Глава 1


Дни не кончались, они просто сменяли друг друга, и каждый следующий был хуже предыдущего. Стычки и потери чередовались с маршами по размытым тропам, и в этом однообразии у Кральда стали путаться даты. Он уже не помнил, сколько раз его колонна уходила в лес с рассветом и возвращалась к темноте, оставляя за спиной зачищенную полосу земли и накрытые плащами тела. Считал по людям, а не по дням, и счет этот давно перестал радовать.

Стоит, впрочем, отдать должное командующему. Подмогу тот стал присылать заметно чаще, особенно после того, как стало ясно, что на востоке стаи куда крупнее и злее тех, что встречались в первые дни. Два дня назад лес наглядно показал, на что способен, когда несколько стай одновременно заманили авангард в низину и ударили со всех сторон.

Зверье било слаженно и перекрывало выходы, и в какой-то момент Кральд всерьез подумал, что тут они и лягут, посреди чужого леса, без подкрепления и без толку. Но к тому моменту, когда половина пехотинцев уже не стояла на ногах, из-за деревьев ударил отряд лучников и копейщиков, и часть зверей переключилась на свежего противника. Дышать стало легче, тварей раскидали по частям, и к вечеру низина опустела.

Потери в этот раз легли на обе стороны. Люди лорда не досчитались шестерых, и один из них гвардеец Кральда, третий по правому флангу, молчаливый парень, который всегда шел ровно и не задавал вопросов. Королевские тоже оставили несколько человек, и вот это уже событие, о котором командующий немедленно сделал запись на полях карты. Пока гибнут люди лорда, бумага терпит, но своих терять нельзя, за каждого придется отчитываться, и наверху спросят жестко.

Казалось бы, надо похвалить командующего за своевременную помощь, и Кральд даже был готов признать, что подмога пришла в нужный момент. Вот только доброта тут ни при чем. Командующий прекрасно считает и понимает, что если люди лорда закончатся, придется гнать вперед своих, а свои для таких боев не годятся. Так что помощь была не жестом, а вложением, и вкладывал он ровно столько, сколько нужно, чтобы Кральд не лег раньше времени.

Рыцари тем временем всё громче намекали, что поход как-то слишком затягивается. Намекали, конечно, не Кральду напрямую, а друг другу, за ужином, но голоса доносились далеко, и услышать их мог кто угодно. Вино у благородных господ подходит к концу, а вместе с ним и терпение, и в кругу шатров всё чаще звучит требование ускорить зачистку и возвращаться в город, пока сезон балов не начался без них.

Кральд запомнил момент, когда едва не сорвался. Это случилось на четвертый или пятый день, он уже не уверен, когда вернулся из очередного рейда с груженой телегой тел и потерял по дороге остатки самообладания. У въезда в лагерь стояли трое молодых рыцарей, и один из них, румяный юнец в свежей накидке, бросил через плечо что-то про лень деревенских вояк и про то, что зачистку давно пора вести побыстрее. Адресовано это было приятелю, но долетело до Кральда вместе с запахом жареного мяса из рыцарского шатра.

Кулаки сжались, а рука потянулась к поясу, где висел рунный клинок, и Далмер, шедший рядом, заметил это раньше всех. Не произнес ни слова, просто положил ладонь на предплечье командира и чуть придержал. Рыцарь, вероятно, так и не понял, насколько близко к смерти стоял секунду назад.

Бить морды не пристало помощнику лорда, ну а рунный клинок морды не бьет, он их срезает, и последствия после такого исправить уже не получится. Лорд Рагдар поставил его сопровождать войско, а не прореживать его, и навредить своему господину Кральд не хотел. Так что зубы стиснулись в очередной раз, и он прошел мимо, чувствуя, как у скул ноет от постоянного напряжения.

С тех пор прошло еще дня два, и за это время отряд продвинулся куда дальше, чем рассчитывал Кральд. Через Кальву перебрались по уцелевшему мосту на восточном тракте, потом форсировали мелкую безымянную речушку вброд, по пояс в ледяной воде и с мечами наготове, а дальше углубились в земли, где Кральд уже узнавал очертания местности по памяти. Эти тропы он когда-то проходил верхом, и теперь каждый поворот отзывался в голове картиной из прошлого.

Деревни в большинстве своем встречались мертвыми, и к виду пустых дворов с выбитыми дверями и разоренными погребами Кральд уже притерпелся. Зверье выгрызало изнутри всё живое, а что не выгрызало, то вытаптывало, и от жилья оставались стены, а от людей ничего.

Но время от времени мертвые деревни преподносили сюрпризы. У первой нашли двоих мужиков, забившихся в расщелину под скальным выступом, куда звери не смогли протиснуться. Мужики сидели там больше недели, питались корнями и дождевой водой, и на людей смотрели так, будто те им мерещатся.

Потом нашли семью с детьми, спрятавшуюся в заброшенном погребе на приличном удалении от деревни. Дальше нашли еще, и еще, и к этому дню набралось больше сотни выживших, и каждого из них Кральд отправлял в тыл, к обозам, где кормили и поили.

Выжившие грели душу, хоть и злили одновременно. Каждый найденный означал, что люди здесь цеплялись за жизнь неделями, без помощи и надежды, и помощь пришла не когда нужно, а когда добралась. Кто-то не дождался, и об этих тоже думать не хотелось, но все равно думалось постоянно.

А вдруг и в Пороге кто-то выжил? Мысль цеплялась за каждого найденного и тащила за собой картину, которую Кральд не мог ни подтвердить, ни прогнать. Все-таки там его гвардейцы, да и есть некоторые, кто подавал большие надежды.

Но даже если кто и выжил, вряд ли это его люди, те бы погибли первыми и не стали убегать. Выжившие скорее всего прячутся по подвалам, без еды, без воды, ждут неизвестно чего и гадают, придет помощь или нет. Каждый день на счету, каждый потерянный час стоит чьей-то жизни, и сколько их там осталось, если осталось вообще.

Кральд мотнул головой и заставил себя вернуться к дороге. Никто там не выжил. Деревня стояла на первых рубежах, приняла удар раньше остальных, а стены и гарнизон, какими бы крепкими они ни были, не выстоят против волны, которая должна была быть куда мощнее предыдущей. Надо с этим смириться и перестать тратить мысли на то, что не изменить.

Сегодняшний день при этом выдался на удивление тихим, и Кральд не знал, радоваться этому или готовиться к худшему. С утра встретили всего пару мелких тварей, и обе предпочли убраться, едва учуяв отряд. Ни засад, ни свежих следов вдоль тропы, по которой колонна тянулась уже не первый час.

Тропа нашлась на берегу реки и не успела зарасти, кто-то ходил по ней регулярно до того, как звери добрались сюда. Кральд вел колонну вдоль воды, изредка поглядывая на противоположный берег, где лес стоял плотной зеленой стеной. Вот только тишина эта раздражала хуже любого звериного рыка.

— Чисто впереди, господин, — вернулся передовой разведчик, грузный гвардеец с подбитым глазом, которого Кральд обычно ставил первым. Собственно, потому ему глаз и подбили в свое время, но он не жалуется. — Следы зверья старые, дня три минимум, а свежих не нашел.

Кральд кивнул и отпустил его обратно, но вскоре подошел второй разведчик, шедший по левому флангу вдоль кромки леса.

— Пусто, — доложил он коротко. — Нашел лежку, но заброшенную.

Какой-то странный день все-таки, вот уже сколько докладов, и все одинаковые, и от этого единообразия внутри неизменно нарастало скверное чувство.

Колонна растянулась по берегу, и Кральд шел в голове, поскрипывая зубами и перебирая в уме варианты. Удалились от основного войска уже прилично, и с каждым шагом расстояние увеличивалось, а вместе с ним и время, которое потребуется подмоге, чтобы дойти. Если ударят сейчас, отбиваться придется своими силами, и хорошо если нападать будут только звери без Жил, гвардейцы выдержат, но пехота возможно ляжет.

Солдаты тоже чувствовали неладное, разговоры смолкли, руки перебрались на рукояти мечей, и даже пехотинцы, которых обычно приходилось окликать по два раза, подтянулись в строю и перестали отставать.

В этот момент впереди, где-то за лесом, в небо ударил ослепительный белый столп света, прорезавший кроны и поднявшийся так высоко, что верхушка его потерялась в облаках. Свечение длилось несколько секунд, и следом по лесу прокатилась тяжелая ударная волна Основы, забившая все каналы восприятия разом. Кральд ощутил ее всем телом, от подошв до макушки, и застыл на месте, не в силах даже пошевелиться.

За всю жизнь, за все бои и походы, он не встречал такого выброса. Основа ударила с мощью, которую не объяснить ни одиночным практиком, ни целой стаей. Откуда столько энергии вылетело в воздух, Кральд не представлял, а представить хотелось, и чем дольше он перебирал в голове варианты, тем они становились хуже.

Столп света погас за считанные мгновения, но направление все запомнили безошибочно, примерно там, где раньше стояла деревня.

— Жилы, — процедил Кральд и почувствовал, как кулаки сжались до боли в пальцах.

Сам он видел жил живьем всего дважды за всю кампанию, и оба раза мельком. В основном приходилось иметь дело с их тварями, а хозяева держались в стороне и подставляться под клинок не спешили. Один раз удалось взять одного из них в плен, и его допрашивали двое суток, но добиться не удалось ничего.

Тварь молчала и никак не реагировала ни на что, ни боль, ни угрозы не выдавили из нее ни звука. В итоге рубить ей голову тоже оказалось бесполезно в плане получения информации, зато в плане избавления от бесполезного пленника сработало отменно.

Кральд коротким жестом остановил колонну и обернулся к Далмеру.

— Скрытное перемещение, — голос упал до полушепота. — Коней оставить, выставить охрану, идем пешком. И мне нужен гонец к войску, быстрый.

Далмер кивнул и через минуту расстановка изменилась. Лошадей свели в ложбину за береговым откосом, при них остались двое пехотинцев, а гонец уже скакал назад по тропе, унося с собой приказ командующему. Он должен передать, что впереди обнаружено крупное скопление, предположительно логово жил. Готовить рыцарей на подмогу, выдвигать войска незамедлительно.

Отряд практически беззвучно двинулся вперед, и Кральд отметил, что гвардейцам даже не пришлось напоминать ни о чем. Шаги стали короче, корпуса ниже, а оружие и так всегда наготове, даже пехотинцы подобрались, хоть и двигались не так ловко. Лес казался всё более мрачным, берег постепенно отступал, и тропа вскоре запетляла между валунами.

Когда до предполагаемого места осталось не больше пары тысяч шагов, Кральд остановил колонну и разделил отряд. Десяток гвардейцев отправил в обход с флангов, широкой дугой, чтобы подойти с дальней стороны и замкнуть кольцо. Пехоту в основном оставил в резерве, отведя за гребень холма, сам же с оставшимися гвардейцами двинулся напрямик, по центру, намереваясь выйти первым, оценить обстановку лично и подать сигнал остальным.

Рунный клинок тихо зазвенел, откликнувшись на Основу хозяина и казалось, будто бы уже рвется в бой. Кральд шел впереди, вслушиваясь в тишину леса, вылавливая каждый шорох и запах, и готовился встретить врага так, как встречал всегда, лицом к лицу и с оружием в руке. Последние деревья расступились, впереди появилась прогалина, и Кральд уже набрал воздуха для команды, когда за спиной раздалось покашливание.

— Эмм... Кхм... — голос принадлежал одному из гвардейцев, оставленных в арьергарде. — Господин, тут такое дело.

Кральд резко обернулся, клинок еще в руке, лицо в боевом напряжении. Гвардеец стоял и моргал, и на лице его читалась откровенная растерянность, которой Кральд не видел у этого бойца ни разу за все годы службы.

— Что еще?

— Да просто... Кхм... — он прокашлялся, явно пытаясь дать себе время подобрать слова, и отступил на шаг. — Ну, в общем, смотрите сами, господин.

Он отодвинулся в сторону, и из-за его спины показались обычные деревенские мужики, четверо, в заляпанных рубахах и разбитых лаптях. За спиной у каждого торчали тугие вязанки белесых веток, перетянутые бечевкой, и ветки эти выглядели довольно странно, как металлические прутки, только светлее.

Мужики стояли, переминаясь с ноги на ногу, и смотрели на вооруженных людей испуганно, но без паники, понимая, что деваться некуда, и единственная надежда на то, что их не тронут.

Какое-то время обе стороны молчали. Кральд с обнаженным клинком смотрел на мужиков с вязанками, мужики смотрели на Кральда с клинком, и никто не мог сообразить, что тут вообще происходит и кто должен заговорить первым.

Один из мужиков, постарше, с обветренной рожей и заскорузлыми руками, наконец собрался с духом и шагнул вперед, машинально поправив вязанку на плече.

— Мы тут это... Простите, конечно, у вас тут важные дела, и нам, мужикам, этого не понять. Но можно вы нас чуть пропустите, и мы пройдем, а? Мешать не будем, слово даю, и дальше крадитесь сколько вам заблагорассудится. Просто тяжело тащить, и так уже упахались совсем…

Кральд открыл рот, не нашел, что в него вложить, и молча оглядел мужиков еще раз, каждого по отдельности, и до сознания дошло только то, что эти четверо стоят перед ним живые и здоровые. И идут, судя по всему, в том направлении, откуда минуту назад бил столп света.

— Не, мы вас боимся, если что, — торопливо добавил второй мужик, помоложе, и на всякий случай отодвинулся за спину товарища. — Просто Хорга мы боимся больше, а он эти ветки ждет.





Глава 2


Хорг стоял на дне котлована, упер руки в бока и смотрел, как очередной болван размазывает по земле нечто, отдаленно похожее на раствор.

— Ты чего мне суешь, дуркобес? — гаркнул он и ткнул пальцем в корыто. — Это раствор или каша? Жиже мешай! Воды тебе жалко, что ли? Так напотей до нужного объема, а не выходит — бери лопату и иди землю кидать, там много ума не надо.

Что хотел ответить болван с корытом, так и осталось при нем, ведь север в этот миг полыхнул так, что белый отсвет плеснул даже на дно ямы, а следом всю деревню накрыло волной Основы, и людей придавило разом, от макушки до пяток.

Лопаты замерли, голоса смолкли, и в котловане повисла такая тишина, какой тут не бывало с самого начала работ. Хорг распрямился и уже знал, откуда это, безо всяких догадок. Рей не так давно ушел на север, столб свой особенный достраивать, и рвануло вроде как раз с той стороны.

Здоровяк простоял еще пару мгновений, и когда понимание окончательно закрепилось в голове, сразу побросал всё прямо там и полез по стенке котлована вверх. Сверху потянулась чья-то рука, Хорг вцепился в нее, подтянулся, и под его весом мужик с коротким воплем слетел вниз, аккурат в корыто с густым раствором. Со второго захода Хорг вылез сам, больше ни на кого не полагаясь, да и желающих помогать больше не нашлось.

По деревне он бежал тяжело, но скоро, и паника вокруг набирала обороты с каждым его шагом. Стражники орали команды, бабы хватали детей и волокли под навесы, а навстречу несся мужик с полным ведром воды, сам, похоже, не понимая, куда и зачем эту воду тащит.

У стены по рельсам катили баллисту, прямо на ходу натягивая тетиву и разворачивая ее в сторону леса, и Хорг проскочил понизу так близко, что задел плечом одну из подпорок дорожного полотна. Та выстояла, а вот мужик наверху не удержался, и за спиной раздалась отборная ругань, а сам бедолага повис на руках.

К северным воротам он подбежал ровно в тот момент, когда один из стражников примерился топором к веревке противовеса и рубанул. Решетка ухнула вниз и встала в землю прямо перед носом, обдав Хорга пылью и мелким сором.

— Ты что творишь, дебил?! — Хорг едва успел отшатнуться. — Беги отсюда, пока я тебя самого под нее не сунул! На кой ты ее уронил?!

— Угроза с севера! — рявкнул в ответ стражник, не выпуская топора. — Всё по инструкции, Гундар велел опускать если что не так, вот я и опустил!

Поднимать решетку руками без толку, на ней шипы, и при резком рывке они срабатывают, так что лезть туда означает остаться без рук. Хорг секунду глядел на опущенные зубья, обновляя в голове план, и следом развернулся к баракам.

Ближайшая секция стояла вплотную к частоколу, и крышу ее залили совсем недавно. Хорг забрался наверх, ступил на свежую заливку, и под сапогом продавилась глубокая вмятина. Бетон схватился и держал, но каждый шаг оставлял за собой вдавленный след, а снизу уже надрывался Бьерн, разглядев, что делается с его работой. Слов Хорг не разбирал, да и слушать было некогда.

Оттуда он перебрался на гребень частокола, где уже замерли шесть баллист с натянутой тетивой, и чуть не запнувшись перескочил через рельсы.

С внешней стороны стены болталась строительная веревка, забытая после стройки, и Хорг ухватился за нее покрепче. Спуск пошел вроде как гладко, но ладони у него еще не обсохли от раствора, хватка поехала, веревка с шипением проскользнула, обожгла кожу, и пальцы сами собой разжались. Падать оставалось не так высоко, но достаточно, чтобы перевернуться через голову и ухнуть в ров. По склону Хорг съехал на самое дно, в жидкую грязь, выбрался весь в земле и глине и побежал дальше.

Столб силы было видно еще со стены, и башенка осталась целой, даже светилась ровным теплым светом, будто ничего и не случилось. А рядом, на вытоптанной земле, раскинув руки, лежал Рей. Волосы у него стояли дыбом и потрескивали мелкими искрами, а на перемазанном лице застыла блаженная улыбка.

Хорг подлетел, рухнул на колени, сгреб его за плечо и тряхнул.

— Рей! Живой?!

Рей медленно повернул к нему голову, и в его расфокусированном взгляде плавало такое довольство, какого Хорг у него отродясь не видел.

— Хы...





***





Надо мной висело небо, по нему лениво полз клочок облака по форме напоминающий пулемет… И в эту мирную картину влезла строчка, которую глаза поймали не сразу, буквы то расплывались, то снова собирались в фокус.

[Возведение строения специального назначения завершено]

[Путь Созидания III: 20% → 47%]

Вот это я понимаю прибавка, почти двадцать семь процентов за одну постройку, и сразу ясно, что возился я с этим колодцем не впустую. Ну и надо сказать, что награда вполне заслуженная. Ворота — это хорошо, лазарет тоже очень даже неплохо и за такое принято награждать.

Но вот полезность столба силы сложно переоценить, он ведь действительно способен перевернуть с ног на голову все представления об удобствах и благах цивилизации! Это может и не электростанция в привычном для меня понимании, но явно штука ничуть не хуже. Осталось только рун напридумывать новых, чтобы можно было греть воду, например, или толкать ее по трубам…

Жаль только, что Разрушение даже не дрогнуло, и вот это уже слегка обидно, волну-то моя постройка выдала на загляденье, такую, что вон полдеревни сейчас, наверное, прощается с жизнью. Видимо, выброс лишней Основы за разрушение не засчитывают, ну и ладно, переживу.

Хорошо-то как… Основой приложило будь здоров, настолько крепко, что я успел отрубиться на какое-то время, а сейчас перед глазами пляшут мушки и в ушах чуть звенит. И ведь что удивительно, не больно ни капли, наоборот, по телу разливается тепло, и шевелиться нет ни малейшего желания.

— Рей, собака, какого хрена ты тут натворил?! — сквозь звон пробивался голос Хорга, но это меня сейчас волнует в последнюю очередь.

Если поскрести память, всплывает вся утренняя возня, как продолжение вчерашней вечерней. Положил несколько колец кладки, замешал раствор жиже обычного да присыпал его големовой щебенкой от души, поправил разбежавшуюся проводку и принялся лить.

Ведерко за ведерком, смесь почти как вода, чтобы протекла до самого низа и облепила каждый камень. Вот с вибрацией пришлось осторожничать, рог штука мощная, а сердце мне нужно целым, не хватало еще дотрясти шар до новых трещин. Так что пожужжал самую малость, ровно настолько, чтобы раствор сполз в горку камней под сердцем и улегся там без пузырей, потом подлил еще, и доливал, пока уровень не накрыл срез и не подобрался к середине черного шара. На этом заливку я и остановил, к сердцу нужен доступ, замуровывать его наглухо никакого резона нет.

Если совсем коротко, столб силы теперь куда больше смахивает на колодец, и провозился я с ним дольше, чем рассчитывал. Думал управиться к ночи, а сейчас, если солнце не врет, скоро полдень. Виновата крыша, без нее было никак, иначе в колодец натекло бы воды, а зимой эта вода примется замерзать и оттаивать, давить на кладку и сердце, пока что-нибудь не лопнет. Хотя расколоть кладку, в которой сидит пара сотен рун восстановления — это надо постараться, я бы на такие попытки даже глянул с любопытством.

Крышку слепил пока облегченную, по тому же принципу, что и на бараках. Сплел каркас из веток, обмазал глиной, придал форму и сверху прошелся бетоном. Получился конус больше метра в поперечнике, и в одиночку поднимать эту бандуру было то еще удовольствие, спина до сих пор недовольна. Зато ничего не развалилось, колпак сел на горловину как влитой и стоит себе ровно. Работой я доволен, и система, похоже, тоже, Основу мне залила доверху, оттого и валяюсь сейчас в полном благодушии, плавлюсь от удовольствия.

Хорг рядом продолжал возмущенно бубнить, подтянулся еще народ, затопали, загомонили, но мне до них пока нет никакого дела. Приподнялся на локтях, помотал головой, разгоняя муть, и решил все-таки глянуть, что у меня вышло. Ладно, тут уж грех пожалеть единичку и не потратить ее на анализ.

[Анализ объекта...]

[Анализ завершен]

[Объект: строение специального назначения. Конструкция завершена]

[Несущий контур: замкнут. Режим: рабочий]

[Источник Основы: сердце великого гранитного голема]

[Эффективность конструкции: 71%]

[Целостность ядра: 18%. Состояние: деструкция остановлена]

[Текущее потребление: 0,7% мощности источника]

[Восстановление ядра: недоступно. Для запуска требуется нагрузка не менее 30% мощности]

[Примечание: с началом восстановления пропускная способность источника возрастет]

Ну вот, замкнул контур, и кладка сразу ожила по-человечески, эффективность подскочила в разы, как я себе и обещал. С сердцем тоже порядок, крошиться оно перестало, и это, пожалуй, главная новость дня.

Вот только до настоящего восстановления еще пилить и пилить, потребления у меня кот наплакал, а нужно его куда больше, иначе сердце так и зависнет на одной отметке, не отремонтируется ни на волосок и останется таким же хрупким. Сейчас ведь к нему можно просто прикоснуться, и оно развалится на куски, это мы уже проверяли.

Выходит, склад теперь нужен даже не позарез, а еще вчера. Один он сожрет столько Основы, что сердце наконец почувствует разницу и потихоньку начнет зарастать. Это не точно, конечно, но мне бы искренне хотелось в это верить.

Ну и до кучи неплохо бы разжиться руной освещения, а то работать при свете одного только сердца, как я уже убедился, та еще романтика. Своей такой руны у меня нет, значит придется трясти охотников, кто-нибудь из них наверняка натыкался в чаще на светящуюся пакость, мхи всякие или жуков.

Гм… Интересно, за сколько стрел Вельт согласится прочесать лес и приволочь мне источник света или хоть какой материал, что светится от Основы? Главное тут не переплатить, посули ему лишний десяток, и он мигом решит, что облагодетельствовал разом всё человечество, усядется на шею и свесит ножки.

— А ну приди в себя! — меня вздернули за шиворот и встряхнули так, что клацнули зубы.

Будить Хорг умеет, этого не отнять, никакая Основа не нужна. Взгляд наконец сфокусировался, и я оглядел собравшихся. Вокруг толклись несколько десятков стражников, стена за их спинами ощетинилась орудиями и стрелками, и всё это хозяйство пялилось строго на меня.

— Ну? Чего расселся? — Хорг навис сверху и мотнул головой в сторону столба. — Объясняй давай, что это за хрень была.

— Эмм... — я почесал затылок, выгадывая время. Выброс и правда вышел мощный, тут не поспоришь, вот только я и сам такого не ждал. — Наверное... Хотя это не точно. Но, возможно, сердце сбросило лишнюю энергию, накопило и сбросило, бывает.

— Мне одному кажется, или ты сам не слишком веришь в то, что несешь? — Хорг прищурился и уставился на меня в упор. Ну а что тут ответишь? Правильно ему кажется, но признавать подобное в мои планы не входит.

Идти самостоятельно я, в общем-то, мог, хотя уши пока еще закладывало, а под ногами земля чуть плавала туда-сюда. Хорг шагал рядом и молчал, хотя по нему было видно, что выговориться хочется, просто сложно подобрать так быстро достаточно обидные слова. Вокруг нас тянулась та же компания, что прибежала на вспышку, несколько стражников, пара мужиков, непонятно каким образом оказавшихся снаружи стены.

— Ну и ничего страшного тогда, — произнес я, когда мы уже перевалили через порог ворот. — Вспыхнуло чуток, потом темнота. Бывает ведь, наверное.

Хорг покосился на меня, и я на всякий случай немного ускорил шаг.

— Кажется, вы как-то излишне встревожились… — продолжил я, оглядывая спутников. — Ну выброс Основы, ну мощный. С лазаретом было примерно то же, когда контуры замкнулись. Взрывов же не было, правда?

— Правда, не было, — процедил Хорг. — Только половина деревни решила, что жилы опять пришли и чем-то по нам стреляют.

— Ну так значит, переоценили ситуацию. — развел я руками. Ну а что? Правда ведь, всего лишь спецэффекты в честь запуска нового объекта деревенской инфраструктуры, не более того. Праздничный салют то есть…

Хорг заворчал что-то нечленораздельное, но со значением, хотя я решил пока не уточнять.

На самом деле с механизмом вспышки я и сам разобрался не до конца, и честно в этом себе признавался. Но пусть я не до конца понимаю механизм, зато рывков больше нет, и это главное.

Каждый кирпич теперь сверкает рунами ровным светом, подключи к нему волосок, пойдет мягкое питание ровно в том объеме, в каком понадобится. Потребление меньше процента мощности источника, а значит запас огромный, и подвалы с мясом, которые я набивал в надежде хоть немного разгрузить сердце, теперь выглядят как муравей с ложкой у моря.

Так и не разгрузил, каюсь. Разрушение конструкции не остановилось, куда точнее было бы сказать, что оно компенсировалось. Руны восстановления, которых там сотни, сверкают так ярко, что вот вот сгорят, работают на полную катушку. Ремонт идет примерно с той же скоростью, что и разрушение, и это хрупкий баланс, о котором лучше не забывать. Стороннее воздействие — и всё, перекос не в ту сторону.

Мы уже подошли к воротам, и тут я, наконец, поднял глаза. До этого крутил в голове цифры из анализа и по сторонам не смотрел. А там, на стене, стоял и смотрел вниз староста, и выражение его лица как всегда не предвещало приятной беседы.

— Рей, — окликнул он негромко, и разговоры сами собой прекратились. — В таких ситуациях докладывают заранее. Или хотя бы не устраивают вспышек, которые видно возможно даже из города.

— Как раз к вам и шел, — почти честно ответил я. Почти — про старосту я, если объективно, как-то вообще не думал.

— Ты и сам не знал, что так получится? — нахмурился он.

— Угу. — Юлить тут незачем, очевидное проще признать. — Ничего же не взорвалось, — я огляделся. Стены стоят, частокол на месте, вроде бы всё в порядке.

— Гундар пока не отчитывался. — коротко мотнул он головой, — Конструкция теперь будет работать? Насыщать руны Основой?

— Да, всё готово, нужен только воск, — ответил я и потер затылок: волосы там всё еще стояли торчком. — Эдвин говорит, подойдет только особый, а мне тогда броня от пчел нужна. Для нее шкура уже почти готова, Вельт обещал. Кейн только наотрез отказывается меня сопровождать.

— Сопроводит, — коротко кивнул староста. — И Вельт тоже. — Разумеется, кто бы сомневался… едва сдержал ухмылку. Теперь вопрос посложнее, чего мне надо наплести старосте, чтобы он принудил Кейна пускать моих баранов к себе в баню? — И зайди к Эдвину, — добавил он. — Взгляд у тебя какой-то нездоровый что ли...

Про взгляд он не ошибся, мушки только-только разошлись, в голове стояла нехорошая легкость, не поймешь, то ли есть хочется, то ли просто лечь, то ли пойти кирпичи лепить, не знаю. Хотя Эдвин мне сейчас не особо нужен, хватит одного влияния лазарета.

Но и без этого обойдусь, просто лазарет мне сейчас как раз по пути. Да и куда важнее самому взглянуть на точки подводки кабелей, заглянуть в погреба, все-таки раньше питание шло рывками, теперь должна быть совсем другая картина. Ну и от башни пора отсоединяться, работы непочатый край, в общем.

Перепрыгнул через канавку будущей канализации, прошелся по улице, где раскопки еще идут полным ходом. Во дворы вели временные мостки, все понимали, что неудобства затянутся, но не навсегда, и особо не роптали. Некоторые пытались сливать нечистоты прямо в канавы, работяги их останавливали: мол, у нас тут раздельный сбор, несите в яму за частоколом, а условно съедобное — к волосянке.

К лазарету моя компания разошлась кто куда. Стражники обратно на стену, мужики копать, а Хорг напоследок пробурчал что-то про ненормального мастера, который взрывы устраивает и людей от работы отвлекает.

— Спасибо тебе, Хорг, — искренне улыбнулся я.

— Чаво? — его аж перекосило от услышанного.

— Спасибо, что беспокоишься. Это правда многое значит. — Похлопал его по плечу и, не давая опомниться, свернул к лазарету.

Положил руку на дверь, потянул, и меня накрыло белесой пылью с ног до головы. Следом из дверного проема вывалился Эдвин, весь в той же пыльце, особенно густо осевшей на усах. Старик ошалело оглядел улицу, нашел меня, схватил за грудки и принялся трясти с неожиданной для его лет силой.

— Рей! Это ты сделал?!

— Если про выброс Основы, то не совсем... — Чуть не чихнул от того, что пыльца настойчиво лезла в нос. — Но с моим участием, да. И не надо тут вот это, меня уже староста наругал, и я уже сказал, что больше не буду.

— Да с хрена ли не будешь? — рыкнул он, — А ну сделай еще раз! Очень надо!

Постоял, поморгал, посмотрел на Эдвина. Прищурился и пулей метнулся внутрь лазарета.

Первая мысль была самой паршивой: бревно разрушилось от удара Основой и сейчас рассыпается на куски, а без него лазарет превратится в обычную хату с лежаками и без всякого лечебного эффекта. Но нет, висит на потолке, гудит себе тихонько и выплевывает пыльцу, а видимых повреждений нет. Руны восстановления тоже сверкают, причем куда ярче обычного, и это наталкивает на интересную мысль.

Руна освещения мне и не нужна, можно просто перегрузить уже имеющиеся, и какой-никакой свет будет. Добавить руну отражения света, и вот тебе готовые фонари, без всяких жуков и мхов из чащи. Ладно, это на потом, надо бы сначала разобраться с тем, что тут произошло.

А произошло вот что: взрыв Основы перенасытил бревно, оно срыгнуло пыльцу, и та до сих пор не впиталась в пол, висит повсюду непроглядным белесым туманом. Перемещаться получается только на ощупь, рука скользит по стене, под ногами хрустят чьи-то оброненные вещи, горло дерет, а глаза слезятся от этой взвеси. Эдвина этим добром приложило от души, небось стоял под ним с открытым ртом, когда рвануло, вон как надышался.

[Основа: 31/30]

Голова снова закружилась, перед глазами замелькали мушки, так что я поспешил наружу, пока ноги держат. Эдвин уже сидел прямо на земле у крыльца и мотал головой из стороны в сторону. Следом за мной из тумана выбирались пациенты, кашляли и жадно хватали ртом свежий воздух.

Какой-то мужик уселся на ступеньку крыльца, отдышался и принялся стряхивать с волос налипшую пыльцу.

— Погоди... — нахмурился Эдвин, протер глаза и вперился в него. — Ты же это...

— М? — тот не понял и продолжал возиться с шевелюрой.

— Ты же Бубн по кличке Лысый... — Эдвин помотал головой, протер глаза еще раз, но перед ним все так же сидел далеко не лысый Бубн.

— Ну да... — тот снова потрогал свою голову, и на лице проступило крайнее удивление. — И правда, волосы! Откуда?

— А, то есть волосы это удивительно и здорово, — подал голос из-за спины еще один пациент, — а то что Бубн в чувства не приходил уже неделю и ты обещал, что он ходить не сможет — это в порядке вещей, да?

— Ну ошибся, видимо... — Эдвин пожал плечами без малейшего раскаяния. — Я ж не лекарь, мне-то откуда знать, чем оно кончится?

А вот это на самом деле интересно, людей перенасытили Основой, и стоит разобраться, что именно произошло и можно ли это повторить. Ладно, насчет ног Эдвин мог ошибаться, даже в моем прежнем мире без всякой магии люди иногда вставали с инвалидных колясок, пусть и довольно редко.

Но еще и волосы на голове, где их не было — это точно не совпадение. Выходит, нагружать бревно можно и нужно, а перенасыщение Основой если и не пробудит дар в пациенте, то как минимум повысит лечебный эффект, причем заметно. Осталось понять, как повторить это в контролируемых условиях, а не устраивать взрыв каждый раз, когда Эдвину приспичит.

Для верности сбросил излишек на анализ и наконец выдохнул. Бревно не разрушено, руны восстановления справляются, и на том спасибо. Но повреждения есть, какая-то часть пыльцы все-таки истратилась, и повторять подобное в ближайшее время точно нельзя. Иначе лишимся его окончательно и придется снова посылать кого-то на охоту за живым деревом, а оно после нашей прошлой встречи вряд ли оклемалось.

Ну вот и всё, один объект официально закончен, один пункт из бесконечного списка дел можно вычеркнуть. Ага, сразу же после того, как организую производство кабеля, а для этого придется открывать еще один немаленький список... Жизнь боль, тут ничего не скажешь, и на отдых времени нет. Поспал пару часов, поел за сутки раза два, но кому вообще есть до этого дело?

— Ре-е-ей! — донеслось с другого конца деревни.

Эх... Ну а что поделать? Сам же вызвался быть затычкой во всех дырках сразу, никто ведь не заставлял. Так что надо идти.

На складах дела за мое отсутствие продвинулись ощутимо, опалубку для наружных стен уже собрали и начали лить первую секцию, а Стурм тем временем выводил межкомнатные перегородки из кирпича по арматурным пруткам, торчавшим из пола с прошлой заливки. Каменщик из Валунков работал молча, Рукт рядом подавал кирпич без единого слова, и эти двое по-прежнему обходились одними взглядами, что, впрочем, на результате сказывалось только положительно.

Пробежался по свежим участкам, провибрировал рогом заливку, пока та не начала схватываться, пропустил через бетон короткий импульс Основы и убедился, что узлы на месте. Ничего не поплыло и не сместилось, а значит можно выдохнуть. По стенам пройдусь отдельно, когда подсохнет, а пока тут справятся самостоятельно.

Дальше по маршруту Бьёрн, и хоть крюк получается немалый, заглянуть надо, ведь обещал проверять каждый этап. Бараки на севере росли один за другим, и тут кровельщику стоит отдать должное, работа все так же шла без простоев, на ближних секциях уже обшивали стены глиной с берестой, а на дальних укладывали свежие бревна, и Уль командовал мужиками уверенно, отдавая распоряжения прямо на ходу.

— Нормально идет, — кивнул я Бьёрну, когда тот вынырнул из-за крайней секции с теслом на плече. — Темп хороший.

— А то, — хмыкнул он и зашагал рядом. — Тут главное мужикам под ноги не кидаться, а остальное они сами.

Пошли вдоль ряда, и я по инерции задрал голову на первую секцию рядом с башнями, где бетон на кровле уже подсох и покрылся ровной матовой коркой. Ровной, если не считать цепочки глубоких вмятин, которые начинались у основания и тянулись от низа до самого верха, то есть до гребня частокола. Крупные вдавленные следы шли друг за другом, и человек, который их оставил, даже не пытался ступать осторожнее.

— Это что за придурок тебе крышу натоптал? — я указал наверх.

— Ты главное этому придурку не говори, что он придурок, — хохотнул Бьерн, и по ухмылке было ясно, что историю он успел пересказать не раз и давно превратил в анекдот. — Я сам передам, при случае.

А ведь и правда, кто у нас в деревне оставляет следы такого размера и при этом ломится напрямик, не разбирая дороги? Ответ один, и с утренней паникой из-за столба силы всё замечательно стыкуется. Ну, точнее ответа два, но первым вариантом идет Больд, а он вряд ли оставил бы такие аккуратные вмятинки. Скорее тут была бы дыра в частоколе, пожелай он выйти поскорее.

— Ну хорошо, конечно, но немного обидно, — пробормотал я, разглядывая масштаб разрушений. — Сами вмятины ерунда, заделать-то пару минут делов, замесить порцию пожиже и залить, хорошо хоть бетон уже схватился к тому моменту и выдержал, не продавился насквозь. А вот руну мне выдавил, придется переделывать.

— Которую? — Бьерн насторожился. — Ту, что от воды?

— Ее самую...

Забрался наверх и присел над тем местом, где гидрофобизация стояла до недавних событий. Узел, к счастью, выжил, и это везение, ведь раздавить его в полусхватившемся бетоне можно одним неловким шагом, а тут по нему прошлись на бегу и всем весом. Руна расплылась и стерлась, рисунок уже не восстановить, зато сам узел сместился сантиметров на десять правее и застыл в новом положении. Нанести заново можно, если работать именно там, где он сейчас сидит, а не пытаться вернуть на старое место.

— Вот тут не трогай, — показал Бьерну участок размером с ладонь. — Не заливай и не замазывай, мне надо руну перенести. Вокруг замажь, а это место оставь.

Бьёрн молча махнул рукой и ушел к своим мужикам, а я спустился и с чистой совестью двинулся домой. Не отдыхать, конечно, до такой роскоши мне в ближайшие дни далеко.

Дома нашел ведро со стрелами, которое стояло накрытое тряпкой у стены, выбрал парочку, проверил оперение и переложил в руку. Зеленые древки тепло светились в ладони, и даже как-то расставаться с ними жалко, каждая такая стрела стоит сотни обычных, но Вельт свое дело сделал, и оттягивать оплату дальше уже совсем некрасиво. Он как раз должен закончить со шкурой, так что подарок прибудет вовремя.

Вышел на главную улицу, и что-то заставило притормозить. Народ вел себя непонятно… Из переулков тянулись люди, не бегом, но торопливо, и все в одну сторону. Переговаривались вполголоса, с сосредоточенными лицами, а у закрытых ворот уже собралась плотная толпа, плечом к плечу. Стражники у решетки стояли наготове, но команд не орали и к баллистам не бросались, только смотрели наружу через щели, и это странное спокойствие в сочетании с закрытыми воротами тревожило куда сильнее открытой паники.

Староста прошел мимо быстрым шагом, глянул в мою сторону и даже не кивнул. А это само по себе нехороший знак, обычно он хоть буркнет что-нибудь на ходу.

А вот и Вельт, пробежал следом за старостой и мои стрелы в вытянутой руке не заметил. Мелькнул и затерялся в толпе у ворот, так и не обернувшись.

— А вы чего все бежите-то? — возмутился я, обращаясь неизвестно к кому, и в ответ получил лишь быстрый взгляд от тетки с корзиной, которая протиснулась рядом и тоже заспешила к воротам.

Ну вот так, собственно, митинги и собираются. Все куда-то идут, никто ничего не объясняет, и ты стоишь посреди улицы со стрелами наперевес, а ни одна живая душа не удосужилась рот открыть. А самое забавное, что скорее всего они тоже не в курсе… Ладно, торчать тут нет никакого резона, да и Вельт мне все еще нужен, а он теперь в той же стороне. Прижал стрелы к боку и припустил туда же.





***





Камень шел тяжело и норовил выскользнуть из мокрых ладоней, а в корзине противовеса их набилось столько, что за один заход и не разгрузишь. Мужик внизу ухватил очередной булыжник, крякнул, перевалил через борт и отшвырнул его к стене, где уже валялась приличная куча. Выпрямился, утер лоб и покосился наверх, на перемычку.

Клавус стоял у парапета, топор на поясе, руки сложены на груди, а вид при этом настолько невозмутимый, что у остальных аж зубы сводило.

— Мда... — протянул второй стражник, который до этого молча смотрел на всю эту возню. — Кажется, они теперь нагадят тебе под дверь казармы, и это как минимум. А убирать тебе, и это будет справедливо.

— Да с чего бы?! — Клавус развернулся к нему всем корпусом. — Я вообще всё сделал по инструкции!

— Ой, ну не рассказывай сказки, зассал ты просто! — рыкнул мужик снизу и швырнул в корзину очередной камень, от которого по стенкам пошла мелкая дрожь.

— Да, ссыкло! — подтвердил другой, который как раз сидел верхом на перемычке и пропускал свежую веревку через ролик, заодно смазывая его салом, раз уж всё равно забрался.

Старую веревку пришлось менять целиком и это, пожалуй, бесило работяг больше всего. Узел на месте разруба будет цепляться за ролик при каждом подъеме, решетка начнет дергаться, веревка перетрется в два дня, и всё по новой. Так что размотали полный моток, отрезали по длине и теперь возились с протяжкой, матерясь на каждом повороте.

— Эй! Да вы не борзейте там! — возмутился Клавус и ткнул пальцем вниз, где пыхтел мужик с камнями. — Я воин, защитник! Спасибо бы лучше сказали за бдительность и смелость принимать сложные решения!

— Если бы ты хоть не взвизгнул перед тем как отрубить веревку, я бы еще поверил... — процедил командир расчета, который сидел за баллистой и наблюдал за работой с ленивым интересом.

— Ага, а сам-то вон как быстро тетиву натянул! — оскалился Клавус. — Тоже сикнул, небось?

— Тоже? — стражник поднял бровь. — Ну вот, ты хотя бы не отрицаешь теперь, что зассал.

— Нет, всё не так было!

Мужик на перемычке хмыкнул, закрепил конец веревки и дернул пару раз, проверяя ход. Ролик провернулся со скрипом, но веревка прошла гладко и нигде не зацепилась. Опустевшую корзину подняли, зафиксировали и стали загружать обратно, и каждый, кто нагибался за камнем, оглядывался на Клавуса и прикидывал, какой из булыжников в него полетит лучше.

Работа шла, мужики вспотели от макушек до пяток, и это при том, что утро еще не перевалило за середину. Последние камни улеглись в корзину, веревку натянули, и наконец пришла пора проверить. Клинья вытащили, противовес пошел вниз, веревка натянулась и ровно потянула решетку наверх. Бревна нехотя поползли по пазам, шипы вышли из земли, и ворота встали на место с деревянным стуком.

— Фух, умаялся... — выдохнул кто-то внизу и сел прямо на землю, привалившись спиной к стене.

— Да, надо было этого заставить, чего это мы сами полезли?

— Так староста велел, вот и полезли, — вздохнул другой и вытер ладони о штаны. — Хотя по уму, согласен, кто зассал, тот пусть камни и таскает.

— Неблагодарные! — Клавус уперся кулаками в бока и набрал побольше воздуха. — Моя работа нести дозор и защищать вас! И вообще, если так хотите, то в следующий раз пусть монстры врываются в деревню, а я буду медленно опускать ворота! Вот и всё!

Он скрестил руки и демонстративно отвернулся к лесу. И в ту же секунду замер, будто его прибили к перемычке гвоздями.

— Вра-а-аг! — заорал он не своим голосом и ткнул рукой куда-то на северо-восток. — Войско! Тревога!

Цинь! Топор опустился на новую веревку, решетка грохнулась вниз и врезалась в бетон, выбив облачко серой пыли, а на перемычке и внизу воцарилась тишина, от которой у Клавуса медленно побелели уши.

— Эх... — обронил кто-то на башне и некоторое время молчал, разглядывая горизонт из-под ладони. — Мужики, позовите старосту. Там войско под знаменем лорда Рагдара, наши идут, встретить бы надо. А этот дебил пусть идет и камни таскает.





Глава 3


Решетка не поднималась, и с этим приходилось только мириться, больше ничего не остается.

Кральд заложил ладони за спину и постарался придать лицу суровое выражение, хотя улыбка так и норовила прорваться наружу. На перемычке, привалившись к парапету, стояли трое его гвардейцев, и все трое живы и здоровы, и от этого зрелища внутри разливалось нечто среднее между облегчением и желанием немедленно заорать. Но пока держался, всё-таки помощник лорда, а помощнику лорда полагается сохранять достоинство, даже если это достоинство трещит по швам.

По ту сторону решетки терпеливо ждал староста в окружении нескольких охотников. Терпеливо ждал и Кральд, но терпение уже начинало подходить к концу.

Слово «охренеть» его люди повторили за последний час раз по сто, и ни одно не прозвучало впустую. Да и чего темнить, он сам это слово произнес уже не раз, по-другому всё равно не выразишься.

Первое прилетело, когда сзади подкрались мужики с вязанками прутков, и это ладно, нормально, там правда неожиданно получилось. Когда ты две недели шляешься по вымершим землям, откуда люди либо сбежали, либо не успели, встретить живых работяг с поклажей без лишних эмоций не выходит.

Потом стена, и тут слово повторилось раза четыре, а может и больше, потому что стена не просто стояла, а выглядела лучше, чем в тот день, когда Кральд уезжал отсюда. Подошли ближе, и по стенам на рельсах катались похожие на баллисты штуковины, не совсем привычные, и этих штуковин оказалось шесть. Каждая заслуживала отдельного слова, так что «охренеть» прозвучало в общей сложности еще шесть штук.

Башни достроили, площадь перед воротами расчистили, и всё вместе это настолько не укладывалось в ту картину, которую Кральд рисовал себе последние недели, что он на некоторое время замолчал и смотрел.

Ожидал увидеть сметенный частокол и пустые вытоптанные дворы с догорающими головешками. А тут частокол как минимум не сметен, это можно заявить с уверенностью. Подробностей отсюда не разобрать, но даже на расстоянии становится понятно, что деревня выстояла и стала заметно крепче.

— Ну так что? Долго мне тут стоять-то? — не выдержал наконец Кральд и повысил голос, чтобы его услышали по обе стороны. — А ну открывайте решетку свою, пока я сам ее не открыл!

Кстати, решетка тоже штука явно непростая, это заметно сразу. Конструкция продуманная, бревна ходят по бетонным полозьям, поднимаются веревками, к которым привязаны корзины с камнями в качестве противовеса. Одна корзина на месте, а вторая валяется тут же на земле, и видимо в этом вся загвоздка. Уже подтянулись работяги, разгружают корзину и тихо ругаются на какого-то Клавуса, а Кральду до их внутренних разборок дела нет, взгляд цепляется за другое.

К одной из башен приклеены волоски, по которым текут плотные потоки Основы, и Кральд различает их без малейшего усилия. Да тут вообще всё вокруг интереснее одно другого, глаза мечутся от детали к детали и не могут остановиться, того и гляди разъедутся, и будет у правой руки лорда косоглазие. Так что Кральд одернул себя и сердито уставился через прутья на старосту.

— Как я уже вам объяснил, вы можете воспользоваться южными воротами, — спокойно повторил тот. — Обойдите деревню, там проход открыт.

— Да зачем обходить, когда тут ворота есть? Просто откройте, и всё! — возмутился Кральд. — Или я сам открою!

Он уже потянул руки к решетке, но сверху немедленно раздался окрик.

— А ну не трожь!

Кральд от неожиданности отдернул руку и поднял голову, пытаясь найти того, кто это проорал.

— Ты чего, перепутал что ли? — возмутился он, все-таки правая рука лорда, как-никак, и такое обращение к себе терпеть не стоит.

— Это бревна шиполиста, — пояснил староста, и голос его при этом оставался на удивление будничным. — Руки прошьет, как только прикоснетесь.

— Извращенцы, — помотал головой Кральд, но в глубине души невольно восхитился, представив, как об эти шипы разбивались звери. Нет, вряд ли разбивались, скорее напарывались, и если шипы хоть вполовину такие, какие Кральд видел в книгах, то зверям наверняка пришлось несладко.

Впрочем, может никто и не нападал на эту деревню? Может, жилы оказались умнее, чем о них думают, и просто обошли стороной это место, оценив укрепления и решив не связываться. Всё-таки сражаться в открытом поле и лезть на стены с баллистами и шипами это разные вещи. Кральд даже слегка передернулся при мысли о том, каково это, когда мимо проносятся копья из баллист.

— Мне тут сколько еще стоять? — Кральд повел плечами и уперся кулаками в бока. — Мои люди устали, да и я уже ноги истоптал!

— Говорю же, или обойдите через южный вход, или подождите, пока мы починим ворота, — староста и не думал шевелиться, и видно было, что торопиться он не собирается. — Другим способом через эти ворота не перебраться, жилы испытали это на собственной шкуре, можете не сомневаться.

— Так вот я и хочу поподробнее узнать! Интересно же! — честно признался Кральд.

На самом деле любопытство давно уже разрывало его изнутри. Он конечно выслал при первой же возможности местному пареньку книжку и сомнений не осталось, что ко здешним конструкциям приложил руку именно Рей. Так что скорее всего Кральд действительно оказался прав и не зря прожужжал насчет этого пацана все уши самому лорду. Тот уже ругался, мол, успокойся ты уже с ним, но Кральд слишком хорошо разбирается в людях. А в людях, одержимых какой-нибудь идеей, разбирается еще лучше, сам такой.

— Да уж, видимо стоило самому эту книжку полистать хотя бы... — задумчиво проговорил он, и услышали это только свои.

— Боюсь, далеко не всё из этого расписано в тех трудах, — подметил Далмер, который, собственно, ее и подкладывал в сумку с посланием.

Кральд молча перевел взгляд на ворота, потом на работяг, которые ковырялись с корзиной и совершенно не торопились.

— Ладно, наверное и правда лучше обойти с юга, — решился он наконец, раз уж ожидание затягивается до неприличия. — Бойцы, стройся, выдвигаемся! — махнул солдатам и гвардейцам.

Колонна начала разворачиваться, и тут же сзади заголосили.

— А мы можно с вами? — заблеяли мужики с вязанками прутков за спинами.

По лицам видно, что они уже давно нервничают. Кральд еще на подходе приказал им идти следом, и они шли, хотя не раз просились отпустить их, чтобы зайти в деревню с юга по-нормальному.

— О, как раз и покажете ворота, — обрадовался Кральд. — Всё, идем.

— Где сраная арматура, драть вас в загривок?! — разнесся из-за стены нечеловеческий рев, от которого гвардейцы инстинктивно положили руки на мечи. — Где этих дебилов черти носят?!

— Это нас, — съежились мужики. — Господин, прошу, можно мы побыстрее пойдем, а? Там Хорг арматуру просит...

— В смысле через ворота зайти не могут?! — снова тот же рев, но уже ближе. — Северные?! Ну я им сейчас...

Вместо рева послышался топот, чья-то ругань, после которой топот стал чуть потише. Затем с перемычки свесилась перемазанная раствором красная рожа, и Кральд моментально узнал Хорга.

— И хрен ли встали тут? — прорычал Хорг, глядя на мужиков сверху вниз.

— Ну так ворота... — заблеял один из них.

— Срать на ворота! Мне арматура нужна! — Хорг обернулся, посмотрел наверх на обрубленную веревку, выругался, но негромко, почти себе под нос, схватился за свисающий обрубок противовеса, обмотал вокруг руки и спрыгнул вниз. Туша оказалась тяжелее камней в корзине, Хорг поехал вниз, а решетка, скрипнув полозьями, ушуршала вверх, открывая свободный проход.

Мужики не оглядываясь прыснули в деревню, а вот Кральд еще какое-то время стоял на месте и смотрел на старосту.

— То есть вот сразу так нельзя было?

— Ну так вы не арматура, — отозвался Хорг. Произнес он это с таким убеждением, что Кральд и сам на мгновение поверил, что ценность этих прутков действительно превышает все его звания и заслуги вместе взятые. — Ну? Проходить будете?

Кральд и двое ближайших гвардейцев шагнули через ворота, и решетка сразу же грохнулась за ними, оставив солдат и остальных гвардейцев ждать снаружи, проскочить следом успел только Хорг.

— А я начинаю понимать, почему они выстояли... — проговорил помощник лорда. Все-таки тут каждый камень и каждая доска встречают гостей с таким радушием, что хочется развернуться и уйти обратно в лес к зверям.

— Да, с таким гостеприимством на месте жил я бы тоже сюда не пошел... — согласился Далмер, который, судя по лицу, думал примерно о том же.

— Надо бы занять самые удобные места с наилучшим обзором, — протянул Кральд и заметил в глазах гвардейца немой вопрос. — Ну а что? Думаешь, командующий не попытается разместить хотя бы рыцарей внутри деревни? Хочу на это поглядеть. И даже вмешиваться не буду, такие зрелища, надо сказать, не так уж часто удается посмотреть.





***





Некоторое время просто стоял в стороне и смотрел на происходящее. Обещали прийти помочь, пришли, вот только помогать тут уже особо не с чем, разве что камни в корзину противовеса обратно складывать, а с этим и без армии справятся.

Вельт обнаружился за спиной старосты, стоял с серьезным лицом и сложенными на груди руками, всем видом показывая, что он тут при деле и чуть ли не второй человек в деревне. Толкнул лучника в плечо, и тот сделал вид, что меня не заметил.

— Да всё равно решетку не откроют, — буркнул я. — На, посмотри лучше.

Сунул ему в руки две стрелы, первую на пробу, вторую в счет оплаты за шкуру.

— А? Да, хорошо.

Он не глядя забрал их и уже потянулся к колчану, но замер на полпути. Постоял так, нахмурился, покрутил одну между пальцев и всё-таки забыл, что красуется перед помощником лорда. Перевел взгляд на полученную оплату и прищурился.

— В смысле... — прикинул вес в ладони, подкинул, поймал. — А чего такие легкие?

— Наконечник из клыка волка, оперение из врана нащипано, древко из бухляка, — сразу перешел к делу. — Но с древками осторожнее, хранить подальше от воды, и это не совет, а необходимость. Стрела легче обычной, оперение полностью отключает влияние воздуха и ветра, а при попадании древко разбухнет и станет рыхлым бревном, из которого наконечник уже не вытащишь.

Вельт покрутил стрелу у глаз, потер оперение пальцем и встряхнул головой.

— Не, не бывает так. Что-то тут не то, вот уверен. — он почесал затылок.

— С балансом еще повозиться придется, — пожал я плечами, — но штука рабочая. В момент выстрела руна отдачи сработает за счет деформации древка, так что полетит нормально. Ты попробуй на мишени, только бери помягче, а то стрелу потом точно не найдешь.

Вельт наконец засунул обе стрелы в колчан, бережно отделив от остальных, и по рукам было видно, что ронять их он точно не станет.

Я же оглянулся на толпу у ворот, на старосту, который невозмутимо объяснял Кральду маршрут в обход, на людей на перемычке и бросил короткий взгляд через прутья.

За решеткой Кральд рассматривал всё подряд с дурацкой улыбкой, глаза у помощника лорда бегали от стены к башне и от одной баллисты к другой, и уходить он явно не собирался. Ничего, Кральд, это еще цветочки. Вот расскажут тебе, чем тут люди занимались, и ты сам пойдешь искать меня по деревне, а когда дозреешь, поговорим нормально. О торговле, может о каких-то услугах, пока не решил.

Кто-то на моем месте мог бы подумать, что появление войска должно меня расстроить. Их ведь где-то размещать нужно, и не факт, что Кральд пришел один, обещали крупные отряды, так что возможно основные силы пока подтягиваются. Всю эту ораву надо кормить, и свалится это, конечно, на деревню.

Но мне так-то вообще плевать на эти вопросы… Мое дело проектировать и строить, а в ближайшей перспективе еще и сшить защитный костюм от пчел. Обычная броня для этого не годится, придется поизгаляться, и экспедицию за воском стоит начинать со дня на день, хоть завтра.

Вельт в этом деле пригодится, тем более он уже сейчас поглядывает в сторону тренировочной площадки, забыв и про встречу Кральда, и про свою роль второго человека в деревне. Руки чешутся пальнуть, по глазам вижу, и как только пальнет в первый раз, прибежит и предложит помощь, лишь бы ему еще парочку подкинули.

А среди солдат, может, найдутся ребята, с которыми получится договориться, и тогда стоит подготовить для них образцы. Пришли они не из нашего городка, а издалека, откуда-то из сердца королевства, и пусть забирают, показывают у себя, а заинтересованные лица сами прибегут и купят по любым ценам, тут можно не сомневаться.

Главное чтобы помимо вменяемых не набежали любители легкой наживы, а такие наверняка будут, но это уже проблемы не скромного деревенского мастера, а старосты. Кто на что учился, как говорится.

Заглянул домой, еще раз проверил, что всё спрятано как надо, стрелы из ведра переложил под солому и прикрыл тряпкой, а то набегут лучники из армии, полезут по углам из любопытства, а Вельт, узнав об этом, из ревности перестреляет их всех, и объяснять потом замучаешься. На этом развернулся и пошел к складу, проверить заливку стен. Последний раз заглядывал несколько часов назад, опалубка уже стояла и первая секция должна быть залита, если мужики не отвлеклись на прибытие гостей.

И заодно стоит напомнить работягам насчет канавы: траншею от северных ворот до склада пора тянуть, кабель где-то прокладывать нужно, а канализация для этого подходит почти идеально. Разве что с парой оговорок, которые тоже стоит озвучить работягам перед началом работ.

Хотел дойти до котлована, честно, и даже планировал помочь, руны там нанести и всё такое.

— Рей! Староста велел позвать. Собрание у них, говорят ты нужен. — Стражник стоял чуть поодаль и явно хотел оказаться в любом другом месте. Ну вот, а я ведь был почти уверен, что Кральд начнет искать меня только ближе к вечеру, как со старостой все вопросы утрясет. Впрочем, может там и не Кральд меня зовет, а сам староста?

— А может собрание на свежем воздухе устроить? Тут работа есть, не до заседаний, да и показывать лучше сразу на примере, а не рассказывать... — ну а что, попытаться стоит. Действительно ведь, лучше провести экскурсию, показать как тут всё устроено теперь.

— Ну ты тоже не наглей, не забывай, кто к нам пожаловал, — стражник выпрямился и развел ладони. — В общем, я передал, мое дело сделано.

Развернулся и ушел не дожидаясь ответа, а я постоял еще и подумал, надо оно мне сейчас или нет. Мужики в канаве все так же копали и на мой внутренний конфликт плевать хотели, так что я вздохнул и потопал к дому старосты.

Народу набралось немного, думал снова полдеревни сюда набьется и будем галдеть. Хорг занял лавку у стены и молча уставился в пол, а руки даже не отмыл, так и сидел с засохшим раствором на ладонях и рукавах.

Его сюда выдернули прямо со стройки, и по лицу читается, что он предпочел бы оказаться где угодно, лишь бы подальше от этой комнаты. Гундар расположился у двери, рядом железной статуей замер один из гвардейцев Кральда, тот, которого оставляли старшим на время отъезда помощника лорда.

Вельт пристроился у окна и ерзал так, что лавка поскрипывала, а на поясе торчал колчан, и по нему сразу видно, куда ему на самом деле хочется. Кейн сидел в углу и выглядел спокойнее остальных. Герда стояла у карты, староста за своим столом.

Зашел, уселся куда показали и осмотрелся. На собрании вроде бы принято разговаривать и обсуждать, а тут все сидят и молчат, и каждый смотрит в свою сторону, причем непонятно, сколько они так просидели до моего прихода. С минуту просидели уже вместе, после чего Кральд шумно выдохнул и обвел взглядом собравшихся.

— Так. — он потарабанил пальцами по столу, — А теперь объясните мне, какого хрена тут произошло и с чего вы вообще все живые. Да еще и гвардейца моего, который должен был калекой остаться, каким-то образом поставили на ноги и заставили тренировать беженцев.

— Точно, вот где я его видел! — я хлопнул себя по лбу. Лицо того инструктора на площадке и правда показалось знакомым, а ведь я его встречал в лазарете, еще до всей этой петрушки с тренировками. Которые, к слову, стоило бы возобновить, они действительно довольно эффективны и некоторыми приемами пользуюсь периодически.

— Объяснять тут нечего, — голос старосты прозвучал ровно, без малейшего намека на волнение. — Самые худшие опасения разведки подтвердились, и на нашу деревню была произведена целенаправленная атака жил. С особыми тварями, в том числе великий гранитный голем. Его сердце теперь лежит в колодце недалеко от северных ворот, вы его могли видеть по дороге.

— То есть атака всё-таки была, — задумчиво протянул Кральд. Замолчал, потер подбородок и некоторое время рассматривал старосту, явно не до конца веря в услышанное. — И вы выстояли.

— А что, остальные деревни истреблены полностью? — староста чуть приподнял бровь.

— Не все, — Кральд мотнул головой. — Многие успели эвакуироваться, некоторые выдержали первую волну и организованно отступили, но город переполнен и кого-то уже расселяют южнее. Но это не столь важно, сейчас от деревни и до города дорога чиста, надо только мост восстановить. Ну и придется задержаться, продолжить зачистку округи. Сами понимаете, зверье могло укрыться, мигрировать, всех так быстро не переловить.

— Кейн докладывал, путь до Кальвы уже безопасен, — подал голос Гундар. — Несколько агрессивных тварей он устранил, остальные и так обитали в этих краях задолго до нашествия. А насчет того, как мы отбились, полагаю, ваши гвардейцы расскажут лучше нас. Мы ведь не байки травить здесь собрались.

— Верно, не для этого, но любопытно, — Кральд усмехнулся и тут же посерьезнел. — А еще любопытнее будет тем, кто идет следом за нами. Мы авангард, разведка, а настоящая армия на подходе. — Он на мгновение скривился, хоть и попытался это скрыть. — Людей там много, есть отряд рыцарей, все из столичных земель.

— Пусть встают лагерем на северном пустыре, — спокойно отозвался староста. — Место предоставлю, а рабочие руки свои используют, я в этом помогать не буду. У меня беженцы без крыши над головой, а впереди холода, каждая пара рук занята подготовкой к зиме.

— Ладно, эти вопросы еще обсудим. — Кральд кивнул старосте и обернулся ко мне. — Рей. С тобой хотел поговорить лично. Правильно ли я понимаю, что руны на башнях, та вспышка недавняя и лазарет это всё твоих рук дело?

— Вместе строили, — я поднял ладони. — Это честно, в одиночку я бы до сих пор фундамент лазарета заливал. Но в целом да, руку приложить пришлось.

— Он мастер Рей, — подметил староста. — Есть грамота с моей печатью, надо бы в городской архив передать.

— С удовольствием передам, — Кральд ухмыльнулся, явно позабавленный этой мыслью. — Но чуть позже, а то сам понимаешь, сразу комиссия пожалует. Гильдия строителей проверять станет, мастер он или нет.

— Пусть проверяют, — отмахнулся староста.

— Пусть… — Кральд кивнул и снова повернулся ко мне. — Так вот, к чему я это всё. Ты теперь мастер и служишь лорду, а в наших землях человек с таким званием волен жить где захочет. Только прямой заказ лорда может обязать тебя работать помимо твоего желания. Но лорд никаких заказов пока не давал, и ему, по большому счету, плевать, где именно ты трудишься, деревня ему принадлежит, город тоже и все земли вокруг, так что на благо работаешь в любом случае. Хочу услышать от тебя. Ты планируешь остаться здесь или тебе интересно перебраться в город, а может и вовсе, в столицу?

Он откинулся на спинку стула, и по его взгляду ясно, что вопрос далеко не про место проживания.

— Я увидел немало и в твоем звании не сомневаюсь, — продолжил он. — Да и Хорг проделал грандиозную работу, вы оба выполнили больше, чем я мог себе представить.

— Мужики тоже пахали, напомню, — мне показалось важным это уточнить, всё-таки только самоотверженность обычных работяг позволила наделать достаточно кирпичей и залить достаточно бетона, и забывать об этом не хочется.

— Тем не менее, все лавры всегда достаются начальству, тут ничего не поделаешь, — Кральд развел руками. — И я не просто так интересуюсь. Завтра, может послезавтра, сюда прибудут люди, увидят странные и непривычные постройки и захотят себе точно такие же. А некоторые из них, скажу прямо, не привыкли, что им отказывают. Могут настойчиво пригласить в столицу, например. И от того, что ты ответишь, зависит, как мне на это реагировать.

— Тут останусь. — Незаконченных объектов полная деревня. Когда-нибудь, глядишь, и покатаюсь по стране, но сейчас не до того.

— Принял, — Кральд хлопнул ладонью по столу. — В таком случае больше не задерживаю, продолжай работу. А ты, Хорг, погоди.

Здоровяк, который поднялся со своего места одновременно со мной, замер на полушаге и недовольно опустился обратно. Кральд собирался кое-что уточнить, и по голосу обещал долго не задерживать, но дальше я уже не слышал, выбрался за дверь и вдохнул полной грудью.

Основа полная, работы непочатый край, а в голове уже крутится задачка, которая не дает покоя вот уже несколько дней. Бараньи чешуйки лежат в мешке под навесом, и пора разобраться, как с ними работать, а там уже и до костюма недалеко.

Хорг пока совещается с Кральдом, бетонные работы на какое-то время встали, и суетиться на стройке без него бесполезно, мужики разбредутся кто куда, и толку от них будет ноль. Зато руны никто за меня не нанесет, а по пути домой как раз мимо котлована, так что грех не заглянуть.

Спустился по деревянному трапу на дно и огляделся. Пол залит, схватился нормально, арматура торчит где положено, а вот наружные стены пока закрыты опалубкой, и доступа к ним нет, пусть сначала подсохнет. Присел у самой свежей секции и принялся за рисование. Накопители по углам, соединители между ними, всё по отработанной схеме, пока несложно, пока пол. Со стенами будет отдельная песня, там консервации как минимум по низу стоит больше пустить, но это потом.

Пока водил пальцем по свежему бетону, взгляд зацепился за штабеля досок рядом с котлованом. Опалубка, готовая и разобранная, лежала горами, и горы эти росли с каждым днем. Вот из-за такого расхода у меня до сих пор нет водяного колеса, и в этом самая забавная дилемма, над которой можно смеяться, а можно злиться, результат один.

Чтобы ускорить производство досок, нужно построить колесо. Чтобы построить колесо, нужно наделать досок. А доски уходят на опалубку для склада, чтобы зимой от голода не сдохнуть, и приоритет тут однозначный. Жить хочется сильнее, чем автоматизировать, и тут уж не поспоришь.

Нанес последний соединитель, отряхнул ладони и полез наверх. Автоматизацию придется еще подождать, пусть признавать это больно.

К Вельту заглянул по дороге, но охотника дома не оказалось, видимо собрание еще не закончилось. Калитка не заперта, а мне его ждать некогда, так что позволил себе немного похозяйничать на заднем дворе, где Вельт обычно возится со шкурами и добычей.

Шкура обнаружилась на распорках из жердей, растянутая во всю ширь и подвязанная за края бечевкой. Здоровенная, надо отдать должное, и меня это даже озадачило. Не думал, что кабаны тут вырастают до таких размеров. Кожи на ней хватит обмотаться раза четыре, и при таком запасе можно даже чешуйки не нашивать, просто завернуться и ходить, вот только когда взялся за край и потянул, оптимизм немного поубавился. Тяжелая, заметно тяжелее, чем ожидал, и в костюме из такого материала не то что бегать, ходить будет непросто. Подвигаешься в ней пару часов, и ноги подкосятся, а ведь мне в ней по лесу лазить, да еще и от пчел уворачиваться.

Ладно, с весом разберусь, главное что кожа есть и она в хорошем состоянии, даже дымом особо не пахнет. Отвязал бечевку, стянул шкуру с распорок, скрутил в тугой узел и взвалил на плечо. Поковылял домой, время от времени перехватывая сползающий сверток, и сделал себе мысленную пометку: в следующий раз брать тачку.

Дома стало полегче, скинул ношу на землю, расстелил шкуру прямо во дворе, достал мешок с бараньими чешуйками и высыпал их горкой рядом. Сел, посмотрел на всё это добро и понял, что понятия не имею, с какого конца браться. Нет, какие-то мысли в голове крутились давно, только раньше задача жила отдельно от материала, а теперь, когда оба лежат прямо передо мной, все прежние прикидки разом превратились в кашу.

Посидел минуту, перебирая варианты, и наконец в голове сложилась картинка. Обычная броня не годится, слишком громоздко и жестко, а мне нужна подвижность и полное покрытие, без единой щели, через которую пролезет хоть одна тварь. Значит что-то среднее между халатом и тем, что рыбаки называют накидкой от дождя.

Длинный балахон до самой земли, сверху два слоя кожи поплотнее, для защиты плеч и груди, а вот от пояса и ниже можно нашить кожаные ленты. Десятки полос, к каждой из которых прикреплены чешуйки, и ленты свисают вниз, не сковывая движение. Чешуйки легкие, мешать не будут, зато ни одно насекомое сквозь них не проберется, и уж тем более не сможет прокусить.

Получается натуральный осьминог, сверху плотный купол, снизу болтающиеся щупальца, каждое в чешуе. Халат пасечника, только вместо ткани ороговевшая броня.

На голову та же схема, тут проще. Каркас из бересты, обшитый кожей, по окружности те же ленты с чешуей, а для глаз оставить вытянутый козырек, перекрытый мелкой сеткой из волосяночных нитей. Нити тонкие, обзор не закроют, а если сплести их достаточно частой паутиной, через такую решетку даже мошка не протиснется. Видеть буду, дышать буду, а кусать меня никто не сможет.

Сидеть и дальше придумывать смысла нет, конструкция понятна, пора браться за дело. Насчет крепления чешуек к коже тоже продумал, буду повторять природный принцип, ведь пластинки на баранах держатся неспроста. В каждой пластинке на основании есть шершавое углубление, за которое цеплялся мышечный сосочек.

Сверлить чешую бесполезно, ковырять ножом тоже, пробовал уже, и результат был нулевой. Значит остается использовать то, что природа уже предусмотрела за меня. Нарежу кожу на тонкие полоски, конец каждой завяжу в тугой узелок и набью его в лунку. Капля пиявочного клея, и крепление сядет намертво. Дальше под каждую такую заготовку проделать отверстие в костюме и продеть через него хвостик, вот и всё. Каждая пластинка с хвостиком получится сменной и подвижной, а покрытие ляжет по-бараньи, плотно и наглухо.

Сбегал к Дагне, объяснил на пальцах, что мне нужно, и через полчаса получил набор шил разной толщины и пару крючков для протяжки. Мелковато, конечно, она их ковала явно без энтузиазма, но для работы с кожей сойдет, тут ювелирная точность не требуется. К Ольду заскочил следом, и столяр без лишних слов выставил обещанный котелок.

Развел небольшой костер, сварил клей по старому рецепту, и пока корни булькали в котелке, успел нарезать первую партию тонких кожаных полосок. Готовый клей перелил в плошку, котелок ополоснул и отнес Ольду обратно, а заодно попросил у него древесной пыли, лиственничной, если есть. Пыль нашлась, пришлось, конечно, поделиться клеем, уговор есть уговор, но клея этого у меня хоть обклейся.

Вернулся, сел за работу и на этом окончательно перестал считать время. Нарезал широкие куски на основу, скроил их по размеру, начал прошивать волосяночной нитью. Первый слой лег нормально, следом принялся за второй на плечи и грудь. Работа монотонная, но терпимая, пальцы привыкли быстро, и шило входило в кожу без особых усилий. Вот честно, никогда бы не подумал, что свиная кожа окажется настолько мягкой и податливой, работать с ней одно удовольствие! В меру прочная, не рвется, но режется при этом вполне сносно. Мягкая, не воняет, и Вельт смог выделать этот материал всего за день!

Как раз пока вспоминал про него добрым словом, откуда-то с краю деревни донеслось оглушительное «хдыщь!», грохот прокатился до самых стен, и я подпрыгнул на месте, выронив шило. Хлесткий резкий удар, и волна от него ушла куда-то за частокол. Невольно усмехнулся, припомнив нечто знакомое из прошлой жизни. Ощущение, будто что-то в этой деревне перешло на гиперзвук, очень похоже, кстати. Так, или не похоже, а оно и есть?

— Ре-е-ей! — раздался вопль откуда-то со стороны тренировочной площадки, и голос, если меня не подводит слух, принадлежит Вельту, который прямо сейчас умирает от счастья. — Рей!

Уже ближе, и спустя пару секунд из-за соседкиного дома выскочил охотник с перекошенным от восторга лицом. Увидел меня, открыл рот, набрал воздуха для очередного вопля и тут же осекся. Взгляд упал на расстеленную шкуру, которую я уже вдоль и поперек исполосовал ножом.

— В смысле?.. — он квадратными глазами глядел на изрезанную кожу, и восторг на его лице сменился совсем другим выражением. Таким, от которого мне резко захотелось куда-нибудь деться. — А почему ты взял и испортил мою шкуру? Это кожа редкого лысого медведя, я над ней уже третью неделю работаю!

— Это не кабан? — я невольно поднял брови.

— Да какой кабан?! Кабанью я тебе отдельно сделал, сложил, в сарае валяется! — Вельт схватился за голову и уставился на нарезанные полосы. — У меня на обратной стороне всё размечено было, куртку себе новую кроить собирался!

— А я и думаю, что там за каракули... — потер лоб и вспомнил непонятные линии на изнанке, которые принял за случайные царапины. Ну ладно, вышло неловко. — Давай не будем о плохом, — махнул рукой.

— В смысле не будем о плохом?! Ты спер мою шкуру!

— Выстрелил? — перебил его.

Вельт запнулся на полуслове и на мгновение замолчал. Глаза ушли куда-то в сторону, и он медленно выдохнул.

— Выстрелил, да...

— Понравилось? — ухмыльнулся я, и охотник промолчал, но по тому, как у него дернулся уголок рта, ответ и не требовался.

Встал, заглянул в дом и выудил из запасов еще две стрелы, после чего вернулся и протянул их Вельту. Охотник взглянул на зеленые древки и нахмурился.

— Это же кабанья шкура, да? — подмигнул ему и настойчивее сунул стрелы.

Охотник молча взял их, покрутил в руках и прикрыл глаза.

— Да в целом лысые медведи тоже иногда хрюкают, — выдохнул он с обреченным видом и убрал мою компенсацию в колчан. — Ладно, не такая уж и ценная шкура, а безопасность важнее... Показывай хоть, чего делаешь, может помогу.





Глава 4


— Эх... — протянул Вельт, разглядывая отрезанный кусок кожи. — А тут я спину вырезать планировал, причем в два слоя. Вон какой ровный раскрой начертил, несколько раз мерки снимал.

— Да ладно тебе, прекрасно же получается! — не согласился я, продолжая тыкать шилом будущую защиту ног и продевать в полученные отверстия кожаные веревки с приклеенными чешуйками. Одна к одной, каждая последующая перекрывает предыдущую на палец, и если не вглядываться, уже сейчас выходит вполне себе достойное покрытие. Правда, мнение пальцев по этому поводу сильно отличается от моего.

— Ну да, конечно... — вздохнул охотник, но ножа не отложил. Всё-таки я ему за этот день аж четыре стрелы подарил, и между делом озвучил, что продавал бы каждую по золотому за штуку.

Минут пятнадцать мы работали молча, Вельт кроил, я продевал и подтягивал, а чешуйчатое покрытие полоска за полоской расползалось по заготовке.

— Вот, кстати, а почему по золотому? Дорого же, — подметил Вельт, не отрываясь от шитья. Видимо резал и шил всё это время, а думал только о ценнике на стрелы.

— Ну так найди дешевле, — пожал я плечами.

— Обычные стрелы по несколько медяков за штуку урвать можно, а ты, сдается мне, времени на производство ненамного больше потратил, — прищурился он.

— Ты неправильно оцениваешь время, — я воткнул шило в ладонь и зашипел, но работу продолжил. За последние полтора часа шило побывало в ладони уже раз пять, и ощущение с каждым разом нисколько не улучшается. — Так вот, ты посчитал только ту часть, пока я строгал палку и приклеивал к ней оперение с наконечником.

— Ну а что? Так ведь и было, а за утро ты можешь два десятка таких налепить легко! Ну да, материалы дорогие, можно понять... но не золотой же!

— Ага, а теперь давай считать дальше, причем без учета материалов, которые уже были в деревне, — я начал загибать пальцы. — Поход за бухляком через лес, создание инструмента для выравнивания древка, варка клея из корней пиявки, добыча плотоядной лиственницы, из которой Ольд сделал древесную пыль, а я использовал ее, смешав с клеем, для пластичности и легкости. Список и так длинный, но до главного я еще не добрался!

— А главное тут это твой путь... — Вельт догадался сам. — Уж я-то как практик понимаю, скольких усилий стоит продвижение.

Промолчал и кивнул, хотя внутри скорее хмыкнул. На самом деле именно Созидание дается мне в охотку, в этом весь фокус. Для продвижения по пути мне надо просто постоянно придумывать что-то новое и строить это, а проценты со временем накапают сами. Вот с разрушением всё наоборот, разрушать тут особо нечего, и это немного напрягает.

Впрочем, Вельту об этом знать незачем. Пусть считает, что каждая стрела далась мне каторжным трудом, так ценник выглядит убедительнее.

А вот что касается кожи, тут охотник зря прибеднялся. Вздыхал, сокрушался насчет утраченного раскроя, но руки при этом делали свое дело уверенно и без лишних движений. Там, где я ковырялся и путался в веревках, Вельт ровно вел шов, и сравнивать нас было просто бессмысленно.

Мое дело в этом процессе свелось к доработкам, если попадался узел Основы, наносил руну, выжег восстановитель и гидрофоб на уязвимых участках, а для верности дегтем пропитал места, где кожа при носке окажется ближе всего к земле. Ну и чешуйки целиком на мне, с ними кроме меня возиться никто не умеет, да и не хочет, если честно.

Всю остальную работу выполнил Вельт, и мало того, он сидел и шил весь вечер, даже пока я отбегал провибрировать рогом бетон на объектах или помочь там, где вопросы копились быстрее ответов. С будущей канализацией, например, пришлось объяснять бригаде, куда именно вести траншею и как правильно их соединять чтобы текло куда надо. А когда вернулся, обнаружил, что тот уже закончил со спиной и взялся за рукава, и мне оставалось только подбрасывать ему заготовки и не мешать.

К позднему вечеру, когда работать приходилось уже при свете костров, конструкция наконец приобрела хоть какой-то оформленный вид. Длинный балахон, сверху плотный кожаный купол для плеч и груди, снизу десятки лент с нашитой чешуей, и каждая покачивается при движении, не стесняя шаг.

А вот с чешуйками на шлеме я провозился до самого рассвета. Вельт собрал каркас ловко, бересту и кожу склеил в несколько слоев, прошил по окружности. Я же обшил затылочную часть, перебрался дальше, но вот в этот момент и начались сложности.

На купол балахона шли нормальные чешуйки, крупные, с четкой лункой, одна к другой, а на шлем такие не годятся, слишком тяжело и громоздко для головы. Пришлось отбирать мелкие, у которых лунки едва прощупывались, и вдавливать узелок в каждую с точностью, на которую пальцы к этому часу уже не соглашались.

Уложить их удалось только двойным рядом, и каждый второй узелок норовил выскочить из лунки обратно, пока клей не схватывался, так что приходилось придерживать и ждать, придерживать и ждать, и к десятому разу подряд мне начало казаться, что чешуйки делают это нарочно. И это учитывая, что на схватывание требуются считанные секунды и капля Основы, но даже так тяжко. Боюсь представить каково клеить тем же рыбьим клеем или пиявочным, но без использования Основы, аж плохо становится от таких мыслей.

Отдельно пришлось повозиться с защитой лица, там тоже пришлось и мучиться, и думать, после чего мучиться заново. Сперва хотел соорудить нечто вроде широкополой шляпы и обтянуть ее мелкой сеткой вкруговую, причем внатяг, чтобы при ударе не промялась и не прижалась к коже. Идея красивая, но ненадежная, затылок остается относительно открытым, а пчелам откуда жалить без разницы.

Так что затылок я закрыл пластинками, а спереди вместо козырька вышла короткая труба с натянутыми струнами, глядеть через которые не слишком удобно, зато ничего крупнее пылинки внутрь не пролезет. Пришел бы кто-то ко мне на рынок и попросил продать такую конструкцию на голову, я бы удивился, конечно, но продал не глядя.

Впрочем, конструкция обещает быть рабочей пусть и довольно узконаправленной. Теперь главное привязать этот шлем покрепче к ушам и можно хоть рыбкой в улей нырять.

— Примерять-то будешь? — у Вельта горели глаза, и казалось, к концу рабочей ночи он окончательно позабыл о потере ценной шкуры лысого медведя.

— Да вроде бы подходит... — замялся я, повертев его в руках.

— Нет уж, давай, надевай!

Спрашивать дальше он не стал и принялся облачать меня сам. Процесс одевания, если делать всё в одиночку, требует некоторой сноровки, но медленным его не назовешь. Броня двусоставная, широкий балахон надевается сверху, следом шлем на голову, вот и всё.

Только мой костюм не совсем предназначен для того, чтобы в нем хоть что-то делать. Рукава получились широкие, и проще назвать их мешками, обшитыми пластинками, руки внутри болтаются свободно, а ладони не торчат наружу, всё зашито. Разве что небольшую дырочку оставили под палец, чтобы лопату удобнее держать, и на этом функциональность заканчивается.

Облачился, покрутился и попытался пройтись. В целом даже лучше, чем ожидал, двигаться можно, а вот работать в таком придется с трудом, и как лазить по улью, пока не представляю. Но вариантов нет, и шить второй костюм со штанами и обувью незачем. Весь смысл такого покроя в том, что тело закрыто сплошным полотном, без единой бреши, а штаны на сгибах обязательно дадут прореху, хоть какую-нибудь да дадут. Тут тоже может, но шансов меньше.

Пока я прохаживался по двору, из дома, покачиваясь, вышел заспанный Рект. Встал на крыльце, поморгал, увидел меня и побледнел. Постоял секунду и молча развернулся обратно к двери.

— Ты чего? Передумал уходить? — удивился я, глядя на него сквозь волосяночную паутину.

— А, это ты, что ли, Рей? — выдохнул он, обернувшись на полшага. — Ну хорошо хоть так, а то думал хтонь какая-то пришла...

— Всё хорошо и безопасно, иди по своим делам, — я указал на ямку, в которую мы обычно складываем то, что организму больше не нужно.

— Не, сейчас штаны запасные возьму, на речку схожу, — буркнул Рект и действительно, вскоре вышел с комком одежды подмышкой и поковылял на юг деревни.

— Не, ну я бы тоже обоссался, если честно, — хохотнул Вельт. — О! Идея, а давай к Кейну в гости заскочим, а? Заодно и на прочность проверим.

— В смысле на проч... — я осекся и до меня наконец дошло, — То есть ты предлагаешь напугать костюмом Кейна, чтобы он меня ударил?

— Ага! — закивал Вельт. — Но зато прикинь, если выдержит!

— А если нет? — возмутился я, раскинув руки-мешки.

— Действительно, как-то не подумал об этом... — почесал затылок Вельт. — Ой, не хочешь, не надо, — махнул он рукой. — Ну что, теперь доволен? Костюм сделал, можно к пчелам идти, и предлагаю сегодня же выдвинуться. Мне только чуть поспать, и как солнце встанет, выходим.

— Я вообще думал Кейна позвать... — задумался я.

— Ну а Кейн попросил тебя проводить, — Вельт поднял ладонь, опередив мое возражение. — Он в следах путается, а я короткую дорожку знаю и найду сразу. Плюс со старостой мы всё утрясли уже.

Странно, что он сам вызывается, но спорить не хочется. Вельт лес знает не хуже Кейна, а если нашел короткую дорогу до пчел, тем лучше.

— Ну давай, я тоже тогда посплю, — я стянул шлем и потер уши, на которых отпечатались кожаные петли. — Только нам много тащить надо, по идее с ночевкой идти. Шиполиста набрать, ведра с горшками прихватить, и всё это на своем горбу...

— Ничего, дотащим, — бросил Вельт и зашагал к калитке.

Хотел возразить, что это легко говорить, стоя без груза, но сил на споры уже не осталось. Скинул балахон, свернул всё вместе, оттащил под навес и пошел в дом. Лег, закрыл глаза, и последнее, о чем подумал перед тем, как провалиться в сон, это что пальцы затекли и не хотят разгибаться, а ощущение такое, будто работа продолжается даже без меня.

***

На улице темно, только сверчки тянут свою монотонную ноту где-то под стенами, а лес за частоколом негромко шумит на ветру. Ночная птица вскрикнула за деревьями и тут же замолкла, будто одумалась и на этом снова остался лишь далекий шелест.

Голоса я услышал не сразу, сперва они были частью ночной тишины, невнятным бормотанием где-то вдалеке, и в полудреме я не мог разобрать ни слова. Потом они стали ближе, отчетливее, и из общего гула начали выплывать фрагменты. Кто-то обстоятельно обсуждал статую из големовой глины в полный рост, чтобы рукой махала и при этом улыбалась, причем улыбалась не абы как, а приветливо. Другой голос перебивал первого и требовал гранитный биде, произнося это слово с ударением на последний слог и с такой барской уверенностью, что хотелось переспросить.

Бред, конечно, но голоса звучали не бредово, а властно, и по тону было ясно, что говорившие привыкли отдавать распоряжения и не привыкли слышать возражения. Я лежал и пытался сообразить, кто эти люди, откуда здесь взялись и зачем разговаривают у меня во дворе среди ночи. Мысли ворочались медленно, ни одна не цеплялась за другую, и голова была забита гранитным биде и тем, с каким достоинством на нем собирались восседать.

Шторка, заменяющая мне дверь, резко поехала в сторону. Вошли трое, как к себе домой, и первое, что бросилось в глаза — это камзолы, расшитые золотыми нитями до такой густоты, что ткани под вышивкой почти не видно. На рукавах пышные рюши с кружевами, ниже пояса зачем-то белые колготки, а на головах кучерявые завитые парики, достойные как минимум королевского приема, а никак не визита в глиняную хибару. Собственно, гранитный биде вписался бы в мое жилище ничуть не хуже этой компании.

Заговорить со мной никто из них не потрудился. Без единого слова и тем более без представления ближний шагнул вперед, второй зашел сбоку, и не успел я открыть рот, меня уже скрутили и связали. Рот заткнули тряпкой, а хватка у этих смазливых оказалась такая, что дергайся не дергайся, без разницы. С виду ожившие подушки для булавок, а силы в каждом немерено, и это загадка. Но факт есть факт, и факт этот волочет меня к выходу.

Меня тащили спокойно и переговаривались между собой, не обращая на мое мычание и брыканье ни малейшего внимания.

— Фонтан с подогревом, — заявил первый, тот, что шел впереди и нес мою правую ногу. — Посреди сада, жена уже полгода пилит. Вода должна быть теплая круглый год, и чтобы на рассвете пар красиво поднимался, как в купальнях, только снаружи и чтобы все видели. Построишь и отпущу.

Прозвучало это не обещанием, а одолжением, и я промычал в тряпку нечто возмущенное, но никто даже не обернулся.

— Потом ко мне, — вступил второй, который держал левую ногу и при ходьбе подпрыгивал, отчего парик съезжал набок. — Винный погреб, и чтобы каждая бутылка подсвечивалась отдельной руной. Не одна руна на стену, а индивидуальная подсветка на каждый сорт, гости заходят и ахают. — Он поправил съехавшие кудри свободной рукой. — Точно, и рунный рояль! Чтобы сам играл без музыканта и менял мелодию по настроению хозяина.

Рунный рояль, надо же, инструмент, который считывает настроение владельца и подбирает мелодию. Для этого потребуется руна, которой не существует, и пара законов физики, которые пока не открыли, но заказчика подобные мелочи явно не интересуют.

— Баню, — выдал третий, тот, что нес мои плечи. — С панорамными окнами во всю стену.

— Зачем панорамные окна в бане? — первый нахмурился, и меня, к собственному стыду, тоже заинтересовал ответ.

— Чтобы челядь снаружи видела, как моются господа, — третий произнес это без тени юмора. — И завидовала.

Первые двое переглянулись, но возражать не стали, и вся процессия продолжила путь. Меня несли куда-то мимо навеса, и я дергался, пытался хотя бы зацепиться за что-нибудь связанными руками, но каждый рывок гасился одним движением чьей-то кружевной руки.

— А хотя нет, — третий вдруг остановился, отчего остальные тоже встали. — Баню отменяю. Никуда я тебя не отпущу.

Я замер и уставился на него снизу вверх, ожидая продолжения.

— Будешь временные конструкции по всему городу возводить, — продолжил он ровным голосом. — И всем говорить, что они не временные. И продавать! Будешь строителем и реэлтором в одном флаконе!

Где-то внутри лопнуло, и я даже не понял, что именно и каким местом это чувствую, но жар ударил в голову раньше, чем успела оформиться хоть одна связная мысль. Красная вспышка хлестнула из груди, тряпка во рту разлетелась, веревки на руках хрустнули, и следом хрустнуло что-то над головой, с протяжным деревянным треском, от которого посыпалась труха.

— Да хрена тебе лысого! — рявкнул я в пустоту и в этот же миг всё утонуло огне.

А как только пламя рассеялось, вокруг уже никого не было… На улице светло, и это прекрасно видно через выломанный кусок крыши, которого на этом месте еще вчера не было. Солнце бьет сверху, пыль кружится в столбе света, а я стою посреди собственного дома с лопатой в правой руке. Откуда лопата, понятия не имею. Левая рука затекла и не слушается, шея болит, и в целом всё тело чувствует себя так, будто его только что волокли по двору трое придурков в камзолах. Но вокруг никаких рыцарей, ни камзолов, ни кучерявых париков.

Рядом на полу сидели Рект с Улем и хлопали глазами, причем Рект хлопал заметно чаще и обеими руками почему-то сжимал одеяло.

— Копать-добывать, что за день такой... — проворчал Рект, осторожно переводя взгляд с дыры в крыше на мою лопату. Потом вздохнул, поднялся, подошел к печке и снял с нее свои еще не досохшие штаны. Свернул их подмышку и двинулся к выходу. — Ладно, ребят, я опять на речку.

Дыра в крыше оказалась внушительная, солнце через нее заливало пол так щедро, что впервые за все время жизни в этом доме стало по-настоящему светло. Мда, крышу теперь чинить, а времени на это нет, да и в ближайшие дни не предвидится.

— Мне некогда, так что удачи, ребят, — бросил я Улю, который всё еще сидел на полу и, судя по выражению лица, пытался совместить лопату в моей руке с дырой в потолке. Не совместил, но и расспрашивать не стал, молча глянул наверх и прикинул объем работы.

Ополоснулся быстренько из ведра, натянул сменную рубаху и вышел на улицу. Утро выдалось погожим, деревня уже шевелилась, где-то неподалеку перестукивались топоры и чей-то приглушенный голос отчитывал кого-то за слишком довольную рожу.

К Вельту заглянул, рассчитывая растолкать и поторопить, но охотника будить не пришлось. У входа лежала сумка с тряпками, по скатке и торчащим завязкам что-то вроде урезанной версии палатки, рядом топорик, нож, а из дома доносилось бодрое громыхание, будто кто-то роется в посуде и не особо церемонится.

Спустя полминуты вышел сам Вельт, сунул в сумку очередной горшочек, затянул лямки и взвалил всё на спину одним движением.

— Ну что? Готов? Тогда пойдем, время не ждет, — он уже перехватил лямку поудобнее и повернулся к калитке. — Надо до темноты поближе добраться, а завтра уже полезешь к своим пчелам.

— Да в смысле готов? Я только проснулся, — я даже руки развел от возмущения. — Мне еще собираться и собираться!

— Так, времени у тебя ровно пока я дойду до Кейна, перекинусь с ним парой слов и вернусь к воротам. Давай, шевелись.

Развернулся и зашагал к соседней улице, а я чуть волосы на себе не выдернул от такой спешки. Мысленно прикинул список нужного и понял, что если не побегу прямо сейчас, то не успею ничего.

Так, что надо? Костюм, это понятно. Метнулся к дому, сгреб в охапку балахон со шлемом, сложил у крыльца. Что еще? Ведра! Схватил два своих, поставил рядом, в них можно и мед складывать, и воск, и вообще всё подряд. Бутылок бы туда напихать, для меда тоже сойдет, хотя горшочки удобнее, а горшочков у меня, собственно, нет.

Еще ведра, чем больше, тем лучше, стянул одно со стройки и совесть чуть поморщилась, но промолчала. Коромысло хорошо бы, но его можно по месту из палки сделать... Веревка! Без веревки никуда, а у меня запас пустой, значит бегом к пряхам.

Рванул через деревню и пролетел мимо кузни, затем свернул между домами и понесся дальше к окраинам. Собственно, уже ближе к частоколу встретил Больда, который сидел у себя во дворе и явно думал чем бы себя занять.

— Рей, ты чего носишься? — окликнул он и грузно поднялся, а пенек под ним скрипнул с облегчением. — Помочь чем? А то чего запыхался весь.

— Да идем с Вельтом к пчелам Особым, буду воск добывать, — отмахнулся я, не сбавляя хода.

— Опа! — Больд оживился и перегородил мне дорогу одним шагом. — В смысле? К Особым? Так это, можно с вами?

— Да зачем тебе? — я попытался обогнуть его но наверное проще было бы перелезть сверху. — Они кусачие, а ты не то чтобы уворотливый. Ладно Вельт, отпрыгнет, если что, а на мне костюм будет. Тебе-то куда? Кусают, говорят, совсем противно.

— Да знаю я, пробовал уже, — Больд двинул лапищей, и меня обдало ветром, от которого пыль с дороги взлетела столбиком. — Возьмите, а? Мне это... — Он замялся на секунду и все-таки выдал, — Во! Мёд нужен, позарез! Желательно Особый.

— Сладкого захотелось? — я все-таки притормозил, оценив его выражение лица. Серьезный, прям до смешного. — Так я принесу, мне не жалко. Много не утащу, правда, но тебе на хлеб намазать хватит, и Дагне с детьми перепадет, — хлопнул его по предплечью, и ладонь чуть не отбил.

— Так мне еще нужно, много! — Больд замотал головой и ткнул пальцем в сторону своего двора, где у забора стояло ведро, в которое я в принципе мог поместиться не сгибаясь. — Вон, хоть бы столько! Давай с вами схожу, мешаться не буду и помогу, дотащу всё что надо!

— Так зачем тебе столько меда-то, — я невольно глянул на ведро и обратно. — Смотри, жопа слипнется, потом вибророгом ковырять придется.

— Не слипнется, мне же не для себя! Для приманки надо!

— М? — не понял я.

— Ну смотри, — Больд набрал воздуха и начал объяснять так увлеченно, будто придумал план века. — Я себя медом обмажу, медведи на меня побегут, а я их хыть! И вот тебе мясо, и шкура. А так, они же обычно от меня бегут, а я так не охочусь, — развел он руками, и от этого жеста воздух ощутимо сдвинулся. — Ну возьми, правда же помогу хоть.

Секунду я просто стоял и переваривал услышанное. Нет, ну в определенном смысле логика есть, если не задумываться о том, что произойдет, когда на запах сбежится не один медведь, а, допустим, шесть, и все голодные. Впрочем, это же Больд, и шесть голодных медведей это скорее их проблема, чем его.

— А знаешь, давай, — я решил не спорить. Вельт, конечно, будет не в восторге, но что такого Больд там сломает? Улей? Внутрь полезу только я. А тащить весь скарб по лесу дело невеселое, особенно так далеко, и вторая пара рук, каждая из которых только по размеру заменяет четыре обычных, лишней не будет.

— Ха! Я мигом! — он сорвался с места и побежал к своему двору.

— Встречаемся у северных ворот! — крикнул я уже ему в спину и понесся к пряхам.

Там у склада без лишних разговоров взял моток веревки, развернулся и тут же взял еще один. Теперь-то не всё самому тащить, можно и запас брать, а веревка пригодится в самый неожиданный момент, почти уверен, и заранее не просчитаешь в какой именно.

Собрал всё добро в кучу, ведра, в том числе чужое, костюм, два мотка веревки, навьючил эту груду на себя и еле дотащил до северных ворот. По дороге дважды ронял балахон и один раз наступил на волочащуюся полу шлема и чуть не свалился вместе с грузом.

А у ворот к этому моменту меня уже во всю ждали. Больд стоял со здоровенной корзиной за спиной и лыбился во весь рот, а рядом Вельт, и вот он не лыбился вообще. Скорее наоборот, челюсть напряжена, руки на поясе, и весь его вид недвусмысленно намекал, что некоторые люди не умеют собираться тихо.

— Какой нахрен мёд, какая приманка? — негодовал Вельт, и похоже, спор начался задолго до моего появления. — Что за бред? Никто так не охотится!

— Тебе легко говорить, от тебя даже волки не убегают, — пробубнил Больд, не теряя при этом доброжелательности. — О, Рей! Закидывай ко мне, у меня там места хватает. Хочешь сам тоже прыгай, я не замечу все равно.

— Не, пешочком дойду, спасибо, — вежливо отказался, хотя грешным делом желание было. Сгрузил всё нажитое в корзину Больда, Вельт молча скинул туда же одну из сумок, и на этом погрузка завершилась.

Постояли, посмотрели на деревню. Стражник у ворот проводил нас скучающим взглядом, но ничего не уточнял, видимо, группа из трех человек, один из которых не уступает габаритами и функционалом небольшому сараю, вопросов не вызывает.

— Сколько там, дня за два управимся? — кивнул Вельту.

— Ну, — он поджал губы, — может и нет, а может и да. Ладно, ты листья шиполиста еще хотел собрать. Вон, куча целая лежит, бери.





***





Три фигуры спустились с тропы и через минуту растворились в подлеске, лес сомкнулся за ними и замер. На перемычке между башен стояли трое и молча провожали их взглядом, хотя смотреть уже было не на что.

Кральд облокотился на парапет, рядом со сложенными за спиной руками застыл староста, а чуть поодаль хмурился Гундар. За ворота ушли люди, и ответственность за них с него никто не снимал.

— Ну, с этим разобрались, — Кральд наконец оторвался от леса и повернулся к старосте. — Справится? Дня два-три хотя бы их не будет?

— Справится, — староста коротко кивнул. — Я дал ему четкие инструкции. Главное, чтобы ваш гонец не задержался в пути и успел вернуться вовремя.

— Мой-то успеет, — Кральд отмахнулся. — Я его сразу после собрания отправил, и нескольких гвардейцев вместе с ним. Доберутся в срок.

Некоторое время смотрели на округу, спешить теперь некуда, а погода располагает вот так стоять и ничего не делать. Снизу доносились голоса мужиков, копавших траншею, за частоколом лес шумел на ветру и делал вид, что никого не прячет.

По расчетам Кральда, войско должно было подойти еще посреди ночи, и расчеты эти он строил не на пустом месте. Гонец ушел к командующему с конкретным сообщением: обнаружено предполагаемое скопление жил, надо срочно ударить в их сердце. При нормальном темпе марша передовые отряды давно добрались бы до ворот, но командующий, видимо, решил не торопиться с подмогой. Второго гонца Кральд посылать не стал, пусть сами приходят и увидят, что тут всё в порядке. Только вот не приходят что-то, и не приходят.

— Хорошо, надо подготовиться к приходу королевских войск. — Кральд помолчал и обвел взглядом деревню. — Как там, говоришь, эта конструкция называется?

— Рей столбом силы называет, а так... не знаю, если честно, — староста развел руками.

— Так вот, там, значит, лежит сердце великого голема. Вопрос такой: оно транспортабельно? Его можно вытащить из этого колодца и унести?

— Когда мужики пытались сдвинуть, оно начало трескаться, — староста не стал юлить. — Предполагаем, что при повторной попытке разрушится окончательно, а последствия неизвестны.

— Это хорошо... значит не забрать, — Кральд почесал подбородок и снова погрузился в мысли. Никуда оно не денется, и тащить его куда-то никому в голову не придет. — Далмер! — крикнул вниз.

Гвардеец появился у основания перемычки мгновенно, будто стоял наготове.

— Двоих на караул вон того колодца, — Кральд указал на столб силы. — Никого, кроме мастеров, не подпускать.

— Полномочия?

— Вплоть до применения силы, желательно несмертельной. Но там уже как получится, приму любой исход. — махнул он рукой, — Сами там разберетесь, объект достаточно важен и принадлежит лорду.

— Принял. — Далмер кивнул и пошел распоряжаться.

— А к лазарету приставлять не будем? — Гундар подал голос впервые за все время. — Могу выставить стражников, если прикажете.

— Лазарет скрывать смысла нет, да и не враги они нам, по большому счету, — Кральд вздохнул. — Просто могут дурить. Да, кстати, распорядитесь, чтобы ваш травник поскорее освободил несколько коек под нужды армии. Мои люди в плачевном состоянии, надо бы хоть немного подлатать, а то ведь не выживут. Да и среди королевских солдат раненые есть, им бы тоже помочь...

— Мест там и без того мало, так что на всю армию не хватит, — сразу предупредил староста. — Но в остальном поможем, конечно.

— Хорошо. И насчет провизии...

— Скоро зима, провизия самим нужнее, — старосте хватило полуслова, чтобы отрезать. — Вас обеспечим, королевским какую-то часть продать можем, но снабжать всё войско недопустимо, голод нам ни к чему. С бюджетом всё плохо, и, сдается мне, цены в городе вряд ли снизились за последний год. Зерно хоть успели убрать?

— Зерно уже начали убирать, — вздохнул помощник лорда. — Собственно, армию так срочно и отправили, в первую очередь поля обезопасили, чтобы крестьяне скорее приступили к работе.

Три фигуры давно скрылись в лесу, и около гудящего и сверкающего рунами колодца встали двое гвардейцев в латах и глухих закрытых шлемах, готовых пустить оружие в ход на любого, кто рискнет подойти на расстояние удара. К лазарету тоже на всякий случай выставили стражников, хотя там задача попроще, не столько не пускать, сколько присматривать.

В остальном жизнь в деревне продолжилась в прежнем ритме. Армия появится с минуты на минуту, разведка докладывала о продвижении передовых отрядов, так что ждать осталось недолго. Бетон лить будут как и прежде, раненых подлечат и поставят на ноги, от этого не проиграет никто.

Склады и рунные погреба огородили, к пруду с волосянкой приставили усиленную охрану, обо всем этом договорились еще вчера на собрании. Там же утрясли и прочее, что пока шло фоном и не требовало немедленного вмешательства.

Да, сюда идут не враги, но люди все разные, и иногда друзья оказываются такими, что лучше бы они были врагами. С врагами как раз всё куда проще, если что, можно пустить в ход катану.





Глава 5


Вельт шел быстро и на удивление проворно, читая тропу, которую я, хоть убей, не различал под ногами. От веток уклонялся легко, ни разу не задев ни плечом, ни макушкой, а лук держал в руках не переставая, хотя пускать его в ход пока не пришлось.

Пригнулся, пропустил над собой очередную ветку, следом шел я, та же ветка вскользь хлестнула по лицу, впрочем несильно: я тоже почти успел увернуться.

*Крак!*

Обернулся и увидел Больда: уклоняться он не стал, ветку с хрустом оторвало от ствола, та рухнула где-то позади, а сам он невозмутимо потопал дальше.

Да уж, обратно идти будет заметно удобнее: просека за Больдом остается что надо. И вообще, стоило бы держаться позади него, а не Вельта. Тропа тут же становится настолько широкой и явной, что впору телегу катить, разве что колеса будут постукивать по ямкам от его шагов.

Шли быстро, а лес вокруг то и дело подкидывал, на что посмотреть. Мшистые валуны, узкие просветы между стволами, куда солнце падало косыми лучами. Любоваться толком, впрочем, не получалось, внутри против воли шевелится мандраж, так глубоко в чащу забираться еще не доводилось. Раньше всё ограничивалось окраинами, натоптанными тропами сборщиков, хотя и сами сборщики, помнится, забирались довольно далеко, ведь чем глубже в чащу, тем ценнее добыча.

— А это что? — указал я на приметный гриб у замшелого пня.

— Дубняк, несъедобный, — Вельт даже не посмотрел в его сторону.

Уже третий или четвертый несъедобный гриб подряд, хотя Основы в них не заметил, а спрашивал скорее от скуки. С каждым часом идти становится всё менее занятно, и скоро, того и гляди, начну придумывать грибам имена от одной тоски.

Кое-где среди подлеска попадались папоротники высотой мне по грудь, а то и выше, с широкими мясистыми листьями, странно крупными для такого сумрачного места. Хвойный лес то и дело сменялся лиственным и обратно, а деревья вокруг стояли по большей части знакомые и обычные, разве что крупнее привычного и заметно гуще, чем в рощах у деревни.

Еще часа через полтора я окончательно потерял тропу под ногами, а Вельт уверенно топал по подстилке и время от времени резко замирал на месте без предупреждения.

Мне дважды объяснять не надо, раз человек с таким чутьем встал, лучше встать и мне. Но после третьей такой остановки стало окончательно ясно, вместо того чтобы вставать, лучше отпрыгивать в сторону. Дело тут вовсе не в страшных лесных тварях, а в Больде, топал он безмятежно и под ноги особо не смотрел, а значит, при резкой остановке кто-то рисковал оказаться прямо у него под ногами, и этим кем-то, вероятнее всего, оказался бы я.

— Чисто, — снова бросил Вельт вполголоса и быстро зашагал дальше.

А вот я замер, разглядывая дерево, которое явно выбивалось из общей картины леса.

— А это... — кивнул я в сторону раскидистой ели.

Таких здесь росло сразу несколько, ствол в диаметре не меньше метра, а в высоту едва тянет на пять-шесть, не больше. Ветки толстые и густые, но каждая клонилась книзу, как у ивы, не выдерживая собственного веса, хотя раскинуты широко. Хвоя темно-зеленая, чуть темнее привычной ели, зато заметно гуще и длиннее иголками.

А самое заметное — ствол весь залит смолой, отсвечивающей редкими бликами солнца, пробившегося сквозь кроны. По коре тянутся трещины, и из них прямо сейчас сочится смола, да и ветки сухими не выглядят: то тут, то там свисают капли и тянутся почти до самой земли. Земля под деревом, к слову, тоже вся в смоле.

— Да погодите, дайте хоть посмотреть! — возмутился я.

— На что тут смотреть? Обычная плакучая ель, не особо крупная, тут таких вокруг полно, насмотришься еще, — донесся голос Вельта уже откуда-то спереди, останавливаться он не подумал.

Правда спустя какое-то время, поняв, что я никуда идти не собираюсь, охотник всё же вздохнул и вернулся.

— Хотя до темноты мы всё равно не успеем, — добавил он, оглядывая ствол уже вблизи.

— Это вообще что за дерево, ель эта? Ядовитое? Подойду хлестнет? Сожрет? — вопросы посыпались один за другим, все-таки от местных растений тут можно ожидать чего угодно, лучше сразу уточнить у знающего человека.

— Ну, если ты насекомое, то сожрет, — пожал плечами Вельт, подобрал с земли сухой сучок и подвинул им ближайшую ветку. — Вот, видишь? Липнут к смоле, а она их поглощает. Мышей тоже жрет, а в остальном дерево мирное и бесполезное. Как вляпаешься, так и не отмоешься. Ну и попахивает неприятно, чего уж там.

Втянул носом воздух — и правда, запах есть, просто ветерок сносил его в сторону, оттого сразу и не заметил. Смола оказалась резкой и тягучей, но при этом на удивление жидкой, стекала быстро, не успевая застыть.

Что-то мне тут подсказывает, что скипидара в такой смоле хватит с избытком. После выпаривания получится скипидар с канифолью, а с небольшим колдовством над составом и вполне рабочий лак. Упускать такую находку просто грех, так что вложил каплю Основы и запустил анализ.

[Анализ материала...]

[Анализ завершен]

[Объект: смола плакучей ели (свежий образец)]

[Состояние: жидкое, не отвердевшее]

[Тягучесть: повышенная, заметно выше обычной хвойной смолы]

[После отверждения: повышенная пластичность, высокая устойчивость к растрескиванию]

[Вместимость Основы: низкая]

[Проводимость Основы: высокая]

[Особые свойства: высокая адгезия к органическим поверхностям, включая живые ткани]

Прочитал раз, другой, и планы на лак сразу обрели куда более четкие очертания. Дегтя такая смола не заменит, зато потенциал свой, и не маленький: если высохшая корка настолько устойчива к трещинам, то и на лодочные швы, и на пропитку кожи для костюма пойдет отлично.

— Ну что, насмотрелся? — Вельт уже перекладывал лук из одной руки в другую. Видимо, хочет сегодня добраться до какого-то определенного места.

— Мне бы образец набрать...

— Наберешь на обратном пути, добра этого тут до горизонта. — махнул он рукой, — Пошли, а то место под ночлег засветло не найдем, и придется спать вот прямо тут, в обнимку со смолой.





Вельт уже развернулся и зашагал прочь, а я все стоял у ствола, разглядывая застывшие потеки смолы. Место в памяти откладываю отдельной зарубкой, все-таки хороший лак на дороге не валяется.

Как-никак, он сгодится и на рукоятки инструмента, чтобы дерево не гнило от пота и сырости. Разведенным пожиже можно промазывать стыки водоводов, плотнее дегтя выходит и трещин не боится. А то и на кровлю пустить, поверх черепицы, чтобы вода скатывалась, а не застаивалась в порах. В общем, куда ни плюнь, везде пригодится. Лодки покрывать наряду с руной гидрофобизации, мебель, про опалубку тоже забывать не стоит, гладкая поверхность там как раз критична.

Основа в смоле течет свободно, а вот удерживается плохо, но для покрытия других свойств и не надо, его задача не мешать работе рун, а накоплением займется сам материал.

И на продажу такое отправить не стыдно, что немаловажно, город в подобном добре точно себе не откажет. А деньги, между прочим, никуда не делись, не то чтобы мне нужны золотые унитазы, но паровоз без денег не построишь, а строительство дирижабля само себя точно не оплатит. Котя куда меня опять понесло… Стою тут, на ёлку смотрю, а мысли уже об угле, котлах и полетах меж континентами.

— Так эта роща на карте отмечена, — махнул рукой Вельт, не оборачиваясь. — Не потеряешься, если что. Пойдем уже, там дальше только интереснее.

Дальше тропа петляла между стволами, и вскоре лес выдал целую выставку, среди травы то и дело вспыхивали крупные лиловые колокольчики на тонких стеблях, ни на что не годные, кроме как радовать глаз, а рядом желтые метелки с пушистыми шапками, облетавшими от одного касания. Больд топал следом, старательно обнюхивал у тропы очередной гриб и деловито совал его в мешок.

Мимо бы прошли, наверное, если бы не резкий едкий запах, который в какой-то момент ударил в нос еще за несколько шагов до самого растения. У самой тропы притаился приземистый кустик с серыми узкими листьями, чем-то похожий на полынь, только гуще и злее на вид. Сорвал листок, растер между пальцами, и запах ударил так, что у всех сразу заслезились глаза.

— Вонючка, — бросил Вельт, не глядя. — Жгут ее, дым от этой дряни ни зверю, ни человеку не понравится, все бегут. Даже медведь, говорят, морду воротит, если дым на него потянет, но зато комары близко не пдлетят.

А ведь пчелы тоже насекомые… Мысль всплыла сама, и не тратя времени на раздумья, нарвал пару пучков и сунул к шиполистовым листьям, прихваченным для дымаря. Дымарь от такой добавки точно станет злее, глядишь, и на нашей пасеке пригодится.

Чуть погодя показался плющ, он оплетал стволы плотной сетью, цепляясь тонкими усиками за каждую трещину коры. Потянул один побег на пробу: прочный, не рвется, но толще волосяночного волоса раза в три и слабее раз в пять, наверное.

Веревки из такого выйдут, вопрос только какие. Волосянку еще корми, чтобы щупальца заново отросли, а этот плющ бери да собирай, никакого ухода не просит. Прочность, конечно, не та, но там, где серьезная нагрузка не нужна, скажем для оплеток или временных растяжек, плющ обойдется в разы дешевле. Пометка в памяти есть, дальше видно будет.

Следующую остановку неожиданно устроил сам Вельт, коротко подозвал меня рукой и присел на корточки, указав на гриб у поваленного ствола. Гриб напомнил сморчок из прошлой жизни, разве что чуть покрупнее да с рыжеватым отливом.

— Съедобный, — Вельт постучал пальцем по шляпке, — но невкусный. Совсем без вкуса, будто воздух жуешь, а по сытности неплохой. Кончатся припасы, нащипал таких и сырыми в рот, я так не раз делал. Удовольствия никакого, зато голод притупляет.

— А чего это он?.. — уставился я на высохшую проплешину вокруг поваленного дерева, на котором рос гриб, там земля растрескалась, трава пожухла в добром метре вокруг. — Точно не ядовитый? Просто выглядит как-то нездорово что ли…

— Гриб этот за одну ночь вырастает, — Вельт пожал плечами. — Все соки высасывает из бревна или из земли, если бревна рядом нет. А где Основы погуще, там и вовсе за пару часов вымахать может. Потом стоит так, пока кто не сожрет или сам не сгниет.

Гриб тоже, выходит, стратегический ресурс. Второй раз за один переход, впору дневник заводить. Подкормить как следует, плеснуть Основой, и вот тебе почти мгновенное производство еды из чего попало, пусть и безвкусной. А если в подкормку сразу сыпануть специй, вдруг и вкус заодно появится? Деревенские этот гриб держат за несерьезную обманку, а зря, чем не повод попробовать вырастить его дома, вместо того чтобы бегать по лесу с корзиной?

Через какое-то время подлесок неожиданно расступился, а деревья вокруг стали совсем незнакомыми. Тонкие стволы, зато листья шириной с три ладони Хорга тяжелыми шапками свисали почти до самой земли. Больд остановился у одного такого куста и принялся обрывать листья один за другим, аккуратно укладывая их в заплечную корзину.

— Ты чего, груза мало? — окликнул я, поправляя на плече моток веревки.

— Такой груз спину не тянет, — Больд усмехнулся, не прерывая своего занятия. — Ты пощупай, какие мягкие. В хозяйстве всегда пригодятся.

Подошел, пощупал лист сам, а тот и вправду оказался мягким, почти бархатным. Про яд, конечно, стоило бы уточнить, но Вельт на этот счет промолчал, сорвал себе пару листков и сунул за пазуху, а следом за ним не удержался и я. Уточнять вслух, для чего именно такая мягкая охапка нужна в хозяйстве, не стал. Кое-что и так бывает понятно без объяснений.

Пока шли, потратил пяток единиц Основы на растения, которые особенно бросались в глаза по пути, хотя ничего действительно стоящего анализ так и не показал.

Вскоре крупнолистная зелень отступила, и на смену пришла плотная хвоя, под ногами вместо мягкой подстилки захрустела каменная крошка, а тропа потянулась в гору. Такое чувство, что этот лес собирали из обрезков разных лесов и без всякого плана — то подобие тропиков, то голый каменистый склон с хвоей, и границы между ними примерно никакой. И судя по ощущениям, Основы вокруг тоже прибавляется, не сказать чтобы резко, но с каждым часом воздух ощутимо плотнее, а сорванная по пути веточка отзывается куда охотнее, чем с утра.

Один раз остановились на привал, и тут наконец довольный Больд вспомнил, зачем тащил через полдня целую корзину листьев, поднялся и скрылся за ближайшим пригорком. Что происходило дальше, расписывать не буду, скажу только, что где-то за пригорком на мгновение ощутимо полыхнуло Основой, аж с привала почувствовалось.

Вельт, до этого сосредоточенно жевавший вяленое мясо, вдруг замер, потом расслабился и хмыкнул.

— За нами вообще-то стая волков шла, — кивнул он в ту сторону, куда убежал Больд. — Еще с рассвета, тихо, шагов за сто, носа не казали. А теперь как ветром сдуло.

— И как думаешь, вернутся? — покосился я туда же.

— В эту часть леса? — Вельт покачал головой. — Сомневаюсь. Я бы и сам сюда больше не сунулся, будь моя воля.

Дальше камня под ногами становилось только больше, а нормальной земли меньше, тропа уже не столько шла, сколько карабкалась в гору между валунами. Уклон рос с каждым шагом, и часа через два, когда подъем наконец сменился спуском, лес резко оборвался, причем в самом буквальном смысле слова. Там, где еще секунду назад тянулась знакомая чаща, земля просто заканчивалась. Шагнул к краю и глянул вниз — там метров на десять тянулась отвесная стена серого замшелого камня, а у подножия снова начинался лес.

— Да я спрыгну, чего тут, — Больд заглянул через край и уже примерился шагнуть.

— Стоять, — Вельт перехватил его за руку, вернее, попытался. Рука даже не дрогнула. — Ногу сломаешь, кто тебя потом на закорках потащит? Я точно не подписывался.

Довод подействовал там, где не подействовал бы никакой другой, и Больд, насупившись, все-таки отступил от края.

Веревки было два мотка, оба крепкие, из волосяночной нити, но ни один канат, свитый деревенскими пряхами, не выдержит Больдов вес на голом узле, тут и проверять не надо. Мышцами такую тушу все равно не удержать, ведь всю работу делает не сила рук, а трение.

Обмотать веревку вокруг ствола на пару лишних витков, и вот уже не руки держат вес, а дерево, а ладони только придерживают свободный конец. В прошлой жизни доводилось видеть, как швартуют баржи в десятки тонн весом, канат просто обкручивают вокруг пенька на пару лишних оборотов, и с каждым витком сила удержания растет в разы, хотя рука тянет с той же силой, что и раньше. Тут принцип тот же самый, разве что вместо кнехта сосна.

Присмотрел дерево ближе к обрыву, толщиной хотя бы в обхват, обвязал ствол в три витка, а второй конец пропустил Больду под мышками и между ног, соорудив нехитрую петлю вместо упряжи. Ремни тут ни к чему, простая петля держит не хуже, если сделать правильно.

Спускаться вниз лучше не столбом, а почти лежа спиной к обрыву, упираясь ногами в стену и мелкими шагами перебирая по камню, тогда вес идет через ноги, а не рывками через веревку, и трос только подстраховывает, а не тащит на себе все Больдовы кило, которых, подозреваю, в деревне никто толком не считал.

Объяснил план вслух и на всякий случай дважды, хотя Больд слушал скорее из вежливости, а стоило дать ему веревку в руки, как тут же начал дергать ее на пробу, явно проверяя на прочность, и сосна от такого обращения жалобно скрипнула.

Опускали короткими пробежками, метра по два за раз, сосна поскрипывала, кора местами задымилась от трения, но выдержала. На середине спуска Больд зацепил ногой каменный выступ и крутанулся спиной вперед, возмущенно заорал что-то про подлый камень, а затем захохотал и спокойно доехал до самого низа.

Стоило Больду отвязаться и махнуть снизу рукой, мол, цел, Вельт отправил меня следом и спускаться пришлось почти бегом, так как ему явно надоело ждать. Впрочем, спуск получился скорее веселым, чем страшным. Оно же как всегда, мандраж наступает только в момент, когда надо сделать первый шаг. А когда уже повис на веревках, понял, что они выдерживают, разум начинает расслабляться и страх высоты уходит.

Собственно, последним пошел сам Вельт. Он отмотал веревку, сбросил ее вниз, а пока мы с Больдом сворачивали ее и укладывали в корзину, охотник уже стоял рядом, скрестив руки на груди. Удобно, конечно, и возможно я так же умею, но проверять пока не хочется.

Пока спускались, солнце заметно опустилось к горизонту, и свет между стволами сменил обычный дневной оттенок на тускло-рыжий. Лес внизу оказался гуще, идти пришлось медленнее, а вскоре начало откровенно темнеть.

— Вот здесь, — Вельт остановился у небольшой впадины, притулившейся как раз рядом со следующим обрывом, и махнул рукой в сторону углубления. — Заночуем тут, место хорошее.

— Чем? — огляделся я, не найдя взглядом ничего особенно приметного.

— Обрыв прикроет с одной стороны, значит подкрадываться особо неоткуда, разве что сверху, — пояснил охотник. — Пока разбивайте лагерь, а я пробегусь, гляну, насколько тут вообще безопасно.

Вельт растворился в зарослях раньше, чем я успел задать следующий вопрос, а Больд уже стоял посреди впадины и с хозяйским видом оглядывал будущий лагерь.

— Палатку я поставлю, — заявил он и потянулся к скатке.

— Не трогай, — остановил я его. — Лучше дров принеси, только не руби ничего, мне тут вспышки Основы на весь лес ни к чему. А лучше просто найди что-нибудь сухое и поваленное, так всем безопаснее будет.

— Не рубить... — протянул Больд и посмотрел на свои руки. Но спорить не стал, насупился и затопал в темнеющий лес, а земля под ногами мелко подрагивала с каждым его шагом.

Оставшись один, огляделся внимательнее и оценил выбор Вельта. Стена обрыва за спиной тянется метров на шесть вверх и поросла кустарником, а значит прикрывает тыл и отражает тепло обратно, свет тоже дальше камня не уходит. В открытом поле костер виден издалека, а здесь, во впадине у камня, свечение упирается в скалу и гаснет. Дым ведет себя не хуже: тянется по стене вверх и расходится в кустарнике тонким рваным слоем, а не столбом в небо. Место не идеальное, но для одной ночевки лучшего искать глупо.

Костровую яму выкопал в паре шагов от камня, неглубокую, ладони в полторы, по краям обложил собранными тут же обломками камня. Чуть дальше от стены расчистил площадку под лежанки и дважды передвинул ее, прежде чем нашел положение, при котором дым не будет тянуть на головы ни при каком ветре.

Дождя вроде бы не предвидится, небо чистое и звезды уже пробиваются сквозь сумерки, но лопату я тащил через весь лес не для красоты. Обкопал лагерь неглубокой канавкой в один штык, со стороны склона вывел отвод, чтобы вода стекала мимо, а не под бок. Работа нехитрая, минут на пятнадцать, зато просыпаться в луже не придется. Привычка из прошлой жизни, между прочим: на любой стройке первым делом отводишь воду, а уже потом думаешь обо всем остальном.

Нарубил лапника с ближайших елей и навалил на обе лежанки. Больду одного слоя мало, подстилка под ним продавится до самой земли, но тут уж ничего не поделаешь, разве что всю опушку обстричь.

Из зарослей тем временем донесся протяжный треск, такой, будто кто-то ломает хребет средних размеров дракону. Треск повторился, потом еще раз, а потом из-за деревьев показался Больд с охапкой расщепленных поленьев, каждое толщиной в хорошую ногу. Ладони у него были в смоле и крошеве коры, а физиономия так и светилась: наконец-то разрешили хоть что-нибудь сломать.

— Нашел поваленную, — сообщил он, сгружая дрова у костровой ямы. — Сухая, только сверху трухлявая, а внутри нормальная. Надавил, она и раскололась.

Надо полагать, дерево само виновато…

— Маловато? — покосился он на кучу с плохо скрываемой надеждой, что отправят за добавкой.

— На ночь хватит, — осадил я его, пока он не приволок из леса целую рощу. — Лучше лапника нарви для своей лежанки, тебе слой потолще нужен.

Больд оценил лежанку взглядом, крякнул и поплелся к елям, по дороге сорвав ветку и задумчиво ободрав с нее хвою. Судя по его виду, прикидки оказались неутешительными.

Собственно, на этом его полномочия закончились. Палатку ставить не дали, костер развести тоже не доверили, и теперь Больд сидел на своей лапниковой горе, смирившись с участью, и подкидывал ветки в разгорающийся огонь. По лицу было видно всё без слов, человек хотел помогать по-настоящему, а ему доверили функцию дровяного сарая, и это несправедливость вселенского масштаба.

Вельт вернулся, когда костер уже устоялся и над впадиной потянуло обласко хвойного дыма. Появился бесшумно, я заметил его только когда он уже стряхивал хвою с плеча в двух шагах от меня.

— Всё спокойно, — бросил он и присел к огню. — Две мелких стайки севернее, на водопое, нам не по дороге. Пара хищников по деревьям вокруг, но мелочь, не полезут. Если дым будет, близко не сунутся.

— Растяжки ставил? — на всякий случай уточнил, ведь ловушки в таком месте в любом случае лишними не будут, мало ли какая миграция ночью начнется.

— Три штуки, на подходах, — он махнул рукой куда-то за мою спину. — Тонкие, под коленом натянул, споткнется любой зверь, а мне хватит звука, чтобы проснуться.

Я повернулся посмотреть, но в сумерках ничего не разглядел, собственно, в этом весь и смысл.

— Навес к стене двигай, вон туда, — Вельт указал на участок у скалы, где каменный выступ нависал козырьком. — Ветер сверху пойдет, а камень прикроет. Одной скатки хватит, лишь бы сверху не капало, а снизу подстилка уже есть.

Скатку растянули вдвоем, привязали к двум жердям, воткнутым в щели между камнями, и получился невысокий кособокий навес, зато от росы спасет. Больд под него не влезал в принципе и даже пробовать не стал, устроился рядом на своей подстилке, и, судя по всему, ничуть этим не расстроился.

Вельт тем временем скинул со спины двух подвешенных за лапы птиц, каждая размером с хорошую утку. Когда успел подстрелить, я даже не заметил, видимо еще во время разведки.

Подсел помочь ощипать, но охотник сразу показал как надо. Оказывается, не всех птиц стоит ощипывать, у некоторых проще шкуру содрать и Вельт справился с этим в одно быстрое и точное движение. Так что через совсем скоро обе тушки уже сидели на прутьях над углями, и по лагерю поплыл запах жареного мяса, от которого живот тут же забурчал что-то нелестное.

— А ты почему так хочешь в деревне остаться-то? — Вельт откусил от подрумянившейся ножки и поморщился. Без соли не то, конечно, но деваться некуда, поставок из города давно нет.

— Ну так ты тоже тут сидишь, и ничего, — я тоже отгрыз кусок и повернулся к Больду, хотя лучше бы не поворачивался. Тот снял с прута вторую птицу целиком, подержал на ладони секунду, видимо дожидаясь пока перестанет обжигать, и забросил ее в рот. Косточки захрустели, и через мгновение от птицы остались только воспоминания.

— Эх, маловато... — тяжело вздохнул Больд и полез в свою сумку за вяленым мясом. Достал пару пластинок, принялся жевать с недовольным выражением и уставился в огонь. На его комплекцию такой ужин примерно одна ложка каши.

— Я-то как раз успел попутешествовать, — Вельт усмехнулся и откинулся на локоть. — В столице бывал, когда помоложе был. Ладно Больд, ему и в деревне хорошо, а весь мир радоваться должен, что ему гулять лень. Но ты-то мог бы выбраться, посмотреть, как оно за частоколом. Совсем не интересно? Мир огромен, и ты даже не представляешь насколько.

— Почему же, интересно, — я и не собирался врать. — Но здешние земли тоже разнообразны, я тут еще не успел всё изучить, какой мне смысл лезть дальше? Вот устрою жизнь, организую место, куда можно вернуться, а дальше уже можно будет и за частокол выбираться.

И это правда, я прекрасно понимаю, что сижу в одной точке, но ограничения эти намеренные. Здешнее устройство общества вряд ли позволит мне гулять где вздумается. Тут, у леса, основная опасность от зверья, и зверье хотя бы предсказуемое.

А вот дальше, где народу погуще, главными тварями будут сами люди, и чтобы они не стали проблемой, надо сперва обрасти хоть какими-то силами. Охрану нанять, например, или самому стать собственным охранником — принципиальной разницы нет. Да и транспорт нужен, пешком весь мир не осмотришь, а старость подкрадется раньше, чем увижу достаточно интересного. Утрирую, конечно, но свободного времени у меня и правда не так много.

— А что там хоть, в столице этой? — раз уж разговор зашел, грех не воспользоваться. Все мои познания о мире строились на пьяных байках путешественников и торговцев, которые забредали в нашу глушь, а тут сидит живой источник, и источник этот куда надежнее прочих. Раньше, с прежним Реем, вряд ли кто стал бы вот так откровенно разговаривать. А теперь Вельту стрелы нужны, и рассказывать будет как миленький, никуда не денется.

— Да я бы не назвал что-то особенным, — Вельт подкинул ветку в костер. — Представь наш город, только крупнее раз в десять. Хотя ты и в городе-то не был… — здаумался он, — В общем, стены там высокие, каменные, разделен на районы. Богатые есть, бедные есть, всё как и везде, ничего такого.

— Ну, у нас в деревне такого разделения нет, — подметил я.

— Просто у нас все бедные, — хохотнул охотник и тут же посерьезнел. — Нет, на самом деле, нам бы молиться на нашего лорда и старосту. Далеко не все лорды знают, что такое честь, уж поверь мне.

— Ну да, выглядят адекватными, — согласился я. — Оттого и пашу бесплатно.

— Хах! У любого другого лорда ты бы об оплате и заикаться не стал. Приказ — строить купель для лорда, и всё, не отвертишься. — развел он руками, — Мало того, еще и должен останешься. Опять же, не везде так плохо, но такие места в нашем королевстве попадаются. А про соседние говорить точно не возьмусь...

Огонь потрескивал, ночь сгустилась окончательно, и за пределами светового круга лес сомкнулся в сплошную черноту. Больд доел вяленое мясо и теперь сидел, обхватив колени руками. Над головой проступили незнакомые созвездия, а от обрыва тянуло прохладой.

Горячая еда и тишина ночного леса сделали свое дело, Вельт разговорился куда охотнее, чем за весь день пути, и к концу вечера в голове наконец-то сложилась хоть какая-то связная карта. Нет, кое-что похожее я уже слышал от случайных людей в деревне, но там половина оказывалась выдумкой, а здесь информация хотя бы стыковалась между собой.

Если вкратце, мы находимся в глубокой заднице относительно всех известных частей мира. На севере бескрайний лес, и оттуда не возвращаются. Основы там столько, что обычному человеку делать нечего, звери сильнее и злее, а что дальше за лесом, не знает никто.

— Многие ходили, — Вельт подбросил ветку, и искры столбиком поднялись в темноту. — Кто за славой, кто за добычей. Возвращались единицы, и не все в здравом рассудке.

Отец Рея, кстати, тоже не вернулся из похода на север, и гадай теперь, куда его занесло. Может, нашел что-то настолько ценное, что обратная дорога показалась пустяком, а может, всё куда проще и печальнее. В любом случае, с севером ясно только то, что ничего не ясно.

Наше королевство не единственное у этого леса, есть еще одно восточнее, около месяца пешего хода. Лес там редеет, появляется больше воды, а дальше выход к морю. Королевство в основном морское, живет флотом и рыбой, хотя, по словам Вельта, воды у них не менее опасные, чем наш лес.

— Там свои твари, — пояснил он. — Рыбаки у них считай воины, в море без оружия не выходят.

— Уютненько, — буркнул Больд, который до этого молча слушал. — Мне б такую рыбалку, может хоть рыба бы от меня не убегала.

Южнее того морского королевства тянутся бескрайние степи с кочевыми племенами, которых все называют «дикими». Между собой они воюют непрерывно, то объединяясь, то снова рассыпаясь на мелкие кланы. Иногда сбиваются в орду и прут на юг, потом частично возвращаются и берутся за старое. Логику их набегов не могут объяснить даже те, кто торгует со степняками не первое поколение.

Строго на юг начинаются пустыни, и там тоже без монстров не обошлось. Жара, иной уклад, всё другое, от зверья до архитектуры. Торговля идет вяло, расстояния убийственные, а караваны грабят и степняки, и местные.

— Оттуда специи возят, — вставил Вельт. — Дорогущие, за щепотку можно лошадь купить. Доберешься и вернешься с мешком перца, считай обеспечен до старости.

— А на запад? — поддержал я, пока рассказчик не уснул прежде слушателей.

— На запад и топать далеко не придется, сразу горы. Непроходимые, высоченные, снег на вершинах круглый год. Перевалы вроде есть, но тогда придется договариваться с народом, который живет внутри этих гор. А они последние века ни с кем дел иметь не желают. Сидят по своим пещерам, торговать отказываются, к себе не пускают.

— А раньше пускали?

— Говорят, когда-то давно торговали, — Вельт поскреб подбородок и задумался. — Но это из тех историй, которые старики рассказывают, а проверить уже некому. Сейчас лезть к ним себе дороже, и не обойти никак.

— М-да... — протянул я, переваривая услышанное. Мир и правда удивителен, хотя изведанная его часть поместилась в рассказ на один вечер, и это наводит на определенные размышления. Нет, может за этими пустынями и горами прячется еще целый континент, но пока даже соседнее королевство для здешних жителей считается краем земли. Есть куда расти, в общем.

— Ладно, всё, спать, — Вельт поднялся и отряхнул колени. — Я подежурю. Через четыре часа разбужу.

Возражать не стал, разговор и впрямь затянулся, а завтра нам еще с пчелами знакомиться. И заодно узнаем, справится ли моя броня, или они все-таки пролезут через осьминожку, и надо было шить нормальные штаны. Улегся на лапник, подложил руку под голову, потянулся, и мышцы тут же напомнили о каждом пройденном за день метре.

Последнее, что слышал — это Больд, который ворочался рядом и никак не мог устроиться, а еловые ветки под ним проседали и потрескивали, и звук этот странным образом убаюкивал. Ну а потом мне уже снилось, что я лезу в горы верхом на ездовом скорпионе и требую у горного народа объяснений, какого хрена они пытаются сбить цену на мой кирпич, а скорпион щелкает клешнями и, кажется, полностью на моей стороне.





Глава 6


Лес выпустил колонну на открытое поле ближе к полудню, и командующий наконец позволил себе выдохнуть. Позади остался марш по узким тропам, где строй растягивался в нитку, а каждый овраг приходилось сначала проверять. Впереди лежало перекопанное поле, за полем стояла деревня, и небо над ней висело чистое, без всяких столбов света.

Столб этот видело всё войско, белое сияние поднялось над лесом до самых облаков, правда длилось это явление совсем недолго. К вечеру прискакал гонец от помощника лорда с коротким посланием, что впереди обнаружено крупное скопление жил, и просьбой, чтобы войска выдвинулись незамедлительно.

Легко выговорить слово «незамедлительно», когда за спиной три десятка отборных гвардейцев, а не несколько сотен уставших солдат. Гнать войско ночью через лес, навстречу тому, что способно устроить такой выброс Основы, командующий не собирался. Отчетов о потерях за эту кампанию и так составлено непозволительно много, и каждый новый лист наверху читают всё внимательнее. Так что вперед ушел малый отряд пехоты, налегке и с приказом смотреть, а не воевать, основные силы поднялись с рассветом.

Доклад от передового отряда пришел еще утром. Деревня цела, стены целы, ни жил, ни зверья в округе, сведения помощника лорда не подтвердились. Командующий выслушал, отпустил гонца и двинул колонну дальше тем же шагом. Спешить он не стал с самого начала, и оправдываться за это тоже.

Войско вытягивалось из леса и строилось на ходу. Впереди лучники и пехота с мечами и копьями, за ними рыцари со слугами и запасными лошадьми, позади обоз с продовольствием, который время от времени пополняли из города. Там же, в обозе, везли раненых, кого не успели отправить в глубокий тыл. Главное, чтобы доехали живыми, мертвых наверху считают отдельно, и счет этот расти не должен.

Командующий ехал в голове колонны и смотрел на деревню. Докладам он верил, но одно дело чужие слова, другое собственные глаза. Ожидал увидеть если не пепелище, то хотя бы следы бедствия, выбитые ворота и брошенные дворы. Вместо этого за перекопанным полем стояла целая деревня с частоколом и кирпичными башнями, и башни эти сложены ровно, со знанием дела.

Недалеко от ворот торчал невысокий колодец под бетонным колпаком, возле которого несли караул двое гвардейцев в глухих шлемах, а просто воду так не охраняют. Поверх стены каталась тележка с баллистой, доехала до поворота, постояла немного и лениво покатилась обратно.

Баллисты в столице есть, и покрупнее этой, но каждую перетаскивают волами и ставят на позицию по полдня. Здесь она ездит по стене сама, причем силами двух солдат, которые по виду не особо-то и напрягаются. Командующий смотрел на это, и внутри поднималось тихое раздражение. Дома попробуй выбей из казны хоть одно бревно на укрепление, замучаешься писать бумаги. А тут дыра на краю королевства, и в этой дыре, судя по всему, нашли золотой рудник, иначе откуда всё это?

Сзади сбился шаг, и командующий, обернувшись, увидел, что строй расползается, солдаты глазеют на башни и тележки с раскрытыми ртами, и десятники глазеют вместе с ними. Он открыл рот для команды и поймал себя на том, что собственный рот уже давно раскрыт. Встряхнулся, выпрямился в седле.

— Подтянуться! Марш!

Строй выровнялся, и дальше шли как положено, а командующий вернулся к мысли, которую крутил всю дорогу, к будущему рапорту. С округой всё просто, королевские силы блестяще зачистили земли вдоль тракта, это чистая правда, за нее не стыдно. С деревней сложнее. Груда камней на краю поля? Строиться собирались, месяц-другой стаскивали. Ямы и рытвины? Ловушки на зверя, копали на всякий случай, не пригодились. Зверье разбила армия на дальних подступах, деревне повезло. Звучит складно, и проверять никто не поедет.

План на вечер тоже складывался сам собой. Армия входит в деревню, мужики помогают с размещением, местные женщины готовят горячее, повара наконец отдыхают. После лесных ночевок и даже сарай с крышей сойдет за награду. До ворот этот план дожил в целости, а у ворот начал умирать.

Староста ждал перед открытым проходом, но встречей армии занят не был. Рядом с ним переминался рыжебородый оборванец в заляпанной раствором одежде, и разговор у них шел о своем.

— Да, отопление обязательно сразу, перед заселением, — староста говорил негромко и на подходящую колонну даже не оборачивался. — Сообщу Хоргу, пусть выделит каменщика, печи делать пора. Двигайтесь по одной стене, бараки всё равно кольцом замкнутся, всё по проекту.

— Принял, староста. Я чего подошел, уточнить надо было... — почесал затылок работяга.

— Всё правильно ты подошел.

Рыжебородый скрылся в воротах, и только после этого староста повернулся к командующему. Лет шестьдесят, сухой и крепкий, спина прямее, чем у половины рыцарей в колонне. Смотрел спокойно, и снизу вверх смотреть даже не пытался, хотя перед ним стояло несколько сотен вооруженных людей.

— Рад видеть, что король не забыл про нас и прислал помощь, — он склонил голову ровно настолько, насколько положено.

— И я рад видеть, что беда прошла мимо вас. — командующий кланяться не стал, да и не положено, в целом-то.

— Кто вам такое сказал? — староста поднял бровь. — Не прошла. Мы выстояли.

— С радостью выслушаю, как всё происходило. Но сперва мне необходимо разместить армию.

Командующий шагнул в сторону, намереваясь пройти к воротам, и староста шагнул туда же и коротко мотнул головой.

— Деревня перенаселена, впустить всех не могу. — отрезал он, — Раненых примем, но только самых тяжелых, лазарет не вместит. Вам и вашей свите доступ открыт в дневное время. Под лагерь готов предоставить пустырь перед северными воротами, там хватит места для всей вашей армии.

Командующий некоторое время хлопал глазами. Ему, командующему королевской армией, деревенский староста только что расписал, где стоять и когда можно заходить. Он поднял взгляд, подбирая слова, и слова застряли в горле, ведь на перемычке над воротами стояли помощник местного лорда Кральд и его гвардеец Далмер.

Держались чуть в стороне, в разговор не вмешивались и наблюдали с вежливым интересом, но сама поза читалась без перевода, помощник лорда за старосту. Продавливать это через голову лорда — себе дороже. Командующий проглотил заготовленное и сделал в памяти зарубку.

— Рыцарям по положению не пристало ночевать в поле. — попытался он продавить, хотя это скорее по привычке, — Хотя бы для них...

— Деревня перенаселена, — повторил староста. Ни раздражения в голосе, ни вызова, просто второй раз сообщил, какая завтра погода.

Торгуется этот старик, словно всю жизнь ведал армейским снабжением, и спорить с такими без толку. К тому же зерно истины в отказе есть. За открытыми воротами виден кусок улицы, по нему катят тачки и снуют мужики с ведрами, и все при деле. Не деревня, а ярмарочный день, народу действительно очень много для такого крохотного поселения.

Новость про ночевку за стеной разошлась по рыцарской части колонны раньше, чем командующий успел ее объявить. Ропот поднялся сразу же, все-таки благородные господа не пастухи какие-то, чтобы спать в поле. В столице вот-вот начнется сезон балов, а они которую неделю не мылись по-человечески. Честь рода не позволяет ночевать под забором у деревенских. Командующий слушал это вполуха и не вмешивался, по опыту зная, что сам по себе ропот еще ничего не значит, да и все равно виноват тут не он, а деревенские.

Один из молодых рыцарей все-таки решил проверить границы на прочность и направил коня прямо в открытые ворота. Стражник у прохода даже не потянулся к оружию, только перегородил дорогу древком копья и коротко мотнул головой.

— Пешим можно. Про конных уговора не было.

Рыцарь посидел в седле, посмотрел на стражника сверху вниз, но копье не сдвинулось, а по ту сторону ворот на шум уже оборачивались работяги. Спешиваться у них на глазах оказалось ниже рыцарского достоинства, и конь развернулся обратно.

Ропот всё усиливался, недовольные рыцари никак не могли понять, почему их вообще могут не впустить в деревню и кто запретит, если они вдруг решат прорваться туда силой, но как раз в этот момент из ворот выкатился трактирщик. Никто его не звал, но он уже семенил вдоль строя, кланялся каждому всаднику по очереди и блеял комплименты с таким усердием, что даже командующего передернуло.

— Доблестные защитники королевства, гроза зверья, наконец-то вы прибыли в наши скромные края! — он чуть ли не прослезился, стараясь выразить свое признание, — Трактир всегда открыт для вас, мясо жарится, пиво холодное, для господ рыцарей лучшие места!

В званиях трактирщик путался безнадежно, молодого барона он произвел в графы, и барон приосанился в седле. Настоящего графа, наоборот, назвал бароном, и вот это уже смертельная обида, граф побагровел, а соседи по строю оживились. Рыцари тут же принялись пересчитываться между собой, кто кого выше и кто к кому как обязан обращаться, и про ночевку в поле разом забыли.

Регламент староста огласил поверх поклонов трактирщика. Поесть и посидеть в трактире можно, ночевать внутри нельзя, к закрытию ворот все на выход, без исключений. Рыцари для порядка повозмущались еще немного и потянулись в ворота следом за трактирщиком, и ропот угас сам собой.

Командующий смотрел им вслед и честно признал про себя то, чего вслух не скажет никогда. Этот блеющий тип за пять минут решил задачу, на которую у него самого уходит три военных совета и пара недель уговоров. Может, зря в армию не берут трактирщиков, хотя скорее это они сами туда не рвутся.

Староста проводить экскурсию не стал, у него дела, и вместо себя выделил старшего стражи по имени Гундар. Лет пятьдесят, крепкий, меч на поясе. Улыбаться этот человек разучился давно и о потере явно не жалеет, это стало понятно командующему сразу.

Военный с военным обычно находит общий язык быстро, но с Гундаром разговор не клеился. Отвечал он односложно и по делу, и от этой скупости раздражение только копилось.

— Баллиста, значит, по рельсам ездит? — командующий указал на тележку над воротами.

— Ездит. — коротко кивнул тот.

— И поворачивает?

— Нет.

— Так вот же, по округлой стене едет, и я не вижу, чтобы кто-то рулил, — нахмурился командующий.

— Значит поворачивает, — Гундар пожал плечами. — Мастер делал, для меня главное, что работает.

За стеной показали полосу вдоль частокола, расчищенную от кустов и коряг на добрую сотню шагов. Ямы на поле оказались присыпаны, но свежая земля выдавала их ровными рядами.

— Ловушки? — командующий сразу это понял, но решил уточнить. — На зверя копали?

— Копали до штурма. После штурма закапывали, — Гундар говорил ровно, без гордости и без нажима. — Звери в них хорошо сидели, доставать замучились.

Слово «штурм» командующий покатал в голове, и складная версия для рапорта, где зверей разбили на дальних подступах, начала рассыпаться. Спрашивать подробности расхотелось, и какое-то время он шел молча.

Деревня тем временем жила своим ходом и на гостей внимания почти не обращала. Мужик с груженой тачкой ехал по дорожке не сбавляя хода, и молодой рыцарь из свиты сам отступил с дороги. Командующий сделал вид, что не заметил, а рыцарь сделал вид, что так и было задумано. Другой работяга оторвался от лопаты и дернулся отвесить поклон, но Гундар едва заметно мотнул головой, и мужик вернулся к работе. Солдаты из сопровождения украдкой щупали рельсы на стене, десятник шипел на них и оттаскивал, а потом, оглянувшись, пощупал сам.

К колодцу под бетонным колпаком не подвели, гвардейцы возле него стояли так, что желание подходить пропадало само. К огороженным погребам тоже, а у пруда за домами маячила охрана. На вопросы Гундар отвечал одинаково, туда нельзя, и всё тут. Командующий не настаивал, чужое хозяйство, чужие секреты, но глаза у него работали без разрешения, и увиденного хватало.

Вывод из осмотра выходил простой и для рапорта негодный: поход не был нужен, деревня справилась сама, без армии и без него лично. И возможно местный лорд смог бы сам зачистить дорогу от города и окрестные земли, просто это могло занять чуть больше времени. Командующий поморщился и отложил эту мысль туда же, куда откладывал всё, что не годится для бумаги.

— Кто всё это строил? — задал он под конец вопрос, который держал с самого поля.

— Мастер. — Гундар все так же оставался крайне красноречив.

— И где он?

— В лесу.

— В лесу? — командующий даже остановился. — Что мастер делает в лесу, когда к деревне подходит армия?

— За воском ушел, насколько мне известно. — пожал плечами начальник стражи.

— За каким еще воском... Когда вернется?

— Как воск найдет.

Командующий всмотрелся в лицо старшего стражи, выискивая издевку, но Гундар стоял невозмутимый, и по этому лицу было ясно, что больше из него не вытянуть ни слова. Второй раз командующий задал вопрос медленнее и получил тот же ответ слово в слово, в лесу, за воском, вернется как найдет.

А ведь такой мастер в колонне на обратном пути украсил бы рапорт лучше любой баллисты. Привезти такого в столицу, показать наверху, и поход окупится независимо от числа зачищенных жил. За такое не спрашивают о потерях, за такое благодарят.

Но мастер в лесу, но ведь он вернется, и тогда можно буде использовать свои полномочия по полной. Эту мысль он отложил недалеко, надо еще продумать какие именно полномочия стоит использовать в данной ситуации и понять, стоит ли оно того.

Ночь легла на лагерь вместе с холодом, и над пустырем потянуло дымом костров. Командующий сидел за полевым столом у своей палатки, перед ним лежали чистый лист и перо, а из-за частокола доносился рыцарский гогот. Трактирщик, судя по звукам, свое дело знал, и к закрытию ворот этот гогот выкатится наружу сам, без напоминаний.

Чуть раньше от старосты вернулся старший по снабжению со списком цен на провизию. Список он положил на стол молча, потом сел у ближайшего костра и долго смотрел в огонь. Командующий развернул бумагу, глянул на цены и понял его без слов.

Оставалась главная задача похода, и решалась она не мечом, а пером. Написать правду так, чтобы она выглядела победой. Понятно, что поход еще не закончен и придется тут задержаться на какое-то время, зачистить окрестности, обеспечить безопасность, но по поводу этой части операции отчеты уже составлены, осталось только отправить вовремя. Но вот деревня, конечно, подкинула задачку… И еще подкинет, судя по тому как тепло встречают местные.

«При поддержке королевских сил местное ополчение отразило...» Перо остановилось на середине строки. Прочитают и спросят, зачем гоняли армию туда, где справилось ополчение. Командующий зачеркнул написанное жирной чертой.

Подумал, обмакнул перо и вывел заново: «Своевременное выдвижение королевской армии лишило противника возможности закрепиться в освобожденных землях...»

Перечитал, шевеля губами, и остался доволен. Вот это уже теплее.

***

Разбудил меня Вельт еще в серых сумерках, без церемоний потряс за плечо и сунул в руки полоску вяленого мяса, видимо, вместо приветствия. Ночь прошла тихо, отдежурили по очереди, и единственным происшествием стал храп Больда, от которого, подозреваю, вздрагивал весь окрестный подлесок.

Лагерь свернули быстро, я скатал навес и прикопал костровую яму вместе с канавкой, Больд утоптал угли и загрузил корзину, а Вельт напоследок обошел впадину и снял растяжки. Шагов через двести он свернул к ручью, о котором вчера даже не обмолвился, и мы наскоро умылись. Вода ледяная, зато остатки сна сняло начисто, никакой Основы не надо.

Дальше двинулись прежним порядком, Вельт впереди, следом я, а Больд замыкающим, и лес опять взялся показывать диковинки. Возле одной из полян я чуть не наступил на мухоловку, до боли похожую на земную, разве что покрупнее и с характером.

Местная версия, как выяснилось, умеет выкапываться из грунта и перебегать на корешках туда, где ловится лучше. Целая стайка таких обосновалась у горки навоза и караулила мух, зубастые головки мерно покачивались на стеблях, и промысел, судя по сытому виду, шел неплохо. Двое, правда, развернулись в мою сторону и следили, пока я не отошел подальше, отчего стало слегка не по себе. Умом понимаю, что взрослый человек им не добыча, но вот и ходи теперь по кустикам, когда у кустиков есть зубы и собственное мнение.

Обрывы и прочие препятствия я к этому времени считать перестал. Тропа петляла между валунами, пару раз пересекала ручейки, но шли мы бодро, и еще до полудня Вельт вдруг поднял руку и пригнулся.

— Близко, — он перешел на полушепот и указал куда-то наверх, где возвышался очередной обрыв. — Вон, смотри туда. Видишь, у прохода пчелки копошатся?

И действительно, в почти отвесной каменной стене темнела глубокая высокая трещина, закрытая чем-то коричневым, а под ней виднелась небольшая площадка с проходом внутрь, возле которого и возились обещанные «пчелки».

Да уж, пчелками такое назвать трудно, и теперь я окончательно поверил Эдвину с его «особенными», хотя всю дорогу надеялся, что старик попросту шутит. Заодно выяснилось, что Кейн со своей Муркой этим красавцам безбожно польстил, не с кошку они размером, а со среднюю собаку. Три штуки стояли на площадке и смотрели вниз большими фасеточными глазами, крылья сложены, окрас яркий, и ничего хорошего весь этот вид гостям не обещает.

Но надо отдать местной природе должное, не все пчелы тут такие. Я ведь полдороги ломал голову, где они возьмут цветы подходящего размера, чтобы собирать пыльцу, а разгадка вышла проще некуда. Помимо здоровенных монстров в округе хватает вполне обычных пчел, и одна такая подлетела, уселась мне на плечо, деловито обнюхала, поняла, что я не цветочек, спокойно расправила крылышки и отправилась восвояси.

— Мелкие не кусаются, — Вельт заметил мое замешательство, и я выдохнул. А то уже успел подумать, что осьминожья броня окажется бесполезной, на такую мелочь она не рассчитана.

— Большие тоже не кусаются, — хохотнул Больд. — Они жалят. Хотя ладно, и кусаются тоже…

— Благо хоть ужалить смогут только по разу, — отмахнулся я.

Пчелы этим от ос и отличаются, жало у них с зазубринами и остается в жертве вместе с частью потрохов, а сама труженица улетает доживать свои последние минуты. Ну или не минуты, в пчелиной физиологии я не силен, нахватался обрывков из научно-популярных программ, не более того.

— Эмм... А с чего ты так решил? — Больд с Вельтом удивленно уставились на меня, и охотник покачал головой. — Могут хоть сто раз кольнуть, пока силы не закончатся.

— Ага, проверено, — со знанием дела добавил Больд и похлопал себя по плечу.

— Вы хотели сказать «пока яд не закончится»? — удивился я. — Кейн вон уверял, что жало у них ядовитое.

— Там не только яд, как раз он меньшая из бед, просто немного немеет кожа от него. Опасный яд — это у барсука, а пчелы тут каким боком? — Вельт всплеснул руками. — Ну Рей, ты будто вчера родился. Жало у них особенное, вот в чем главная опасность. Ну и жвала мощные, как Основу в жертве заблокируют, так сразу рвать и начинают. В общем, давай, надевай костюмчик свой, а я пока тропу тебе поудобнее присмотрю. Но с тобой не пойду, отсюда как-нибудь постреляю.

— Тоже подстрахую, если что, — отозвался Больд. — Ну что, командуй, а то я пока не понимаю, как туда лезть, раньше мед не добывал. Ну, точнее добывал, но там пчелы не Особые были, с этими совсем другой разговор.

Кейна я тем временем мысленно вычеркнул из списка консультантов по насекомым. Главный деревенский специалист по пчелам, как же. Мог бы чуть больше рассказать хотя бы, чтоб я смог лучше подготовиться.

Дальше начались сборы, Вельт ушел присматривать подъем, а я развел костерок, и пока тот прогорал, перетряхнул заготовленную еще в дороге смесь шиполиста с вонючкой. Сначала по горсти углей на дно каждого ведра, сверху листья с утрамбовкой, и смесь занялась не огнем, а ровным тлением, как и задумывалось. Наружу повалил густой белый дым, до того едкий, что глаза заслезились даже против ветра, а это по нашим меркам знак качества.

С погодой, к слову, повезло, тепло и солнечно, а в улей лезут как раз в такую пору. Днем большая часть пчел в разлете, трудится по цветам, и дома остается не так много народу. Правило рабочее, вот только у нас оно вряд ли сработает, пчелы-то неправильные.

Роли у них поделены, мелкие собирают пыльцу, а крупные никуда не летают и стерегут дом. И кто знает, насколько далеко это разделение зашло. Может, в глубине расщелины меня поджидают пчелы-рыцари и пчелы-маги, а в самом дальнем зале восседает на восковом троне пчела-король, и мне еще предстоит просить у него аудиенции. Мда, какие только мысли не лезут в голову, когда залезаешь в душный кожаный мешок, покрытый бараньей чешуей.

Облачение, кстати, много времени не заняло. Вельт накинул на меня балахон и расправил ленты, шлем я нахлобучил сам и накрепко затянул петли под подбородком и за ушами. Внутри сразу стало жарко, обзор через струны так себе, зато снаружи, если верить Ректу, я выгляжу как хтонь, и на пчел это, глядишь, тоже подействует.

Коромысло вырезал тут же, из подходящей палки, подвесил ведра по концам и закрепил всю конструкцию за спиной, чтобы дым тянулся следом, а руки оставались свободными. Третье ведро, под соты, пристроил туда же, в руку взял лопату, и на этом экипировка закончилась.

Напоследок обсудили план действий, если это можно так назвать. Вельт уже вернулся с разведки и показал, с какого камня на какой перепрыгивать, чтобы выбраться на площадку, а Больд занял место под обрывом и пообещал ловить всё, что оттуда посыплется, включая меня. Собственно, на этом совещание закрыли, и я полез.

Двигаться в костюме оказалось еще неудобнее, чем по двору. Ноги то и дело норовили соскользнуть, зацепиться руками не выходило, рукава-мешки для такого не приспособлены, так что балансировать приходилось лопатой и коромыслом, а ведра при каждом рывке щедро окуривали то меня, то окрестности.

И пусть лезть тяжело, голову всё равно заняли мысли, в основном про дым за спиной. Дымарь ведь штука на вид простая, а работает хитро. Пчела чует гарь и делает единственный разумный вывод: где-то горит лес. А раз горит лес, дом вот-вот придется бросать, и спасать в первую очередь надо самое ценное, то есть мед.

Вся семья отрывается от дел и принимается набивать брюшки запасами, а сытая пчела вялая и добродушная, ей и летается тяжело, и сгибаться для укола лень, ей бы забиться поглубже да переждать. Заодно дым перебивает сигналы тревоги, у земных пчел это запахи, а чем переговариваются местные — вопрос открытый, но будем надеяться, что вонючка глушит у них всё разом. В теории выходит складно, ну а проверять теорию, как обычно, выпало мне, благо передвижная лаборатория с собой, целых два ведра.

И вот он, вход в улей, хотя снизу всё это смотрелось куда безобиднее. Расщелина на деле не трещина вовсе, а целая пещера, и насколько глубокая, отсюда не разглядеть, метров десять свет еще выхватывает, а дальше сплошной темный провал. Шутка про короля пчел резко перестала казаться смешной, да и пчелы-солдаты вблизи в собачью категорию уже помещаются с трудом. Топчутся у входа, потряхивают крыльями и с почти человеческим недоумением разглядывают кожаного чешуйчатого дурака, который все-таки осмелился сюда подняться.

— Ж-ж-ж? — вопросительно прожужжала одна, а вторая звонко щелкнула жвалами.

— Ну, допустим, бе-е, — попытался как-то убедить их, что я не медведь. На всякий случай чешуйки продемонстрировал, вдруг признают барана все-таки?

Вот только моя гениальная уловка сработала слабовато. И вообще, кто вдруг решил назвать этих монстров пчелами? Действительно ведь, ничего общего!

Додумать мне не дали, первая сорвалась с места и со всего разгона ударила в грудь, и сразу стало понятно, что ужалить тут задача вторая. Первым делом гостя положено снести с площадки, и оборона, надо признать, у них поставлена с умом, зачем возиться с чужаком, если за спиной у него обрыв. Жало скользнуло по чешуйкам, а вот толчок вышел такой силы, что я едва устоял, благо успел подготовиться и принял удар всем весом.

Следом прилетел второй тычок, и снова острие проскрипело по чешуе, а третий пришелся по ногам, но там пчела увязла в лентах и до тела не добралась. Броня пока держит, да только никто не обещал, что она выдержит и следующий заход. Потому когда твари поднялись в воздух и пошли на второй круг, я уже не стоял столбом и первую встретил ударом лопаты.

Что интересно, в дыму их заметно ведет. Стоит пчеле влететь в белесое облако, как она пьянеет и слабеет на глазах, а после изо всех сил старается выскочить обратно на чистый воздух. Я не пьянею и не слабею, хотя глаза слезятся исправно, но даже с таким преимуществом нормально попасть лопатой не вышло. Удар прошел вскользь, зато зацепил крылья, и туша, кувыркаясь, ушла вниз с обрыва, пусть с ней внизу разбираются без меня. Оставшиеся две зависли за границей дымного облака и оттуда внимательно за мной наблюдали.

Ага, стоять на открытом воздухе я точно не собираюсь, тут у них и разгон, и обрыв за моей спиной. Раз уж дым работает, будем наглеть. Так что без лишних раздумий развернулся и со всех ног бросился прямо в улей.

Удары чувствовал и спиной, и головой, но броня держала исправно, так что внимания на них почти не обращал, разве что пока преодолел два метра до прохода, меня успели ткнуть жалом раз двадцать, наверное. Обернуться бы да посмотреть, кто там такой настойчивый, только в этом костюме подобный фокус не провернешь, вертеться придется всем корпусом, а мне не настолько интересно.

Из улья навстречу вырвался еще десяток монстров, двоих я сбил и отправил лопатой вниз, Больд обещал ловить всё, что посыплется с обрыва, вот пусть и принимает пополнение. Остальные перекрыть дорогу не успели, да и перекрывать там особо нечего. Расщелина огромная, но большую ее часть пчелы наглухо заделали воском или прополисом и оставили открытым только проход у самого низа. Народ тут упитанный, так что лаз вышел просторным, и я пролез внутрь, потратив на доработку краев всего минуту.

Забежал поглубже и снова замер, не обращая внимания на град ударов в спину. Да это правда неправильные пчелы, честное слово... Первым в глаза бросился фон Основы, тут ею пропитано всё. Снаружи улей ничем себя не выдает, никакого фона не чувствуется, пустая расщелина и только, зато внутри всё искрится, и видно это невооруженным глазом. Мед в сотах излучает мягкий свет, по самим наплывам пробегают разряды. Концентрация Основы при этом не ниже, чем в нашем колодце силы, если не выше. Вот она, идеальная изоляция, наружу не уходит ни капли, пчелки несут всё в дом.

Несмотря на дым, работа здесь кипит полным ходом. Куда ни глянь, всюду соты, от совсем маленьких до здоровенных, наплывы тянутся до самого потолка, и по ним ползают миллионы мелких пчелок. Среди этой суеты взгляд выхватил группу пчел среднего размера, к моему удивлению вовсе без крыльев, скорее уж похожих на шмелей. Лапы у них мощные, длинные, и заняты эти создания лепкой сот, то есть передо мной самые настоящие строители.

— Приветствую, коллеги! — не выдержал я и помахал им лопатой, но те взаимностью почему-то не ответили. — Ладно, ладно, понял, не отвлекаю от работы, — извинился на всякий случай, а то выйдет сейчас какой-нибудь пчелохорг и начнет орать, что я мешаю его бригаде.

Солдаты тем временем никуда не делись, долбили то в спину, то в плечи, жала скрипели по чешуе, а я дымил на всю округу и не спеша осматривался. Рубить сразу нельзя, сперва надо понять, что здесь можно вырубить без большого вреда, прихожу я сюда явно не в последний раз, и уничтожать улей в мои планы не входит.

Ответ на этот вопрос нашелся довольно быстро, стоило согнать с лица пчелу-защитника поменьше, и между клубами дыма обнаружилась здоровенная сота, которая лежала прямо на полу и растекалась лужей меда. Вокруг деловито сновали рабочие, перетаскивали повыше всё, что еще можно спасти, но размеры не те, да и спасать там особо нечего. Ячейки крупные, такие явно предназначены для выведения солдат, ну или для их прокорма, точно не скажу. Вот, собственно, и место добычи, удобнее не придумаешь.

Дыма к этому времени набралось достаточно, и тычки ослабели, хотя совсем без приключений не обошлось. Один солдат полез снизу и протиснулся под ленты у самой земли, лапки царапнули ногу через штанину, и отмахиваться пришлось уже всерьез. Второй следом повис на балахоне всем весом и едва не опрокинул меня на ближайший наплыв, благо лопата в очередной раз пригодилась.

До разрушенных сот в итоге добрался без потерь, присел, на всякий случай поправил руками полы своей мантии пасечника, и с этой минуты я стационарная машина для добычи воска, ну и меда заодно.

Дымари продолжали работать, а листва тлеет и на голом камне ничуть не хуже, так что высыпал ее из ведер на пол и освободил тару, дальше уже грузил лопатой по ведрам, не разбирая, что копаю, главное закончить поскорее, пока дым не выветрился. Тут же собралась целая делегация недовольных, работяги цеплялись за ведра и пытались вытащить обратно уже нагруженное, приходилось вежливо их отгонять. Мелкие пчелы тоже негодовали, забивались под защитную одежду и щекотали, но жалить им действительно нечем.

Пока копал, в голову начали закрадываться сомнения. Ударов сверху приходит всё меньше, зато мелочь лезет и лезет, и конца этому не видно. Ну и пусть лезут, что они мне сделают? Душновато, правда, становится, под одеждой жужжит со всех сторон, да и на чешуйки снаружи налипло немало.

А потом взгляд зацепился за разрушенные соты, точнее за вопрос, который я до сих пор себе не задал. Почему они вообще упали? Крепились где-то наверху, и крепление, если присмотреться, было вполне надежным, отвалились они вместе с куском камня.

Поднял голову, и третья ступень сразу подсветила несоответствия. Если отвлечься от концентрации Основы, такой, будто залез не в улей, а в задницу голема, нарушения конструкции видны с ходу. Своды все в трещинах, и прямо сейчас тысячи работяг залепляют их воском, целый кусок стены уже отпал, а другой козырьком нависает над самым сердцем улья, тоже весь растрескался и того и гляди рухнет вниз и размажет труды этих бедолаг.

Казалось бы, мне от такого исхода сплошная выгода, рухнет козырек, и остатки роя уйдут искать новый дом, а я спокойно доберу отсюда десятки тонн воска, никто даже мешать не будет. Запаса хватит надолго, а потом просто найду других пчел. Вот только внутри что-то ёкнуло, коллеги вон работают, стараются, а весь их труд может пойти насмарку.

В общем, совесть свое слово вставила, так что ведра я догружать не стал и пошел к ближайшей трещине, рассмотреть конструкцию повнимательнее. Хотя и так ясно, что разрушения здесь от времени, структура камня такая, что он сам по себе расслаивается, а недавно мимо прошелся гранитный голем, устроил локальные землетрясения и ускорил дело.

Да когда вы уже отстанете? Пчелок под одеждой набилось столько, что двигаться стало трудно, да и в шлем позалезали, пришлось выгонять их рукой и заодно встряхивать головой, сбивая капли пота со лба. Душно тут не хуже, чем в парилке, баранам бы понравилось.

Смахнул тонкий слой воска и приложил ладонь к камню, а следом выпустил немного Основы, чтобы понять, есть ли тут вообще узлы. О, вон один как раз, жирненький. Ну что, надо природе помогать, деваться некуда, руну восстановления нанести не жалко, пусть будет платой за воск.

Примерился и пустил в камень первый разрушающий импульс. Линии тут не рисуются, их приходится выедать, продавливая канавку за канавкой, и против сырого бетона такая работа выходит вдвое дольше и заметно дороже. Камень к тому же слоистый, импульс так и норовит соскользнуть вдоль трещины, поэтому вел я его на самых малых, буквально по волоску.

Строители мою затею не оценили. Стоило расчистить площадку, как двое уже тащили к ней свежий воск и замазывали прорехи у меня под пальцами. Отодвигаешь такого в сторону, а он перебирает лапами, огибает руку и продолжает с того же места. Но куда там, просьбы этот народ не слушал и работал дальше, точно коллеги, наряд выписан и обсуждению не подлежит.

Мелочь осмелела окончательно, жужжали эти крохи всё усерднее, лезли под ленты и ползали по струнам шлема, я ругался вполголоса, отмахивался и никакого толку не добивался. Зато тычки в спину почти сошли на нет, дым набился под своды плотно, завеса стоит сплошная, и солдатам в ней, судя по всему, уже не до меня.

Между делом прикидывал общую схему, одним восстановителем такой объем камня не вытянуть, тут нужна связка. Выше по стене я приметил еще узел, туда просится накопитель, над ним, у самого козырька, две точки под восстановители, там трещины самые злые. Ну а венчать всё хозяйство должен поглотитель, иначе схема выдохнется за пару часов.

Всё это время вокруг гудел каждый сантиметр улья, и к этому фону я притерпелся настолько, что перестал его замечать. Вот только примерно на середине канавки, которую я так старательно продавливал несколько долгих минут, звуки действительно взяли и разом заглохли.

И одно дело, когда тебя без толку лупят в спину, и совсем другое вот такое гнетущее затишье. Пришлось разворачиваться всем корпусом, уже почти задыхаясь от жары, и, несмотря на нее, внутри всё похолодело. Нет, аудиенции у короля просить не пришлось, королева сама пожаловала.

Из глубины расщелины неспешно шло существо ростом метра в два. Держалось оно на четырех задних лапах, переднюю пару сложило у груди, и при каждом шаге когти скрежетали по камню так, что звук отдавался у меня в зубах.

Панцирь темно-янтарный, в широких светлых кольцах, позади волочилось тяжелое брюшко, оно одно потянет больше, чем я вместе с ведрами и лопатой. Массивные крылья сложены за спиной, но летать этой туше и не придется, догонит и пешком. Жвала нетерпеливо щелкали, каждая с добрый серп, а длинные усы шевелились и ощупывали дым.

Король это или королева, по внешности определять не возьмусь, все равно не разбираюсь, да и подходить ради уточнения желания нет. Пусть будет королева, с дамой договориться проще.

Оглянулся на выход и прикинул расклад. До лаза шагов пятнадцать, в костюме это вечность, так что шансы на побег я оценил плюс-минус как нулевые. Но что примечательно, фасеточные глаза смотрят скорее изучающе, в бездумную атаку местный правитель не бросается, а это наталкивает на определенные мысли. Съесть меня успеют в любой момент, значит, торопиться некуда ни ей, ни мне.

Так что развернулся обратно к стене и провел пальцем еще пару линий. Работяги за секунду, пока я отвлекался, успели натаскать на руну свежего воска, пришлось снять его ладонью и дожечь последний завиток, стараясь больше не оборачиваться. Скрежет когтей за спиной звучал всё ближе, но броня у меня прочная, один удар, глядишь, выдержит, а дальше вылечу на улицу, и там Вельт с Больдом что-нибудь придумают. План так себе, но лучшего все равно нет.

Руна вышла чистой и глубокой, хоть сейчас в учебник, и при этом стояла темной. Вокруг Основа искрится в каждой соте, по наплывам проскакивают разряды, а в руну не идет ни капли. Оно и понятно, здесь ничего не улетучивается, каждая кроха учтена и заперта по ячейкам, свободных потоков попросту нет, а свежая руна кормится именно ими. Идеальная изоляция, будь она неладна, работает в обе стороны, так что запускать руну придется вручную.

Положил ладонь на узор и напитал руну, не жалея запаса, сразу отдал три единички и даже почти не расстроился. Восстановитель вспыхнул и засиял ярче всего, что светилось в улье, сквозь камень от него потянулись потоки Основы, расползлись по трещинам, и разрушение свода остановилось. На моей подпитке руна долго не протянет, но как минимум начало уже положено.

Королева замерла на полушаге и теперь разглядывала результат. Работяги, понятно, тут же полезли замазывать непорядок, но она коротко щелкнула жвалами, и бригада мигом передумала. Прорехи вокруг залили воском, а сам знак оставили открытым, чтобы Основа так и поступала внутрь.

— Да погоди, не закончил я еще, — зачем-то сообщил я королеве и полез выше, аккуратно ступая по восковым наплывам, где те лежали уступами.

Выше ждали следующие намеченные узлы, так что сразу отправился к ним и принялся претворять задуманное в жизнь. Пока продавливал линии, из-под костюма потянулась наружу мелочь, пчелки выбирались из-под лент одна за другой, и даже в шлеме наконец опустело.

А шмели и вовсе перешли на мою сторону, стоило ткнуть пальцем в нужную точку, и они сами снимали с нее воск до чистого камня. Вот это другое дело, сработались. Королева наблюдала снизу и поворачивала голову за каждым моим шагом, и надо сказать, что работать под таким присмотром то еще удовольствие.

Дальше пошла обычная работа, если такое слово вообще подходит стройке внутри улья. Продавил узоры, протянул соединители от накопителя к обоим восстановителям, следом осмотрел трещины по всему своду и отдельно проверил козырек.

Соты на нем висят гроздьями, и веса в них немало, но с двумя восстановителями по краям и постоянной подпиткой камень справится. Увенчал конструкцию поглотителем, пристроил его там, где разряды проскакивают чаще всего, пусть ловит излишки и складывает в накопитель. На последний знак ушли остатки моей Основы, почти до самого донышка.

Спустился, отступил на пару шагов и оглядел сияющую цепочку рун, а следом развел руками, сам не веря в бредовость происходящего. Стою посреди улья, обвешанный ведрами, и сдаю объект двухметровой пчеле. Расскажи потом в деревне, пойдут психушку строить.

— Собственно, как-то так, — указал я королеве на руны и направился обратно к ведрам. — Своды подлатал, теперь улей сам себя держать будет. А то приходишь к вам, а вы еще и жопами тыкать начинаете, неправильно это. Я мастер, между прочим.

Так, недовольно бурча, добрался до упавших сот и снова взялся за лопату, но перед тем как вогнать штык, покосился на монстра.

— Я же возьму, не против?

Королева постояла секунду, затем медленно двинулась ко мне, и ноги честно попросились назад, но я устоял. Подошла вплотную, подняла лапищу и легонько коснулась ровно по центру груди. На чешуйках осталась капелька, с виду обычный мед, только въелась она в броню за пару секунд и пропала без следа. Метка это или пропуск на объект, уточнять я не стал, всё равно не ответят.

Остальные пчелы расступились и освободили мне несколько сот, так что копнул я раз, другой и загрузил ведра до отказа. Снова покосился, но нет, никто не нападает, солдаты висят поодаль и не дергаются. На выходе меня тоже никто не задержал, и только когда выбрался на площадку, за спиной поднялось жужжание. Улей возвращался к рабочему ритму, а я, с мокрыми от пота(наверное…) штанами и рубахой, полез вниз. Там уже гляну, сколько по созиданию привалило, да и Разрушение тоже подросло, точно что-то такое мелькало перед глазами.





