Глава 1





Первая мысль была о том, что я задыхаюсь.

Легкие горят так, словно я вдохнула раскаленный песок, а горло саднит от каждого судорожного глотка воздуха. Запах невыносимым: густая, удушливая смесь жженой плоти, озона, старой меди и гниющих лилий. Этот тошнотворный аромат въедается в кожу, пропитывает волосы и оседает горечью на языке.

Пытаюсь открыть глаза, но ресницы слиплись от чего-то густого и липкого. Голова раскалывается, пульсируя тупой, ритмичной болью, словно кто-то методично бьёт по черепу изнутри тяжелым молотом, холод забирается во внутренности.

«Авария»… - мелькает слабая, ускользающая мысль. «Визг тормозов на мокром асфальте, ослепляющий свет фар встречного грузовика, удар. Я должна быть в реанимации, но почему здесь пахнет костром и склепом?»

Веки разлепляю с трудом. Зрение фокусируется мучительно медленно. Ожидаемых белых стен больничной палаты, писка кардиомониторов и запаха хлорки нет. Вместо этого мой взгляд упирается в грубый, потемневший от копоти каменный пол.

Я лежу на холодном камне, скорчившись в неестественной позе. Прямо перед моим носом тускло мерцает линия, начерченная чем-то бурым и подозрительно похожим на запекшуюся кровь. Мой взгляд скользит дальше, прослеживая замысловатый геометрический узор. Подобие воронки или вихря, на нитях которого нанизаны значки, чем-то похожие на руны, пульсирует болезненным фиолетовым светом. В центре лежит какая-то палка, и лишь потом осознаю, что это деревянная лошадка, завалившаяся на бок.

Вокруг валяются оплавленные огарки черных свечей, осколки хрустального кубка и какие-то сухие, скрученные от жара травы.

Пытаюсь опереться на руки, чтобы сесть, и замираю. Это не мои руки.

Мои - руки Алисы, сорокатрёхлетнего финансового аналитика из Москвы - всегда практичные, с коротким маникюром, в последний раз бордовым, а на правом запястье красуется крошечный шрам от ожога утюгом. Те руки, на которые я смотрела сейчас, принадлежат изнеженной аристократке: тонкие, бледные, почти прозрачные пальцы с идеальными миндалевидными ногтями, унизанные тяжелыми перстнями с крупными сапфирами.

Дрожащими пальцами касаюсь своего лица, нащупывая чужие, слишком резкие скулы, гладкую кожу и пряди длинных волос. Мои волосы, всегда каштановые и остриженные под каре, теперь струятся по плечам тяжелыми, спутанными волнами пепельного блонда. Они испачканы сажей, как и роскошное платье из плотного голубого шелка, подол которого кажется безжалостно подпаленным.

Щипаю себя, но слишком больно, чтобы это было сном. Паника липкой волной поднимается от желудка к горлу. Это не сон, это какая-то безумная, невозможная реальность.

Внезапно по ушам ударяет оглушительный грохот. Массивные двустворчатые двери покоев, обитые железом, содрогаются от страшного удара. Еще один удар - и толстый деревянный засов разлетается в щепки. Двери распахиваются настежь, ударившись о каменные стены с такой силой, что с потолка сыплется штукатурка.

В комнату врывается порыв свежего ночного ветра, смешиваясь с удушливым смрадом ритуала. А следом за ветром врываются они.

Солдаты в кожаных доспехах с выгравированными на груди оскаленными драконьими мордами быстро рассредотачиваются по комнате, беря меня в полукольцо. Но их шаги кажутся почти бесшумными по сравнению с тяжелой, хищной поступью мужчины, входящего последним.

Он заполняет собой все пространство. Высокий, широкоплечий, с прямой спиной воина, не привыкшего кланяться. Его волосы - черные, как беззвездная ночь, а черты лица - хищные, резкие, высеченные из мрамора рукой жестокого скульптора. Но самым пугающим являются его глаза: пылающее, расплавленное золото с вертикальными, как у рептилии, зрачками. В них плещется такая концентрированная, обжигающая ярость, что мне хочется вжаться в пол.

Вместе с ним в комнату входит волна испепеляющего жара. Воздух вокруг мужчины буквально дрожит, как над раскаленным асфальтом в полдень.

- Выйдите все, - его низкий, вибрирующий, пробирающий до самых костей голос подобен рокоту надвигающейся лавины.

Солдаты, не издав ни звука, мгновенно покидают покои, оставляя нас вдвоем среди разрухи и угасающей магии.

Мужчина медленно подходит ко мне. Носок его тяжелого сапога пересекает линию вихря, стирая руну, нарисованную кровью. Он останавливается в шаге от меня, возвышаясь темной, угрожающей скалой.

В этот момент в моей голове что-то щёлкает, словно прорывает плотину. На меня обрушивается водопад чужих воспоминаний, эмоций и знаний.

Меня зовут Сельвестия Амрон. Я – драконица. А мужчина, стоящий передо мной и готовый испепелить меня одним взглядом, - мой муж. Император Рейгар.





Глава 2


Император кривит губы, брезгливо оглядывая пол, а потом переводит взгляд на меня.

Чужое сердце в моей груди предательски ускоряет бег, отзываясь на его присутствие мучительной, рабской любовью и паническим страхом. Сельвестия любила его до одержимости. Любила так сильно, что пошла на крайние меры, когда поняла, что муж охладел к ней окончательно и никогда больше не разделит с ней ложе, если она не подарит ему наследника.

- Как низко ты готова пасть, Вестия? - цедит Рейгар сквозь стиснутые зубы. От его тона веет таким арктическим холодом, что жар, исходящий от его тела, кажется издевкой.

Я пытаюсь заговорить, объяснить, что я не она, что ничего не понимаю, но из пересохшего горла вырывается лишь жалкий хрип.

Он брезгливо кривится, словно видит перед собой раздавленное насекомое.

- Думала, я не почувствую всплеск тёмной магии в самом сердце моего дворца? - Рейгар обводит взглядом остатки ритуала. - Чёрное колдовство. Кровная привязка. Призыв душ. Ты настолько отчаялась зачать наследника, что решила провести запрещенный обряд? Решила силой привязать меня и вырвать у богов ребенка, используя энергию Бездны?

Его слова падают тяжело, как камни. Воспоминания Сельвестии бьются в моей голове истеричной птицей.

Да, она это сделала. Нашла сомнительного мага, достала ингредиенты, пустила себе кровь. И что-то пошло катастрофически не так. Ритуал сработал иначе. Ее душа не выдержала отката темной магии и сгорела, оставив пустой сосуд для меня. Но я здесь по ошибке!

Чувство вины, отчаяние и желание броситься ему в ноги, умоляя о прощении, жалкие остатки эмоций прежней владелицы тела, накрывают меня с головой. На секунду мне хочется разрыдаться. Но затем сквозь эту липкую паутину чужой слабости пробивается моя собственная холодная земная ярость. Алиса не привыкла ползать на коленях. Алиса привыкла решать проблемы, а не заливаться слезами перед агрессивным мужчиной, даже если у него вертикальные зрачки и самомнение размером с этот каменный замок.

Зажмуриваюсь на секунду, глубоко вдыхаю пропахший гарью воздух и заставляю себя успокоиться. Паника сейчас не поможет. Ясно одно: я в чужом теле, в другом мире, и местный монарх искренне желает мне смерти или, как минимум, долгих мучений.

Медленно, опираюсь дрожащими руками о грязный пол, начиная подниматься. Мышцы протестуют, чужое тело кажется свинцовым, неповоротливым, а роскошное платье невыносимо тяжелым и путается в ногах.

Рейгар не делает ни единого движения, чтобы помочь мне. Он лишь презрительно кривит губы, наблюдая, как я неуклюже, с трудом, но всё же встаю на ноги.

- Ты молчишь? - его голос бьёт, как кнут. - Твоя наглость превосходит все границы. Раньше ты хотя бы пыталась отрицать свои интриги, Вестия. Плакала, цеплялась за мои сапоги, умоляла, в конце концов.

Я, наконец, выпрямляюсь. Головокружение заставляет опереться о массивное кресло, стоящее неподалёку, и я пытаюсь прийти в себя.

-Люди меняются, - хрипло, но удивительно спокойно произношу я. Мой голос, точнее, голос Сельвестии, звучит чужой, прохладной нотой в этой раскаленной комнате.

Золотые глаза императора сужаются. В них мелькает мимолетное, едва заметное удивление, которое тут же тонет в бушующем океане ярости.

- Ты зашла слишком далеко. Использовать темную магию в моем дворце... - он шагает ко мне, сокращая дистанцию, подавляя своей аурой. - Ты могла уничтожить не только себя, но и половину крыла. Ты могла впустить в этот мир тварей из Бездны!

Копаюсь в памяти, как в картотеке, чтобы она подбросила данные на счёт Бездны. Кажется, это какая-то легенда, но голова так болит, а напротив прямая угроза, что нет смысла пытаться разобраться в этом сейчас.

Смотрю на императора в упор. Прямо в эти пугающие, пылающие драконьи глаза. Внутри меня всё ещё отчаянно скулит истерзанная душа прежней хозяйки, умоляя броситься ему на шею, вымаливать прощение, обещать что угодно. Но я безжалостно, железной хваткой давлю этот жалкий порыв.

- Судя по тому, что мы оба живы, а дворец всё еще стоит на месте, ритуал провалился, - позволяю себе слабо пожать плечами, стараясь выглядеть равнодушной, хотя колени под пышной юбкой предательски дрожат. - Можете не беспокоиться, мой император, больше я не буду пытаться привязать вас.

Надо быть сумасшедшей, чтобы желать быть угодной этому монстру. У него же на лбу написано - абьюзер. И если уж теперь я каким-то образом попала сюда, постараюсь держать от него подальше.

Рейгар шагает ко мне вплотную. От него пахнет сталью, чем-то древесным и опасностью. Его пальцы, обтянутые черной кожей перчаток, с силой смыкаются на моем подбородке, заставляя поднять голову. Хватка жесткая, предупреждающая - одно лишнее движение, и он сломает мне шею, даже не поморщившись.

Император вглядывался в мои глаза, словно ищет там привычную щенячью покорность, слезы раскаяния и мольбу. Но Алиса из Москвы не привыкла обожать деспотичных тиранов, какими бы красивыми и властными они ни были. Смотрю на него прямо, не мигая, скрывая за маской равнодушия бешено колотящееся сердце.

Рейгар резко отпускает меня, с отвращением отдергивая руку, будто коснулся чего-то ядовитого.

- Я сыт по горло твоими выходками, Вестия. Твоя одержимость стала опасной для всей Империи. Ты перешла черту, за которой нет ни прощения, ни возврата.

Он круто разворачивается, его тяжелый плащ дёргается за спиной, как крылья хищной птицы, поднимая в воздух серый пепел от бумаги, что жгла его благоверная.

- Я требую развода! - холодный безжалостный голос Императора драконов эхом разносится по комнате. - За использование чёрной магии и покушение на чистоту императорской крови ты лишаешься титула и статуса!





Визуал комнаты, в которой всё произошло


Очень захотелось показать вам, как всё выглядело, когда наша героиня пришла в себя после аварии.





Вот покои императрицы, которые она превратила в ритуальное место. На что только не пойдёшь, ради любимого...

А если хотите узнать, почему Долина Слёз так называется, что станет делать там наша Сельвестия, и как император будет просить свою жену вернуться обратно, - добавляйте книгу в библиотеку, ставьте истории звёздочки, потому что сердце автора невероятно трепещет с каждой новой звездой, и пишите комментарии. Мне нужны ваши эмоции и советы. Да-да, возможно, чьим-то воспользуется Сельвестия.

Вот эти две кнопки помогут книге улететь в космос.





Визуал Сельвестии Драгос (Амрон)


Сельвестия Драгос (Амрон)





Опальная императрица Империи Акрион, разведенная жена Императора Рейгара Драгоса, ныне - ссыльная леди Долины Слез 24 лет.

В прошлом - Алиса Котова, 43 года, финансовый аналитик, специалист по антикризисному управлению.

Прежняя хозяйка тела была патологически влюблена в мужа-тирана. Позволяла вытирать об себя ноги, умоляла о любви, плакала. Отчаявшись получить наследника и привязать к себе императора, пошла на преступление, использовала запретную тёмную магию, что привело к катастрофе и её изгнанию.

А вот Алиса привыкла выживать в "офисных войнах", что помогает ей держать лицо перед врагами. Наотрез отказывается унижаться, не плачет, не просит пощады у бывшего мужа. Принимает удар с прямой спиной и саркастичной вежливостью. Безжалостно давит в себе остаточные чувства прежней Сельвестии к Императору.





Визуал Рейгара Драгоса


Рейгар Драгос





Император драконов, Повелитель Огня и Владыка Империи Акрион. 34 года.

Обладает классической, но суровой красотой. Чёрные как ночь волосы и пронзительные, пугающие золотые нечеловеческие глаза выдают его драконью природу. Движения резки, полны скрытой угрозы и не терпят возражений.

Не терпит неповиновения, привык к абсолютному обожанию и страху со стороны окружающих. Для него существует только его воля и его решения.

Только он ещё вспомнит о той, которую сослал, и придёт к ней чтобы...

Но это уже спойлер, давайте просто читать дальше.





Глава 3


После слов Рейгара сердце Сельвестии в моей груди болезненно сжимается, пропуская удар. Остатки её сознания цепляются за этого мужчину даже после того, как она исчезла. Но я мысленно приказываю этим остаточным чувствам заткнуться.

Развод?

Серьезно?

Да это же лучший подарок судьбы из всех возможных! Свобода от пугающего дворца, паутины интриг и деспотичного мужа-дракона, который меня ненавидит.

- Пока Совет Кланов не утвердит бумаги, - продолжает Рейгар, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку моего гроба, - ты отправляешься в ссылку в Долину Слез. Там, среди вечных туманов и плачущих скал, у тебя будет время подумать о своих грехах. И молись богам, чтобы в ближайшее время я о тебе не вспомнил.

Долина Слез. Память услужливо подкидывает образы из сознания прежней хозяйки. Одно из мрачных мест в Акрионе, в ряду с Готтардом и Северными землями. Гиблое место с суровым климатом, где люди сходят с ума от тоски, болезней и безнадежности. Прежняя Сельвестия сочла бы это смертным приговором. Но для меня это означает лишь одно: он будет далеко. Очень далеко. Не станет стоять над душой и пытаться меня сломать эмоционально. Кто знает, может, там не так плохо, как представляла себе Сельвестия.

Расправляю плечи, игнорируя ноющую боль во всем теле. На губах сама собой появляется легкая, почти вежливая улыбка.

За свои сорок с хвостиком я была замужем лишь однажды. По молодости и глупости. Любила без памяти, забеременела, а потом он приревновал меня к соседу, который просто захотел помочь перенести из машины в квартиру вещи, которые я заранее купила для нашего ребёнка. Мать говорила меня, что это плохая примета, но я не хотела верить.

Выкидыш случился на пятом месяце, мужа посадили, а мне поставили диагноз – бесплодие. Я уехала в столицу, надеясь затеряться среди миллионов других, которые искали каждый своё счастье. Пыталась не думать и не вспоминать, и с годами покрылась коркой, под которую не пускала никого. С тех пор я вот таких властных, как этот чёрт, на дух не переношу.

- Завтра же ты покинешь замок, – напоминает о себе император, шагая прочь из комнаты, пока я барахтаюсь в воспоминаниях.

- С огромным удовольствием, Ваше имперское Величество, - ровным тоном отвечаю. - Где мне подписать бумаги? Пришлите их немедленно, я не хочу задерживать вас ни на секунду.

Рейгар замирает на полпути к выходу. Его широкая спина напрягается так, что ткань камзола трещит. Он медленно оборачивается, и в его золотых глазах на этот раз читается неприкрытое, искреннее недоумение, смешанное с подозрением. Он ждал истерики. Ждал, что я с воплями брошусь ему в ноги, буду целовать сапоги и умолять не отсылать меня из дворца. Мое согласие и спокойствие ломают его шаблон.

А всё потому что перед ним стоит уже не его сломленная жена. Перед ним женщина, которая пережила одну смерть и не собирается сдаваться.

- Собирай вещи, - глухо бросает он после долгой паузы, в которой звенит тяжелое напряжение, и отчего-то кажется, что, лишь попроси я, он бы оставил здесь, упиваясь любовью и боготворением своей супруги. - Твой конвой отправляется на рассвете. Попытаешься сбежать - прикажу убить на месте.

Двери за ним захлопываются с такой силой, что невольно вздрагиваю и какое-то время жду, не вернётся ли?

Как только стихают его тяжелые шаги, адреналин начинает отступать, и я без сил оседаю в кресло, смотря на беспорядок, что учинила Сельвестия. Все эти свечи, знаки, кровь. Закатываю рукав, видя неглубокие порезы. Она не пыталась себя убить, лишь совершить ритуал. Вот глупая женщина. Ни один мужчина не стоит, чтобы целовать ему ноги. Это они рождены, чтобы носить нас на руках.

Закрываю лицо руками и истерично усмехаюсь.

Что ж, Алиса, добро пожаловать в новый дивный мир. У тебя есть чужое истощенное тело, статус разведенки, обвинение в черной магии и билет в один конец до какой-то местной Сибири под названием Долина Слез.

Но я жива. А значит, обязательно со всем этим разберусь. До рассвета остаётся всего несколько часов, потому что ночь уже не такая тёмная.

Пора было собирать чемоданы.

_____________________________

История участвует в литмоба "Попаданка по ошибке"





Все книги можно посмотреть здесь





Глава 4


Отряхиваю испачканный сажей подол когда-то роскошного голубого платья. Каждое движение отдается тупой болью в мышцах, словно я пробежала марафон, но я заставляю себя держать спину прямо.

«Меня зовут Сельвестия», - повторяю про себя, словно защитную мантру. По крайней мере до тех пор, пока я снова не стану Алисой Котовой, только что-то мне подсказывает, что ту страницу своей жизни я перевернула безвозвратно.

На Земле Сельвестия звучало бы слишком вычурно, неподходяще для обычного финансового аналитика, но здесь, в декорациях мрачного средневековья, оно сидит как влитое. Императрица Сельвестия. Что ж, по крайней мере, мне не придется искать себе ничего нового, потому что моя биография прописана до этого момента полностью. А остальное будем создавать сами.

Подхожу к высокому, обрамленному в почерневшее серебро зеркалу и вглядываюсь в свое отражение. На меня смотрит незнакомка. Идеально бледная кожа, тонкие аристократичные черты лица и водопад светлых, пепельных волос, которые сейчас спутались и покрылись серой пылью. Я выгляжу хрупкой, почти сломанной. Неудивительно, что Рейгар Драгос считает свою жену слабой и жалкой. В этих огромных голубых глазах, обрамленных густыми ресницами, так и читается характер жертвы.

Прищуриваюсь, чуть приподнимая подбородок, и выражение лица в зеркале неуловимо меняется. Взгляд становится жестким, холодным и расчетливым. Привычка выживать в офисных войнах и выгрызать зубами повышение никуда не исчезла. Тело может быть чужим, но разум и характер - мои.

Через повреждённые императором двери в покои осторожно просачиваются две служанки. Они жмутся друг к другу, словно напуганные мыши, и бросают на меня опасливые взгляды. Ожидают истерики? Бьющейся в припадке отчаяния брошенной жены?

- Ваше Величество, - робко начинает одна из них, рыжеволосая девчонка с веснушками на курносом носу. - Мы слышали шум и слова Императора.

Она замолкает, не решаясь произнести вслух приговор.

- Слышали, что я переезжаю? - спокойно уточняю я, поворачиваясь к ним. Мой голос звучит ровно, без единой дрожи. - Отлично. Это экономит мне время. Напомните, как вас зовут?

Девушки немного пугаются моего делового тона.

- М-мирта, Ваше Величество, - кланяется рыженькая.

- Лина, - вторит ей вторая, темноволосая и более хмурая.

- Слушайте меня внимательно, Мирта и Лина, - я делаю шаг к ним, властно вздернув подбородок. Всегда мечтала сесть в кресло управленца. Мечты сбываются, только надо посылать космосу желания поконкретнее, а то немного сбиты ориентиры. - До рассвета пара часов. Император Рейгар ясно дал понять, что конвой ждать не будет. Доставайте чемоданы и сумки, я еду в Долину Слез.

- Чемоданы? – переглядываются служанки. – Вы хотели сказать сундуки.

- Да, именно! И помогите мне собрать вещи, что-то забыла, где здесь что лежит.

Наверное, мой голос слишком радостный, и они решают, что я сошла с ума, потому вижу в их глазах неподдельный ужас.

- Но, эрдана, - Мирта пытается меня вразумить. - Туда же ссылают только на верную погибель! Там холод, дикие земли и развалины вместо замка! А ещё кто-то воет по ночам. Вы же не выживете!

Внезапно к горлу подкатывает острый, удушливый ком тошноты. Я хватаюсь за край туалетного столика, глубоко дыша через нос. Голова кружится. Последствия ритуала? Или процесс слияния души с новым телом дает такие спецэффекты?

Вспоминаю общежитие, где вечно не работала плита, забитые батареи, из-за которых ночью было невыносимо холодно, и армию тараканов. Ничего, сейчас это всё отзывается во мне ностальгией.

- Выживу, - хрипло, но упрямо бросаю я, когда тошнота немного отступает. – А теперь за работу.

Решительно направляюсь к массивным дверям гардеробной, которую только что заметила, и распахиваю их. Полки ломятся от шелка, бархата, кружев и перьев. Десятки платьев, одно непрактичнее другого.

- Так, эти тряпки мы оставляем здесь, - брезгливо отодвигаю в сторону полупрозрачный пеньюар. - Для Долины Слез они не годятся. Ищите добротные вещи. Шерстяные платья, дорожные плащи на меху, что-то тёплое и закрытое. А лучше водонепроницаемое, как резина.

- Что? – округляет глаза рыженькая.

Полагаю, здесь о таком пока не слышали, и жалею, что не досмотрела до конца ролик, в котором рассказывали технологию изготовления резины. А в тот момент я даже предположить не могла, что эти знания мне могут пригодиться.

- Всю удобную обувь без каблуков в отдельный сундук, - быстро меняю тему.

Служанки переглядываются, явно шокированные моей практичностью. Прежняя Сельвестия, вероятно, в первую очередь упаковала бы шкатулки с драгоценностями и кружевные сорочки, чтобы даже в ссылке рыдать красиво.

- Шевелитесь! - прикрикиваю я, и девочки наконец-то срываются с места.





Глава 5


Пока они в спешке складывают вещи, методично обхожу покои. В голове всплывают фрагменты чужой памяти, которые теперь в моём сознании выглядят не так удручающе, как их воспринимала прежняя хозяйка тела.

Когда-то земли Долины слёз носили совершенно иное название и вообще не знали дождей. Это вовсе не тюрьма, как высокомерно считают столичные аристократы. Веками над этими богатыми землями, принадлежавшими ныне истребленному клану Горных драконов, сияло ясное, безоблачное небо. Но около ста лет назад произошла катастрофа.

Память говорит, что во время жестокой междоусобицы последний лорд этих земель был предан собственными вассалами. Его замок взяли измором, а семью жестоко убили на его глазах. Обезумевший от горя и ярости дракон не пожелал сдаваться врагам. Он высвободил свою жизненную силу и магию до последней капли в страшном предсмертном проклятии, которое навсегда исказило природу этих мест.

С того дня солнце скрылось за непроницаемой пеленой туч. Небо словно вечно оплакивает преданный род, и эти дожди не иссякают по сей день: холодные, выматывающие, сводящие с ума своей монотонностью. А гнев лорда впитался глубоко в землю: из-за этого одна из скал треснула, и из недр побежал горячий источник, похожий на кипящие слезы.

Из-за этого вечного, промозглого климата роскошный когда-то замок пришел в ужасающий упадок: камень точит сырость, сквозняки гуляют по пустым коридорам. Никто в здравом уме не хочет жить в этом тоскливом месте, поэтому в слуги туда отправляют лишь тех, кому некуда идти, или проштрафившихся простолюдинов в качестве наказания.

Чтобы не просто выжить в этой вечной слякоти, но и навести там порядок, мне потребуются ресурсы.

Подхожу к скрытому в стене сейфу-тайнику, о котором услужливо подсказывает память тела. Прижимаю ладонь к холодному камню, и тело на интуитивном уровне вливает крошечную каплю магии - простого намерения, которое отзывается легким покалыванием в пальцах. Камень отъезжает в сторону.

Удивительно, я никогда не была здесь прежде, не делала этих манипуляций, но вместе с тем точно знаю, что внутри должны лежать несколько плотных мешочков с драгоценными камнями, а также тяжелая шкатулка с личными украшениями.

Император лишил меня титула, но личные сбережения Сельвестии – это мой стартовый капитал. Я без зазрения совести ссыпаю всё найденное в неприметную холщовую сумку.

В моем новом доме придется что-то покупать, ремонтировать, приобретать нормальную еду и нанять рабочих, хоть я и ума не приложу, откуда их возьму. Но главное – настрой. В Долине Слез мне пригодится каждая монета.

- Ваше Величество, мы собрали три сундука с теплыми вещами и бельем, - говорит Лина, тяжело дыша, когда за окном алеет рассвет.

Я оглядываю проделанную работу.

- Отлично. Теперь помогите мне снять это безобразие, - киваю на свой испорченный наряд. - Мне нужно дорожное платье из плотной ткани. И скажите, где я могу смыть с лица эту копоть?

Я рассчитываю покидать дворец не жертвой, а женщиной с гордо поднятой головой.

Через полчаса стою перед зеркалом в строгом тёмно-синем платье из плотной шерсти. Волосы туго заплетены в косу, на плечах - тяжелый, подбитый тёмным мехом плащ. На бледном лице нет ни слезинки, только холодная решимость.

За окном начинает сереть. Небо затягивают тяжелые, свинцовые тучи, предвещая дождливое утро.

В коридоре раздаются тяжелые, чеканные шаги подкованных сапог. За мною пришли.

Беру со стола холщовую сумку с украшениями, которые неизвестно где стану обменивать, но подумаю об этом потом. Главное – есть что менять. Прячу сумку под плащ и бросаю последний взгляд на комнату, где умерла слабая, влюбленная императрица и проснулась я.

Ну что ж, Алиса она же Сельвестия, тебя ждёт долгая дорога к чёрту на кулички. И с этого момента Долина Слез - это моя земля, пусть я прежде там никогда не бывала. Но я заставлю этого высокомерного ящера еще пожалеть о том, что он отдал мне ее так легко.





Глава 6


В коридоре раздаются тяжелые, чеканные шаги подкованных сапог. За мной пришли.

На пороге появляется высокий капитан императорской гвардии. Кажется, я знаю его имя, но не могу припомнить. Его лицо не выражает ничего, кроме брезгливого равнодушия, а золотые эполеты ярко блестят в тусклом утреннем свете. За его спиной маячат двое солдат.

- Сельвестия Амрон, - сухо чеканит он, намеренно не используя титул. - Конвой готов. Повозка ожидает во внутреннем дворе.

Едва заметно киваю.

- Мои служанки собрали вещи. Три сундука. Прикажите спустить их вниз.

Капитан делает неуловимый жест рукой, и солдаты проходят мимо меня к сундукам. Сам офицер остается на месте, преграждая мне путь. Его цепкий взгляд скользит по моей фигуре, задерживаясь на складках плаща.

- Прошу прощения, но я получил прямой приказ императора, - в его голосе нет ни капли извинения. - Вы лишены всех привилегий и имущества, принадлежащего короне.

- Намерены отнять у женщины последние панталоны? – приподнимаю бровь, осознавая, что первое, чего меня намерены лишить, - драгоценности.

- Одежду император распорядился оставить, - не меняется в лице, а за его спиной солдаты прячут усмешку в кулаках. - Нам приказано досмотреть ваши вещи, - уточняет. - И вас.

- Раздеваться здесь при всех или сюда придёт какая-то женщина? – не отвожу от него взгляда, и капитан явно обескуражен. Вряд ли прежняя хозяйка вела себя столь же дерзко. Но несмотря на то, что пытаюсь показаться хладнокровной, мое сердце испуганно сжимается.

Обыск.

Рейгар Драгос не просто вышвыривает свою жену, он хочет пустить меня по миру без ломаного гроша в кармане.

- Это мои личные вещи, - холодно чеканю я. - Одежда.

- Мы проверим сундуки внизу, - невозмутимо отвечает капитан. - А сейчас, прошу вас, расстегните плащ.

Лина и Мирта в ужасе ахают, прижимая ладони к губам. Обыскивать женщину такого статуса, пусть и бывшую императрицу, - неслыханное унижение. В груди вспыхивает жаркий и колкий гнев.

- Вы смеете… - начинает было Мирта, но я обрываю ее резким жестом.

Спорить бессмысленно. Их трое, они вооружены и действуют по приказу этого высокомерного ящера.

Медленно, не сводя ледяного взгляда с глаз капитана, развязываю тесемки плаща и позволяю ему соскользнуть с плеч. Темно-синее шерстяное платье облегает ладную фигуру, и капитан быстро окидывает меня взглядом, останавливаясь на груди.

- Приступайте, - напоминаю ему, для чего он тут, и капитан делает шаг ко мне. Его грубые руки в кожаных перчатках бесцеремонно ощупывают мои бока, проходясь по талии. Его пальцы натыкаются на плотный холщовый мешок, спрятанный под складками юбки.

- Что это? - он без церемоний дергает за шнурок, отвязывая сумку от моего пояса.

- Мои личные украшения, - цежу сквозь зубы. - То, что принадлежало мне до брака с вашим Императором, а также вещи, которые дарил мне мой муж.

Капитан развязывает горловину мешка. В полумраке комнаты вспыхивают грани сапфиров, мягко переливается золото. Офицер усмехается.

- Приказ Императора недвусмысленен. Все ценности изымаются. В Долине Слез вам не понадобятся бриллианты, Сельвестрия.

Он взвешивает сумку на руке, мой единственный шанс на нормальную жизнь в этой проклятой сырости, и передает ее одному из солдат.

- Конфисковать.

Внутри меня всё кипит, но я не позволяю ни одному мускулу дрогнуть на лице. Рейгар Драгос хочет, чтобы я сломалась? Хочет, чтобы я умоляла или устроила истерику, унижаясь перед его стражей? Не дождется. Алиса так просто не сдается.

- Вы закончили? - мой голос звучит ровно, словно речь идет не о конфискации моего будущего, а о погоде.

Капитан слегка прищуривается, явно сбитый с толку моей реакцией. Он ждал слез, истерики, криков.

- Да, эрд…, - не договаривает титул Сельвестрии, потому что я его лишена. - Прошу за мной.

Одна из служанок подхватывает плащ, тщательно отряхивая его, и накидывает на мои плечи. Затем, не оборачиваясь на разрушенную комнату, на растерянных служанок, на осколки чужой, сломанной жизни, чеканя шаг, выхожу в коридор.

Моя спина прямая, как струна. В кармане плаща, чудом избежавшем обыска, лежит тяжелый золотой гребень с изумрудами, который я машинально сунула туда перед самым приходом стражи. Капля в море, но лучше, чем ничего.

Дорога до внутреннего двора кажется бесконечной. Стража идет впереди и сзади, словно конвоирует опасного преступника. Я иду сквозь анфилады роскошных залов, мимо шепчущихся за колоннами слуг и придворных. Никто не смеет поднять на меня глаза, но я чувствую на себе их насмешливые, жалящие взгляды. «Опальная Императрица», «грязная ведьма», «отправлена на смерть».

На улице моросит мелкий, холодный дождь, предвестник того, что ждет меня в Долине Слез. Посреди двора стоит тяжелая, обитая железом карета без гербов, скорее тюремный фургон, чем экипаж для знатной дамы. Лошади нервно переступают копытами, пуская пар из ноздрей.

Я молча подхожу к повозке. Стражник даже не думает подать мне руку, так полагаю, у меня тоже приказ. Опираюсь на грязное колесо, и сама забираюсь внутрь, на жесткую деревянную скамью. Лина и Мирта, стоят неподалёку, и я уверена, что в другой раз они бы обязательно заняли место рядом с императрицей, но не теперь.

Дверь с лязгом захлопывается, отрезая меня от дворца. Император даже не удосужился выйти.

Кучер щелкает кнутом, и карета, тяжело скрипнув рессорами, трогается с места.

Я смотрю сквозь узкое, зарешеченное окошко на удаляющиеся шпили императорского дворца Акриона. Рейгар думает, что сломал меня. Думает, что избавился от неугодной жены.

Мои губы сами собой складываются в жесткую, совсем не аристократичную усмешку.

Ничего, Ваше Императорское Величество. Я выживу. Я наведу порядок в своей Долине. И когда-нибудь вы еще придете ко мне сами признать свою неправоту. А пока - скатертью дорога.

________________________

Итак, начинаю знакомить вас с другими книгами о "Попаданках по ошибке"

Ри Даль - Доктор-пышка для раненого генерала-дракона





Глава 7


Дорога отнимает все силы. Первые несколько часов я держусь на адреналине и упрямстве, сидя с прямой спиной и глядя в узкое, застевлённое окно. Но рессоры в моей тюремной карете, кажется, отсутствуют в принципе. Каждая рытвина, каждый камень на тракте отдаются болью в позвоночнике.

Они не в курсе, что такое подвеска? Срочно следует найти умельца, который построит данное приспособление, иначе костей за такое расстояние не соберёшь.

Мое новое тело, изнеженное шелками и перинами, отчаянно протестует против такого обращения. И уже через несколько часов меня начинает мутить. Тошнота подкатывает к горлу удушливыми волнами, и я вынуждена привалиться виском к холодному дереву стенки, прикрыв глаза.

Будучи Алисой, от укачиваний не страдала, и когда рядом кому-то было дурно, просто смотрела, как человек пытается справляться с тошнотой при помощи открытого окна, обмахиваний, сосулек или таблеток. Мне было доступно лишь второе. Потому что окна здесь не открывались, фармацевтия вряд ли вышла на уровень выпуска подобных лекарств, а конфет рядом точно не было. Хорошо ещё, что мне положили корзинку с какими-то припасами и водой, чтобы не умерла с голода в дороге.

Откидываю ткань с корзинки, добывая подобие фляги, в которой оказывается тёплая вода с едва уловимым привкусом мяты. Делаю глоток, и спазм в желудке немного отступает.

Перед выездом мне сказали, что на постоялый двор мы прибудем только к ночи. А до Долины еще дней пять пути. Кажется, муж пожелал, чтобы я прочувствовала дорогу максимально, отправив меня в карете, ведь в империи драконов всё можно было бы устроить иначе. В мыслях порой вспыхивало небо и облака, показывая мне, что Сельвестия видела мир с высоты полёта. Своего полёта, ведь она – дракон.

Точнее, уже я, только к этому сперва следует привыкнуть, потому что всё произошло слишком быстро, и порой я не верю, что это не слишком детализированный сон.

Снова делаю глоток с мятой, размышляя, что ещё пять дней мне придётся находиться в этой трясущейся коробке. Тяжело вздыхаю и снова откидываю голову на стенку, убеждая себя, что просто надо перетерпеть.

Обыск, устроенный Рейгаром Драгосом, выбил меня из колеи сильнее, чем я ожидала. Одно дело – развод с мужчиной, которого я видела впервые в жизни, другое - намеренное унижение и попытка оставить меня совершенно без средств к существованию. Драгос оказался не просто деспотом, он оказался мстительным мерзавцем. Император хотел наказать свою жену за то, что та посмела использовать запретную магию, пытаясь родить ему наследника. Жестокая ирония судьбы: та Сельвестия любила его так сильно, что пошла на сделку с собственной совестью, а он отплатил ей ледяным презрением.

Рука машинально скользит в карман плаща, где покоится тяжелый золотой гребень с изумрудами. Мой единственный капитал. Этого не хватит на ремонт разрушенного замка или наем приличной охраны. Мне придется придумывать что-то другое. В голове начинают крутиться схемы и бизнес-планы, привычные для финансового аналитика. Земля, ресурсы, торговые пути... Но без стартового капитала всё это не более чем фантазии.

Желудок сводит голодным спазмом, напоминая о более насущных проблемах. Во дворце, перед отправкой, мне даже не предложили завтрак, а теперь, судя по тусклому свету, пробивающемуся сквозь тучи, уже время обеда.

Я отрываюсь от окна и опускаю взгляд на небольшую плетеную корзину, из которой недавно добыла воду. Она сиротливо стоит на полу кареты рядом с моими ногами. Когда я забралась в экипаж, она уже была здесь. Может кто-то намерен меня отравить, например, император? И если бы у меня была уверенность, что где-то есть друг, что не посягает на мою жизнь, я бы обязательно дождалась его. Но у меня никого нет в этом мире.

Впрочем, с некоторых пор не было и в прошлом: мать ушла пару лет назад, семью я так и не создала, а подруг настоящих не удалось найти, как-то не сходились характерами. Единственный, кто будет по мне скучать, это кот. Хотя…

Хотя и эта морда скорее не заметит моего отсутствия. Главное, чтобы кормили и гладили. А на несколько дней я определила его коллеге по работе. Уж она то о нём точно позаботится.

Ставлю корзину рядом с собой, рассматривая содержимое. Итак, на обед: сухари, вяленое мясо, половина круга сыра, пара караваев хлеба, мешочек с сушеным виноградом и орехами, кусок соленого сала и несколько яблок. Ещё бутылка молока и одна с водой.

Негусто. Я как-то ходила в поход и знаю, как следует растягивать еду. Но молоко пропадёт очень быстро, хлеб зачерствеет, а я блок на несколько дней точно не хватит. Только где наша не пропадала.

Беру сыр. Он пахнет пылью и старостью. В другой жизни я бы и близко не подошла к такой еде. Но сейчас это топливо.

Как могу отламываю неровный кусок, укладываю на лепёшку и принимаюсь жевать, стараясь не вдумываться в то, что вкус совершенно не нравится. Обильно запиваю жесткую пищу водой из фляги, чтобы обмануть желудок. Тошнота, отступившая было на время, снова подкатывает к горлу. Но я терплю, дыша через нос.

Остаток пути провожу в полудреме, привалившись к стене кареты и стараясь не думать ни о еде, ни о тошноте, ни о Рейгаре Драгосе.

________________________

Пока наша Селвестия направляется в место, о котором скоро заговорят во всех уголках Акриона, хочу познакомить вас с интересной историей, выходящей в литмобе "Попаданка по ошибке"

Элен Скор - Лепестки судьбы. Хозяйка цветочной лавки





Глава 8


На пятый день путешествия горы смыкаются вокруг нас плотным кольцом. Карета медленно ползет вверх по узкому, извилистому тракту. Дождь здесь превращается в ледяную морось, которая пробирает до костей сквозь все слои одежды. Хорошо, что я сижу внутри, спрятанная от непогоды. А вот кучер, назло всем ветрам, понукает лошадь, надеясь добраться до места быстрее.

Внезапно повозка останавливается, и я приникаю к окну. Мы стоим на краю обрыва. Внизу, в огромной каменной чаше, окруженной отвесными скалами, расстилается Долина Слез.

Она полностью оправдывает свое название. Густой, молочно-белый туман клубится над землей, со скал, поросших черным мхом, непрерывно струятся потоки воды: где-то холодные дождевые, а где-то исходящие густым паром. Горячие источники - проклятие павшего лорда Горных драконов. Эти «слезы» стекают в долину, образуя мутные, дымящиеся озера. А посреди всего этого мрачного великолепия, на скалистом возвышении, чернеет силуэт замка. И даже издали видно, в каком он ужасающем состоянии. Часть крепостной стены обвалилась, одна из башен зияет проломом, словно гнилым зубом, а крыша в нескольких местах разрушена. Замок выглядит мертвым, заброшенным, покинутым богами. И именно сюда император решил отправить свою жену, то есть меня!

Дверь кареты со скрипом распахивается, и я невольно отшатываюсь.

- Приехали, - объявляет кучер. - Дальше дороги для экипажа нет. Спуск слишком резкий, нас понесёт, а уж обратно выбраться с двумя лошадьми не выйдет. Так что к замку добирайтесь сами.

Я смотрю на размытую, скользкую тропу, ведущую вниз, в туманную пропасть, перевожу взгляд на беспристрастное лицо единственного человека, что тут со мной, потом на свою обувь и наряд.

- Пешком, - решаю уточнить, подкидывая брови вверх.

- Вы – дракон, - напоминает он мне, только знать бы, что вкладывается в это понятие. Что я могу каким-то образом трансформироваться в ящерицу? Покажите мне кнопку, которая отвечает за эту функцию!

- А сундуки?

- Я выгружу их здесь, - обещает кучер. - Можете попросить слуг из замка поднять их. Если, конечно, вам кто-то захочет помогать. Здесь никто никому ничто не должен.

- Слуги из замка? - переспрашиваю я, нервно усмехнувшись. Можно подумать, они там выстроятся в очередь, чтобы таскать мои вещи в такую даль.

Я, конечно, к слугам не привыкла, но мне бы просто помощь, лучше грубую мужскую силу. За которую я не смогу заплатить, напоминаю себе.

Стук тяжелого дерева о сырую каменистую землю возвращает меня к реальности. Кучер, не тратя времени на церемонии и поклоны, ловко сбрасывает с запятков кареты мои сундуки прямо на край обрыва. Грязные брызги летят во все стороны, пачкая подол моего до недавнего времени чистого платья.

- Бывайте, ваша милость, - сухо бросает мужчина. Он запрыгивает на козлы, щелкает поводьями, и уставшие лошади, фыркая, медленно разворачивают тяжелый экипаж на узком пятачке тракта.

Даже не успеваю ничего ответить, как карета скрывается за поворотом, растворяясь в серой пелене дождя. Стук копыт затихает пугающе быстро, и я остаюсь совершенно одна.

_________________

Знакомимся с новой историей от Екатерины Стрелецкой

Временный библиотекарь, или Попаданка на выбывание





Глава 9


Холодная морось моментально проникает сквозь ткань, заставляя меня поежиться. Перевожу взгляд с огромных окованных железом сундуков на узкую, извилистую тропу, уходящую круто вниз, в клубящийся туман Долины Слез. Сдвинуть этот багаж с места не смогу при всем желании. Я - самая обычная женщина с Земли, пусть и оказавшаяся каким-то чудом в теле высокородной драконицы. Никакой магической силы или скрытых резервов я в себе до сих пор не нащупала, крылья за спиной не прорезались, а значит, тащить эти громадины на себе вниз по скользкой грязи - верное самоубийство. Я скорее сверну себе шею на первом же уступе.

На всякий случай делаю махи руками, вдруг у меня есть магия перемещения, но ничего не происходит.

- Ладно, где наша не пропадала, - бормочу я себе под нос, чтобы хоть как-то разогнать давящую тишину, нарушаемую лишь шумом ветра и шипением горячих источников внизу.

Присев на корточки, с трудом откидываю тяжелую крышку одного из сундуков. Первым делом нахожу плотный шерстяной плащ с глубоким капюшоном. Сейчас это вопрос выживания, потому что от холода уже зуб на зуб не попадает. Накидываю его на плечи, затем достаю небольшую дорожную сумку из плотной кожи и перекладываю туда остатки своей скудной провизии из корзинки: сыр, сухари, флягу с водой. Больше я унести не смогу. Сундуки придется оставить здесь, под дождем. Я вряд ли смогу перетащить их одна до небольшого навеса рядом с каким-то сараем. Полагаю, некогда здесь была размещена пропускная система, потому что место узкое, удобное.

Мне всё же удаётся передвинуть первый сундук на несколько метров, но я бросаю эту затею. Слишком энергозатратно. Если в этом проклятом замке есть хоть кто-то живой, я заставлю их подняться за вещами. А если нет, что ж, тогда придётся придумать план «Б».

Обувь уже изрядно испачкалась, каблуки проваливаются в грязь и застревают. Неимоверно злюсь, теряя остатки самообладания.

- Дракон, -произношу громко и чётко, предполагая, что именно так всё и происходит, но нет, я всё ещё я с двумя руками, двумя ногами и без крыльев. А память почему-то не подсказывает, что именно следует делать.

Спуск оказывается настоящим испытанием. Тонкие подошвы туфель совершенно не предназначены для горных походов, они то и дело скользят по мокрой глине и черному мху. Пару раз я чудом удерживаюсь на ногах, хватаясь руками за острые, ледяные выступы скал, обдирая кожу на ладонях. Сердце колотится где-то в горле. Вниз я стараюсь не смотреть: пропасть пугает до одури, а белый туман скрадывает расстояние, делая дно долины бесконечно далеким.

С каждым шагом гул падающей воды становится все громче. Горячий пар от источников поднимается навстречу, смешиваясь с ледяным дождем. Этот контраст вызывает странную дрожь во всем теле.

Замок Горных драконов медленно вырастает впереди, проступая сквозь туман. Вблизи он выглядит еще более мрачным и угрожающим: черные, закопченные стены, увитые бледным плющом, огромные створки ворот, покосившиеся от времени.

Добравшись до подножия скалы, на которой высится эта разрушенная твердыня, я останавливаюсь, чтобы перевести дух. Ноги дрожат от напряжения, плащ отяжелел от воды и грязи. Передо мной вымощенный потрескавшимся камнем мост, ведущий к приоткрытым воротам замка.

Я крепче перехватываю ремень сумки. Назад дороги нет. Император хотел меня сломать, заперев в этой глуши. Но он не учел одного: я не собираюсь так легко сдаваться, даже если моим новым домом стали эти мертвые руины.

_______________________________

А я к вам снова с историей о попаданке по ошибке. На этот раз от Тани Денисовой

Развод с генералом драконов. Попаданка против





Дракон желает развестись? Что, уже и замену нашёл? Планы придётся изменить, дорогой муж. Попаданка против развода!





Глава 10


За воротами никого, видимо, здесь не привыкли охранять, да и кому в здравом уме придёт мысль напасть на крепость, что стоит в долине слёз? Двор неухоженный, повсюду валяются какие-то железки и куски деревянных остовов, гниющие под дождём. Работы здесь много, и кто знает, стоит ли она усилий, которые следует приложить, чтобы навести порядок.

Переступаю порог, и тяжелые створки дверей со скрипом поддаются, впуская меня в длинный мрачный коридор. На мгновение прислушиваюсь, чтобы понять: есть ли тут люди вообще, и до ушей доносятся негромкие голоса. О чём говорят – разобрать не могу, но иду на звук.

Когда переступаю порог, оказываюсь в бывшем парадном холле замка. То, что вижу внутри, окончательно разбивает любые надежды на дворцовый комфорт.

Огромный зал, когда-то блиставший мрамором и золотом, теперь служит местным обитателям и спальней, и кухней, и мастерской одновременно. Сводчатый потолок теряется во мраке, кое-где сквозь провалы в крыше капает вода. В огромном, почерневшем от копоти камине, где раньше можно было зажарить быка целиком, сейчас едва тлеет костер, вокруг которого жмутся люди.

Их здесь около двадцати человек. Грязные, изможденные, в залатанных, разномастных одеждах. Воздух пропитан запахом немытых тел, сырой шерсти, дыма и варёной капусты.

Память тела услужливо подкидывает информацию. Это изгнанники, преступники, отрабатывающие пожизненное, и просто те, кому больше некуда идти. Империя присылает сюда скудное довольствие - раз в три месяца конвой оставляет у верхнего перевала мешки с самой дешёвой крупой, солью и бочонки с солониной. Забирать их приходится самим. В остальном эти люди предоставлены сами себе: они выживают, охотясь на тощую горную дичь, собирая съедобный мох и пытаясь выращивать кривые корнеплоды в тепле у горячих источников.

Все разговоры стихают, и двадцать пар глаз устремляются на меня. Стою в дверях промокшая до нитки, с растрепавшимися волосами, в перепачканном грязью дорогом шерстяном плаще, но спину держу прямо, а подбородок вздернутым.

Кто-то из мужчин, чинивших у стены грубую рыболовную снасть, замирает. Женщины, чистившие какие-то клубни у огня, перестают переговариваться.

Вдруг одна из женщин, сухая, с седыми прядями, выбивающимися из-под грязного чепца, испуганно распахивает глаза. Она роняет нож, вытирает дрожащие руки о передник и, сделав пару неуверенных шагов в мою сторону, тяжело опускается на колени, склоняя голову к самому каменному полу.

- Ваше Императорское Величество, - её сдавленный голос эхом разносится по затихшему залу. - Эрдана Сельвестия.

По толпе прокатывается гулкий, недоверчивый шепот. Люди подаются вперед, разглядывая меня с жадным любопытством. Но не успеваю я ответить, как от камина отделяется высокая, широкоплечая фигура.

Мужчина лет сорока, с жёсткой щетиной на волевом лице и глубоким шрамом, пересекающим левую бровь, выглядит не очень дружелюбно. На нём потертый кожаный дублет и грубые штаны, заправленные в стоптанные сапоги. Он двигается с грацией хищника, уверенно и властно. В его серых глазах нет ни капли пиетета или страха.

- Встань, Марта, - бросает он хриплым, ровным голосом, не отрывая от меня цепкого взгляда.

Женщина вздрагивает и испуганно поднимается на ноги, прячась за спины других. Мужчина подходит ко мне ближе, останавливаясь в паре шагов. Сразу ясно, кто у них главный.

- Здесь нет никаких величеств, - чеканит он, и в его тоне звучит неприкрытая насмешка. - Здесь нет регалий, бывшая императрица. Твои дворцовые титулы остались там, наверху, за облаками.

Он обводит рукой мрачный зал, указывая на оборванных людей.

- В Долине Слёз другая иерархия: здесь все равны перед голодом, холодом и сыростью. Мы не служим короне, мы здесь гниём. И ты больше не императрица, а ещё один лишний рот, который нужно кормить, и лишняя пара рук.

Он скрещивает на груди мощные руки, вставая в защитную позу. От него веет упрямством и жёсткой практичностью человека, который привык выживать на краю бездны.

- Так что давай без иллюзий, лана. Белоручкам, ждущим поклонов, здесь не выжить, - он слегка склоняет голову набок, оценивающе пробегаясь взглядом по моей фигуре. - Что ты умеешь делать?

Двадцать пар глаз сверлят меня насквозь, люди ждут ответа. Ждут, когда изнеженная аристократка сломается, заплачет или начнет истерично требовать уважения.

«Что я умею?» - мысль лихорадочно бьется в голове. Хороший вопрос.

Я - финансовый аналитик. Могу рассчитать рентабельность инвестиционного портфеля, провести аудит крупной корпорации и найти «черную дыру» в бюджете. Умею составлять графики погашения кредитов, прогнозировать инфляцию и жонглировать процентами.

Но кому в этой проклятой богами сырости нужен отчет в Excel? Кому нужны мои знания о котировках акций, если здесь люди убивают друг друга за кусок черствого хлеба?

Здесь нет биржи, есть только грязь, холод и выживание. Мои «навыки белых воротничков» в этом средневековом аду стоят меньше, чем горсть золы из их камина.

Я глубоко вдыхаю, заставляя себя успокоиться. Паника - плохой советчик. Анализируй, Алиса, анализируй.

________________________________

Интересно, что может предложить остальным Сельвестия? Тогда ждём новую главу, а я знакомлю с новинкой нашего литмоба

Дара Хаард, Лана Шеган - Тёмной империи требуется королева





Генералы искали тёмную королеву…

— Эй! Вы призвали не ту!





Глава 11


Стою напротив не очень приятного человека, размышляя, что могу предложить в качестве своих услуг.

Точно не себя, у меня аллергия на интим с неприятными личностями, как этот, потому в эту сторону даже думать не стану.

Итак, я не умею прясть, не умею доить коров, если они тут вообще есть, не умею освежевать тушу горного козла. Физически я сейчас слабее любого человека в этом зале. Мои руки не созданы для грубой работы, по крайней мере, пока.

Но кое-что я всё-таки умею. То, что делает финансового аналитика не просто счетоводом, а стратегом.

Я умею систематизировать хаос: находить ресурсы там, где их, казалось бы, нет, планировать, распределять и выжимать максимум из минимума. И, что самое главное - умею брать на себя ответственность за принятые решения.

Расправляю плечи и смотрю прямо в серые, насмешливые глаза мужчины.

- Я умею организовывать процессы, - мой голос звучит спокойно и твердо, перекрывая гул ветра за стенами. - Вести учёт ресурсов, планировать запасы и распределять обязанности так, чтобы система работала эффективно.

Мужчина издает короткий, лающий смешок, а по толпе прокатывается волна недоумения.

- Система? Процессы? - он кривит губы. - Лана, ты бредишь. У нас тут нет системы. Мы соскребаем с горячих камней драконью соль, обжигая легкие ядовитым паром. За мешок соли конвой сбрасывает нам мешок гнилой крупы. Вот и весь процесс. Если мы не соберем норму - сдохнем от голода. А теперь скажи мне, как твои красивые слова помогут нам выжить? Ты полезешь со скребком на скалы?

Так вот зачем империя содержит здесь этих людей. Драконья соль. Жестокий, прагматичный Рейгар Драгос выжимает пользу даже из проклятых земель.

- Я не полезу на скалы, - ровно отвечаю я. - Потому что я там быстро погибну, и от меня не будет никакого толка. Вряд ли вы захотите лицезреть мой труп под своими ногами, это будет мешать вам работать. Зато я могу сделать так, чтобы выживали те, кто лезет туда.

Делаю шаг вперёд, сокращая расстояние между нами.

- Ты сказал, конвой сбрасывает вам ГНИЛУЮ крупу за ваш адский труд. Почему? Потому что вы просто разрозненная толпа изгнанников. Вы не умеете торговаться. Вы не ведёте учёт добытого, и я уверена, что половина соли уходит в никуда из-за плохой логистики и хранения, а империя вас банально обвешивает и обманывает, пользуясь вашим положением.

В глазах мужчины на мгновение вспыхивает интерес, но он тут же прячет его за маской равнодушия.

- Я умею считать, - продолжаю. - Могу наладить учёт добычи или оптимизировать ваши жалкие запасы так, чтобы их хватало на дольше. Могу найти способы улучшить условия вашего труда, и, когда придет время, буду торговаться с конвоем за каждый грамм вашей проклятой соли.

- Что такое грамм? – хмурит главный брови, и я понимаю, что система веса здесь другая. Следует быть аккуратнее со словами.

- Мера веса.

- Ты хотела сказать тошер, - подсказывает он, щуря глаза.

- Видимо, так, - пытаюсь выдавить добродушную улыбку, но выходит не очень хорошо, я бы сказала, очень плохо.

В зале повисает тишина. Мои слова, чужие и странные для этого места, видимо, все-таки задевают какую-то струну в их отчаявшихся душах.

- А ещё, - обвожу взглядом грязный зал, - я могу заставить вас перестать жить как св…, - но тут же осекаюсь. Пожалуй, назвав их свиньями в хлеву, я норовлю нажить врагов, а потому исправляюсь, - сделать здесь всё чище, - перефразирую, - потому что выживание начинается с дисциплины и порядка.

Мужчина долго смотрит на меня, словно взвешивая каждое мое слово. Его челюсти сжаты.

- Слова - это ветер, бывшая императрица, - наконец произносит он. - А у нас в Долине Слёз он всегда ледяной.

Он отворачивается и идёт обратно к камину, бросая через плечо:

- Меня зовут Калеб, и я здесь главный. Можешь занять пустой тюфяк у западной стены. Если через неделю я пойму, что от тебя только красивые речи и лишний расход крупы, - он оборачивается, и в его взгляде нет ничего, кроме холодной угрозы. - Лично выброшу тебя за ворота к горячим источникам.

Так и хочется поинтересоваться, нет ли у него брата Рейгара? И откуда у здешних мужчин маниакальная жажда отправить женщину за порог?

Молча проглатываю сарказм. Огрызаться сейчас - непозволительная роскошь, но и спать на грязном тюфяке, не попытавшись спасти свои вещи, я не собираюсь.

- Калеб, - делаю шаг вслед за ним, заставляя его остановиться. Голос звучит спокойно, почти деловито. - Мой испытательный срок начинается завтра, а сегодня мне нужны мои сундуки, которые остались наверху, у перевала.

По залу снова проносится шепоток. Калеб медленно поворачивается ко мне.

- Твои сундуки? - он вскидывает бровь с такой насмешкой, что мне хочется его ударить. - Ты, кажется, не поняла. Никто из моих людей не потащится наверх в такую погоду ради твоих кружевных панталон.

- Кружева меня сейчас волнуют меньше всего, - парирую я, не отводя взгляда. - В одном из сундуков, помимо бесполезных платьев, лежат три рулона плотной непромокаемой ткани. Я собиралась заказать из них дорожные плащи.

Это ложь. Там действительно только шелк, бархат и пара парадных платьев, которые служанки укладывали в панике, но Калеб об этом не знает.

Вижу, как его взгляд на секунду замирает. В этом сыром аду плотная, не пропускающая воду ткань - ресурс бесценный.

- Три рулона? - переспрашивает он, и в его голосе уже меньше издевки и больше прагматичного расчета.

- И кожаные сапоги, - повышаю интерес. - Несколько пар, на разный размер, - продолжаю плести паутину. - Внизу, под скалами, острые камни и ядовитые испарения. Вашим добытчикам соли не помешает крепкая обувь.

Мужчина, чинивший сеть у стены, откладывает работу и выжидающе смотрит на Калеба. В глазах нескольких женщин, сидящих у огня, загорается жадный интерес. Ну что ж, я смогла их заинтересовать, теперь осталось понять, как я выпутаюсь потом из этой истории.





Глава 12


Только что я нагло соврала предводителю Долины Слёз, и кто знает, где я окажусь после своей лжи, но попробовать стоит.

- И что ты хочешь взамен? - Калеб сужает глаза, пытаясь раскусить мою игру.

- Половина ткани и все сапоги, которые не подойдут мне по размеру, переходят в общее пользование, - предлагаю я ровно, словно заключаю сделку на бирже. - В обмен на то, что несколько крепких мужчин прямо сейчас поднимутся наверх и спустят сундуки в замок до того, как их разграбят горные тролли или кто там у вас водится на перевале.

Калеб молчит, обдумывая предложение. Он понимает, что я торгуюсь, но искушение слишком велико. Обувь и сухая одежда здесь важнее золота.

- Если ты лжешь, лана, - медленно произносит он, - и там только твои шелка и панталоны, я заставлю тебя тащить их обратно наверх на собственных плечах.

- Договорились, - легко пожимаю плечами, хотя сердце колотится где-то в горле.

Он кивает двум крупным мужчинам, сидящим ближе всех к огню.

- Байкус, Гуннар, берите веревки. Посмотрим, что там за сокровища привезла нам бывшая императрица.

Мужчины нехотя, но без лишних слов поднимаются с мест. Авторитет Калеба витает в воздухе. Когда они проходят мимо меня к выходу, чувствую запах пота и застарелой грязи, но заставляю себя стоять ровно.

Блеф удался. Половина дела сделана, осталось только придумать, как объяснить отсутствие непромокаемой ткани и сапог, когда они вскроют сундуки. Впрочем, как говорят в отделе антикризисного управления: решаем проблемы по мере их поступления. Сейчас главное - перевезти активы в безопасное место, а там я что-нибудь придумаю. Я же, в конце концов, финансовый аналитик, а мы умеем пускать пыль в глаза.

Байкус и Гуннар возвращаются спустя два часа. Тяжело дыша и глухо матерясь, они втаскивают в зал три моих огромных сундука. Грязь с их подошв смешивается с влажной золой на полу.

Калеб встает от камина и подходит ближе. Все остальные обитатели замка тоже стягиваются к сундукам, их глаза горят нездоровым, голодным блеском. В их мире закрытый сундук - это лотерея, шанс на выживание.

- Ну, открывай свои сокровища, лана, - бросает Калеб. - Посмотрим на эту хвалёную непромокаемую ткань.

Чувствую, как липкий холод ползет по позвоночнику. Блеф - опасная игра, и сейчас пришло время платить по счетам.

Подхожу к первому сундуку, откидываю тяжелую защёлку и поднимаю крышку. Внутри, переложенные слоями пергамента, лежат роскошные платья Сельвестии, теперь уже мои. Служанки всё же помимо удобной одежды положили тончайший акрионский шёлк, будто мне будет где его выгуливать, тяжёлый изумрудный бархат, расшитый золотой нитью, нежнейшее кружево цвета слоновой кости.

По залу проносится разочарованный вздох. Кто-то зло плюет на пол, Байкус багровеет от ярости.

- И где тут, твою холь, сапоги? - рычит он, делая шаг ко мне. - Я рвал спину ради твоих тряпок?!

Калеб перехватывает его за плечо, но сам смотрит на меня так, что кровь стынет в жилах.

- Я предупреждал тебя, бывшая императрица, ты потащишь это обратно прямо сейчас.

- Подождите! - резко вскидываю руку, заставляя свой голос звучать уверенно и звонко. Отступать некуда. - Да, это не кожа и не брезент, но вы не умеете смотреть шире!

Запускаю руки в сундук и вытаскиваю тяжелое бархатное платье. Ткань струится, ловя тусклый свет от камина.

- Калеб, - смотрю прямо ему в глаза. - Ты знаешь, сколько слоёв в этом парадном платье? Три. Верхний - плотный бархат, - начинаю перечислять, вспоминая какой-то ролик из ютуба. - Под ним - жёсткий корсажный шелк, а в самом низу - плотная хлопковая подкладка, пропитанная специальным восковым составом, чтобы подол не пачкался о дворцовые полы.

Я делаю паузу, давая им время переварить информацию. Кажется, в ролике было именно так. Остаётся надеяться, что это платье сшито именно по такому крою.

В глазах Калеба мелькает сомнение.

- Это ткань не хуже брезента, если знать, как ее использовать. Если ее разрезать, бархат можно пустить на тёплые подкладки для ваших курток, а вощеную хлопковую нижнюю юбку - на накидки для тех, кто лезет на скалы! Вода с нее будет просто скатываться.

- А сапоги? - с подозрением щурится Гуннар. - Ты обещала сапоги на наши размеры.

Быстро открываю второй сундук. Там, на самом дне, под ворохом белья, лежат несколько пар обуви. Изящные женские туфельки, бархатные лодочки, ботинки и одни единственные сапоги. Высокие, из превосходной, толстой телячьей кожи. Разумеется, моего размера, а не на лапы Гуннара.

Я достаю их и держу на вытянутых руках.

- Вот сапоги.

- Ты издеваешься? - Байкус сжимает кулаки. - Они даже мне на нос не налезут!

- Вам - нет. Но посмотрите на качество кожи! - я демонстративно сгибаю голенище, показывая толщину материала. - В столице такие стоят как три ваших жизни. Эта кожа не промокнет и не прогорит от ваших испарений.

Я поворачиваюсь к Калебу.

- Вы можете разрезать эти сапоги и пустить кожу на подошвы для вашей собственной обуви. Или сделать из них прочные защитные рукавицы для тех, кто собирает драконью соль. Из голенищ выйдут отличные наручи, защищающие от ожогов. Что для вас важнее: пара сапог на одного человека, которые все равно скоро развалятся о камни, или защита для рук, которая спасет несколько жизней и увеличит вашу норму добычи?

В зале повисает тяжёлая тишина. Люди смотрят то на меня, то на роскошные ткани, то на кожаные сапоги. В их глазах недоверие борется с жадностью и пониманием моей логики. Ну что ж, меня сейчас или простят, или это будут самые отвратительные переговоры в моей жизни.

______________________________

Новинка в нашем литмобе "Попаданка по ошибке"

Рина Вергина - Сломанная кукла для генерала дракона





Для него я бездушная кукла для утех. Но внутри этой куклы Я.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ





Глава 13


Калеб делает шаг вперед, берёт у меня из рук один сапог, проводит грубым пальцем по гладкой коже, сгибает её, проверяя на прочность. Затем бросает сапог обратно в сундук.

- Бархат на куртки, юбки на накидки, кожу на рукавицы, - медленно повторяет он, словно взвешивая каждое слово. Он поднимает на меня глаза. В них больше нет откровенной насмешки, только холодный, оценивающий взгляд. - А ты хитрая, лана, - усмехается он, смотря мне прямо в глаза, - извернулась.

Он поворачивается к своим людям.

- Байкус, тащи этот сундук к женщинам, пусть распарывают эти тряпки по швам. Гуннар, отдай сапоги старому Лиаму, пусть найдёт им применение.

Он снова смотрит на меня.

- Ты спасла свою красивую шею на сегодня, но твой испытательный срок только начался. И теперь ты будешь руководить тем, как эти женщины станут шить из твоих платьев накидки. Если выйдет плохо - ответишь ты.

Я облегченно выдыхаю, чувствуя, как дрожат колени. Первая инвестиция сделана. Капитал, хоть и не в том виде, в каком я заявляла, сохранен.

- Сделаем в лучшем виде, босс, - киваю, мысленно прощаясь с гардеробом Сельвестии. В конце концов, в финансовом отчете главное не то, как изначально выглядел актив, а то, какую прибыль он в итоге принес.

- Босс? – снова хмурит брови Калеб.

- Да, босс, - укладываю одну руку на талию. – Это значит главный, самый важный среди остальных.

- Босс, - фыркает он, - что за словечки.

- Дворцовые, - пожимаю плечами.

- Босс, хм. Босс. Надо же, - уходит от меня, а я понимаю, что ему понравилось.

Теперь занимаюсь своим спальным местом. Всё же мне хоть что-то из вещей оставили, а потому стелю накидку на манер простыни. Не пятизвёздочный отель, конечно, но куда лучше, чем было до этого.

Сажусь, прислоняясь спиной и Теперь головой к холодной каменной стене, и закрываю глаза. Здесь следует проложить ткань, чтобы ночью не было так холодно, а пока нужно успокоиться и продумать чёткий структурированный план действий, как если бы я спасала компанию-банкрота от окончательного краха, только ставки теперь - наши жизни.

В голове начинает выстраиваться стратегия, разбитая на этапы.

Пожалуй, в первые несколько дней я займусь инвентаризацией и аудитом. Нужно точно знать, чем мы располагаем. Проверить запасы еды, инструментов, одежды, медикаментов, если они вообще есть. Оценить состояние замка: какие помещения пригодны для жилья, где протекает крыша, откуда дует. Размещаться в одной единственной зале, имея другие, выгодно с точки зрения затратов на отопление, с другой стороны – никакого личного пространства, а мне бы хотелось отделиться.

Далее, нужно познакомиться с каждым из двадцати обитателей. Узнать их сильные и слабые стороны, навыки, состояние здоровья. Кто способен к тяжёлому труду, кто может чинить вещи, кто умеет шить. Это не просто «толпа», это мой единственный трудовой ресурс. Может, у них распределение происходит неверное, и тот, кто умеет хорошо готовить, занимается совсем другим.

Конечно, они существовали здесь и до меня, и, скорее всего, разобрались, но проанализировать - не лишнее.

Выяснить все детали добычи «драконьей соли». Как часто ходят на скалы, сколько добывают, в чём хранят, какие потери при транспортировке, почему люди болеют и как этого избежать?

- Как тебя, говоришь, зовут? - вырывает меня из задумчивости чей-то грубый голос.

Открываю глаза, передо мной стоит женщина с не очень приветливым лицом. Думаю, ей лет тридцать, но глубокие морщины, красные от постоянного ветра глаза и обветренная кожа делают её старше. Волосы жёсткой паклей стянуты на затылке, а на ней мешковатая серая туника, подпоясанная обрывком веревки, и штаны, явно снятые с кого-то покрупнее.

- Сельвестия, - ровно отвечаю, не меняя позы на своем жёстком тюфяке, и выходит, что она смотрит на меня свысока.

- Длинно, - кривит обветренные губы, упирая руки в бока, и только теперь понимаю, что её не было среди остальных. Смотрит уверенно, полагаю, не последний человек в «стае». - Пока выговоришь, язык сломаешь, у нас тут нет времени на дворцовые расшаркивания.

- Тогда Веста, - предлагаю более короткий вариант.

- Веста? Это имя или кличка для породистой собаки? - фыркает она. Да ты, милочка, пришла докопаться. Не из-за имени, из-за того, что я - это я.

Скрещивает руки на груди, окидывая меня пренебрежительным взглядом с головы до ног.

- Думаешь, раз смогла обвести Калеба вокруг пальца со своими тряпками, то теперь самая умная? - её голос становится громче, привлекая внимание ещё нескольких женщин, сидящих неподалеку. - Думаешь, мы тут все тупые животные, а ты снизошла до нас со своих Облачных утесов, чтобы научить жить?

В памяти утёсы отзываются чем-то хорошим, и всплывает картинки с парящими в вышине островами. Уверена, там живёт бомонд. Но и с моей новой «подружкой» тоже всё понятно.

Обычная социальная иерархия в замкнутом коллективе. Я - новенькая, да еще и из «бывших мажоров», из тех, кто привык к роскоши, пока они гнили в этой сырости, а ещё только что нарушила привычный ход вещей: привлекла внимание вожака и провернула сделку. Для неё это угроза. Угроза её, пусть и крошечному, но авторитету среди женщин. И не удивлюсь, если у них с Калебом любовь.

- Я не считаю вас тупыми, - спокойно отвечаю, глядя прямо в глаза. Научилась держать лицо на работе, где «чудесный» женский коллектив. - И я здесь не от хорошей жизни, как вы могли заметить. Так что мы в одной лодке.

- Да что ты знаешь о нашей жизни? - она делает шаг ко мне, угрожающе нависая.





Глава 14


Я знаю, что в каждом коллективе есть лидер, а ещё тот, кто безумно не хочет, чтобы что-то менялось.

Девушка нависает надо мной, и в ноздри бьёт запах застарелого пота и кислой капусты. Сочетание отвратительное.

- Твои ручки белее первого снега! – продолжает она. - Ты хоть раз в жизни голодала так, чтобы желудок к позвоночнику прирастал? Ты хоть раз кашляла кровью после смены на скалах? Ты сидела в золотой клетке, жрала пирожные, пока мы тут дохли за мешок соли!

Её голос злой и полный застарелой, гниющей обиды. Обиды на несправедливость мира, на империю, на богачей, у которых было всё, на свою сломанную жизнь. И сейчас я для нее - физическое воплощение всего этого, идеальный громоотвод.

Другие женщины поглядывают в нашу сторону с мрачными лицами. В их глазах нет сочувствия ко мне, только тяжёлая, молчаливая поддержка этой женщине. Лишь та, что признала во мне императрицу, смотрит с грустью. И я не жду чуда, мы пока по разные стороны баррикад. Но я не намерена оправдываться, плакать или, что еще хуже, качать права.

В корпоративной среде такое часто бывает при слиянии отделов или приходе нового кризис-менеджера. Старожилы проверяют новичка на прочность, пытаясь выдавить его, пока он не успел пустить корни. Главное правило в такой ситуации - не переходить на личности и не обесценивать их боль.

- Ты права, - медленно поднимаюсь с тюфяка, чтобы не смотреть на неё снизу вверх. Мой голос звучит ровно и уверенно, без вызова, но и без страха. - Я не знаю, каково это - кашлять кровью из-за соли, потому что не жила вашей жизнью. Но теперь я здесь, и моя золотая клетка осталась в прошлом.

Она презрительно фыркает, но замолкает, видимо, не ожидая, что я соглашусь с ней.

- А как тебя зовут? - спрашиваю.

Она сужает глаза, словно ожидая подвоха.

- Брина.

- Послушай, Брина, - делаю паузу, подбирая слова. - У нас с тобой разное прошлое, но будущее теперь одно на всех. Мы можем тратить силы, чтобы делать друг другу гадости за то, кем мы были до Долины Слёз. А можем попытаться работать вместе.

Указываю на сундук, который Торн оттащил в угол.

- Завтра будем пороть эти платья и делать из них накидки и защитные маски. Мне понадобится помощь тех, кто умеет держать в руках иглу. Я не смогу сделать это одна.

Смотрю Брине прямо в глаза. Я не прошу дружбы, я предлагаю сотрудничество.

- Ты можешь ненавидеть меня, это твоё право. Но давай ненавидеть друг друга молча, пока мы делаем то, что нужно для выживания, идёт?

Она поджимает губы, её глаза всё ещё мечут молнии, но запал явно спал. Она понимает, что я не повелась на провокацию и перевела конфликт в практическую плоскость.

Брина ничего не отвечает, просто разворачивается и, тяжело ступая, уходит обратно к костру. Остальные женщины, перешептываясь, возвращаются к своим делам.

Что ж, я достойно вышла из перепалки, но расслабляться рано. Эта женщина так просто не сдастся, и мне еще предстоит доказать им всем, что я действительно могу быть полезна, а не просто сотрясаю воздух красивыми речами.

- Ты опять не углядела за огнём, - доносится до ушей реплика.

- Почему сразу я? – возмущённый женский голос. – Это Халия.

И этим тоже следует заняться:

прекратить хаос, ввести строгий график дежурств по кухне, уборке, поддержанию огня. Разделить обязанности. Замок - это не хлев, и дисциплина - первый шаг к выживанию.

Продолжаю наблюдать, отмечая, что несколько человек что-то жуют.

Так, пересмотреть рацион, запретить бесконтрольное потребление припасов, ввести нормирование, исходя из физических нагрузок. Те, кто работает на скалах, должны получать больше. Найти способы улучшить качество еды: возможно, организовать сбор съедобных растений или грибов в долине, наладить рыбную ловлю в озерах.

Доносится кашель – вспоминаю о проблеме. Найти или создать средства защиты для добытчиков соли. Маски от ядовитых паров, завтра этим и займёмся, более удобные скребки, безопасные тросы. Здоровый работник - эффективный работник.

А ещё создать строгую систему учета добытой соли, каждый грамм должен быть зафиксирован, никаких «на глаз». То есть не грамм, а тошер.

Как-то выяснить реальную рыночную стоимость этого ресурса в империи. Понять, насколько он единичен и насколько Акрион зависит от наших поставок. Уверена, что цену можно будет повысить, только понять насколько. А дальше уже переговоры, на которых я должна присутствовать обязательно, как лучший работник 2018 года. Потребую честного обмена, а если откажутся – придётся переходить к плану «Б». И над ним подумаю крепко, но не теперь.

Как вариант, можно привлечь дополнительные средства, если есть редкие травы, минералы или животные, чьи шкуры или яды ценятся за пределами Долины Слёз.

- Контрабандисты! – внезапно осеняет идея, и головы присутствующих поворачиваются в мою сторону. Я это произнесла вслух? Порой бывает, что разговариваю сама с собой, очень сложно строить схемы и графики исключительно в голове и молча, а потому предпочитаю проговаривать некоторые моменты.

Создать закрытую, самоокупающуюся систему, независимую от подачек Драгоса. Это выход, главное – ничего не забыть и остаться в живых, потому что мёртвым планы ни к чему. А я уже даже воодушевилась, представив, как сделаю конфетку из этого… хаоса.

Ещё мне нужна ручка и бумага, ну или дощечка с углём. Завтра на рассвете начну считать. Остаётся надеяться, что всё задуманное можно осуществить.





Глава 15


Ближе к вечеру зал погружается в ещё больший мрак, разгоняемый лишь всполохами камина. Меня зовут к ужину, видимо, пока мне положена пайка, а дальше станут смотреть на пользу, которую смогу принести.

Еда представляет собой жалкое зрелище. Марта - та самая женщина, что назвала меня императрицей - раздает по выщербленным деревянным мискам серое, комковатое варево. Это похлебка из той самой гнилой крупы, слегка приправленная солью и какими-то бледными, волокнистыми кореньями. Хлеба нет, мяса, разумеется, тоже. И я полагаю, что подобное меню у них очень часто.

Сажусь на край скамьи у стены, стараясь не смотреть, как остальные жадно, с чавканьем, поглощают свою порцию. Желудок сводит от голода, но запах варева вызывает легкий спазм. Угощать мне их нечем. Скромная порция, выданная на период пути, закончилась, а других припасов дорогой муж не выдал.

Я заставляю себя осилить одну ложку. Вкус отвратительный: немного солоноватый, отдающий плесенью и горечью кореньев, но это калории, топливо для организма, которое даст нужную энергию. Остаётся надеяться, что блюдо съедобно, и завтра я не проснусь с расстройством желудка. Это немного пугает, потому что скорых и аптек по близости не наблюдаю, а значит, любое отравление может стать последним.

Моя порция была добыта из общего котелка и сразу же передана мне, так что подсыпать туда ничего не успели. Я ем тоже, что и остальные.

Закрываю глаза и методично, ложка за ложкой, вливаю в себя массу, представляя, что это просто невкусный протеиновый коктейль. Когда-то с таким же успехом поглощала суп из шпината, с одной единственной разницей: я точно знала, что он свежий и полезный.

Когда с едой покончено, люди начинают укладываться на свои тюфяки. В зале становится тихо, только ветер завывает в дымоходах да потрескивают дрова.

Моя постель у западной стены оказывается ледяной. Солома колется даже сквозь плотную ткань платья и накидку, а сырость пробирает до костей. Я плотнее заворачиваюсь в свой шерстяной плащ, который не успел до конца высохнуть. Спать на спине очень жёстко, к тому же, несмотря на то что я попыталась заткнуть щели слева, сквозняк то и дело гуляет по моему лицу.

Сворачиваюсь калачиком, накрываясь накидкой с головой, через время ощущаю, как сверху ложится ещё один слой.

Выбираюсь, чтобы посмотреть, кто пытается мне помочь, и вижу Марту.

- Спасибо, - произношу искренне.

- Дай нам Драконья Праматерь всем сил, - отвечает на это, отправляясь к себе.

Спустя пару минут хоть немного согреваюсь и проваливаюсь в беспокойный сон, надеясь, что очнусь дома в своей кровати.

Но утром меня вырывает из сна болезненный спазм в желудке. Горло перехватывает, вкус вчерашней гнилой крупы возвращается с ужасающей отчетливостью.

Я вскакиваю, с трудом сдерживая позыв. Зал еще тонет в утренних сумерках, кто-то храпит, кто-то ворочается. Зажав рот рукой, бросаюсь в тот тёмный коридор, который вчера, судя по запаху, определили как местную отхожую зону.

Это просто тупик в конце длинного перехода, где часть каменного пола обвалилась в глубокую расщелину. Запах здесь такой, что режет глаза. Никакой канализации, разумеется, просто дыра во тьму, куда обитатели замка сбрасывают все отходы, хотя уверена, что где-то в здании должен быть туалет. Ничто человеческое прежним хозяевам не чуждо, и я сомневаюсь, что они планировали делать из своего дома хлев.

Успеваю добежать до края, и меня выворачивает наизнанку. Желудок спазмирует снова и снова, хотя выходить уже нечему. В голове стучит набатом: отравление? Эта проклятая крупа или вода? Кто-то подсыпал мне что-то в миску? Или причина в одеяле, которое принесла Марта?

Опираясь влажными дрожащими руками о скользкий камень стены, я пытаюсь отдышаться. Холодный пот катится по вискам, во рту мерзкий, кислый привкус.

- Отравили, - хриплю я, вытирая губы тыльной стороной ладони. - Точно отравили.

Когда, пошатываясь и держась за стену, возвращаюсь в главный зал, там уже начинается какое-то шевеление. Несколько женщин сидят у разгорающегося огня. Увидев мое зелёное лицо и неверную походку, они начинают перешептываться.

Я бреду к своему тюфяку, мечтая просто лечь и закрыть глаза.

- Что с тобой? – спрашивает Калеб, когда прохожу мимо.

- Сама бы хотела знать.

Принюхиваюсь к неприятному запаху, который внезапно появился в зале. Кажется, что-то гниёт, и вновь прикладываю руку ко рту, понимая, что тошнота опять со мной.

Когда возвращаюсь второй раз, до ушей доносится голос Брины.

- Ну вот, принесла нелегкая.

В нём нет сочувствия, только глухое раздражение.

- Мало нам одной белоручки и лишнего рта, так еще и это.

- Да уж, подарочек империи, - поддакивает другая. - Как она на скалы полезет, когда живот появится?

Я замираю на месте. Слова доходят до сознания не сразу, пробиваясь сквозь туман тошноты.

Живот? Они думают, что я беременна?

Конечно, будь я собой, знала бы наверняка. А то, чем занималась Сельвеастия со своим мужем, мне неведомо. Машинально касаюсь ладонью плоского живота, будто он может подсказать: правда это или нет. В ушах начинает звенеть. Тошнота - это не отравление гнилой крупой, а токсикоз?

Сейчас бы тест на беременность, но где он, и где я. Остаётся просто терпеливо ждать, ну или поинтересоваться у женщин, какие ещё есть способы определения беременности.

А если окажется, что они правы, то император Рейгар Драгос, сослав свою жену в Долину Слез на верную смерть, отправил сюда не только её. Он отправил сюда своего собственного, нерожденного ребенка.

_____________________________

Стартовала новинка в нашем литмобе

Юки - Фиктивный брак, или Я стала ассистенткой Злодея





Попала в другой мир, прямо в логово злодея. Его душа чернее ночи, но брак с ним - моё спасение.





Глава 16


Беременна.

Эта мысль пульсирует в висках, заглушая шум дождя за стенами замка. Беременна от тирана, который отправил меня сюда гнить. Знал ли Драгос? Скорее всего, нет. А если и знал, то это делает его еще большим чудовищем.

Внутри поднимается липкая волна паники, но я безжалостно давлю её на корню. Если в этом теле ребёнок, то как, прикажете, проводить скрининги, сдавать анализы и делать осмотры, если мы на краю мира? Память сразу подбрасывает мне болезненное воспоминание из другой жизни, когда я потеряла ребёнка.

Ну уж нет, чёрта с два я пройду через это снова. Если всё подтвердится, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы спасти и ребёнка, и себя. Пусть формально я ему и не мать, но теперь уже моё тело станет защищать его.

А пока следует успокоиться, хотя бы потому что паника сжигает ресурсы. В моей личной финансовой модели появилась новая переменная, критический фактор риска. Теперь мне нужно есть качественно и за двоих, а значит, план выживания должен быть реализован не просто быстро, а немедленно.

Делаю глубокий вдох, выпрямляю спину и молча прохожу мимо шушукающихся женщин. Пусть судачат, у меня нет времени на истерики.

Подхожу к остывшему краю огромного камина. Пачкая пальцы в золе, выбираю несколько твердых угольков под удивлёнными взглядами. Затем осматриваюсь в поисках подходящей поверхности. В углу, среди какого-то мусора, замечаю обломок широкой сосновой доски, видимо, от старого ящика. Отлично, мой первый гроссбух.

- Завтрак! - хрипло оповещает какая-то женщина, созывая остальных.

Вместо вчерашнего варева нам раздают выщербленные деревянные кружки с горячей мутной водой, в которой плавают жёсткие хвоинки и какой-то желтоватый мох. К этому полагается крошечный, ссохшийся кусок не то репы, не то брюквы и ломоть хлеба.

Тошнота снова подкатывает к горлу. Запах отвара отдает сырой землей, и мне следует быть осторожнее, потому что некоторые травы способны навредить плоду. Съедаю хлеб и откусываю овощ. Не взрыв вкуса, но есть можно. На безрыбье и рак, как говорится, рыба.

Покончив с завтраком, выхожу на середину зала и громко хлопаю в ладоши, привлекая внимание.

- Благодарю за вашу доброту, а теперь, кто вчера обещал помочь с тканью, - прошу к сундукам.

Ни одна из присутствующих здесь женщин даже не делает попытку подняться. Брина хмыкает, качая головой, и складывает руки на груди, показывая свой настрой. Остальные косятся в её сторону. Выходит, тут стая в стае. Калеб главный среди всех, а она имеет авторитет у женщин. Выходит, если заручусь её поддержкой, получу и остальных.

Перевожу взгляд на Калеба, который с хитрой усмешкой смотрит на меня, подбрасывая на ладони репу, и ждёт продолжения. По глазам вижу: ему любопытно, что я предприму ещё.

Тишина в зале становится осязаемой, тяжелой. Женщины смотрят на Брину, Брина - на меня с откровенным вызовом, а Калеб, этот недоделанный альфа-самец, наслаждается шоу, ожидая моей капитуляции.

Мозг лихорадочно просчитывает варианты. Умолять? Бесполезно, только потеряю лицо. Приказывать? У меня нет на это власти. Попытаться подкупить? Нечем, все мои «активы» сейчас лежат в этих самых сундуках.

Значит, нужно изменить правила игры. Если подчинённые саботируют работу, потому что не признают нового начальника, нужно показать им, что начальник может выполнять их работу лучше, быстрее и что эта работа в принципе необходима для их же собственного блага.

Я молча отворачиваюсь от саботирующей толпы. Медленно, с достоинством подхожу к первому сундуку. Достаю из складок запасного платья крошечные маникюрные ножнички с позолотой, которые попросила служанок положить в чемодан, уверенная в то, что они пригодятся. Одна из немногочисленных ценных вещей, которую мне удалось спрятать.

Взгляды присутствующих прикипают к блестящему металлу. В этом сером, грязном мире даже такой крошечный кусочек роскоши выглядит как вызов.

Я достаю тяжёлое, расшитое изумрудами бархатное платье. Сажусь прямо на пол, поджав ноги, и начинаю методично, аккуратно вспарывать первый шов.

Вжик. Вжик. Лезвия блестят в тусклом свете камина, а остальные так и застыли, завороженные представлением. Наверное, они ждут, когда я взбрыкну, расплачусь или начну им что-то высказывать. Но нет, тишину нарушает только кашель одного из них.

- Этим огрызком ты будешь ковыряться до следующей зимы, - всё же замечает Брина. Ну вот уже, хоть что-то.

- У меня нет другого.

- И что ты пытаешься нам доказать?

- Ты, кажется, забыла, Брина, что эти вещи могут облегчить участь тех, кто работает на морозе, а также защитить от ядовитых паров.

Я делаю паузу, откладывая первый лоскут.

- Вы думаете, я пришла сюда командовать? Нет. Я пришла сюда выживать, как и вы. И если для того, чтобы у нас появились нормальные накидки и защитные маски, мне придется распороть все эти платья в одиночку своими крохотными ножницами - я это сделаю.

Поднимаю взгляд на Брину.

- Но когда я закончу, - мой голос становится тише, но в нём звенит сталь, отточенная годами жёстких переговоров с подрядчиками, - те, кто будет носить эти накидки, будут знать, что их сделала только я. Потому что женщины этого замка предпочли сидеть и смотреть, как их мужчины мерзнут и травятся, лишь бы доказать новенькой, что она здесь никто.

В зале повисает мёртвая тишина. Я ударила в самое больное место: их гордость, их чувство общности и заботы о своих, пусть даже в этом жалком подобии стаи.

Калеб хрустит репой, а лицо Брины меняется. Спесь слетает с неё, уступая место неуверенности. Она оглядывается на мужчин. Гуннар и Торн, те самые, что притащили сундуки, хмуро переглядываются. Они уже предвкушали тёплые бархатные подкладки под куртки, а теперь их женщины, по сути, саботируют этот процесс.

- За работу, - поднимается с места главарь, и это приказ для всех. Он прикладывает два пальца к своему виску, слегка склоняя голову и смотря мне в глаза, а потом отправляется на выход, а женщины подходят ближе и начинают разбирать вещи.

Так-то лучше.

___________________________________

Мои дорогие!

Представляю вашему вниманию историю Ольги Ли из нашего потрясающего ЛитМоба.

18+

Ненавистная жена. Певчая лекарка дракона





“Сядь дракону на колени и спой!” -

вот что попаданка услышала в новом мире.

Муж-дракон выкинул как мусор?

Семья продала в кабаре?

Аня не робкая аристократка и справится со всем!

А как - читаем здесь:





Глава 17


На поверку изумрудом оказывается только один камень, остальные – обыкновенные стекляшки, которые раздаю помощницам, но они и этому рады. Как мало нужно, чтобы женщина улыбалась: всего один зелёный кругляш. Теперь понимаю, почему такое платье всё же не отбраковали в моём багаже. А камешек очень даже пригодится, если обменяться его на что-то полезное для моей новой «семьи».

- Начни с этого, - указываю одной из помощниц на плотную подкладку. -Разметь куски по 20 сантилигов, - подсказывает мне услужливо память название меры длины, - из них получатся отличные маски, если сложить вдвое и прошить.

Брина берет уголь и внимательно его рассматривает, будто пытается найти подвох.

- Вот, - подкладываю ей одно из платьев. – Буду тебе благодарна за помощь.

Она ещё какое-то время раздумывает, а потом принимается за дело.

Лёд тронулся. Я мысленно ставлю галочку в своем воображаемом гроссбухе. Первый конфликт преодолен, производство запущено. Теперь нужно не дать им расслабиться и взять процесс под полный контроль.

- Пороть нужно аккуратно, по швам, чтобы не потерять ни сантилига ткани, - инструктирую я, поглядывая на работниц. - Бархат складываем в одну сторону, жёсткий шёлк - в другую, вощёную подкладку - ко мне.

Рисую углём на доске первые таблицы. Три колонки: Бархат, Подкладка, Шёлк.

Работа закипает. Треск рвущихся нитей наполняет зал. Брина, вопреки моему ожиданию, работает быстро и сноровисто, её грубые пальцы безжалостно, но точно распарывают швы дворцовых нарядов. Я слежу за процессом, параллельно делая пометки на доске.

Спустя час, когда первая партия ткани отсортирована, откладываю уголь и подхожу к Марте. Старушка старательно сматывает высвобожденные шнуровки в клубок.

- Марта, - тихо зову я. Она поднимает на меня выцветшие глаза. - Ты здесь ведаешь едой?

- Если это можно назвать едой, Ваше... эрдана Сельвестия, - вздыхает она. - Да, я слежу за котлом и выдаю пайку. Калеб приказал.

- Покажи мне кладовую. Я должна провести инвентаризацию... то есть, я хочу пересчитать, сколько точно у нас осталось припасов до следующего конвоя.

Марта неуверенно оглядывается на Брину, которая занята разговором с другой женщиной, а потому не смотрит в нашу сторону.

- Я не трону ничего, - обещаю, - просто попробую помочь более грамотно распределять имеющееся.

- Идём, - кивает старуха и, кряхтя, поднимается.

- Вы куда? – интересуется Брина.

- Покажу ей замок, - лукавит женщина, и нас провожают внимательными взглядами.

Марта ведёт меня в тёмный боковой коридор. Открывает тяжелую, перекошенную дверь с массивным, но ржавым замком. Внутри пахнет мышами, затхлостью и солью.

Я поднимаю повыше взятый из зала старый световой шар, работающий с перебоями, и несколько маленьких теней прячутся в углы. Удручающее зрелище.

Вдоль стены стоят три полупустых мешка с серой пыльной крупой, которую, по всей видимости, точат мыши, а мы им сейчас помешали. Прикладываю руку ко рту, пытаясь подавить отвращение. Людям повезло, что ещё никто ничем не заболел. Мыши – переносчики и чумы, и бешенства. С этим следует что-то делать в ближайшее время: изменить систему хранения, поставить караул, завести кота, в конце концов.

В углу натянуты нитки, на которых сушатся коренья. На крюке под потолком болтается одинокий, каменный на ощупь кусок солонины, и я внимательно осматриваю наличие балок и выступов. Кажется, это единственное, до чего мыши не могут добраться. Ещё здесь стоит один мешок с мукой не лучшего качества, и, пожалуй, всё.

- И это на двадцать человек? – не могу сдержать разочарования, быстро делая пометки на доске, высчитывая в уме калории и дни. Результат получается катастрофическим. Если не урезать пайку прямо сейчас, мы начнем голодать уже через две недели. А конвой, судя по всему, будет нескоро.

- Всё, - виновато опускает голову Марта.

Я сжимаю челюсти. Так, с расходами понятно, нужно резать косты. Теперь следует посмотреть на доходы.

- Не знаешь, куда ушёл Калеб? – интересуюсь у Марты.

- Они на добыче, вернутся к обеду.

Ясно. Тогда и поговорим, а пока отправляюсь обратно в залу, где женщины уже закончили с работой и сидят отдыхают. Распределяем ткани и принимаемся шить, пока не начинает ныть спина, а там наступает и время невкусно поесть.

- Калеб, - обращаюсь к нему, когда он намеревается устроиться на кровати после съеденной похлёбки. - Мне бы хотелось посмотреть ваш склад с продукцией.

- С чем? - он приподнимает изуродованную шрамом бровь. – Воистину, лана, ты говоришь странными речами.

- Драконью соль. Сколько вы уже добыли? В чём храните? И покажите мне скребки, которыми вы её собираете. Мне нужно понять, как оптимизировать процесс, чтобы до прихода конвоя мы смогли больше выработать сырья, а потом выторговать за него больше еды, чем эти жалкие крохи в кладовой.

- Вот как? – смотрит на меня, прищурив глаз. – Значит, ты теперь тут главная?

- Меня не интересует власть, Калеб, лишь возможность сделать НАШУ, - нарочно выделяю слово, подчёркивая общность, - жизнь лучше. Конечно, ты не видишь во мне друга, но это пока, - уверяю его, - как только у меня появится возможность доказать, что все мои действия не пустой звук, ты изменишь мнение обо мне. Но сперва мне нужна твоя помощь: отведи меня на склад.

- Шаргх знает то, - фыркает он, поднимаясь с койки. – Мной командует девчонка.

Знал бы он, что мне уже стукнуло сорок, говорил бы иначе.

Я перехватываю дощечку с углем поудобнее, готовая фиксировать данные. Пожалуй, возьму себе должность антикризисный управляющий, а пока следую за Калебом в другую часть замка, и наши шаги гулко разносятся по коридорам.

_________________________________

Стартовала новинка нашего литмоба от Мии Нуар

Бракованная попаданка, или Фиктивная жена Верховного мага





Миссия попаданки: выжить в новом мире на краю драконьих земель и не влюбиться в своего фиктивного мужа, который пообещал мне помочь.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ





Глава 18


Мы спускаемся по широкой, но выщербленной каменной лестнице, винтом уходящей куда-то вниз. Воздух здесь становится заметно холоднее и суше, а запах затхлости сменяется резким, почти металлическим ароматом, от которого пощипывает в носу.

Калеб останавливается перед массивной железной дверью, усеянной заклепками. Она выглядит гораздо надёжнее той хлипкой деревяшки, что закрывает кладовую с едой. Понятно, приоритеты расставлены чётко: соль важнее людей.

Он достает из-под рубахи тяжёлый ключ, снимая его с шеи, вставляет в скважину и с противным скрежетом проворачивает его. Дверь поддается с трудом, Калебу приходится навалиться на неё плечом.

- Проходи, управляющий, - усмехается он, пропуская меня вперед, и на мгновение кажется, что эта комната станет моей тюрьмой, что он нарочно привёл меня сюда, показать, что не стоит задирать нос.

Переступаю порог и поднимаю свой мигающий световой шар, затаив дыхание. Свет выхватывает из полумрака просторное помещение с высокими сводами, и я с облегчением выдыхаю. Вдоль стен тянутся ряды грубо сколоченных деревянных стеллажей, и на них то, что так нужно империи.

Это не просто склад, это пещера Али-Бабы, только вместо золота - Драконья соль.

Она не похожа на обычную поваренную соль. Это крупные, размером с кулак, кристаллы, переливающиеся в свете шара всеми оттенками багрового и фиолетового, словно застывшая кровь с вкраплениями аметиста. Они излучают слабое, пульсирующее тепло и тот самый металлический запах, который я почувствовала ещё на лестнице.

- Впечатляет, - выдыхаю, подходя ближе к первому стеллажу.

- Это кровь и пот моих людей, лана, - глухо отзывается Калеб, подходя следом. - Тошер за тошером, отколотые от скал под ядовитыми ветрами.

- Почему она не в ящиках?

- Потому что ей следует просохнуть, дожди тут почти не прекращаются.

- В чём вы её храните для транспортировки? - спрашиваю, замечая, что кристаллы просто лежат на полках, ничем не прикрытые.

- В деревянных ящиках, - Калеб указывает в угол, где свалены пустые, сколоченные из досок короба. - Конвой привозит пустые, забирает полные.

- А потери? - провожу пальцем по полке рядом с кристаллами. На дереве остался мелкий, багровый порошок - раскрошившаяся соль, под ногами хрустят кусочки кристаллов, и довольно большие куски, отколовшиеся от основных, кажутся бесхозными. - Сколько вы теряете при перегрузке? При транспортировке? Дерево рассыхается, щели увеличиваются. Эта всё, - обвожу рукой остатки, - тоже деньги, точнее - еда.

Калеб пожимает плечами, словно это не имеет значения.

- Империя платит за вес ящика, им плевать на пыль.

- А нам не должно быть плевать! - я резко поворачиваюсь к нему. - Каждый тошер этой пыли мог бы стать лишним куском мяса для твоих людей! Если они платят за вес ящика, значит, мы должны убедиться, что ящик герметичен. Или, ещё лучше, продавать эту пыль отдельно. Кому-то на материке она наверняка нужна. Для алхимии, для лекарств?

- Ты слишком много думаешь, девчонка. Наше дело - добыть и сдать норму.

Я качаю головой, чувствуя, как внутри закипает профессиональная злость. Такое разбазаривание ресурсов просто преступно. Вспоминается поездка на Сахалин и слова одного из знакомых японцев, который говорил, что русские ходят по деньгам. В тот период был шквальный ветер и шторм на море, который выбросил на берег неимоверное число моллюсков, маленьких осьминогов и пучки морской капусты. Всё это лежало и гнило на солнце, и, казалось бы, бери и пользуйся, но никто не брал.

Так и теперь, Калеб не обращал внимания на крохи, которые вполне себе могли вытянуть на пару-тройку торшеров.

- Покажи мне инструменты, пожалуйста, - стараюсь говорить без раздражения с этим упёртым бараном, который не желает ни к чему прислушиваться.

Калеб подходит к сундуку у входа и откидывает крышку.

Внутри лежат грубые железные скребки, похожие на короткие мотыги с широкими, затупившимися лезвиями, и несколько мотков толстой, потрепанной веревки.

Я беру один скребок - тяжёлый, неудобный. Рукоять гладкая и скользкая, потому что с ней работали не один год.

- И этим вы откалываете кристаллы? Да половина усилий уходит просто на то, чтобы удержать эту штуку в руках! А веревки? - я поднимаю край каната. В некоторых местах волокна уже перетерлись. - Вы на этом спускаетесь в расщелины? Это же самоубийство!

- Другого нет, - огрызается Калеб, вырывая скребок у меня из рук и бросая его обратно. – Это запасные, основные мы оставляем наверху. Конвой привозит то, что считает нужным. Мы не можем заказывать инструменты у столичных кузнецов!

- Можем, - жестко отрезаю я. - В следующий раз, когда прибудет конвой, мы выставим им условия. Новые скребки с нормальными рукоятками, прочные тросы, и ящики, обшитые изнутри чем-то плотным.

И в отличие от Калеба я уверена, что мой план сработает.

_______________________

История от Налермы Эмиль в рамках литмоба "Попаданка по ошибке"





- Ты не нужна мне, ущербная! — сказал мой истинный, король Академии драконов. – Не умеешь летать - отдам тебя другу. Либо лезешь в его постель и врешь, что его истинная, либо в окно. А разобьешься - тем лучше!





Глава 19


После осмотра кладовой, мне картина ясна, а вот Калеб пока в растерянности.

- То есть, - решает подытожить он, - мне следует требовать у конвоя новые инструменты?

- Конечно!

- Они просто посмеются над нами и оставят без пайка, особенно, если узнают, что ими решила командовать какая-то женщина! - он смотрит на меня как на сумасшедшую. - Ты не понимаешь, как здесь все устроено!

- Это ты не понимаешь, Калеб, - я делаю шаг к нему, глядя прямо лицо со шрамом. - Вы для них - бесплатная рабочая сила, расходный материал. Пока вы послушно отдаёте им соль и умираете, они будут продолжать возить вам гнилую крупу и тупые мотыги, потому что вас всё устраивает.

Я обвожу рукой склад.

- Посмотри на это. Здесь соли на состояние. Империя не может обойтись без нее, а значит, мы имеем право диктовать условия. Не просить, а требовать, и я уверена, они пойдут на уступки.

Калеб молчит. В его глазах мелькает сомнение, смешанное с гневом. Он привык подчиняться силе, привык выживать, а не жить. Мои слова ломают его устоявшуюся картину мира.

- И что ты предлагаешь? - наконец, глухо спрашивает он. - Поднять бунт? Они пришлют стражу и перебьют нас всех.

- Никакого бунта, - качаю головой, уже выстраивая в уме схему переговоров. - Только бизнес. Мы предложим им сделку, от которой они не смогут отказаться. Повышение качества соли, уменьшение потерь ресурсов в обмен на улучшение условий труда и нормальное снабжение. Язык цифр и выгоды понимают даже самые упёртые имперские чиновники.

Я стучу углём по дощечке.

- Но для начала мне нужно взвесить всё это: каждый торшер, чтобы понимать, правильно ли вам платят за соль. Нам понадобятся весы.

- У нас их нет, - усмехается Калеб, скрещивая руки на груди. - Конвой привозит свои.

- Понимаешь, что это значит? – хитро улыбаюсь.

- Что? – нехотя переспрашивает.

- Им невыгодно, чтобы вы знали, сколько у вас товара, - делаю вывод. – Никто никогда верно не определит на глаз, сколько здесь торшеров, и это верный способ вас обвесить, - спокойно отвечаю я.

Кажется, план с контрабандой пока откладывается. Для начала нужно навести порядок в официальной отчетности, ну и выжить, конечно. Ради себя и ради ребенка, о существовании которого я узнала всего пару часов назад.

- У вас же есть плотники? – интересуюсь у Калеба.

- Плотники? - мужчина издает короткий, лающий смешок. - У нас тут сброд со всей империи, лана: воры, убийцы, пара фальшивомонетчиков. Плотников не завозили.

- Значит, найдем того, у кого руки растут откуда нужно, - невозмутимо парирую я, делая последнюю пометку углем. - Возвращаемся. Мне нужно подумать, как соорудить простейшие рычажные весы из того мусора, что у нас есть.

Обратный путь наверх мы проделываем в молчании. В голове крутятся схемы из школьного курса физики. Рычаг, точка опоры, две чаши. Звучит просто, но дьявол кроется в деталях: где взять идеальный баланс и, самое главное, эталонные гири?

Когда мы возвращаемся в главный зал, женщины всё ещё заняты тканями: они сшивают куски. Брина, сжав губы в тонкую линию, орудует какой-то жутковатого вида костяной иглой, прошивая толстую вощёную подкладку.

Я прохожу мимо, бросая короткий, одобрительный кивок, который, разумеется, остается без ответа.

- Калеб, мне нужны двое мужчин, способных держать в руках топор или пилу, - говорю, останавливаясь у камина. - И кусок ровного дерева, желательно, твёрдой породы.

- Может, тебе ванну с розовой водой и двух слуг с опахалами? – огрызается он. Только первый мой день в роли управляющего, а я уже, кажется, всех достала.

- От ванной я бы не отказалась, но нет, так нет. Пока остановлюсь на мужчинах.

- Для какой цели интересуешься? – подаёт голос сравнительно молодой парень, поигрывая бровями. – Я могу быть твоим мужчиной.

Смеряю его внимательным взглядом, сканирую сверху до низу, затем подхожу, под десятком любопытных глаз, и несколько раз пытаюсь промять пальцами бицепс. Мышцы что надо.

- Беру, - расплываюсь в улыбке. – Но мне нужен ещё один.

- Поверь мне, сладкая, ты устанешь после одного меня, - пытается он шутить, не до конца понимая, что я вообще хочу.

- Вот я тебе хотела сказать то же самое, - возвращаю ему реплику, и по залу разносятся смешки. - Так кто второй? – обвожу взглядом мужчин.

- Гуннар, - называет имя Калеб, и уже знакомый мне мужчина выступает вперёд. - Дерево поищите в старых покоях на верхнем ярусе, там должны были остаться сломанные стулья из дуба, - добавляет главарь.

- Дерево? – непонимающе смотрит парень.

- Да, Курт, именно. Или ты действительно решил, что тебя облюбовали для постели? – усмехается главарь. – Она тебе не по зубам, запомни.

Ого, какие речи, да ещё и многозначительный взгляд, которым меня полоснул Калеб, прежде чем отправиться к камину. Чувствую себя на работе, где вот-вот начнут назревать служебные романы. Только мне сейчас не до того, я должна построить весы.

____________________________

Дорогие мои, пока ждёте следующую главу, приглашаю в МОЮ новинку, которая расскажет, как утереть нос бывшему мужу-дракону

АЙРИН ДАР

БЫВШАЯ ЖЕНА ДРАКОНА. МАГИЧЕСКИЙ ПАРК ПОПАДАНКИ 16+



Он говорил, что я никто, а теперь в мой парк очередь из самых влиятельных драконов империи. А вот бывшим мужьям вход СТРОГО ВОСПРЕЩЁН.

БЫВШИХ МУЖЕЙ НАКАЗЫВАЮТ ЗДЕСЬ





