я не люблю чувства. Не потому, что против них. Причина, по которой у меня не было настоящих отношений, не в том, что я их ненавижу. Я никогда не встречал человека, который бы привлек мое внимание, так как Джордан.

Но он убежден, что все это временно, наши менеджеры говорят нам, что это самоубийство для карьеры, а я сижу сложа руки и делаю, как мне говорят, хотя внутри больно.

Это уже начинает меня изматывать.

Я прихожу на площадку пораньше, до съемок, потому что вчера вечером оставил свой сценарий - снова обновленный - в трейлере, и не знаю своих реплик, но как только захожу на съемочную площадку, меня тут же, как обычно, начинают преследовать взгляды.

Учитывая, что я был участником крупнейшего бойз-бэнда на планете, а затем стал героем боевиков, удивительно, что это первый крупный скандал, связанный со мной.

Конечно, слухи были и раньше - у всех нас они были. Один из нас умер, у одного из нас был нелепый райдер дивы, с нами было трудно работать, но все они растворились, потому что ничего не значили.

У меня никогда не было ничего настолько грандиозного.

Возможно, потому, что другие парни из «Одиннадцать» были популярнее меня, и они всегда были более драматичными. Я тихий, замкнутый человек.

Возможно, Джордан был прав, и известность среднего уровня - это лучшее место, где скандалов мало, а работа постоянная.

Ко мне подходит помощница продюсера и спрашивает, нужна ли мне помощь, а я рявкаю ей: «Кофе», как какой-то диктатор. Ее лицо вытягивается, а затем над бровью появляется небольшая морщинка.

Я ссутуливаюсь и останавливаюсь, потому что я не такой. Я не отдаю приказы людям. Я не Бен.

- Простите. Тяжелое утро. Не могли бы вы, пожалуйста, принести чашечку кофе в мой трейлер?

Она поспешно уходит.

Я прихожу в свой трейлер, хватаю сценарий со стола, а затем бросаюсь на кровать в глубине и начинаю перечитывать сегодняшние сцены.

Ох, блядь. Это сцена, в которой два персонажа раскрывают свои души и признаются, что они нравятся друг другу и хотят продолжать встречаться, хотя Мэддену больше не нужен фальшивый парень.

- Я хочу, чтобы это было по-настоящему, - говорю я.

Погружение - залог успеха. Сегодня не составит особого труда проникнуть в мысли Мэддена.

Я перечитываю реплики и даю им впитаться, молясь, чтобы они вспомнились, когда понадобятся.

В дверь стучат, и я приглашаю войти, предполагая, что это мой кофе, но когда поднимаю глаза, там стоит Джордан с чашкой в руке и легкой улыбкой на лице.

- Говорят, ты накричал на бедного ассистента, чтобы тот принес тебе это. - Он поднимает стакан.

- Я сразу извинился.

- Да, но ты не кричишь. Ни на кого.

- Я устал.

- Плохо спал?

Если вообще спал.

- Не очень.

- Ты выглядишь сильно взвинченным. - Джордан ставит стакан на стол, чтобы я не мог дотянуться до него.

- Ты не дашь мне это?

- Я дам тебе кое-что другое.

Надеюсь, он хотел, чтобы это прозвучало так же непристойно, как я услышал.

Джордан подходит ближе.

- Знаешь, сколько раз я садился в машину, чтобы поехать домой к Денверу и увидеть тебя?

В животе у меня все переворачивается, и когда Джордан тянется за спину и стягивает свою футболку, мой член натягивается под тренировочными штанами.

- Почему ты этого не сделал?

- Сначала... - Он хватает меня за лодыжки и тянет вниз, так что мои ноги свисают с кровати. - Я пытался дождаться, пока не утихнет шумиха в прессе. Похоже, они не знают, где ты остановился, и это хорошо, но возле моего дома ошиваются несколько стервятников, которые ждут, когда я сделаю шаг.

- Прости. Я не знал. Может, стоит на некоторое время переехать в отель?

Джордан облизывает губы.

- Мм, может быть. Но они были хорошим сдерживающим фактором. Мне удавалось держаться подальше. - Он смотрит на меня сверху вниз, и хотя я полностью одет, от жара в его глазах чувствую себя обнаженным.

Джордан задирает мою футболку, обнажая пресс.

- Я был таким хорошим мальчиком, делал то, что говорили мой менеджер и агент. - Его рука скользит вниз по телу и обхватывает мой член поверх спортивных штанов.

- Я не хочу, чтобы ты был хорошим. Я не хочу, чтобы ты держался подальше.

- Я уже несколько дней говорю себе, что должен. Что так будет лучше для нашей карьеры. Но есть одна вещь, которая не дает мне уйти.

- Что это? - Хриплю я.

- Я еще не был в этой заднице.

Я быстро оглядываюсь по сторонам в поисках чертовых часов.

- Сколько у нас времени?

- Недостаточно.

- Черт.

- У меня в планах кое-что другое.

- Все, что угодно. - Я уже отчаянно хочу его, а он едва прикоснулся ко мне.

Джордан опускается на колени, стягивает с меня спортивные штаны и нижнее белье и бросает их на пол.

Мой член готов и стоит торчком.

- Поставь ноги на кровать, - говорит он.

Я делаю это немедленно, без лишних вопросов, и он опускает голову. Я жажду ощутить его рот на члене, даже жду этого. Предвкушение прокатывается по телу дрожью. Вот почему, когда его язык касается моего ануса, я вздрагиваю.

- Доверься, - шепчет он, а затем его рот возвращается ко мне.

Я пытаюсь расслабиться и вспомнить, как приятно было чувствовать внутри его палец. Сначала было странно, но как только я смог открыться для него, все изменилось. Я хочу почувствовать это снова.

Джордан кладет свою большую руку мне на бедро, раздвигая ноги шире, и я поправляю ступни. Другая его рука тянется к моему члену и лениво поглаживает его, пока его язык дразнит.

Я хочу лучше рассмотреть, поэтому опираюсь на локти, но они, мягко говоря, дрожат. Тело вибрирует, пока я наблюдаю, как его голова движется у меня между ног, пока он дрочит мне опытной рукой.

- Ох, блядь. - Двойные ощущения заставляют мою кровь кипеть.

Бедра непроизвольно дергаются. Как я мог не знать, насколько это может быть приятно?

Как бы сильно я ни хотел видеть все, что он делает, не могу удержаться и закатываю глаза. Я крепче вцепляюсь в одеяло, и когда кажется, что я вот-вот шагну за край, рот Джордана внезапно исчезает.

Я хочу возразить, но тут он говорит:

- Шшшшш, тише, любой прохожий может тебя услышать, и именно поэтому я держусь на расстоянии на съемочной площадке.

Я в замешательстве.

- Я был громким?

- Издаваемые тобой звуки, греховны, и я люблю их, но не тогда, когда мы пытаемся быть незаметными. Как думаешь, если я продолжу, ты кончишь?

- Да.

- Скоро? Время поджимает, и нужно поторопиться. Хочешь мои пальцы?

- Да, блядь.

- В этот раз я использую больше одного.

- Давай.

- Ладно, подожди. - Его рука отстраняется от моего члена, и я скулю. - Серьезно. Тебе нужно вести себя тише. Кусай подушку, если нужно.

- Я могу вести себя тихо. - Хотя, могу ли? Я даже не заметил, что производил какой-то шум.

Звук шуршащей обертки наполняет уши, и когда я смотрю, Джордан разрывает... презерватив? Нет, подождите, это смазка. Он смазывает ею два пальца.

- Ты носишь ее с собой? - спрашиваю я.

- Почти каждый день.

Я хмурюсь, что только вызывает у него улыбку.

- Я не использовал ее после Бена.

Хочется пошутить и сказать, что мне все равно, но это было бы ложью. Большой, жирной ложью.

Это ненормально - чувствовать себя собственником по отношению к кому-то, да? Особенно к тому, с кем установлены границы.

Джордан снова начинает ласкать меня одной рукой, но вместо языка вводит внутрь палец и засасывает одно из яичек в рот.

Мои бедра отрываются от кровати, и на этот раз я определенно слышу свой стон.

- Блядь, и как я должен молчать?

Он что-то бормочет в ответ, но я не могу понять, что он говорит. Он лижет и дразнит мои яйца и основание члена до тех пор, пока я настолько не отвлекаюсь, что перестаю замечать второй палец в своей заднице.

Только когда он начал двигать ими внутрь и наружу, находя ритм и массируя то чувствительное место внутри, я обратил внимание на то, что он делает. Волшебство его рук и рта, работающих вместе, ввергает меня в эйфорию, и я не могу за ним угнаться.

Рот, язык, поглаживание, простата - всего слишком много, но в то же время и недостаточно.

Джордан поднимает голову.

- Ну же, детка, готов развалиться на части ради меня?

Все, что я мог сделать, это кивнуть.

- Мне нужно снова проглотить тебя целиком. Одного глотка было недостаточно. Кончи мне в рот. -Он наклоняется надо мной и накрывает губами головку.

Видимо, это последнее, что мне было нужно. В тот же миг, как влажное тепло его рта окутывает меня, я кончаю, забывая обо всех попытках вести себя тихо. Я громко кричу. Я стискиваю зубы и закрываю рот, пытаясь сдержать крик, но это все равно, что пытаться остановить бульдозер камнем.

Стоны Джордана смешиваются с моими, и он едва дает мне время прийти в себя, прежде чем забирается на меня, оседлывая грудь.

Он приспускает свои спортивные штаны и боксеры под яйца, а затем берет себя в руки и начинает усердно дрочить.

- Позволь мне. - Слова вылетают с трудом из-за того, что я пытаюсь отдышаться. Я тянусь к нему, но Джордан качает головой.

- Мне нужен твой рот. Это займет всего секунду. Видеть, как ты вот так кончаешь… - хрипит он. - Блядь, я сейчас…

Я быстро поднимаю голову и беру в рот головку его члена. Если в тот вечер у бассейна я испытывал искушение, но одновременно боялся проглотить его сперму, то на этот раз у меня нет времени на раздумья. Обхватываю его губами, он кончает, и все, о чем я могу думать, - это дышать носом и глотать.

Солоноватый привкус скользит по моему горлу, но я едва замечаю это. Я слишком занят, отвлекаясь на искаженное лицо кончающего Джордана.

Его щеки пылают, глаза плотно зажмурены, и он прикусывает губу, как будто изо всех сил старается не шуметь, кончая мне в рот.

В конце концов, он заканчивает и плюхается на матрас рядом со мной. Я хочу что-то сказать, но что?

К черту нашу карьеру, ради которой мы оба так усердно трудились? Вряд ли.

Рискнешь со мной? Ага, я не хочу, чтобы звучало как песня ABBA.

Это должно быть что-то глубокое, нечто, что заставит Джордана понять, что я хочу большего, чем то, что он и наши менеджеры нам дали.

Это должно быть…

Джордан поправляется и встает.

- Нам пора вставать и выходить. Нужно отснять несколько сцен.

…не это.

У нас даже нет времени насладиться.

- Я пойду первым. - Джордан поднимает с пола свою футболку и натягивает ее. - Увидимся на площадке.

Я в оцепенении. Член все еще обнажен, а задница полна смазки, но я не могу пошевелиться. Потому что все произошло очень быстро.

Только что произошел один из лучших сексуальных опытов в моей жизни, а в следующую минуту он уходит.

Перед уходом Джордан берет принесенный мне кофе и делает глоток.

- Мм, еще теплый. Вот, выпей. - Он протягивает мне стакан и направляется к двери, приоткрывая ее и оглядываясь по сторонам, прежде чем броситься бежать.

Да, я уже ненавижу прятаться, и не хочу этого делать.





Глава 20. Джордан


Блейк смотрит мне в глаза с такой искренностью, что это поражает до глубины души. Верхний свет обжигает шею, а объективы камер фокусируются только на мне и Блейке, но ощущение мурашек, пробегающих по спине, не имеет ничего общего с тем, что за нами наблюдает бесчисленная съемочная группа, оно связано с нежностью, с которой Блейк смотрит на меня.

Это не похоже на репетицию. Это не похоже на съемочную площадку.

Его голубые глаза пристально смотрят на меня и умоляют поверить его словам.

- Я хочу этого. Тебя и меня. Хочу, чтобы это было по-настоящему, хочу, чтобы ты был моим парнем, и… я люблю тебя.

Я с трудом сглатываю. Черт, почему мы должны были снимать эту сцену именно сегодня?

- Я...

Он прижимается своим лбом к моему.

- Пожалуйста. Дай нам реальный шанс.

Он должен был произнести имя моего персонажа - Эймон - но он этого не делает. Я жду, а когда этого не происходит, я жду, что Бен крикнет «стоп».

И этого тоже не происходит. Что они со мной делают? Это слишком реально.

Как будто все в этой комнате исчезают, и остаемся только мы с Блейком. Нет ни СМИ, ни съемочной группы, ни Бенджамина Рандта.

- Я хочу, чтобы мы были настоящими, - хриплю я. - Думаю, я никогда и ничего не хотел сильнее.

Я даже не играю.

Я хочу большего с Блейком, но чтобы добиться этого, я рискую своей карьерой, своим сердцем, но, возможно, больше всего - своим достоинством.

Потому что со всеми остальными парнями, хотя у меня и была надежда, в глубине души я знал, что они уйдут, и я приму это. С Беном я, наконец-то, смирился с тем, что он хочет остаться, но я все еще сдерживался и отказывался отдавать себя целиком. А с Блейком? Я знаю, чем это закончится, но не защищаю себя. И из всех, возможно, именно его я хочу больше всего на свете.

Возможно, мое мнение искажено, потому что он всего лишь очередная жертва моей одержимости «натуралами», и каждый раз, когда голос в голове говорит мне, что Блейк не такой, другой напоминает, что я всегда так думаю.

Как я могу доверять своему разуму или сердцу, если ни то, ни другое не может прийти к согласию?

- Возможно, мы начали с чего-то фальшивого, - говорит Мэдден, - но я влюбился в тебя.

Грудь сжимается от тоски. Я закрываю глаза и впитываю эти слова, ожидая, что однажды кто-нибудь произнесет их со всей серьезностью.

Не раньше, чем я надоем. Не раньше, чем найдется кто-то другой.

Я хочу этих слов.

Я хочу этого обещания.

И хочу, чтобы оно было искренним.

Долговременным.

- Мне нужен человек, с которым я буду вместе навсегда, - бормочу я.

Глаза Блейка чуть-чуть расширяются, и я осознаю, где нахожусь и что делаю.

Этого не было в сценарии, но Бен не останавливает.

- У тебя может быть навсегда, - импровизирует Блейк, - со мной.

Поскольку мы уже отошли от сценария, я крепко целую его, зная, что все это притворство, но игнорируя этот факт на данный момент.

Я хочу немного погреться в лучах здоровых отношений, прежде чем вернусь к реальности и борьбе с токсичными ситуациями, в которые постоянно себя загоняю.

Я необременительный, и на меня приятно смотреть. Это каким-то образом олицетворяет меня, как человека, не стоящего серьезных отношений.

Меня никогда не воспринимали как парня на всю жизнь.

И впервые в жизни я хочу им быть.

Я старался не смотреть на Блейка, старался не обращать на него внимания за пределами наших совместных сцен, а на других съемочных площадках границы были четкими. Было легко менять роли, притворяться влюбленным в человека, к которому у меня нет абсолютно никаких чувств, но с Блейком гораздо сложнее отделить вымысел от реальности.

- Снято! - Наконец, произносит Бен.

Когда Блейк отстраняется, затуманенными глазами я вижу его расплывчатым. Когда фокусируюсь, он смотрит на меня так, словно хочет что-то сказать или задать вопрос, на который я не могу ответить, например: «Это говорил Эймон или ты?»

- Прогоните еще раз по сценарию, - говорит Бен. Когда я поворачиваюсь к нему, на его лице появляется озабоченное выражение, но он кивает. - Хороший кадр. Возможно, его даже можно использовать.

Мы проигрываем сцену снова, с правильными репликами, но это не то же самое. В ней нет нужного тона, нужных эмоций. Это только подтверждает, что то, что я только что сделал, не было актерской игрой. Я сказал Блейку, что хочу остаться с ним навсегда.

Мы заканчиваем оставшуюся часть съемочного графика и расходимся, когда Блейк незаметно подходит ко мне по пути в трейлер.

- Я тут подумал… Как ты отнесешься, если я приду сегодня вечером?

- Слишком рискованно.

- Поехали к Денверу?

- Папарацци знают мою машину, и они разбили лагерь возле моей квартиры. Уверен, Мейсону и Денверу не понравится, если я приеду с камерами на хвосте. Разве они только что не вернулись из Монтаны?

Плечи Блейк опускаются.

- Извини, - говорю я.

- После сегодняшнего утра я думал...

- Что папарацци внезапно перестали быть проблемой? Это утро было осознанным риском. На который, вероятно, не следовало идти, но я пошел.

Он хватает меня за руку, чтобы остановить, и мы оказываемся лицом к лицу.

- Папарацци - единственное препятствие, или ты избегаешь встречи со мной по другим причинам?

- Только из-за папарацци, - вру я.

- В твоем доме есть подземная парковка, верно?

- Да, а что?

Блейк улыбается.

- Тогда предоставь это мне.

***



Несколько часов спустя, когда он позвонил, чтобы я спустился гараж и поехал с ним, он увез меня на своей машине с водителем и тонированными окнами, через которые никто не может ничего разглядеть.

- Куда мы едем? К Денверу?

- Нет. В укромное место. - У ног Блейка я замечаю спортивную сумку.

- Ммм, значит, на Луну? Может, на космическом корабле на Марс? Это единственные два места, которые я могу себе представить, где за нами не следят.

- Эй, уверен, есть кучка марсиан-извращенцев, которые хотели бы знать, что между нами происходит.

- Не думаю, что за мной когда-либо так... наблюдали. - У меня от этого все чешется. Мне это не нравится.

- Инопланетяне - извращенные ублюдки. Они, наверное, прямо сейчас наблюдают.

Я игриво хлопаю его по руке.

- Я серьезно. Это безумие.

- Прости. Для меня это нормально, по меркам бойз-бэнда.

- Только комментарии были в основном положительными, верно? Я читал, что ты встал между мной и Беном, и что у нас был роман на съемочной площадке. Мы с тобой - враги номер один.

- Боже, не читай комментарии. Никогда. Я уже много лет не пользуюсь социальными сетями.

- Хотел бы я обладать твоей выдержкой. - Каждый раз, когда смотрю на Блейка, я вспоминаю все причины, по которым мне следует держаться от него подальше.

Водитель Блейка заезжает в отель «Анджелес» в центре Лос-Анджелеса, в подземный гараж, и Блейк вручает мне ключ.

- Поднимись в номер 1501, я подойду через пять минут. О... - Он достает из кармана машины парик, солнцезащитные очки и ковбойскую шляпу. - Если, конечно, ты не хочешь накладные усы вместо парика. - Он достает их из заднего кармана.

- Ты... реально подготовился.

- Пока ты последние десять лет пытался пробиться в этом бизнесе, я занимался именно такой фигней. Конечно, когда мы впятером были вместе, было намного хуже, чем когда один, но я знаю, как с этим справиться. Если ты мне доверяешь.

- Да. - Удивительно.

Я надеваю длинный каштановый парик, темные очки и ковбойскую шляпу.

- Ты похож на Кэша Кингсли, - говорит Блейк.

Я показываю «козу».

- Давай, рок!

Я задерживаю дыхание, поднимаясь на лифте на пятнадцатый этаж. Никто не заходит, так что я рад, что мне не нужно изображать Кэша.

Когда лифт останавливается и я выхожу, то смотрю, в каком направлении идти, но там только одна дверь. На ней золотыми буквами написано «Пентхаус».

- Выкладываешься на полную ради меня, да, Блейк? - Бормочу я себе под нос.

Открываю дверь ключом, и как только за мной закрывается дверь, я срываю с себя дурацкую маскировку и любуюсь видом на центр Лос-Анджелеса. Панорамные окна охватывают весь номер.

Я бывал в хороших местах, но это… Я присвистываю.

Позади меня раздается смешок, и Блейк входит в дверь с этими уродливыми фальшивыми усами, как у порно-актера. Даже с ними он все равно самый привлекательный мужчина на планете. Как его до сих пор не признали самым сексуальным мужчиной из ныне живущих, по версии журнала «People», для меня загадка.

- Признайся. Ты никогда не хотел меня больше, чем сейчас. - Он проводит пальцами по усам.

- Мм, может, тебе лучше их не снимать, когда будешь трахать меня.

Блейк замолкает. Нет, он практически спотыкается.

- Что?

- Я пошутил. Эти штуки отвратительны.

- Дело не в этом. Ты хочешь, чтобы я...

- О. Трахнул меня? - Я пожимаю плечами и притворяюсь, что тело не гудит от этой мысли. - Почему нет?

- Думал, что сначала должен отдаться я. Разве это не одно из твоих правил?

- После того, как сегодня ты практически умолял о моем члене, пока я ласкал тебя, не сомневаюсь, что однажды ты впустишь меня туда. Дело не в счете. Дело во взаимности.

Блейк по-прежнему стоит неподвижно.

- Серьезно, сними усы. Я не могу говорить с тобой о сексе, когда ты так выглядишь.

- Извини, это... - Он снимает эту дурацкую штуку. - Я этого не ожидал.

- Нам не обязательно...

Блейк делает шаг вперед и быстро целует меня в губы.

- О, мы будем, но это немного меняет мои планы.

- У тебя были планы?

- Мммм. Они включали в себя обслуживание номеров и отдых перед телевизором. Потусуемся. А потом, возможно, продолжим то, что делали сегодня.

Я хмурюсь.

- Ты хочешь сначала свидание?

- Хотел. Теперь уже не так сильно.

- Теперь я не стою свидания? Моя мама была права? Ни один мужчина не купит корову, если раздавать молоко бесплатно?

Блейк открывает рот, но затем морщится.

- Эта фраза имеет совсем другое значение, когда речь идет о парнях и... молоке.

Я ахаю.

- Фу, моя мама отвратительна.

- Кроме того, ты меня неправильно понял. Мы можем устроить свидание, но мне, возможно, сначала нужно кончить, потому что от одной мысли о сексе с тобой мне становится очень некомфортно в штанах.

- Значит, сначала секс, а потом еда и тусовки? Это... на самом деле звучит как идеальное свидание. Без обиняков.

- Итак... спальня?

Я оглядываю номер, и взгляд останавливается на диванах в гостиной. Один из них обращен к телевизору, а другой - к широким окнам.

- У меня есть идея получше. Раздеваться.

- Здесь?

Вместо ответа я тяну свою футболку, снимаю ее через голову и позволяю упасть. Блейк быстро делает то же самое, и начинается гонка, кто быстрее разденется.

Я спотыкаюсь, добираясь до носков, и мне приходится балансировать, но Блейк меня опережает, и его руки начинают шарить по всему моему телу, пока я все еще пытаюсь снять с ноги последний носок.

- Не вертись, - жалуется он.

- Носок.

- Оставь его.

- О, ты извращенец. Заниматься сексом в одном носке? Я не сторонник стыдить людей за их предпочтения, но это, пожалуй, уже слишком.

- Просто поторопись. - Блейк отступает на шаг и берет свой член в руку, а о носке внезапно забывает.

- Припасы? - спрашиваю я.

- В моей сумке.

Я роюсь в поисках смазки и презервативов.

Доставая коробку, краем глаза замечаю какое-то движение.

Блейк нервно переминается с ноги на ногу.

- Я, э-э, не был уверен насчет них. Понадобятся ли они нам, э-э, или мы их используем. Или, в общем-то, просто…

- Мы должны их использовать. Не знаю, как долго Бен изменял мне, и в последнее время я не сдавал анализы.

- Ладно.

Я встаю и подхожу к нему.

- Ты наклонишь меня над этим диваном и будешь смотреть на город, пока трахаешь меня.

Уголки его губ приподнимаются.

- Мило, что ты думаешь, будто я буду смотреть на что угодно, только не на тебя.

Хочется сказать ему, чтобы он завязывал со сладкими речами, но я зависим от них. Поэтому я затыкаю рот нам обоим, целуя его и надеясь, что не выболтаю того, что творится у меня в голове.

Блейк берет инициативу в свои руки, облизывая мой рот и вслепую дотрагиваясь до принадлежностей в моей руке. Ощущаемая мной легкая нервозность полностью исчезла, когда он прижался ко мне всем телом. Он покачивает бедрами, прижимаясь ко мне, пока не начинает дрожать.

- Почему быть с тобой настолько приятно? - спрашивает он, затаив дыхание.

Мне хочется рассмеяться, правда, но это вопрос, который я слышал много раз.

- Я новенький и блестящий. Это пройдет.

- Дело не в этом.

Могу заверить его, что в этом. Я пытаюсь поцеловать его снова, но он отстраняется.

- Ты не заставляешь меня чувствовать себя знаменитым. Ты не заставляешь меня притворяться кем-то другим, чтобы привлечь внимание, которого я жажду. Это как... - Он поджимает губы, словно не может подобрать слова.

- Как что?

Даже если я считаю это чушью. Даже если думаю, что его чувства временные - какая-то иллюзия, движимая похотью, того, как выглядели бы настоящие отношения со мной, - я хочу это услышать.

- Думаю, поверхностность этого города сделала нас обоих настороженными и неспособными никому доверять или полностью отдаться кому-либо. Но с тобой я могу быть настоящим Блейком, у меня нет этого ни с кем другим. Может, в некоторой степени, у меня это есть с парнями из «Одиннадцать», но… я не совсем вписываюсь в их компанию. В какой-то степени, да, но не совсем. Харли и Райдер всегда были близки из-за своей гомосексуальности. Мейсон и Денвер были лучшими друзьями. Мы все близки, но я в основном был сам по себе. С тобой… чувствуешь себя… как дома.

Это самые романтичные слова, которые мне когда-либо говорили, но я не могу сказать об этом вслух.

- Чувак, тебе не обязательно так сильно стараться. Я уже сказал, что пересплю с тобой.

- Ладно, можешь мне не верить. Я просто… хотел, чтобы ты знал, что это кое-что значит для меня. Ты кое-что значишь. Больше, чем то, что мы собираемся сделать, больше, чем то, что мы уже сделали.

Дыхание перехватывает от эмоций, которые не хочу показывать, но я также понимаю, что он, скорее всего, говорит о дружбе, а не о чем-то физическом или более глубоком.

- Дружба сама по себе помогает, - говорю я. - Помогает и то, что ты мне искренне нравишься.

Потрясающая улыбка Блейка практически озаряет все его лицо, и сейчас она кажется слишком настоящей.

- Хотя, впервые встретив тебя в том клубе, где вы были с Денвером и Мейсоном, я подумал, что вы все говнюки. Приятно осознавать, что даже самые знаменитые люди Голливуда не полные засранцы.

Блейк качает головой.

- Ты реально не способен сказать ничего хорошего без доли сарказма, да?

Да. Потому что настоящие эмоции делают меня слишком уязвимым, и я это ненавижу.

- Прости, - говорит Блейк. - Я взял и сделал все странным.

- Не то чтобы странным. Просто я… я ни с кем об этом не говорю. Я не отношусь к этому серьезно.

Он наклоняется, проводит носом по моей щеке и понижает голос.

- Может, стоило бы. Это может открыть тебе возможности, о которых ты никогда не задумывался.

- Какие, например?

- Например, вместо того, чтобы думать, что все временно, может быть, ты поймешь, что некоторые люди - навсегда.

Я закрываю глаза и впитываю его целиком. Его слова. Его присутствие. Уверенность, с которой он держится, хотя должен быть совсем не уверен в себе. Еще подростком я понял, что гей, но все равно потребовались годы самоанализа, чтобы осознать это.

А Блейк... как будто открыв в себе часть, о существовании которой не подозревал, принимает ее полностью, без колебаний.

Как бы мне ни хотелось, я не могу думать о Блейке, как о ком-то постоянном.

Мое сердце этого не переживет.





Глава 21. Блейк


Джордан не говорит ничего, как я и ожидал. Для него все временно, и он борется даже с мыслью о чем-то постоянном. Он протягивает мне принадлежности и пятится к дивану, а когда поворачивается и выпячивает задницу, то смотрит на меня через плечо и ухмыляется.

Никогда не думал, что Джордан Брукс - или любой другой мужчина - обнаженный и ожидающий моего прикосновения, может вызвать такое желание. Это теплое и настойчивое чувство, но и нечто еще. Я слышал об этом раньше или видел совсем недавно у своих коллег по группе.

Я отчаянно хочу, чтобы Джордан увидел, кем мы могли бы стать, если бы он дал нам шанс, но знаю, что он этого не сделает. Или не сможет. Пока нет.

Высокая фигура Джордана выставлена на показ… Черт. Он выпрямляется, прогибается в талии и складывает руки на спинке дивана.

- Ты все время будешь стоять и смотреть или все-таки подойдешь и трахнешь меня?

- Честно говоря, я мог бы простоять здесь всю ночь, просто смотря на тебя.

Ладно, возможно, я переживаю свой первый момент какого хуя, когда дело доходит до секса с Джорданом.

Не знаю, почему и как он так меня заводит, и как я могу стоять в стороне и восхищаться его худощавым, но в то же время подтянутым телом. Меня это не пугает, но понять сложно. С другой стороны, судя по тому, что я знаю о Джордане, он оказывает такое влияние на людей.

Однако это нечто большее, чем просто физическое влечение, и я должен, по крайней мере, учитывать, что среда, в которой я вырос - голливудская, а не мое настоящее детство, - каким-то образом подавляла эту сторону меня. Я своими глазами видел, через что прошли Райдер и Харли с руководителями лейбла, и хотя я всегда задавался вопросом, каково им, что значит испытывать влечение к мужчинам, и думал о том, как они целуются с другими мужчинами, никогда не представлял себя на их месте. Я слишком быстро отбрасывал эту мысль из-за того, что пришлось пережить Харли и Райдеру.

Теперь у меня есть шанс, и на кону карьера, но на этот раз я не могу это игнорировать. Я не могу отмахнуться от своих чувств и списать их на любопытство.

- Как бы мне ни нравилось, как ты сейчас меня разглядываешь, мне это действительно нужно. - Серые глаза Джордана встречаются с моими. - Пожалуйста.

Его мольба разрывает мне сердце, и я инстинктивно бросаюсь к нему и даю то, что он хочет. Однако, подходя к нему сзади, не могу удержаться от желания не торопиться. Я роняю принадлежности у наших ног и провожу руками по его спине.

Он опускает голову на руки и вздрагивает, когда я провожу кончиками пальцев по его телу.

- Тебе не обязательно действовать медленно, - хрипит он.

- Я хочу. Я хочу исследовать. Хочу научиться сводить тебя с ума от желания, как ты это делаешь со мной.

- Я уже чувствую, что схожу с ума. Прикоснись ко мне, пожалуйста. - Мольбы Джордана действуют на меня, но я держусь.

- Я прикасаюсь к тебе. - Я сжимаю его бедро.

- Мне нужно, чтобы ты был внутри.

Услышав эти слова, я словно получаю прилив адреналина.

Я сжимаю его упругие ягодицы и раздвигаю их, проводя членом промеж них. Ощущение его кожи заставляет меня снова задуматься о презервативе, но Джордан прав. Нам следует перестраховаться, особенно учитывая, что Бен - лживый придурок, но мысленно отмечаю обсудить это с Джорданом позже.

Возможно, это будет слишком эксклюзивно для него. Я просто хочу знать, каково это - быть внутри него, когда между нами ничего нет.

Наклоняясь за смазкой, я ничего не могу с собой поделать. Я целую сначала одну ягодицу, потом другую.

Джордан отталкивается назад, и я хочу доставить ему такое же удовольствие, какое получил сегодня утром, когда он ласкал меня языком. Внутри. Прежде чем успеваю заколебаться, я использую свой шанс и провожу языком по его входу.

- Ебаать, - шипит он.

Я отстраняюсь спросить, все ли в порядке, но он заводит руку за спину и хватает меня за голову, удерживая на месте. Я снова ныряю внутрь и наслаждаюсь его настойчивыми стонами.

Я наугад ищу смазку и покрываю ею пальцы, но из-за того, как Джордан отчаянно покачивает бедрами, чтобы мой язык проник глубже, сдерживаюсь. Его дрожь и стоны заставляют меня оставаться на месте, дразня и облизывая его.

Он шепчет грубые ругательства, а затем свободной рукой сжимает свой член.

- Я почти кончил, а ты еще даже не вошел.

Я заменяю язык пальцем.

- Давай это исправим. - Я прижимаюсь к его входу, и он легко толкается в ответ.

- Еще. Я выдержу.

На этот раз я использую два пальца и двигаю ими внутрь и наружу. Он наваливается на меня, его задница так крепко сжимает мне пальцы, что я понятия не имею, как это будет ощущаться на члене.

Я так возбужден, что начинаю терять терпение. Мой член истекает.

Джордан твердит:

- Ох, блядь, блядь, блядь. Блейк… Я сейчас...

Я вытаскиваю пальцы и встаю.

- Еще нет.

Джордан громко и тихо стонет, его тело дрожит.

- Настолько сильно нуждаешься, - дразню я, натягивая презерватив и смазывая себя.

- Да. Я очень нуждаюсь.

Медленно я делаю глубокий вдох и прижимаюсь к его анусу. Его тело открыто, готово и легко принимает меня.

Находясь внутри, в его тесноте, я высвобождаю что-то внутри себя, и не могу сдерживаться. Сначала это происходит медленно, но вскоре я теряю себя. Снова и снова я двигаюсь внутрь и наружу. Я гонюсь за этим кайфом, за высшим облегчением.

Джордан задыхается, подаваясь назад, навстречу каждому моему толчку. Я опираюсь рукой в середину его спины, продолжая входить в него.

Вскоре он начинает дрожать в моих объятиях, его дыхание становится прерывистым.

Я запрокидываю голову и издаю стон.

- Я хочу продолжать всю ночь, но тело ни за что не позволит мне. Ты слишком хорош. Мне никогда... - Я закрываю глаза. Никогда еще не было так хорошо, верно?

Секс есть секс. Войди, кончи, выйди.

Бедра болят. Пот стекает по коже.

- Блейк, - выдыхает Джордан. - Мне нужно больше. Мне нужно прикоснуться к себе.

- Давай, - подбадриваю я.

- Двигайся, - говорит он. - Не сбавляй темп.

Как будто это вообще возможно в данный момент.

Он протягивает руку между собой и диваном, обхватывает член и торопливо поглаживает его. Быстрое движение его руки, вид моего члена, исчезающего в его заднице… Знаю, этот образ станет мне материалом для дрочки на долгие годы. Его длинный торс и широкие плечи, каждый контур его мускулистой спины… это для меня новый вид сексуальности.

Каждый мускул на теле Джордана напрягается, а задница сжимает мой член так сильно, что я вижу звезды.

Сила оргазма выбивает из колеи, он обрушивается на меня, выплескивая все, что есть внутри, без остатка.

Джордан продолжает ласкать себя, но я знаю, он близок.

Я изливаюсь в презерватив, но не перестаю двигаться внутри, пока не понимаю, что довел его до предела. Я остаюсь глубоко внутри, вжимаясь до упора, так что он заполнен мной целиком, обхватываю его и начинаю дрочить.

Он кончает мне в руку, а я утыкаюсь вспотевшим лбом Джордану между лопаток. Я не могу ни отдышаться, ни пошевелиться, ни сделать что-либо еще. Мои конечности словно превратились в желе, и я жду, что ноги вот-вот подкосятся.

- Это было... - Нет слов, чтобы описать это.

- Если думаешь, что это было здорово, подожди, пока не поменяемся местами. - Голос Джордана дразнящий, но мой член дергается внутри.

Мне нужно выйти и избавиться от презерватива.

- Свидание. Поменяемся позже. Сначала мне нужно прийти в себя. - Я отстраняюсь, и Джордан выпрямляется.

- Ты моложе меня. Намного. Ты должен восстановиться быстрее.

Я разбираюсь с презервативом и поворачиваюсь к Джордану.

- Сколько тебе лет?

Он ухмыляется.

- Я никогда не скажу.

- Ты выглядишь не старше тридцати.

Он выдыхает.

- Мне двадцать девять.

Мое лицо вытягивается - нет, подождите.

- Ты сказал, что здесь уже сколько? Пятнадцать лет? Если тебе двадцать девять, ты приехал сюда, когда тебе было… четырнадцать? Что-то не сходится.

- О, смотрите, кто-то умеет считать. Я приехал сюда, как только окончил колледж.

- Тебе тридцать семь? - взвизгиваю я.

- Нет. Я здесь всего… - лицо Джордана хмурится, когда он считает. - Одиннадцать лет.

- Значит, между нами всего пять лет разницы. Это ничто. Так что твой период восстановления должен вот-вот начаться, ебтвоюмать.

- Только скажи. - Он поглаживает свой твердеющий член.

- Не знаю, смогу ли за тобой угнаться.

- Не могу дождаться, когда увижу, как ты попытаешься.

Мой член делает отчаянную попытку снова встать, но безуспешно.

- Сначала еда.

***



Мы заказываем еду в номер, которую оставляют за дверью, чтобы персонал нас не увидел. Я забронировал номер на вымышленное имя и проделал все те хитрости, которые обычно проделывала наша команда менеджеров «Одиннадцать».

Пока мы едим, я кутаюсь в гостиничный халат, а Джордан развалился в боксерах.

Мы смотрим какой-то фильм, который мне не знаком, но Джордан, кажется, хорошо его знает. Он смеется еще до того, как становится смешно, и говорит мне посмотреть определенные моменты, которые будут дальше.

Покончив с едой, я ложусь на спину и кладу ноги ему на колени, издавая довольный вздох, когда он бездумно потирает их.

- Жаль, что завтра у нас не выходной. Не могу заставить себя закончить этот фильм. Я никогда раньше не чувствовал себя так на съемочной площадке.

Рука Джордана застывает на моей ноге.

- Ух ты. Приму это за огромный комплимент. Большое спасибо за то, что сказал, что сниматься со мной в фильме - практически пытка.

- К тебе это не имеет никакого отношения. Конечно, мне нравится с тобой работать. Дело в Бене. Такое ощущение, что все идет не по плану, и хотя поначалу казалось, это хороший фильм, сценарий мне больше не нравится.

Джордан поджимает губы.

- Я, может, и ненавижу этого парня, но когда дело доходит до фильмов, он знает, что делает. Думаю, он пытается сделать фильм более серьезным, чтобы претендовать на «Оскар».

- Лично я считаю, что это неправильное направление, но откуда мне знать? Я слишком консервативен и ничего не знаю о том, что Академия считает достойным «Оскара».

Пальцы Джордан впиваются мне в ногу.

- У нас осталось всего несколько недель съемок.

- Да, а потом, когда фильм выйдет в следующем году, будут пресс-конференции и…

- Мм, ты сможешь проводить со мной больше времени, отвечая на одни и те же вопросы снова и снова.

- Время, проведенное с тобой, будет не таким уж ужасным. Хотя, зная наш менеджмент, они, вероятно, захотят разделить нас в пресс-туре.

Он пытается растянуть губы в улыбке, но у него совсем не получается.

- Твой будущий парень, вероятно, тоже этого захочет.

У меня, как всегда, сжимается живот, когда он говорит подобные вещи. Я делал вид, что ничего не понимаю, но после того, что мы только что сделали, не хочу, чтобы он продолжал это повторять.

- Думаю, я знаю, чего хочу.

- Хочешь?

- Да. Услугу, которую ты мне должен.

Он меняет позу на диване, поворачиваясь ко мне.

- Что? Я выиграл это пари.

- Хм, а ты выиграл?

- Да. Ты предложил мне себя, а я тебе отказал. Следовательно, я победил.

Я постукиваю себя по подбородку.

- Технически, пари заключалось в том, что к тому времени, как мы покинем Монтану, у нас уже будет секс, но у нас его не было.

- О, значит, теперь мы используем лазейки? Дай угадаю, хочешь, чтобы я поднялся с тобой на сцену и спел, чтобы это завирусилось, и я больше никогда не смог работать в этом городе.

- Не это, обещаю.

Джордан выглядит испуганным.

- А что может быть еще хуже? Вообще-то, я не могу придумать ничего хуже.

Я тереблю пояс халата, потому что, как только это произнесу, он, думаю, поймет, что это хуже, чем опозориться перед миллионами людей.

- Я хочу, чтобы ты дал нам реальный шанс. Знаю, ты ненавидишь обязательства, и в последний раз, когда ты пытался, это ничем хорошим не закончилось…

- Каждый раз, когда я пытался, это ничем хорошим не заканчивалось.

- Я также знаю, тебе будет трудно поверить, когда я скажу, что отличаюсь от Бена, отличаюсь от всех остальных, но это так. Дело не в сексе, не в экспериментах или чем-то еще. Не думаю, что это когда-либо с этим связано.

- Мы можем вернуться к пению на публике? - Ноет Джордан.

- Дело даже не в том, чтобы быть бойфрендами, потому что знаю, от этого термина тебя передергивает. Дело в том, чтобы пытаться. Ты уже списал меня со счетов и думаешь, что в конечном итоге я уйду к другому парню.

- Потому, что так всегда бывает. Я проклят.

- Может, это происходит потому, что ты этого ждешь, но на самом деле не пытаешься. Когда ты постоянно отпускаешь шуточки по поводу будущих парней, знаешь, что я думаю? Что тебя больше ничего не интересует. Так что, да, возможно, из-за тебя у нас никогда не получится. Не из-за них.

- А Бен? Я дал ему шанс. Все закончилось так же.

- Правда? Когда мы впервые встретились, ты назвал себя его игрушкой. Когда я спросил о вас двоих, ты поморщился, сказав, что у вас отношения. Ты уже был одной ногой за дверью.

Он убирает руку с моей ноги, и я тут же начинаю скучать по его прикосновениям.

- Значит, моя вина, что он изменил?

- Вовсе нет. Это его вина. Если у него были с тобой проблемы, он должен был сначала обратиться к тебе, а не к кому-то другому, но я хочу сказать, что, возможно, у тебя было бы больше успеха в отношениях, если бы ты постоянно не ожидал, что они закончатся.

- Почему у меня такое чувство, что я в кабинете психотерапевта?

- Доктор Блейк, к вашим услугам.

Джордан, наконец-то, улыбается. Слегка, но это считается.

- Вы самый непрофессиональный психотерапевт на свете. Трахаетесь со своим клиентом? Это нарушает все законы.

Я сбрасываю ноги с его колен и ползу к нему, потому что понимаю, что если позволю ему отпускать язвительные замечания, он переключится на что-то другое, а этот разговор еще не закончен.

Глаза Джордана сужаются, когда я подползаю ближе.

- Дай нам реальный шанс что-то развить. - Я наклоняюсь и целую его в щеку, а затем прижимаюсь носом к его шее. - Нам весело вместе. Мы уважаем друг друга. Мы...

- Осталось всего несколько недель до того, как наши пути разойдутся.

Ладно, его все еще нужно убеждать.

Я сажусь к нему на колени. Я никогда не считал себя одним из тех парней, что связывают секс с эмоциями, и, возможно, твердый член Джордана подо мной - просто физическая реакция на мою близость, но, учитывая, что мы говорим о настоящем шансе, и его член готов, я должен предположить, что он действительно этого хочет. Это сердце и разум его подводят.

Я хочу убедить его, что у нас могло бы получиться что-то потрясающее, но боюсь, он никогда не будет достаточно открыт, чтобы принять это.

Я не знаю, что нужно сделать, чтобы показать ему, но сделаю все возможное, чтобы он это увидел. Может, он и не готов к эмоциональным переживаниям, но он определенно готов к физическим.

Я прижимаюсь к нему.

- Готов трахнуть меня сейчас?

Глаза Джордана темнеют.

- Готов, еще с Монтаны.

- Хорошо.





Глава 22. Джордан


Блейк откидывается назад и медленно распахивает халат, стягивая его с широких плеч. Светлые волосы падают ему на лицо, он смотрит вниз, между нами, его твердый член прижимается к моему под боксерами.

Уверен, это зрелище возбуждает, но я не могу оторвать взгляд от лица Блейка. Он так чертовски красив, что аж больно.

Раньше я считал себя оптимистом, и, в какой-то степени, так оно и есть, но если чему-то и научили меня последние одиннадцать лет, так это тому, что где-то на этом пути я ожесточился.

Я думал, что выше всего этого, что мне все равно, что я не создан для отношений, но оказалось, что это ранит глубже, чем я хотел бы признать.

Блейк говорит все правильные вещи, предлагает себя мне, и как бы сильно я ни хотел сразу же окунуться в это, где-то в глубине души голос кричит, что Блейк сам не знает, чего хочет.

Он хочет меня сейчас, но будет ли хотеть через несколько месяцев? Что он будет делать, когда наши графики будут разлучать нас на несколько месяцев, и ему станет одиноко?

- Джордан. - Голос Блейка возвращает меня в настоящее. Его тон умоляет сосредоточиться.

Я протягиваю руку между нами и сжимаю его член, наслаждаясь тем, как Блейк закатывает глаза и приоткрывает соблазнительные губы.

Наклоняясь вперед, я целую его безумно квадратный подбородок, приносящий ему большие деньги в кино. Моя рука скользит вниз по его спине и опускается на ягодицы.

- Хочешь заняться этим прямо здесь? - спрашиваю я. - Хочешь оседлать меня?

- Да. - Он откидывается назад. - Но смазка.

Она лежит на полу, немного вне досягаемости, но это не мешает Блейку перегнуться и попытаться достать ее, не вставая с моих коленей.

Ничего не могу с собой поделать - я обхватываю его задницу, пока он делает это. Блядь, не могу дождаться, когда окажусь внутри него. Я пользуюсь его положением и стаскиваю с себя нижнее белье, по крайней мере, до бедер.

Как и он, не хочу переставать прикасаться к нему, пока мы готовимся.

Он возвращается со смазкой и презервативом, роняет смазку мне на живот, разворачивает фольгу и начинает натягивать презерватив мне на член.

От прикосновения его рук по спине пробегают мурашки.

Я знаю, что не должен сравнивать его с другими - ведь именно это он просит меня не делать, - но трудно удержаться, когда Блейк точно такой же, но в то же время чем-то отличается от того, к чему я привык в подобных ситуациях.

В сексе с парнями, считающими себя натуралами, обычно всю работу выполняю я, переходя к следующему этапу. По крайней мере, первые пару раз.

Блейк без проблем берет инициативу на себя. Когда он заканчивает с презервативом, то снова берет смазку и капает ей на мой член, а затем смазывает свои пальцы.

Он тянется рукой назад, и я вижу по его лицу тот момент, когда его палец проникает сквозь тугое кольцо мышц. Он закрывает глаза, и с его губ вырывается прерывистый вздох.

Хочется предложить ему помощь, но наблюдать за тем, как он это делает - одно из самых возбуждающих зрелищ, которые я когда-либо видел, поэтому вместо этого ласкаю его член и продолжаю смотреть.

Через пару минут он начинает толкаться в мою руку, покачивая бедрами. Он двигает пальцами до тех пор, пока пред-семя не вытекает из головки, и я больше не могу этого выносить.

- Ты готов? - хриплю я.

- Я… думаю, да.

- Действуй медленно. - Я хватаюсь за основание своего члена, в то время как Блейк садится на меня сверху.

Головка члена прижимается к его входу, и мне требуется вся сила воли, чтобы не толкнуться в него.

Он делает долгий, медленный выдох, и когда я встречаюсь с ним взглядом, вижу, как он сосредоточен. На его лбу появляется морщинка, отчего он выглядит как его упрямый и решительный Коби.

Вместо того, чтобы подбадривать его словами, я использую губы. Я обхватываю его затылок, приближая к своему рту, и провожу языком по его языку, молча ожидая, пока он расслабится, стараясь не взорваться внутри него.

Он опускается на меня, пока я целую его. Предполагается, что это отвлекает его, но и меня тоже. Чем ниже он опускается, тем большее наслаждение охватывает меня. Он осторожен, тщательно растягиваясь на моем члене.

Когда Блейк садится полностью, то прерывает поцелуй и откидывается назад, встречаясь со мной взглядом. На мгновение мы застываем в таком положении, теряясь друг в друге, пока я глубоко внутри.

Наша связь - это нечто большее, чем просто соприкосновение обнаженных тел.

Он опирается руками на мои плечи и пробует вращать бедрами, прежде чем двигаться вверх и вниз по моему члену. Все это время он не сводит с меня глаз. Это так же сильно, как и горячо. Я вот так не кончу, но это делает все лучше, потому что растягивает удовольствие. Внутри меня нарастает тепло, яйца сжимаются, но так я не достигну предела.

Волнение в животе, потребность в большем… не требуется много времени, чтобы толкнуться вверх. Я могу выдержать только определенное время.

Я толкаюсь только один раз, а затем проверяю реакцию Блейка. Он дрожит.

- Сделай так еще.

И я делаю. Это создает необходимое мне дополнительное трение, и воздействует на его простату, чтобы довести его до финиша.

Теперь он легко меня принимает, требуя лишь ускориться. Я крепко сжимаю его бедра, притягивая его вниз, навстречу себе, и погружаюсь в него снова и снова. Его пальцы сжимаются на моих плечах, и на долю секунды мне кажется, что он кончит без рук, но, возможно, для первого раза я прошу слишком многого. Его лицо искажается от разочарования, словно он находится на грани и ему нужно еще немного.

- Мне нужно… Мне нужно... - Он не может произнести. Похоже, он едва может дышать.

- Потрогай себя, - говорю я. - Это приведет тебя к цели, и я хочу, чтобы ты кончил, пока я в тебе.

Ему требуется всего несколько движений, чтобы кончить мне на грудь. Его задница сжимает мой член, и я тоже распадаюсь на части.

Лицо Блейка в момент оргазма могло бы получать награды, и мне почти хочется пошутить, что если голливудская карьера не сложится, у Блейка есть будущее в порно-индустрии, но мысль о том, что Блейк занимается сексом с кем-то другим, заставляет отказаться от этой идеи.

Он проникает мне в голову и сердце, хотя я и пытаюсь с этим бороться.

Блейк прижимается к моей потной груди, и я провожу рукой по его влажной спине.

Мы оба удовлетворены, и не сомневаюсь, что то, что я сейчас скажу, может стать самой глупой вещью, которую я когда-либо делал, но это нужно сказать, и нужно хотя бы попытаться стать счастливым хоть раз в жизни.

- Хорошо, - выдыхаю я. - Мы можем попробовать.

Блейк садится и смотрит мне в глаза.

- Правда?

Я с трудом сглатываю и киваю.

- Правда.





Глава 23. Блейк


В итоге я не выписываюсь из отеля. И с тех пор каждую ночь Джордан находит дорогу в мой номер и мою постель. В основном потому, что мой водитель практически похищает его для меня. Хотя, действительно ли это похищение, когда Джордан на все сто процентов согласен?

Чтобы нас не застукали вместе, мы ездим порознь, но всегда пользуемся услугами моего водителя. Это неприметный городской автомобиль, поэтому он не привлекает внимания, а у компании, которой я пользуюсь, много клиентов-знаменитостей, так что это не вызывает подозрений.

Мне нравится просыпаться рядом с ним. Спать рядом с ним так правильно, а когда мы обнимаем друг друга, охватывающее меня тепло - все, что нужно в жизни.

Джордан постепенно свыкается с мыслью, что мы можем быть вместе, или, по крайней мере, стал меньше протестовать. Это должно что-то значить, верно? Надеюсь, он не слишком зациклен на этом, потому что я - нет.

Я хочу Джордана Брукса. Просто и ясно. Знаю ли я, что ждет меня в будущем? Нет, но и никто не знает.

Продолжать скрываться - не мой выбор, но нужно делать маленькие шаги. Джордан согласился дать нам реальный шанс, но, привлекая к этому СМИ, я могу легко все испортить. К тому же, наши менеджеры работают сверхурочно, пытаясь уберечь нас от внимания общественности и таблоидов, особенно когда мы вместе. Мы отрицали это публично; признаться сейчас означало бы признать, что мы солгали. Не думаю, что это более или менее простительно, чем скандал с изменой.

Не то чтобы я хотел кричать об этом на весь мир, но было бы неплохо выйти на публику. У меня никогда ни с кем такого не было. Я никогда всерьез не думал о том, чтобы быть с кем-то настолько, чтобы захотеть пойти на свидание в настоящий ресторан. Даже когда встречался с женщинами, для меня было нормой держать все в тайне, так что не знаю, почему Джордан настолько другой, но надеюсь, это означает, что мы оба подходим друг другу. Я не хочу быть похожим на его прошлых любовников.

Рано утром у него звенит будильник. У меня редкий выходной в расписании, потому что Джордану нужно снять несколько семейных сцен, в которых не участвует мой персонаж.

Джордан пытается выскользнуть из постели, но я крепче обнимаю его, и он смеется.

- Я тоже не хочу вставать, но должен.

- Скажись больным.

- Да, уверен, это будет воспринято очень хорошо.

- Только подумай, как только фильм закончится, мы сможем проводить время вместе.

- Мы и так сейчас проводим вместе практически двадцать четыре часа в сутки.

- Мм, этого недостаточно. Особенно когда я не могу заниматься этим на съемочной площадке. - Я целую в его затылок, и он поворачивает голову, чтобы я мог прикоснуться губами к его губам.

Я ложусь на него сверху, и он стонет.

- Блейк, у меня, правда, нет времени. - Словно в подтверждение этих слов, его телефон снова звонит.

Я падаю на спину.

Джордан вскакивает с кровати и натягивает свежее нижнее белье и джинсы из сумки, которую принес вчера вечером.

Как только я ее увидел, сразу забронировал номер еще на неделю. Такими темпами мы останемся здесь на неопределенный срок. Или, по крайней мере, до тех пор, пока фильм не будет снят.

- Что будешь делать в свой выходной? - Джордан застегивает молнию на джинсах, а я так заворожен этим движением, желая, чтобы все было наоборот, что пропускаю его вопрос мимо ушей.

- Хм?

- Выходной. Есть какие-нибудь планы?

Я стряхиваю с себя оцепенение.

- Да. Харли каким-то образом узнал о моем расписании, так что у нас назначено собрание группы. Все наши песни в значительной степени написаны. Нам просто нужно найти время, чтобы попасть в студию и записать их. Харли хочет, чтобы мы сделали это вместе, а не по отдельности - он непреклонен в том, что звучит лучше, когда мы гармонируем друг с другом, а не импровизируем потом, но думаю, это слишком много хлопот за минимальную отдачу. В зависимости от нашего графика, им, возможно, придется добавить мою партию в другое время. Или попросить кого-нибудь из парней записать ее. Я могу спеть свою партию вживую, когда захочу.

- Тебе все равно, если твою партию споет кто-то другой?

- Я люблю ребят, и мне нравится быть в «Одиннадцать», но я согласился на это воссоединение не из любви к музыке. Я делаю это ради них и фанатов. Хотя это совершенно эгоистичный поступок, потому что я был по-настоящему счастлив, когда пел в «Одиннадцать».

- Тебе нужно найти что-то, что делает тебя счастливым в этом хаосе Голливуда, - говорит Джордан.

- Не пойми меня неправильно, играть я тоже люблю, но это другой вид счастья. Я хочу продолжать заниматься и тем, и другим.

Джордан надевает футболку, затем наклоняется над кроватью и нежно целует меня.

- Тебе следует делать и то, и другое.

- Я так и планирую.

Он отстраняется и выпрямляется.

- Может, в перерывах между фильмами я смогу встретиться с тобой где-нибудь в туре. Европа - звучит заманчиво. Никогда там не был.

- Даже не на премьерах фильмов? - спрашиваю я. - Каннский кинофестиваль?

- Нет, единственный большой фильм, в котором я снялся, по-настоящему продвигался только в Штатах.

- Как ты думаешь, «Притворство» будет достаточно хорошим, чтобы выйти на международный уровень? - спрашиваю я. Он говорит, что Бен знает, что делает, но я пока не уверен. Может, потому что Бен - придурок.

- Никогда не скажешь наверняка, пока не увидишь смонтированный и отредактированный продукт.

- Верно. То же самое и с моими фильмами о Коби. Я просто очень хочу, чтобы они имели успех.

- Так и будет.

Я хочу ему верить.

- Откуда ты знаешь?

Джордан пожимает плечами.

- Кто-то умный однажды сказал мне, что если берешься за что-то, думая, что оно провалится, то, скорее всего, так оно и будет.

- Этот человек, похоже, гений. Очень горяч.

Джордан смеется и наклоняется поцеловать меня еще раз.

- Повеселись с ребятами.

- Увидимся вечером? Я могу сказать водителю, чтобы он привез тебя сюда.

- Как думаешь, зачем я собрал чемодан?

Да!



***



- Он жив! - восклицает Мейсон, как только я переступаю порог дома Денвера.

- Ха-ха, - сухо говорю я и плюхаюсь на диван рядом с Райдером.

Все парни уже здесь, и да, я немного опоздал, потому что после ухода Джордана снова лег спать, а потом мне пришлось принять душ, чтобы от меня не пахло сексом, когда приду сюда.

После хорошего долгого сна я, наконец-то, чувствую, что немного выспался. Я мог бы и дальше спать, если бы Харли не прислал сообщение с напоминанием о встрече.

Мы с Джорданом каждую ночь доводим друг друга до оргазма разными способами. Вся его философия взаимных уступок заставляет меня стоять на коленях, на четвереньках, стоя, сидя, используя любую позу, которую только можно придумать. За этим трудно угнаться, не думаю, что у меня в жизни было столько секса.

Любой парень, сказавший, что Джордан Брукс ему наскучил, явно не испытывал того же, что и я.

Но я люблю не только секс. Я люблю проводить время со своим веселым, язвительным и всегда поддерживающим меня другом. Он знает, что тур «Одиннадцать» и наши графики могут помешать нам видеться, но он все равно сказал мне пойти на это, потому что я этого хочу.

Я просто надеюсь, это потому, что он достаточно уверен в себе, чтобы знать, что я не буду ему изменять, а не потому, что таким образом снова отталкивает меня. Время покажет.

- Что с тобой? - Спрашивает Харли.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что он обращается ко мне.

- Что? - Когда я оглядываю комнату, все смотрят на меня.

Мейсон оценивающе оглядывает меня с ног до головы.

- В тебе есть что-то такое, что...

Денвер выдыхает.

- У тебя был секс.

Я пытаюсь сохранить нейтральное выражение лица, но не думаю, что у меня получается.

- Я... э-э... Да?

- Ты, наконец, проиграл пари Джордану? - Спрашивает Райдер.

- Да ладно, это было еще в Монтане, - отвечает Денвер.

- Нет, там не было. И нет, дело... не в этом. - Я же актер. Я зарабатываю на жизнь ложью. Но я совершенно неубедителен.

Мейсон фыркает.

- Значит, тебе все еще комфортно в своей гетеросексуальности?

Я показываю ему средний палец.

- Ладно. Я был неправ, а вы все были правы. Джордан….

- Горяч, - хором говорят Райдер и Харли.

- Это само собой разумеющееся. Он был моделью, - замечаю я. - Но в нем есть что-то такое, что... – Слов нет. - Есть ли какое-нибудь слово для обозначения человека, который одновременно и харизматичен, и сломлен, но при этом почему-то симпатичен? Он ведет себя поверхностно, но на самом деле он гораздо глубже, чем показывает людям. Он феноменальный актер и может вызвать все это эмоциональное дерьмо на экране, но за его пределами пытается вести себя так, будто его ничто не трогает и не беспокоит, но могу сказать, это всего лишь потому, что он не позволяет себе чувствовать такие вещи. Похоже, что в реальной жизни он равнодушен ко всему и приберегает это для камеры.

Четыре пары глаз уставились на меня.

- Что? Почему вы все так на меня уставились?

- Ты что, влюбился в него? - Спрашивает Мейсон.

Неужели это так очевидно?

- Нет? - Почему мой голос звучит вопросительно?

- Кто бы мог подумать, что Райдер все это время был прав? - Говорит Денвер.

- Спасибо! Конечно, я прав. - Райдер склоняет голову. - Но, э-э, о чем?

Денвер улыбается.

- Сексуальность - это постоянно меняющийся спектр. Когда у меня появились чувства к Мейсону, я думал, что я, в основном, натурал? Возможно, я был на уровне единицы по шкале Кинси[1], но на самом деле никогда не позволял себе смотреть на других мужчин. Только с тех пор, как стал встречаться с Мейсоном, я могу смотреть на других парней и открыто находить их привлекательными, так что теперь я считаю себя двойкой или тройкой.

- Я все еще единица, - говорит Мейсон и целует Денвера в щеку. - Ты для меня единственный.

- Пока, - говорит Денвер.

- Нет, навсегда. - Мейсон оглядывает комнату. - Я, э-э, не собирался делать это здесь, перед этими неудачниками, но, если подумать, не могу придумать более подходящего случая. Мы влюбились друг в друга во время гастролей с этими ребятами. Логично, что они присутствуют, - Мейсон сползает с дивана и опускается на колени. - Денни… Мой Денни.

У Денвера отвисает челюсть, но он не издает ни звука.

Мейсон лезет в карман и достает платиновое кольцо.

- Однажды я жил без тебя и больше так не хочу. Что бы мы ни делали, куда бы нас ни привела наша карьера, что бы ни случилось в будущем, я не хочу делать это без тебя.

Денвер пискнул, и я попытался сдержать смешок.

- Выйдешь за меня? - Спрашивает Мейсон.

- Но ты... и… я... - Денвер захлопывает рот и смотрит на кольцо. - Ты сказал, что никогда больше не захочешь быть помолвлен.

Мейсон не сбивается.

- Это было до того, как я узнал, что такое настоящая любовь.

- Черт, да, я выйду за тебя, - говорит Денвер. - Черт, когда мы будем пересказывать эту историю, мы опустим ругательства.

- Я люблю тебя, - говорит Мейсон.

- Я тоже тебя люблю. - Денвер бросается к Мейсону, они целуются и практически вытирают друг другом пол.

- Это мне не нужно видеть, - говорит Харли.

- Согласен. - Я встаю. - Давайте, э-э, дадим им отпраздновать.

Они машут нам, не отрываясь друг от друга.

Харли, Райдер и я заходим в официальную столовую Денвера и садимся за белый стеклянный стол, похожий на пузырь. Стулья неудобные, но не более, чем наблюдать, как трахаются твои коллеги по группе. Электрический стул был бы приятнее, чем видеть это.

И да, я драматизирую.

Наверное, потому, что, хотя и рад за Мейсона и Денвера, я не могу не признать, что во мне растет зависть.

Трудно сказать, чему я завидую. Браку? Я никогда не думал об этом. Как и Джордан, это единственная вещь, о которой я никогда не задумывался, пока жил в Голливуде. Но, возможно, просто я вижу, как другие парни из «Одиннадцать» остепеняются, и начинаю хотеть того же.

Я хочу знать, каково это, когда есть кто-то, с кем ты делишься всем.

- Итак, ты и Джордан, да? - Говорит Харли. - По крайней мере, у тебя уже есть начало для каминг-аута.

Из-за предложения руки и сердца и всего остального я начинаю чувствовать себя глупо в своем романе с Джорданом. Он говорит, что дает нам реальный шанс, и комментарии прекратились, но так ли это? А что, если я рискую ради человека, который на самом деле не видит во мне перспективу на долгосрочные отношения? Не потому, что думает, что я уйду, а потому, что, возможно, все-таки уйдет он?

Мне нужно сменить тему, прежде чем я выплесну всю свою неуверенность на парней.

- Мы, правда, собираемся говорить обо мне и Джордане, когда происходит, - я указываю на соседнюю гостиную, - это?

Харли пожимает плечами.

- Стены толстые. Я их не слышу. По-моему, они перестали целоваться и играют в шахматы. Потому что они мне как братья, а если они братья, то это как-то неправильно.

- Броцест, - говорит Райдер. - Это горячо.

Мы с Харли морщим носы, глядя на него.

Райдер просто поворачивается ко мне.

- Итак, ты и Джордан.

Я запрокидываю голову.

- Это... ничего такого. Ну, это не совсем ничего. Я хочу, чтобы это стало чем-то большим, чем просто секс, но нам приходится скрывать это, потому что мы отрицали, что между нами что-то происходит. Если мы скажем, что у нас сейчас отношения, все рухнет на глазах. Я думаю, что с карьерой у меня все будет в порядке, потому что у меня все еще есть Коди Госпид и «Одиннадцать». Джордан же… он последние десять лет пытался пробиться в этом бизнесе, и, наконец-то, ему выпал большой шанс. Это может все разрушить.

- Прятаться не так плохо, как ты думаешь, - говорит Харли. - Брикс и я прячемся, и мы никогда не были так счастливы.

- Да, но он глава твоей службы безопасности. У вас есть оправдания, чтобы быть рядом друг с другом. То же самое у Райдера и Лирика - они продюсер и артист. На данный момент у нас с Джорданом есть оправдание, мы снимаемся в одном фильме, но когда съемки закончатся, нас нельзя будет увидеть вместе. На данный момент наши менеджеры вообще не хотят, чтобы мы были вместе. Мы остановились в отеле, чтобы нас не застукали.

Райдер сочувственно вздыхает.

- Отношения в Голливуде никогда не бывают легкими.

- Тогда зачем вы это делаете?

- Потому что найти того единственного человека, который не только дополняет тебя, но и вдохновляет, любит тебя и поддерживает, стоит того, - говорит Харли.

Я вижу это между Харли и Бриксом.

- И еще потому, что, когда ты посвящаешь свою жизнь фанатам и другим людям, это нормально - время от времени совершать эгоистичные поступки, - добавляет Райдер. - Лирик научил меня этому.

- Он тебе, правда, нравится, да? - Спрашивает меня Харли.

- Нравится. Он мне всегда нравился. Мы поладили, как только познакомились. Но думаю, просто потому, что это Джордан. С ним легко ладить. Секс… стал сюрпризом.

Харли зажимает уши.

- Опять. Братья. Поговори о сексе с этим извращенцем. - Он кивает в сторону Райдера.

- Если у тебя есть какие-нибудь вопросы, я с радостью отвечу.

- Не о сексе. Джордан об этом позаботился. Реально хорошо.

- Ла-ла-ла-ла-ла-ла, - поет Харли.

Я смеюсь.

- Ладно, какие песни мне нужно выучить?

Харли продолжает, пока я не протягиваю руку и не отрываю его руки от ушей.

- Какие новые песни у тебя есть для меня?

- О! Об этом я могу говорить.

Хорошо. Мне нужно что-нибудь, чтобы выбросить все из головы.





попытка измерить сексуальную ориентацию людей по шкале от нуля (исключительно гетеросексуальная ориентация) до 6 (исключительно гомосексуальная)





Глава 24. Джордан


Я чувствую, как Бен наблюдает за мной. Что, конечно же, смешно, ведь он режиссер. Но это не похоже ни на один другой день или сцену. Вполне возможно, я просто слишком много додумываю, потому что это первая сцена за долгое время, в которой Блейк не задействован.

В любом случае, не терпится убраться отсюда, как только мы на сегодня закончим. С тех пор как мы обосновались в отеле, это стало чем-то вроде рутины. Водитель Блейка заезжает за мной и отвозит на подземную парковку, а затем я поднимаюсь на лифте в номер Блейка, где он всегда ждет меня.

Иногда голый, иногда уже с ужином в номере, набивающим себе живот, потому что был слишком голоден, чтобы ждать, пока его водитель заедет за мной в студию.

Мы так легко вписываемся в общую картину, и это совсем не похоже на то, как мы с Беном начинали наши отношения. С ним было похоже на соглашение. Он сказал мне, чего ожидает, как будут развиваться наши отношения на публике, и, по сути, изложил мне условия. Это должно было стать моим первым тревожным звоночком, но на самом деле его честность показалась мне освежающей. Я почему-то думал, это означает, что каждый из нас все это время будет знать, на чем стоит.

С Блейком, хотя мои комплексы пытаются убедить, что это плохо, мне нравится не знать, что ждет в будущем. Мне нравится не думать, чем это закончится, когда это закончится, или убеждать себя, что это неизбежно. Трудно избавиться от этих сомнений, но, держа их при себе, я как бы не даю им голоса. Я не позволяю им выйти из-под контроля и превратиться в нечто такое, что, уверен, обязательно произойдет.

И когда Бен, наконец, разрешает нам закончить на сегодня, пользуюсь услугами водителя Блейка, отвозящего меня прямо в наш гостиничный номер, я вхожу в люкс и нахожу Блейка сидящим за обеденным столом. Он поднимает голову и одаривает меня своей удивительной улыбкой, от которой чувствую себя так, словно я единственный человек в мире. Из-за таких вещей все мои тревоги испаряются.

Когда я с ним, то верю всему, что он говорит. Когда мы в разлуке, разум пытается убедить, что я цепляюсь за мечту, которая никогда не станет реальностью.

Если мы хотим, чтобы это длилось долго, мне нужно разобраться с проблемами одиночества, потому что иногда мы будем расставаться. В этой индустрии это неизбежно.

Блейк наклоняет ко мне голову.

- В чем дело? Ты пялишься.

- Ты выглядишь... - Как дома. - Очень здорово.

- Парни тоже так говорили. Сказали, что я сияю или что-то в этом роде. Видимо, это все из-за тебя.

- Все из-за меня?

- Очевидно, ты важная персона, - сухо говорит он. - Как прошел день?

Он встает и подходит, целуя меня в щеку, приветствуя, и по какой-то причине это напоминает мне домохозяйку пятидесятых, встречающую мужа дома. И по какой-то другой странной причине мне это нравится.

Я притягиваю его к себе и обнимаю, крепко поцелуя.

Блейк смеется мне в губы.

- Так сильно скучал по мне?

- Без тебя съемочная площадка совсем другая. Атмосфера странная.

- Тогда, думаю, нам придется снимать все наши будущие фильмы вместе.

- О, нашим агентам это понравится. - Я киваю на сценарий на столе. - Еще изменения?

- Нет. Это сценарий следующего фильма с Коби.

- Он хорош?

- Это фильм о Коби Годспиде. Как думаешь?

- Безмозглый экшен и никакого реального содержания? Звучит потрясающе.

Он берет сценарий со стола.

- Знаешь, если ты все-таки захочешь сняться вместе в другом фильме, у меня появится новый крутой напарник-хакер.

- Правда?

- Я могу указать твое имя, если хочешь.

Мне было бы полезно выйти за рамки романтической комедии.

- Когда начнутся съемки? - спрашиваю я.

- Не раньше следующего года. Сначала я должен закончить тур «Одиннадцать», но он станет моей следующей работой.

- Возможно, мне понадобится работа в промежутках. Если мы сможем согласовать наши графики, думаю, это может здорово сказаться на моей карьере.

- И ты можешь проводить время со мной. - Блейк надувает губы.

- Само собой разумеется. Как думаешь, я смогу сыграть роль хакера-ботаника?

- Почему хакеры обязательно должны быть ботаниками?

- Потому что вместо того, чтобы вести светскую жизнь, они проводят всю свою молодость за компьютерами, учась быть хакерами?

- О. Верно. Может, у тебя не было друзей в старших классах, потому что ты был слишком горячим.

- Конечно, потому что так устроена старшая школа. - Я забираю сценарий из его рук и кладу его обратно на стол. - Готов к нашей завтрашней сцене?

Руки Блейка обвиваются вокруг моих плеч.

- Ах, ужасная сцена настоящего секса. Не совсем. Я уже привык к тому, что мои руки и рот ласкают тебя, но клянусь, слишком увлекусь, и это все увидят, а ты видел, что нам нужно надеть?

- Да, носки телесного цвета совсем не подходят для стояков.

- Я вроде как надеюсь, что буду так нервничать из-за того, что опозорюсь перед всей съемочной группой, что член откажется подчиняться.

- Так обычно бывает с постельными сценами. Так неловко, что невозможно по-настоящему возбудиться.

- С нашей прошлой сценой такой проблемы не было. - Блейк прижимается ко мне своим твердеющим членом. - Черт, меня заводит просто находиться рядом с тобой. Я знаю, каково это, когда твой язык облизывает мой член. Я практически чувствую, как твой рот посасывает головку, просто думая об этом.

Мои глаза сужаются.

- Ты пытаешься меня дразнить?

- А если я все же дразню?

Не могу насытиться этим мужчиной. Я разворачиваю нас и толкаю его так, что он опирается на обеденный стол.

Он хватается за край стола и откидывается назад, широко расставляя ноги.

Я без колебаний опускаюсь на колени. Хочу не торопясь развернуть его, как подарок, но, как и всегда с ним, я теряю себя. Как только я расстегиваю его джинсы и высвобождаю член, все происходит быстро, страстно и беспорядочно одновременно. Слюна стекает по моему подбородку, хлюпающие звуки эхом разносятся по номеру, а затем Блейк кончает с громким криком, пока я выпиваю каждую каплю.

Когда он приходит в себя, то проводит рукой по моим волосам.

- Не думаю, что когда-либо в жизни кончал так сильно и быстро.

Я вытираю рот.

- Обычно я предпочитаю не торопиться, но, в крайнем случае, могу и так.

Блейк поднимает меня и прижимается губами к моим губам, впитывая меня и, без сомнения, ощущая на моем языке свою сперму.

- Отведи меня в постель, - шепчет он.

- Мм, уже готов продолжить?

- Нет, но после этого ты заслуживаешь получить от меня все, что захочешь, и не сомневаюсь, что если ты достаточно сильно вонзишь свой толстый член в мою простату, я снова смогу кончить.

Приходится сдерживаться, чтобы не кончить в штаны, а я уже опасно близок со всеми этими разговорами о сексе.

От Блейка, вылезающего из своей скорлупы, я слабею, и когда он ведет меня в спальню, раздевается догола и встает на четвереньки, задрав кверху свою восхитительную задницу, я готовлю его как можно быстрее, пока не погружаюсь и не делаю его своим.

Мне удается сдержаться от оргазма, пока Блейк не начинает извиваться и энергично ласкать себя, чтобы снова получить удовольствие, но как только он выкрикивает мое имя, я больше не контролирую себя и никак не могу остановить свой оргазм.

Понятия не имею, доведу я Блейка до оргазма или нет, но, когда кончаю в него, то слишком отвлекаюсь, чтобы пытаться это понять. Только когда падаю на него сверху, мне приходит в голову спросить, кончил ли он.

- Не думаю, что в ближайшее время у меня снова получится кончить, - говорит он.

- Может, именно так нам и следует подготовиться к постельной сцене. - Я переворачиваюсь на спину. - Давай заставлять друг друга кончать до тех пор, пока уже не сможем возбудиться.

- Хороший план.

***



План не сработал. По крайней мере, не для меня. Пока мы с Блейком ждем на съемочной площадке в халатах, практически без ничего, кроме носков телесного цвета на членах, я не могу не находить его извивания восхитительно горячими.

Не знаю, что это говорит обо мне, но неважно.

- Начинаю понимать, через что проходят трансвеститы, и должен сказать, я не фанат. - Он пытается поправить себя.

- Ты не должен ничего туда подкладывать.

- Я не собираюсь. Просто... тесно. Странное ощущение.

Я наклоняюсь и понижаю голос.

- Обычно тебе нравятся, когда твоей член что-то обхватывает.

Блейк стонет.

- Может, ты не будешь делать так прямо сейчас?

Я хватаю его за плечо, но он отстраняется.

- Или прикасаться ко мне. Не надо, чтобы у меня встал.

- Мне придется прикасаться к тебе во время сцены. Ты ведь это знаешь, верно?

- Мне следовало включить в контракт дублера или компьютерную графику для постельных сцен.

- Я очень стараюсь не обидеться. - Вру я.

Думаю, все актеры ненавидят эту неловкую роль, а это первый раз, когда он снимается в такой сцене. Сцена с минетом была другой. Там он был без рубашки, и был крупный план. Здесь же будет видна его задница, боковые кадры Блейка сверху на мне. Все хореографировано и режиссируется экспертом по интимным сценам - это настоящая работа.

- Это закрытая съемочная площадка, - говорю я. - Все будет хорошо.

- Будет чертовски неловко.

- Ну да. И это тоже.

Блейк толкает меня.

- Ты не помогаешь.

- Эй. - Я сжимаю его руку. - Там буду я. Если занервничаешь, или тебе понадобится перерыв, или чтобы я взял инициативу в свои руки, или что-то еще, я рядом.

Он делает глубокий вдох.

- Спасибо.

Бен выходит на съемочную площадку, как грозовая туча.

- Ладно, давайте начнем это дерьмо-шоу.

Бен в паршивом настроении. Как раз то, что нам нужно, чтобы стало еще веселее.

- Не обращай на него внимания, - говорю я Блейку. - Сосредоточься на мне. Готов?

Он качает головой.

- Слишком поздно. - Я сбрасываю халат и занимаю свое место на кровати, в то время как Блейк стоит в изножье, сексуально покусывая губу, как делает нервничая. Не думаю, что это должно быть сексуально, но это так.

Свет, шум и суета на съемочной площадке мешают полному погружению в образ, но когда Бен кричит «Мотор!» и Блейк заползает на меня сверху, я делаю, как обещал - сосредотачиваюсь только на нем.

Кожа к коже, дыхание на моей щеке, то, как он целует меня... Он даже не прижимается ко мне, но кажется, что прижимается. Неожиданно становится легко привнести в сцену эмоции. Возможно, это имитация секса, но суть в интимности.

Бен кричит:

- Стоп!

Оказывается, мы загораживаем камеру.

Итак, мы меняем позу и пробуем еще раз, но у нас оказывается совершенно неправильный грим тела, и проходит еще двадцать минут, прежде чем мы снова запускаем съемку.

Специалист по интимным сценам дает нам советы, например, попробовать издавать звуки и общаться с помощью невербальных сигналов.

На этот раз он действительно прижимается ко мне, и хотя прошлой ночью мы доводили друг друга до оргазма бесчисленное количество раз, легко увлечься, когда дело касается Блейка.

Стоны, которых они хотели, даже не наигранные. Они естественные.

И тут Бен снова объявляет перерыв.

- Это шедевр кинематографа, а не порно. Еще раз.

Блейк бормочет что-то, чего я не слышу, но почти уверен, что это «Шедевр кинематографа - моя задница».

С каждым дублем уверенность Блейка растет, и, в конце концов, мы получаем нужный кадр после примерно двенадцати часов постоянных перерывов, подправок и уроков секса от «эксперта». Так и подмывает сказать, что было бы быстрее, если бы мы просто потрахались на камеру, потому что у нас с Блейком это отлично получается, но настоящий секс и секс в кино - совершенно разные вещи.

Когда мы заканчиваем, на наших телах смесь пота с маслом и гримом. Блейк встает и быстро закутывается в халат, пока съемочная группа разбирает вокруг нас декорации.

Он шагает вперед и понижает голос, чтобы никто не услышал.

- Ты прав. Это была самая несексуальная вещь, которую мы когда-либо делали.

- Ирония, правда?

- Я всегда немного гордился своей задницей.

- Отличная задница.

- Да, но после того, как демонстрировал ее двенадцать часов, я немного от нее устал.

- Тогда я могу полюбоваться на нее за нас обоих. Я приму душ в своем трейлере. Увидимся в отеле?

- Только если хочешь заниматься чем угодно, кроме секса.

Я расхохотался.

- Договорились. - Мне очень хотелось поцеловать его на прощание, но мы должны все держать в секрете.

Мы разошлись, но я чуть не споткнулся, когда увидел, что Бен наблюдает за нами. Я думал, он ушел, как только сказал, что мы на сегодня закончили.

Игнорирую его насмешливый взгляд и проталкиваюсь мимо. К тому времени, как добираюсь до своего трейлера, я о нем уже забываю.

Приятно смыть с себя всю липкую косметику, но я торопливо принимаю душ. Не думаю, что когда-либо раньше мне нравилось проводить с кем-то время без секса. Сегодняшний день был изнурительным, но не могу придумать лучшего способа завершить его, кроме как заказать еду, посмотреть телевизор, потом лечь спать, а Блейк будет меня обнимать.

Только вот, когда выхожу из душа и заворачиваюсь в полотенце, я не ожидаю Бена, сидящего на моем диване.

В моем трейлере.

Как будто он здесь хозяин.

- Убирайся, - говорю я легко.

Он игнорирует меня.

- Ты реально трахаешься с ним, да?

- Не понимаю, о чем ты. - Черт, мои щеки… горят? Я не краснею.

- Понимаешь. Это очевидно.

- Почему тебя это волнует? Ты же с Чедом.

- Будет обидно распрощаться со своей карьерой ради интрижки с кем-то, кто, вероятно, вернется к нормальной жизни после окончания съемок этого фильма.

- Ты ничего не знаешь о Блейке Монро. Ты никогда не давал ему шанса. Для тебя он безмозглый парень, снимающийся в несерьезных фильмах.

Бен встает.

- Ты же не хочешь, чтобы слухи о твоей измене распространились еще больше, верно? Никто не возьмет тебя на работу, потому что общественность отвернется от тебя. Подумай обо всем, чего ты добился, чтобы попасть сюда.

- Почему это звучит как угроза?

Он поднимает руки вверх, как пойманный преступник.

- Нет никакой угрозы. Мне не нужно угрожать тебе. Утекшие фотографии сделают это за меня.

Подозрение покалывает мою кожу.

- Т-ты… ты слил фото со съемочной площадки.

Логично. Обычно он сам улаживал подобные скандалы, но он попросил продюсера сделать это за него, потому что ему было все равно.

- С чего бы мне это делать? - Вкрадчивый голос Бена его выдает.

- Черт возьми, это сделал ты. Ты сделал это, чтобы прикрыть себя. Ты сделал это, чтобы защитить свою задницу и подставить меня.

- Кто в это поверит? Ты сейчас встречаешься с парнем, с которым мне изменил.

Я разочарованно хмыкаю.

- Ты еще больший мудак, чем я думал.

- Я здесь по простой причине. Покончи с Блейком, или твои фанаты разрушат твою карьеру.

- Почему ты хочешь погубить меня?

Он притворяется, что задумался.

- Как насчет того, что ты использовал меня, чтобы продвинуться в карьере, и теперь у меня в долгу?

- О, я использовал тебя? Мы все знаем - все наоборот. Я был твоим пропуском к тому, чтобы стать самим собой, но тебе было на меня наплевать. Ты хотел, чтобы я был рядом, и тебя бесит, что я не убиваюсь по тебе.

- Что бы ты себе ни говорил, чтобы чувствовать себя лучше, в постели со мной ты добрался до... середины. Не губи свою карьеру, пока она по-настоящему не взлетела.

- Я все еще не понимаю, почему ты здесь и почему притворяешься, что тебе небезразлична моя карьера, но в этом нет необходимости. Я знаю о рисках. Моя команда менеджеров пихала их мне в глотку с тех пор, как нас с Блейком впервые сфотографировали вместе.

- Один неверный шаг в этой индустрии может погубить тебя навсегда. Ты это знаешь.

Несмотря на то, что я прочувствую это на собственном горьком опыте, очень быстро осознаю, что мне все равно. Я был счастливее, когда был менее известен. За мной не так пристально следили.

Стоит ли потеря все этого ради риска быть с Блейком? Сомнений нет: абсолютно.

- Со мной все будет в порядке. А теперь извини, мне нужно одеться и встретиться со своим бойфрендом.

Ух ты. Бойфренд. Не думал, что снова буду использовать это определение.

Бен останавливается в дверях.

- Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Пока одеваюсь и жду, когда за мной заедет водитель Блейка, я еще пару раз прокручиваю в голове образ бойфренда. Он не заставляет меня вздрагивать или отшатываться, как это было с Беном. Вместо этого у меня внутри порхают бабочки, а на лице появляется улыбка.

И приехав в отель и забравшись в постель к измученному Блейку, я понимаю - вот это правильно.





Глава 25. Блейк


Мой телефон сигналит в, пиздец какой, неподходящий час, но не помню, чтобы ставил будильник. Потом я просыпаюсь и понимаю, что это не будильник, а мой рингтон.

Я отворачиваюсь от Джордана, прижавшись к его спине, и он что-то бормочет, хотя еще спит.

На экране высвечивается имя Энтони. Почему мой агент звонит так рано? Я выскальзываю из постели и иду в гостиную, чтобы ответить, но чувствую, что не хочу этого знать.

- Я очень надеюсь, что ты звонишь, потому что кто-то хочет предложить мне пятьдесят миллионов долларов за съемки в фильме, и ты не мог дождаться подходящего часа, чтобы сказать мне об этом. - Я затаиваю дыхание.

- Хотелось бы. Кого ты разозлил в «Плимут Студиос»?

- Ммм, никого? Я так думаю.

- Ты должен был кого-то разозлить. Посмотри в «Варьете» новости о следующем фильме про Коби Годспида.

- Хм? - Я включаю громкую связь, пока открываю сайт на телефоне. Вот оно, черным по белому. - Они заменили меня? - Кричу я.

- Итак, повторяю, кого ты разозлил? Мы как раз договаривались о твоем следующем гонораре. Мы были почти готовы подписать контракт. А теперь на твое место пришел никому не известный выскочка.

- Я... я не понимаю.

- Очевидно, они некоторое время присматривались к этому парню на случай, если наши переговоры пойдут наперекосяк, но теперь тебя отстраняют от работы, и мне нужно знать, почему, чтобы мы могли исправить нанесенный тобой ущерб.

- Я ничего не сделал! Давай я позвоню режиссеру. Я ему нравлюсь.

- Ты ведь не читал всю статью, да? Он ушел, когда узнал, что ты не будешь сниматься. Ты потерял франшизу.

- Они сделали из меня Джеймса Бонда, - бормочу я.

- Не могу отделаться от мысли, что все это как-то связано с твоим каминг-аутом, но это не имеет смысла, потому что до вчерашнего дня они все еще вели переговоры.

Позади меня раздается хриплый голос.

- Кажется, у меня есть предположение. - На лице Джордана беспокойство и сожаление, и понятия не имею, что он собирается сказать, но точно так же, как знал, что этот телефонный звонок не принесет ничего хорошего, я не питаю ни малейшей надежды.

- Это Джордан? - Спрашивает Энтони. - Я думал, вы обещали, что между вами больше ничего не будет?

- Ну, мы солгали, - говорю я.

- Вот в этом и проблема. Это просочилось, или появилась другая фотография, или обвинение в измене…

- Это Бен, - говорит Джордан.

- Бен? - спрашиваю я.

- Прошлым вечером он загнал меня в угол в моем трейлере и предупредил, чтобы я не разрушал свою карьеру, встречаясь с тобой. Это было похоже на угрозу, но я отмахнулся от него и, по сути, сказал, что буду делать то, что хочу. Я не думал... - Он проводит рукой по волосам. - Я не думал, что он будет преследовать тебя. Я бы…

- Что? Порвал со мной? Я бы этого не допустил.

- Прости. Я все исправлю, - говорит Джордан. - Не знаю как, но я это сделаю. Я верну тебе роль. Как-нибудь.

- Для этого уже слишком поздно, - говорит Энтони. - Контракты были подписаны вчера вечером.

Джордан качает головой.

- Я не знал. Я не понимал, на что он намекал. Он говорил о моей карьере, о моем будущем. Он сказал мне прекратить с тобой встречаться, и...

Я улыбаюсь. Ничего не могу с собой поделать.

- Ты предпочел меня своей карьере?

- Я... я не подумал. Я не знал, что он так поступит. А теперь ты потерял Коби, и это все моя вина, и...

- Эй, дыши. - Я делаю шаг к нему. - Энтони, я тебе перезвоню.

- Посмотрим, что я смогу выяснить. Если Бенджамин Рандт думает, что ему это сойдет с рук, он жестоко ошибается. - Энтони отключается, и я бросаю телефон на диван.

- Джордан, - осторожно говорю я. Он похож на раненого зверя, который может сбежать в любую секунду. - Все в порядке. - Я пытаюсь ободряюще положить руку ему на плечо, но он отстраняется.

- Все не в порядке. Совсем не в порядке. Коби Госпид - ты.

- А еще я Мэдден. Блейк Монро из «Одиннадцать». Тихий натурал. Во мне есть все это и ничего из перечисленного. Это роли, которые я играл, пытаясь найти себя настоящего, и единственный раз, за последние десять лет почувствовал, что являюсь самим собой, только с тобой.

Его серые глаза смягчаются, но затем он отстраняется.

- Ты не можешь.

- Чего не могу?

- Ради меня рисковать своей карьерой.

- Значит, когда ты подумал, что Бен угрожает твоей карьере, было нормально - игнорировать это?

- Это была угроза. К тому же, весьма расплывчатая. Я не думал, что он на самом деле собирается что-то сделать, и если бы знал, что он сделает это с тобой, а не со мной… я бы просто разорвал отношения между нами.

Меня это ранит, но не удивляет. Джордана так часто использовали, что он не понимает, что привносит в отношения, кроме секса. И при обычных обстоятельствах я бы с ним согласился. Секс не стоит того, чтобы рисковать карьерой.

Но секс с Джорданом? Ночи, проведенные с человеком, понимающим больше, чем любой другой человек, которого ты когда-либо встречал? С парнем, поддерживающим тебя до саморазрушения?

Ради этого человека стоит рискнуть карьерой.

- Это было бы ошибкой, - говорю я. - Покончить с нами.

- Нет, если бы это спасло твою франшизу.

- Уже слишком поздно для этого, и даже если бы это было не так, если бы мне пришлось выбирать между тобой и Коби Годспидом, я бы выбрал тебя. Хотел ли я сняться в следующем фильме с Коби? Конечно, хотел. Работать над ним интересно. Но неужели это вся моя жизнь? Нет. Впереди тур «Одиннадцать», и он займет много времени, а после этого у меня будет выбор, чем я хочу заниматься. Это реально захватывающе. Роли приходят и уходят. То, что у нас есть... могло бы стать гораздо большим.

Джордан все еще не выглядит убежденным.

- А что, если Бен в следующий раз примется за меня?

Ладно, внезапно я понимаю, к чему он клонит. Если бы мы поменялись ролями, я бы не хотел, чтобы Джордан рисковал своим будущим ради меня, но не потому, что думаю, что у нас ничего не получится. Я бы не хотел, чтобы он упустил свои возможности только потому, что выбрал меня в качестве партнера.

- Тогда, думаю, тебе нужно все взвесить. От гипотетического легко отказаться. Так ли легко отказаться, когда знаешь, что угроза реальна?

Джордан смотрит на меня, слегка приоткрыв рот. У него нет ответа, как и у меня.

- Как ты хочешь действовать дальше? - Спрашиваю я, хотя и боюсь ответа.

Джордан отказывается смотреть на меня.

- Я пока не знаю.

Не могу отрицать легкую боль в сердце от того, что ему приходится думать об этом дольше, чем мне, но это несправедливо с моей стороны. Джордан не в том положении, что я. Он упорно трудился, чтобы достичь того, чего достиг. Ему не все доставалось на блюдечке с золотой каемочкой только потому, что он был подростковой поп-звездой.

- Ладно, тебе нужно немного времени, - говорю я. - Это вполне выполнимо. Пока ты не придешь к выводу о том, как все будет развиваться, нам, вероятно, следует либо держаться на расстоянии, либо пытаться лучше это скрывать.

- Я... э-э, да. Ты прав. Думаю, я останусь на ночь у себя.

- Мы пойдем на съемочную площадку по отдельности?

- Думаю, так будет лучше.

То, что я с ним согласен, не значит, что мне не больно.

***



Я остаюсь в номере еще пару ночей из чистого оптимизма, но после нескольких дней на съемочной площадке, где Джордан ведет себя наиболее профессионально, чем когда-либо с тех пор, как я его встретил, я покидаю место, с которым связано столько приятных воспоминаний и эмоциональных моментов.

Не думал, что будет так больно, но чем больше думаю об этом, тем больше понимаю. Я вспоминаю, как «Одиннадцать» впервые добились большого успеха. Если бы тогда меня попросили выбрать между ним и группой, это было бы простым решением. Прощай, любовь, здравствуй, слава. И это случилось после первого же в моей жизни прослушивания. Не могу себе представить, каково это было бы для Джордана, пробивавшегося сюда более десяти лет, пытаясь добиться успеха.

После еще одного ужасного дня на съемочной площадке, где Бен угрюм, Джордан отстранен, а мое настроение меняется в зависимости от них обоих, я отправляюсь в студию Харли в Западном Голливуде, где мы записываем наш первый трек для альбома. Следующие несколько недель будут очень напряженными, потому что после долгих часов на съемочной площадке я буду в студии с десяти вечера до двух ночи, а если не получится, то и дольше. Сон? Кому он нужен?

Хотя я и так плохо сплю.

Сегодня утром я проснулся, обнимая подушку - так отчаянно мне не хватает прикосновений Джордана.

Когда я прихожу, парни уже в студии. Я проношусь мимо звукорежиссера и продюсера, мимо Брикса, сидящего на диване позади них, и даже не здороваюсь с ребятами, когда подхожу.

Я надеваю наушники, хмурюсь и говорю:

- Давайте покончим с этим.

Некоторое время все смотрят на меня, прежде чем Харли подает сигнал режиссеру включить запись. Я даже не знаю, что пою.

Мой мозг измотан, я уже устал, а это всего лишь наша первая сессия записи. Им, правда, следовало сделать это без меня. Я им не нужен.

- Блейк, ты пропустил свой выход, - говорит Харли.

- Черт, - шиплю я. - Ладно, давай еще раз.

- Все в порядке? - Спрашивает Мейсон.

- Все фан-блядь-тастически.

Все четверо вешают наушники.

Сейчас середина чертовой ночи, и у нас нет времени на эти разговоры, а ля старшие-братья и заботливые друзья.

- Что не так? - Спрашивает Денвер.

- Нелегко быть геем, да?

Харли отворачивается к стеклянной перегородке.

- Брикс? Нам нужен кофе. Всем нам.

- Нам не нужно об этом говорить, - говорю я. - В смысле, кофе в силе, потому что я на исходе сил, но нам не нужно говорить о том, как бывший Джордана добился моего отстранения от съемок нового фильма про Коби, или как он угрожает Джордану, что тот больше никогда не будет работать в Голливуде, если мы будем встречаться. - Ебаный мозгоеб, членососущий придурок.

- Звучит не как проблема гомосексуалистов, а как проблема мудаков, - говорит Райдер.

- Подожди, хочешь сказать, ты не сам отказался от Коби? - Спрашивает Харли. - Я думал, ты решил двигаться дальше или что-то в этом роде. Я не подозревал…

- Они застали меня врасплох. У меня был сценарий, мы вели переговоры о контракте, и вдруг - бац! Они подписали контракт с кем-то другим в тот же вечер, когда Бен пригрозил разрушить карьеру Джордана. Я... - Я вздыхаю. - Я не знаю, что делать. Джордан, практически, игнорирует меня, взаимодействуя только в наших совместных сценах, в образе. Такое чувство, что я не разговаривал с ним несколько дней, хотя мы были рядом. Я никогда не… Никто никогда не вызывал у меня таких чувств, как он, и...

Все уставились на меня, моргая.

- Черт, я становлюсь таким размазней. Не обращайте внима…

- Нет, - говорит Харли. - Давай, выкладывай. По-моему, ты в него влюбился.

Влюбился. Правда, влюбился. Я думал, что влюбляюсь, но всего пара дней без него сделали меня иррационально эмоциональным.

- Хочешь, мы отлупим Бена? - Спрашивает Мейсон.

Я смеюсь.

- Это совсем не вызовет еще большего ажиотажа в таблоидах.

Харли поджимает губы.

- Насколько вообще силен Бенджамин Рандт?

- Ну, из-за него меня уволили из франшизы, которая была сосредоточена на мне. Так что, да, я бы сказал, он довольно влиятелен. Я не могу просить Джордана бросить Голливуд ради меня.

- Но он не может позволить своему бывшему определять его жизнь, - говорит Райдер.

Я стону.

- Уф. Я знаю. Но я не могу заставлять его рисковать всем ради отношений, которые, как он все еще думает, скоро закончатся. Он говорит, что дает нам реальный шанс, но не думаю, что у него было достаточно времени, чтобы действительно это сделать.

Брикс входит с кофе, и после нескольких глотков я немного успокаиваюсь.

- Ладно, давайте запишем эту песню. - Я возвращаюсь к нотам, лежащим передо мной, перечитываю текст и вникаю. - Подождите... - Я бросаю взгляд на Харли. - Это то, о чем я думаю?

- Моя каминг-аут песня? Ага. Я подумал, это будет уместно в качестве нашего первого сингла альбома, учитывая, что мы все собираемся совершить каминг-аут. Это идеальный способ…

- Разрушить нашу карьеру? - Я шучу лишь наполовину. Я уже потерял свою кино-франшизу. Если я потеряю еще и «Одиннадцать»… С другой стороны, если бы Джордан появился и попросил меня оставить «Одиннадцать», я бы, наверное, так и сделал.

Приоритеты меняются, и в этот момент я думаю только о нашем с Джорданом будущем.

- Возможно, - говорит Харли. - Но нам нужно помнить, почему мы записываем этот альбом. Почему мы снова собираемся вместе. Мы хотим изменить ситуацию в индустрии, верно?

Остальные кивают.

Я вернулся, потому что скучал по ним всем, но теперь, когда знаю, каково это - быть по эту сторону черты, хочу помочь всем молодым квир-людям и тем, кто сомневается в себе.

Харли рассказывает о музыкальном клипе, который мы собираемся снять, что-то вроде всесезонного клипа. Он хочет использовать некоторые кадры, что мы снимали в Монтане, отрывки, где мы не пели, и хочет, чтобы на них появился Брикс, но в силуэте, сохраняя его личность в тайне.

Харли оживлен и так чертовски счастлив, что это волнами исходит от него, и я не завидую. Нет, совсем не завидую.

Кого я обманываю? Я почти возмущен своей завистью. Рад за Харли и Брикса, но... чертовски завидую.

Я скучаю по Джордану.





Глава 26. Джордан


Я не представлял, как трудно будет держаться от Блейка на расстоянии, и всего через пару дней понял, что не могу уйти от него и от того, что есть между нами.

Все те разы, когда я думал, что все может быть по-другому, в глубине души знал, что это невозможно. Но с Блейком… Я даже не знаю, чем это отличается. Просто так есть.

Мне удавалось держаться на расстоянии и заставлять Бена думать, что он победил. Было больно, и, признаюсь, вчера вечером я сдался и поехал в отель только для того, чтобы обнаружить, что ключ больше не работает, а Блейк выписался. Это было неприятно, потому что я скучал по Блейку больше, чем думал, но это и к счастью.

Я твержу себе, что нам нужно продолжать этот танец только до окончания съемок. А пока делаю все, что в моих силах, чтобы сохранить и его, и свою карьеру в кино.

Скрываться слишком рискованно, потому что после того, как выяснилось, что Бен сливает всю эту чушь обо мне и Блейке, я не удивлюсь, если он нанял кого-нибудь следить за мной. И разве это не удар ниже пояса? Я перестал уважать его как режиссера, как человека и как бойфренда, и теперь… вот это. Недоверие и паранойя по поводу слежки.

В пизду Бенджамина Рандта.

У меня есть несколько идей, как спасти свою задницу и продолжать встречаться с Блейком, но очень надеюсь, что задание, которое я дал Джоджо, сработает. Оно наименее спорное и не предполагает публичных заявлений типа: «Это не ваше дело, но я собираюсь дать эксклюзивное интервью, чтобы рассказать свою версию событий».

Вместо обычных обязанностей ассистента я отправил Джоджо посплетничать с другими помощниками и собрать компромат на дорогого старину Бена. Нельзя вести себя так, как он, и не нажить врагов в этом городе. Мне просто нужно найти подходящего врага.

Если я смогу найти подходящих режиссеров и продюсеров, то ничего не потеряю. Потому что я кое-что понял, когда контракт Блейка на Коди Госпида сорвался: у него все еще есть варианты, да и у меня тоже.

Я получаю от нее сообщение, в котором говорится: Не могу сегодня прийти на съемочную площадку, чтобы прислуживать тебе, потому что операция «Заставить обманщиков-придурков платить» вступила в силу. Иду на бранч с источником. Друг помощника другого помощника. Вот такие «шесть рукопожатий». Кстати, мне повысят зарплату за голливудский шпионаж?

Я отвечаю: Найди то, что мне нужно, и я дам тебе прибавку в двадцать процентов.

Она это заслужила.

На съемочной площадке Блейк выглядит несчастным, и когда наши взгляды встречаются, мне хочется подойти к нему и поцеловать, прогоняя все его тревоги, но я этого не делаю.

Может, я и влюбляюсь в Блейка, но отказываться от дела всей своей жизни ради него звучит как бред из диснеевского фильма - нереально.

Блейк был прав, когда сказал, что я был закрыт для идеи «навсегда», потому что знаю, что «навсегда» дается нелегко. Для этого нужна работа, а не волшебство. Поэтому, когда мы снимаем наши сегодняшние сцены, я прижимаюсь к Блейку чуть крепче, целую чуть сильнее и пытаюсь убедить его, что я все еще здесь. Я все еще за. И я молча обещаю, что скоро мы сможем быть вместе.

Когда Бен объявляет десятиминутный перерыв, Блейк наклоняется и шепчет мне на ухо:

- Я скучаю по тебе.

Я оглядываюсь, и хотя Бен уже вышел из комнаты, его приспешники никуда не делись. Я быстро сжимаю руку Блейка, прежде чем отпустить, и говорю:

- У меня есть план. Тебе просто нужно еще немного по мне поскучать.

- Какой план?

Краем глаза замечаю, как Джоджо заходит в студию и показывает мне поднятый вверх большой палец.

- Скоро узнаешь. - Я замолкаю и собираюсь уходить. - О, и я по тебе скучаю. Охуеть, как сильно.

Впервые за весь день вижу, как Блейк улыбается, но тут Бен возвращается, и я хмуро смотрю на Блейка.

- Только не выгляди таким счастливым. Этот засранец вернулся.

Лицо Блейка вытягивается, но на нем остается едва заметная улыбка.

Я подхожу к Джоджо и оттаскиваю ее в сторону от площадки, где больше никого нет.

- Что ты узнала?

- Я отправила на твой телефон список имен продюсеров, руководителей студий и всех, кто имеет отношение к индустрии и кто, так уж случилось, ненавидит Бена. Все, что тебе нужно сделать, это отправить их своему агенту и попросить кое-что разузнать. Да, и чтобы ты знал. Это очень длинный список.

Теперь Бен может поливать меня грязью по всему городу, но нам еще предстоит разобраться с публичными последствиями нашего с Блейком «романа». Над этим, возможно, стоит еще подумать. Но сейчас я могу вздохнуть с облегчением впервые за несколько дней.

***



Арианна меня поддерживает, и как только звонит сказать, что в этом списке множество режиссеров и студий, готовых взять меня в свои будущие проекты, хотя бы для того, чтобы досадить Бенджамину Рандту, я еду к Мейсону и Денверу, потому что больше не могу держаться в стороне от Блейка. Даже если нам еще нужно что-то уладить, мне нужно его увидеть. Мне все равно, что мы были вместе на съемочной площадке всего несколько часов назад. Мне нужно увидеть Блейка, а не Мэддена.

Мне нужно его тепло и та полнота в груди, которую я ощущаю всякий раз, находясь рядом с ним. Больше всего мне нужно, чтобы он знал, что, хотя я все еще до смерти боюсь, что он разобьет мне сердце, я полностью принадлежу ему.

Я принадлежу Блейку так, как никогда не принадлежал никому другому. Я хочу сохранить это чувство. Ценить его. Любить его.

Я хочу любить его вечно. Или, по крайней мере, дать нам шанс прийти к этому. Я никогда не делал такого раньше, и для меня это будет впервые.

Я забрал у Блейка его первый опыт с мужчиной. Он забрал у меня первый опыт любви. Настоящей, глубокой, слепой, полной доверия любви.

О, черт, что я делаю? Я останавливаюсь у ворот особняка Денвера в Малибу, но затем стряхиваю с себя минутное беспокойство и иду вперед.

От старых привычек трудно избавиться, но Блейк - тот, кого я действительно хочу. Я сделаю все, чтобы быть с ним, даже откроюсь, став уязвимым.

Я нажимаю на кнопку звонка, и меня немедленно пропускают, но когда я подхожу, дверь открывает Денвер.

- Блейк здесь?

Денвер отходит в сторону. Я делаю глубокий вдох и готовлюсь произнести большую романтическую речь, и, войдя в гостиную, едва не спотыкаюсь, все до единого члены «Одиннадцать» уже здесь, со своими партнерами, а также чувак, похожий на менеджера, с женщиной под руку, и еще какая-то другая женщина с ребенком, и, ладно, все это слишком ошеломляет.

Затем мой взгляд падает на Блейка, сидящего на полу, скрестив ноги, читающего что-то на листе бумаги и напевающего какую-то мелодию.

- О, - говорю я. - Я в неподходящее время. - Я пытаюсь развернуться, но Денвер стоит, скрестив руки на груди, преграждая мне путь.

- Джордан? - Хрипит Блейк.

Я медленно поворачиваюсь.

- Привет. - Убейте. Меня. Сейчас же.

- Что ты здесь делаешь?

Я обвожу взглядом миллионы людей, собравшихся в комнате.

- Я, э-э, пришел, чтобы, э-э, сказать тебе кое-что, но ты занят. Все заняты. Вы все выглядите... занятыми.

Губы Блейка изогнулись в улыбке.

- Что бы ты ни хотел сказать, можешь сделать это при всех. Мы, по сути, семья.

Я громко выдыхаю, и затем все вырывается наружу.

- Я послал Джоджо навести кое-какие справки, и, по сути, даже если Бен грозит, что уволит меня из будущих проектов, он ведь не сможет этого сделать, если у него нет влияния на половину Голливуда, которую уже разозлил? И еще кое-что: я думал о нашем разговоре, в котором сказал, что быть в половину менее знаменитым для меня интереснее? И я подумал, может, попробовать себя в роли режиссера, а не звезды? И попросил Арианну навести кое-какие справки, есть ли студии, заинтересованные в любом проекте, что я им предложу? И решил, что так и сделаю. Остается еще вопрос о том, что могут подумать, будто мы изменники, но, может, мы просто скажем всем, что этого не было? Наверное, нам не поверят, но я не могу жить без тебя, и хочу, чтобы мы были вместе, и несу чушь перед всеми этими пугающими людьми, а я никогда раньше этого не делал. Боюсь, что продолжу говорить, если кто-нибудь в ближайшее время меня не остановит, и...

Блейк встает и поднимает руку.

- Дыши.

Я делаю глубокий вдох.

- Итак, я так понимаю, ты отказываешься выбирать между мной и своей кинокарьерой и идешь на крайние меры, чтобы получить и то, и другое?

Я указываю на него.

- Да. Вот это. Но, э-э, очевидно, мне нужно было произнести это в миллионе бессвязных слов, потому что я никогда не делал этого раньше. И я, вероятно, предпочел бы сделать это, когда никто на меня не пялится. - Я машу в общем направлении, но отказываюсь смотреть на кого-либо из них.

Блейк берет меня за руку.

- Пойдем со мной.

- Подождите, - протестует Харли. - Мы не увидим, что из этого выйдет?

- Любопытные блядюшки. - Блейк обводит взглядом всю комнату.

Маленькая девочка в углу с женщиной ахает.

- Дядя Блейк сказал «блядь».

- Кейли, - рычит Райдер.

Женщина смеется.

- Ой, да ладно. Вы с Лириком часто ругаетесь. Нет ничего такого, чего бы она не слышала или не говорила раньше. Кроме того, ты позволяешь ей смотреть фильмы про Коби, в которых «еблан» слетает с его губ каждые две минуты.

Кейли вскакивает.

- Вот и ты это сказала!

Блейк тащит меня из комнаты по коридору в более официальную зону.

- Ты это серьезно?

Без удушающей толпы я могу выдохнуть и прижать Блейка к себе, шепча:

- Каждое слово.

- Я хочу, чтобы ты был уверен.

- Я никогда еще не был так уверен. Более уверен? Самый уверенный.

- Я… не знаю, можно ли так сказать.

Я пожимаю плечами.

- Вот почему мы не пишем сценарии.

- Верно. Эй, ты серьезно насчет режиссуры? Потому что, честно, думаю, у тебя бы это отлично получилось.

- Арианна подала мне эту идею. «Трансед Студиос» была реально заинтересована в сотрудничестве и предложила это. Мне кажется, это правильный шаг, но я решил после окончания съемок этого фильма сделать перерыв и решить, в каком направлении хочу двигаться.

- Ты собираешься сделать перерыв? И чем займешься?

- Ну, есть один музыкальный тур, за которым я хочу следовать, как фанат.

Лицо Блейка озаряется.

- Ты хочешь поехать с нами в тур?

- Последние несколько дней без тебя были тяжелыми. Не хочу добровольно снова по тебе скучать.

- Ты же знаешь, что придется, да? Рано или поздно.

- Да. Рано или поздно. - Я крепче обнимаю его. - А пока у нас есть оставшаяся часть фильма, тур, и затем, возможно, я займусь поиском талантливых и перспективных актеров для своего режиссерского дебюта.

Руки Блейка скользят по моим рукам, а затем по затылку.

- Ну, ты определился, да?

- Да. Тебя это устраивает?

Он приближает свои губы.

- Ты даешь мне все, что я хочу, и даже больше.

- Это, ммм, потому что… Я вроде как понял, ну, знаешь… Я люблю тебя?

Глаза Блейка расширяются.

- Подожди, нет, беру свои слова назад. Не люблю.

Он хмурится.

- Не любишь?

- Ладно, люблю, но твоя реакция напугала меня.

Он смеется.

- Я был застигнут врасплох, вот и все. Ты никогда никому такого раньше не говорил.

Я киваю.

- Это правда. Тебе первому.

- Охуеть.

- Это хорошее «охуеть» или «О, черт, теперь я с ним застрял»?

Блейк качает головой.

- Однажды подобные мысли перестанут занимать твою голову, и мне будет что сказать, потому что ты поверишь без малейших сомнений, что когда я говорю, что тоже люблю тебя, говорю это искренне. Я всегда буду говорить это искренне. И знаю, у тебя, вероятно, есть статистика и миллион неудачных отношений, которые постоянно прокручиваются в голове, но я могу быть уверен за нас обоих. Я люблю тебя, Джордан Брукс, и с радостью останусь с тобой.

Я влюбился в него еще сильнее, если такое вообще возможно.





Глава 27. Блейк


Когда мы возвращаемся в гостиную, все взгляды обращены на нас.

Я ухмыляюсь.

- Все знают моего парня Джордана, верно?

Бывшая невеста Харли, которая теперь невеста его менеджера - это не странно, совсем не странно - воркует.

- О, это так мило.

- Что такого особенного в этой группе? - Спрашивает Гидеон.

Лирик открывает рот.

- Пиз... - Затем он бросает взгляд на дочь Райдера. - Э-э-э-э-э-э... ничего.

Мэгги, мать Кейли, закрывает девочке уши.

- Тонко. Очень тонко. Моя бедная доченька.

На лице маленькой Кейли появляется самое очаровательное выражение растерянности на свете.

- Я не понимаю.

Мэгги гладит Кейли по голове.

- Как насчет того, чтобы оставить папу заниматься делами, и сходить за мороженым?

Это самое быстрое отвлечение внимания в мире. Спеша, они выскакивают за дверь.

Все по-прежнему смотрят на нас, ожидая продолжения, но я, не обращая на них внимания, тащу Джордана к свободному глубокому креслу и усаживаю его. Затем сажусь к нему на колени боком и возвращаюсь к работе.

- На чем мы остановились?

- Ммм, - говорит Харли. - Даты тура. Но у меня есть идея. И она вам, вероятно, не понравится.

Мы все стонем, потому что это Харли. Он знает эту индустрию, он знает, что делает, но он придумывает такие идеи, которые переворачивают все наши планы с ног на голову, и мы все понимаем, что это повторится снова.

- Будем делать ставки, что за идея или позволим ему рассказать? - спрашиваю я.

- Избавь нас от страданий, - говорит Мейсон.

- Мы с Гидеоном ожидаем много запросов на интервью после выхода сингла и видео. А потом, мы все открылись, но никто из нас не сделал никакого официального заявления… я подумал, что мы могли бы сделать его все вместе.

Мы оглядываемся друг на друга, потому что, да, нам не нравится эта идея. Люди всегда будут говорить все, что захотят, и не думаю, что интервью и эксклюзивные материалы когда-нибудь изменят их мнение.

Но потом вспоминаю, где был несколько месяцев назад, совершенно не подозревая, что любовь всей моей жизни вот-вот перевернет мир с ног на голову, и я бы с удовольствием рассказал эту историю всем, кто захочет слушать. Любому, кто, возможно, сомневается или не понимает, что что-то может случиться, если вы будете открыты для этого.

Если бы я не согласился на роль в «Притворяясь», то, возможно, никогда не узнал свою истинную натуру, потому что такая возможность могла бы и не представиться. И мысль о том, что я мог упустить то, что есть у нас с Джорданом, заставляет меня крепче обнять его.

- Я согласен. - Я целую Джордана в макушку. - Если Джордан не против.

Он улыбается мне.

- Я готов к негативной реакции.

- Я обязательно отмечу, что мы оба были одиноки, когда начали встречаться. Люди, вероятно, в это не поверят, но думаю, мы должны, по крайней мере, изложить свою точку зрения, даже если она останется без внимания.

- Мы тоже согласны, - говорит Мейсон и сжимает руку Денвера.

Все взгляды устремляются на Райдера, которому, признаться, есть что терять. Ему нужно думать о безопасности своей дочери. Однако, с тех пор как он совершил каминг-аут, за Мэгги и Кейли следит охрана, а СМИ настойчивее всех пытаются сфотографировать Лирика и Райдера. Это может только подлить масла в огонь.

Лирик сжимает плечо Райдера.

- То, что они это делают, не значит, что и ты должен. Твой каминг-аут вообще был подарком, о котором я не просил, но который мне все равно очень нравится. Тебе не нужно делать ничего больше, если беспокоишься о Кейли.

Райдер протягивает руку и кладет ее поверх руки Лирика, лежащей у него на плече.

- Пришло время. И сделать это вместе, вероятно, лучший способ пресечь все на корню. Вместо домыслов все станет известно, и у нас будет представление о том, как это повлияет на тур и альбом.

Гидеон вступает в игру.

- Я начну зондировать почву и найду подходящее шоу для этого.

- Думаешь, Опра выйдет из отставки, как сделала это с Гарри и Меган? - Я шучу лишь наполовину.

Харли поднимает руки, изображая весы.

- Королевская семья, квир-бойз-бэнд… Хм, тут сложно сказать.

- Знаешь, ходят слухи, что Шон Раштон гей, - говорит Гидеон. - И его ночное ток-шоу за последнее время получило самый высокий рейтинг. Возможно, ему будет интересно.

- Он брал у меня первое в моей жизни интервью, - говорит Лирик. - Он был очень мил и помог мне в этом. Думаю, он нас поддержит, задаст правильные вопросы, проявив при этом уважение.

- Если только вы не хотите интервью в прайм-тайм, в этом случае можем поискать что-нибудь другое, - предлагает Гидеон.

Я поднимаю руку.

- Голосую за поздний вечер. Это было бы менее душно и серьезно, чем где-то в прайм-тайм.

- Согласен, - говорит Харли. - Мы хотим, чтобы это было что-то важное, но не хотим раздувать, если понимаете, о чем я.

- Нормализовать, - соглашается Денвер.

- Тогда мы согласны? - спрашивает Гидеон. Все вокруг обмениваются репликами. - Я займусь этим.

Он выходит из комнаты, чтобы сделать несколько телефонных звонков.

- Ладно, следующий шаг. - Харли поворачивается ко мне и Джордану. - Ваши съемки закончатся вовремя? Я хочу снять и смонтировать видео как можно быстрее, чтобы мы могли выпустить его одновременно с синглом. Потом мы дадим интервью, объявим даты тура, а затем полным ходом продолжим работу над альбомом, прежде чем отправимся в тур.

- Мы идем по графику. Ну, расписание уже изменилось, но да. У нас осталось всего около недели.

Рука Джордана сжимается на моем бедре.

- Неделя, когда нам, вероятно, все еще следует держаться на съемочной площадке на расстоянии. Пусть все с Беном пойдет прахом, когда ты будешь давать интервью.

Ненавижу это, но я с ним согласен.

- Да, я бы предпочел, чтобы это произошло тогда, когда мне не придется видеть его каждый день.

- Что за мудак, - бормочет Мейсон.

- Да, - произносим мы с Джорданом в унисон.

Осталась всего одна неделя общения с ним. По крайней мере, до пресс-тура, когда фильм выйдет на экраны.

Мы сможем продержаться неделю.

***



Мы и недели не можем продержаться. Мы с Джорданом держимся профессионально, как бы это ни было больно, но Бен как будто чувствует, что мы вместе, потому что с каждым днем он изучает нас все пристальнее. Или у меня паранойя, или одно из двух. Может, я веду себя недостаточно несчастно. На прошлой неделе я действительно был несчастен, так что, наверное, выглядел убедительнее, чем те натянутые тоскливые взгляды, что я бросаю на Джордана. Хотя тоска настоящая.

Он остался на ночь, приехав в Денверу и к Мейсону, но мы договорились держать себя в руках. Всего одну неделю.

Я уже скучаю по нему, но, как ни странно, дорожу этим чувством. На самом деле я никогда ни по кому раньше не скучал. Не так сильно. Это что-то новое, и надеюсь, продлится достаточно долго, чтобы я помнил, каково это - скучать по кому-то всем своим существом. Каким-то образом это подтверждает, что мои чувства к Джордану не временны.

В перерыве, когда съемочная группа готовится к съемкам следующей сцены, Джордан исчезает в своем трейлере, и так хочется последовать за ним. Я почти делаю это, пока не оглядываюсь и не замечаю, что Бен наблюдает за мной.

Поэтому вместо того, чтобы направиться к трейлерам, я иду за едой.

Я как раз засовываю печенье в рот, когда поворачиваюсь и чуть не натыкаюсь на Бена.

- Блядь. - Я рассыпаю печенье шоколадной крошкой повсюду.

- Слышал, студия заменила актера Коби Годспида.

- Мм, держу пари, что да.

Бен склоняет голову набок.

- Какая жалость. Ты действительно хорошо играешь тупого героя боевика.

Видимо, мои глаза не слушаются и закатываются.

- В море еще много ролей... или рыбе. Как бы там не говорилось. Я не знаю. Я слишком тупой.

- А они есть?

- Очень мило, что ты беспокоишься о моей карьере, но я со всем справлюсь. - Лучше, чем ты можешь себе представить, мудак.

- Ты-то можешь, а Джордан?

Ладно, теперь он меня вывел. Он не мог бы быть еще более откровенным, даже если бы очень старался.

Я стискиваю зубы и стараюсь сохранять хладнокровие, потому что последнее, что мне нужно, - это еще одна бульварная драма. Как сейчас вижу заголовки: «Блейк Монро бьет режиссера на съемочной площадке».

- Послушай, - говорю я, гордясь, что мой тон спокоен. - Я знаю, что ты делаешь. По какой-то причине ты не хочешь, чтобы Джордан был счастлив или успешен. Ты думаешь, что создал его, что создает у тебя впечатление, что тебе позволено уничтожить его. Не знаю, почему тебе нужно заставлять всех чувствовать себя ниже твоего «величия», - кавычки заставили его вздрогнуть, - но со мной это не прокатит. Так что дерзай и угрожай, сколько хочешь. Обзванивай своих друзей, выполняющих твои требования, потому что боятся, что станут следующими в твоем списке жертв, но помни, что рано или поздно все в этой отрасли поймут, что ты из себя представляешь. Сейчас они могут молчать из страха, но в этом городе ничто не остается секретом навсегда. Достаточно одного человека, выступившего против тебя, и все они посыпятся, как домино. Серьезно подумай, кому ты сейчас угрожаешь.

С каждым словом лицо Бена становится все мрачнее и мрачнее.

- Я не Джордан. У меня две успешные карьеры в Лос-Анджелесе, и я не в том положении, когда все поставлено на карту. Если ты меня ненавидишь, иди за мной. Не будь трусом и не выбирай легкую мишень, не манипулируй эмоционально своим бывшим только потому, что твое эго было раздавлено из-за того, что он не тосковал по тебе после того, как ты совершил глупейшую ошибку, изменив ему.

Взгляд Бена обводит всех актеров и съемочную группу, которые, как я теперь замечаю, замерли в мертвой тишине, наблюдая за перепалкой.

Поэтому я натягиваю улыбку Блейка Монро из «Одиннадцать», потому что, блядь, у нас были тренеры, научившие нас правильно улыбаться давным-давно, и говорю с такой добротой, что зубы сводит:

- Тебе не повезло, потому что я не боюсь того, на что ты способен, а когда избавляешься от страха перед хулиганами, они теряют всякую власть.

Бен не так хорошо скрывает, насколько он зол.

- Знаешь, я мог бы добиться твоего увольнения из этого проекта.

- Из фильма, до конца съемок которого осталось всего пара дней? Мне плевать, насколько влиятельным ты себя считаешь в этой индустрии, никто из студии ни за что не одобрит такого количества пересъемок. Так что, может, ты развернешься и уйдешь, мы закончим этот фильм, а потом ты сможешь заползти обратно в ту дыру, из которой вылез? - Я собираюсь пройти мимо него, но останавливаюсь и понижаю голос. - О, и оставь нас с Джорданом в покое.

Я ухожу, и секундой позже мимо головы пролетает печенье. Наверное, я должен быть благодарен, что у него ужасная меткость. Мои ноги замирают, но я быстро понимаю, что он того не стоит, и когда я, уходя прочь со съемочной площадки, прохожу мимо ассистентки Джордана, Джоджо, она поднимает телефон и подмигивает.

Позже, после окончания съемок, Джордан появляется на пороге дома Денвера.

В его руке открыто вирусное видео. Звук ужасный, и неразборчиво, что мы говорим, но по выражению изумленного лица Джордана, сказанное не имеет значения.

- Ты мне не сказал.

Я пожимаю плечами и впускаю его, закрывая за нами дверь.

- Мы вернулись к работе, и не думаю, что в ближайшее время он снова побеспокоит кого-либо из нас.

- Это безумие. У видео уже более трех миллионов просмотров, а выложено оно всего пару часов назад.

- Что в комментариях?

Джордан высоко поднимает голову.

- Откуда мне знать. Я не смотрел. Один умный человек однажды посоветовал мне этого не делать.

- Ладно, но, серьезно, что там пишут? Я знаю тебя, и знаю, что ты не сможешь удержаться.

- Отлично. Некоторые говорят, что ты этого заслуживаешь из-за всей этой истории с изменой, но в основном говорят, что я избежал пули, сбежав от Бена, который с такой ядовитой энергией швыряется печеньем. Уже нашлись бывшие ассистенты, которые рассказали, как ужасно он обращается с сотрудниками на съемочной площадке. Все вот-вот рухнет.

- Как будто это было спланировано.

Джордан прищуривает глаза.

- А ты… это планировал?

- Ха. Хотелось бы. Ничего такого гениального не планировалось. Хотя это был лишь вопрос времени. Твоя ассистентка - то есть, анонимный источник на съемочной площадке - могла опередить события, «по ошибке» загрузив видео в интернет. Упс.

- Я не очень тебе верю.

- Если бы я был таким хитрым, каким себя считаю, то точно бы спланировал. Все, что я сделал, это заступился за тебя, когда он столкнулся со мной лицом к лицу.

Он обнимает меня.

- Не просто заступился. Ты боролся за меня. Никто никогда раньше такого не делал.

- Надеюсь, ты сможешь привыкнуть к этому, потому что именно так все и будет. Я всегда буду на твоей стороне. Всегда.

- Даже когда я не прав?

- Джордан Брукс когда-нибудь ошибался? Такое вообще бывает?

Джордан смеется.

- Это аномалия, но такое может случиться.

- Я поддержу тебя даже тогда. Даже если для этого мне придется зажать тебе рот рукой, чтобы заставить замолчать. Я добрый и милый.

- Я согласен. Ты готов к тому, что все это станет достоянием общественности? Мы закончим через пару дней, потом у тебя будет сингл, клип...

- Я готов на все, пока у меня есть ты.

Джордан делает глубокий вдох и закрывает глаза.

- Ты даже не представляешь, что со мной делают такие слова.

- Представляю. У тебя в груди становится легче, а на сердце - спокойнее от осознания того, что ты принадлежишь мне так же, как я принадлежу тебе. - Я понижаю голос до шепота. - Я знаю, потому что тоже это чувствую.

После этого мы больше не разговариваем. Только губы и тела, отдающиеся друг другу снова, и снова, и снова. Я тащу его в гостевой домик и раздеваю догола. Я облизываю и дразню каждый дюйм, и когда, наконец, погружаюсь в него, он бормочет «Я люблю тебя», и в моей груди словно взрывается радость, воспламеняя каждое нервное окончание, каждую клеточку, каждую частичку.

- Я тоже тебя люблю.





Глава 28. Блейк


Последние несколько дней на съемочной площадке - сущий ад. Время словно замедляется, и оставшиеся дни кажутся вечностью. Нас с Джорданом больше не волнует, что нас увидят вместе. Мы не проявляем привязанность публично или что-то подобное, но мы вместе приезжаем, вместе возвращаемся домой, и каждую ночь я остаюсь с ним в его маленькой квартирке.

Джордана Брукса меньше всего можно было бы назвать скромным, но его квартира с одной спальней в Западном Голливуде показывает, что он еще не привык к славе, и я нахожу это милым. Нам нужно купить что-нибудь получше, но это может подождать.

В тот момент, когда Бен произносит лучшие слова, которые я когда-либо слышал - «Съемки фильма «Притворяясь» закончены» - мы с Джорданом выбегаем за дверь еще до начала вечеринки по случаю окончания съемок.

Мы обнимаем актеров и съемочную группу, но, к счастью для нас, у меня возникли проблемы с расписанием. Я направляюсь на другую съемочную площадку в студии по соседству, где снимается клип «Одиннадцать». Как только он будет смонтирован, выйдет сингл, будет объявлено о выходе альбома «На бис» и туре, и я вернусь в мир музыки.

Джордан отвозит меня на съемочную площадку на своем «Приусе» и присоединяется, чтобы посмотреть. Я сказал ему, что он может остаться на вечеринке, если хочет, но он не заинтересован в том, чтобы проводить время с Беном без необходимости, и я с этим согласен. Я ждал его мести, его гнева, но у меня создается впечатление, что он слишком занят попытками исправить ситуацию в своей собственной карьере, чтобы даже думать о том, чтобы разрушить нашу.

Из-за вирусного видео люди высказываются против него, и его уже исключили из следующего проекта.

Когда мы приходим на съемочную площадку, все остальные уже ждут меня.

- Я знаю. Знаю. Мы опоздали. Давай начнем. Мне куда? К костюмерам?

- Вот. - Харли бросает мне одежду.

Поскольку мы все еще держим наше воссоединение в секрете, это закрытая съемочная площадка, в составе мы, два ассистента продюсера, режиссер и небольшая съемочная группа.

Пока я одеваюсь, Харли сует мне в лицо планшет. Начинается клип, состоящий из отдельных кадров с участием остальных парней и их сюжетных линий. Там есть кадры, снятые Джорданом в Монтане, и вся тема идеально подходит.

Клип начинается с того, что Харли и Брикс сидят на скалах в ранчо «Палос-Вердес». Это просто их силуэты, снятые со спины, пока солнце садится и раскрашивает небо.

Харли поворачивается и начинает петь - личность Брикса по-прежнему остается размытой на заднем плане, - и хотя общая тема заключается в том, что любовь есть любовь, на самом деле это песня Харли. Он впервые в жизни принимает себя таким, какой он есть, и я не могу им не гордиться.

Далее Мейсон и Денвер ссорятся из-за еды, смеются и выглядят... самими собой.

У этой песни очень спокойная атмосфера, и она мне очень напоминает «Вечернюю зарю» Эда Ширана. Она возвращает меня в ту ночь в Монтане, когда мы с Джорданом были в джакузи, а парни дразнили нас.

Это напоминает, как сильно я хотел его тогда, как сильно хочу его сейчас, и как выросли мои чувства за это время.

- Это идеальная песня, - бормочу я.

- Спасибо, - говорит Харли. - Я плачу команде монтажеров непомерную сумму, чтобы они закончили работу, и как только будет готово, мы сможем выложить это в Интернет. Нам просто нужно сделать несколько групповых видео, где мы все поем припев, а затем твои кадры с моделью. - Он кивает в сторону полураздетого мужчины-модели в углу. - Если только... - Он смотрит на Джордана. - Ты хотел сделать это с ним? Мы могли бы скрыть личность, как Брикса, если хочешь.

Когда Харли предложил эту идею, нам все еще приходилось держать все в секрете. Сейчас это не такая уж большая проблема.

- Звучит заманчиво, - говорит Джордан, - но не думаю, что я тебе по карману.

Я понижаю голос.

- Я расплачусь с тобой позже.

- Я в деле. Отправь красавчика домой. - Звучит как деловитое рычание, и мне это нравится.

Ночь была очень долгой, и после тринадцатичасового съемочного дня мы оба были совершенно измотаны к моменту, когда все закончилось и нас отправили домой спать.

Мое обещание расплатиться с ним за участие в музыкальном клипе на трогательную песню о любви придется отложить, потому что как только мы вошли в спальню Джордана, то оба рухнули.

А Харли, ебаный фокусник - этот неспящий-трудоголик-волшебник - неожиданно выпустил видео в мир еще до того, как мы проснулись к полудню.

- Ты знаменит! - Говорит Джордан и тычет своим телефоном мне в лицо.

Он стоит на коленях рядом с кроватью в одних боксерах, и каким бы потрясающим ни было это зрелище, я зацикливаюсь на его словах.

- Если ты только сейчас понял, насколько я знаменит, мне очень жаль, что приходится говорить, что ты соответствуешь стереотипу безмозглой модели.

Джордан игнорирует мой сарказм.

- Черт возьми, это повсюду.

- То, что «Одиннадцать» снова вместе - большая новость.

- Дело не только в этом. Видео уже набрало десять миллионов просмотров, а ведь оно появилось всего пару часов назад. Это, должно быть, своего рода рекорд. - Он что-то набирает на телефоне и тут же сдувается. - Ой. Ладно, это не так. Но все равно потрясающе. Просто не читай комментарии.

- Ты когда-нибудь научишься?

- Нет.

- Дай угадаю, куча «Им не следовало собираться», несколько гомофобных оскорблений, угрозы смертью. Может, что-нибудь о грехе?

- Если тебе от этого станет легче, то здесь гораздо больше положительных комментариев, чем отрицательных. Ого, одиннадцать миллионов просмотров за то время, что мы не спим. Это безумие.

- Добро пожаловать в бойз-бэнд-манию. - Я приподнимаюсь на локте и целую его. - Это странно, что я благодарен, но в то же время ошеломлен? В любую минуту Харли может позвонить и предложить еще какую-нибудь безумную идею, и в обозримом будущем это будет продолжаться безостановочно. У меня не было передышки десять лет.

- Ты и я. Две недели на каком-нибудь тропическом острове. Я обязательно попрошу свою команду запланировать все встречи со студиями через две недели после тура.

Я надеялся, что это продлится дольше, но никогда бы не стал удерживать Джордана от того, чего он хочет, и если он хочет стать режиссером, ему нужно наладить отношения с другими студиями. Он уже взял тайм-аут, чтобы поехать со мной в тур, так что две недели - это больше, чем я мог просить.

- Договорились.

На тумбочке у кровати звонит мой телефон, и я тянусь за ним.

- О, ты только посмотри. Это Харли. - Я отвечаю и включаю громкую связь. - Как дела?

- Собирай сумку. Мы едем в Нью-Йорк.

Я смотрю на Джордана с выражением Я же тебе говорил на лице.



***



Я уже миллион раз бывал за кулисами ток-шоу, так что в этом нет ничего нового, но внутри все трепещет и я нервничаю.

Я думал, у нас будет больше времени на подготовку к этому интервью, но в истинном стиле Харли, все происходит на полной скорости, двадцать четыре часа в сутки. Это вихрь событий, но я полностью доверяю ему в том, что мы делаем.

На этот раз мы поступаем правильно. Мы остаемся самими собой. Мы честны. И мы ставим на первое место наше счастье и правду. Возможно, это будет стоить нам продаж - мы это знаем. Но есть вещи поважнее денег.

Джордан, который приехал со мной в Нью-Йорк, обнимает меня за плечи.

- Ты выглядишь взволнованным.

- Мы впервые за много лет выступаем вместе.

- Разве вы не отдавали дань уважения своему бывшему менеджеру несколько месяцев назад?

- Ладно, да, но тогда было спонтанно. Это… пугает.

Хотя все это должно быть посвящено нам, годы работы в этом бизнесе заставляют меня задаваться вопросом: а вдруг им не понравится новый материал?

Мы учли некоторое снижение продаж, но должен же быть какой-то итог.

А что, если все пойдет настолько плохо, что мы даже не сможем позволить себе этот тур?

- Это из-за необходимости говорить о своей ориентации на национальном телевидении? Потому что да, это пугает, - говорит Джордан.

- Я даже не думал об этом. Но теперь думаю, так что спасибо.

- Вы там всех порвете.

Он целует меня в висок, и я наслаждаюсь этим легким жестом в публичном месте. Я хочу иметь возможность целовать его, когда захочу, и после того, как это выйдет в эфир, смогу. В разумных пределах. На самом деле у меня нет никакого желания позволять папарацци продавать наши фотографии и обогащаться на них.

Остальные ребята рядом. Мы готовы выйти на сцену. Наши наушники вставлены, одежда неудобная, но выглядит потрясающе - по словам Джордана - и мы просто ждем, когда Шон Раштон нас представит.

Мы снимаем заранее. Это будет выступление, интервью, информация о туре, и у меня такое чувство, что мы будем здесь весь день и всю ночь. Гидеон подготовил нас к вопросам, которые задаст Шон, и если он перейдет какие-то границы, то в наших контрактах прописано, что мы можем заставить его вырезать эти моменты. Но я все еще нервничаю.

После трех лет разлуки «Одиннадцать» вернулись.

Три года могут показаться небольшим сроком, но по голливудским меркам это целый брак. Может быть, два.

Ассистент режиссера говорит, что мы можем подняться на сцену и занять свои места перед микрофонными стойками. Я еще не знаком с Шоном, но когда включается свет, он уже там, за своим столом.

- Добро пожаловать на шоу, - говорит он в камеру. Его рыжие волосы и молодая внешность напоминают мне раннего Конана О’Брайена[1]. - Бойз-бэнд-мания снова охватила мир, когда вчера эти парни выпустили эксклюзивный сингл.

Публика в студии сходит с ума, и я чувствую это - словно громоотвод в животе. Адреналин наполняет вены, сердце бешено колотится, и волнение, которое я всегда испытывал, выступая с парнями, возвращается.

Нервы сдали, осталось только желание показать лучшее выступление в своей жизни.

- Это официально, - говорит Шон. - «Одиннадцать» вернулись. И они здесь, чтобы спеть свой новый сингл! Парни, вам слово!

Огни освещают нас сверху, каждый находится под отдельным лучом прожектора.

На экранах позади нас проигрывается клип. Харли открывает песню, и каждый из нас поет свой небольшой куплет, переход или припев. Обычно мне отводится роль бэк-вокалиста, что я с удовольствием делаю, но в этой песне даже у меня есть небольшое соло. Харли настоял на том, чтобы на этот раз все было по-честному.

Никто из нас не знаменитее других, не лидер и не должен отойти на второй план. Мы делаем все, как одна команда.

И когда мы заканчиваем песню, я понимаю, что мы все собираемся поговорить о нашей личной жизни. Как команда.

Свет снова гаснет, и я резко втягиваю воздух.

Шон прерывает выступление на рекламную паузу и приглашает нас на свою часть сцены, где стоит трехместный диван, а сзади - два барных стула. Шон пожимает нам руки, затем Денвер и Мейсон садятся на стулья, а остальные - на диван. Харли ближе к Шону, потому что он будет говорить большую часть времени. Это скорее его каминг-аут, чем наш.

Я на другом конце, а Райдер между нами.

- Добро пожаловать назад! Мы здесь с единственными и неповторимыми «Одиннадцать»! - Шон хлопает в ладоши, а мы все машем невидимой за огнями сцены публике.

Я рад, что свет ослепляет, потому что мне это необходимо. Думаю, никогда раньше я так не нервничал. Никогда не говорил о своей личной жизни, потому что мне не разрешали. А последние несколько лет у меня ее и не было. Я, по сути, только и делал, что работал.

Как только крики стихают, Шон поворачивается к нам.

- Новый сингл, новый альбом, новый тур… Все складывается в вашу пользу, ребята! Скажите, как вам удалось найти достаточно времени в ваших напряженных графиках, чтобы снова собраться вместе?

Хорошо. Значит, он постепенно вводит нас в курс дела.

- Труднее всего было подтянуть Блейка. - Харли показывает большим пальцем в мою сторону.

- Ах, да, мистер Кинозвезда, - говорит Шон. - Как тебе удавалось совмещать запись альбома со съемками?

- Много бессонных ночей, - отвечаю я непринужденно. Или так непринужденно, как только могу. Получается немного хрипловато.

- Фильм «Притворяясь» выйдет летом, верно?

- Таков план. - Вот и началось.

- Ходили кое-какие слухи о тебе и одном привлекательном партнере по фильму...

- Не все, что ты прочитал, правда, Шон. Ты должен это знать. Но эти слухи? Да, они правдивы.

Зрители смеются. Реакция положительная. Это хорошо.

- Хотя, я хотел бы кое-что прояснить, - говорю я под смех и аплодисменты. - Джордан был абсолютно одинок на тот момент, когда между нами что-то произошло. Я был рядом с ним в трудные времена, и одно тянуло за собой другое, и теперь… я не мог бы быть счастливее.

Шон откидывается на спинку стула.

- Ладно, все ясно. - Он смотрит в камеру. - Или, вернее, не так уж и ясно, как кажется. Поднимите руку, если вы на сцене и состоите в однополых отношениях.

Мы все пятеро поднимаем руки.

- Подожди, Харли? - Спрашивает Шон, хотя прекрасно знает, что это совсем не удивительно. Он хороший актер.

- Эй, я гей гораздо дольше, чем кто-либо из этих парней. За исключением, может быть, Райдера. -Харли улыбается.

Кто-то из зрителей кричит:

- Райли навсегда! - имея в виду название пары Харли и Райдера.

Райдер и Харли улыбаются друг другу.

- Слухи о Райли тоже правдивы? - Оживленно спрашивает Шон.

Харли вздыхает.

- Хотелось бы, чтобы это было правдой, но это все равно, что целовать своего брата, и нет уж, спасибо.

- Согласен, - говорит Райдер. - Я более чем счастлив со своим партнером, Лириком.

- Ах, да. Лирик Джонс. Он тоже друг этого шоу и восходящая музыкальная звезда.

- Согласен, - с гордостью говорит Райдер.

Шон поворачивается к Мейсону и Денверу.

- У вас двоих нет таких же опасений, как у Райдера и Харли, по поводу смешения отношений в группе и любви.

Они держатся за руки.

- Вовсе нет, - говорит Денвер.

- Хотя поначалу переход от «лучших друзей» к «большему» был немного странным, должен признать, - говорит Мейсон.

- Хорошо, я должен спросить, - говорит Шон. - Почему именно сейчас? Почему вы все решили рассказать об этом сейчас?

Харли произносит свою отрепетированную речь, но звучит так, как будто не повторял ее миллиард раз.

- Печальная правда в том, что музыкальная индустрия, кино, телевидение - казалось бы, должны быть прогрессивными, но одной из первых вещей, что мне сказали, когда я проходил прослушивание и пытался пробиться, было «Не позволяй никому узнать, что ты гей». Годами мы делали то, что нам говорили лейблы. У нас были советники, делающие нас востребованными, тренеры, учившие нас актерскому мастерству.

Шон понимающе смотрит на Харли.

- Это сложный бизнес, и трудно поверить, что в наши дни все еще так.

- Так и есть, - соглашается Харли. - Когда мы расстались, мы были счастливы, что, наконец-то, можем заняться своими делами. Только мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что я все еще придерживаюсь этой линии. Я по-прежнему поступал так, как мне говорили. Притворялся тем, кем не являюсь. Предложив снова собраться вместе, я хотел сделать это на наших условиях. Сделать по-своему. И жить своей правдой так, как нам должно было быть позволено с самого начала.

Толпа кричит и аплодирует в знак поддержки.

- Что вы скажете тем, кто из-за этого откажется покупать ваш альбом? - Спрашивает Шон.

Позади меня раздается рычание. Оно негромкое, но я его слышу. Микрофоны, вероятно, тоже его улавливают, но Харли обрывает раздраженного Мейсона.

- Меня больше интересуют те, кто благодаря этому подхватит это. Так много детей, подростков и даже взрослых, которые изо всех сил пытаются смириться со своей ориентацией. Мы хотели сделать это, чтобы люди увидели, что они не одиноки в этом мире. Дело даже не столько в том, чтобы открыться и быть счастливым, потому что последние десять лет я был очень счастлив. Иногда двери шкафа сдерживают тебя, но иногда обеспечивают твою безопасность. - Теперь Харли смотрит прямо в камеру. - Итак, я хочу, чтобы все, кто смотрит это и чувствует, что небезопасно совершать каминг-аут, знали, что в этом нет необходимости. Ты делаешь то, что должен, чтобы быть в безопасности. Но когда будешь готов, просто знай - ты не будешь одинок. - Он поворачивается к Шону. - Это послание, которое мы хотим донести до всего мира.

- И это замечательное послание, - говорит Шон, а затем улыбается в камеру. - Когда мы вернемся, ребята расскажут о своем предстоящем туре.

Толпа аплодирует, и свет гаснет. Мы сделали это.

Мы действительно, блядь, сделали это.





американский комик, сценарист, продюсер и телеведущий, получивший всемирную известность как ведущий популярных вечерних ток-шоу. Он также прославился как один из авторов культового мультсериала «Симпсоны»





Глава 29. Джордан


Ладно, я уже несколько лет живу жизнью востребованного актера. У меня есть менеджер, агент и ассистент. Я понятия не имею, как Блейк со всем справляется без, хотя бы, ассистента.

После интервью все только ускоряется, и наблюдать за этим поучительно.

Когда Блейк полностью погружается в проект, он выкладывается на полную, и ребята отправляются по интервью после того, как обнажают свои души на национальном телевидении.

У меня было несколько встреч с руководителями студий, один из которых хочет разработать проект совместной работы после тура.

Тур продлится всего четыре месяца по стране, два месяца за рубежом, и в нем будет минимум концертных площадок, и, несмотря на то, что они ожидали значительного падения продаж, билеты на некоторые концерты были распроданы в течение нескольких дней после их выхода в эфир. На большинство из концертов билетов продано не менее чем на восемьдесят процентов. Это определенно не те цифры, к которым привыкли «Одиннадцать», так как ранее у них были девятимесячные туры с аншлагами, но у меня сложилось впечатление, что Харли ожидал еще большего успеха, чем тот, который они получили. Когда Харли упомянул о добавлении концертов в городах, где были аншлаги, четверо других парней уставились на него. Он поднял руки и сказал: «Хорошо, я понял. Не перегружать нас работой, как это делал другой лейбл. Я просто спросил».

Я понимаю позиции обеих сторон. Даже наблюдать со стороны достаточно утомительно, но разочаровывать фанатов тяжело.

Я сказал Блейку, что если он хочет продлить тур, он может, но я позволил себе только шесть месяцев. Затем я вернусь в Лос-Анджелес и буду работать над достижением своих новых целей. Целей, о которых я и не подозревал, пока не встретил Блейка.

Идея стать режиссером и стоять за камерой привлекает меня больше, чем я когда-либо думал. Я всегда хотел быть актером, но есть что-то особенное в том, чтобы отойти от дел и получить признание без чрезмерного внимания.

Мне не терпится начать новую главу своей жизни, и я бы с удовольствием поучаствовал в еще одном проекте с Блейком. А пока я работаю фанатом бойз-бэнда и путешествую с «Одиннадцать» по всему миру.

И хотя меня предупреждали, насколько безумными могут быть гастроли, как бы я ни думал, что готов, это ничто по сравнению с реальностью.

Со стороны я получаю потрясающий обзор того, как парни выглядят на сцене, и того, как на них реагирует публика.

У них было всего несколько недель на репетиции после завершения работы над альбомом, но вы бы об этом не догадались. Они двигаются синхронно, их гармония по-прежнему лучшая из всех, что я когда-либо слышал, даже если у меня нет слуха, и, наблюдая за ними, можно сказать, что они - команда.

Лирик выступает на разогреве, и удивительно видеть, как его последний сингл попал в чарты «Billboard» благодаря тому, что о нем узнали. Концертное видео, на котором Райдер выступает на сцене дуэтом с Лириком, стало вирусным. Дочь Райдера и ее мать по-прежнему окружены охраной, которую Райдер терпеть не может, но, похоже, в обозримом будущем это будет необходимо.

Потому что «Одиннадцать» вернулись. Они разрушают барьеры и становятся квир-иконами по всему миру.

Я никогда раньше так сильно не гордился кем-либо. Я мог бы наблюдать за выступлением Блейка весь день. Он действительно самый обаятельный из всей группы, и он так хорошо это демонстрирует. Иногда во время выступления он поворачивается к тому месту за сценой, где стою я, и мое сердце готово взорваться.

Лирик обычно рядом со мной, все еще пребывая в эйфории после своего выступления, и Брикс тоже, хотя он периодически исчезает, чтобы проверить свою службу безопасности.

Это уникальная возможность, и я никогда ее не забуду. Именно такие вещи ты рассказываешь случайным людям в доме престарелых, когда стар, маразматичен и понятия не имеешь, какой сегодня день и где ты находишься. «Однажды я гастролировал с «Одиннадцать».

Они ответят: «Конечно, гастролировал, старик. Кем бы они ни были».

Потом я пожалуюсь на сегодняшнюю музыку и прикрикну на медсестер, чтобы они убирались с моей лужайки.

Не могу дождаться. Эй, Эш и Макс говорят, что у меня никогда не бывает долгосрочных целей. Посмотрите на меня сейчас!

После очередного концерта, Бог знает, где мы сейчас, Блейк спускается со сцены, его светлые волосы и рубашка насквозь промокли от пота, и он крепко целует меня.

Он всегда такой живой и энергичный после концерта. Казалось бы, он должен быть измотан, но нет, это приходит на следующий день. Я наслаждаюсь этими моментами, потому что адреналин, наполняющий его вены, эйфория - все это приводит к лучшему сексу в моей жизни.

Сегодня он слишком нетерпелив, чтобы ждать, пока все примут душ в гримерке, и мы вернемся в отель. Блейк машет ребятам и, даже не приняв душ, тащит меня через дверь за кулисы к ожидающему нас обычному «Эскалейд».

Перегородка между нами и водителем поднята, и как только мы выезжаем на дорогу, Блейк без колебаний опускается на колени.

- Я собираюсь отсосать у тебя, но мы всего в нескольких минутах езды от отеля, так что кончай быстро, но не слишком сильно. Мне нужно, чтобы у тебя снова встал, как только мы вернемся в номер, чтобы ты мог трахнуть меня.

- Возможно, это невозможно обещать.

Когда Блейк ведет себя так, он выжимает из меня все соки за один оргазм. Тогда все, чего я желаю - отдыха. Или сна. Или смерти. Счастливой смерти.

Он расстегивает молнию на моих брюках и освобождает член, пока машина, подпрыгивая на ухабах, заворачивает за угол. Мне приходится держать его за плечи, чтобы он не упал.

- Если это слишком, я всегда могу трахнуть тебя, когда мы вернемся в номер. - Он не дает мне ответить, прежде чем засасывает меня на всю длину до задней стенки горла.

Я откидываю голову на спинку сиденья. Не многие мужчины, с которыми я встречался, хотели - или могли - взять меня в рот целиком. Но Блейк... Я содрогаюсь от давления его горла, сжимающегося вокруг головки члена. Блейк был полон решимости этому научиться.

Тело мгновенно покрывается испариной, я пытаюсь предотвратить оргазм. Я попадаю в бесконечный круг: с одной стороны, хочу сказать Блейку, чтобы он был помягче, чтобы я не кончил, и при этом и дальше трахать его, а с другой - хочу излиться ему в горло.

Я вот-вот должен был сам принять решение, как машина остановилась, и Блейк медленно, одним долгим движением выпускает мой член.

- Время вышло. По крайней мере, теперь ты можешь трахнуть меня.

Водитель открывает дверцу машины, и я лихорадочно запахиваюсь. Слава богу, папарацци не поджидают нас снаружи отеля, как в некоторых местах, иначе этот снимок был бы повсюду.

Блейк вылезает первым, и я едва держусь на ногах, пока он тащит меня через весь отель в наш номер.

- Мне нужно сначала принять душ, прежде чем ты сможешь меня испачкать. Я вспотел в таких местах, куда тебе не хотелось бы прикасаться губами.

- Мм, после этого небольшого опыта в машине я не смогу ждать, когда ты выйдешь из душа.

Блейк наклоняет голову.

- Трахнешь меня в душе?

- У тебя самые лучшие идеи.

- Я слышал, что в отношениях главное - идти на компромисс.

- Что ж, это отличный компромисс.

Мы мчимся в ванную и раздеваемся. Блейк покусывает и целует мою кожу, шею, грудь.

Затем он тянется за смазкой к моей сумке с туалетными принадлежностями, стоящей на тумбочке в ванной, пока я включаю гигантский душ.

Этот отель должен знать, что здесь занимаются сексом, раз они сделали его достаточно большим для восьми человек.

Блейк бросает мне смазку.

- Смажься. - Он подставляет голову под струю и быстро моется с мылом.

Я никогда не понимал рекламодателей, которые чтобы продавать товары, всегда показывают людей в душе, пока не увидел, как он намыливается и трогает себя.

Затем, с блеском в глазах, он поворачивается ко мне спиной, наклоняется, упирается предплечьями в стену и покачивает передо мной своей восхитительной задницей.

Мы оба сдали анализы, и теперь не заморачиваемся с презервативами. Я быстро подготавливаю его, прижимаюсь своей набухшей головкой к его входу, и он впускает меня, а я все еще не могу прийти в себя от того, насколько по-другому это ощущается.

Не только потому, что между нами ничего нет, но и потому, что наша связь как никогда крепка.

Беспокоюсь ли я, что все изменится, когда этот тур закончится и наши жизни пойдут в разных направлениях? Я не был бы собой, если бы у меня не было таких мыслей. Но в одном я уверен: если отношения между Блейком и мной когда-нибудь закончатся, это будет не потому, что мы не пытались.

Я пытаюсь с ним каждый день, потому что никто никогда не заставлял меня чувствовать себя таким любимым. Таким ценным. Или таким желанным.

Блейк хочет меня не только за мою внешность. Не только за мое тело. Он хочет меня таким, какой я есть, и у меня никогда раньше такого не было.

Я вхожу и выхожу из него, все сильнее и сильнее. Горячая вода льется на спину, и я уже слишком близок к тому, чтобы кончить. Я замедляюсь, и он протестует.

- Нет!

- Ты. Должен, - говорю я между тяжелыми вдохами. - Ты должен кончить раньше меня.

- Ну, нахер. - Он отодвигается и начинает трахать себя моим членом. - Мне нужно, чтобы ты заполнил меня. Мне нужно, чтобы ты взял меня. И если кончишь раньше, я могу кончить тебе в рот.

Блейк двигается, и я не останавливаю его. Я не могу, как бы сильно мне ни хотелось убедиться, что он тоже что-то получит от этого.

- Джордан, - хрипит Блейк, и я не могу сдержаться.

Прежде чем осознаю, что происходит, я уже кончаю и содрогаюсь внутри него.

Я продолжаю двигаться в нем, пока не выплескиваюсь, а затем опускаю голову ему на лопатки. Я пока не хочу выходить из него, но у него другие планы.

Он прижимается к стене, так что мой член выскальзывает из его задницы, а затем поворачивается ко мне.

- Пока не отключайся. У тебя работа, которую нужно сделать. - Он хватает меня за плечо и опускает на колени, но я все еще пытаюсь отдышаться.

- Подожди, - говорю я.

- Все в порядке. Тебе не нужно прилагать усилий. Просто пососи кончик, потому что все закончится очень быстро.

Я обхватываю губами головку, и он кончает мне в рот. Это так горячо и чертовски сексуально, что невозможно отвести от него глаз.

Он прикусывает губу и дышит через нос, а кончая, запрокидывает голову, обнажая свою длинную шею. Я наблюдаю, как он сглатывает в такт со мной, его кадык двигается синхронно с моим.

Блейк вытирает уголок моего рта, а затем наклоняется и туда же целует.

- Ты немного пролил.

Я встаю, обхватываю его и возвращаю нас обратно под воду.

- Ничего не мог с собой поделать. Ты сильно кончил.

- Мне кажется, или секс в туре… - Он поджимает губы, пытаясь подобрать подходящее слово.

- Сборник самых быстрых и жестких траханий, на которые мы способны - совокуплений, если хочешь.

- Точно. Секс в отеле? Почему он такой интенсивный?

- Думаю, это связано с уровнем адреналина в крови. Должен сказать, я вовсе не жалуюсь. Кстати, когда твой следующий тур?

Блейк, однако, не улыбается.

- Вообще-то, мне нужно поговорить об этом с парнями.

Его неожиданно серьезный тон и меланхолия совсем не похожи на Блейка. У меня плохое предчувствие, что тур воссоединения «Одиннадцать» может стать их последним выступлением на бис.





Глава 30. Блейк


Я обожаю гастроли, люблю ребят, этого нельзя отрицать, но не ожидал, что буду так сильно скучать по актерской игре.

Выходы на сцену через день, пение, выступления и дурачества с остальными участниками «Одиннадцать» вызвали столько ностальгии, что хватит на всю жизнь.

Но в этом то и дело. После одного тура я уже чувствую, что мы снова в бесконечном цикле выпуска песен и их исполнения, как дрессированные обезьянки.

Но я держу рот на замке. По крайней мере, пока.

Концерт за концертом, эйфория не угасает, но сомнения в глубине души растут. И когда остальные упоминают даты, когда мы можем попробовать записать еще один альбом, еще один тур, когда мы еще даже не закончили этот, все, что я могу заставить себя сделать, это кивнуть и улыбнуться.

Джордан советует мне поговорить с ребятами, но я не хочу повторения того, что случилось в прошлый раз. Не хочу, чтобы наши пути разошлись и мы перестали общаться.

Эти парни - мои братья, но боюсь, моя нерешительность приведет к драме. Из-за того, что в СМИ все еще муссируются имена Бена и Джордана - кто кому на самом деле изменил, наши с Джорданом отношения настоящие или это просто утешение, действительно ли я бисексуал? - мне хватит драм на ближайшие несколько лет.

Но когда тур подходит к концу, я понимаю, что должен что-то сказать, потому что именно в этом и заключался смысл всего этого воссоединения: делать все так, как мы хотим, рассказывать свою собственную историю и веселиться.

Тур был разделен по два месяца: два месяца в Штатах, два месяца за границей, а затем два месяца снова в Штатах и Канаде.

И в последнюю неделю, я, наконец, набираюсь смелости, чтобы заговорить об этом. Мы летим в самолете обратно в Калифорнию на последние несколько концертов, так что у нас есть время, и никто из нас не сможет сбежать. Я отказываюсь выходить из самолета в гневе.

- Итак... - Я начинаю я. Джордан рядом, сжимает мою руку. - Какие у всех планы после тура?

Между всеми повисает неловкое молчание.

- Я подписал контракт с «Фэндомом», - говорит Мейсон.

- Это потрясающе.

Однако это всего лишь трехмесячный контракт, так что у меня нет уверенности в том, что он не захочет сразу же после этого взяться за следующий альбом.

Возможно, за это время я смог бы сняться в фильме.

- У тебя же пресс-тур по фильму «Притворяясь», верно? - Спрашивает меня Харли.

- Да. Потом я надеюсь сняться где-нибудь еще. Пока не знаю, где именно.

- В моем фильме, - говорит Джордан.

Умираю от желания сняться в нем, каким бы он ни был, но если я успею сняться только в одном фильме в промежутке между этим моментом и следующим альбомом «Одиннадцать», то буду разочарован.

Остальные трое молчат.

- Ну, я записываю второй альбом, - говорит Лирик.

- Я продюсирую, - добавляет Райдер.

Харли закусывает губу, и я прищуриваюсь, глядя на него.

- Почему у меня такое чувство, что ты что-то скрываешь? - спрашиваю я.

- Я… У меня есть идея.

Остальные стонут. Харли с его идеями.

- Нет, нет. Возможно, вам всем она понравится. Может быть. Я еще не уверен. - Харли бросает взгляд на Мейсона. - Я не хочу потерять тебя, поэтому, пожалуйста, не убегай в Монтану даже из-за того, что я предлагаю, хорошо?

Мейсон показывает ему средний палец.

Харли делает глубокий вдох.

- Наблюдал за Лириком на сцене на протяжении всего тура… Я... ммм... - Следующую часть он произносит торопливо, и я едва успеваю все расслышать. - Я хочу больше развивать свой лейбл и, возможно, сделать перерыв в записи и гастролях. Не только с «Одиннадцать», но и со своим сольным проектом. - Харли шумно выдыхает, как будто ему было трудно произнести эти слова.

Затем краем глаза я замечаю, как Денвер расслабляется, словно тяжесть мира свалилась с его плеч.

- О, черт возьми, спасибо. У меня тоже была идея. Я как бы взял на себя роль менеджера Мейсона и понял... Наверное, это глупо...

- Это не глупо, - говорит Мейсон.

- Я хочу основать управляющую компанию, - выпаливает Денвер.

- Это потрясающе, - говорю я. - Правда. Если честно, причина, по которой я затеял этот разговор, в том, что хочу вернуться к актерской карьере. Я бы с удовольствием записал еще один альбом и отправился в тур, не поймите меня неправильно. Я люблю вас, парни, и это стало для меня идеальным способом отвлечься, но музыка для меня теперь - всего лишь побег от настоящей работы, которая заключается в создании фильмов. Я бы с удовольствием снялся в паре фильмов. Если, конечно, вы не хотите записать еще один альбом «Одиннадцать».

- Я не хочу прощаться с «Одиннадцать», - говорит Харли.

По этому поводу заключен целый ряд соглашений.

- Мы все вернулись, потому что хотели что-то доказать, и мы это сделали, - продолжает Харли. - Мы могли бы уйти, если бы захотели, но этот тур… это было потрясающе. Я бы хотел сделать это снова, но, может быть, через несколько лет?

- Как насчет еще трех? - Спрашивает Райдер. - Перерыв даст мне время с Кейли, больше времени для продюсирования, что мне нравится. Мейсон находит таланты в реалити-шоу, Денвер ими управляет, я их продюсирую, а Харли выпускает их на своем лейбле. - Он смотрит на меня. - О, и Блейк...

- Я могу болеть за всех вас, наблюдая со стороны. Я не шутил, сказав, что музыка больше не является смыслом моей жизни. Мне нравится, что она касается всех вас, но теперь у меня новая жизнь. - Я смотрю на Джордана. - Которой я очень рад.

Джордан наклоняется ко мне.

- Я же говорил тебе - просто поговори с ними.

- Думаю, мы все немного боялись сказать правду, - услышав, говорит Харли. - Но, похоже, мы на одной волне. Мы всегда будем семьей. Мы будем и дальше записываться и гастролировать до тех пор, пока этого хотят фанаты, но в промежутках давайте займемся собой. Последние десять лет мы посвятили нашим фанам. Я хочу наслаждаться работой на лейбле, наслаждаться жизнью со своим партнером. - Он с любовью смотрит на Брикса. - Я хочу время от времени делать перерыв и наслаждаться жизнью, не думая о работе.

Мы все вздыхаем в унисон, как будто репетировали.

- О, это сон, да? - говорю я. - Ни за что на свете Харли Валентайн не произнес бы таких слов.

- Я больше всего боюсь, что этот самолет упадет, - говорит Мейсон. - Конечно, желание Харли отдохнуть - что-то вроде конца света?

- Зомби-апокалипсис, когда мы приземлимся, это точно, - добавляет Денвер.

Харли скрещивает руки на груди.

- Я всех вас ненавижу.

- Они правы, - говорит Брикс. - После тура мы отправляемся в отпуск, и готов поспорить миллион долларов, что ты не сможешь прожить ни дня без телефона или разговоров о делах.

- Вызов принят, здоровяк. Кроме того, у тебя нет миллиона долларов, так что я получу, если проиграешь?

- Меня? На всю оставшуюся жизнь?

- Ну, мне кажется, что это нечестная ставка. - Харли надувает губы.

- Хочешь сказать, что я не стою миллиона долларов?

Харли ухмыляется.

- Не хочу умничать, но нет, я должен это сказать. Ты стоишь намного больше.

Брикс прищуривается.

- Как минимум миллион и один доллар, верно?

- Точно.

Все в самолете смеются, но пари Харли и Брикса напоминает мне нас с Джорданом, и о том, как все это начиналось.

Одно простое пари изменило всю мою жизнь, и за это я должен благодарить Джордана.

***



- Куда мы едем? - Спрашивает Джордан, когда понимает, что я направляюсь не к нему домой и не к Денверу.

Было охуенно трудно сохранить этот сюрприз в секрете, особенно учитывая, что мы с Джорданом практически неразлучны с тех пор, как закончился тур.

Мы провели две недели в Кабо, снова и снова наслаждаясь друг другом и забывая о будущем, нашей работе и обо всем остальном, но теперь мы вернулись.

У нас запланированы встречи со сценаристами, продюсерами и студиями, и совсем скоро «Притворяясь» выйдет в прокат. Мы будем заняты больше, чем когда-либо, и именно поэтому я тайно сделал кое-что, что позволит нам не скучать друг по другу во время работы.

- Серьезно, куда мы? - спрашивает Джордан снова.

- Ты самый нетерпеливый человек из всех, кого я знаю.

- Ты неправильно произнес «важный».

Он важный, в этом все дело. Я хочу возвращаться к нему домой, провести с ним всю свою жизнь и построить будущее.

Иногда мы будем расставаться, например, на время съемок, но, в конце концов, я хочу, чтобы Джордан Брукс был моим домом.

«Одиннадцать» - моя семья, но Джордан - это все для меня.

Когда я сворачиваю на тихую улочку и поднимаюсь по холмистой дороге, подъезжая к закрытому дому, Джордан хмурится, глядя на меня.

- Чей это дом?

Я открываю калитку с помощью брелока, а затем улыбаюсь ему.

- Ты... ты, наконец-то, нашел себе жилье? Должен сказать, я испытываю некоторое облегчение. Быть миллиардером из бойз-бэнда и жить с соседями по комнате стало странно.

Я фыркаю.

- Не миллиардером. Но ты наполовину прав.

- Нет, нет, думаю, жить с Мейсоном и Денвером становилось жутковато. Я уже начал гадать, когда же ты предложишь мне свингерство с ними. У меня был заранее подготовлен ответ.

- И какой же? - Я поднимаю руку. - И выбирай с умом, иначе я могу забрать свой сюрприз назад.

- Что ты единственный мужчина для меня. Ну да, - невинно улыбается он.

- Лжец.

- Ладно, я собирался пошутить, что сначала мне нужно вымыть задницу, но, если подумать, даже шутка заставляет меня чувствовать себя странно. Что... в общем-то, странно. Потому что я привык к открытым отношениям. Так я защищал себя в прошлом. Я никогда не верил, что кто-то может быть только моим, поэтому подкреплял эту теорию, поощряя поиски кого-то другого. Но с тобой...

Я протягиваю руку и сжимаю его ногу, пока веду машину по длинной подъездной дорожке.

- Я не хочу быть ни с кем другим.

- Я тоже не хочу этого.

Я паркуюсь у входа.

- Хорошо. Потому что я тебе кое-что купил. - Я выхожу из машины и встречаюсь с Джорданом у капота.

Он все еще выглядит растерянным, но постепенно до него доходит. Он переводит взгляд с меня на дом.

Вот тогда-то я и поднимаю ключ.

- Я… Ты... купил...

- Помнишь, мы поспорили на десять миллионов долларов, что Маркус Тэлон выиграет еще один Суперкубок?

- А потом он выиграл следующий же матч? Да, я помню, как тыкал тебе этим в лицо.

- Я расплачиваюсь. Я купил этот дом не только для себя, но и для тебя. Он наш. Если ты этого хочешь.

Он снова смотрит на массивный особняк, на его жесткие линии и прямоугольную форму.

- Я еще даже не был внутри, а он мне нравится. - Он поворачивается ко мне. - Я люблю тебя.

- Ты переедешь со мной?

- Блядь, да. Я должен позвонить Эшу и...

Я беру его за руку.

- Почему бы тебе сначала не заглянуть внутрь?

Во время нашего тура «Одиннадцать» однажды вечером я мельком встречался с Эшем и Максом, когда они пришли в номер отеля перед тем, как мне нужно было быть на саундчеке, но я знал, что Джордан захочет их увидеть.

Поэтому я пригласил их сюда.

Как только мы открываем дверь, они оба уже там, с улыбками на лицах.

Джордан едва замечает их.

- Это мраморные полы? Посмотри на люстру!

Эш прочищает горло.

- В комплекте идут Эш и Макс? - кричит Джордан, а затем бросается обнимать их обоих. Он оглядывается на меня через плечо. - Это моя любимая деталь интерьера.

- Я подумал, тебе понравится.

Когда они отстраняются друг от друга, Макс хлопает Джордана по плечу.

- Никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты с кем-нибудь остепенишься, но с Блейком ты в выигрыше. С тех пор, как встретил нас в аэропорту, он не умолкает, говоря о том, какой ты замечательный. И если кто-то и способен разглядеть все твое дерьмо, то только он.

Джордан хватается за сердце.

- Ах, это почти комплимент с твоей стороны. Хорошая попытка.

Эш закатывает глаза, глядя на них обоих.

- Идите, осмотрите остальную часть своего нового дома, а потом встретимся на террасе и выпьем.

- У нас есть терраса? - восклицает Джордан.

Блядь, он такой милый, когда взволнован.

Я беру его за руку и показываю остальной дом. Тренажерный зал, музыкальная комната, в которой я могу играть, парная, джакузи с бассейном на открытом воздухе, а потом я показываю ему нашу спальню с окнами от пола до потолка, из которых открывается вид на долину и Лос-Анджелес вдалеке.

- Слишком? - спрашиваю я, нервничая, ожидая ответа.

- Нет. Это... все. - Джордан подходит ближе ко мне. - Ты даешь мне все, и я вообще не знал, что могу испытывать такие чувства. Как будто мое сердце хочет взорваться и разбиться вдребезги одновременно.

- Разбиться? - Хриплю я.

- От мысли, что все это может исчезнуть. Я хочу держаться слишком крепко и боюсь все потерять.

- Я знаю, будут времена, когда старые сомнения вернутся. Я бы солгал, если бы сказал, что у меня самого не было сомнений. Не из-за тебя или того, кто ты, а из-за этой индустрии. Я хочу все сделать правильно. И я хочу, чтобы наши отношения были долгими.

- Я хочу, чтобы мы были вместе навсегда, - шепчет Джордан.

И именно в этот момент он отдает мне всего себя.





Эпилог. Блейк


ТРИ ГОДА СПУСТЯ



Просыпаться в нашем частном отеле на Виргинских островах - расслабляюще. И ладно, может, нашим отель будет всего месяц, и технически это рабочий отпуск, но все же, проснуться от стука Харли в дверь моей виллы и криков «Вставай с постели и работай!» - недопустимо.

Я переворачиваюсь на другой бок, но с другой стороны кровати холодно и пусто. Я сажусь, чтобы сориентироваться, и замечаю Джордана за маленьким обеденным столом нашей виллы. На нем очки для чтения - новинка, которую он терпеть не может, потому что, по его словам, он никогда не чувствовал себя старше, - и он просматривает что-то на своем ноутбуке. Вероятно, ему прислали еще один сценарий, режиссером которого хотят видеть его.

В то время как карьера Бена резко пошла вниз после того, как стало известно о его плохом поведении, карьера Джордана только набирает обороты. Его режиссерский дебют был высоко оценен критиками и мгновенно сделал ему громкое имя.

Что касается меня, то я снялся в главной роли в двух блокбастерах, которые превзошли Коби Годспида как по кассовым сборам, так и по моему гонорару, но я все еще в поисках той самой заветной роли. Я оттачиваю свое мастерство и каждый день учусь чему-то новому. Возможно, меня еще не признали достойным «Оскара», но я верю, что рано или поздно доберусь и до него. Даже если потребуется семь номинаций, прежде чем получу желанный приз, как Леонардо Ди Каприо, я готов приложить все усилия.

Поскольку мы с Джорданом плотно работаем, редко удается провести отпуск вместе, и за последние три года мы провели много времени на съемках вдали друг от друга, но как пара мы как никогда крепки.

С нашим первым расставанием были проблемы, некоторые трудности на начальном этапе, но, привыкнув к новой реальности, сочетающей наши карьеры и отношения друг с другом, мы нашли способ, который нам подходит.

Он предполагает много общения и откровенных видеозвонков.

- Это должен был быть отпуск, - говорю я своему очень рассеянному парню.

Его взгляд прикован к экрану перед ним. Отвечая, он даже не отводит от него взгляда.

- Для меня. Разве ты не слышал, что сказал Харли? Тебе пора работать.

Я выскальзываю из постели и подхожу к нему, мой член стоит колом и выпирает из трусов. Затем я перекидываю ногу через него и сажусь ему на колени. Наконец, он откидывается назад и смотрит мне в глаза.

- Тебе нужен хороший перерыв, иначе перегоришь, - говорю я.

- И это говорит парень, не прекращавший работать в течение трех лет.

- Ладно, признаю, нам обоим нужен перерыв, но ты забываешь, что работа с ребятами из «Одиннадцать» расслабляет меня. Они не давят на меня - они как братья. И когда мы работаем, мне это реально доставляет удовольствие.

- Чтение сценариев мне тоже доставляет удовольствие. Особенно этот. Тебе стоит его прочитать. Я помню, как однажды мы договорились вместе снимать фильмы.

Мы еще не нашли подходящий проект для совместной работы. Мой агент с сожалением отговорил меня от режиссерского дебюта Джордана, а Джордан не хотел, чтобы на меня давили из-за отказа от фильма, который мог стать решающим для всей моей карьеры.

- Что за роль? - спрашиваю я.

- Как раз по твоей части. Про спецназ «Шестой отряд». Я хочу, чтобы ты сыграл главную роль, и твой агент ни за что не откажет.

Я стону.

- Что? - Джордан хмурится.

- Мне придется вернуться к диете Коби, да? Только белок и наращивание мышечной массы.

Лицо Джордана расплывается в улыбке.

- Это значит «да»? Ты даже не читал сценарий.

- Я тебе доверяю. - Я наклоняюсь и нежно целую его, но он отстраняется слишком быстро.

- Уверен, что не хочешь прочитать сценарий? Помнишь, что случилось, когда ты его бегло просмотрел?

- Да, моя жизнь изменилась к лучшему. Я ни о чем не жалею.

На этот раз Джордан целует меня и проводит рукой по моей спине к заднице.

Он крепко сжимает меня и стонет в рот, а затем…

Раздается еще один стук в дверь.

- Надеюсь, вы в приличном виде! - Кричит Харли.

- Нет, - кричу я. - И знаю, что ты не войдешь сюда, потому что мысль о том, что я или кто-то из парней «Одиннадцать» занимаемся сексом, тебя пугает.

- Не войду, но войдет Брикс, если я ему скажу.

Дерьмо. Он поймал меня.

- Отлично. Я спущусь через пять минут. Только дай мне одеться.

- Через пять минут и одну секунду сюда войдет мой великолепный мужчина.

Я слезаю с колен Джордана, и он протестует.

- Откуда у них ключ от нашей виллы?

- Харли, наверное, приготовил ключи от всех наших вилл, чтобы мы не расслаблялись.

- Значит, это станет обычным делом? Харли будет угрожать войти сюда, пока мы занимаемся сексом? - Спрашивает Джордан.

- Если мы будем заниматься сексом, когда я должен работать, да.

- Разве не ты только что сказал, что мне нужно расслабиться? Секс расслабляет.

Я тычу в него пальцем.

- Секс со мной - это лучше, чем расслабление. Это просто огонь. Это неописуемо. Это не… расслабление.

Джордан смеется.

- Ну, после того, как мы оба кончаем, должен сказать, я довольно расслаблен.

Я киваю.

- Признаю. Ладно, пора одеваться и писать песни. - Надев шорты и футболку, я целую Джордана на прощание и говорю: - По крайней мере, сходи сегодня в бассейн или лагуну. Позагорай.

Он вздыхает.

- И состарить свою безупречную кожу?

- Крем для загара. Воспользуйся им.

- Обещаю поплавать позже. Это сделает тебя счастливым?

- Да, но, пожалуйста, не купайся голышом в бассейне перед комнатой, где мы пишем. Пожалуйста.

- Для тебя все, что угодно.

Я уже на полпути к двери, когда она распахивается, и на пороге появляется Брикс, такой устрашающий и огромный.

- Я готов.

Он приподнимает бровь, но ничего не говорит, и я следую за ним через территорию к главному зданию отеля. Вид захватывает дух. Белоснежные пляжи и голубой океан.

Когда мы входим, я притворяюсь, что остальные четверо не смотрят на меня с осуждением.

- Кто готов приступить к работе?

Как по команде, малыш в слинге, пристегнутый к груди Райдера, начинает плакать.

- Похоже, Рифф сегодня не хочет работать, - говорю я.

Райдер пронзает меня взглядом.

- Он спал последний час. Помнишь, когда мы должны были начать?

- Забавно. Я тоже спал.

Райдер встает и начинает укачивать ребенка.

- Кто-нибудь, напишите Лирику, пусть забирает своего ребенка.

- Его ребенка? - Спрашивает Харли.

- Да. Когда он плачет, он - Лирика. Когда очарователен, то мой. А когда у него грязный подгузник, он принадлежит Мэгги.

Когда Райдер и Лирик объявили, что у них с Мэгги, матерью дочери Райдера, будет ребенок, мы поддержали их, хотя их ситуация нетрадиционна. Они решили, что прекрасно справляются с совместным воспитанием Кейли, и все хотели еще одного ребенка, поэтому было логично сделать это вместе. И поскольку второй альбом Лирика бьет рекорды и попадает на вершины чартов, это, наверное, лучший вариант, что Мэгги рядом. Райдер периодически продюсировал для лейбла Харли, но его время больше распределено между карьерой Лирика и его детьми.

Уверен, что Мейсон и Денвер будут следующими, кто заведет ребенка. В последний раз мы все собирались в одном месте на их очень закрытой, интимной свадебной церемонии в Монтане. Фотографии с которой, конечно же, просочились во все таблоиды. Каким-то образом. Потому что так все устроено. Некоторые вещи никогда не меняются.

Я видел каждого из ребят по отдельности в течение последних трех лет. Нередко нас двоих или троих видят вместе СМИ, когда мы общаемся. Однажды мы даже выступали вчетвером, но Райдер не смог приехать, потому что был в туре с Лириком.

Мейсон снова в центре внимания, как никогда раньше, благодаря тому, что он судья «Фэндома». Сейчас идет четвертый сезон. Денвер по-прежнему является его менеджером, и они вместе основали управляющую компанию Денвера. Многие из их сотрудников представляют артистов, подписавших контракты с постоянно растущим лейблом звукозаписи Харли.

Харли ставил перед собой скромные цели, но превзошел все ожидания. Во многом. Но в этом и есть эффект Харли Валентайна. Он - человек, всегда добивающийся больших успехов.

В лице Брикса он действительно нашел идеального партнера. Брикс всегда рядом, чтобы напомнить Харли, когда тот переутомляется и нужно отдохнуть, и Харли никогда с ним не спорит. Вероятно, он единственный человек в мире, кто может сказать Харли притормозить, и Харли его слушает. Уровень доверия и любви между ними ощутим, он безграничен. Брикс по-прежнему руководит охраной Харли, но когда СМИ узнали об их отношениях, ему пришлось нанять еще людей. Теперь он не столько телохранитель, сколько мишень, но он всегда рядом с Харли.

Мы все выполнили обещание и больше никогда не теряли связи, поэтому, когда пришло время оценить новый альбом и расписание, мы договорились встретиться здесь и посмотреть, что можно придумать.

Даже если эта поездка не приведет к записи нового альбома, я рад просто быть здесь, с ними.

Я не лгал, когда сказал Джордану, что «Одиннадцать» - мое спасение. Они - мой отпуск.

Мы все стремимся к чему-то большему, к чему-то лучшему, но с поддержкой и любовью Джордана, а также с моими лучшими друзьями, находящимися рядом, трудно представить, что существует что-то лучше.

Джордан - все для меня. И независимо от того, записываем ли мы музыку, гастролируем или просто проводим время вместе, «Одиннадцать» - это навсегда.





БОНУС. В туре с «Одиннадцать»




Харли



Тур «На бис» превзошел мои ожидания. Возможно, потребовались годы, чтобы это стало реальностью, но я знал, что получение прав на «Одиннадцать» от «Джойстар Рекордс» было разумным решением, когда добивался этого.

Билеты на концерты в небольших городах выкуплены на восемьдесят процентов, а билеты в более крупных распроданы полностью. Это безумие. Конечно, раньше у нас были аншлаговые стадионы везде, где бы мы ни выступали, и нам приходилось добавлять бесчисленное количество концертов в больших городах, но с каждым участником «Одиннадцать», совершившим каминг-аут, вступившим в однополые отношения, мы даже близко не ожидали этих цифр.

Я проверяю свой телефон. Саундчек запланирован через полчаса, а это значит, что мы должны приступить к нелегкой задаче - добраться от отеля до стадиона. Непосредственно перед тем, как я убираю телефон, на экране появляется уведомление. Это уведомление от Гугл про «Одиннадцать».

Я нажимаю на ссылку.

«Одиннадцать» не угнаться за группой «Почему Не Мы».

- Грубо, - бормочу я в ответ на заголовок.

Деловые инстинкты подсказывают прочитать статью. Здравомыслие взывает, чтобы я закрыл ее. Бизнес выигрывает. Всегда.

Когда я читаю выше статью для двадцатилетних, посвященную всем причинам, по которым мы не моложе и лучше, чем ранние «Одиннадцать», не могу удержаться от смеха.

- Мусор. Полный и абсолютный шлак.

- Как ты меня назвал? - Брикс высовывает голову из ванны.

Улыбаюсь.

- Мусор. И что ты собираешься с этим делать?

Его темные глаза наполняются жаром, но затем он встряхивается.

- Ничего. Мы должны вывести тебя и ребят на арену. Что читаешь?

- Ничего.

Его взгляд сужается.

- Теперь ты мне лжешь?

Ненавижу, когда он так поступает.

- Просто статью какого-то донжуана с немногочисленными друзьями, который говорит, что я старый.

Брикс кусает губы, словно пытаясь не рассмеяться.

- Я не старый! Если я старый, просто помни, что ты старше.

- Ты милый, когда становишься раздражительным. Игнорируй эту статью. Тур проходит хорошо. Новый альбом продается как горячие пирожки. Хейтеры будут всегда.

Я делаю глубокий вдох и благодарю вселенную за то, что она послала мне этот голос разума. Брикс - все, что мне нужно. Он рассудителен, умен и расчетлив. Это видно невооруженным глазом. Он заботится обо мне, следит за тем, чтобы я не переутомлялся, и, прежде всего, любит меня сильнее, чем я думал, что это возможно.

Я люблю его всем сердцем.

- Просто подумай, - говорит Брикс и подходит ближе. Большие руки бывшего военного обнимают, и он притягивает меня к своей широкой груди. - После сегодняшнего концерта, когда все еще будешь возбужден энергией публики, ты можешь привести меня сюда и трахать, пока, наконец, не упадешь в обморок.

После концерта мы все немного возбуждены, и нам нужно время, чтобы остыть. Секс - самый быстрый способ избавиться от лишней энергии и заснуть, чтобы быть отдохнувшим на следующий день.

Я обвиваю руками шею Брикса и целую его крепко и быстро, пока он не сжимает мою задницу и не стонет.

- Пока нет, - стонет он. - Мы так опоздаем.

- Это ты всегда говоришь, что я должен меньше беспокоиться о работе. Больше наслаждаться жизнью. - Я потираю рукой его член, но он отстраняется.

- Хотя мой член входит в список самых важных дел в жизни, я хочу тебя сегодня вечером, когда ты будешь в состоянии между истощением и возбуждением. Тогда ты трахаешь меня небрежно и крутишь меня с ног на голову, пока у тебя не кончится энергия, а затем трахаешь меня медленно и глубоко, как будто ты мой хозяин.

Черт возьми. Раньше я просто дразнил его, но теперь действительно хочу опоздать. Я очень сильно в нем нуждаюсь. Я всегда нуждаюсь в Бриксе.

В дверь стучат, и, прежде чем я успеваю сказать, чтобы все уходили, Брикс впускает их внутрь.

Это Райдер и Лирик.

Взгляд Райдера опускается на мои узкие брюки, и он смеется.

- Мы думали, ты мертв, потому что мы опаздываем уже на две минуты, но вижу, что сейчас у тебя другие приоритеты.

- Очень смешно, придурок, - Я засовываю руку в штаны и поправляюсь. - Мы собираемся запустить это шоу.

Это просто еще одна ночь, еще один город, еще один тур - то, с чем у меня более чем десятилетний опыт, - но на этот раз все по-другому. Мы все здесь добровольно. У нас нет строгих контрактов, и мы принимаем собственные решения.

Да, получить права на «Одиннадцать» было лучшим решением, которое я когда-либо принимал.

Ну, и наем Брикса в качестве телохранителя.





Райдер



Я знал, что однажды мы вернемся, чтобы выступить вместе, но определенно не думал, что это произойдет так скоро. Однако, не могу отрицать, я скучал по этому. Я скучал по парням, скучал по публике, и, черт возьми, скучал даже по сумасшедшему расписанию.

Харли спланировал этот тур так, чтобы, по крайней мере, половина его проходила во время летних каникул, чтобы Кейли могла быть со мной большую часть. Она и Мэгги сопровождают нас, а Мэгги водит Кейли на экскурсии, пока мы работаем. Когда все это закончится, моя дочь уже повидает половину мира. Она может вспомнить это, когда станет старше, а может и нет. Она слишком мала, чтобы запомнить.

Важно то, что я не трачу на нее слишком много времени.

Операция «Прибытие на Арену» в разгаре, и это настоящий хореографический танец между папарацци, охраной и нами, пятью участниками «Одиннадцать». В последнее время Лирик тоже стал мишенью.

Мэгги приведет Кейли на выступление позже, потому что если Кейли что-то и ненавидит больше, чем преследование жуткими мужчинами с камерами, так это пятичасовое ожидание за кулисами перед выходом на сцену. У нее просто нет на это концентрации. Черт, у меня тоже еле хватает концентрации, но у нас и так не так много свободного времени.

Нас везут на двух разных машинах. Лирик, я, Харли и Брикс в одной, а Мейсон, Денвер, Блейк и парень Блейка Джордан в другой.

Когда мы доберемся до стадиона, будет саундчек с ребятами, а затем еще один с Лириком. После этого начнется время для ВИП-встреч с поклонниками и работы со звуком. Затем у нас будет час, чтобы подготовиться к выступлению и пообщаться, прежде чем мы выйдем и покажем шоу всей нашей жизни.

Однажды вечером, в начале тура, я присоединился к Лирику во время его выступления, и публика сошла с ума, так что теперь мы делаем это в каждом городе. Петь с Лириком, быть с ним на сцене - лучшая прелюдия. Время от времени, после того как он уходит со сцены и перед моим выходом, у нас хватает времени, чтобы запереться в его гримерке и довести друг друга до оргазма. Это, наверное, лучшая часть моего вечера, и я с нетерпением жду, когда она наступит сегодня. Я уже чувствую зуд предвкушения того, как почувствую руку, рот или тело Лирика. Или, может быть, все сразу. Мы и так уже немного опаздываем. Что такое еще полчаса?

Но всю дорогу до стадиона Харли пристально смотрит в свой телефон тем сосредоточенным взглядом, который я так хорошо знаю, и, если это о чем-то говорит, то он что-то замышляет в своей голове.

Машины были оборудованы так, что наши сиденья обращены друг к другу, поэтому я пинаю ботинок Харли.

- Проблема?

Она прикусывает губу.

- У меня есть идея.

Идея. Да, я был прав.

- В этой статье говорится, что мы старые. - Он подносит телефон к моему лицу.

- Я его заблокирую, - говорит Брикс.

Я хватаю телефон и читаю.

- Не хочу тебя расстраивать, но по сравнению с группой «Почему Не Мы» - мы старые.

Харли задыхается.

- Брикс, сейчас же внеси Райдера в список.

- Список? - Спрашиваю я.

- Людей, которые мне больше не нравятся.

Я смеюсь.

- Королева драмы.

На стадионе меньше беспорядка с папарацци, чем в отеле, но ненамного. Мы проходим мимо входа на стадион, где фанаты уже выстраиваются в очередь, несмотря на то, что до открытия еще несколько часов. Там есть заграждения, поэтому Харли приказывает водителю остановиться.

- Почему мы останавливаемся? - спрашивает Брикс.

Харли улыбается ему.

- Ты же знаешь почему.

Брикс откидывает голову назад и вздыхает.

- Ненавижу, когда ты ведешь себя так.

Лирик наклоняется ближе ко мне.

- Что мы делаем?

- Харли использует любую возможность встретиться с очень преданными фанатами, - говорю я.

Брикс надевает гарнитуру и выходит первым. Он что-то говорит в микрофон на рукаве своей куртки, информируя свою команду о новой ситуации, а затем подает нам знак выйти из машины.

Денвер, Мейсон и Блейк знакомы с процедурой и выходят из машины, чтобы поприветствовать фанатов вместе с нами.

Когда я выхожу, что-то привлекает мое внимание, и я поворачиваюсь к Лирику.

- Ты идешь?

- Нет, эти ребята здесь из-за тебя.

Я улыбаюсь и протягиваю ему руку.

- Ты удивишься. Идем.

Лирик берет ее, и как только выходит из машины, я направляю его в сторону большого плаката с надписью Лирик Джонс, женись на мне!

- Похоже, у меня появились конкуренты, - говорю я.

- Я думаю, ты в безопасности. - Лирик улыбается и сразу же подходит к девушке, которой на вид около двенадцати лет, и обнимает ее.

Девушка тут же уронила плакат, и ее глаза расширились. Выражение чистого изумления на ее лице я видел у фанатов миллион раз, но оно никогда не надоедает. И наблюдать за тем, как Лирик испытывает этот прилив эмоций, так же приятно, как и тогда, когда он направлен на меня.

Лирик живет своей мечтой, и я очень благодарен, что являюсь ее частью.

Я хочу сделать его звездой и дать ему все, чего он когда-либо желал.

Я нисколько не сомневаюсь, что Лирик добьется невероятных успехов, и если для этого мне придется совмещать свою карьеру с продюсированием и отцовством, чтобы быть рядом с ним, я сделаю все, что потребуется.

Потому что Лирик Джонс - моя вторая половинка.





Мейсон



После того, как Харли отвлекся на фанатов, мы опоздали на арену. Бриксу следует начать корректировать наше расписание с учетом выходок Харли.

Тем не менее, наверное, именно это мне больше всего нравится в Харли. Каким бы великим он ни стал, каким бы знаменитым ни был, он никогда не забывает, кто сделал его тем, кто он есть. Он никогда не бывает слишком занят для фанатов.

Когда мы выходим на сцену для проверки звука и нам ставят микрофоны, Харли жестом велит звукорежиссерам подождать.

- И что теперь? - спрашиваю я.

- Терпение - это добродетель, - отвечает мне Харли.

- Чтобы Мейсон об этом беспокоился, нужно быть виртуозом, - говорит мой заботливый, внимательный и очень милый жених.

Я поворачиваюсь к нему спиной.

- Я люблю тебя, - поет Денвер.

Возвращение в тур с ребятами сильно отличается от всего, что мы когда-либо делали раньше. И только половина из этого связана с Денвером. Находясь с ним, прикасаясь к нему так, как я делал это раньше, когда мы были просто лучшими друзьями, я теперь понимаю, что у нас всегда это было - гораздо большее, чем я думал.

Я всегда испытывал к Денверу более глубокую привязанность, чем к любому другому участнику группы. Я притягиваю его к себе и целую в висок.

- Я тебя оскорбляю, а ты меня целуешь. Неудивительно, что я тебя тогда не понимал, - говорит Денвер.

Я прикладываю палец к его губам.

- Тише. Ты такой милый, когда молчишь.

Он игриво отталкивает меня.

- Придурок.

- Я люблю тебя, - передразниваю я.

- Вы кончили? - Спрашивает Харли.

- Мы сделаем это позже, - тихо бормочу я так, чтобы только Денвер услышал.

- Даже не шути про кончить, - говорит Денвер. - Мне нужно сосредоточиться.

Я улыбаюсь и делаю вид, что обращаю внимание на Харли, но именно тогда улавливаю его последние слова.

- Мы докажем им и всему миру, что можем идти в ногу с молодежью.

Идея.

- Харли собирается начать онлайн-ссору с «Почему Не Мы», не так ли?

- Да, - говорят все остальные.

Харли закатывает глаза.

- Я не собираюсь затевать ссору. Знаете, как говорят? Подражание - лучшая форма лести.

Я скрещиваю руки на груди.

- Не думаю, что они так считают.

- Поверь мне, - говорит Харли. - Давайте потренируемся. Как будто репетировали, мы все сделаем им насмешливое приветствие, затем приступаем к выступлению.

Харли предлагает новые хореографию и песню, которую нам нужно выучить, и настаивает, чтобы мы делали это не спустя рукава. Иногда я его ненавижу, хотя люблю, как брата.

Это не первый раз за тур, когда я должен обращать внимание на что-то другое, но мой взгляд прикован к Денверу и к тому, как он двигается.

Он уверен в себе на сцене, даже без зрителей. Он постоянно улыбается и, кажется, искренне получает удовольствие. Мой природный талант - подражать его настроению, поэтому, когда он счастлив, я счастлив тоже.

Но хотя я рад вернуться в «Одиннадцать» и на этот раз делать все по-своему, есть и небольшая часть меня, которая все еще обижается на индустрию и на то, через что я прошел, когда мой сольный альбом провалился.

У меня больше нет ничего против нашей группы, это уже в прошлом, но я ненавижу то, как артистов эксплуатируют, используют, а потом очень легко бросают. Вот почему я хочу занять место Денвера в «Фэндоме». Само реалити-шоу может быть проблематичным, но в последнем сезоне Харли выбрал действительно невероятного и трудолюбивого артиста - Реджи, именно из-за этого.

Я хочу внести свой вклад в защиту молодых артистов и использовать для этого свой опыт.

Денвер на все сто процентов поддерживает мой план, но у него есть собственные амбиции.

Нет сомнений, что мы любим «Одиннадцать». Мы любим этим заниматься. Даже когда Харли делает вещи, которые... в духе Харли. Но у нас пятерых свои пути, поэтому я понимаю, что эта ностальгия, вероятно, временная.

- Мейсон, ты здесь? - спрашивает Харли. - Ты скоро к нам присоединишься?

Я отвлекаюсь от постоянных мыслей о том, что ждет меня в будущем.

Денвер смотрит на меня с другой стороны сцены и спрашивает:

- Ты в порядке?

- Извини, - улыбаюсь я. - Я только что понял, что Харли совершенно наплевать на «Почему Не Мы». Он просто пытается заставить меня тренироваться до смерти. Он что, тайно пытается заставить меня похудеть?

Конечно, нет. Как человек, которого постоянно шпыняли из-за его внешности в нашем старом лейбле, Харли всегда меня поддерживал, когда я говорил всем, что мне плевать на голливудские стандарты. Я здоров и выгляжу так, как выгляжу. Конец истории.

Оказывается, Денверу нравится моя дополнительная начинка.

- Ладно, все мы понимаем, что Мейсону надоело, когда он вытаскивает эту тему из задницы, - говорит Райдер. - Сколько еще нам нужно этим заниматься? Мы знаем, что должны делать, и бедный Лирик уже более часа ждет, чтобы пройти саундчек.

Харли сдается.

- Хорошо, да, мы справимся. Только не облажайтесь сегодня вечером, иначе завтра в интернете будут еще худшие отзывы.

Харли - единственный, кому это важно, но именно это делает его отличным пиарщиком. Он в курсе мнений и трендов, в то время как большинство артистов работают на фанатов, а не на хейтеров. Если бы все зависело от Харли, он бы превратил наших хейтеров в фанатов.

Когда мы покидаем сцену, Денвер подходит ко мне.

- После этого мне определенно понадобится душ. - Он смотрит на меня, приподняв бровь.

Я хватаю его за руку.

- Я застолбил за собой душ первым.

Блейк вздыхает позади нас.

- Мы будем стоять в луже спермы. - Он вскидывает руку, чтобы окликнуть Харли. - Каковы шансы получить отдельный душ в нашей гримерке?

Харли поворачивается и сверлит нас с Денвером взглядом.

- Убирайте за собой, как цивилизованные собачки.

- Желательно, используя хлорку, - бормочет Блейк.

Денвер поворачивается к нему.

- Извини, но, кажется, звонили из моей охранной компании и говорили, что есть видеозапись, на которой люди занимались сексом в моем бассейне, пока мы с Мейсоном были в Монтане. Это было примерно в то время, когда ты гостил у нас, и…

Блейк поднимает руку.

- Иди, мать твою, в душ. Я молчу. Кроме…

Денвер улыбается.

- Я сказал им удалить запись. Все в порядке.

Блейк выдыхает от облегчения.

Я наклоняюсь и говорю прямо в ухо Денверу:

- Итак, насчет душа…





Денвер



Вода плещется о нас, губы Мейсона касаются моих, его член в моей руке, пока он одновременно дрочит мне… Могу с абсолютной уверенностью сказать, что это лучший тур, который когда-либо был у «Одиннадцать».

В нем все, что я любил в те времена и даже больше. Больше Мейсона. Больше секса. Больше любви.

Никогда в своих самых смелых фантазиях я не думал, что это сбудется.

Что мы с Мейсоном можем быть здесь, вместе, планируя свадьбу.

Он прерывает наш поцелуй, чтобы прошептать мне на ухо «Я люблю тебя», и этого достаточно, чтобы я кончил ему в руку. Мы решили по-быстрому подрочить, так как опаздываем. Остальным парням нужно принять душ и подготовиться, и вскоре в ВИП-зону для встреч с поклонниками хлынут фанаты. Но я уже знаю, одного оргазма недостаточно. Это только разожжет желание.

Я не могу насытиться Мейсоном, и думаю, никогда не смогу. Пока он продолжает ласкать меня, я подношу руку к губам и слизываю остатки его спермы, пока душ смывает остальное.

- Теперь я буду наслаждаться твоим вкусом весь вечер, - говорю я.

- Блядь, - стонет он. - Это так горячо. - Он прижимает меня к холодной плитке и глубоко целует. Я обнимаю его и крепко держусь, потому что знаю, что в любой момент…

Бах, бах, бах.

- Поторопитесь, - стонет Блейк.

- Наверное, нам пора идти, - говорит Мейсон, а я дуюсь. Он стирает это поцелуем. - После концерта я весь твой. Всю ночь. Обещаю.

Весь мой.

Мы быстро принимаем душ, который должен заставить нас пахнуть цветами, а не потными поп-звездами, а затем проводим следующий час, готовясь к встречам с фанатами.

В зависимости от того, в какой части страны мы находимся, Харли ставит нас с Мейсоном рядом в более либеральных штатах, а затем разделяет в консервативных. Хотя мы утверждаем, что каждый из нас находится на виду у публики, поэтому маловероятно, что на концерт придет какой-нибудь гомофоб, он настаивает, что есть множество людей, которые «ненавидя грех, любят грешника», и они придут посмотреть на нас, несмотря ни на что. Они могут жить с нашими «грехами», если будут делать вид, что их не существует.

Удивительно, но реакция на всех членов «Одиннадцать», принадлежащих к ЛГБТ-сообществу, была незначительной. Она не была нулевой, но была приемлемой, и, к сожалению, думаю, это максимум, на что мы можем рассчитывать. Будем надеяться, что в будущем все будет по-другому.

Я не сомневаюсь, что чем больше это будет видно, чем нормальнее это будет восприниматься, тем лучше станет мир, но мы еще не достигли этого. Это марафон, а не спринт.

Мы проходим на ВИП-встречу, а затем у нас будет свободное время, пока Лирик выступает на разогреве.

Наша единственная задача - переодеться, что я и делаю, как только заканчивается встреча. Я ненавижу спешить, поэтому обычно первым готовлюсь.

В последнее время я пробираюсь за кулисы, чтобы увидеть Райдера и Лирика на сцене.

Они микшируют песни, над которыми вместе выступают дуэтом. Иногда Райдер вступает во время одной из оригинальных песен, но чаще всего они поют «Отведи меня в церковь» Хозиера. Это их песня, и когда они поют ее вместе, у меня мурашки по коже. Каждый раз.

Лирик всегда поет первый куплет, но когда он доходит до припева, Райдер выходит на сцену, и весь стадион аплодирует.

Но это не останавливает Райдера и Лирика. Они поют припев сквозь восторженные крики, и их мощные голоса, усиленные микрофонами, способны заглушить рев двадцати тысяч человек.

И еще то, что как только они начинают вместе петь, все хотят слушать.

Я часто думаю, видят ли люди наше совместное выступление с Мейсоном так же, как я вижу Райдера и Лирика. Их любовь ощутима.

Теплые руки обнимают сзади, и Мейсон опускает голову на мое плечо.

- Так и думал, что найду тебя здесь.

В такие моменты, как этот, когда Мейсон крепко прижимает меня к себе, касаясь теплым дыханием кожи, я понимаю, что мне все равно, очевидна ли наша с Мейсоном любовь для других. Она очевидна для меня.





Блейк



Яркий свет, толпа, крики… Чувствую себя так, словно меня встречают в доме, где я больше не живу.

Это вызывает ностальгию, это ошеломляет, но в то же время немного бессвязно. Не то чтобы мне это не нравилось. Мне очень-очень нравится. И я люблю парней из «Одиннадцать». Но гастроли с ними кажутся шагом назад. Это приятный шаг, но не знаю, как я смогу двигаться вперед в своей актерской карьере, если буду ездить в турне по шесть месяцев каждые два года.

Я еще не обсуждал это с ребятами, но знаю, что разговор скоро состоится. Я хочу остаться в «Одиннадцать», и был бы не прочь время от времени возвращаться, но мое будущее в другом.

И когда мы заканчиваем песню, я смотрю в сторону кулис и вижу, как мое будущее стоит и смотрит на меня с улыбкой на губах.

Джордан Брукс ворвался в мою жизнь как вихрь и показал все, чего мне не хватало. Не только в том, что касается карьеры, но в личной жизни. Он научил меня, что значит любить безгранично. Он научил меня быть собой. И, прежде всего, он отдал мне себя, когда не был уверен, что сможет сделать это с кем-либо вообще.

Сейчас мне хочется подойти к нему и поцеловать просто так, но я не могу. Потому что Харли ведет себя, как невротик.

- Наша следующая песня... - говорит он толпе.

Мы все вспотели и хрипим, пытаясь отдышаться, и у меня такое чувство, что статья, которой Харли так увлечен весь день, может быть права. Мы старые. Раньше мы давали вдвое больше концертов, и не были так измотаны, как сейчас.

Я снимался в боевиках, от которых у меня перехватывало дыхание, но не уставал.

- Эту песню мы добавили сегодня после того, как я увидел статью, в которой говорилось, что мы… - он шутит, задыхаясь. - …старые. - В зале раздается несколько смешков и свистов. - Видимо, мы не можем угнаться за молодой аудиторией. Так что эта песня для хейтеров. - Наша группа начинает играть «Падаю' (Адреналин)» группы «Почему Не Мы».

Вступают барабаны, и мы идем к передней части сцены.

Мы делаем, как говорит Харли, и подпеваем всякой ерунде в песне, но при этом получаем от этого удовольствие. Это определенно запоминающаяся мелодия. С демографической точки зрения, мы, вероятно, разделяем одних и тех же фанатов с «Почему Не Мы», но есть несколько человек перед сценой, женщины за тридцать, которые, казалось, сбиты с толку тем, что мы поем. Это только подтверждает мне, что в статье была доля правды.

Мы занимаемся этим уже десять лет. За десятилетний период появляются и исчезают новые таланты.

Не сомневаюсь, что мы будем существовать, пока сможем поддерживать себя, но Харли должен признать, что мы не всегда будем такими же популярными, как раньше. Такой уровень безумной фанатской любви бывает только раз в жизни.

Я всегда буду благодарен за это, но также чувствую, что пришло время двигаться дальше.

Когда песня заканчивается, я наклоняюсь к Харли и шепчу ему на ухо:

- Теперь, когда ты повеселился, можно мне тоже?

Он улыбаться.

- Давай, чувак. Надоело, что меня обвиняют в том, что я единственный, кто развлекается.

- Почему бы вам с остальными не переодеться? Я спою следующую песню.

Мне нужна только гитара, стул и… Я поворачиваюсь к Джордану, в моих глазах загорается искорка, и кажется, будто мы стали одной из тех пар, что умеют читать мысли друг друга.

Он качает головой, прищурив глаза, но я игнорирую его.

Я подзываю его и придвигаю один из стульев сзади сцены ближе. Толпа ликует, предвкушая, что будет дальше.

Джордан делает шаг назад, и я вздыхаю в микрофон.

- Кто-то немного стесняется, - говорю я. - Может, если все похлопают, я приведу сюда своего очень симпатичного гостя?

Зрители аплодируют, громко топают, и стадион вибрирует от волнения. Вероятно, они уже догадались, кто это будет, учитывая, что мы с Джорданом постоянно появляемся в новостях интернета с тех пор, как открылись публике.

- Добро пожаловать на сцену, выдающаяся кинозвезда, единственный и неповторимый Джордан Брукс.

Джордан снова качает головой.

- Ой-ой. Кажется, кто-то знает, что я собираюсь его опозорить.

Теперь он кивает.

- Вы сейчас этого не видите, но он делает так. - Я передразниваю его, и толпа разражается смехом. - Большинство из вас этого не знают, но мы с Джорданом случайно встретились однажды вечером и сразу же нашли общий язык. Я не знал, что простое пари все изменит. Примерно так мы теперь и принимаем решения. Спорим на самые безумные вещи. Вся причина, по которой мы вместе, в том, что Джордан поспорил, что мы влюбимся. - То есть, технически, он поспорил, что у нас будет секс, но это не имеет значения. В зале есть дети.

Толпа издает коллективное «Ах».

- Очевидно, он выиграл это пари, но было одно условие. Были установлены временные рамки. И это условие не было выполнено. Если бы он проиграл, то бы вышел на сцену и спел со мной.

В стороне Джордан готовит свои наушники и микрофон и не сводит с меня взгляда.

Когда он заканчивает, я протягиваю ему руку.

- И вот он здесь.

Появляется Джордан, улыбаясь, стиснув зубы и приветствуя публику, которая более чем рада его видеть. Когда он подходит ко мне, то подносит микрофон ко рту.

- Я тебя ненавижу.

- Я тоже тебя люблю. - Я глажу его по щеке. - Не волнуйся. Это будет весело.

- Я думаю, нам стоит расстаться.

Я смеюсь.

- Нет, ты так не думаешь.

- Ладно, ладно, я так не думаю, но...

- Присаживайся. - Я указываю ему на стул.

Как только он садится, я жестом прошу техника принести мне гитару и надеваю ремень через голову.

Любовь Джордана похожа на песню Эда Ширана. Я всегда так думал. Поэтому, когда я закрепляю микрофон на стойке и начинаю играть аккорды «Поцелуй меня», создается впечатление, что эта песня была написана для нас. Ну, за исключением местоимения женского рода в единственном числе, которое я исправлю, когда дойду до этого.

Я хотел бы сыграть ее только для него, но есть двадцать тысяч человек, заплативших хорошие деньги за шоу, поэтому я неохотно отхожу от Джордана, чтобы петь для толпы.

Я хочу обнять его. И поцеловать. Хочу любить его вечно, если он примет меня. Дойдя до припева, я делаю паузу и поворачиваюсь к нему.

- Хочешь присоединиться? Тебе нужно уладить одно пари.

- Не в этой жизни.

Я пожимаю плечами и возвращаюсь к песне. Я не настолько злой, чтобы заставлять его петь. Я просто хотел его немного попугать.

Я вкладываю все свои силы в последний куплет и припев, и когда поворачиваюсь к нему в конце песни, его глаза остекленевшие.

- Я люблю тебя, - шепчу я одними губами.

Пока публика аплодирует, Джордан встает и подходит ко мне. Я поворачиваю ремень гитары так, чтобы она легла мне за спину, а я мог обнять Джордана.

- Я, правда, думал, что ты заставишь меня петь.

- Нет, просто держу тебя в тонусе.

- Спасибо за песню, - шепчет Джордан мне в волосы.

- Я имел в виду каждое слово.

Позже, после концерта, но перед тем, как мы расходимся, Джордан спрашивает:

- Мне одному кажется, или сегодня было более суматошно, чем обычно?

Мы впятером обмениваемся взглядами, понимая, что это ничто по сравнению с тем, насколько безумными могут быть события.

Харли улыбается.

- Новый город, новые люди, тот же хаос, что и всегда. Так бывает, когда ты в туре с «Одиннадцать».





