Глава 1





«Когда-то давным-давно бабушка заплетала мне косы и приговаривала, что всю жизнь женщинам больно…»

Из старых записок студентки.

— Осторожнее, Игорь, пожалуйста, — поморщившись, попросила я, упирая ладонь мужу в плечо.

Игорь замер, опёрся о локоть и сузил глаза. В свете ночных бра было видно, как в его зрачках начала подниматься тьма.

— Ты просто больно по груди сделал, — произнесла я скованно, не зная, как корректнее донести, что не надо меня хватать и сжимать до синяков.

Игорь медленно облизал губы.

— На сегодня, пожалуй, хватит.

— Игорь, прости, я не хотела, — стала оправдываться я, ощущая столько стыда, который тут же ударил мне в лицо, что даже страшно было поднять голову. — Я же знаю, что ты ещё не всё… И…

Я действительно не знала, как подобрать слова для того, чтобы охарактеризовать нашу с ним постель именно сегодня.

— Закончим, — пренебрежительно вскидывая верхнюю губу, произнёс муж и передёрнул плечами. — Всё равно больше ни черта не будет, Вик.

Он развернулся, и свет с его стороны кровати стал ярче от движения ладони по датчику. Я подтянула колени себе к груди и запустила пальцы в волосы.

Игорь вышел из ванной с полотенцем на бёдрах. Я поползла к краю кровати и спустив ноги, посмотрела на него снизу вверх:

— Игорь, прости, я не хотела. Я правда не хотела, — голос дрогнул.

У меня слёзы на глазах были не от того, что мне нанесли не знаю какую травму. У меня слёзы на глазах были из-за того, что каждая крупица недопонимания в браке закладывает такой вираж для будущего конфликта, что страшно становилось.

— Нет, Вик, ты хотела. Ты сказала, и я принимаю твою позицию.

Он говорил как-то замедленно, делая большие паузы между словами, что было для него нетипично.

— Я не знаю, может быть, нам к семейному психологу сходить или к сексологу, — тихо пролепетала я, стягивая с прикроватного диванчика свой халат.

Я действительно была готова на всё что угодно. Да хоть к гадалке идти.

— Я знаю, что есть хорошие специалисты. Помнишь?

— Угу.

— У нас ребята ходили. Я даже сейчас фамилию назову: по-моему, Розанова Ольга — специалист по семейным взаимоотношениям. Давай сходим?

И прозвучало это настолько жалобно, что я на себя шикнула внутри.

— Твою мать. А давай сходим в загс? — вздохнув, повернулся ко мне Игорь и поставил бутылку на край комода.

— Чего? — в непонимании уточнила я, не зная, как реагировать.

— Давай сходим в загс, подадим заявление на развод.

Я приоткрыла рот, не понимая, что произошло.

Если бы не была настолько сейчас подавлена, я бы, скорее всего, как-то эту тему обсмеяла. Но я была в растерянности.

— Из-за того, что попросила не делать мне больно?

— Из-за того, что с другой в постели, я спрашиваю, надо ли мне быть понежнее и готова ли она, чтобы в неё вошёл.

В два шага Игорь оказался возле кровати, сел на корточки. Полотенце распахнулось, оголяя бёдра.

— И самое дерьмовое, Вик, что у тебя я не хочу узнать даже как дела. Поэтому давай сходим в загс и подадим на развод.

Я не понимала.

– С какой другой? — Только и спросила я и Игорь улыбнувшись, запрокинул голову к потолку, а в глазах мелькнуло что-то похожее на какую-то сладость от воспоминаний, блеск такой нетипичный.

— Её зовут Алина. Чем-то на тебя в молодости похожа. Волосы каштановые. Только подлиннее твоих.

Я смотрела на него и не понимала, о чём он говорил и для чего он мне это говорил. Я не могла ничего сказать, потому что женщине, когда по-настоящему больно — она замолкает.

Я замолчала.

— И вот так вот получилось, что последние полгода у меня есть другая женщина. Не женщина — девушка. Молоденькая.

Игорь улыбнулся своим мыслям и от него вдруг стал исходить терпковатый, сладковатый аромат восхищения.

Меня замутило.

Так пах кладбищенский жасмин.

Мне казалось, что я сейчас примерно как героиня одного из стихов: на правую руку надела перчатку с левой руки. Вот настолько я была растеряна.

— И пока ты занимаешься своим бизнесом, пока ты детьми занята, у меня вот другая. Нет, ты не подумай, что я тебе что-то в укор говорю, будто бы ты не должна была ничего этого делать. Должна. Баба же сама по себе такая домовитая, хозяйственная. Ты меня, в принципе, всё время устраивала. Дети у нас с тобой опять-таки хорошие получились. А Федька так вообще загляденье: тринадцать лет, спортсмен.

Гордость звучала в голосе.

Федя спортсмен. Да, занимался хоккеем.

— Ты в неё влюблён?

Я почему-то даже не искала ответа на вопрос: почему он мне изменил. Потому что по его реакции я видела всё — он был в неё влюблён. В эту непонятную девушку, которая похожа на меня в молодости.

Но мне казалось, я тоже ещё не в старости. Мне сорок лет.

— Влюблён. Влюблён, Вик. И знаешь, я ещё мужик достаточно молодой. Я затягивать петлю не буду. Поэтому решил сразу обговорить всё. Я развода хочу, потому что с ней ребёнка хочу родить.

А здесь было пронзительно больно. Потому что от меня отказывались как от женщины, от любовницы, как от домохозяйки. От меня отказывались ещё и как от матери детей.

— Ты у меня хорошая, — Игорь потянулся, дотронулся кончиками пальцев до моей щеки так, что обожгло. — Ты у меня очень хорошая. Вик, я не хочу срать тебе в душу. Да, я объективно понимаю, что наш брак тебя потрепал. Это не твоя вина. И не моя, к сожалению, тоже. Просто это жизнь. Я не хочу рассказывать, какая ты стала для меня пресная, как с тобой я реально исполняю супружеский долг. Вот с ней я хочу. С ней я всю ночь могу.

Я не знала, что сказать. Для меня это было страшно.

— В общем, я тебе предлагаю по-человечески, Викусь.

Игорь прошёл до своего края кровати, сдёрнул длинный халат и накинул его на себя. Полотенце в лучших привычках буржуазии швырнул на кровать.

— Я тебе дом оставлю. Бабки оставлю. С тобой Федька остаётся, как бы, он же ещё маленький. Так что ты не думай о том, что будешь разведёнкой с маленькой зарплатой. Я, конечно, понимаю, у тебя там свой бизнес, но у тебя чистый доход не такой уж впечатляющий. Но за бабки не переживай — я тебе всё оставлю. Заберу только свой бизнес. А об остальном не переживай. Драгоценности, машины — всё тебе. Всё тебе. Не знаю, женщине после развода бабки всё равно нужны. Может, ты титьки захочешь сделать. Можешь моську подтянуть. — Игорь улыбнулся. — И это, если уж решишься на такие изменения, потом мне на глаза покажись — любопытно будет посмотреть на тебя, оттюнингованную. Ну и вдруг полапать по старой памяти захочу после апгрейда.

Самое дурное было то, что он предельно честен.

— Я вообще не думаю, что женщина после развода должна испытывать какие-то трудности или лишения. Ты всё-таки со мной двадцать лет была. Ты также как и я строила мой бизнес. Я прекрасно понимаю, что с другой бабой сомнительно бы, что у меня что-то получилось. Поэтому я благодарен. Я очень хочу, чтобы у тебя всё было хорошо после нашего развода. Может, мужика себе найдёшь, с которым не надо будет в постель так часто, как со мной, ложиться. В общем, не знаю, Вик.

И здесь вот какая-то дурная мысль, фатальная, просто сорвавшаяся с моих губ:

— Господи, что дети скажут?

Игорь развернулся ко мне, затягивая пояс халата потуже.

— В смысле, что дети скажут? Ну так и быть, я с Федей сам поговорю, объясню ему по-мужски, что это означает, когда папа хочет другую бабу. Ну, а про Лизу — даже не думай. Она давно в курсе и полностью поддерживает моё решение о том, что я хочу с тобой развестись. Лиза-то, благо дело, девка взрослая у нас, умная.





Глава 2




"Я не знала, как ему прошептать: «извини, любимый, но, к сожалению, я без тебя уже больше не смогу».

Из новых записок взрослой женщины.

— Да, как-то, знаешь, случайно вышло. — Игорь дошёл до гардеробной и чем-то загремел. — Она увидела у меня в телефоне непрочитанное сообщение и сразу поняла, в чём дело. Дёрнулась ко мне: «папа, как ты можешь — ты маме изменяешь». Но сама понимаешь, у нас Лизе двадцатка. Лиза — взрослая деваха. Я не стал тупить. Я не стал выкручиваться. Просто сел и объяснил: “так и так, что-то сломалось у нас с мамой. Маму я отчасти уважаю. Я очень благодарен маме. Поэтому я с мамой не могу поступить так, что в крысу сыграю и как-то свалю из семьи.” Если честно, если бы не сегодняшняя ситуация… — Игорь выглянул и на вытянутой руке я увидела у него две вешалки с его костюмами. — Я бы, может быть, и дальше потерпел. Но уже не могу. Понимаешь? Не могу. Ты же неплохая у меня. Ну, то есть чисто гипотетически, если бы не многие какие-то факторы, о которых знаю я, но не знают окружающие — тебе цены вообще в принципе не было.

Он взмахнул рукой и развернувшись, опять исчез в гардеробе.

— Вик, — крикнул откуда-то из глубин, — а где мои запонки к серому костюму?

Онемевшими губами я тихо шепнула:

— Третья полка. Выдвижной ящик.

— Поэтому с Лизой мы поговорили, — снова раздался голос Игоря, видимо, нашедшего наконец-таки свои запонки.

А я вдруг поняла: мне снова девятнадцать лет и я снова одна.

Я снова одна.

Но тогда буквально через пару месяцев я встретила Игоря. Маша Лукина, общая знакомая, познакомила нас. Подвела меня:

— А это наш Игорь. Очень талантливый молодой человек.

Но сейчас я снова стояла на чёртовом вокзале в темноте и была одна.

Он от меня уходил.

Я не была зла. Мне было больно.

На что злиться? На то, что он влюбился?

Злость придёт позднее, когда до меня дойдёт, что мне предпочли другую женщину. Когда я представлю, что он возвращался от неё, продолжал спать со мной. Злость тогда придёт.

А сейчас мне было страшно и больно. Хотелось соскочить с кровати, подлететь к нему, вцепиться в халат руками и долго кричать о том, что я без него не смогу.

— Мы венчаные, — тихо шепнула я и Игорь, словно бы расслышав, выглянул из-за угла гардеробной.

— И чего?

— Нам, наверное, в церковь надо ещё сходить. Не только в загс.

Игорь пожал плечами.

— Ну как скажешь. Ты же не думаешь, что я сейчас выйду за дверь и забуду, как тебя зовут? У нас с тобой ещё дети — мы не раз поговорим. Ну, я так понимаю, тебе очень сильно хочется побыть одной?

Нет, мне хотелось не побыть одной. Мне хотелось хоть немного, хоть чуть-чуть лжи, либо сказки, в которой вся эта ситуация обернётся вымыслом.

— Ну, в общем, Лиза обо всём узнала. Я объяснил ей, что так получилось. Ну, а ты же знаешь, Лиза же моя девочка. Она попросила только, чтобы я тебе об этом сказал, потому что это некрасиво — обманывать маму. А я всё думал, думал. И вот серьёзно, если бы не вот этот случай сейчас, который стал показательным, в котором я сам сравнил своё отношение к тебе и к ней, к другой моей женщине, я бы, наверное, ещё долго молчал. Возможно, в какой-то момент я бы заставил себя сделать выбор. Остаться с семьёй — это же правильно. Ну, а что мне сорок три. Бес в ребро и всякое такое. Может быть, всё бы обернулось иначе, если бы не сегодняшний секс, в котором я понял, что не хочу быть понежнее с тобой. Я не хочу прислушиваться к твоим желаниям. И знаешь, вот что самое отвратительное: мне плевать, кончишь ты или нет.

Я заплакала. Мне было не стыдно заплакать, потому что слёзы были не признаком того, что я пытаюсь его задержать. Слёзы были сигналом отчаяния, потому что последние полгода ему действительно было плевать.

— Ну погоди, погоди, — произнёс недовольно Игорь, выходя из гардеробной и вытаскивая следом за собой небольшой чемодан.

Он вздохнул, увидев слёзы на моих глазах. Присел снова ко мне и потянулся, вытащил из тумбочки сухие салфетки. Начал промакивать мне щёки. Заботливый паразит.

— Ну вот чего ты ревёшь? Вот чего ты ревёшь?

— Уезжай, пожалуйста, побыстрее, — попросила я и, словно вся поломанная, потянулась лечь на постель.

Игорь покачал головой.

Опять что-то загремело в гардеробе. Опять была вереница вопросов.

— Вика, я не могу найти свои трусы.

— Вика, почему все носки только чёрные? Где мои белые носки?

— Вика, закажи уборку и чтобы почистили все мои часы.

— Вика, Вика, Вика…

Он копошился в гардеробной, отдавая мне указания, требуя от меня ответов, как будто бы между нами не лежал развод. И от этого было ещё больнее.

Для него ничего не происходило. И это самое мерзкое чувство, когда тот, ради кого ты не спала, за кого ты молилась, не чувствует абсолютно ничего в момент, когда ты подыхаешь от боли.

Вышел Игорь в спортивном костюме: лёгкий, тонкий. Посмотрел на меня.

— Ну ты как? — спросил недовольный Игорь, раздражаясь, потому что я плакала.

Я пожала плечами. Потому что женское «нормально» — это крики до сорванного голоса, разбитые колени, синяки под глазами и до тошноты разговоры с пустотой.

Игорь поспешно кивнул и протянул руку, желая погладить меня по волосам. А потом отдёрнул её, словно бы опасаясь, что рядом с ним ядовитая змея. Он встал, посмотрел на меня снисходительно и произнёс:

— И это, ты мне не звони. Заблокируй меня, пожалуйста, если вдруг начнёшь испытывать соблазн услышать мой голос.

Я посмотрела на него грустно и, прощаясь, улыбнулась сквозь слёзы.

— Не переживай. В скором времени я стану для тебя всего лишь воспоминанием.





Глава 3





“Даже если в жизни всё настолько плохо, всегда есть момент на счастье. Но почему-то получается так, что всё становится ещё хуже.”

Из записок взрослой женщины.

— Я человека сбила насмерть, — Лиза опустила глаза и упала в кресло.

У меня выпали булавки.

— Чего? — произнесла я дрожащим голосом, дёргаясь к дочери и огибая стол.

Месяц прошёл, как мы разъехались с Игорем, подали документы на развод.

— Ты скажи мне, пожалуйста, что сейчас шутишь?

На Лизе была тонкая кофта на узких бретельках, поверх которой натянут светлый бомбер. Глаза красные.

— Я его не увидела, — зло произнесла дочь, глядя на меня исподлобья. — Я его просто не увидела. Он выскочил слишком быстро.

— Почему ты здесь? — с замиранием сердца спросила я.

— Я… Я…

Лиза дёрнулась, соскочила с кресла и дошла до окна.

— Я сбежала. Я сдала назад и уехала.

— Лиза! — прозвенел мой голос в предчувствии того, что всё очень дерьмово.

Если авария с летальным исходом и она скрылась с места аварии…

— Я не знаю… Я не знаю, как правильно себя вести в этих ситуациях. Если бы мне кто-то рассказал, что если сбиваешь человека, надо что-то делать, я бы, может быть, сделала. Но я не сделала, потому что не знала, — зло произнесла Лиза, поворачиваясь ко мне и тыкая в меня указательным пальцем. — И прекрати здесь нагнетать, мам. — Произнесла она, а потом дёрнула руку к лицу, зажала ладонью рот. — Вообще, в принципе, в этой ситуации надо просто разобраться. Может быть, всё там с ним нормально. Может быть, приехать, просто денег ему дать.

И в этом звучал Игорь. Это его вечное «решить проблему деньгами». Это его воспитание. Это его голос у меня сейчас звучал в голове.

Лиза только поступала, психовала. Сказала, что не будет учиться, а будет блогером. Игорь подошёл, фыркнул:

— Знаешь что, блогер недоделанный, ты мне диплом о высшем образовании положи на стол, а потом можешь не работать, нифига — я тебя буду содержать. Но диплом о высшем образовании положи мне на стол.

В этом был весь Игорь.

И сейчас я понимала, что пожинала плоды такого воспитания.

— Я не знаю, денег дать, мою машину, может быть, отдать… Блин, машина-то не дешёвая…

Да, машина не дешёвая, которую Игорь подарил ей на восемнадцатилетие — “Мерседес”.

Уровень шока, который я испытала, нельзя было сравнить ни с чем.

Меня затрясло. Я резко дёрнулась к раскроечному столу, вытащила мобильник и стала набирать бывшего мужа.

Гудок, два, три. Игорь не брал трубку. Только через четыре звонка он соизволил ответить..

— Ну что? Я же просил: заблокируй мой номер.

— Заткнись, — задрожал мой голос.

Я вкратце пересказала, что произошло, и Игорь зевнул.

— Ну и что ты мне предлагаешь сделать? Ты вообще понимаешь, что я даже не в России? Я Алину на море вывез — ей надо подышать морским воздухом. Что ты мне предлагаешь сейчас делать?

— Ты отец… — задрожали губы.

— Уф, Вика. В общем, ты там на месте, поэтому сейчас номерок скину. Мужик может абсолютно любую проблему решить. Созвонись, спроси, что делать. Пока не суйся ни к ментам, ни к юристам. Давай сначала через него, что да как. Слышала? Решай проблемы по мере их поступления. Прекрати нагнетать.

Он скинул номер.

Я была настолько напугана, меня настолько выбило всё это из колеи, что я даже не посмотрела, кому звоню. И в отличие от моего бывшего мужа, этот человек ответил мгновенно.

— Ермаков слушает. — Холодный, жёсткий голос на том конце провода заставил онеметь.

Я отшатнулась от стола. Швырнула мобильник, успев нажать сброс вызова.

— Мам, ты чего?

В глазах застыли слёзы. Давление подскочило и меня затрясло.

Господи, нет! Я, наверное, просто ошиблась. Наверное, это другой человек.

Но мобильник, словно насмехаясь, начал вибрировать — всё тот же номер.

— Ну, возьми, возьми! Звонят же! — зло перекрикивая мобильник, произнесла Лиза, дёрнулась и сама подхватила телефон, всучила его мне в руки.

— Выйди, — произнесла я, едва шевеля губами.

Потому что встречи с прошлым не любят свидетелей.

Я приняла звонок.

Рокочущий низкий голос:

— Зачем звонишь, пташка? Думала, мне нужно будет много времени для того, чтобы понять, кто меня набрал?

Я прикусила губы. Дрожь по всему телу, холодный пот.

— Соскучилась, видать, по настоящему мужику после своего диванного клопа? Двадцать лет прошло, — усмешка в голосе.

Не моргая, я смотрела в большое окно.

— Ну что, как у тебя дела-то? — продолжал Ермаков бодрым голосом. — Что решила сподобиться на роль постельной грелки? А, пташка? Ну так ты помни, я всё-таки не по бабам предпенсионного возраста.

Я медленно закрыла глаза, зажмурила их и зло рявкнула:

— Этот диванный клоп заменял тебя двадцать лет не только в моей постели, но и был прекрасным отцом! Достаточно прямо намекнула, к чему привели твои измены, Ермаков?



***

Милые, добро пожаловать в новую историю измены и развода, где у нас не только есть конфликты в настоящем, но и очень много тайн из прошлого. Первая вот только что объявилась.

Надеюсь вам понравится история Вики и мы вместе с вами в финале порадуемся за ее счастье.

А пока я пишу новую главу, предлагаю вам скоротать время за историей Таси, Руслана и маленького мальчика Вани, который ни в чем не был виноват, но пострадал сильнее всех.

Сегодня со скидкой читать здесь



Добавляйте новинку в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение, а если вас заинтриговала история Вики, ставьте звездочку, чтобы я понимала сколько нас неравнодушных.

С любовью ваша Аня.





Книга выходит в рамках литмоба однажды_после_развода





Глава 4




«Если чёрная кошка перешла дорогу, вполне возможно она идет по своим делам. Не надо драматизировать».

Из старых записок молодой студентки.

— Что? — взревел Ермаков, и я холодно отчеканила:

— Ничего, я номером ошиблась — одна циферка другая. Не звони мне никогда.

И произнести это стоило мне стальных нервов и недюжего самообладания. Потому что это страшно, когда прошлое, от которого бежала, вдруг оказывается прямо перед носом.

— Вика! — успел рявкнуть Ермаков, но я прикрыла глаза и отключила вызов. Запихала номер в чёрный список и едва двигаясь, вышла в коридор.

Лиза стояла, смотрела на меня волком.

— Где это было?

— Частный сектор. На пересечении Революционной и Восьмого марта. Я поднималась вверх. Я его не видела. Там темно было. Ни одного фонаря.

— Машина побита? — тихо спросила я, потому что не знала, как себя вести в этой ситуации.

По уму, всё правильно — надо было обратиться в полицию. Но я боялась навредить дочери ещё сильнее.

— Не знаю, я не смотрела.

— Надо посмотреть, — тихо произнесла я и, развернувшись, двинулась в сторону коридора.

Подхватила тонкий худик и накинула себе на плечи.

— Дай ключи, — попросила я равнодушно.

— Я с тобой.

— Нет, ты не со мной. Сиди дома. Ни звука, ни сообщения, ни звонка. Смотри за Федей.

Я спустилась на парковку.

Старый гаражный кооператив, который работал на окраине города, был в сорока километрах от дома. Я завела тачку, медленно выехала с парковки и отправилась туда. Ничего не случится, постоит машина в гараже, который очень далеко от глаз.

Осторожно передвигаясь по территории кооператива, я вышла на проезжую часть и вызвала такси.

Мы ехали медленно, я всматривалась в дома, всматривалась в обстановку. Но не было ни единой зацепки, что здесь где-то была авария.

Вернувшись домой, я скинула с себя вещи. Поняла, что джинсы, футболка, да даже тот же самый худик насквозь пропитались потом — на нервной почве.

— Ну что? — произнесла Лиза, заглядывая ко мне в ванную комнату.

— Ничего, — холодно буркнула я и перетряхнула плечами.

— Я его действительно не видела. Я не знаю, как так произошло. Я…

— Молчи. Молчи лучше и ничего не говори. Не надо доводить ситуацию до абсурда, — попросила я и включила воду в ванной.

А когда вышла, подхватила мобильник.

Снова Игорь.

— Ты где этот номер взял? — зло произнесла я в трубку, и он зевая, отозвался.

— Ну что там у вас? Всё тихо?

— Я не знаю.

— Слушай, ну посидите немного. Я своему юристу написал. Он сказал, если что, подъедет, разберётся во всём.

— Ты номер этот где взял?

— А что с номером? Что не то тебе? Что там нахамили? — Развязано уточнил Игорь и я прикусила нижнюю губу.

— Ты можешь ответить на вопрос? Ты можешь вообще мне сказать, что это за человек?

— А я откуда знаю, что за человек? Мы с мужиками сидели в бане. Один рассказывал о том, что вляпался по самые помидоры в историю, где его чуть было не признали насильником. Он обратился к этому чуваку. Тот приехал, всё быстро порешал и все остались довольны. Я телефончик сразу стрельнул. Ещё ни разу не приходилось пользоваться. Но вот пришлось.

— Да, пришлось, — тихо произнесла я. — Потому что Лиза от твоего дурного воспитания так себя ведёт.

— Чего? — недовольно произнёс Игорь, и меня всё перетряхнуло.

— Того. Если бы ты ей с самого детства не внушал, что “папа всё решит”, если бы ты ей не внушал, что деньги — самое главное в этом мире, она была бы осторожной. Она бы была внимательной.

— Она бы была забитой курицей! — зло рявкнул мне в трубку Игорь. — Ты думай, что говоришь? Нашла, что сравнивать: свою молодость и Лизину молодость. Ты вообще в курсе, что таких, как ты, в нынешнее время обходят стороной?

— Зато порядочная.

— Кому, к чёрту, нужна твоя порядочность? Самое главное, что за девочку могут постоять. Самое главное, что девочка знает, как себя преподнести. А не вот это ваше благородство. Не вот это ваше «надо быть удобной». Удобные кресла в кинотеатре, где на задних рядах чпокаются.

— Ты понимаешь, что если бы не то, что ты внушал Лизе о её полнейшей безнаказанности всегда…

— Какая разница, что сейчас произошло, что было и что будет? Сам факт: проблема есть. Надо решить. Решить не можешь — приеду я и решу. И вообще, подумаю о том, что как-то дофига тебе привилегий. Детей, вот, например, надо забрать.

Игорь бросил трубку, а меня затрясло. Я думала, что развод — самое страшное в моей жизни. Но нет, оказалось, что нет.

Когда Игорь перезвонил через полчаса, я подумала о том, чтобы не брать трубку. Но вспомнила слова бабушки, которая говорила, что даже если я очень сильно обижена на мужчину, звонки надо принимать. Ведь лишняя гордость тут не к месту. Как этот мужчина ещё узнает, что я снова посылаю его к чёртовой матери?

— Знаешь что, Игорь?

— Нет, это ты, знаешь что? Прекрати-ка мне истерики закатывать. Дождитесь уж как-нибудь, посидите тише мышей под веником. Приеду, подумаю. Рассчитаюсь с пострадавшим из твоей доли при разводе, раз ты всё равно ни на что не годна.

Я призывала себя не срываться. Я призывала себя не беситься. Но ни черта не вышло.

Всю ночь не спала. Руки тряслись.

Рано утром вышла и рассказала Лизе подробности разговора с отцом.

А когда приехала на работу, припарковалась напротив своего ателье и вышла из машины, то поняла, что неприятности имеют свойство множиться.

По проезжей части, медленно, я бы даже сказала, лениво, двигался чёрный спортивный седан, тонированный наглухо. Он выглядел настолько вызывающе в потоке машин, он был настолько хищным и агрессивным, что мне это сразу не понравилось.

Я быстро перебежала дорогу и постаралась скрыться за дверьми своего ателье. Но седан притормозил. Дверь открылась.

Тяжёлый взгляд, в котором блестела на дне зрачков издёвка.

Широкие плечи. Чёрный костюм. Расстёгнутый пиджак и рубашка белая, ворот распахнут. Дорогие часы на запястье. Толстая цепочка из белого золота на шее.

— Ну, здравствуй, пташка.





Глава 5




«Дурные мысли это когда высказать их некому…»

Из записок взрослой женщины.



Это только в фильмах по щелчку пальцев появляется мужик и все проблемы тут же начинают таять. В реальности с появлением мужика начинают образовываться новые проблемы.

Примерно всё это пронеслось со скоростью света, при взгляде на самого раннего посетителя моего ателье.

Знакомьтесь, Евгений Ермаков. Два метра ростом, под сотню килограмм. Взгляд пренебрежительный, с издёвкой. Скулы высокие, щетина кустистая.

— Приехал на почётную пенсионерку поглядеть? — с вызовом уточнила я, потому что понимала: как только покажу страх или панику, Ермаков будет бить по незащищённым местам. А он эти незащищённые места, скорее всего, прекрасно знал.

Ермаков склонил голову к плечу и почесал до хруста щетину.

— Ну вот, приехал посмотреть. Ничего впечатляющего.

Я улыбнулась натянуто.

— Ну, раз посмотрел, и глазки не вывалились — тогда можешь быть свободен.

Таким, как Ермаков, не нравилось то, что ими помыкают, манипулируют и рекомендуют, что нужно сделать.

Поэтому он всхрапнул и быстро поднялся по ступенькам. Затормозил напротив меня, и я поняла, что он прилично так, на голову меня выше оказывается. Это несмотря на то, что я была в лодочках на каблуке в пять сантиметров.

— А мне вот интересно: ты чего мой номер вспомнила?

— Бес попутал, — улыбнулась я и Ермаков раскатисто засмеялся.

— Не ври мне, пожалуйста. Бедный бес только что выглянул из-под кровати и заорал: «ни черта я тебя не путал, дура окаянная! Ты без меня глупости прекрасные творишь!»

Сердце-то билось от испуга, от непонимания, что делать и норовило выпрыгнуть из груди.

— В общем, я ошиблась номером. Ты здесь не причём. Столько лет не виделись — давай ещё столько же не будем видеться. И с каких это пор ты в нашем городе обитаешь? Я думала ты в Москве.

Ермаков сузил глаза. Взгляд у него был слишком заинтересованный. Мне кажется, он старался разглядеть лишние морщины у меня на лице. Возможно, грудь, которая уже не была высокой и подтянутой. Ему нужно было что-то, что заставит его убедиться в том, что он всё правильно сказал: бабы предпенсионного возраста его не интересуют.

— Москва стояла, стоит и ещё стоять будет. А вот что спустя столько лет тебе понадобилось? И что за оговорочки по Фрейду происходят? Это мне прям очень стало любопытно.

— Ай, не бери в голову. — Я взмахнула рукой и поджала губы. — Поддатая была. Всякое бывает.

Ермаков похолодел. Взгляд стал более сосредоточенным.

— Ты не пьёшь.

— Мы двадцать лет не виделись. Я вообще-то всякое могла за это время начать делать. Например, потешаться над твоим эго.

Я чувствовала себя изначально в очень неудобном положении. Я его боялась, потому что последние воспоминания, которые были, не отличались радужностью. И, скорее всего, в своём страхе я поэтому старалась укусить как можно больнее.

Ермаков не боялся никого, поэтому вёл себя расслабленно и немного наплевательски.

— Слушай, Вик, двадцать лет прошло — всякое могло быть. А ты, конечно, баба с причудами всегда была. В принципе, время тебя не пощадило. Вы же только в своём бабском кружочке сидите, рассуждаете: «ах-ах-ах, сорок лет. Мы все такие же модные, подтянутые, прям в своей лучшей эре». А по факту — рядом не стояли с двадцатилетними манекенщицами. Я вообще на это не обращаю никакого внимания, скажем так. Но вот то, что ты мне позвонила…

— Я тебе ещё раз говорю: номером ошиблась. Одной циферкой.

Ермаков покачал головой.

— То, что ты мне позвонила, говорит о том, что между нами ещё остались неразрешённые вопросы.

— Не остались. Поэтому можешь ехать, куда ехал и прекратить убеждать себя в том, что женщины моего возраста очень сильно непривлекательны для тебя. Если б были непривлекательны, ты б сейчас два раза руками не поправил свою ширинку через карманы.

Улыбнувшись, я развернулась и быстро взбежала по оставшимся ступенькам. Открыла дверь в ателье и скрылась внутри, заперлась.

В компанию к Ермакову добавилась нервозность из-за того, что я сидела и постоянно мониторила новостные сводки, пытаясь хоть что-то понять. Но в городе всё было тихо.

Поэтому, когда приехала домой, я пыталась у Лизы выспросить, как выглядел человек. Был это парень либо девушка.

— Да, по-моему, парень. На нём тёмные вещи были. Я, думаешь, разглядела? Я на истерике по газам ударила, — зло произнесла Лиза, раздражаясь от того, что я задаю такие вопросы.

Я облизала губы.

А в районе одиннадцати телефон начал вибрировать и аж попрыгивать на тумбочке. Я подхватила мобильник, приняла вызов.

— Твою мать! — проорал Игорь. — Я сейчас же беру билеты и вылетаю! Потому что ты натворила такого…

— Я натворила? — заледенел мой голос, и я ощутила, как у меня внутри всё затряслось. — Что натворила?

— Пожар в гаражном кооперативе. Сгорело три ряда гаражей. В том числе и наш.

Меня затрясло.

— Я не знаю, что ты там устроила, но когда я приеду — тебе мало не покажется. Вика, я высеку тебя, клянусь. Если ты своими выкрутасами навредила Лизе…





Глава 6




«Другой он ноги целовал, а меня тащил по стеклу…»

Из записок разведенной женщины.

— А что, если... — затрясло меня.

Я не понимала, как так произошло: в смысле, гаражный кооператив в пожаре потонул? И для чего это всё произошло?

— Это ты своими выкрутасами навредил дочери. Для тебя всё смешочки. Для тебя всё весело. А ничего, что у тебя любовница не сильно взрослее дочери? И, по-твоему, это нормально? Это не навредило ребёнку?

— Трубку положи и жди меня утром, — холодно бросил Игорь.

Я зажмурила глаза до разноцветных бликов под веками.

Рано утром Лиза сидела за столом и ревела.

— Если бы… Если бы вы не стали разводиться — ничего бы этого не было, — сквозь зубы произнесла дочь, когда я приблизилась и наклонилась её обнять.

— Ну ты же сама понимаешь, что это не я виновата в этом разводе?

— А кто? — Лиза подняла на меня глаза. — Мам, кто? Не бывает просто таких ситуаций, чтобы вдруг бац и появилась другая женщина. Не бывает.

У меня слёзы были на глазах.

Лиза меня не понимала. Для неё отец был каким-то божеством. Да, Игорь всё сам делал для того, чтобы дочь в это постоянно верила.

Ей пять — разодранные коленки. Игорь на руках её несёт, дует на ножки и говорит о том, что до свадьбы обязательно заживёт, а он сейчас сделает фокус и болеть перестанет.

Я не могла сказать, что столько лет я прожила с чудовищем, с идиотом, с лжецом. Поэтому мне было так больно сейчас. Поэтому Лиза чувствуя, что я испытываю вину за то, что отец уходит, винила меня ещё сильнее.

Я отвела глаза.

— Он сегодня приедет, — произнесла сдержанно.

— Я знаю. Он позвонил уже с аэропорта — он едет — Лиза шмыгнула носом, развернулась и встала с кресла, прошла и вытащила муку и какао. – Оладьи шоколадные испеку.

Я не представляла, что будет, когда приедет Игорь.

А когда он появился на пороге, меня затрясло.

— Привет, — безразлично бросил в мою сторону, как будто бы ещё месяц назад мы не были мужем и женой.

Он шагнул, обнял Лизу. Поцеловал её в висок и приподнял ей подбородок.

— Ну-ка, посмотри на меня. Испугалась?

Лиза из последних сил держалась и поспешно кивнула.

— Ничего, папа приехал и во всём разберётся. А вещи, в которых ты была, где?

— Ну, что-то в стиралке, что-то в пакете.

— Неси сюда всё.

— В смысле? Пап, там только джинсы за пятнадцать штук и кроссы на мне были за тридцатку.

И в этот момент Игорь не выдержал.

— Твою мать, ты дура, что ли, Лиз? Очнись, пожалуйста!

Он прихватил её за плечо и дёрнул на себя. Я подалась вперёд, желая остановить, но в этот момент поняла, что у Игоря своеобразный процесс воспитания: мы сначала всё позволяем, а потом бесимся от того, что ребёнок неправильно себя ведёт и не знает, как реагировать в патовых ситуациях.

— Ты хотя бы понимаешь, что произошло? Если понимаешь, какого черта ты мне стоишь, высказываешь о том, что у тебя кроссовки дорогие и джинсы из последней коллекции? Я тебе сказал: быстро шмотки мне принесла!

Лизу затрясло, она сделала шаг назад и несколько раз кивнула. Когда она улетела по коридору, я тяжело задышала.

— То есть сначала ты ей в попу дул, пестовал, на руках таскал, а теперь злишься?

— Да, я злюсь, Вика. — Игорь шагнул ко мне, перехватил за плечо и посмотрел в глаза. — Я ещё много на что могу злиться. Я не понимаю, каким образом произошёл пожар. И упаси боже, если какие-нибудь ниточки притянутся к нашей семье. Ты тоже молодец. Лучше бы ты эту машину где-нибудь на причале бросила. Вот серьёзно. Сказали бы, что угнали.

— Ты понимаешь, что мы поступаем неправильно?

— А ты понимаешь, что за каждый поступок есть наказание. Я найду пострадавшего и все… — холодно произнёс и перехватил меня за шею, притягивая к себе и заставляя упереться лбом в лоб. — А если ты перестанешь мне здесь палки в колеса вставлять, я сделаю всё самым наилучшим образом. Ты же ни на что не годна.

В этот момент он отпрянул от меня и я быстро отвела глаза.

Правая рука, безымянный палец — не было отпечатка. Кольца не было. Не загорелого ободка тоже не было. Не было ничего.

Я посмотрела на свою руку, как на предательницу, и затряслась.

— Что? — поймав мой взгляд, усмехнулся Игорь и заметил мое обручальное на месте.





Глава 7




«Кольцо было гладким, ярко-жёлтым. Мне казалось, никто его не сможет снять с его руки»

Из записок молодой студентки.

А я не знала, как правильно соотнести свои мысли со своими чувствами. Моё обручальное кольцо было по-прежнему на моём пальце, словно бы проклятие сидело крепко и туго. Его кольцо отсутствовало.

Я улыбнувшись, покачала головой, заведя руку за спину.

— Нет, ничего, Игорь, ничего, — произнесла с насмешкой.

Подумала о том, что как бы больно ни было, как бы страшно ни было, но я давно должна была понять, что мы уже в разводе.

— Ну да, я без кольца. Знаешь, как-то это некрасиво выглядит, когда на отдыхе я вдруг при колечке, а моя спутница без. Сразу подозрительные взгляды. Сразу есть некоторое напряжение. А ты должна понимать, что в новых отношениях я не хочу напрягаться.

— Ты и в старых отношениях особо тоже ничего не делал, — буркнула я себе под нос, и в этот момент Игорь взбеленился.

— Да ладно! Может быть, тебе по пунктам сказать, что я делал в наших с тобой отношениях, чтобы ты не обесценивала все эти годы?

Я поняла, что его цепляет. Цепляет то, что я стирала память о нас жёстким ластиком.

— Игореш, ты обесценил наш брак своим предательством. Это единственная правильная точка зрения. Не надо меня убеждать, что я в чём-то была виновата. Ты это делаешь только для того, чтобы сейчас облегчить свою душу, чтобы найти подтверждение тому, что это не ты плохой, а тебя вынудили стать таким.

Лиза юркнула к нам в прихожую и протянула отцу сумку.

— Здесь всё.

Он поджал губы и тряхнул головой.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что в ближайшее время никаких гулянок, никаких выездов и всего прочего быть не должно?

Лиза понуро опустила голову.

— А Федя?

— А Федя не косячит! — холодно выдал Игорь и поставил сумку у двери.

— Я оладьи испекла, — попыталась задобрить отца Лиза, но Игорь качнул головой.

— Некогда. Не чаепитие приехали устраивать.

В этот момент Федя вышел из своей спальни и насупившись, махнул отцу рукой.

— Даже не подойдёшь, не обнимешь?

— Даже не позвонишь, не узнаешь, как у меня дела? — В тон ему отозвался Федя и развернувшись, пошёл в ванную комнату.

Игорь тут же впился в меня недовольным взглядом.

— Вместо того чтобы как-то подготовить сына, ты походу решила обострить ситуацию?

Лиза вздохнула и сделала несколько шагов в сторону кухни.

— Не надо здесь обвинять во всём меня, Игореш, — произнесла я спокойно и опустилась на пуфик. — Ты считаешь, что ты хороший отец? Нет, это не так. И первая мысль об этом зародилась у меня, когда я тебе позвонила и сказала, что произошла беда — у Лизы случились неприятности. Ты что мне порекомендовала сделать? Позвонить какому-то чуваку, который непонятно чем занимается и непонятно какие дела ведёт. Ты не сподобился сориентироваться в ситуации. После этого ты будешь стоять и лелеять чувство того, что ты неплохой отец? Ты плохой отец — я тебе это могу сразу сказать.

Я прикусила нижнюю губу и грустно улыбнулась, опуская взгляд. Игорь шагнул ко мне, перехватил за плечо и тряхнул как следует.

— Вик, пока ты устраиваешь вот эту драму…

— Да я ничего не устраиваю. Ушёл — отлично. Я к тебе в ширинку не лезу. Только почему-то ты на протяжении всего нашего разговора уже несколько раз умудрился схватить меня, зацепиться за меня, сделать всё что угодно, только чтобы найти физический контакт. Не надо.

Я дёрнула плечом и медленно встала с пуфика. Игорь восторженно выдохнул.

— Знаешь, мне казалось, что я женат был на мудрой женщине. А вот развожусь я почему-то с полнейшей идиоткой.

Что я должна была ему сказать? То, что он не прав? То, что я буду вести себя хорошо только чтобы он был доволен?

Дверь распахнулась и на пороге застыла миловидная девица.

— Игореш, я устала ждать в машине, — произнесла она, переступая с ноги на ногу и я закатила глаза, понимая, что его святая женщина, с которой он ребёночка хочет — не такая уж и святая.

Подняться в квартиру любовника для того, чтобы показать своё наличие жене — ну такое себе.

— Я же просил, — растерянно произнёс он и его милая леди улыбнулась.

— Ну, я устала ждать. Думаю: поднимусь, хотя бы с детьми познакомлюсь. Может быть, чай вместе попьём.

И в этот момент взгляд был упёрт в меня.

— У вас здесь вкусно пахнет, Виктория. — Она улыбнулась белозубо и пожала плечами. — По-моему, блинчики с шоколадом, да? А мы вот только из самолёта — не позавтракали даже ничего. Может быть, вы пригласите нас вместе провести это утро?





Глава 8




«Ей шёл румянец и волоокий взгляд, который делал её жуть до чего блаженной»

Из записок разведённой женщины.

Она была само очарование и смущение в одном флаконе.

И пригласить я её могла разве что только на поминки по Игорю, и то под большим вопросом.

Поэтому набрала в грудь побольше воздуха, словно раздувая лёгкие для того, чтобы рявкнуть, но в этот момент Игорь произнёс:

— Алин, спустись лучше вниз. Там чудесный ресторан есть. Давай мы там позавтракаем.

Алина сложила руки на груди, кокетливо пожала плечиками.

— Мне просто казалось, что рано или поздно я всё равно познакомлюсь с твоей семьёй. Может быть, мы детей хотя бы пригласим?

— Алин, — Игорь посмотрел на неё с почти отеческой заботой во взгляде.

Отдавала себе отчёт, что будь мы наедине, я бы, конечно, очень сильно не удержала своё жало за зубами.

— Хорошо, хорошо. Как скажешь, — подняла ладони вверх Алина и сделала шаг назад, упираясь лопатками в открытую дверь. — Я просто подумала, что в этом нет ничего такого. Ты же не разводишься с женой, так что у вас тапочки по почте и скандал на несколько городов. Мне казалось, что Виктория вполне себе адекватная взрослая женщина, которая прекрасно понимает.

Я покачала головой, думая о том, что: а эта Алина очень хитрожопая девка. Потому что она не поносила меня, не говорила, какая я плохая. Она выбрала стратегию того, что «вы хорошая, Вика. Я восхищена, где-то даже вами».

— Я всё равно считаю, что это немного не по-русски.

Я вздохнула и махнула рукой.

— Игорь, прекрати, — улыбнулась я. — Я тебе больше скажу, что ты всё очень сильно преувеличиваешь. Я вот, например, когда буду выходить замуж, тебя обязательно на свою свадьбу приглашу. Надеюсь, что ты как минимум скажешь один очень хороший, прочувствованный тост.

У Игоря дёрнулась верхняя губа, обнажая зубы в оскале.

— Вот видишь, Игореш, Виктория очень прогрессивно смотрит на ваш развод. А ты один переживаешь, рассказываешь, что она может не выдержать этого и заболеть. А я вот сейчас стою, смотрю на Викторию и понимаю, что она очень сильная, смелая женщина.

Ох, сколько лести было.

Мне кажется, моё жало могло бы усохнуть на фоне острого язычка его избранницы.

— Так, я здесь мужчина и я здесь решаю. Поэтому, Алина, спускайся в ресторан и закажи что-нибудь. Сейчас я подойду. Вика, — короткий взгляд на меня и вздёрнутая бровь.

Я улыбнулась.

— Что, Вика тоже спустится?

Игорь зарычал. В этот момент Алина поняла, что испытывать судьбу уже не имеет никакого смысла и юркнула за дверь. Я покачала головой.

— А ты осторожней, — произнесла ласково и улыбнулась. — Алина такая у тебя общительная, что, скорее всего, будет общаться со всем твоим окружением, а не только с твоей бывшей женой.

И здесь в глазах Игоря мелькнула буквально на мгновение ревность. Потому что подтекст моей фразы он считал правильно.

— Знаешь что, Вик? Ты не накручивай здесь, — произнёс он сдержанно и наклонившись, подхватил сумку. — Я всё-таки поеду.

— Поезжай, поезжай. И даже не думай о том, что у нас с тобой может в разводе получиться что-то неправильное. У нас всё будет правильно. У тебя такая прекрасная Алина, которая подскажет нужный ход.

Игорь зарычал, глядя на меня через плечо. Но я покачала головой.

Когда за ним закрылась дверь, я испытала то чувство, когда падает небо с плеч. Лиза выглянула из-за угла.

— Видишь, какая она утончённая, дружелюбная.

— Лиз, ты если сейчас хочешь поддержать, то начала не с той фразы. Если ты хочешь добить, то, поверь, уже нечего.

Буркнув это, я развернулась и пошла собираться на работу.

Опять полдороги сидела и вычленяла, что же произошло нового в городе.

Но город молчал настолько, что меня это напрягало ещё сильнее.

Я пришла на работу и на меня тут же налетели девчонки. Каждая хотела, чтобы я утвердила тот или иной эскиз. Мы готовились к выходу зимней коллекции.

У меня были салоны-ателье и несколько магазинов готовой одежды премиального сегмента.

Запершись у себя в кабинете, я перетряхнула все папки с эскизами, пытаясь вычленить, что ещё не ушло в работу.

Но долго просидеть я не смогла, потому что дверь чуть ли не с пинка открылась. Ермаков стоял с видом победителя и обводил надменным взглядом всё пространство. А потом шагнув ко мне, толкнул ногой стул и сел в него, вытянув длинные свои щупальца и заложив руки за голову. В этот момент от него остро и резко пахнуло туалетной водой. Яркие краски, слишком въедающиеся в мозг: смесь кофе и табака, самая классическая, морская соль и вроде бы послевкусие ванили и цитрусовых.

— Как ты понимаешь, я не тот человек, который будет долго разбираться в ситуации. Есть проблема — я её решаю.

У меня затряслись губы от понимания, что походу Ермаков в излюбленной себе манере решил решить те проблемы, которые образовались у меня.

— И, знаешь, цена будет не такая большая. Не такая большая. — Он склонил голову к плечу, ласково улыбаясь. — Нет, не надо сейчас так округлять глазки в надежде на то, что я скажу: «горячая ночь в одном из самых пафосных отелей». Ты же помнишь, что я по бабам предпенсионного возраста не загоняюсь? А вот познакомиться с Елизаветой Игоревной, твою мать, мне бы очень хотелось!





Глава 9


"Он был холоден и характер имел ни разу не нордический"

Из записок молодой студентки

Ермаков смотрел на меня с издёвкой и вызовом: спасую я или что-то выдам провокационное.

— Что молчишь?

— Не знаю, что тебе сказать.

— Ну, скажи мне о том, что Лиза не будет встречаться со мной, или то, что ты запрещаешь. Или то, что…

Я пожала плечами. Откинулась на спинку кресла.

— Я подозреваю: дело не в Лизе.

Ермаков встал, навис над моим столом и внимательно всмотрелся в мои глаза.

— Плакала. По глазам вижу, что плакала. Они у тебя тогда зеркально ясными становятся.

Я улыбнулась.

— Ты гаражный кооператив поджёг?

Ермаков рассмеялся, отступая назад.

— Господи, Вика, очнись. Какой гаражный кооператив? Ты вообще о чём? Я, конечно, понимаю, что ты считаешь меня каким-то гением или тем же самым профессором Мориарти. Но не надо уж настолько мне безбожно льстить.

— Я ошиблась номером. А твоё появление в моей жизни никак не связано с моей прошлой жизнью.

— Ты врать никогда не умела. И дело не в том, что ты краснела, смущалась. Нет, слава Богу, столько лет сделали тебя более стрессоустойчивой. Но у тебя тембр голоса менялся всегда.

Ермаков шагнул в сторону, обошёл медленно стол. Кончиками пальцев он задевал столешницу, выстукивая на ней какой-то разухабистый мотивчик.

— Ты на что рассчитываешь? На то, что столько лет прошло, а я всё та же идиотка?

— Я рассчитываю на то, что у тебя с годами появились мозги. Ну, ещё немного на то, что ты можешь оценить перспективу того, что я отец твоей дочери и прикинуть, сколько всего эта дочь получит.

Я покачала головой.

— У Лизы есть папа. Ты забыл, по-моему, о том, что было много лет назад. Лиза никак не может быть твоей дочерью. Я родила от Игоря. И это он был со мной, когда мне было страшно. Это он помогал мне выбраться из всего того ада, который творился у меня в жизни. Это он качал по ночам нашу дочь.

И в этот момент что-то перещелкнулось в состоянии Ермакова. Он наклонился, больно схватил меня за подбородок.

— Не лги. Ты никогда не умела этого делать. И вопрос о том, как скоро ты познакомишь меня с моей дочерью, звучит сейчас только из уважения к тому, что ты не затупила и аборт не сделала. Но вот от того, что ты промолчала, утаила — здесь я негодую. Здесь я готов взять ремень.

— И что ты с этим ремнём будешь делать? Полосовать спину? — холодно спросила я и, дёрнув подбородком, медленно встала с кресла, чтобы у Жени не было возможности подавлять и дальше.

Тяжёлое дыхание касалось моих губ.

— Я никогда никого ни о чём не прошу. Я приказываю.

Короткое, острое движение ладонью. Намёк на то, что все его приказы всегда исполняются в срок и правильно.

— А ты пользуешься непозволительной роскошью в виде того, что я тебя пока что прошу. Поэтому выкобениваешься.

Я молчала. Приходила к выводу, что, наверное, я всё-таки мужчин не умела выбирать.

Ермаков покачал головой.

— Не противься. Если я всё узнаю без твоей помощи, то это будет только хуже. Если ты меня сама не познакомишь с Елизаветой, то я познакомлюсь сам в излюбленной мне манере.

Знала я его излюбленную манеру — один удар по голове и бесчувственное тело на заднем сиденье.

— Не считай, будто бы у тебя есть какое-то право на это. И прекрати докучать. Один нелепый звонок ничего не меняет.

Ермаков тяжело вздохнул. Отшатнулся от стола и развернувшись, двинулся в сторону двери.

— Уже уходишь? — оскалившись, уточнила я.

— Да, — ленивый, протяжный ответ.

И я добила:

— А чего так медленно?

***

Ещё история из нашего литмоба

Алиса Верди. Измена. Не смей уходить

— Что эта девка делает в нашей спальне?

Муж спокойно застегивает часы. На его лице нет ни тени вины, только ледяное, пугающее безразличие.

— То же, что и ты когда-то, Арина. Отрабатывает то, что я для нее делаю. Не устраивай дешевую драму.

— Драму?! Ты притащил ее в наш дом! В нашу постель!

— Это мой дом, — он подходит вплотную, и в его глазах темнеет опасный блеск.

Он берет меня за подбородок — жестко, до боли.

— И все здесь принадлежит мне. Включая тебя. Ты стала много себе позволять, Арина. Решила, что стала мне ровней? Я просто напомнил тебе твое место. Чтобы знала: заменить тебя — дело пяти минут.

Я любила этого мужчину больше жизни.

Он был моим спасителем. Моим домом. Моей единственной семьей.

А потом изменил мне... и добил словами, после которых хотелось лишь умереть.

Я подаю на развод, вычеркиваю его из своей жизни и начинаю строить свою жизнь без него.

Но у Вадима совсем другие планы.

— Никаких других мужиков в твоей жизни не будет. Я лично об этом позабочусь.

— Что? — открываю я рот. — С ума сошел? Я свободная женщина!

— Не свободна, а разведена. Это разные вещи.

— Ты мне больше никто! И не можешь лезть в мою жизнь!

— Могу. Солнышко, очень скоро ты сама приползешь ко мне и будешь умолять взять тебя обратно. Только уже не женой. Любовницей.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ





Глава 10




«Все говорили, что так бывает только в книжках. Но на самом деле в жизни еще хуже»

Из записок разведенной женщины.

Ермаков дёрнулся и посмотрел на меня волком.

— Ненавижу, когда ты так делаешь.

— Знаю, я специально, — оскалилась и склонила голову к плечу.

Он недовольно всхрапнул, а я вдруг поняла, что предательство Игоря во мне что-то сломало. И самое дурное — я ремонтировать это не хотела. Мне теперь нравилось. Нравилось, что я могу не замолчать.

— Ты пользуешься моей памятью. Пользуешься тем, что я испытываю трепет к старым игрушкам.

— Так я для тебя новая. Ты же не думаешь, что то, что было двадцать лет назад, и то, что сейчас — это один и тот же человек?

Ермаков сузил глаза.

— Видишь, я уже над тобой насмехаюсь. А прошлая Вика никогда бы так не могла себе позволить.

— Прошлая Вика была прекрасно выдрессирована мной. Знала, когда рот открыть, знала, когда надо постель расстелить. А тебя этот клоп диванный разбаловал и испортил.

Я глубоко вздохнула.

— Знаешь, в чём твоя проблема? — произнесла я, желая оставить последнее слово за собой. — На тебя не то что положиться никогда нельзя было, я бы даже никому на тебя облокачиваться не посоветовала.

Ермаков развернулся, и здесь бы ему сказать что-то хлёсткое, но он почему-то замолчал, рассматривая меня внимательно и заинтересованно.

— Испортили, испортили. А у тебя с мужем сейчас всё в порядке? Или что у вас такой своеобразный разбег, что ты вдруг взяла и позвонила мне?

— Ты же всё знаешь, — улыбнулась я, растирая безымянный палец правой руки, с которого стянула кольцо. — Ну вот и ответь на свой вопрос.

— То есть выходит, ты не замужем?

Ермаков был таким широкоплечим, здоровым, что из-за него мне в кабинете казалось безумно мало места. Он словно бы всё пространство собой заполнил, и мне оставалось только рассматривать клочки свободной территории вокруг моего стола.

— А тебя это никак не касается. Даже если я не замужем — это только потому, что ношу колечко «спаси и сохрани», — улыбнулась, показывая идеальную улыбку.

А Ермаков рыкнул.

Ему безумно хотелось поставить меня на место. Только сейчас он на это никаких прав не имел. А те права, которые когда-то ему были вручены, он с грохотом, с треском продолбал.

— Не приближайся к моей дочери — хуже будет, — честно призналась, понимая, что это ещё относительно себя, я бы как-то, может быть, ситуацию сглаживала. Но относительно своих детей — черт с два. Буду рвать горло до последнего.

— Это наша не последняя встреча, — фыркнул Ермаков.

Я пожала плечами.

— Так и быть, уговорил, я приеду на твои поминки. Тогда будет действительно последняя встреча.

Он вышел резко.

В шесть часов, собравшись и выйдя из ателье, я осмотрелась. Мне нужно было понять, что сейчас делать. По новостным сводкам всё было чисто, как будто вообще не было никакой аварии. И оставалось лично мне найти пострадавшего для того, чтобы утрясти все вопросы.

Но здесь начали звонить из гаражного кооператива по поводу пожара, и я от паники не знала даже, что отвечать. Поэтому ляпнула то, что привыкла говорить в случаях, когда моей компетенции не хватало для того или иного вопроса:

— А знаете, вам лучше побеседовать с моим супругом. Он даст более чёткую информацию и всё объяснит.

Женщина на другом конце провода поспешно согласилась.

Приехав домой, я ощутила и волнение, и страх, и панику, и понимание, что сейчас надо как-то попробовать поговорить с Лизой, всё обсудить.

Но когда я зашла в её спальню, то никого не заметила.

— Федь, — я заглянула к сыну и нахмурила брови. — А Лиза где?

Я же отчётливо помнила, что Игорь с утра рявкнул ей, чтобы не смела никуда нос высовывать.

Федя помялся, опуская тёмные глаза.

— Я думал, что она с тобой договорилась и вообще…

— Нет, Федь. Что случилось?

Я прошла, присела к сыну на диванчик и всмотрелась в его обескураженное лицо.

— Ну, в обед Лиза засобиралась, сказала, что уезжает. Я подумал, что к тебе. А куда на самом деле — я не знаю. Она просто взяла и уехала.

Я дёрнулась, вытаскивая мобильник и набирая дочь.

Но длинные гудки были самым точным ответом.

И пугали до безумия.





Глава 11




“Почему-то дурные события имеют свойство множиться.”

Из записок взрослой женщины.

Лиза не брала трубку и пугала этим меня до трясучки.

Раз за разом набирала её номер телефона. Потом психанула и стала звонить Нике Гришаевой, её студенческой подружке.

Я потёрла лоб. Между бровей словно бы разрастался огненный комок из мигрени. А время текло неумолимо быстро. Я попросила Федю, если что, меня набрать. И поехала проверить места, где могла просто и бездумно находиться Лиза: её любимая кафешка, теннисный корт — да мало ли куда её понесло.

Я вернулась домой, когда на город спустились серые сумерки.

— Нет, мам, она не звонила и не приехала, — тяжело сказал Федя и сложил руки на груди, став тем самым похожим очень сильно на Игоря.

Меня иногда такое сходство очень умиляло, а вот в конкретной ситуации развода пугало. Потому что было понятно, что дети взяли от Игоря самое лучшее. Но только что сейчас с этим лучшим будет, когда они будут наблюдать за тем, как отец выплясывает во время развода — непонятно.

— Я вообще не понимаю, чего у вас происходит. Тишина какая-то, все как кроты тыкаются в разные стороны.

Я обняла сына и тихо шепнула:

— Просто Лиза, наверное, не может смириться с тем, что у папы другая женщина, и пытается всеми возможными силами обратить на себя внимание.

Такой вариант у меня тоже был. Причём он почему-то был самым явным. Но Федя его тут же забраковал.

— Ну, слушай, следуя твоей логике, мам, я тут вообще должен был валяться в истериках и несколько раз пытаться бросить себе фен в душевую.

— Федь, ну ты чего?

— Да ничего, мам. Ну если я в своём возрасте понимаю, что такое происходит с людьми, то Лиза-то уж подавно должна понимать. Тем более я не понимаю, как это связано с тем, что если папа уходит к другой женщине, надо привлекать внимание к себе. По-моему, сам факт ухода уже говорит о том, что ты не сделай — по-другому не будет.

Федя говорил это с какой-то прямолинейной жестокостью. У меня мороз по коже шёл.

Я поцеловала сына, и он ворчливо отозвавшись, что глупостями Лиза занимается, ушёл в свою спальню.

Но здесь меня прервал телефонный звонок Игоря. Поскольку вопрос с дочерью стоял остро, я даже ни на мгновение не задумывалась поднимать трубку или нет.

— Да какого демона у тебя там происходит?

Я растерялась.

— А у тебя там какого демона происходит? — нашлась через мгновение и, рыкнув, выдохнула: — Сам куда-то Лизу утащил, а сейчас звонишь и устраиваешь допрос с пристрастием.

— В смысле, утащил? Мне Федя позвонил, сказал, что Лиза куда-то уехала и спросил не у меня ли она. Нет, не у меня, твою мать. Я вообще не понимаю, как человек, которому сказали «сиди тихо, никуда не высовывайся», вдруг берёт и исчезает. Вик, ты куда смотрела?

— Я смотрела на своих детей, на свою работу. У меня к тебе встречный вопрос: а ты-то куда смотрел? Решил переложить на меня ответственность от того, что ребёнок ведёт себя непонятно как? Нет, Игореш, не получится. Потому что это из-за тебя ребёнок себя так ведёт. Если бы у тебя хватило сил удержать кое-что в штанах — ничего бы этого не было.

— Не надо на меня сейчас спускать всех собак. Я и так достаточно долгое время ждал. Если бы мне было наплевать, я бы ушёл, как только встретил Алину. Но нет, я раздумывал, решал, смотрел. Так что не надо…

В этот момент у меня пробилась вторая линия, и я фыркнув, сбросила номер Игоря.

Звонил незнакомый абонент. Я приняла вызов и не сразу поняла, что это был видеовызов.

— Ну, что ты там, пташка моя? — раздался раскатистый голос Ермакова. — А у меня вон, смотри, какие интересные гости, — произнёс он, заглядывая в камеру, и в этот момент развернул телефон в сторону танцпола.

Лиза в окружении каких-то девочек отплясывала в ночном клубе.

У меня дёрнулся глаз.

Евгений развернул снова к себе камеру и паскудно усмехнулся:

— Ты посмотри, какая девка. Вот сразу видно — моя кровь. Вот сразу видно — моя кровь жжёт не по-детски. Весь бар уже на уши подняла. Слушай, я тут так думаю: она такая крутая, я ей, наверное, разрешение на ношение оружия подарю. Девчонка вообще полгорода положит.

***

Дорогие, в нашем литмобе вышла новинка от Даши Черничной:

"ПОСЛЕ НАС НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ"

— Ты будешь оперировать мою дочь, — бывший муж впивается в меня взглядом.

Я отступаю к стене. Воспоминания накрывают резко, без пощады.

Когда-то я была любима.

Мужу хватило одного обвинения, чтобы вычеркнуть меня из жизни. Он не стал меня даже слушать.

Просто выставил за дверь — без вещей, с ребенком под сердцем, которого отказался признать.

Наш сын так и не родился. Он не боролся за его жизнь.

Зато теперь требует, чтобы я боролась за его дочь от другой женщины — любимой, желанной.

Той, кем когда-то была для него я.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ





Глава 12




“Хочется иногда взять и открыть жестяную коробку с песочным печеньем, но только чтобы в ней оказались нитки, пуговицы, всё бережно сложенное туда бабулей.”

Из записок молодой студентки.



— Что? — зло произнесла я в трубку и Ермаков заржал ещё громче:

— Да ты не ссы, я пригляжу.

— Где? Где? — прохрипела я, понимая, что либо у Лизы всё настолько дерьмово, либо Ермаков этому посодействовал.

Женя хмыкнул и буркнул адрес то ли бара, то ли ночного клуба — я не поняла.

Остановившись у бара, я выскочила из машины и побежала к входу. Охранник недовольно буркнул мне:

— Таких не пускаем.

— Если ты меня сейчас не пропустишь, я вызову ментов, и всю вашу богодельню положат мордой в пол из-за того, что у вас на территории клуба находится несовершеннолетняя.

Я врала — Лиза была уже совершеннолетней. Но я планировала использовать все возможные способы для достижения своей цели, а это именно шантаж, подкуп и, возможно, банальная и совсем ужасная ложь.

Мальчишка оторопел, и в этот момент дверь распахнулась, и я увидела на пороге Ермакова в расстёгнутой рубашке, с закатанными до локтей рукавами. От него остро пахло ароматами клубники с вишней и табака.

Я зарычала.

— Что? А я говорил, что бабы предпенсионного возраста уже даже в бар пройти не могут.

Я дёрнулась, хватая его за рубашку, и, судя по тому, как скорчился Женя, я, помимо того, чтобы схватиться за рубашку, ещё вцепилась пальцами в волосы на груди. А планировала как минимум, если он сейчас будет мне ставить палки в колёса, ещё и скальп с него снять.

Тяжело задышав, я проскочила мимо Ермакова внутрь и двинулась к бару.

Лиза действительно была очень не в себе — танцевала, хохотала. Только при этом глаза были пустые, как будто бы весь этот смех наигранный.

Я только собиралась шагнуть, как меня дёрнуло назад. Ермаков перехватил меня под грудью, поднимая над полом. У меня даже ноги в воздухе успели несколько раз трепыхнуться.

— А ну-ка, пошли, — холодно произнёс он, и буквально в два шага мы преодолели расстояние от танцпола до отдельных ВИП-комнат.

Ермаков толкнул меня внутрь и покачал головой, цокая языком.

— Ох, какая амазонка. Ох, какая горячая женщина — писиет и снег тает.

— Слушай сюда: если ты всю эту историю специально разыграл только для того, чтобы получить ответы на вопросы — нет, никаких ответов на вопросов нет. А то, что у тебя здесь находится девчонка…

— А с чего это ты решила, что здесь у меня?

— А то непонятно было по твоему виду, — произнесла я, поправляя на себе и джинсы, и футболку, и тонкий худик, — что это твой бар.

Ермаков оскалился, показывая, что я попала не в бровь, а в глаз. Но у меня не было поводов для веселья. Я рыкнула, стараясь выйти из ВИП-комнаты, но Женя перехватил меня за локоть и дёрнул на себя.

— Ты чего добиваешься? Я ведь не так много прошу, — произнёс он как-то с оттяжкой, лениво.

Меня это ещё сильнее взбесило. Захотелось пройтись бутылкой ему по физиономии.

— Оставь в покое меня и мою семью. Оставь в покое мою дочь. Не лезь к моему сыну.

Ермаков щёлкнул пальцами.

— Слушай, а ты такая борзая, потому что сохраниться успела? Или у тебя любовник престарелый где-то на периферии завёлся такой, знаешь, лет под восемьдесят, для которого ты ещё козочка, молодая и энергичная, который проспонсирует любой твой каприз? Поэтому ты так себя ведёшь?

Я ударила его ладонью в грудь.

— Прекрати свои грязные намёки. Я никогда не была тем человеком, который может за что-то продаться. Я, в отличие от тебя, честная, — и сказала это тихо и ласково, от чего у Ермакова по физиономии стали бежать красные пятна.

Он зарычал, но я не дала ему продолжить.

— А ты, стремившийся постоянно сделать что-то в обход правил, ни до чего хорошего в итоге не дожил. И даже твоё вульгарное и постоянное напоминание мне о моём возрасте говорит о том, что тебе больше нечем меня уколоть. У тебя больше на меня ничего нет. Только, знаешь, для женщины моего возраста — возраст уже не помеха. Я вышла из социальной обоймы невест. Я могу позволить себе быть абсолютно любой: нелогичной, капризной, злой, иногда даже до раздражающего правдивой. Не надейся на то, что ты меня можешь чем-то зацепить.

Я развернулась, вылетела из ВИП-комнаты и скакнув, можно сказать, без предварительной подготовки на танцпол, дёрнула на себя Лизу.

— Немедленно домой, — произнесла я сквозь зубы и Лиза зло хохотнула.

— А что это вы сейчас обо мне задумались?

Я потянул её на себя, уже не обращая внимания на то, что она бурчала себе под нос. Она была трезвой и это ещё сильнее выбило меня из колеи, потому что я бы поняла, если бы она была не в себе. Но нет.

Когда я запихнула её в машину, то испытала чувство того, что мне одновременно стало легко, свободно, спокойно. А следом меня накрыло ураганом чувств от того, что Лиза просто доводила.

Я села в машину.

— Ты понимаешь, что в этой ситуации, которая произошла — мы с отцом и так из последних сил стараемся, чтобы всё прошло нормально. А ты не можешь сделать элементарного — просто сидеть дома.

Лиза пристегнулась и смотрела в сторону пролетающего за окнами проспекта.

— Мне это не интересно. Вместо того чтобы действительно что-то сделать хорошее для меня, для Федьки, вы продолжаете с отцом разыгрывать эту дебильную комедию. Я ж прекрасно знаю, что он через полгода вернётся к тебе. И также я прекрасно знаю, что через год ты, попинав его ногами, снизойдёшь.

— Замолчи, — холодно произнесла я дрожащим голосом.

Лиза пожала плечами.

— Кстати, а что за чувак, который тебя затащил в ВИП-комнату? Он ко мне подходил, познакомился. Евгением зовут.

Я округлила глаза и от шока чуть было не выпустила руль из рук. Лиза пожала плечами.

— Прикольный чувак. Знаешь, он крутой такой. Сексуальный.

— Что? — прохрипела я.





Глава 13




“Сон не спасает, если устала душа.”

Из записок разведённой женщины.



— А что ты на меня так смотришь? — переспросила Лиза, поворачиваясь ко мне полубоком. — Мужественный, привлекательный, сексуальный — хороший экземпляр. Но тебе, конечно, об этом говорить что-либо бессмысленно. Ты же у нас такая вся до зубовного скрежета правильная. Наверное, именно поэтому у папы появилась любовница. Может быть, будь ты чуточку похуже…

Лиза набрала в лёгкие побольше воздуха и я поняла, что если она договорит, то до дома мы не доедем — я её высажу прям здесь. Пусть Игорь с ней разбирается. Это же он у нас такой прогрессивный. Это же он решал, будто бы детям обязательно развиваться, отстаивать личные границы. А ничего, что она сейчас своими личными границами мои личные границы подвинула?

— Если бы ты была вот чуточку хуже — от тебя бы отец не ушёл.

— Ты замолчишь?

— Нет, я не замолчу! — зло рявкнула на меня Лиза.

Когда я занесла руку над коробкой передач, она схватила меня за пальцы.

— Я не замолчу, мам. Потому что счастье любого мужика — это ленивая, безответственная баба. Тогда этот мужик трясётся над этой бабой. Она ж без него не сможет. Она же пойдёт и упадёт в люк. Тогда он боится за эту бабу. Как её одну отпустить на море, её же украдут, её же продадут в рабство, на органы. Как её одну вообще куда-то можно отправить? Там же злые люди, а она такая красивая, такая нежная. Она же никому не сможет дать отпор. Её обязательно кто-нибудь изнасилует. Мам, самая суть заключается в том, что будь ты похуже, не будь ты этим дебильным, набившим оскомину идеалом — отец бы никуда от тебя не ушёл. Но ты идеальная. К сожалению, это погубило ваш брак. Зачем отцу думать, как там дети без него, когда есть жена? Зачем отцу рассуждать о том, что “ой, нет, я лучше пораньше с работы уйду, вдруг у меня там Вика не справится” — потому что Вика со всем справлялась. Ленивая и безответственная жена — счастье любого мужика. Если бы ты поменьше всего делала со своим этим ателье, с этими неделями моды, если бы твоё лицо не мелькало на всех билбордах города, может быть, у папы не появилась бы любовница. Какая тут любовница, когда ты не знаешь, как за этой уследить? Отвернулся — она шею чуть не свернула. Пошёл покурить — она взяла и вляпалась в какую-то ситуацию. Ты ему жизнь идеальную организовала. В этой идеальной жизни ему забот не хватало. Вот теперь другая организует. Поэтому не надо сейчас на меня сидеть и рычать. Я сказала то, что сказала. Даже такой, как вот этот вот молодой человек, который со мной сейчас познакомился, даже такой насквозь мужланистый, не видящий ничего, кроме собственного эго — даже с ним ты ничего бы не смогла. Несмотря на то, что у них очень сильно развит шовинизм. Несмотря на то, что они женщин за человека не считают, а так максимум за приятную домашнюю игрушку. Потому что ты слишком самостоятельная. Он бы через полгода уже понял, что: «Ай-яй-яй, я, оказывается, столько всего в жизни не знал. Женщина — это определённый вид, а не всё, что я о них думал». Так что забей, мам.

Мне почему-то показалось, что забить я могу исключительно сейчас гвоздь в крышку гроба. И так нельзя говорить про собственного ребёнка.

— Знаешь что? Ты раз такая умная, раз такая прокаченная, вся такая психологически подкованная, что ж ты мне высказываешь претензии, а не отцу? Что ж ты мне скандалы закатываешь? Что ж ты мне истерики устраиваешь? Что ж ты у меня из дома убегаешь? Собрала вещи, да поехала к отцу. Истери там сколько влезет.

— А он не виноват, — тихо произнесла Лиза, глядя на свои руки. — Мам, ты думаешь, что я это делаю не из любви к тебе, а из какой-то вредности. Но на самом деле нет — из любви к тебе. Просто ты не понимаешь, что там папа завёл себе другую женщину и любить это крайне сложно. Я из любви к тебе сейчас объясняю все эти мелкие моменты вашего брака, которые ставили вам под ножки. Но приезжать туда и что-то объяснять его мымре я не собираюсь.

— Ага, то есть я тебя не поддерживаю, но буду пинать, чтобы ты не теряла тонус, — буркнула я себе под нос и перестроилась из ряда в ряд.

Лиза протяжно вздохнула, можно сказать, завыла, закатывая глаза к потолку.

— Ты меня совсем не слышишь, мам. Вот в этом вся проблема. Я больше чем уверена, что за закрытыми дверьми ты точно так же отца не слышала.

— Я не слышала отца? — зло переспросила я. — Твою мать, не слышала отца, который у своей любовницы интересовался, все ли ей приятно в постели!

И рявкнув это, я вдруг поняла, что мне очень сложно, мне очень больно. Я практически не справляюсь с этой болью, которая хлестала из меня через край.

Как бы мне не рассказывали о том, что «ой, да ладно, всякое может быть. Услышала такое от мужа — и плевать». О нет, это просто значит, что кто-то подобного не слышал от своего мужа и не понимает, насколько по женскому самолюбию ударили, сломали, растоптали.

Лиза тяжело задышала, словно бы снова пытаясь мне сказать какую-то пакость. Но я взмахнула рукой.

— Не хочешь сидеть дома, не хочешь придерживаться тех правил, которые сейчас необходимы — я тебя не держу. Собирай вещи и уезжай к отцу. Мне без разницы. Нотации ты ему будешь читать, истерики закатывать, концерты, пить чай с его обожаемой Алиной — мне вообще без разницы, Лиз. Но мне сейчас настолько дерьмово, что вывозить ещё и твою депрессию на фоне аварии — у меня нет никаких сил. Я пытаюсь эту ситуацию как-то сгладить, разрулить, выяснить, что где происходило. Но ты мне ни капельки не упрощаешь жизнь. Ты только усложняешь и бьёшь с каждым разом всё сильнее и сильнее. Даже Федя в этой ситуации ведёт себя правильнее. Даже Федя понимает, кто здесь зло, кто добро.

— Знаешь, добро должно быть зубастым, чтобы зло боялось!

В этот момент я как раз притормозила напротив подъезда и Лиза, даже с трудом дождавшись полной остановки тачки, просто вылетела из салона. А я стала долбить ладонями по рулю и зашлась в немом, беззвучном крике. Горло драло, и хотелось хоть что-то сделать для того, чтобы успокоилась душа.

Не получалось.

Всю ночь я провела в состоянии то ли дрёмы, то ли истерики. Это вообще сложно описать.

А утром Игорь решил меня добить, залетев в квартиру, из-за того, что Лиза открыла ему дверь, и, начал обвинять меня.

— Если ты мне сейчас не скажешь, кто такой Ермаков — я буду пороть тебя, пока кожа не слезет, — хрипло произнёс он мне в моём кабинете и толкнул к столу. — Кто, твою мать, Евгений Ермаков? Отвечай!





Глава 14




“Если вдруг мужчине кажется, что он победил, скорее всего, стоит присмотреться к ситуации — вполне возможно, он давно в проигрыше. Но ему из уважения продолжают показывать дурной спектакль.”

Из записок разведённой женщины.



Когда Игорь толкнул меня к столу, я поняла, что в принципе меня ничего не держит от того, чтобы попасть ему ножницами куда-нибудь в сторону паховой вены.

— Ты мне здесь это, не размахивай своим приподнятым настроением. А то у меня желание отбить тебе его, — едко намекнула я на то, что у него было ниже пояса брюк. Уж больно старательно он прижимался ко мне этим местом, как будто пытаясь показать: “смотри, кого потеряла.”

От такой отповеди Игорь онемел, затормозил и хлопнул глазами.

— Кто такой Ермаков?

Я отложила ножницы, пожала плечами.

— Ну как это кто? Что за вопросы дебильные? Во-первых, ты задаёшь их свободной женщине. Во-вторых, ты задаёшь эти вопросы свободной женщине после сорока. Мне кажется, я уже имею полное право не отвечать, а плевать тебе в лицо.

Игоря всего перетряхнуло. Он двинулся на меня, но я выставив палец вперёд, покачала головой.

— А ты на что надеялся? — спросила исключительно из любопытства. — То, что у тебя жена утешительный приз или запасной вариант? Ты так-то просчитался. У тебя жена — наказание Господне. И сейчас ты его ловишь.

— Так, Вика, ты либо отвечаешь мне на вопрос, какого черта какой-то Ермаков интересуется мной, тобой, Елизаветой, либо прям сейчас я сделаю всё возможное для того, чтобы твоя жизнь в разводе была просто невыносимой.

Я щёлкнула пальцами и глубоко вздохнула.

— Знаешь что? — Провела языком по верхней губе. — Судьба такая капризная леди, и она однажды мне сказала: «пока ты любишь этого дурака — я его не трону. Но когда твоя любовь закончится, он заплатит за каждую пролитую слезинку». Чувствуешь, уже начинаешь платить.

— Вика! — зарычал на меня Игорь и дёрнулся вперёд. — Я всё понимаю. Ты как обиженная женщина в разводе имеешь право на сарказм, на едкие высказывания. Но давай мы с тобой поговорим как два равнозначных партнёра. У нашего ребёнка проблемы. А ты вместо того, чтобы решать их, только усугубляешь — горелый гаражный кооператив, непонятные знакомства, Лиза, которую ты не можешь контролировать. В смысле, ты мать. Что сложного проконтролировать девчонку? А?

— Слушай, — я развела руки в стороны и действительно подхватила его мысль. — Я вот тоже считаю, что нет ничего сложного контролировать девчонку. Давай ты её возьмёшь себе и будешь контролировать. Ну просто так, чтобы до конца оценить степень того, что здесь заниматься даже нечем. Так периодически просто заходить в спальню, присматривать на месте она или нет.

— Не переводи на меня стрелки.

— А ты не считай, будто бы ты один правильный, а все вокруг без головы. Попробуй ты уследить за взрослой совершеннолетней девицей, у которой на фоне того, что любимый папочка предал не только мамочку, но и её, не то что крыша подсвистывает — её к чёртовой матери уносит. Давай, иди объясни своему ребёнку, что ты не её предал, только маму предал, а ребёнка ты продолжаешь любить. Вот пока эта взрослая, совершеннолетняя девица не поймёт, что папа у нас предатель избирательный, она так и будет устраивать все эти диверсии. И то, что ты на меня срываешься и говоришь, что «ах, ничего сложного в том, чтобы приглядеть за дочерью», ну так я тебе и говорю: раз не сложно — забирай. Собирайте чемоданы и вези её в свою новую квартиру, и следи. Хотя нет, знаешь, — я щёлкнула пальцами и обошла стол, опустилась в своё кресло, откинув его чуть назад, а ноги вытянула на край стола. — Пусть твоя, эта небесная, вся такая воздушная и приятная Алина сидит и за ней следит. А чего такого? Она же уже взрослая, не грудничок без титьки.

— Ты понимаешь, что ты сейчас просто утрируешь?

— А ты понимаешь, что ты сейчас не делаешь ничего лучше? Я тебе позвонила с проблемой. Проблема не решена. Ты не шевелишься. Конечно, тебе наплевать. Это же не ты сидел за рулём той машины, правильно? У тебя сейчас мозги отсохли и перекочевали в то самое место, которым ты так ретиво размахиваешь при каждой встрече со мной. Тебе этого не понять. Твои юристы не шевелятся. Твои ищейки-безопасники не шевелятся.

— Как раз-таки все они шевелятся. И у меня возникает закономерный вопрос: кто такой Ермаков?

Я выдохнула и потёрла переносицу.

— Ну, в смысле, кто такой Ермаков? Я ж не спрашиваю, кто такая Алина. Тебе какое дело до того, как я провожу свои вечера?

Мне показалось, что сейчас Игоря хватит инфаркт.

— Хватит, — задохнувшись, начал он.

Я протянула руку вперёд и несколько раз взмахнула ладонью, намекая на то, что: “ты давай, касатик, постарайся как-то сформулировать свои мысли, а не только здесь ядом плюйся.”

— Ты что, это хочешь сказать?

— Что я хочу сказать? Я не хочу сказать — я тебе сказала реальные вещи так, как обстоят сейчас дела. Ты почему-то в это поверить не хочешь и устраиваешь мне сцены. Или что, твоё поспешное желание развода уже не так горит? На что надеялись, сударь? Вы уйдёте, а я буду в башне сидеть и слёзы по вам лить? Да нет. Твоё место на постели не остыло, а я уже выбирала кандидатуру. И, кстати, — я щёлкнула пальцами и потянулась, расправляя грудную клетку, — я бы тебе рекомендовала присмотреться к твоему партнёру Горностаеву. Он был в первых рядах, которые решили принести мне свои глубочайшие соболезнования по поводу развода. При этом соболезнования имели очень тяжёлый вес. Ну так, килограмма четыре в виде здоровенного букета алых роз. Ах да, — я отодвинула ящик стола и бросила коробочку вперёд. — По поводу веса бриллиантов я, конечно, ничего не могу сказать, но согласись, Горностаев прям умеет ухаживать. Ещё документов о разводе нет, а он мне подарки дарит, пишет: «Виктория, если вам вдруг понадобится какая-то помощь, если вдруг вам будет безумно одиноко, я знаю, как вам справиться с этой проблемой».

Игорь зарычал, дёрнулся ко мне, а я улыбнувшись, произнесла:

— Слушай, а ты знаешь институт семьи? — Лёгкое неузнавание, непонимание во взгляде, и я добила: — Так вот, меня оттуда отчислили. Живи теперь с этим.





Глава 15


"Чем меньше мужчину мы любим, тем больше времени он у ног"

Из записок разведенной женщины

Игорь задохнулся, махнул рукой в мою сторону. А я подумала о том, что до его прихода моё утро было не настолько идеальным, а теперь прям стало самым лучшим. Ведь нет ничего прекраснее, чем понимать, что от моего имени кого-то корёжит не по-детски, прям как блудниц на исповеди.

— Знаешь что, — начал слишком серьёзно, патетично Игорь и даже шагнул к столу. — Мне абсолютно без разницы, кто там тебе какие подарки шлёт.

Но от чего-то его взгляд всё равно падал на эту дурацкую коробочку из ювелирного.

— Ну, без разницы и без разницы. Тогда и не лезь, пожалуйста, в вопросы того, кто такой Ермаков.

Я оскалилась и посмотрела на него снизу вверх.

— Я бы, может быть, и не лез, если бы это касалось исключительно тебя. Но это, к сожалению, затрагивает почти всю нашу семью.

— Да что тебе этот непонятный чувак так приелся?

Да, меня покусывало любопытство. Я просто понять не могла, что там Евгений отжог на этот раз. Но мне казалось, ничего приятного именно для Игоря.

Бывший муж перетряхнул плечами так, что тонкая футболка натянулась на груди, и сквозь зубы бросил:

— Ну вот, встреться с ним и всё сама узнаешь. Любопытство ведь кошку сгубило, — произнёс он так едко, понимая, что я именно из-за этого растягивала диалог.

Игорь вылетел из моего кабинета, а я растёрла глаза.

Нет, ну с другой стороны, проснулась очень быстро. Прям, можно сказать, адреналиновый подъём.

И когда я услышала разговоры из гостиной, то мне стало любопытно, а что там решил вещать предатель и изменник.

— Поэтому я сказал, что ты собираешь вещи и переезжаешь ко мне, — стоял во внушающей уважение позе Игорь возле дивана и смотрел на Лизу, которая прижала колени к груди и даже не поднимала глаз. — Мне абсолютно без разницы, что там ты у себя в голове накручиваешь. Но тем не менее то, что ты ведёшь себя настолько по-свински в отношении меня, в отношении матери, говорит о том, что у тебя слишком много воли. Я, конечно, понимаю, что сам виноват, всегда тебе всё позволял. Да позволял ещё с таким подтекстом, что тебе никогда за это ничего не будет. Но это было в шесть лет. А извини, ты сейчас уже взрослая женщина, активный участник социального взаимодействия. Ты считаешь, что по-прежнему к тебе должны относиться как будто бы тебе шесть лет? Хорошо. Вот я и отношусь к тебе так. Собрала вещи и спустилась в машину.

Лиза насупилась, посмотрела из-под бровей на отца и качнула подбородком.

— Никуда я с тобой не поеду. Если ты вдруг решил сейчас взять и разыграть партию злого полицейского, то ты облажался. Я с тобой никуда не поеду. И с твоей Алиной я контактировать никак не буду. Не нравится что-то — приезжай, садись и паси меня здесь.

Игорь зарычал. Лиза вскинула подбородок, глядя на него с таким же вызовом во взгляде.

Федя приблизился ко мне из-за спины и положил руку между лопаток.

— Ну чего там?

— Тигры сегодня кусаются в клетках, походу. — Тихо произнесла я, выглядывая из-за угла.

Федя тяжело вздохнул.

— А я вот всегда говорил, что с таким характером Лиза не выйдет замуж никогда.

Я прыснула в кулачок и, качнувшись назад, приобняла сына за плечи, прижала к себе. Здоровый был, скоро меня перегонит. Федя сонно вздохнул, ткнулся носом мне в шею и я поцеловала его в щеку. Светлые тонкие волоски скоро огрубеют, станут тёмными. И на самом деле я бы могла сейчас распереживаться о том, что, скорее всего, мне придётся учить своего сына пользоваться бритвой. Скорее всего, Федя этого не примет от отца. Но если честно, именно стоя со своим почти взрослым ребёнком, я понимала, что нет ничего невозможного для женщины. Вывезем как-нибудь — это в принципе, по жизни наш девиз.

— Лиза! — зарычал Игорь.

Я вздрогнула, выглянула снова и увидела, как дочка, встав с дивана, замерла возле окна.

— Что Лиза? Что Лиза? Хочешь показаться серьёзным, хочешь быть главой семьи? Так, пап, ты эту семью разрушил, а сейчас мне нервы треплешь. Ну вот косячная я у тебя такая. Ну вот не всё у меня получается с первого раза. Отнюдь не идеальная. И тебе теперь с этим жить. Не хочешь, чтобы я и дальше была неидеальной? Я тебе сказала, что нужно сделать. Ну нет, тебе твоя девка там дороже. Поэтому ни черта ты не приедешь и не сядешь возле меня. Ты возле неё сидишь, блюдишь, как бы она кому глазки не построила и как бы не оказалась в койке с одним из твоих партнёров. Похвально, пап, на протяжении стольких лет строить семью, чтобы в итоге оказаться в ситуации цепного пса возле молодой соски. Круто. Вот это я понимаю, личностный и карьерный рост.

— Замолчи! Собрала вещи…

— Я не поеду, — произнесла предельно чётко Лиза.

Я не знала, что в этой ситуации лучше: что уедет Лиза или останется со мной. Подозревала, что Лиза, оставаясь со мной, меня действительно наказывает и проверяет на стрессоустойчивость. Хотелось бы, чтобы и Игорь понял, как это, когда ты оказываешься у границы разбитой жизни и не можешь ничего контролировать.

В этот момент Игорь не выдержал, пересёк зал и схватив Лизу за руку, потянул на себя.

— Немедленно!

— Нет, пап. Выбирай, кто тебе дороже: дочь или девка. А я как-нибудь со стороны за этим выбором посмотрю.

Лиза взмахнула рукой, вырываясь из захвата пальцев, и вскинув подбородок, двинулась в сторону кухни. А ещё, специально дойдя до неё, закрыла двухстворчатые двери, отрезая себя от отца.

Я выйдя в зал, пожала плечами.

— Вот видишь. А ты мне ещё задаёшь вопросы: как это я за ней не уследила. Тебе легко уследить? Ты её даже переубедить не можешь.

— Это всё твоё влияние.

— Нет, это всё твоё воспитание. Если мы с этим с тобой сейчас разобрались, то прекрати каждое утро ко мне мотаться словно бы на работу. Яйки в кармашки и беги к мамашке.





Глава 16




«Вечные проблемы женщины обычно решаются всего лишь безлимитом на карте и пустотой в постели»

Из записок разведенной женщины.

Игорь зарычал, но я развернувшись, скрылась в коридоре, оставляя ему на откуп то, что он сделает дальше.

И в принципе, мне показалось, что жизнь не так уж плоха. Но тем не менее я всё равно продолжала очень агрессивно реагировать на фразу, которая всё чаще звучала на протяжении моего развода со стороны знакомых: «ой, мне бы твои проблемы. У тебя муж адекватный. Вы всё по-человечески разделите. И вообще не будете морочиться ни о чём. Ох, мне бы твои проблемы». И вот тут возникал такой вопрос: а я что, против? Забирайте с Богом мои проблемы. С кайфом вообще отдаю.

Закончив быстро с завтраком, я проследила за тем, как Федя собрался на дополнительное занятие и после поцелуя и разговоров о том, чтобы не задерживался, а сразу домой, я вернулась к Лизе. Посмотрела на её недовольное лицо и поняла, что, Господи, я ни на какую работу не хочу. Я хочу в психоневрологический диспансер, ей-богу.

— Я понимаю, что ты, скорее всего, обижаешься на меня, обижаешься на отца, но…

Лиза остановила меня одним взглядом.

— Я ни на кого не обижаюсь. Понимаю, что все всё равно заболеют и сдохнут.

Я обхватила подбородок ладонью и посмотрела за окно — а лето то пролетало, как депутат по встречке.

— Лиз, я тебя умоляю, пожалуйста, даже если ты хочешь куда-то выйти, дай об этом знать. Серьёзно. Я не переживу, если с тобой что-то случится. Я прям там лягу. Не надо никаких ночных клубов, не надо никаких сомнительных компаний. Я тебя умоляю. И дело не в том, что мне чего-то для тебя жалко. Дело в том, что ты моя плоть и кровь. Я помню, как ты запинаясь, в три года гоняла по детской площадке вместе с великом. А ещё я помню, как совсем недавно собирала тебя на выпускной. Черт возьми, Лиз, я очень сильно не хочу, чтобы однажды твой ребёнок поставил тебя в ситуацию, когда до тебя просто не доходит, что вы разные. Я правда этого не хочу. Но, к сожалению, судьба такая капризная мигера, что примерно так оно и получится.

Лиза закатила глаза, встала из-за стола.

— Я тебя услышала. И нет, я не говорю о том, что буду покладистой от твоей прочувственной речи. Я говорю о том, что взрослый человек и могу сама за себя решать. А вы с папой, видимо, считаете от того, что я совершила какой-то проступок, должна теперь сидеть как Рапунцель. Ну, так я буду сидеть как Рапунцель. Распишу свою спальню под хохлому-граффити.

Я потёрла лоб. Это был разговор в никуда. Лиза забрала у Игоря это дебильное упрямство, а у меня, скорее всего, ничем не объяснимое желание победить в любом случае.

— Лиз, я тебя умоляю…

Лиза прошла мимо меня, едва дотронувшись кончиками пальцев моего запястья, тяжело вздохнула.

— Собирайся на работу. Ты уже опаздываешь. Я знаю, что у тебя коллекция.

Я поспешно кивнула и впрыгнув в вишнёвое платье, стояла уже возле дверей, когда Лиза несмело выглянула из-за угла и махнула мне рукой. Я очень сильно хотела надеяться на то, что приеду с работы и Лиза будет дома. Но, зная своего ребёнка, я эту надежду заталкивала куда-то подальше.

На работе всё было стабильно: истерики, скандалы, кто-то падал в обморок, кто-то сел на подушечку с французскими иглами, у кого-то случился экзистенциальный кризис, кому-то захотелось круассанов и пончиков. А я во всей этой суматохе должна была работать. Я созванивалась с одним из своих инвесторов. Планировала подготовить межквартальный отчёт, поэтому следом как раз-таки созванивалась с бухгалтером. И всё это летело настолько быстро, что я только успевала приоткрывать рот для того или иного ответа.

А когда в обед я выползла из ателье, то поняла, что вот у любой женщины терпение сильное, конечно, но не бесконечное. А мужики почему-то принимают его за безлимит.

Так и Ермаков. Его тачка прописавшись, стояла на нашем паркинге. И на этот раз Евгений, выйдя из машины, повёл себя немного нетипично — он двинулся навстречу. При этом я поняла, что у него в одной руке два стаканчика с кофе, в другой руке какой-то крафтовый пакет.

— Слушай, — когда он приблизился, я улыбнулась, склонив голову к плечу, — я так понимаю, что твои перемены с понедельника слишком сильно затянулись. Настолько, что я давным-давно вычеркнула тебя из своих планов на жизнь. А ты всё надеешься, что если привезёшь мне стаканчик кофе и круассан, что-то изменится.

Ермаков, приблизившись, всучил мне пакет и следом вытащил из подставки один стаканчик с кофе.

— Держи, заноза.

В пакете оказались не круассаны и не пончики, а австрийский штрудель в миниатюре. Один мне, один ему.

— Можем жрать тут или можем пройти в мою машину.

— Что ты в этой машине делать собрался?

Ермаков набрал в грудь побольше воздуха и честно признался:

— А мне показалось, что сраться по телефону уже не так интересно. Поэтому я решил приехать и подраться в реале. Вот тебе мой ответ, чем мы с тобой будем заниматься в машине. Ты мне, возможно, пару раз съездишь по морде, обольёшь кофе. Ну а я, так и быть, запущу руку тебе под платье.

А я поняла, что до машины, в принципе, идти не надо. Драка начнётся прям здесь.



***

Милые, история литмоба от Виктории Вишневской Бывшие. Единственная для неверного

– Предлагаю обмен: мою жену на твой бизнес.

Я застываю у входа в кабинет, так и не успев повернуть дверную ручку. Это ведь голос моего мужа? И он, что, предлагает… меня?

– В каком веке ты живёшь? – от пронзительного и сурового голоса Барса я вся покрываюсь мурашками. Муж что, продаёт меня за вторую половину центра моему бывшему?! – Я не возьму её против воли.

Я пытаюсь это переварить, но не могу. И муж решает добить меня, вывернув мой главный секрет:

– А если ты узнаешь, что к ней в придачу идёт твой сын, о котором она тебе ничего не сказала?

***

В прошлом Святослав Барсов ворвался в мою жизнь и заставил поверить в любовь. Пока не вскрылась его грязная тайна: он оказался женат. А я... беременна.

Спустя много лет мы снова столкнулись лицом к лицу, но теперь поменялись местами: он развёлся, а я вышла замуж и… родила его ребёнка.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ





Глава 17





« От дурдома женщину после нескольких ошибок отделяет только отсутствие желающих проверить её адекватность».

Из записок разведённой женщины.

Ермаков усмехнулся и цокнул языком.

– Ты кофе пей, пей.

Я пригубила и чуть было не сплюнула на землю, потому что в кофе он явно добавил что-то горячительного.

– Ай-яй-яй, – начал хохмить Ермаков. – Как некрасиво, когда женщина пьёт среди бела дня.

Я вскинула бровь и заметила:

– Женщина пьёт среди белого дня, чтобы это ты красивым стал.

Ермаков расхохотался и протянул руку:

– Пошли, надо будет поговорить.

Я, конечно, иногда могу заткнуться, но на лице всё равно будут субтитры. И, судя по всему, Женя был одним из тех, кто умел их читать.

– Ты чего такая несговорчивая? – глубоко вздохнув, уточнил Ермаков и отпил свой кофе.

Я подозревала, себе он ничего горячительного не плеснул, потому что был за рулём, и это только мне придётся возвращаться на такси. А я была не то чтобы несговорчивая, я просто не понимала смысла в этом диалоге. Ведь на самом деле в жизни женщины не так страшно, когда уходит мужик. Намного страшнее, когда из машины куда-то уходит антифриз, а она не понимает куда.

Ермаков смотрел на меня и проводил языком по нижней губе, словно бы дразнил.

– Выкладывай, зачем приехал, и хватит разыгрывать спектакль. Неужели ты не понимаешь, что в трагикомедии я всё равно тебя сделаю.

– Ты изменилась. А знаешь, ты, конечно, всегда у меня была весёлая, но сейчас ты просто жжёшь, на позитиве. Прям такая огонь-женщина. Слушай, я, наверное, тоже так хочу.

Я посмотрела на него пристально – так, чтобы он в моих глазах прочитал всё, начиная с того, где была отправная точка, и заканчивая тем, где мы сейчас с ним находились.

– Не хочешь… – холодно произнесла я и сузила глаза. – Если у тебя есть что-то дельное, я с радостью тебя выслушаю. Если нет – не отнимай моё рабочее время. Моё время – это деньги.

– Да, я знаю, что ты у нас дама высокого полёта. Занимаешься одеждой от кутюр. А когда-то была рада в ремонте одежде сидеть и брюки подшивать.

Меня всю перекосило. Я очень не любила вспоминать свою молодость. Не от того, что в ней было что-то дерьмовое. От того, что было всегда сложно. Сейчас ни капельки не легче. Но сейчас хотя бы я понимаю, как со всеми проблемами справиться. А тогда...

Тогда я тихо плакала в ванной.

– Значит, тебе сказать нечего? – нахмурилась и качнула стаканчиком с кофе в разные стороны.

– А я так понимаю, флиртовать ты абсолютно не умеешь?

Женя дышал тяжело. Как будто бы он не просто со мной стоял разговаривал, а словно бы ему не хватало сил сдержать себя от чего-то.

– Женщина после сорока в принципе не будет флиртовать. Не будет делать так, чтобы понравиться и влюбить в себя кого-то. Женщина после сорока будет отпугивать, чтобы не привлечь слабого, травмированного, инфантильного задрота.

Ермаков расправил плечи.

– Так я вроде никогда таким не был.

– Ну, кто знает. Столько лет прошло. Вполне может оказаться, что ты без таблеток ни на что не способен. А всё твоё хамство и бахвальство – всего лишь способ заглушить собственную нереализованность.

Ермаков рыкнул. Перехватил меня за локоть и потащил за собой. А я вдруг поняла, что в случае чего, если я буду гуглить признаки абьюза, под описание, скорее всего, подойду я сама. Ну что ж, Ермакова никто не приговаривал, никто не тащил, никто не убеждал – он сам захотел этого диалога. Открытая дверь машины и тяжёлое дыхание, которое касалось моих волос.

– Садись, – произнёс он непререкаемо.

И я, закатив глаза, действительно села. Пока он обходил тачку, я быстро приподняла подлокотник и вскинула брови.

– Однако, как интересно.

Огнестрел лежал. Я дёрнулась, вытащила его на всякий случай и зажала между своим сиденьем и подлокотником. Ермаков сел и, потерев переносицу, произнёс:

– Я не собираюсь вокруг тебя танцевать. Я не собираюсь тебя ни в чём убеждать. У нас есть действующая реальность, в которой ты меня водишь за нос. Меня это не устраивает, потому что я не владею информацией. Если ты сейчас спокойно мне всё объяснишь, возможно, я даже тебя пойму. Возможно, я где-то приму твою точку зрения. Но если ты продолжишь выкобениваться...

– То что? – тихо спросила я и, откинув зеркальце сверху, провела средним пальцем по губам, размазывая блеск.

– То я уже не буду с тобой больше договариваться, Вика. Ты, конечно, сама по себе победа, но я-то никогда не был проигравшим.

– Ты хочешь получить ответы на вопросы? Но при этом продолжаешь вести себя как последнее хамло. Ты делаешь всё возможное для того, чтобы у нас не было диалога. И мне просто интересно: на что ты надеешься? На то, что сыграет твой авторитет и я вдруг тебя забоюсь? На то, что во мне проснётся совесть, я тебя пожалею? Слушай, у нас и так больше семидесяти процентов мужиков жалкие. Ну куда вас ещё жалеть?

Ермаков набычился, дёрнулся ко мне и, взмахнув ладонью, перехватил меня за шею, притягивая к себе.

– А ты чего такая борзая? Вот случись что – ты находишься с мужиком в запертой машине. Ты даже сделать ничего не сможешь. Ты ни убежать не сможешь, ни долбануть меня не сможешь. Ты на что рассчитываешь, устраивая мне здесь эмоциональные качели? Как ты защищаться, твою мать, будешь?

Но в этот момент я взяла и перехватила его пистолет, который зажала между сиденьем и подлокотником. Он был не взведён, поэтому я, не боясь, ткнула Ермакова в рёбра стволом.

– Вот это я буду делать, Жень.

***

Милые, провокационно низкая цена на историю Анжелики, которая была для мужа всем: хорошим другом, матерью детей, женой, а он ребенка на стороне растил и еще возмущался чего это Анжелика плачет из-за этого.

История бестселлер. Самые неожиданные повороты. Две измены в одной истории. Два предательства.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ





Глава 18




«И мне не жаль, ничего не жаль. Полный газ и в пол педаль…»

Из лиричного.

Ермаков замер. Мне показалось, что он даже дышать в какой-то момент перестал. А я вспомнила о том, что моя мама не боялась, что её дочь могут обидеть. Моя мама до слёз радовалась, когда её дочь не наворотила три короба оскорблений всего лишь из-за косого взгляда. Вот это был как раз-таки тот случай, когда мама поняла бы, что надо расплакаться ещё и на моменте, когда дочь не схватилась за пушку.

— Вика… — медленно, с оттяжкой, подбирая слова: – Я, помнится, тебе говорил, что никогда нельзя брать в руки пушку, если не готова выстрелить.

В этот момент Ермаков резко перехватил мою руку и сам дёрнул затвор.

– А с чего ты взял, что я не могу? – Я улыбнулась, посмотрела на него снизу вверх.

А он по-прежнему не шевелился, словно бы давая на откуп мне всю происходящую фантасмагорию.

– Ты такой не была, – покачал он головой, через раз дыша. – А вот сейчас ответь мне, пожалуйста: если бы твои родственники тонули с акулой, кого бы ты первая бросилась спасать?

– Акулу, Ермаков! – Захохотала я. – В первую очередь от своих детей.

Потому что я прекрасно знала, что Лиза захочет эту акулу одомашнить и посадить её в каком-нибудь аквариуме, а Федя запросит обязательно клыки из пасти акулы.

Ермаков хрипло рассмеялся.

– Ну, по поводу дочери – это как раз понятно. С сыном не знаком. Но и с сыном у меня никаких вопросов не возникает.

– А вот с дочерью ты поторопился, – улыбнулась я и ткнула его ещё раз стволом в рёбра.

Одно время я очень сильно гордилась тем, что никогда себе ничего не ломала – ни палец на ноге, ни руку. Но, глядя на нынешнюю ситуацию, до меня доходило, что я вроде бы себе ничего не ломала, но почему-то моя психика размахивала ножом, сидя в углу. И это однозначно говорит само за себя.

– Так и будешь сидеть, держа пушку возле моего сердца?

– Да, – спокойно отозвалась я и посмотрела на Ермакова.

Потому что в девятнадцать лет мне казалось, что мне обязательно очень сильно нужен сильный мужчина, который решал бы все мои проблемы. Сейчас же я понимала, что, к сожалению, сильных мужчин практически не существует. Поэтому, проревевшись, а я будила своё альтер эго – Сашу Белого из «Бригады» и решала всё сама.

Как и сейчас, я собиралась решить всё сама.

– Если ты рассчитываешь на то, что я буду смущаться, буду отводить глаза и реагировать, как малолетка, то ты ошибаешься. И тот факт, что ты затащил меня к себе в машину, говорит лишь о том, что ты на меня никак повлиять не можешь.

Я смотрела на него, и перед глазами мелькали картинки прошлого. Я старалась проморгаться, чтобы этот экскурс в «давным-давно» наконец-таки прекратился.

– Ты же сама всё сделала, – улыбнулся Ермаков, поглубже вздохнул, потому что, видимо, сидеть и ждать моего решения было невыносимо.

– Да ладно? – искренне изумилась я и потёрла кончик носа свободной рукой. – Скажи мне, пожалуйста, сколько раз ты был женат?

– Трижды, – оскалился Ермаков.

– А разведён ты сколько раз?

– Трижды, – ещё шире улыбнулся Ермаков.

И в этот момент я покачала головой и уточнила:

– А это всё из-за того, что не для таких мама ягодку растила, да?

Хотя подтекст в этой фразе был другой: «Что же ты, который то и дело тыкаешь мне моим возрастом, не смог построить свою жизнь долго и счастливо с какой-нибудь молодой?»

Ермаков прекрасно это считал.

– Ты совершила одну большую ошибку в своём браке, что он сейчас, видимо, разваливается. Женщина должна принимать мужика полностью…

— Называй вещи своими именами… — Я опустила взгляд. – Чтобы принимать мужика полностью, баба ещё ко всему прочему должна принимать неплохие такие успокоительные, чтобы не пристрелить идиота.

И снова провокационно ткнула ему в рёбра пушкой. Ермаков расхохотался.

– У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – произнёс он медленно и растягивая слова.

– Я сомневаюсь, что ты мне сможешь принести голову дракона.

Ермаков качнул подбородком.

– Слушай предложение, слушай и думай. Я знаю, что у тебя какие-то проблемы. А ещё я знаю, что ты от меня очень много всего скрываешь. Давай мы с тобой поступим так: один твой щелчок пальцами – и я решу абсолютно все проблемы. Ты прекрасно знаешь, что умею я решать их радикально, да?

– Сгоревший гаражный кооператив говорит сам за себя, – поддакнула я и осуждающе покачала головой. – Это было по-скотски. У людей там машины, у людей там личные вещи. Ты просто спалил весь гаражный кооператив.

Ермаков хлопнул глазами, скорчил умильную рожицу.

– С чего ты вообще взяла, что я к этому делу как-то причастен? Я даже мимо не проходил.

Но я ему не верила.

– И моё предложение заключается в том, что я решу все твои проблемы, абсолютно все, начиная с того, что у тебя происходят какие-то непонятки с дочерью, и заканчивая твоим разводом. А взамен...

– Да, действительно!

Ермаков вовремя включился в диалог.

– Взамен ты открываешь всю правду. Ту самую, которой уже больше двадцати лет. По рукам?

Он дёрнулся ко мне, и в этот момент я провокационно сильно прижала ствол к его рёбрам. И он, зарычав, выдохнул:

– Никогда не смей тыкать в человека пистолетом, если не намерена стрелять.

А я, обозлившись, процедила:

– Так я выстрелю, Ермаков, выстрелю.Ты же только этого и ждёшь, да?

– Твою мать, я только этого и жду!

Градус разговора резко сменился. Он устал ждать, он устал висеть на одном волоске, и поэтому он злился, бесился и постоянно дёргался.

– Ну же, давай, стреляй, стреляй. Мне просто интересно, насколько далеко ты зайдёшь. Мне просто любопытно, как долго ты сможешь держать пушку, которая под пять килограмм весом. А запястья у тебя тонкие, запястья у тебя слабые, потому что ты постоянно занималась тканями и шитьём. У тебя пластичные запястья, ты недолго выдержишь. Ну же, стреляй. Вика, Вика, давай, давай.

– Ты что, реально думаешь, что я не выстрелю?

– Да я не думаю о том, что ты не выстрелишь. Я знаю, что ты не выстрелишь. Потому что такие, как ты, не стреляют. Потому что такие, как ты, плачут над задавленной птичкой, которую кошка придушила в палисаднике. Ты никогда не выстрелишь. У тебя кишка тонка. Наверное, именно поэтому всё сложилось так, как сложилось. А знаешь, сильные тянутся к сильным. И ещё ни один сильный никогда не выбрал себе в пару овцу.

Я резко дёрнулась, палец соскользнул, а курок оказался под тёплой кожей. Ермаков успел вздохнуть, а я успела нажать на курок.

Грохот раздался такой, что меня оглушило.

– Твою мать!

***

Милые, провокационно низкая цена на историю жены очень опасного мужчины. Мужчины, который просто в один момент перестал хотеть жену, отобрал дочерей, запретил выезд. А после… не уберег. И встреча после предательства оказалась у больничной койки дочери…

История про чудовище и его красавицу.

Читать здесь





Глава 19




«Небрежное обращение с оружием свойственно только мужчинам».

Из записок взрослой женщины.

– Выстрелила, – холодно произнёс Ермаков, и на его губах зазмеилась какая-то иррационально довольная улыбка.

– Так ты меня учил. — У меня даже голос не дрогнул.

Я старалась сохранить самообладание именно в том размере, в котором это нужно было взрослой, самодостаточной женщине.

Выстрелила.

Только я не идиотка, чтобы стрелять в живого человека. Пуля попала в заднее сиденье, и я цокнула языком.

– Ты такой балбес. Как ты вообще мог заряженное оружие возить в подлокотнике?

Ермаков, видимо, испытывая определённую долю извращенского наслаждения, широко улыбнулся.

– Так я вроде никогда не был зассыхой.

Я покачала головой. Я ненавидела всё, что связано с оружием и всем прочим. Игорь обожал охоту, и довольно-таки часто вытаскивали мужья своих жён в какую-нибудь глухомань, где из живых только бедный егерь, который уже заикался при виде стада неуравновешенных тестостероновых мужиков с ружьями. Жен приглашали в качестве хозяек, чтобы стол накрыли, дичь приготовили. На третью поездку я сделала для себя вывод, что это не моё. Но как держать оружие, как стрелять – я знала.

– А у тебя память хорошая, – улыбнулся Ермаков и потёр нижнюю губу указательным пальцем. – Прям всё, как я учил.

Я фыркнула, и в этот момент он перехватил мою руку, вытащил из пальцев, которые были сведены, оружие, и покачал головой.

– Плохо у тебя с самообладанием. Надо быть холоднее.

Я сузила глаза.

– Плохо у тебя с математикой. Если б было хорошо, то мы бы сейчас не разговаривали.

Ермаков потёр шею, размял её и глубоко вздохнул.

– Лиза – моя дочь. Не надо к гадалке ходить для того, чтобы это понять. У неё мой нос, мои надбровные дуги. Я бы мог зачесать тебе сейчас очередную чушь про то, что о боже мой, у деточки мои глазки. Да нет, с глазами можно ошибиться, с надбровными дугами – нет.

Ермаков откинулся на сиденье и завёл тачку. Я пожала плечами.

– Если тебе от этого спать будет легче пожалуйста, думай всё, что пожелаешь. Но я никакого положительного ответа не давала. И прекрати вокруг меня круги наворачивать. Не дай бог, ещё кто-нибудь подумает, что ты увлёкся сорокалетней женщиной.

И произнесла это с максимальным сарказмом, чтобы Евгений понял, насколько пошло выглядит вся эта ситуация. Я дёрнулась, открыла дверь машины.

– За кофе благодарить не буду, паршивое, в принципе, как и всегда.

Я вылезла из тачки и быстро пошла в сторону своего ателье. Руки подрагивали, сердце грохотало. Столько лет прошло, а я продолжала испытывать ни с чем не сравнимое раздражение в присутствии Ермакова. Наверное, это была цена, которую я должна была заплатить. Фыркнув, я поднялась к себе и заперлась в кабинете. Просидела до вечера.

Голова болела.

Почему всё происходит так, что случается максимально не вовремя? Встреча с прошлым. Беды настоящего. И страхи будущего. Можно как-то график посещения неприятностей составить? Я вообще сомневалась, что в моей жизни может что-то устаканиться. Просто из-за того, что это закон подлости.

Приехав домой, я обнаружила Лизу на том же месте, где я её и оставила. Дочка была недовольна и, не буду скрывать, достаточно раздражена. Я не могла вычислить причины этого раздражения.

– Если ты хочешь, мы можем поговорить. Мы можем всё обсудить, – начала было я, и Лиза, вскинув подбородок, фыркнула.

– С Федей обсуждай. Я взрослая девочка, как-нибудь сама справлюсь со своими бедульками.

Я уже видела, как она справлялась. Приехать, рассказать маме с папой – и всё на этом.

В горле саднило, и ближе к восьми часам вечера я поняла: то ли от нервов, то ли от ледяной воды из кулёра меня, видимо, накрыло простудой или чем-то нервным. Спустилась в аптеку, взяла спрей для горла. А когда возвращалась обратно, увидела возле подъезда Алину. Она стояла, мялась, поглядывала на домофон. Я приблизилась. Ну в конце концов, мне же не бежать в противоположную сторону из-за того, что любовница мужа стоит и что-то караулит возле подъезда. Мне так-то зайти надо было.

– Виктория, здравствуйте, – произнесла она быстро и поправила на себе кофточку.

Я сделала вид, что не замечаю её, и прошла к подъезду.

– Виктория, подождите. Я знаю, что вся эта ситуация выглядит паршиво. И особенно паршиво она выглядит в контексте того, что Игорь не может просто так уйти из семьи. Игорь очень честный. Я понимаю его, я понимаю вас, я понимаю вашу дочь.

Я молчала.

– Игорю было бы намного проще, если бы вы стали чуточку покладистей. Если бы вы проявили чуть больше понимания. Но я точно могу сказать – вы сомнительно что-либо поймёте. И не посчитайте это за дерзость, но я действительно желаю самого наилучшего.

Я вздохнула.

– Виктория, подождите. У меня чудесный дядя. Правда, чудесный. Он автодилер. Ему сорок восемь, он вдовец. Я знаю, что вам было бы проще отпустить Игоря, если бы у вас была своя личная жизнь. Я очень хочу вас познакомить со своим дядей. Пожалуйста, не отказывайтесь. Он человек самых высоких моральных правил.





Глава 20




«А в доме на набережной происходили абсолютно сумасшедшие вещи».

Из записок взрослой женщины.

Я хмыкнула, опустила глаза и подумала о том, что этот мир окончательно прогнил. Любовница мужа предлагает брошенной жене устроить её личную жизнь. Нет, такого ещё у меня перед глазами никогда не было. Я даже растерялась, не зная, как реагировать на такое.

– Это не откуп, Виктория.

Алина прижала ладонь к груди и часто-часто заморгала. Во взгляде у неё было столько честности, столько порядочности, что если бы я не знала, что она спала с женатым мужчиной, я бы, скорее всего, ей поверила. Но у меня по градации человек хороший и человек сволочь, спать с женатым мужчиной – примерно на одном уровне с сатаной.

– Он не какая-то синяя борода. Мой дядя очень рано женился, и так произошло, что его супруга скончалась от онкологии. Но сам он как бы не хотела вся наша семья, к сожалению, не построил свою жизнь. И я, когда вас впервые увидела, поняла, кого вы мне напоминаете. Вы мне напоминаете её. Я вас не прошу о том, чтобы вы обязательно начали отношения с моим дядей. Я просто хочу, чтобы у вас был шанс.

А вот здесь надо было быть Алине очень сильно аккуратной, потому что, по идее, дальше следовала логика того, что не выкобенивайся, Вика, тебе предлагают прыгнуть в последний вагон поезда.

Я молчала. Я не знала, что сказать.

Нет, точнее, знать-то я знала, но там всё подряд было нецензурное. А мне не хотелось прослыть какой-то хамкой. Хотя, может, так оно и надо было – чтобы в следующий раз неповадно было прилипать ко мне.

– Вы очень сильно на неё похожи. Она такая же была стройненькая, ладная, темноволосая. У вас даже во взгляде есть что-то схожее – лёгкая гордыня, прикрытая смирением. Я больше чем уверена, что вы с моим дядей найдёте общий язык. Он состоятельный мужчина, он внешне привлекательный мужчина.

А что ж она так сильно умалчивает про его внутренний богатый мир?

– Я понимаю, что это звучит бредово. Но, мне кажется, Игорю было бы проще закончить брак с вами, если бы он точно был уверен в том, что вы в безопасности. То, что вы не одна его сейчас останавливает очень сильно, что у вас нет никакого будущего без него. Он сам мне рассказывал о том, что он безумно жалеет вас. И где-то бы он мог проявить больше жёсткости, но ввиду того, что вы столько лет в браке, он не может себе такого позволить.

Она была как птица-говорун. Я уже даже устала от её безумно длинного монолога, который, по идее, должен был быть диалогом. Она же поговорить сама с собой могла напротив зеркала, но она же зачем-то приехала ко мне, правильно?

– Ещё я знаю, что Игорь переживает, как бы вы с собой чего не сделали на фоне этого развода. А он уже подозревает, что какие-то звоночки явно нехорошие существуют. Например, ваша дочь. Игорь безумно любит детей. Ещё поэтому он хочет максимально по-доброму разойтись с вами, чтобы не потерять связь ни с дочерью, ни с сыном. Но как я понимаю, сын не очень настроен на общение.

Я облизала нижнюю губу.

– Виктория, пожалуйста, не отказывайтесь.

Она протянула мне чёрную глянцевую визитку. Но я вместо того чтобы взять её, состряпать благообразную физиономию, пожала плечами.

В такие моменты, безумно спорные и неоднозначные, меня словно под руку бес толкал.

– Я, конечно, понимаю, что мы живём в тяжёлое время и в стране так-то кризис, но я вас уверяю – я не девочка по вызову, чтобы ездить к чьим-то дядям. Поэтому визитку оставьте себе. А Игорю передайте, что я скорее его со свету сживу, чем на себя руки наложу. Наивные такие.

Я хохотнула и всё-таки зашла в подъезд. И только в лифте я смогла переварить всю ситуацию. Это какой-то кошмар. Нет, ну в такой ситуации я ещё не бывала. Мне даже казалось, она отдавала идиотизмом на сто процентов. Подумав немного, я закатила глаза и зашла в квартиру.

Федя, выглянув, уточнил, купила ли я что-нибудь вкусное к чаю. Я округлила глаза, намекая на то, что он не предупреждал. А Лиза, тяжело вздохнув, прошла в свою спальню. Когда я заглянула к ней перед сном, то застала неоднозначную картину. Она сидела и записывала видео.

– Если ты рассчитываешь на то, что чем сильнее будешь меня третировать, чем больше будешь давить на мать, ситуация как-то разрешится, она никак не разрешится. Если ты хочешь получить ответы на вопросы, их надо правильно задавать. А пока что ни одного такого вопроса, на который бы я либо мама хотели ответить, к сожалению, не прозвучало.

Я насупилась, понимая, что она записывала видео Игорю. Лиза встала с подоконника и, приподняв мобильник, холодно произнесла:

– Я вот тоже хочу задать многие вопросы. Например, откуда ты знаешь маму?

И в этот момент я испытала шок, потому что сообщения она записывала не отцу.





Глава 21




«Кому-то кажется, что если быть очень хорошей девочкой, то никогда никакие ужасные вещи с тобой не произойдут. Ложь.»

Из записок взрослой женщины.

Я дёрнулась и не скрываясь, залетела в комнату к Лизе. Она тут же отвела мобильник и вскинула брови, глядя на меня.

– Кому это ты писала видеосообщение?

– Без разницы, – произнесла она холодно и тем самым тоном, который подразумевал того, что дальше она отвечать на вопросы не будет.

– Лиз, мне надо знать. Я не понимаю, что происходит в твоей жизни. Я однозначно уверена, что так влияет наш с отцом развод. Но я не хочу, чтобы ты попала в какую-то дерьмовую ситуацию. Потому что я уже знаю, что эта ситуация произошла.

— Не беспокойся. В том-то и дело, что одна дерьмовая ситуация произошла и последующей я не допущу. Не надо обо мне беспокоиться и считать, что я тупой, наивный ребёнок.

– Лиза, кто получатель сообщения?

Лиза заблокировала мобильник и швырнула его в сторону кровати. Она шагнула ко мне и обхватила меня за плечи, всмотрелась в глаза.

– Мам, прекращай. Дело не в том, что я вредничаю, либо не хочу давать тебе ответы. Дело в том, что я не вижу в этом смысла. Я сама разберусь. Знаешь, это ситуация, когда папа сказал, что вы там как-нибудь сами, а я на море со своей женщиной – очень резко и быстро заставила повзрослеть. Ты не переживай.

– Это тот мужчина из клуба? – тихо произнесла я и сузила глаза.

Лиза широко улыбнулась.

– Не бери в голову.

Я планировала как минимум, когда Лиза уснёт, пробраться и стырить её телефон. Но дочь поступила намного разумнее – она взяла и удалила все переписки, которые были за сегодняшний день. Поэтому ночью, стоя как вор в её спальне с мобильником, прижатым к физиономии, я могла только ругаться про себя.

А утро наступило настолько внезапно, что мы втроём носились по квартире и словно кегли бились друг об друга, отскакивая в разные стороны. Потому что Федя проспал тренировку, Лиза создавала хаос, желая добиться более фантасмагоричной картины, а я на панике от того, что сын проспал тренировку, собиралась опоздать на работу.

– Где моя спортивная сумка? – крича из гардеробной, подал голос Федя.

Я забежала за ним следом и подпрыгнув, подцепила его спортивную сумку, которая лежала на самом верху.

– Вот, держи. Почему она вообще здесь?

Федя пожал плечами.

– Ладно, не парься. Не надо меня везти на тренировку — я сам съезжу. А ты собирайся на работу, – произнёс он сквозь зубы и начал запихивать вещи.

Я покачала головой.

Лиза вздохнув, перед тем как нам с Федей выйти, заметила:

– А я удалённо немного позанимаюсь. У меня есть над чем поработать.

Я поблагодарила её за понимание и за то, что она придерживается правил, установленных Игорем. Но, видимо, в этой жизни я что-то делала не так. Была слишком хорошей, была слишком воспитанной, была слишком правильной. Потому что мне то и дело на пути попадались какие-то несуразицы.

Одной из них стал бывший муж, который не дал мне доехать даже до работы, а перехватил в центре, тесня мою машину к обочине. Игорь вышел из своей тачки и обойдя её, наклонился к моему окну.

– Я так думаю, нам с тобой стоит серьёзно поговорить по поводу того, что происходит в жизни Лизы. Мало того, что она не хочет со мной контактировать, совсем от рук отбилась. Так ещё и я всё чаще ловлю себя на том, что вокруг неё отираются какие-то непонятные личности. Например, Ермаков, о котором ты не хочешь ничего сказать.

– Да я не знаю, что тебе сказать, – недовольно бросила я. – Но, зная тебя, зная твою службу безопасности, и чтобы ты что-то не мог разнюхать — да ну, это бред. Я почти уверена, что ты в излюбленной своей манере задаёшь вопросы, уже зная ответы. По тому отвечают тебе или нет – делаешь выводы.

Игорь поморщился, потёр переносицу.

– Вик, ты у меня, конечно, женщина умная, но иной раз просто пробиваешь днище нелогичности. Если бы у меня были все возможные данные по поводу Ермакова, сомнительно, что я бы сейчас катался к тебе как на работу.

Я пожала плечами.

Ну что я ему ещё могла сказать? Я не собиралась посвящать его в подробности своего прошлого. Примерно так же, как и он не посвятил меня в подробности своего настоящего, в котором появилась другая женщина. Я не считала, что вправе себя так вести. Но уж точно я не планировала в этой истории играть роль забитой овцы.

– Слушай, давай мы просто побыстрее с тобой разведёмся и закроем эту тему раз и навсегда, – предложила я компромиссный вариант. – Ты не мог бы уже не стараться как-то разрешить ситуацию с Лизой? Я вижу, что тебе на это плевать. Ты делаешь только одно – капаешь мне на нервы.

Игорь вздохнул и отстранился от машины, засунул руки в карманы.

– Вик, ты сейчас себя ведёшь как типичная разведёнка – капризничаешь, злишься. Если бы у нас были маленькие дети, я больше чем уверен, что ты бы сейчас устроила террор при помощи того, что не мог бы с ними общаться. Но давай мы всё-таки посмотрим правде в глаза — у нас с тобой был хороший брак, был чудесный брак. Честное слово, если бы в моей жизни не происходили все те перемены, я бы никогда ни при каких условиях не предложил тебе развод. Ну, ты меня теперь проклинать, наверное, можешь даже. У тебя есть полное моральное право на это. Но я не понимаю, как в вопросе наших конфликтов стоит безопасность детей. А ты вот просто вредничаешь.

А здесь был момент такой. Если бы я была не уверена за безопасность детей, а в частности за безопасность Лизы, то Игорь бы обо всём уже узнал. Но я прекрасно знала, что Ермаков хоть и законченный идиот, но глупцом он никогда не был. И, опираясь на эти факты, я не планировала облегчать Игорю жизнь. Я вообще считала, что каждому изменнику отольются слёзы преданной женщины в виде спасательного круга на животе и коня, которого не видно из-за стойла.

– Вместо того чтобы сейчас требовать от меня ответа, давай ты абстрагируешься от этой ситуации и поговоришь со своей любовницей по поводу того, что мы ещё с тобой развестись не успели, а она мне своего дядю сватает. Причём так нахваливает, рассказывая о том, что он человек высоких моральных правил. Ты уж как-то объясни девочке, что она не сваха и лезть к бывшей жене своего любовника по меньшей мере глупо.

Игорь весь напрягся, каждый мускул на его лице сковало.

– Что? – медленно переспросил он.

Я пожала плечами, улыбнулась.

– Алина приезжала недавно. Говорила, что ты из семьи уйти не можешь, потому что думаешь будто бы я руки на себя наложу…





Глава 22





Хочется как русская интеллигенция — в любой непонятной ситуации собраться и уехать на воды.

«Из записок взрослой женщины»

Игорь посмотрел на меня с сомнением.

– Ты чего это такое говоришь?

– Я тебе всего лишь передала слова твоей любовницы. Вы уж там как-нибудь сами с ней разберитесь, кто и что кому шепчет по ночам. Потому что мне кажется, ты явно никогда не считал меня той женщиной, которая из-за одного детородного органа может лишиться жизни.

Я саркастично поджала губы и усмехнулась.

– И вообще, слушай, давайте вы не будете втягивать меня в ваши постельные игрища. Если у тебя эректильная дисфункция – борись с ней как-то самостоятельно, не прикладывая историю о бедной, брошенной бывшей жене.

Игорь побагровел. А я не понимала, какого черта я должна была быть третьим участником их отношений и постоянно ещё страдать от этого факта. Мне вполне логичным показалось, что если они будут заняты друг другом даже в ключе того, что начнут выяснять отношения, они наконец-таки отвяжутся от меня.

– Так, слушай меня сюда, – недовольно произнёс Игорь и приблизился. – Я не знаю, какая кобыла укусила Алину за хвост, но могу тебе точно сказать, что она поторопилась.

– С чем именно? – глядя прямо в глаза, без кокетства уточнила я.

– Со всем, – холодно бросил Игорь, отходя от машины, и взмахнул рукой. – И да. Не смей там никого себе присматривать. От того, что мы разводимся, не меняется тот факт, что ты продолжаешь принадлежать мне.

– Рабовладелец чёртов, – произнесла я под нос.

Но у Игоря всегда был отменный слух. Он обернулся и резко шагнул к моей машине.

– Знаешь что? А ты могла выждать хоть какое-то время, прежде чем за моей спиной начинать крутить романы.

Я опешила от такой наглости.

– Я, можно сказать, ещё из семьи не ушёл. У нас ещё с тобой развод не подписан. А в это время появляется какой-то Ермаков, который словно пиранья вокруг тебя круги наматывает. Неужели ты считаешь, что это нормально?

Я потёрла переносицу и воззрилась на Игоря ошалевшим взглядом.

– Игорюш, ты чего? – произнесла я дрогнувшим голосом. – Ты, может быть, ещё попросишь меня ближайшие десять лет не заводить ни с кем отношений? Я, конечно, помню о том, что тебе меня хотеть безумно сложно. Но это не означает, что если женщину не хочет один мужчина, её никто другой не хочет. Ты думай вообще, кому ты такие предложения делаешь. Это не я спала с кем-то там, будучи в браке. Сейчас мы почти в разводе, и я имею законное право строить свою жизнь так, как мне это заблагорассудится. И уж явно я не буду оборачиваться и осматриваться, а достаточно ли ты там устроил свою жизнь для того, чтобы я могла найти себе подходящего мужчину. Или что ты мне предложишь – посидеть, подождать, когда ты разочаруешься в своей Алине, для того чтобы принять тебя потом с распростёртыми объятиями?

– Любящая жена так бы и поступила, – фыркнул Игорь и снова взмахнул рукой, выставляя указательный палец вперёд, намекая мне на то, что только попробуй мне сейчас ещё что-нибудь сказать, и ты получишь.

Но получить максимум от Игоря я могла – инсульт, инфаркт. На большее он не способен, только нервы мотать. Я сдержала едкое желание в ответ ему на указательный палец показать средний и дождалась, когда он сдвинется с дороги для того, чтобы можно было нормально уехать.

Во мне кипела злость. Я не понимала, какого черта себе там Игорь напридумывал с тем, что я должна была ещё озаботиться вопросом его благостности в отношениях с другой девкой. Для меня это было настолько дико, что я даже не знала, за что браться.

Доехав до работы, я ощутила, что во мне уже не кипит злость, а выкипает! Странное дебильное чувство внутри поселилось, которое нашёптывало о том, что «ну, пока фактически вы ещё не подписали развод, ты, в принципе, тоже можешь наставить ему рога. Ему полезно будет».

Но потом я себя тормозила, одёргивала и напоминала, что я выше этого. Я женщина, а не приложение к мужику. А женщина не разменивается на бесчестие.

Закончив рабочий день раньше времени, я попробовала созвониться со своими юристами. Я очень осторожно узнавала и выспрашивала последствия исчезновения с места происшествия. Один из юристов, достаточно прямолинейный, в разговоре не выдержал и уточнил, есть ли у меня какие-либо проблемы. Но я пока не знала, как идентифицировать ситуацию с Лизой, поэтому тут же свернула разговор.

Домой приехала в расстроенных чувствах и с давлением на сердце. Но дома всё было подозрительно тихо.

– Мам, – Лиза вышла из кухни, когда я практически зашла в гардеробную, чтобы поставить сумочку, и, пожав плечами, уточнила: – А тебе букет прислали…

Я округлила глаза. Первое, что пришло на ум – это то, что Алина у Игоря совсем с ума сошла и решила хоть что-то сделать для того, чтобы я не путалась у них под ногами. Вторая мысль была о том, что Ермаков чокнулся – не в его вообще характере широкие жесты оказывать. Ну и третье – что это Игорь умом подвинулся.

Но в записке ничего не было. Только пожелания хорошего дня.

– Ты мне ничего сказать не хочешь? – только уточнила Лиза, а я пожала плечами.

– Если бы я могла тебе что-то сказать, я бы тебе, наверное, об этом сказала.

Букет был красивый.

Тяжело вздохнув, я оставила его стоять в вазе в коридоре, потому что не знала – может быть, это всё-таки подарок от любовницы мужа, и мне ожидать выполза какой-нибудь редкой гадюки, которая парализует своим ядом.

Вечер проходил в тихой обстановке. Федя ходил загруженный, жаловался на то, что он отстаёт по всем показателям от ребят со спортивной секции. Лиза ходила очень загадочная, как будто бы у неё появились такие тайны от меня, которые не то что неприлично озвучивать – о них даже думать страшно. И это напрягало. Но ещё больше напрягло меня то, что во время обеда в маленькой кофейне напротив своего ателье ко мне за столик присел мужчина.

– Здравствуйте, – мягкий бархатный голос. Очки в тонкой оправе. – Мы с вами не знакомы, но я надеюсь, что вам понравились мои цветы…



***

Девочки, у меня сегодня максимальная скидка на историю красавицы Майи, которая вместо того, чтобы радоваться третьей беременности на своем празднике познакомилась с молодой любовницей мужа. Тоже беременной.

История горечи и потерь. Сложная и неоднозначная.

Бестселлер литнета.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ





