БОНУСНЫЕ ГЛАВЫ «ПАРНИ ИЗ ШКОЛЫ ТОММЕН»




ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Право Хлои Уолш было идентифицированно как автора произведения,подтверждено ею в соответствии с Законом об авторском праве и смежных правах 2000 года.

Все права защищены. Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме и любыми средствами – электронными, механическими, включая фотокопирование, запись, или с помощью любой системы хранения и поиска информации – без предварительного письменного разрешения издателю и не распространяться иным образом в какой-либо форме, переплете или обложке, кроме той, в которой оно опубликовано, и без наложения аналогичных условий на последующего покупателя.

Эта книга предназначена только для вашего личного удовольствия. Эту книгу нельзя перепродавать или передавать другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, пожалуйста, приобретите дополнительный экземпляр для каждого читателя. Если вы читаете эту книгу и не купили ее или она была куплена не только для вашего использования, вернитесь в свой любимый магазин и купите собственную копию. Спасибо за уважение к труду этого автора.



Опубликовано Хлоей Уолш

Авторские права принадлежат Хлое Уолш, 2014 г.

Все права защищены.



ИНФОРМАЦИЯ



Это бонусные главы с главными героями серии «Парни из Томмен»

- Клэр Биггс

- Лиззи Янг

- Хьюи Биггс

- Джоуи Линч

- Ифа Моллой

- Шэннон Линч

- Джонни Кавана



ПЕРЕВОД:



Клэр Биггс



Сидя большим кругом на заднем поле, пока мои друзья играли в бутылочку, я чувствовала, что этим летом все меняется.

Я чувствовала себя по-другому.

Джерард теперь тоже выглядел по-другому.

Он становился больше.

Настолько больше.

Его голос менялся, но его глаза?

Боже, эти серебряные глаза, озорно мерцающие, остались прежними.

Рядом с Джерардом сидел новенький из Дублина – тот, у которого были красивые голубые глаза и постоянно хмурый взгляд. Он выглядел очень скучающим, когда девушки, присоединившиеся к игре, пытались натравить на него свою бутылку.

Сегодня днем он поцеловал больше девушек, чем любой другой мальчик в кругу, и я не могла понять, как его губы не щипали. Они определенно выглядели опухшими, и я знала, что он использовал свой язык.

Фу.

Однако Джонатону Кавана это, похоже, не смутило. Он вел себя так, будто он взрослый, а мы дети. Как будто он был слишком взрослый для нас или что-то в этом роде.

Каждый раз, когда он говорил или произносил слова «дерьмо» или «кровь», девочки хихикали и хлопали в его сторону ресницами.

Мне хотелось стошнить.

Фу.

Этим девочкам было тринадцать, и они собирались начать первый год обучения в Томмен-колледже вместе с моим братом, Дабом(человек из Дублина) и его друзьями.

Мне было одиннадцать, и я все еще училась в начальной школе.

У этих девушек были сиськи, они носили помаду и обладали всем тем, чего у меня либо не было, либо еще не выросло.

С другой стороны, этот мальчик Джонатан отвлекал их от обычного разглядывания моего Джерарда, чему я была очень рада.

Именно в тот момент я решила, что мальчик из Дублина может остаться.

Он мог бы быть своего рода союзником в борьбе с этими похотливыми девчонками, пока у меня не вырастет немного смелости.

– Ах,Иисус, только не снова,-проворчал Даб своим лирическим голосом, отвлекая меня от мыслей. – От твоего дыхания исходит запах чипсов Tayto, который мог бы сбить лошадь с истекающего кровью осла.

– Правила есть правила, Джонни. А теперь соберись.

Выдохнув, я вытянула ноги на теплую траву и в пятидесятый раз сегодня наблюдала, как Лора Коллинз намеренно остановила вращение бутылки перед новым лучшим другом Джерарда.

Хихикая, Лаура подползла и прижалась губами к Дабу. Он выглядел лишь слегка заинтересованным, потому что даже не сел, чтобы поцеловать ее.

Вместо этого он продолжал бездельничать на локтях со своим драгоценным мячом для регби на коленях.

Сидя рядом со мной, скрестив ноги, Лиззи все еще злилась из-за того, что ей пришлось поцеловать моего брата Хьюи ранее. Солнце раскалывало камни, но для Лиз это не имело значения. О, нет. Надев самую большую толстовку, которую смогла найти, она не сняла капюшон, закрывая лицо от глаз.

Да, она была так недовольна этой игрой.

Я не винила ее.

Я не могла представить себе худшей участи.

Хьюи был груб.

Когда настала очередь Джерарда крутить бутылку, я задержала дыхание и отчаянно попыталась изобразить бесстрастность, хотя на самом деле это было совсем не так.

Не она, не она.

О нет, кто угодно, только не Луна.

О боже, пожалуйста, только не Кэти, чертова Уилмот.

Нет нет Нет Нет…. Да!

Край бутылки приземлился у моих ног, и я почувствовала, как воздух вокруг меня сгустился.

– Ух,- прорычала Лиззи с отвращением в голосе. – Не делай этого, Клэр.

– Вызов есть вызов, Клэр,- насмехался Пирс О'Нил со своего места в кругу. – Ты должна его поцеловать.

– Ей не нужно ничего делать, - огрызнулась Лиззи, сердито глядя на него. – Ты можешь сказать нет, Клэр. Ты всегда можешь сказать нет.

– Да. Заткнись, Пирс,- согласился Хьюи, выглядя слегка бледным и глядя на бутылку, которая приземлилась на меня, как на ядовитого паука. – Моей сестре не нужно никого целовать.

Сердце бешено колотилось в груди, и я смотрела, как он наблюдает за мной, чувствуя, как внутри меня поднимается волна неуверенности и волнения.

– Все в порядке, Клэр-Медвежонок.- Голос Джерарда больше не казался таким знакомым, потому что за лето он сломался. Теперь это было глубже, он больше не походил на мальчика, и эта мысль заставила мой живот сделать сальто. Призрак улыбки тронул его красивые губы. – Я могу снова покрутить и вместо этого поцеловать кого-нибудь другого.

Нет!

Ревность взревела внутри меня, раскаленная добела и уродливая, заставив меня неуклюже споткнуться на четвереньки.

– Сделай это,- сказала я ему, дрожа с головы до ног, и подошла ближе. – Поцелуй меня.-Сморщив губы, я затаила дыхание и ждала, что он сделает.

Покачав головой, Джерард поднялся на ноги.

В замешательстве я изучала его протянутую руку. – Что ты делаешь…

– Выгляди живой, Клэр-медвежонок,-его руки обхватили меня за лодыжки и оттащили от наших друзей, – Если я целую тебя, то не делаю этого на глазах у этих придурков.

– Если ты потащишь меня через коровий помет, я приду в ярость, Джерард Гибсон, — выдавила я в приступах смеха, не обращая внимания на хор аплодисментов, когда он тащил меня через поле под жарким вечерним солнцем. Светит нам.

Только когда мы оказались на дальнем конце поля и скрылись из поля зрения остальных, Джерард перестал тянуть меня за лодыжки. – Видишь? Ты чиста как свисток, Биггс. Никакого тебе душа из коровьего дерьма. Смеясь, как пара головокружительных гиен, он отпустил мои лодыжки и плюхнулся на траву рядом со мной.

– Ты такой чудак, - усмехнулась я, переворачиваясь на спину и глядя в безоблачное небо. – Они все, наверное, думают, что мы пошли менять лица друг друга.

– Какая чертова разница, что они думают?- усмехнулся он, перекатываясь на спину. – То, что я делаю или не делаю с тобой, никогда не будет для них развлечением.

Я долго думала над его словами, прежде чем повернуть голову и посмотреть на него. — Почему ты это делаешь, Джерард?

– Что делаю?

– Ведешь себя как клоун, когда ты рядом со всеми, но не когда ты наедине со мной?

– Почему бы тебе не звать меня Гибси?- последовал его немедленный ответ.

Я сморщила нос от отвращения. – Потому что ты для меня не Гибси, Джерард.

– Точно.- Пожав плечами, он вытянул руки из-за головы и протянул мне руку.– Некоторые вещи просто имеют смысл, Клэр.

Мое сердце подпрыгнуло в груди. – Как мы?

– Ага.- Он улыбнулся. – Как ты и я.

Выдохнув от чистого удовлетворения, я позволила себе насладиться ощущением прикосновения тыльной стороны его руки к моей.Несколько мгновений спустя, когда его пальцы переплелись с моими, мне пришлось прикусить губу, чтобы не дать улыбке расплыться. – Джерард?

– Ага?

– Я хочу, чтобы ты это сделал.

– Что сделал?

– Поцелуй.- Поднявшись на колени, я повернулась, чтобы посмотреть на него, волнение пробежало по моему животу. – Я хочу этот поцелуй.

Теплые серые глаза остановились на мне. – Тебе не обязательно этого делать, Клэр-Медвежонок.

– Я знаю, что нет.- Я сжала его руку между обеими своими, кипя от нервного возбуждения. – Но что, если я… все равно захочу попробовать?

Его брови нахмурились, и я почувствовала, как меня пронзила дрожь тревоги.

Не говори нет.

Не говори нет.

О, пожалуйста, Боже, не говори нет.

Медленно приняв сидячее положение напротив меня, он выдохнул. – Могу я тебе кое-что сказать?

Я энергично кивнула. – Ты можешь рассказать мне что угодно, Джерард.

– Ты мой самый любимый человек на свете.

Мои глаза расширились от удивления. – Я?

– Да, это ты.

– Даже больше, чем твоя мама?

– Даже больше, чем мама.

– А Брайан?

– Определенно больше, чем Брайан.

Ого. – Даже больше, чем Даб?

– Ага.- Он медленно кивнул, выглядя немного грустным. – Могу я сказать тебе кое-что еще?

Еще один кивок с широко открытыми глазами.

– Мне нужно, чтобы ты не уходила…- Его рука сжала мою. – Как всегда, Клэр.

– Почему?

– Ты единственный человек, который может остановить это.- Он сглотнул глубже и опустил голову. – Шум в голове.

Мне не нужно было спрашивать его, о чем он говорит.

Не тогда, когда я уже знала.

Слишком хорошо.

– Я не уйду, Джерард,- прошептала я, приближаясь ближе, пока наши колени не соприкоснулись. Протянув руку, я обхватила его мягкую щеку своей рукой. – Я никогда не оставлю тебя.

Прерывисто выдохнув, он наклонился ближе, соприкасаясь носами, и прошептал: – Я собираюсь придержать тебя к этому, медвежонок-Клэр.

И тогда Джерард Гибсон впервые поцеловал меня в губы.



Лиззи Янг



Покачав головой, я схватилась за раковину, изо всех сил держась за последние остатки здравомыслия.

Сильно дернувшись, когда воспоминание о ее безжизненном трупе пронеслось у меня в голове, я покачала головой и ударила себя по лицу.

– Игнорируй это,- задохнулась я, не в силах смотреть на свое чертово отражение.

Я не могла смотреть на себя, не видя ее, и не могла думать о ней, не вспоминая их.

– Черт!- Задыхаясь, я крепче сжала фарфоровую раковину и молилась, чтобы давление сломало мне ногти.

Мне нужно было, чтобы это остановилось.

Мне нужно было все это, чтобы меня больше здесь не было.

Не в моей голове.

Не в моем теле.

Или не в моих мыслях.

Мне просто нужна была тишина.

Схватив с раковины ножницы, я дернула их и приложила лезвие к своей плоти. Сначала медленно; мягкими, легкими движениями неглубоких сращиваний по моему бедру, пока я не стал смелее, сильнее, спокойнее и лучше контролировал свои мысли.

В ярости я думала о них всех, о каждом сукином сыне, который когда-либо ошибся в моей жизни. В моем сейчас мире и в том настроении, в котором я сейчас жила, эти люди действительно были способны чувствовать вину.

Казалось, каждый удар клинка по моей плоти был наказанием за их действия.

Я заставляла их платить.

Это была сводящая с ума мысль.

Это было чертовское развлечение.

Вздрогнув от внезапной и взрывной перегрузки эндорфинами, я почувствовала, как мое тело стало легким.

Рухнув на пол в ванной, я закрыла глаза, чувствуя, как мои влажные ресницы слипаются, а пропитанные кровью пальцы продолжали резать мою плоть с безумной скоростью.

Сумасшедшие мысли и чувства, проносившиеся в моем сознании, потускнели и убаюкали, сменившись теперь предупреждающими сигналами боли.

Это было нормально.

Физическую боль, я могла выдержать.

Это было менее запутанно.

Когда кровь полилась из моего тела, я увидела источник проблемы – корень причины. Когда кровь пролилась из моего разума, это была зияющая рана – неизлечимая пропасть душевных пыток, которую я не могла исцелить.

Невозможно исправить то, чего не видишь.

– Я, черт возьми, могу!

***

Головокруженная и дрожащая, я вошла через заднюю дверь, которую они так и не подумали запереть. Холодная до костей и дрожащая, как лист плюща, я двигалась сквозь тьму, зная планировку этого дома лучше, чем свой собственный.

В конце концов, я провела здесь достаточно времени.

Промокшие до нитки капли дождя стекали с моих обнаженных рук и падали на плюшевый ковер. Каждый стежок моей одежды был насквозь мокрым, но я все равно ничего не чувствовала. Ни жгучий ночной воздух, ни уколы ледяной дождевой воды на моей разорванной плоти.

Сняв обувь внизу лестницы, я поднималась на цыпочках по каждой ступеньке, избегая скрипучих досок, пока не оказалась на площадке.

Спальня, в которую я обычно убегала, находилась прямо передо мной.

Я собиралась выбрать не ту спальню.

Не сегодня ночью.

Мои слезы теперь лились свободно, и я чертовски ненавидела себя за это.

Стуча зубами, я направилась к запретной двери, не удосужившись постучать.

Если бы я остановилась сейчас, я бы сама догадалась. Я бы слишком много думала. Я не могла этого сделать.

Не сегодня ночью.

С трудом вздохнув, я выпрямилась и толкнула дверь внутрь.

Когда я проскользнула внутрь, меня встретила темнота и универсальный запах подростка. Лунный свет, льющийся через открытое окно, освещал его спящее тело под простынями, упавшее лицом вниз на матрас.

Его светлые волосы были взлохмачены, без сомнения, ее пальцами, а губы были опухшими и слегка опухшими, когда он уткнулся носом в подушку.

– М-можем поговорить?

Ничего.

Всхлипнув, я поднесла руки к лицу и грубо вытерла слезы с глаз, размазывая тушь по щекам. – Пожалуйста… просто проснись.

– Отвали, Клэр, - сонно пробормотал он в подушку. – Сейчас середина ночи.

– Я не К-Клэр.

– Я сказал, отвали, Клэр…-Вздрогнув, его глаза открылись. Замешательство на мгновение наполнило его карие глаза, прежде чем они смягчились. – Лиз?

Затаив дыхание, я посмотрела на него и кивнула, пытаясь задержать дыхание, чтобы сдержать рыдания.Медленно сел, он почесал обнаженную грудь и оглядел комнату, прежде чем остановить свой сонный взгляд на мне, светлые волосы были спутаны в миллионе разных направлений. – Ты в порядке?-спросил он, зажигая лампу на тумбочке.

– Нет, - я наполовину икала/полурыдала, безвольно свесив руки по бокам, когда стояла в его спальне в три часа ночи. – На самом деле нет.

– Ты хочешь поговорить об этом?- Беспокойство в его глазах усилилось. – Или я могу позвать Клэр?

Всхлипнув, я покачала головой.

Он нахмурился. – Мне позвонить твоим родителям?

У меня вырвался еще один рыдание. – Нет.

Что-то мелькнуло в его глазах, что-то, чего я не смогла разобрать, а затем он откинул одеяло и похлопал матрас. – Иди сюда.

Я этого не сделала.

Я не могла.

Поэтому вместо этого я сказала единственное, что могла сказать – могла почувствовать – в этот момент: – Я не хочу больше быть здесь.



Хьюи Биггс



Когда я увидел ее сегодня вечером в моей спальне, одетую только в пижаму и мокрую до нитки, я почувствовал, будто кто-то проткнул мне грудь рукой и вырвал мое сердце из моего тела.

Лиззи Янг.

Лучшая подруга моей сестры.

Так называемая гадюка во плоти.

Сломанная девочка…

Она истекала кровью по всему полу моей спальни, ее эмоциональные шрамы были намного глубже, чем те, которые, как я знал, она тайно вырезала на своем теле, и я не мог справиться с болью, возникшей от осознания того, что это произошло снова.

– Скажи мне, что ты этого не сделала!-потребовал я, не дожидаясь, пока она ответит, прежде чем скинуть одеяло и подойти к ней.

Я знал, что она это сделала.

Я, черт возьми, знал это, и когда я потянул ее одежду, обнажая ее молочную кожу, не обращая внимания, если я ее расстрою, я издал болезненный стон, когда мои глаза нашли то, что, как знало мое сердце, она скрывала.

– Какого черта, Лиз…- Мой голос дрогнул, и мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем я смог продолжить. – Где Пирс?-потребовал я, крепко сжимая ее руки. – Лиз?

– Это, э-э…-Всхлипывая, она держалась как покер, не желая и неспособная принять какую-либо человеческую привязанность. – Все кончено. Он, э-э, покончил…со мной.

Чертов Пирс.

– Он придурок,- выплюнул я, чертовски злясь на своего товарища по команде за то, что он оставил свою девушку в таком состоянии.

Он мог бы притвориться, что не знал о том, что она сделала, пока коровы не вернулись домой, но он увидел эту девушку обнаженной. Он знал, что скрывается под ее одеждой, так же, как и я. Его река отрицания не плыла вместе со мной. Если бы он вообще заботился о ней, он бы что-нибудь сделал.Что угодно, черт возьми!

– Мне нужно позвать маму, — сказал я ей, крепко удерживая ее тело, зная, что она рискует сбежать. – На этот раз ты порезалась глубоко, Лиз. Думаю, тебе понадобятся швы…

– Нет!- она задушила меня и схватила меня за предплечья. – Хьюи, не говори. Слезы текли по ее лицу, и она сильно дрожала. – Пожалуйста… пожалуйста, не делай этого со мной.

Боль.

Я чувствовал это повсюду.

Ее слова глубоко ранили меня, и черт возьми, если бы я захотел предать ее.

Я просто хотел сохранить ей жизнь, черт возьми.

– Черт, Лиз…-Я не был эмоционально готов справиться с ее срывом – как бы сильно я ни хотел спасти ее от демонов в ее сознании. – Я не могу…-Качая головой, я боролась со своим сердцем. – Я не смогу помочь тебе, если не скажу…

– Ты знаешь, куда меня отправят мама и папа, если узнают, что я снова режусь, — выдавила она. – Я не сумасшедшая, Хьюи!

– Нет, ты просто очень сломлена,- подумал я про себя.

– Я не хочу возвращаться туда, - закричала она, напряжение рассеялось с ее плеч, и она слабо опустилась на мою грудь. – Мне просто грустно.- Рыдания за душераздирающими рыданиями вырвались у нее. – Мне разрешено грустить.

Да, так оно и было, и я не мог изменить ситуацию ради нее.

Я не мог изменить прошлое.

Я не мог вернуть ее сестру или стереть обстоятельства ее смерти.

Все, что я мог сделать в этот момент, – это быть частью ее расстройства.

– Я знаю,‐ прошептал я, обнимая ее так крепко, что у меня возникло ощущение, что я перерезаю ей подачу воздуха.

Я знал, что это неправильно.Я знал, что ей нечего было заходить в мою спальню поздно ночью, и уж точно не имел права позволять ей плакать у меня на плече, когда у меня была давняя подруга. Но я ничего не мог с этим поделать, потому что задолго до Кэти и всех остальных девушек, которые попадались мне на пути, была Лиззи.

Она была первой девушкой, которую я когда-либо целовал, первой девушкой, в которую я когда-либо влюблялся, и я влюблялся в нее все больше.

Ребята ее не понимали, никто ее не понимал, даже ее родители, но я понял.

Я видел ее, настоящую ее, под всем этим гневом, и мне так сильно хотелось вернуть ее к жизни.

До всей этой ерунды, драм и болезней роста, до того, как она потемнела, у нас была дружба.

Настоящая, честная дружба, и как бы я ни старалась, я никогда не могла забыть ту улыбающуюся маленькую девочку, которой она была раньше.

Я хотел спасти эту маленькую девочку.

Я хотел защитить ее от боли и яда, пронзившего ее разум.

Именно с этими мыслями я принял следующее решение.

Обхватив ее руками и не сказав ни слова, я подошел к своей кровати и откинул одеяло.

Я не спросил у нее разрешения, когда сел и посадил ее к себе на колени, и она не сделала ни малейшего движения, чтобы сопротивляться.

Напротив, она придвинулась ближе, пока наши груди не соприкоснулись, а ее руки и ноги плотно обвили мою шею и поясницу.

Черт, она вся дрожала, зубы яростно стучали, а сердце бешено колотилось в грудной клетке.

Обхватив рукой ее поясницу, я протянул руку и выключил лампу, окутывая нас тьмой.– Ты останешься здесь сегодня вечером. Не спорь со мной по этому поводу.

Она не протестовала.

Она не сопротивлялась.

Не было никаких язвительных замечаний или упрямых реплик.

Она была приоткрыта, чтобы мог видеть только я; сочащая свою душевную боль и боль на мои простыни – и на мою жизнь.

Забравшись на дальнюю сторону матраса, она легла на бок, заложив руки под голову, и наблюдала за мной.Отражая ее действия, я перевернулся на бок и посмотрел на нее.

Мой разум продолжал напоминать мне, что держать эту девушку слишком близко ко мне было чертовски ужасной идеей, но оставить ее одну было еще хуже.

– И-извини,- она наконец нарушила молчание, сказав – больше похоже на болтовню, поскольку она продолжала сильно трястись и трястись.

Внутри меня вспыхнуло беспокойство, и я быстро натянул одеяло ей на плечо. – Все нормально.- Это не так, мы оба это знали, но больше сказать было нечего.

Не в силах сдержаться, я протянул руку и вытер слезу с ее щеки – моя жалкая попытка утешить сломленную девушку в моей постели.

Девушка, которая не твоя девушка, идиот…

В тот момент, когда мой большой палец коснулся ее щеки, ее охватила глубокая дрожь.

– Нет, – прохрипела она, когда я попытался отдернуть руку. – Нет,- повторила она, схватив мою руку и прижав ее к своей щеке. – Не уходи.

Боже.

Черт, она была близко.

Ее губы были слишком близко.

Тяжело выдохнув, я позволил своим пальцам обхватить ее заплаканную щеку, а большой палец лениво двигал кругами по ее мягкой коже. – Я не буду.

То, как эта девушка прижималась ко мне, было унизительным. Она была сильным человеком. Она ни от кого не полагалась и не зависела, но теперь она опиралась на меня, требуя от меня чего-то, чего я не был уверен, смогу ли я дать.

– Я скучаю по ней, Хьюи.- Голос ее был хриплым и надрывным; ее слова были болезненным признанием. – Очень.- Зажмурив глаза, она накрыла мою руку своей маленькой, а свободной рукой схватила мое предплечье. – Это больно.

– Лиз…-Выдохнув от боли, я притянул ее ближе, желая исцелить ее и сохранить, а не испортить все на одном дыхании. – Я не знаю, что здесь делать… я не знаю, как тебе помочь.

– Ты уже есть.- Ее дыхание обдувало мое лицо, когда она смотрела мне в глаза с отрезвляющей печалью. – Пожалуйста, никогда не переставай меня ненавидеть.

– Переставать ненавидеть тебя?- ответил я, заставляя себя не наклоняться под ее прикосновения, когда ее нос коснулся моего. Сохраняя совершенно неподвижность, я прошептал: – Я никогда не ненавидел тебя, Лиззи, и никогда не буду.

– Да, будешь,-ответила она грустным тоном, ее губы были на расстоянии заячьего дыхания от моих. – Потому что это то, что я делаю, Хьюи. Я отгоняю людей. Я заставляю людей ненавидеть меня…-Ее голос надломился, и из глубины ее души вырвались рыдания. – В конце концов, именно это я и сделаю с тобой.

– Не рассчитывай на это.

Тогда нас окутала тишина, и только звук нашего дыхания наполнял воздух, когда мы лежали на боку, глядя друг на друга, конечности переплелись.

– Хьюи?

– Да, Лиз?

– Не ненавидь меня за это, ладно?

– За что…

Она поцеловала меня.

Она наклонилась вперед и прижалась своими губами к моим.

И мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Ну блин.

Какого черта?

Не целуй ее в ответ, идиот.

Не делай этого.

Неважно, насколько хороши ее губы, она сейчас не в полном здравом уме, а у тебя есть девушка.

– Не надо,- предупредил я, но не отстранился и не отпустил ее. – Утром ты пожалеешь об этом.

– А ты?-прошептала она, касаясь моих губ, пока она говорила. – Будешь сожалеть?

Да!

Нет?

Может быть…

– Не знаю,- признался я, чувствуя, как мое сердце колотится со скоростью сто миль в час. – Я, ах…нам правда, наверное, не стоит? Я… блин, у меня есть Кэти, и я не хочу принимать…

Лиззи снова поцеловала меня, на этот раз глубже.

Ее полные губы сомкнулись на моих, и мне было противно признаться, что я потерял голову в этих губах.

Потеряв всякий контакт со своим моральным компасом, я закрыл глаза и позволил своим губам слиться с ее губами.

– Ты кусок дерьма,-усмехнулась моя совесть, но я игнорировал это.Я проигнорировал волну ненависти к себе, захлестнувшую меня, и погрузился в поцелуй, мой язык проскользнул между ее приоткрытыми губами, чтобы сразиться с ней.

– Черт,- простонал я, притягивая ее к себе.

– Не останавливайся,- умоляла она, оседлав мои бедра, в то время как наши губы почти отчаянно атаковали другие.

Сердце у меня сильно забилось в груди.

Мой член натянулся на ткань моих трусов.

Я не мог ничего видеть, не говоря уже о последствиях своих действий, когда Лиззи сняла с себя футболку и лифчик.

Ее полная грудь упала на свободу, терясь о мою обнаженную грудь, и я застонал от одобрения, утопая в фантастических чертовых чувствах и ощущениях, которые она вызывала в моем теле.

Тяжело и быстро дыша, я не смел слишком много думать о том, что делаю, помогая ей снять шорты и стринги.

Она потянула за край моих спортивных штанов, и я быстро приподнял бедра с матраса, чтобы приспособить ее.

Она была мягкой, сломанной и совершенно обнаженной надо мной. Ее поцелуи были горячими, ее тело еще жарче, когда она медленно опустилась на мой член.

– Это чертовски неправильно,- попытался возразить я, прежде чем броситься в поцелуй с ней. Стонал в ее губы и медленно вводил в нее свой член, дюйм за дюймом, пока не оказался в ее скользком жаре.

– Заставь меня почувствовать что-нибудь, - крикнула она, покачивая бедрами и нажимая на мой член. – Я просто хочу чувствовать, Хью.

– Черт, Лиз…-ее губы снова обрушились на мои, и я потерялся.

Отдаваясь безумию и тому факту, что я чертов ужасный человек.

Прижав руки к матрасу под ее руками, я впитал в себя вид ее обнаженного тела, прижимающегося к моему, и взгляда, прикованного к тому месту, где мы были соединены.

Я не мог оторвать глаз от того, как я входил и выходил из нее. Наблюдать за тем, как она меня вот так трахает, как мой член скользит в ее тугую киску, как она отстраняется и открывает мне прекрасный вид, прежде чем снова удариться о мой член, было чертовски сексуально.

Я не мог дышать.

Мое сердце словно разрывалось.

Ты худший кусок дерьма на планете, Хьюи Биггс.

Заткнись, черт возьми, и наслаждайся этим! Ты знаешь, что ты чувствуешь к ней.

Да, я знал, что чувствую к ней, и это меня до чертиков напугало. – Лиззи, я…

– Не говори этого…-Зажав рукой мой рот, она продолжала безжалостно кататься на мне, дико покачиваясь бедрами, подгоняя меня ближе к краю, пока я не рухнул и не кончил.

– Черт!- закричала она, сильно пульсируя вокруг меня, когда я вошел глубоко в ее узкий канал.

– Черт,- согласился я, тяжело и часто дыша, когда она рухнула липкой кучей на мою грудь.

Она не попыталась слезть с меня, и я не смог бы сдвинуться с места, даже если бы попытался.

Иисус Христос.

Только когда она спала рядом со мной, несколько часов спустя, реальность обрушилась на меня.

Черт, что я сделал?



Лиззи Янг



В тот момент, когда я переступила порог Томмена, у меня в животе закипел палящий жар, такой горячий и гнилой, что мне хотелось кричать во все горло, призывая кого-нибудь спасти меня.

Мне хотелось упасть на колени и попросить кого-нибудь потушить этот огонь внутри меня, потому что, честно говоря, я не думала, что смогу выдержать гораздо больше, но знала, что не выдержу.

Я не могла.

Поэтому вместо этого я сделала то, что делала всегда; Я превратила эту боль в яд, спроецировала ее на единственного человека, на которого могла, и продолжала двигаться.

Продолжала идти.

Продолжала жить.

На данный момент.

Включив свой MP3-плеер на максимальную громкость, я заглушила шепот и плавающие сплетни песней «Бульвар разбитых мечтаний».

С высоко поднятой головой я шла по коридорам, игнорируя всех и все на своем пути… так было до тех пор, пока я не повернула за угол и не посмотрела на него взглядом.

Его взгляд остановился на мне, из-за чего мои ноги подкосились, и тогда все начало распадаться.

Как и в любое другое утро, его рука обняла ее за плечи.

Он смеялся и шутил с врагом.

Он был чертовым врагом!

– Не смотри на него,-мысленно приказала я себе, но, конечно, не послушалась.

Нет, вместо этого я решила стоять и смотреть, как в его глазах мелькает чувство вины – я решила поглотить абсолютное сожаление, запечатленное на его лице.

Из-за меня.

Из-за нас.

Из-за нее.

Теплая рука сжала мое плечо, потянув меня назад.

Чувствуя себя слишком не в себе, чтобы злиться, я обернулась и посмотрела в пару стальных голубых глаз.

– Не делай этого,- предупредил Патрик Фели, его умные глаза впились в меня. – Какую сцену ты сейчас планируешь устроить? Это ничего не изменит. Он не оставит ее.



Ифа Моллой



– Кейс, сучка, не оставляй меня одну!- Я позвала свою так называемую лучшую подругу, когда она выходила из места для курения, рука об руку с парнем, с которым она познакомилась не более пяти минут назад, когда они делили зажигалку, чтобы зажечь искру. Я не курила, но преданно сопровождала Кейси на улицу, в место для курения. Жаль, что она не могла ответить той же преданностью, когда в меню был член.

Шлюха.

– Подожди, шлюха. Моя сумка у тебя.

Когда Кейси не повернулась ко мне, решив вместо этого прогуляться по переполненному, не говоря уже о строго старше 18 лет, ночном клубе в Корк-Сити без меня, я пробормотала ряд ругательств не себе под нос, прежде чем последовать за ней. Удостоверение личности моего двоюродного брата, которое я использовала, чтобы пробраться в клуб сегодня вечером, было в моей сумке вместе с телефоном, ключами от дома и наличными. Если бы я потеряла водительские права Кима, я была бы почти мертва. Мысленно продумывая все способы, которыми я планировала заблокировать член своей лучшей подруги, когда найду ее, я начала проталкиваться сквозь толпу со злобой на уме.

Музыка, доносившаяся из диджейской будки, была такой громкой, что мне было трудно расслышать себя, сука. Бит буквально вибрировал в моих костях, когда песня 2Pac и Dre California Love заставила всех в ночном клубе задыхаться, как стая рогатых дегенератов.

– Господи, снимите комнату,- прошипела я, протискиваясь мимо пары, интимно знакомящейся с гениталиями друг друга. – Вы в Корке, а не в Калифорнии, будьте осторожны!

– Как дела, красавица?-Мужчина, которому было около сорока лет, промурлыкал мне на ухо. – Сегодня вечером ты хорошо выглядишь.

– И ты выглядишь достаточно взрослым, чтобы быть моим дедушкой, - ответила я, не упуская ни секунды. – А теперь, пожалуйста, убери руку с моей задницы, старожила.

Не дожидаясь, пока извращенец с цепкими руками подчинится, я протолкнулась мимо него, скривив от отвращения губу; Лицо отдыхающей суки активировано.

Когда «California Love» затихла и из диджейской будки прогремела «Maniac 2000» Марка Маккейба, неофициальный ирландский танцевальный гимн поколения, толпа сошла с ума. Громкая вибрация из динамиков разлилась по моим венам, и я поняла, что мне нечего находиться в таком месте.

Будучи достаточно воспитанной пятикурсницой, все еще посещающим среднюю школу, я знала, что я слишком молода и слишком зелена, чтобы устраивать вечеринки в месте, полном выпивки, наркотиков и откровенного разврата. Мне следовало бы сейчас лежать в постели, пожирать пакетик «Мальтезеров» и свой бокс-сет «One Tree Hill», а не прятаться по проклятому ночному клубу в час ночи.

– Я убью ее, - продолжала повторять я, разъяренная тем, что моя подруга нарушила фундаментальное правило женского кодекса, оставив меня в покое. – Тебе лучше надеяться, что я не найду тебя, Кейси Лордан, ты, одержимая членами девиант, потому что если я это найду, ты ходячая мертвая женщина…

Я была так увлечена обещаниями отомстить своей так называемой подруге, что не заметила, куда направляюсь, и столкнулась с тощей стеной мускулов.

Когда я отступила назад и увидела его, человека, в которого я врезалась, и настоящую – тайную – причину, по которой я вообще согласилась приехать сюда, я поняла, что больше нет места, где я хотела бы быть.Мучительно медленно он обернулся, чтобы найти преступника, который врезался в него, с лицом, застывшим в его стандартном взгляде «к черту мир и всех в нем», и мое бедное подростковое сердце начало яростно буйствовать внутри моей груди.

Когда наши глаза встретились, зеленые шары цвета драгоценного изумруда прожгли дыры прямо во мне. – Ифа Моллой.

Нет, сегодня вечером для меня не будет ни сахарной комы, ни Нэйтана Скотта.

Два слова, которые однажды охарактеризовал его наш учитель английского языка – не меньше, перед всем нашим классом. Конечно, упомянутый мальчик в ответ сказал мистеру Лэнгфорду взлететь на самую высокую часть своей норы и произнес еще несколько слов, прежде чем опрокинуть парту и выбежать из класса.

В течение долгих пяти лет я делила и школу, и класс с парнем, стоящим передо мной, и почему-то теперь я знала о нем меньше, чем когда мы впервые встретились – если это вообще имело смысл. Неуловимый и замкнутый, Джоуи Линч был моим вспыльчивым одноклассником, звездой мелкой команды Корка по метанию и желанной мишенью каждой девочки в общественной школе Баллилаггин.

Я знала, что в его прекрасно сломанном мозгу запрятана действительно хреновая история. Конечно, стены, которые он воздвиг вокруг своего сердца, были настолько высоки, что сам Иисус Христос не мог их пробить.

– Думаю, это просто твоя удача, - парировала я, решив выглядеть равнодушной к нему.

Он не смеялся. На самом деле он вообще редко смеялся. – Если бы я не знал, я бы подумал, что ты меня преследуешь,- сказал он вместо этого, все еще хмурясь и все еще выглядя так, как будто это придумал порнопродюсер.

– Не обольщайся, - возразил я, делая безопасный шаг назад от парня, который растопил больше пар трусиков, чем было в наличии в «Пенни Патрикс Стрит».

Запах алкоголя, исходивший от его дыхания, не говоря уже о двух бутылках с бутонами, свисавших у него в руке, был четким указанием на то, чем занимается этот мальчик; хорошее время.Стоя перед ним сегодня вечером, я почувствоваланастоящую тошноту от впечатляющего налета бабочек. В этом не было никакого смысла, потому что для меня он не был хорошим парнем. Наоборот. Одна из очень немногих вещей, которые я о нем знала, это то, что он баловался наркотиками, а каждая девушка знала, что вожделение к химически зависимому мальчику – это рецепт душевной боли.

– Я здесь со своими друзьями, - солгала я, одарив его своим лучшим взглядом «да пошел ты прямо сейчас». – Не из-за тебя.

– Друзья?- Насмешливо выгнув бровь, он огляделся вокруг, и по его лицу расползлась медленная непристойная улыбка. – Господи, ты ппопулярная.

– А ты мудак,- усмехнулась я, скрещивая руки на груди. – Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе это?

– Вообще-то, я думаю, ты мне это сказала.- Его улыбка стала шире, обнажая идеальную белую улыбку. Сволочь. – Раз или два.

– Ну, говорят, третий раз – это прелесть,- ответила я сарказмом. – Ты мудак, Джоуи Линч.

У него вырвался неохотный смех.

Он действительно чертовски рассмеялся.

От шока я чуть не выпала из шпилек.

– Тебе не следует здесь находиться, Моллой. - Его голос снова стал серьезным, когда он подошел ближе, заставив воздух покинуть мои легкие с громким вздохом. – Не в этой дыре.- Не сводя с меня глаз, он протянул свободную руку и потрогал прядь моих волос.– И не со мной.- Как раз в этот момент по моей спине пробежала незаконная дрожь. – Снова.

– Я уже говорила тебе, что пришла сюда не ради тебя, - ответила я, вибрируя от напряжения и чертовски презирая то, что он мог заставить меня чувствовать. – Я пришла с Кейси.

– Ты такая ерунда,- ответил он странно несчастным голосом. – Тебе нужно выбираться отсюда, Моллой. Беги домой к маме и папе.- Он подошел ближе, вторгаясь в мое личное пространство и заставив мое сердце складным ножом в груди. – Потому что если бы ты знала, что для тебя хорошо,-прошептал он, глядя на меня зелеными глазами. – Ты бы остался далеко-далеко от меня.

Диджей сменил песни, перейдя на танцевальный ремикс DJ Pulse на «Супермена» Эминема, и все, что я могда думать, это то, что этот парень определенно не был ничьим суперменом.

– Хм?-Подняв мой подбородок одной рукой, он другой притянул меня ближе. – Ты собираешься быть умной?- Я чувствовала, как влага от пивных бутылок в его руке просачивается в ткань моего платья, когда он провел большим пальцем по моей нижней губе. – Ты собираешься быть хорошей девочкой и сбежать на этот раз?

Мы играли в эту игру в кошки-мышки уже много лет, и мне нужно было начать принимать более взвешенные решения, когда дело касалось этого мальчика, потому что я знала, что, когда я проснусь завтра утром, точно так же, как и каждое другое утро после нашего пути пересеклись накануне вечером, я, несомненно, утону в море сожаления и стыда.

И все же я смирилась с еще одной ночью безрассудства.

Еще одна его ночь.

Его запах был опьяняющим, а мое безрассудство еще больше поощрялось алкоголем, хлынувшим в мою кровь, и хищным блеском его глаз.

Выпустив прерывистый вздох, я потянулась за спину и схватила одну из бутылок в его руке, прежде чем поднести ее к губам. – Я не бегу, Джо,- прошептала я, не сводя с него глаз, и глубоко сглотнула. Моя рука дрожала, как и все остальное, но я не отступала.– Тебе уже пора это знать.

На кратчайшее мгновение в его глазах мелькнуло облегчение, прежде чем ставни снова закрылись, скрывая все эмоции. – Это твои похороны,-ответил он уклончивым тоном. Выпив содержимое своей пивной бутылки, он протянул ее какому-то случайному парню, а затем взял мою полупустую и бросил на пол позади нас. В мгновение ока он придвинулся ближе, я не понимала, как это вообще возможно, но он это сделал. Опытными движениями он выровнял наши тела так, что я едва могла дышать. – На днях я сломаю тебя,- прошептал он, его губы были всего в нескольких дюймах от моих.– И в тот день ты будешь ненавидеть меня сильнее, чем сейчас.

Для меня он был наихудшей версией зла, и я прекрасно осознавала этот факт. И все же я не отступила. Я не пошевелилась ни единым мускулом. Я чувствовала себя так, будто попала в ловушку в логове льва, глядя в глаза смертельному хищнику. Он мог убить меня или оставить меня в покое. В любом случае, я никогда не оправлюсь от него.

– Спасибо за предупреждение, но я думаю, что рискну,- был мой затаивший дыхание наивный ответ.Исключив все возможные шансы быть разделенными толпой, окружающей нас на танцполе, он держал руку на моем бедре, пока двигал нашими телами в такт музыке.

Осторожно заправив мои волосы за ухо, его рука скользнула к моему затылку, пальцы впились в плоть, спрятанную под моими длинными светлыми волосами. Один быстрый рывок, и наши брови соприкоснулись, тела слились воедино, сердца застучали синхронно, а голос Эминема эхом разнесся по танцполу.

И тогда я поцеловала его.

Или он поцеловал меня.

Черт, я не могла быть уверена.

Мы оба двинулись одновременно, почти сердито прижавшись губами друг к другу, как будто мы наказывали друг друга за то, что мы заставили друг друга чувствовать себя подобным образом. Мои ноги сильно дрожали, когда его язык вторгся в мой рот с доминирующими, опытными толчками. Стараясь изо всех сил, я обвила рукой его шею и поднялась на цыпочках, встречая каждый толчок его языка чувственной дуэлью. Его рука обвила мою поясницу, прижимая меня к своей груди, и он пожирал мои губы своими, раскачивая наши тела в ритме музыки.

Боже, он так хорошо целовался…

Бля, я так облажалась…

Я всегда делала эту странную вещь: пыталась запомнить все, что чувствовала в важные моменты своей жизни. От запаха до вкуса, от чувств, которые я испытывала, до песен, играющих на заднем плане, я пыталась воспринять все это, а затем по ночам писала об этом в своем дневнике, отчаянно пытаясь сохранить эти драгоценные моменты в безопасности и священный.Прямо сейчас, когда губы Джоуи Линча прижались к моим, в моих ушах играл Superman Remix, а сердце разрывалось по швам от давления чувств, которые этот мальчик вызвал во мне, я знала, что мне нужно сохранить эту ночь в памяти. Мой разум. Мне нужно было сохранить это в безопасности. Это было особенное.

– Он особенный,- прошипело что-то глубоко внутри меня. Держи его.

Я знала, что Джоуи не сможет дать мне целый мир – даже близко. У этой дурацкой игры, в которую мы играли весь год, не было будущего, но сегодня вечером он мог дать мне все, что я хотела, и каким-то образом этого было достаточно для меня.

Не говоря ни слова, он разорвал поцелуй и увел нас с танцпола, не останавливаясь, пока не прижал меня к стене возле туалета, заключив меня своим телом.

Мое сердце бешено колотилось в груди, но я заставила себя встретиться с ним взглядом и не отступать.

Мой рост 5 футов 7 дюймов был приличным ростом для девочки, но этот мальчик был на несколько дюймов выше меня. Он был весь груб и мускулист, когда прижимал меня к стене, его превосходная попытка выглядеть угрожающе.

Подняв подбородок, я смотрела в его горящие зеленые глаза, чувствуя, как сквозь меня проносится струйка страха и цунами похоти. Я чувствовала, как он твердеет, прижимаясь ко мне, и это сделало меня мокрой.

Тяжело дыша, я прижала ладони к стене за спиной, сопротивляясь желанию сделать что-нибудь безрассудное.

Наклонив голову набок, он с любопытством посмотрел на меня. В клубе было так громко, что я едва расслышала его тихое слово. – Беги.

Одно слово.

Одно чертовски важное слово, полное скрытых угроз и предупреждений.

Сделай это.

Иди, Ифа.

Черт,беги, девочка!

Я прерывисто вздохнула и покачала головой. – Нет.

– Глупая,-прошептал он, наклонив голову, чтобы прикоснуться к моим губам легким поцелуем.

Веки трепетали, я прислонилась спиной к прохладной, выложенной плиткой стене и выгнула нижнюю половину тела, прижимаясь к нему, не заботясь о том, увидит ли нас кто-нибудь.

Моё тело пылало ради него.

– Беги,- тихо повторил он, отстраняясь, его горячее дыхание обмахивало мои губы. Его зрачки теперь настолько расширились, что я едва могла видеть зелень его глаз. – Я плох для тебя.- Поцелуй. – Мы оба это знаем.- Поцелуй. – Беги, Моллой.

Когда я не ответила, он прижал еще один едва заметный поцелуй к моим губам, покачивая бедрами напротив моих. – Беги, детка.

Выпустив еще один прерывистый вздох, я притянула его лицо к себе и крепко поцеловала, желая так сильно наказать его за то, что он заставил меня так себя чувствовать. Зажав его лицо ладонями, я впилась ногтями в его щеки и сильно прикусила губу, наслаждаясь рычанием, вырвавшимся из его груди, когда мы оба почувствовали вкус крови.Наши движения становились все более неистовыми, более голодными, более отчаянными, и если бы Кейси была здесь и стала свидетелем еще одного моего провала в здравомыслии Джоуи Линча, она бы сказала, что мы ели друг другу лица, но ее здесь не было. Нет, я была одна в львином логове с самим Шрамом.

Его рука сжала мою задницу, бедра прижались к моим, и я знала, что меня полностью трахают. С каким бы достоинством я ни вошла сегодня вечером в клуб, он не вернется со мной домой. В этот момент не было ничего, что могло бы меня отвлечь. Я была слишком глубоко с ним, чтобы ясно мыслить, обдумывать последствия своих неизбежных действий. Его губы были такими мягкими, его язык таким горячим, его тело таким чертовски привлекательным, и я снова была готова отдать все это единственному человеку, который когда-либо был внутри меня.

Схватив меня рукой за бедро, он грубо притянул меня к себе. Обхватив меня за спину, он держал свои губы на моих, сводя меня с ума своими чертовски восхитительными поцелуями, и вел нас прямо в ад.

– Это было для тебя,- сказал он мне в губы.

– Что было?

– Другая бутылка.

– Пива?

– Да. Увидел, как ты вошла, и был… рад.

Черт.

Мое сердце.

Мои гормоны.

Фу.

Я ни капельки не испугалась, когда моя спина ударилась о дверь, и мы практически врезались в женский туалет.

Я не стеснялась признаться в том, чего хочу, и прямо сейчас мне хотелось Джоуи Линча.

Плохо.

Нет, не женский туалет, поняла я, когда он протянул руку и возился с выключателем, заливая нас тускло-желтым оттенком. Санузел для персонала.

Засунув язык мне в рот, он наклонился и схватил мои бедра.Щелкнув замком на двери, он поднял меня, и я быстро обвила ногами его талию, раскачиваясь всем телом на твердеющей выпуклости его джинсов, пока он вел нас к раковине.

Мои обнаженные бедра приземлились на прохладную фарфоровую раковину, и я даже не успела отдышаться, как его губы снова обрушились на мои, такие же твердые, горячие и непреклонные, как раньше.

Обвинив во всем джин, я предалась этому абсолютному безумию и погрузила язык ему в рот. Прислонившись спиной к зеркалу, я наслаждалась ощущениями, проносившимися сквозь меня, в то время как он трахал мой рот своим языком со вкусом виски и грубо раздвигал мои ноги.

Бас вибрировал сквозь стены ванной, комната кружилась, и если сука по ту сторону двери не отступит и не перестанет стучать, чтобы меня впустили, я потеряю контроль.

Разъяренная и обезумевшая от страсти к этому засранцу, я обвила его шею рукой и впилась зубами в его опухшую губу. Одному Богу было известно, что взяло верх над мной в этот момент, но я не могла контролировать себя. Боль, гнев, похоть и нужда поглощали меня. Мне хотелось сломить его, как он уже много раз ломал меня. Я хотела заклеймить его.

Господи, я сходила с ума.

Не в силах остановиться, я протянула свободную руку и провела ногтями по его щеке.

Жесткий.

Его глаза распахнулись; дикий, пылающий, голодный и смотрящий прямо на меня.

Зарычав мне в губы, он щелкнул зубами, схватил мою нижнюю губу и сильно потянул, одновременно просунув руку между нами. Одной рукой он расстегнул джинсы, а другой отодвинул мои стринги в сторону, держа мои ноги раздвинутыми бедрами и ладоня на свой впечатляющий член.

Оскалив зубы, я огрызнулась на него, издав собственное яростное рычание, когда он отстранился, одарив меня той дерзкой ухмылкой, которую я не могла вынести.

– Плохая девочка.

– Пошел ты,- простонала я, злясь на него за то, что он заставил меня так себя чувствовать.Он снова ухмыльнулся, и, клянусь, я так сильно к нему сочувствовал, что хотел умереть. Связав пальцы спереди его рубашки, я притянула его губы к своим.–Трахни меня.

– Ты такая облажавшаяся,- прорычал он, прижавшись бровью к моей. Его руки переместились на мои бедра, и он потянул меня к краю раковины. Издав разочарованное рычание, он прижал ко мне головку своего затвердевшего члена, запустил руку в мои волосы и притянул мое лицо к себе. – Ты выиграла, - прошептал он, когда толстая макушка его члена дразнила вход в мою киску. – Снова.

Схватив меня за подбородок, он крепко поцеловал меня, а затем оторвал мой рот от своего. Тяжело дыша, я прислонилась к зеркалу и схватилась за раковину, наблюдая, как он наблюдает за мной.

Наклонив голову набок, он долго изучал меня, высунув язык и проследив за порезанной губой.

– Смотри на меня,-приказал он, говоря впервые за то, что казалось вечностью. Поглаживая свой толстый член одной рукой, он другой грубо притянул мои бедра к себе и медленно вошел в меня. – Смотри, как я растягиваю твою киску.

А потом он вонзился в меня.

Жесткий.

Хрипло вскрикнув, я обхватила ногой его талию и укусила его за плечо, когда он полностью вошел в меня. Он был толстым, длинным и чертовски твердым. Чувствуя, как мои глаза горят от давления, вызванного соединением его большого тела с моим, я прерывисто выдохнула и сильнее прикусила зубы, выгнувшись под его ритмичные толчки.

Его пальцы впились в мясистую часть моих бедер, прежде чем сжать мою задницу. Движение было явно мужским, и когда он поднял меня и глубже вошел в меня, я почти кончила.Обхватив его ногами за талию, я вцепилась ногтями в его шею, царапая и царапая его, не обращая внимания, если замечу его.

– Нам нужно остановить это дерьмо,- прорычал он мне в губы, когда мои стоны переросли в крики.

– Ч-что за дерьмо?- Я вскрикнула.

– Это,- проворчал он. – Мы. Черт возьми. Это сбивает с толку.

– Не смей останавливаться,- прошипела я, дико покачивая бедрами, прижимаясь к нему.

– Не волнуйся.- Я почувствовала его зубы на мочке моего уха, резко тянувшие плоть ему в рот. – Не мог бы, если бы захотел.

– Хорошо, - простонала я, покачивая бедрами под его толчок, желая, чтобы он сломал меня пополам, потому что я не могла придумать лучшего способа сделать это.

– Знаешь…-Его губы опалили горящую дорожку от моей шеи до кончиков моих напряженных мышц груди. – Думаю, я мог бы представить, что люблю тебя.- Он снова поцеловал меня, на этот раз мягче. – Не сейчас…но возможно…когда-нибудь.

– Очень приятно это знать.- Грубо обхватив его челюсть пальцами, я притянула его губы к своим и крепко поцеловала. – Потому что я думаю, что могла бы тоже полюбить тебя.

Его губы прожгли горящую дорожку от моей шеи до кончиков напряжённых грудей, а затем он снова начал трахать меня, как будто я была его личной игрушкой.

Тогда реакция моего тела на его восхитительное вторжение изменилась; переходя от сильных толчков к крошечным толчкам, я приближалась к гребню экстаза. Неустанно, он продолжал трахать меня, прижимаясь своим большим телом к моему, наполняя меня до боли.

Внезапно мое тело напряглось, когда оргазм, за которым я гонялась, наконец, прорвал меня, более сильный и подавляющий, чем когда-либо прежде.

Сильно вздрагивая, я покачивала бедрами в его толчке в течение многих долгих чувственных мгновений, пока непреодолимое чувство похоти не рассеялось в медленном обжигании тепла и ударных волн. Я почувствовала, как он вошел в меня, жар его высвобождения вызвал дрожь в моем теле. Когда мы оба запыхались и устали, я прижалась к его груди, тяжело и прерывисто дыша.

Он мгновенно напрягся.

В этом не было ничего нового.

– Я хочу пойти с тобой домой сегодня вечером, - прошептал он мне в ключицу, все еще пульсирующую внутри меня. – Скажи, что я могу.

Меня пронзило удивление. – Ч-что?

– Ты слышала меня.

Волны волнения затопили мой живот. – Мы не ночуем, Линч, помнишь?

– Сделай исключение, - ответил он. – Мне это нужно. Только на сегодня.

Скажи нет, тупица. Ты никогда не оправишься от него.

– Хорошо,- вместо этого выпалила я. Прекрасно. – Мы могли бы пойти к тебе домой…

– Нет.- Его ответ был быстрым, даже слишком быстрым, он покачал головой и поцеловал меня в плечо. – Я не хочу этого.

– Ох,- выдохнула я, веки задрожали, когда я почувствовала, как он снова твердеет внутри меня. – Почему нет?

– Твой дом.-Его голос был мягким и уговаривающим, когда он медленно вытащил и снова заправил джинсы. – Это должен быть твой.- Поправляя одежду, он вернулся ко мне и снял с раковины. – Я не буду создавать для тебя проблемы. Я не допущу, чтобы нас поймали…-Остановившись, он притянул меня к себе и крепко поцеловал, прежде чем отстраниться и прошептать: – Скажи, что я могу остаться с тобой сегодня вечером, Ифа.- Его глаза были почти умоляющими. – Пожалуйста?

– Хорошо, Джоуи Линч.- Дрожа, я взглянула на его обеспокоенное выражение и слегка улыбнулась. – Ты можешь остаться со мной.



Джоуи Линч



Каждый дюйм моего тела болел, и я ертовски устал.

С моей семьей покончено.

Со школой покончено.

С херлингом покончено.

Покончено со всей моей чертовой жизнью.

Я чувствовал, как стены смыкаются надо мной, звук его голоса в моей голове, терзающий мое здравомыслие, когда я рухнул со своего кайфа и покатился прямо в ее объятия.

Единственное, что удерживало меня сейчас на земле, это девушка, между ног которой я был похоронен.

Мне казалось, что я улетаю, а она была гравитацией, привязывающей меня к земле.

Стабилизируя меня.

Она никогда не узнает, какое охренительное облегчение я почувствовал, увидев ее сегодня вечером в клубе, или как сильно мне сейчас хотелось быть здесь, а не дома.

Отчаявшись почувствовать хоть что-нибудь, хоть что-нибудь, я заключил ее в свои объятия, мои поцелуи были жадными и неистовыми, когда я вошел в нее.

Мне нужно было заставить ее хотеть меня настолько, чтобы не прогонять меня, но мое тело тонуло в ужасающем чувстве отстраненности.

– Да,- выдохнула она мне в губы, ее тело дико дернулось под моим. – Не останавливайся…

Не заставляй меня уходить.

Не отсылай меня.

Не заставляй меня возвращаться туда.

Пот выступил у меня на лбу, и дрожь пробежала по всему телу, пока я боролась с тошнотой, угрожавшей поглотить меня.

– Джоуи, не оставляй меня здесь одну с ним.

– Пожалуйста, помогите мне.

– Ты не можешь оставить нас.

– Я очень голоден…

– Нет!

Ее глаза расширились. – Хм?

Не думай об этом, парень.

Ничего из этого.

Сосредоточьтесь на ней.

Просто сконцентрируйся на ней…

– Ты в порядке?-В ее голосе прозвучала тревога. – Джоуи?-Ее руки были на моем лице.– Боже мой, ты весь дрожишь.

Она слишком хороша для тебя.

Ты сломаешь ее.

Ты погубишь ее, как он ее погубил.Отпусти ее.

– Эй…-Пальцы нежно провели по моим щекам. – Что с тобой происходит?

– Я, э-э, в порядке,- сумел я произнести невнятно, тело содрогалось от нежности ее прикосновений. – Просто, ах… -Сморгнув дымку с глаз, я покачал головой и прижался щекой к ее руке. – Просто… я, ах… блин, я не могу здраво мыслить.

– Перевернись,- приказала она.

Пытаясь понять смысл ее слов и не потеряться в дымке, я быстро заморгал. – Хм?

Поскольку наши тела все еще были соединены, ей каким-то образом удалось перевернуть меня на спину. – Все в порядке,- прошептала она, оседлав мои бедра. – Я поняла тебя.

Мне хотелось кричать ей, что это нехорошо, что у нее нет во мне никакой чертовой части и никогда не будет, но я не мог найти слов.

Поэтому вместо этого я оставался неподвижным и наблюдал за ее телом, пока она покачивала бедрами и наполняла меня.



Шэннон Линч

Закутавшись в самое теплое пальто, которое у меня было, я подула в руки, покрытые перчатками, и попыталась согреть то, что, как я знала, было синими кончиками пальцев. Была весна, и холодный фронт, пришедший с севера, был суровым. И все же мне больше не хотелось находиться нигде, кроме как здесь.

Моя лучшая подруга Клэр с яркими глазами и пушистым хвостом прыгала рядом со мной, болея за нашу школьную команду по регби. Я знала, какой номер на футболке интересовал Клэр больше всего, поскольку она кричала и подбадривала печально известного фланкера Томмена; Гибси.

Что касается меня?

Ну, у меня были глаза только на 13.

Капитан команды.

Ирландский игрок сборной.

Парень удивляется самому себе.

Джонатон Кавана.

Мой Джонни.

Я видела его впервые с тех пор, как его призвали в Шесть Наций. Его график во время турнира был безумным, а это означало, что с февраля мы почти не проводили времени вместе. Конечно, мы писали и звонили друг другу ежедневно, но это было не то. Я скучала по нему в школе. Я скучала по нему дома. Мне не хватало его в жизни. Иногда мне кажется, что я даже скучала по нему, когда была с ним.

– Это твой сигнал для поднятия настроения,- вмешалась Клэр, подталкивая меня в бок.– Хлопок, Шэн. Матч окончен. Твой парень только что забил победную попытку.

– Ха… ох… Хорошая работа!- взвизгнула я, быстро вставая со своего места и яростно аплодируя вместе со всеми остальными сторонниками Томмена. По правде говоря, я все еще понятия не имел, что происходит, но игра была окончена, Джонни все еще стоял, с минимальным количеством крови на его футболке, так что для меня это была победа.Мое сердце бешено колотилось в груди, когда мальчик из противоположной команды подал Джонни знак, что им следует поменяться футболками. Теперь, даже имея минимальные знания о спорте, я знала, что во время школьных игр такое обычно не происходит, но Джонни кивнул и стянул с себя футболку, прежде чем передать ее другому игроку.

Рядом раздался хор женских криков, да такой громкий, что мне пришлось приложить руки к ушам. Испытывая отвращение и пылая ревностью, я выдохнула и выбралась из нашего ряда, прежде чем последовать за Клэр вниз по ступенькам к полю.

Когда я добралась до нижней ступеньки трибун, Джонни уже двигался прямо ко мне, не сводя голубых глаз с моего лица.

– О нет, - простонала Клэр, подняв руки вверх. – Ребята, вы собираетесь сосать рожу, не так ли? Ух. А я только что плотно пообедала…-Качая головой, она быстро убежала, выкрикивая слова: – Джерард, спаси меня,- как она переехала.

По привычке всей моей жизни, я неуклюже подняла руку и помахала ему, сердце бешено колотилось в груди, пока я смотрела, как он сокращает пространство между нами.

Да ладно, идиотка.

Помаши парню, который спас твою семью.

Кровавая волна.

Фу.

Не обращая внимания на окружающих его фанатов и репортеров, Джонни направился к трибунам, преодолев стену одним быстрым прыжком и не останавливаясь, пока не оказался передо мной.

– Привет, Шэннон, - сказал он с улыбкой, обхватил меня грязной рукой за талию и прижал к своей груди.

Его большая, сильная, мускулистая грудь…

– Привет, Джонни,- выдохнула я, дрожа, когда положила руки ему на живот и почувствовала тепло его кожи через перчатки. – Ты вернулся.

– Я всегда буду возвращаться к тебе, Шэннон, как река,-ответил он хриплым и грубым голосом, приподняв пальцами мой подбородок и прикоснувшись губами к моему. – Это все о тебе, детка.

В тот момент, когда наши губы соприкоснулись, что-то поселилось глубоко внутри меня. У меня все было снова отлично, потому что Джонни Кавана вернулся ко мне домой.

Не обращая внимания на крики, волчьи свисты и вспышки камер вокруг нас, я поцеловала его в ответ изо всех сил.

– Я так скучала по тебе, Джонни, - простонала я ему в рот, когда его язык сражался с моим, поглощая мои хриплые стоны. Его руки были грубыми и мозолистыми от многих лет игры, но он все еще держал меня с нежностью, которой мог обладать только Джонни.

– Я так чертовски скучал по тебе, Шэн,- последовал его настойчивый ответ, когда рука, которую он обвил вокруг моей талии, напряглась. – Как будто ты не веришь, Господи, тебе хочется вернуться домой.

– Ты дома, Джонни.

– Это не то, что я имею в виду.

Да, я точно знала, что он имел в виду.

– Кстати, поздравляю с игрой,- выдохнула я ему в рот, прижавшись губами к его. – Ты, э-э, ты был…

– Хороший?-предложил он, отстраняясь и понимающе ухмыляясь мне.

– Ага.- Я прерывисто вздохнула и ухмыльнулась ему. – Более чем хороший.

– Хороший.- Его улыбка стала шире, ямочки на щеках очаровательно появились.– Давай, - он обнял меня за плечи и прижал к себе, – пойдем домой, Шэн.

– О, у меня есть хорошие новости по этому поводу, - ответила я, обнимая его за талию.

– Ага?

– Ага.- Ухмыляясь про себя, я сказала: – Твоя мама просила меня передать тебе, что ей очень жаль, что она не смогла быть рядом, когда ты вернешься домой, но ее втянули в сбор средств какой-то родительской ассоциации в начальной школе Олли, и что она… увидимся сегодня вечером.

Шаг Джонни запнулся, и он обернулся, чтобы уставиться на меня. – И ты говоришь мне это только сейчас?- Я засмеялась, когда он недоверчиво покачал головой. – Давай, - сказал он, теперь еще более обеспокоенный, и практически потащил меня к клубу. – У меня есть машина.

***

Мы пели в его машине, все были поглощены моментом, когда дворники работали на полную мощность, чтобы смыть дождь с его лобового стекла. Здесь все было туманно, даже при работающем на полную мощность обогревателе, и я чувствовал сырость в костях, но никогда не чувствовал себя более беспечным и свободным.

Не в силах сдержаться, я наклонилась и поцеловала обнаженную кожу его шеи. В награду я услышала низкое рычание, а затем его рука оказалась на моем бедре, пальцы переплелись с моими.

Вот и все, решила я с довольным вздохом. Это любовь.

Группа Kings of Leon's Fans ревела из стереосистемы, когда Джонни, все еще на своей спортивной передаче, перевел машину на пятую позицию и вдавил педаль в пол.

Сердце бешено колотилось в груди, и я безуспешно пыталась сосредоточиться на размытых видах полей и домов, пока мы проносились мимо, имея в виду только один пункт назначения.

Моя спальня.

Он вел себя безрассудно, ехал слишком быстро, и все же я не могла стереть улыбку со своего лица.

Опьяненная гормонами и свободой, я отстегнула ремень безопасности, перегнулась через сиденья и сунула руку за пояс его шорт.

– Шэн, - простонал он, подняв бедра вверх, когда я сжала вокруг него кулак. – Черт.

– Ты хочешь,что бы я остановилась?- Я промурлыкала ему на ухо, дергая его мочку зубами. – Хм?

– Нет, черт возьми, Шэн, не останавливайся, - простонал он, бедра двигались в такт моей руке, пока я гладила его твердую эрекцию. – Никогда, черт возьми, не останавливайся, детка.

***

Меньше чем через десять минут мы вернулись в мою спальню, дверь была закрыта, наша одежда была разбросана по полу, и из стереосистемы гремела металлическая версия Wicked Game.

Захватывающие слова заполнили мои уши, заглушая стук моего бьющегося сердца, когда моя спина ударилась о матрас, а затем его большое тело быстро приземлилось на меня.

Он был сложен как боец, его телосложение было построено и подготовлено к насилию, но он не проявлял ко мне ничего, кроме любви. Руками большими, как лопаты, он обхватил мое лицо с нежностью, которой я научилась доверять.

Это было необыкновенное чувство – быть влюбленным, прожив так мало жизни. Хотя это не имело значения. Я достигла своего пика вместе с ним. Никогда бы я не сбилась с пути и не блуждала.

Джонни Кавана был парнем, с которым я должна был быть. Я никогда в жизни не была более уверена ни в чем. Он был второй половиной меня. И я любила его. Я любила его всем, что у меня было внутри.

Поглощенная своими чувствами к нему, я позволила своим ногам раздвинуться, наслаждаясь ощущением его большого тела, приютившегося между ними, самой твердой его части, прикасающейся к самой мягкой части меня.

Он был твердым, толстым и прижимался ко мне; Каждый мускул его впечатляющего тела сжался в предвкушении, когда он дразнил мой вход головкой своего толстого члена.

– Люблю тебя, Шэн,- прошептал он мне в губы, прежде чем проникнуть глубоко внутрь меня. – Люблю тебя больше всего на свете, детка.

– Я тоже тебя люблю, Джонни, - крикнула я, схватив его за широкие плечи и упиваясь тем, что, хотя я была намного меньше его, когда наши тела слились вместе, это было идеально. Мы идеально подходим. Это было так правильно.Он давал мне все, что мне было нужно, и даже больше. Своими губами он подарил мне любовь. Своими руками он показал мне, насколько я ему желанна.

Когда он был внутри моего тела, наши движения представляли собой бешеную смесь боли и удовольствия, опьяняющую смесь секса и любви. Связь, которую мы установили, была глубже, чем можно было описать словами. Возможно, нам потребовалось некоторое время, чтобы это понять, но как только мы это поняли, я поверила, что это будет любовь всей жизни – что он станет любовью всей моей жизни.





Джонни Кавана

Я был так отвратительно влюблен в эту девушку, что был почти уверен, что никто на чертовой планете никогда не испытывал тех эмоций, которые пронизывали мое сердце, когда она была рядом со мной.

Черт, Шэннон даже не нужно было быть рядом, чтобы она поглощала каждую мою мысль и решение. Мое счастье было связано с ней. Не имело значения, как далеко я продвинулся в регби или насколько успешным я стал: если Шэннон не была счастлива, то и я тоже.

Находиться внутри нее, чувствовать, как стены ее тепла смыкаются вокруг меня, втягивая меня глубже, в единственное место, где я хотел быть, – это было все. Ее руки на моем теле, прикасающиеся ко мне, хватающие мою плоть, требующие, чтобы я отдал ей всего себя, было чертовски раем.

Я был более чем готов отдать ей всего себя.

Я бы продолжал говорить ей, как сильно я ее люблю, если бы это не звучало как чертова вагина, поэтому вместо этого я показал ей свое тело. Глубоко поцеловав ее, я двинулся выше, проникая глубже внутрь нее, чувствуя, что хочу впасть в эту девушку и никогда не возвращаться.

К черту регби.

К черту школу.

В этот момент небо вокруг меня могло рухнуть, и я бы не оставил ее.

Я не хотел быть где-то еще.

***

– Я с нетерпением жду лета,- сказала Шэннон несколько часов спустя, когда мы лежали, свернувшись калачиком, на ее кровати и смотрели «Справедливый город» - ее выбор, а не мой. – Меньше дождя, меньше холода, ночи длиннее, никакой школы, больше времени с тобой…

Улыбка дрогнула, ее слова ускользнули, и я знал почему.

Это было потому, что у нас не было больше времени.

Потому что я снова уходил.

Этим летом меня бы не было дома.

А в сентябре меня вообще не будет рядом.

Черт.

– Шэн…

– Все в порядке,- поспешила сказать она, крепче сжимая мою руку. – Я забыла на минуту, но теперь вспомнила.

Мне хотелось вонзить кулак себе в горло, и я так злился на себя за принятый выбор.

– Мне очень жаль,- простонал я, повернувшись на бок, чтобы посмотреть на нее.– Шэн…

– Тебе не о чем сожалеть,- ответила она тихим голосом. – Так оно и есть. Я поняла, во что ввязываюсь.

– Да, но мне все равно жаль.- Подняв руку, я заправил локон ей за ухо. – За то, как это должно быть. За то, как мне тяжело. Я знаю, что это нелегко. Я знаю, что не дам тебе нормальных подростковых отношений.- У меня вырвался болезненный вздох. – Я бы хотел, Шэн. Я бы хотел подарить тебе мир.

– Я не хочу этого, Джонни,- ответила она. – Я хочу только тебя.

Спасибо, черт возьми, за это.

– И я только хочу, чтобы ты вернулась,- прошептал я.

Она подарила мне яркую улыбку. – Тогда мы разберемся.

– Ага.- Я на это надеялся. – Потому что я тебя не отдам.

Никогда.

– Кстати, о том, чтобы сдаться…-Приняв сидячее положение, Шэн схватил пульт и выключил телевизор. – Я собираюсь, - продолжила она, перегнувшись через край кровати, чтобы взять школьную сумку. – То есть по математике. Сморщив нос, она подняла сумку на кровать и посмотрела на меня очаровательным щенячьим взглядом.

– Не мог бы ты спасти меня еще раз, капитан Фантастика?

Изобразив преувеличенный вздох, я кивнул. – В последний раз, Линч.



Шэннон Линч

Под тихую игру Iris из группы Goo Goo Dolls на моей стереосистеме я внимательно слушала все инструкции, которые давал мне Джонни. В конце концов, этот парень был ближе всех, кого я когда-либо встречала к математическому гению во плоти – и это включало каждого преподавателя в каждой школе, которую я когда-либо посещала.

– Где твой корректор, Шэн?

– Пенал,- ответила я, выплюнув карандаш, который держала между губами, отчаянно пытаясь решить уравнение 2.Б моего домашнего задания по математике.

– Черт возьми?

– Хм?

– Шэн?

– Ага?

– Шэннон, посмотри на меня.

Нахмурив брови, я оторвал взгляд от страницы, над которой работала, и посмотрела на Джонни.

Он был бледен, как привидение, все еще сжимая мой пенал в одной руке и глядя на то, что держал в другой руке. – Что это за хрень, Шэннон?-сказал он мертвенно тихим голосом.

– Я…-Озадаченная, я уставилась на тест на беременность в его руке и тупо уставилась на него. – Я не знаю.

Джонни недоверчиво посмотрел на меня. – Ты не знаешь?

– Нет.- Я покачала головой и схватила тест, чувствуя себя совершенно ошеломленной.– Я не знаю.

– Не ври мне,- произнес Джонни, проводя рукой по волосам. – Пожалуйста, не ври мне, Шэннон. Не сейчас и не о чем-то подобном.

– Я не вру тебе, - парировала я, спрыгнув с его кровати и отступив назад, глаза все еще были прикованы к палке в моей руке. – Это не мое.

– Ты беременна,-прошептал он, все еще сидя на моей кровати в окружении учебников.– И ты мне не сказала.

– Нет.- Я покачала головой. – Нет, Джонни, это не так.

– Ты болела до того, как я уехал в лагерь в прошлом месяце, - обвинил он, теперь явно расстроенный. – Тебя вырвало.

– Меня всегда рвет,-возразила я, не в силах удержаться от закатывания глаз. – Ты это знаешь. Я ничего не могу с этим поделать.

– Перестань мне врать.

У меня вырвался смешок чистого изумления. – Я не вру.

– Шэннон, у тебя в животе чертов ребенок!- прошипел Джонни, приобретая устрашающий оттенок фиолетового, когда он дернулся с кровати и начал ходить по полу моей спальни, размахивая руками. – Иисус Христос, внутри тебя мой ребенок. Это не шутка, детка!

– О чем ты говоришь?- Я задохнулась от приступа смеха, в ужасе глядя на него. – Во мне нет ребенка!

– О, нет?- В ярости он выхватил тест на беременность из моей руки, быстро просмотрел его, громко застонал и размахивал им, как сумасшедший. – Я ни черта не могу поверить, что ты собиралась отпустить меня и не сказать мне,-сплюнул он. – Что, по-твоему, я собирался делать? Оставить тебя здесь одного с моим ребенком, чтобы я мог пойти играть в регби? Ты, черт возьми, спятила?-Он покачал головой и провел рукой по волосам. – Ты вообще меня знаешь?

– Джонни, я никогда в жизни такого не видела.

– Это было в твоем пенале,- прорычал он в ярости. – Это в твоем теле.

– Я знаю, - ответила я, озадаченная. – Но это не мое.

– Ты лжешь мне,- огрызнулся он. – Опять, Шэн!

– Нет,- выдавила я, бросая на пол то, что, как я поняла, было использованным, покрытым мочой тестом. – Фу, мои карандаши,- простонала я, прежде чем мои глаза расширились. – Боже мой, кто беременный?

– Ты, Шэннон.- Джонни возмущенно моргнул. – Ты беременна?

– Нет!- огрызнулась я, почти покончив с этим безумием. – У нас не будет ребенка, так что успокойся!

– Боже мой!- он задохнулся, потирая лицо рукой. – Ты же не собиралась оставить его себе, не так ли? - Он застонал, прикусил кулак и возобновил шаг. – Вот почему ты мне не сказала!

– У тебя паническая атака,- спокойно сказала я ему. – Тебе нужно дышать и нужно слушать.

– Я держу тебя!-прорычал он, ни капли не слушая, и направился к моей двери. – И эта штука внутри тебя!

– Куда ты идешь?- Я крикнула ему вслед, подавив смех рукой. – Джонни?

– Купить кольцо,-крикнул он через плечо. – И, возможно, спрячь ножи, потому что у меня больше не будет члена, детка!

Он захлопнул за собой дверь моей спальни, и я плюхнулась обратно на кровать, теряя сознание.

Меньше чем через минуту моя дверь распахнулась, и он вошел, как человек на задании. Подойдя к тому месту, где я все еще сидел на кровати, Джонни упал передо мной на колени и прижал ухо к моему животу.

– Что ты делаешь?- Я смеялась.

– Я пытаюсь понять, с чем, черт возьми, я здесь имею дело,- пробормотал он. – Иисус!

– Боже мой, стой-стой!- Я толкнула его в голову, не в силах сдержать смех. – Я собираюсь обмочиться.

– Недержание,- завопил Джонни, обхватив меня за талию и прижавшись к моему животу. – Это признак беременности.- От него вырвался комический йодль. – Ах, Шэн, мне чертовски жаль, что я вложил в тебя ребенка!

– Ты что в нее вложил?

Страх перед Богом закружился внутри меня, когда мой взгляд остановился на миссис Кавана, стоящей у двери моей спальни.

– Мне очень жаль, мам. Мне очень жаль…

– Я собираюсь отрезать тебе волю, ты, маленькая тряпка на пальце ноги!

Вскочив на ноги быстрее кошки, Джонни бросился к дальнему краю моей кровати, в то же время его мать бросилась к нему.

– Как ты мог сделать это со мной, Джонатон! - завопила его мать.

– Не убивай меня! Мне нужно быть рядом с ребенком, мам…

– Это не я! Это не я!- начала я восклицать, торопясь спасти своего парня от деревянной ложки, которой мать пыталась его покалечить. – Эдель, Эдель, подожди, я не беременна!

И мать, и сын замерли на месте. – Нет?- спросили они в унисон.

Я покачала головой. – Нет.

– Тогда кому, черт возьми, это принадлежит?- потребовал Джонни.

– Первоапрельский,-хихикнул знакомый голос из дверного проема моей спальни.– Лучшая инвестиция в два евро в магазине шуток, Джонни, парень. Видел бы ты свое лицо. Чертовски бесценно.

– Тадхг Линч.- Я сузила глаза. – Ты, маленькое дерьмо.

– Язык,- отругала миссис Кавана, опустив деревянную ложку, а затем незаметно засунув ее обратно в передний карман фартука. – Это была ужасная шутка, Тадхг. Я чуть не задушила бедного Джонни.

– Прости, Делли.

– Ах, Иисус,- вздохнул Джонни с очевидным облегчением, плюхнувшись на мою кровать и схватившись за грудь. – Слава Богу за это. Я так чертовски рад, что даже не злюсь.





