Глава 1. Странная уверенность





Алита Дагмара — нелюбимая дочь виконта. Ее лицо изуродовали, мать отравили, родного брата убили, а саму, сразу после свадьбы, сослали в монастырь, где она десять лет жила в нищете и позоре.



К концу жизни Алита узнала, что все её страдания — итог заговора родных людей. Её использовали как пешку и сожгли заживо. Но небеса сжалились и подарили девушке второй шанс.



Она возродилась, вернувшись в свои восемнадцать лет. В тот миг, когда ещё можно изменить судьбу: спасти брата, защитить материнский род, отомстить предателям и раскрыть тайну своего рождения. Ведь теперь на её стороне — небывалые лекарские способности, знание будущего, а также… холодный принц, чей меч остр, а сердце никогда не знало жалости.





3 ТОМ

Глава 1. Странная уверенность



За окном мягко покачивающегося экипажа проплывали залитые солнцем луга, зелёные рощи и редкие постоялые дворы с покосившимися вывесками. Проникавший через приоткрытое окно ветер пах клевером. Где-то высоко в небе заливались жаворонки.

— Как же давно я здесь не была, — со слабой улыбкой протянула Флоренс Боше, не отрывая взгляда от дороги. — Всё собиралась, но то одно, то другое…

— Да и сейчас бы не собралась, если бы я тебя не уговорила, — поддразнила её Алита.

Флоренс тихо рассмеялась и покачала головой. Глядя на них, Элиза мысленно закатила глаза.

Она сидела напротив, на обитой тёмным бархатом скамье. Спина прямая, ладони сложены на коленях, взгляд устремлён в пол. За всю дорогу она не проронила и пары слов. А когда госпожа Боше пыталась вовлечь её в беседу, лишь сдержанно улыбалась и опускала глаза, изображая смущение. Но Алита видела: под опущенными ресницами прятался цепкий взгляд. Сводная сестра лишь притворялась безучастной. На деле она внимательно за ними следила.

За две недели, минувшие с той ночи, когда особняк виконта Дагмара сотряс скандал, Алита успела привыкнуть к такому её поведению. Лишившись сначала матери, а затем и расположения отца, Элиза сделалась тихой, словно мышь. Она больше не закатывала сцен, не отпускала колкостей и даже за столом сидела так, будто занимала чужое место. Но именно это смирение и настораживало Алиту сильнее всего.

Хлоя уехала в одно из загородных имений уже на третий день после падения. Ночью, без шума и прощаний, взяв с собой четыре сундука, трёх служанок и личную горничную Софи — с опухшим от слёз лицом. Никто не вышел её проводить. Даже родная дочь, до последнего верившая, что мать ещё сумеет удержаться в доме, так и простояла у окна, спрятавшись за шторой, пока экипаж не скрылся за воротами.

Виконт с того дня почти не бывал дома. Он уезжал до рассвета, возвращался за полночь, к столу не спускался, ни дочерей, ни сына к себе не звал. Дом будто оцепенел. Даже слуги ходили на цыпочках и говорили шёпотом, точно опасались нарушить поселившуюся в его стенах гнетущую тишину.

Единственной, кому впервые за долгое время стало легче дышать, была Алита. Никто больше не следил за каждым её шагом, не замышлял козней, не требовал отчёта, куда она идёт и зачем. Хлоя исчезла из её жизни — пусть не навсегда, но достаточно, чтобы перевести дух.

Не разделяя её спокойствия, Финн при каждом удобном случае напоминал:

— Хищники опаснее всего, когда их загоняют в угол. Эта женщина ещё напомнит о себе.

Алита не спорила. Она прекрасно знала, что мачеха ни за что не смирится со своим положением. Подтверждения долго ждать не пришлось: приставленный к ней Дейнаром человек накануне донёс, что между Хлоей и Элизой началась оживлённая переписка. А значит, новый удар мог последовать в любой момент.

Именно поэтому Алита не стала возражать, когда Элиза, сославшись на то, что устала сидеть в четырёх стенах и хочет немного развеяться, вызвалась сопровождать их с бабушкой в монастырь Блаженной Илии. В конце концов, врага лучше всегда держать на виду — так его легче остановить.

Стоило свернуть на узкую дорожку, как экипаж сильно качнуло. Впереди, за густыми деревьями, показались очертания монастыря: местами поросшая мхом каменная ограда, потемневшие от времени кованые ворота и низкие постройки с выцветшей черепицей.

Сердце Алиты сжалось от боли.

За проведённые здесь десять лет она изучила в этих серых камнях каждую трещинку. Ещё даже не доехав до ворот, она уже видела внутренний двор с колодцем, лестницу в трапезную в семнадцать ступеней и разбитый позади главного здания лекарский сад, где сейчас, в середине лета, буйно цвел шалфей.

Выйдя из экипажа, Алита старалась держаться ровно и ничем не выдать волнения, но стоило вдохнуть знакомый запах сухих трав и каменной пыли, как ноги сами понесли её вперёд. Несколько раз ей приходилось сознательно замедлять шаг, чтобы не свернуть туда, куда она, по разумению окружающих, не должна была знать дорогу. Однако Флоренс Боше была женщиной внимательной и всё же заметила во внучке эту странную уверенность.

— Ты раньше здесь бывала? — прищурившись, спросила она.





Дорогие читатели, кто только присоединился, это 3 том истории. Первый можно прочесть по ссылке:





Глава 2. Мать-настоятельница


Вопрос бабушки не вызвал у Алиты никакого волнения.

— Нет, — покачав головой, спокойно ответила она. — Просто это место… немного странное. С момента приезда меня не покидает ощущение, будто я здесь уже была.

Флоренс Боше понимающе кивнула: она никогда не отличалась пылкой набожностью, однако и ей казалось, что стены монастыря Блаженной Илии обладают особой силой.

Шедшая чуть позади Элиза презрительно скривила губы. По её мнению, и бабушка, и внучка лишь играли на публику, изображая трепет перед этой убогой обителью, где всё дышало разрухой и нищетой.

У ворот их встретила монахиня в тёмно-сером облачении. Несмотря на измождённый вид, иссохшее тело и изрезанное морщинами лицо, Алита знала: сестре Берте нет ещё и тридцати. В монастырь Блаженной Илии её сослала родня покойного мужа, не пожелавшая кормить лишний рот.

Порядки здесь всегда царили суровые: кто не трудился, тому не полагалось и куска хлеба. В первые дни после прибытия сломленная духом Алита не поднималась с постели. Жалея её, сестра Берта по ночам тайком приносила девушке тёплое молоко.

— Добро пожаловать, — склонив голову, как и подобало при встрече знатных гостей, тихо произнесла монахиня. — Простите мою дерзость, но мне велено спросить: кто вы и по какому делу пожаловали к нам?

Вперёд выступила личная горничная Флоренс Боше:

— Перед вами госпожа Боше, супруга старого генерала Боше, и её внучки. Они здесь, чтобы повидать мать-настоятельницу Анну. Прошу передать ей.

Монахиня понимающе кивнула:

— Мать-настоятельница неважно себя чувствует, поэтому не сможет принять вас всех разом — только по очереди. Прошу следовать за мной.

Монахиня развернулась и неторопливо направилась к главному зданию. Гостьи одна за другой двинулись следом.

Вымощенная просевшим камнем дорожка вилась меж низких кустов и упиралась в полукруглую арку внутреннего двора. Там, вокруг колодца, располагалось несколько узких построек и крытая галерея, ведущая к покоям матери-настоятельницы.

Проводив гостий к увитой плющом беседке, сестра Берта велела одной из послушниц принести чай. Сама ушла докладывать. А когда вернулась, первой войти пригласила госпожу Боше.

Сидя на деревянной скамье, Алита разглядывала двор, пока Элиза в нетерпении ходила из угла в угол. Время тянулось медленно. Чайник успел опустеть наполовину, прежде чем Флоренс Боше наконец вернулась.

Выглядела она взволнованной: в глазах блестели слёзы, на щеках выступил лёгкий румянец. Завидев внучку, она слабо улыбнулась и едва заметно покачала головой — мол, всё в порядке, не о чем тревожиться.

Следующей сестра Берта пригласила Элизу. Та, не задумываясь, отрицательно качнула головой.

— Я здесь только для того, чтобы составить компанию Алите.

Алита удивлённо приподняла бровь. На язык просилась колкость, но она сдержалась. Если Элизе вздумалось поиграть в сестринскую любовь — на здоровье. Всё равно без зрителей это представление обречено на провал.

Сестра Берта кивнула и повернулась к Алите.

— Тогда ваша очередь, мисс.

Девушка прекрасно знала дорогу, но заставила себя идти медленно, не опережая провожающую. У самого входа монахиня остановилась, пропустила гостью внутрь и закрыла дверь за её спиной.

Алита оказалась в небольшом помещении, где, как ей и помнилось, царила умиротворяющая тишина. Выходившие в лекарский сад окна были распахнуты настежь. В воздухе летали пылинки. Проникавший внутрь солнечный свет слепил глаза.

Мать-настоятельница Анна сидела за простым письменным столом. По внешнему виду и не сказать, сколько ей лет. Может двадцать, может сорок, а может и восемьдесят. Всё та же прямая спина, тот же спокойный взгляд, что, казалось, видел собеседника насквозь.

— Здравствуй, дитя, — негромко произнесла она, кивая на свободный стул.

Алита склонила голову в почтительном поклоне:

— Благодарю, что согласились меня принять.

Женщина некоторое время молча разглядывала девушку. Затем, будто избавляясь от непрошеных мыслей, тряхнула головой.

— Твоя бабушка уже сообщила мне о причине твоего визита. Ты хочешь узнать, с какой целью твоя мать посещала наш монастырь?

Алита сдержанно кивнула. Мать-настоятельница перевела взгляд к распахнутому окну. По её лицу пробежала едва уловимая тень.

— Мадам была удивительным человеком. Светлым, добрым… — она тяжело вздохнула. — И очень несчастным.

— Именно поэтому я здесь, — призналась Алита. — Хочу понять, что её так тяготило.

Женщина пожала плечами.

— Здесь я помочь не в силах. Твоя мать не открывала мне своих чувств. Знаю лишь, что поначалу её привлекали хранящиеся у нас книги. Затем — царящие в этих стенах тишина и покой. А в определённый период… она встретила здесь друга.

Алита затаила дыхание.

— Это мужчина? — после короткой паузы тихо спросила она. Дождавшись кивка, продолжила: — Вы знаете, кто он?

Мать-настоятельница медленно покачала головой:

— Не спрашивай. Я всё равно не смогу ответить. Это не только моя тайна. Здесь замешано благополучие монастыря…

Алита удивлённо выдохнула.

Одно дело — данное кому-то слово, и совсем другое — подвергать угрозе всю обитель. Кто способен внушить подобный страх женщине, много лет живущей в стороне от мира? Осознав ответ, Алита почувствовала, как похолодело в груди.

Единственный в Давей, кто обладает подобной силой, — тот, кто сидит на троне.

Выходит, друг её матери скрывался в монастыре от самого короля? А одно его имя могло навлечь беду на всякого, кто осмелился бы его произнести?





Глава 3. Вернуться к развилке


Решив обдумать услышанное позже, когда останется одна, Алита спросила:

— Матушка, можно задать вам ещё один вопрос?

Мать-настоятельница чуть наклонила голову к плечу, давая понять, что слушает.

— Скажите, верите ли вы в то, что человеку может быть дан шанс прожить жизнь заново? — Голос девушки звучал на удивление ровно, но внутри всё сжималось от напряжения.

Слишком долго ее томила тайна её возвращения в прошлое. Почему именно ей был дан второй шанс? Кем именно? Но, к сожалению, спросить было не у кого.

Пальцы матери-настоятельницы медленно сплелись в замок. Между бровей залегла глубокая морщинка.

— Откуда у тебя такие мысли, дитя?

Алита без труда выдержала пристальный взгляд. На ее лице не дрогнул ни один мускул.

— Мне просто интересно: если высшие силы, в которые вы верите, действительно существуют, как они могут закрывать глаза на творящуюся в этом мире несправедливость?

В комнате повисла звенящая тишина. Глаза женщины чуть расширились, но не от удивления — скорее от проснувшегося любопытства. Её направленный на Алиту взгляд сделался острее.

— Заветы, которым следует наша обитель, изложены в трактате, что носит название «Наставления потомкам», — наконец заговорила она. — По преданию, его писала сама Блаженная Илия. В одном из поучений сказано, что невинные души, всю жизнь страдавшие от несправедливости, после смерти не всегда могут обрести покой. В таком случае Небеса могут даровать шанс исправить ошибки. Многие считают эти слова иносказанием, однако я привыкла понимать их буквально.

Поднявшись со стула, мать-настоятельница подошла к высокому шкафу у стены, отворила створки и бережно достала с верхней полки толстую книгу в кожаном переплёте. Вернувшись к столу, она раскрыла её, быстро пробежала взглядом и повернула к Алите.

Трактат был не столь древним, как иные хранившиеся в монастыре рукописи, однако время уже успело оставить на нём свой след: страницы пожелтели, строки поблёкли, а уголки истрепались от частых прикосновений.

Алита нахмурилась. В прошлой жизни ей не раз доводилось держать его в руках, но именно это поучение почему-то не отложилось в её памяти.

«…Если обида внутри так сильна, что душа не приняла своей участи, — Небеса могут вернуть её к развилке…»

Алита несколько раз перечитала эти строки, пока буквы не начали расплываться перед глазами.

Выходит, всё, что она пережила, не было бредом измученного разума, как ей иногда казалось. Ей и вправду был дан второй шанс прожить жизнь заново: отомстить обидчикам и исправить ошибки.

— Не возьмусь утверждать, что всё написанное здесь — правда, — внимательно вглядываясь в её лицо, негромко произнесла мать-настоятельница. — Но одно знаю точно: если кого-то и возвращают к этой самой развилке, то не ради покоя. Пройти заново сложный путь — не награда, а испытание. Не каждому оно по силам.

Несмотря на прозвучавшее предостережение, Алите показалось, будто с души свалился камень, долгое время не дававший ей дышать полной грудью. Наконец-то у её возвращения в прошлое появилось хоть какое-то объяснение.

Закрыв книгу, девушка провела пальцем по шершавой обложке.

— Благодарю вас, матушка, — кивнула она, поднимаясь со стула. — Вы очень мне помогли.

— Не спеши прощаться, дитя, — мягко улыбнулась ей женщина. — Впервые за двадцать пять лет Небеса послали нам знак, выбрав именно эту ночь для проведения обряда очищения. Ради такого случая, вечером к нам пожалуют гости из королевской семьи. Твоя бабушка уже изъявила желание присоединиться.

— Обряд очищения? — чуть приподняла правую бровь Алита.

— По преданию, Блаженная Илия в юности странствовала по землям Давей и однажды пришла к истоку реки, что берёт начало за дальней монастырской стеной. Вода в том месте даже в самый зной холоднее льда, и люди не решались к ней приближаться. Измученная долгим путём, Илия вошла в неё и не выходила до самого рассвета. А на следующий день обнаружила в себе дар исцелять чужие раны. С тех пор за несколько дней самой тёмной ночью лета вода в реке краснеет — это знак, что пора проводить обряд очищения, как мы его называем. Во время него сёстры и паломники омывают в реке ноги. Прежде такое свершалось едва ли не каждый год, но двадцать пять лет назад Небеса перестали подавать нам знак.

Алита сдержанно кивнула.

— Сочту за честь присоединиться.

Однако мысленно она недоумевала. За все проведённые в этих стенах годы ей ни разу не довелось слышать о подобном обряде: ни о покрасневшей воде, ни о ночном омовении. Сколько же ещё тайн скрывает монастырь?

— Вот и славно. Сестра Берта проводит вас в отведённые покои, — прервала её мысли мать-настоятельница. — Облачение для обряда принесут туда же.

С этими словами она проводила девушку до дверей.





Глава 4. Королевская семья


Снаружи Алиту встретила сестра Берта. Прислонившись спиной к стене, она терпеливо дожидалась гостью и, едва та переступила порог, шагнула навстречу.

— Мисс, ваша бабушка и старшая сестра уже разместились в отведённых покоях. Ваша горничная сейчас готовит комнату. Я здесь, чтобы проводить вас.

Алита кивнула и молча последовала за монахиней.

Вскоре она заметила то, на что прежде не обратила внимания: левое колено сестры Берты не желало сгибаться до конца, из-за чего женщина слегка прихрамывала. Видимо, за целый день ей так и не довелось передохнуть.

По прошлой жизни Алита уже знала, к чему приведёт эта лёгкая хромота. От частого стояния на коленях во время молитв ноги сестры Берты начнут медленно слабеть: сперва будет ломить в сырую погоду, затем — при долгой ходьбе, а после боль сделается постоянной.

Со временем недуг и вовсе приковал бы её к постели, если бы на пятый год своего пребывания в монастыре Алита не отыскала в одном из старых медицинских трактатов рецепт лечебной мази. Средство оказалось настолько действенным, что уже через месяц боль исчезла, а хромота прошла.

Когда они дошли до строений, где обычно селили паломников, и остановились перед одной из дверей, сестра Берта попрощалась и уже собралась уходить. Но вдруг за спиной у неё раздался тихий девичий голос:

— Смешайте в равных долях цветы крепколиста, корень живокости и стебли хвостатки. Сварите в чистой воде, пока не выкипит половина. Затем добавьте немного гусиного жира и остудите. Эту мазь каждый день наносите на больное колено. В течение месяца должно полегчать.

Сестра Берта растерянно моргнула.

— Спасибо… я запомню.

Кивнув ей, Алита вошла внутрь.

Лучшие покои в монастыре им не достались — видимо, их приберегли для членов королевской семьи. Но и предложенные оказались куда просторнее тех, что занимали обычные монахини.

Девушка огляделась. Две узкие кровати с высокими деревянными спинками. Грубые, но чистые простыни, от которых даже на расстоянии исходил запах сушёной лаванды. Низкий стол с кувшином воды и глиняным тазом для умывания. Большие окна с видом на лекарский сад. Прекрасное место, чтобы снять накопившуюся за день усталость.

Когда Милли помогала хозяйке умываться, в дверь постучали. На пороге стояла совсем ещё юная послушница. Она сообщила, что обед готов, и спросила, не нужно ли проводить гостью до трапезной. Алита решила не вызывать лишних вопросов излишней осведомлённостью и согласилась.

В одноэтажном вытянутом помещении с тремя узкими окнами уже сидели госпожа Боше и Элиза. Их разместили за отдельным столом, стоявшим чуть в стороне от остальных.

Обед в монастыре был простым: овощная похлёбка, тушёная капуста, ячменный хлеб и тёплый травяной отвар. Мясо здесь считалось непозволительной роскошью — обитель и без того едва сводила концы с концами.

Алита давно привыкла к такой еде. Флоренс Боше тоже не жаловалась — лишь заметила, что пища, может, и скудная, зато легко усваивается её старым желудком. Одна Элиза с видимым отвращением ковыряла вилкой в тарелке.

— Ты зачем сюда приехала, если тебе всё не по нраву? — не выдержав, сухо поинтересовалась пожилая женщина.

Элиза вздрогнула и опустила глаза. Казалось, ещё мгновение — и она расплачется.

— Простите, госпожа Боше, — пролепетала она дрожащим голосом. — После отъезда матушки я сама не своя. Надеялась, что поездка поможет отвлечься, а выходит, лишь расстроила вас…

На её лице появилось такое страдальческое выражение, что любой посторонний, пожалуй, дрогнул бы и кинулся утешать. Губы Алиты под вуалью скривились в холодной усмешке. Флоренс Боше покачала головой и вернулась к своей тарелке.

После трапезы все разошлись по комнатам на послеобеденный отдых. Ближе к вечеру, когда жара начала спадать, а длинные тени укрыли внутренний двор, со стороны ворот донёсся шум: стук копыт, скрип колёс, приглушённые голоса.

Обитатели монастыря и гостившие в нём паломники стали собираться во дворе, чтобы встретить прибывших членов королевской семьи. Алита, Элиза и Флоренс Боше стояли в первых рядах.

Первой из кареты вышла королева-мать в тёмном дорожном наряде. За ней, опираясь на руку служанки, спустилась закутанная в лёгкий плащ королева. Следом показалась племянница её величества Ребекка Лорен. Скользнув взглядом по сёстрам Дагмара, она недовольно поджала губы и отвернулась.

В этот момент из соседнего экипажа вышли двое молодых герцогов из боковой ветви Редгрейвов. И уже последним, легко спрыгнул со ступенек наследный принц.





Глава 5. Горшок называет котелок чёрным


Из замыкавших процессию карет высыпала свита — слуги, стража, личные горничные, — но ни шума, ни суеты не случилось. Все держались с должным почтением к монастырю: ступали осторожно, говорили вполголоса. Даже лошади всхрапывали приглушённо, точно и они понимали, куда прибыли.

— Ваши величества, ваше высочество, — склонились в поклоне все встречающие.

Королева-мать ответила сдержанным кивком, королева — лёгкой улыбкой. Леандро рассеянно скользил взглядом по собравшимся, пока не заметил Алиту. Его зрачки едва заметно расширились, взгляд сделался пристальным. Девушке вдруг почудилось, будто по её коже ползёт что-то липкое. От отвращения к горлу подступила тошнота. Всё внутри сжалось в тугой узел.

Элиза сделала шаг вперёд, стараясь оказаться в поле зрения наследного принца, но он не удостоил свою невесту даже мимолётным взглядом. Зато её действия не укрылись от Ребекки Лорен. Губы девушки скривились в злорадной усмешке.

— Некоторые так отчаянно ищут внимания, что забывают о приличиях, — фыркнула она. — Стоит ли удивляться, что их не замечают?

Намёк был слишком прозрачен, чтобы его не понять. Вспыхнув до корней волос, Элиза отступила. Королева смерила племянницу хмурым взглядом.

— Я уже начинаю жалеть, что поддалась на твои уговоры и взяла тебя с собой, — строго произнесла она.

Бросив быстрый взгляд в спину Леандро, Ребекка капризно протянула:

— Тётушка, ну как же я могла пропустить обряд очищения? В последний раз его проводили ещё до моего рождения, и неизвестно, будет ли следующий. К тому же говорят, он приносит удачу. Вдруг мне повезёт?

Королева лишь недовольно покачала головой. Вскоре процессия двинулась следом за одной из монахинь.

Флоренс Боше успела утомиться за день и пожелала лечь пораньше. Так как её покои находились неподалёку от тех, что предназначались членам королевской семьи, Элиза тут же вызвалась её проводить. Женщина не стала противиться, и вскоре с Алитой осталась только Милли.

Спать ещё не хотелось. Алита решила немного прогуляться по знакомым местам и заодно взглянуть на одну из достопримечательностей монастыря — полуразрушенный склеп.

В сопровождении горничной она направилась к крытой галерее, затем свернула в узкий проход между хозяйственными постройками. И тут чья-то ладонь сомкнулась на её запястье.

Алита резко обернулась. Леандро стоял совсем близко. В полумраке его лицо казалось бледным, а глаза, наоборот, слишком тёмными. Стоявший за его спиной страж остановил кинувшуюся к хозяйке Милли и оттеснил её на несколько шагов.

— Мне нужно с вами поговорить, мисс Дагмара, — одарил он девушку учтивой улыбкой.

Алита попыталась высвободить руку, но безуспешно: хватка наследного принца оказалась до того крепкой, что её кожа под его пальцами заметно покраснела.

— Ваше высочество, боюсь, нам нечего обсуждать, — холодно произнесла она. — Скоро обряд. Нужно успеть подготовиться. Прошу меня отпустить.

Улыбка на лице Леандро мгновенно сменилась гримасой раздражения.

— Я не отниму у вас много времени, — процедил он. — Прошу выслушать меня.

Видимо, считая, что чем напористее мужчина, тем скорее уступит женщина, он шагнул ещё ближе, заслоняя собой лунный свет.

— Мисс Дагмара, при прошлом разговоре вы отказались занять место моей принцессы, — заговорил он интимным шёпотом. — Но что, если я повышу ставки и сделаю вас сразу королевой? Стоит лишь согласиться — и, когда я займу трон, рядом со мной будете только вы.

В глазах Алиты мелькнуло плохо скрываемое презрение.

— Ваше высочество, я сделаю вид, что ничего не слышала, — с лёгкой насмешкой произнесла она. — Вы жених моей старшей сестры. А я невеста вашего дяди и, стало быть, скоро буду приходиться вам тётушкой. Проявите хоть немного уважения и отпустите меня.

Леандро заскрипел зубами, но всё же выпустил руку девушки. Освободившись, Алита развернулась, чтобы уйти, как вдруг вслед ей прозвучал полный сдерживаемой угрозы голос:

— Думаешь, ты нужна моему дяде? У него уже есть любимая женщина. Я не раз видел их вместе. Даже если выйдешь за него замуж, места в его сердце ты не займёшь.

«Это горшок-то называет котелок чёрным?» — мысленно усмехнулась Алита, но вслух ничего не сказала.

Леандро между тем продолжил:

— Но когда я сяду на трон, ты всё равно станешь моей. Только уже без титула. И тогда пожалеешь о сегодняшних словах.

Не оглядываясь, Алита прошла мимо стража и скрылась за поворотом. Милли поспешила следом.





Глава 6. Платье для обряда


На улице давно стемнело. Редкие цикады нарушали повисшую над монастырем тишину. Проводив госпожу Боше, Элиза ещё некоторое время бродила по монастырскому двору, всматриваясь в тени и прислушиваясь к шагам. Но, так и не встретив на пути наследного принца, была вынуждена вернуться в отведённые ей покои.

Захлопнув за собой дверь, Элиза бросилась на кровать и замолотила кулаками по подушке.

— Ты видела? — обращаясь к горничной, процедила она. — Эта змея Ребекка Лорен посмела унизить меня при всех! А Леандро… он даже за меня не заступился. Стоял там как зачарованный и пожирал глазами Алиту!

Горничная, не смея ответить, опустила голову. Она хорошо знала: когда хозяйка в таком настроении, лучше держаться тише воды, иначе её гнев в первую очередь обрушится на тебя.

— Всё из-за этой мерзавки, — вскочив с кровати, Элиза принялась мерить комнату шагами. — Даже пряча своё уродливое лицо под этой дурацкой вуалью, она умудряется притягивать к себе мужчин. Ненавижу.

Будто что-то вспомнив, она резко остановилась. В глазах вспыхнул лихорадочный огонёк.

— Ты всё подготовила? — перейдя на тонкий, нежный голосок, уточнила она.

— Да, мисс, — тихо отозвалась горничная и вытащила из привезённого свёртка аккуратно сложенное белое платье.

Шагнув ближе, Элиза осторожно коснулась пальцами мягкой ткани. Её губы дрогнули в злорадной ухмылке.

— Хорошо, что матушка, даже сидя в глуши, не утратила прежних связей и сумела предупредить меня заранее. Если бы не она, я бы ни за что сюда не приехала, а значит, упустила бы редкую возможность как следует опозорить эту дрянь. После того, что случится, Алита больше никогда не посмеет показаться на людях.

Горничная молча кивнула и бережно сложила платье обратно.

— Ступай. И не попадись никому на глаза, — велела ей Элиза. — Алита непременно должна его надеть, или тебе не поздоровится.

Оставшись в комнате одна, Элиза подошла к открытому окну и вгляделась в тёмные очертания возвышавшихся в отдалении монастырских стен. Внутри неё росло ликующее предвкушение.

***

Обряд очищения должен был начаться после полуночи и продлиться почти до рассвета. Понимая, что могут не выдержать, многие урывали несколько часов, чтобы немного отдохнуть. Алита тоже готовилась ко сну, когда в дверь вдруг негромко постучали. Бросив на хозяйку короткий взгляд, Милли отправилась открывать.

На пороге стояла та самая юная монахиня, что днём звала их к обеду. В руках она держала обвязанный грубой верёвкой свёрток из серой бумаги.

— Велено передать, — негромко произнесла она и, склонив голову, протянула свёрток горничной. — Это платье для обряда. Сёстры только что закончили шить. Мисс надлежит надеть его перед тем, как пройти к реке.

Поблагодарив её, Милли закрыла дверь, прошла к кровати и развернула свёрток. Внутри оказалось простое белое платье строгого кроя, напоминавшее вытянутый футляр: длинные узкие рукава, высокий глухой ворот, ни единого украшения. Ткань, хоть и дешёвая, была на удивление мягкой. От неё исходил едва уловимый запах мыла и сушёных трав.

— Какое красивое, мисс! — восхищённо воскликнула она. — Вам непременно пойдёт.

Улыбнувшись, Алита подошла ближе и потянулась к ткани. Но внезапно снаружи послышался шум: едва уловимый скрип досок под чьим-то тяжёлым шагом, шорох плаща…

Вспомнив недавнюю встречу с Леандро, девушка насторожилась. Неужели в нём не осталось ни капли благоразумия, раз он посмел явиться к её дверям? Что ж, она встретит его так, что у него надолго пропадёт охота её преследовать.

— Отойди к окну, — тихо велела она Милли.

Горничная заметно побледнела, но послушно отступила в глубину комнаты.

Завязав ленты вуали и накинув поверх ночной рубашки плотный халат, Алита вытащила из ножен на бедре всегда сопровождавший её кинжал и спрятала его за спиной. Сделав глубокий вдох, она неспешно приблизилась к двери и рывком её распахнула. Однако вместо наследного принца перед ней предстал совсем другой человек.

Освещённый лунным светом, он небрежно стоял, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к дверной раме. На губах играла ленивая ухмылка.

Девушка на миг растерялась.

— Ваше высочество?..





