1.1 Долгая помолвка


В холле было прохладно и сумрачно, только в дверную щель из бальной залы пробивалась музыка. Звенели бокалы, пахло устрицами и вином.

Я опоздала почти на два часа, но… еще успевала. Абель наотрез отказался ехать на вечерний прием. После войны характер его изменился в худшую сторону, и мне все чаще приходилось выходить в свет одной, как бы тяжело не приходилось.

Сегодня я бы и сама с радостью прогуляла, но на этом балу негласно присутствовали драконы, и хотя бы один представитель дома Кальви должен был здесь находиться.

— Прошу, донна, — передо мной согнулся в поклоне слуга, и я скинула ему на руки суконный плащ.

После нахмурилась.

Что-то не зацепило меня в лице слуги. Очень личное, словно он что-то знал обо мне, тогда как я совершенно точное его впервые видела.

Подрагивающими пальцами подобрала платье и с бесстрастным лицом, освоенным за десять лет местной жизни, проплыла по холлу. Периферийное зрение поймало вытянутых в угодливую струну стражников.

Двери послушно разошлись под толикой вложенной магии.

На секунду меня оглушило музыкой, смехом, веселым разноцветьем вечернего бала. После сумрака холла здесь было слишком ярко.

Щурясь, я пробежалась взглядом по зале, пытаясь отыскать хозяина дома. Вежливость требовала представиться ему, как полагается. Вместо этого взгляд встретил Абеля Кальви, который шел по залу в танце с идеальной блондинкой донной Леоной и ласково ей улыбался.

Тот самый Абель, который сказал, что этот прием он пропустит. Тот самый, который спит со мной пять лет, и который, на минуточку, мой жених. И который настоятельно мне советовал пораньше лечь спать, пока он пропустит в таверне стаканчик-другой с приятелями.

Улыбка на губах беспомощно дрогнула.

Пары свивались в веселом танце, платья крутились юлой, разбиваясь мягкими волнами о партнеров, и только я стояла окаменев.

Абель — воин и маг, один из лучших мечников королевства. С профессиональным военным холодком в глазах, жарким гневом и крепкой звериной чуйкой, которая не раз спасала ему жизнь в долгой войне с драконами.

Вот и меня он почуял раньше, чем увидел.

Резко обернулся и почти сразу остановился. Человеческое, танцующее море, билось о него как о скалу. Он был очень высоким, мощным из-за доброй драконьей капли в его родословной. Лучший воин в своем поколении. Темноволосый, темноглазый, наделенный той жаркой южной внешностью, от которой сходят с ума юные девицы.

На идеальном лице появилось недоумение. Потом осознание, а после, наконец, хорошая спортивная злость.

Он резким чеканным шагом прошагал ко мне, больно взяв меня за предплечье.

— Какого демона, Биче? — меня буквально окатывало его яростью. — Тебе было велено сидеть дома!

На нас начали оборачиваться. Кто-то уже понял, что происходит и засмеялся.

Ну еще бы.

Граф Абель Кальви пришел на бал под руку с первой красавицей света, а через два часа за ним притащилась его долгосрочная невеста Беатрис, чтобы гордо обтекать под сочувствующими взглядами гостей. И платье на ней еще с прошлого сезона, старомодный жемчуг в волосах, а из украшений только помолвочный кулон из хрустальной кубышки на шелковом шнурке.

Я представила себя со стороны и угол губ автоматически дернулся вверх. Ни дать, ни взять первосортная идиотка. Кукла в кружевах. Интересно, как давно высший свет надо мной потешается?

Абель вздернул меня вверх, потянув за круглый бант на груди. Да так, что мне пришлось встать на цыпочки. В черных глянцевых глазах гуляла буря.

Леона, оставленная посреди танца, растерянно взглянула на нас и тоже заулыбалась. Только не презрительно, а очень по-доброму. Как ребенок, увидевший необычный цирковой фокус. Видимо, моя покрасневшая от натуги физиономия привела ее в восторг.

Над нами стали посмеиваться громче, но потихоньку поднялся и ропот стариков. В их понимании дон обязан быть добрым с донной, даже если та сварливая стерва и утопила в реке его портсигар.

Абель почувствовал смену ветра. Эта перемена или моя улыбка окончательно вывели Абеля из себя. Он ухватил меня стальными пальцами за предплечье и буквально выволок в боковой коридор под лестницу.

Здесь было тихо и темно. Шум бала казался ненастоящим и далеким. Глаза Абеля зияли черными провалами на белой бумаге лица.

Я смотрела на него не отрываясь. Он все еще был красив, я все еще любила его, но сердце в груди билось все реже. Наверное, так же стучало сердце Марии Антуанетты, когда она поднималась на эшафот.

— Когда я уже добрался на бал, мне передали, что прорвало дамбу. Передали, что ты всем занимаешься, — голос Абеля еще дрожал от ярости. — А ты, выходит, все бросила и поехала танцевать?

Но теперь его ярость уже казалась мне искусственной. Абель выигрывал себе время, чтобы просчитать стратегию и минимизировать ущерб.

Да и что я ему отвечу? Что моя безумная руна всю дорогу бегала от дверям к карете, требуя поехать на бал? О таком не говорят. За такие россказни можно на костер попасть.

— Дамба ослабла, а не была разрушена, — сказала ровно. — Ее быстро починили.

Я автоматически повернулась вбок, разглядывая танцующие пары. Несколько секунд я отчаянно хотела влиться в танцующий круг. Стоять в паре с Алем, словно мы никогда не ссорились, обмениваться шутками и поцелуями у стены, прикрывшись веером.

Все бы сияло, лилось бы вино, звенел смех…

— Ты сказал, что проведешь этот вечер в таверне с друзьями, — продолжила нудные тяжеловесные объяснения. — А этот прием очень значим для старых домов, и для дома Кальви тоже. Я была должна приехать и поддержать славу дома… Кальви.

— Но ты не член дома Кальви.

Резкий бесстрастный голос ударил меня стрелой в грудь.

Вот Аль и сказал это. Вслух. То, о чем каждый из нас думал дни и ночи напролет, но не смел произнести публично.

Графство Кальви — это Абель. Последний член рода, потерявший родителей. А я — его долгоиграющая невеста, чей статус уже десять лет стоит в кавычках, потому что ни одна помолвка не тянется так долго.

Сначала мы были слишком юны, потом слишком молоды, затем Абель провел пять лет на кровопролитной войне с драконами, бывая дома лишь наездами. И, видит бог, если бы не его магические способности, живым бы он не вернулся. А я училась вести дела, шить саваны, выкраивать крохи на поддержку собственной семьи. Мы были крепкими партнерами. Ко мне было не страшно повернуться спиной.

Десять лет я пыталась стать частью чужого мира. Чужого тела. Чужой жизни.

Я хотела стать своей. Но не смогла.

— Если ты хотел разорвать помолвку, мог бы сказать словами, — сказала, тяжело выталкивая слова из пересохшего горла. — Не обязательно унижать меня, встречаясь тайком с другой женщиной.





1.2 Долгая помолвка


— Тайком? — Аль насмешливо поднял бровь. — Здесь около двух сотен человек, Биче. Я вижусь с Леоной вполне открыто, а тайком я встречаюсь с тобой.

Как говорила моя подруга из прошлой жизни — а вот сейчас было больно. Словно кто-то ударил киркой в самый центр пазла, который я собирала фрагмент за фрагментом долгие десять лет, и он, наконец, рассыпался. Он, оказывается, вообще на соплях держался.

Абель смотрел на меня не отрываясь.

Черные провалы его глаз жадно рыскали по моему лицу, отыскивая признаки… Признаки чего-то там. Какой-то питательной эмоции, которой ему не хватало все эти годы.

Будь я нормальной Беатрис из нормального человеческого королевства, давно бы разрыдалась и бросилась вон из залы. Но для перерожденки вроде меня даже скандал был недостижимой роскошью.

Я должна быть осторожной, должна выбирать слова, держать лицо и чувства под контролем. Но еще я должна знать.

— Ты… спишь с ней?

Аль нахмурился. Взглянул исподлобья.

— Леона — не шлюха, — сказал веско. — Она ляжет в постель своего мужа как жена.

Наверное, Абель решил, что раз я совсем тупая, то в мой огород пора вместо щебня метнуть булыжник.

Я-то с ним без свадьбы спала. Наивное дитя двадцать первого века. Нормальные бабы девичьей честью до смерти торгуют, а я за так отдала. Точнее не за так, но… Абель этого даже не понял. Решил, что его раны сами по себе затянулись. Без врачей и зелий.

Я прояснила ключевые моменты. Отыграла роль нелюбимого препятствия, которое цепляется за колени принца и воет «вернись». Получили объяснения все косяки и странности нашей полусемейной жизни за последний год. Недовольство, скрытность, детские попытки спрятать личную корреспонденцию, словно я ее читаю. Отлучки из дома.

Лицо у меня разгладилось.

Решение было принято. Да и давно уже пора. Просто можно было бы разойтись по-человечески, без унизительных тычков и упреков. Не обязательно меня, как глупого щенка, тыкать носом в свою измену.

— Верно, у Леоны Кроцци хорошая родословная, богатый отец и ее супруг прыгнет из графа в маркизы. Блестящая партия.

— Она красива и умна, и не злословит за спиной о своих соперницах, как это делаешь ты.

— А ты полагаешь, она считает меня соперницей? — как я ни старалась, горечь все-таки прорвалась.

В глазах Абеля гуляла буря. Голодная, черная. Такая сносит всех на своем пути, выворачивает сердца с корнями. Он воин, ему не хватает войны. Он весь последний год на взводе. Я думала травмы, флешбеки битв с драконами, а дело оказывается во мне. В том, что существую на этом свете и мешаю ему просто по факту наличия.

— Конечно, нет! — рявкнул зло.

И то верно. Ну какая я соперница Леоне Кроцци, если она даже не помнит, как я выгляжу. Сколько мы не встречались в свете, она благостно смотрела сквозь меня и здоровалась только когда я повышала голос.

Несколько секунд я стояла, опустив глаза на мыски собственных туфель. Старые уже. Давно пора новые купить, но… То одно, то другое. Траты после войны росли, как снежный ком. Не каждая девушка нынче могла себе позволить немного кружев и лакированной кожи. Леона — могла.

И это я тоже должна принять, как часть сделанного однажды выбора. Я выбрала Кальви и Абеля. И я ошиблась.

Что толку стоять здесь? Сколько не прячься от правды, правда никуда не денется. Надо это принять. Прожить. Усвоить, как трудный урок.

Я подняла голову.

— Ну вот и хорошо, — согласилась мирно. — Я тогда пойду.

В темных глазах напротив мелькнула растерянность.

— Куда?

— Домой, конечно.

Надо хотя бы вещи собрать. Нечего мне больше делать в стенах дома Кальви. Нет меня там. И не было никогда.

Я обошла окаменевшего от неожиданности Абеля, перешагнула темный порожек, отделявший служебную зону от танцевальной, и выплыла под свет магических колец, облепивших залу игривыми разноцветными бликами. Аль протянул было руку, чтобы поймать меня, но опоздал.

Танцующие уставились так, словно у меня как минимум выросла вторая голова. Слухи о несчастной Беатрис, бдительно отслеживающей местонахождение своего жениха, распространялись по залу со скоростью лесного пожара. Донны вскидывали лорнеты, доны хмурились и отводили взгляд. Некоторые, впрочем, смотрели.

Самое смешное, что сочувствовали в зале не мне. Сочувствовали красавице Леоне и молодому воину Абелю, которых разлучила невеста, прописанная в завещании. Романтичным дворянам очень хотелось, чтобы злую меня победила настоящая любовь.

Можно подумать, что моя любовь была не настоящей. Можно подумать, я сама себя в чужом завещании прописала.

Я вскинула голову повыше и походкой от бедра двинулась к выходу. И, был бы на свете бог, может, и дошла бы, но на половине пути меня перехватили двойняшки Кали и Казали. Очень общительные особы. Причем не со зла, а по призванию.

— Пресвятая Веда, какой же стыд, — зашла с козырей Кали. — Взять и заявиться с этой лохудрой на вечерний прием! Открыто! Вел ее за руку, как свою донну.

— Но мы не знали, — подхватила Казали. — Не знали ни капельки, иначе бы все-превсе тебе рассказали. Говорили, что он ее в оперу водил и в театр, но не на премьеры, поэтому нас не было…

— Иначе бы мы тебе все-превсе… — договорила Кали.

— Умницы, — похвалила я подруг вполне искренне. — Но мне следует вернуться. В Рогзе прорвало дамбу, так что кому-то следует проследить, как идет восстановление.

И пока Кали не успела открыть рот по-новой, проскользнула между чайными столиками в боковой коридор для прислуги, скрытый гобеленом. Крой моего платья был таков, что протиснуться труда не составляло. А вот Кали бы стопроцентно застряла. Она одевалась, как рождественский торт.

Я промчалась через кухню, не реагируя на вопросы прислуги и, наконец, выбралась на террасу. Здесь была приватная зона хозяев, и гости сюда обычно не забредали. Мне надо было где-то укрыться от насмешливых и жалостливых взглядов.

Больше всего на свете, мне хотелось броситься домой. Спрятаться в нору, как раненой в неравной схватке волчице, но…

Я просто не могла себе этого позволить.

Я двинулась к основному холлу, чтобы забрать плащ, но ненадолго остановилась у поворота, сжав холодные пальцы в комок. Надо было взять себя в руки. Вздохнув и последний раз поправив волосы, я собралась выйти, когда слух поймал тихий смех стражников у двери.

— … та самая Венци?

Услышал свое родовое имя, я замерла.





1.3 Долгая помолвка


— Она самая. Говорят, ее ловкий папаша еще до разорения вытребовал у графа Кальви помолвку их детей взамен на хорошую услугу. Отцы-то умерли давно, Венци разорились и жили, как крестьяне, а графскому сыну куда деться? Слово чести. Пока сама невеста не откажется, он и думать не смей об отказе.

— То-то он со свадьбой тянет. Уж сколько лет, а все женихаются.

В груди на миг плеснуло жаром, горечью. Сплетни. Десять лет сплетен.

Лучше бы переживали, что драконы клык на нас точат. Война едва отгремела, а нам уже новой грозят. А их интересует сексуальная жизнь Абеля Кальви и Беатрис Венци.

Нас наблюдают в прямом эфире, как мыльный романс на триста серий, рейтинг которого взлетел до небес с появлением рокового персонажа. Первой красавицы света — Леоны Кроцци, сорвавшей приз зрительских симпатий.

Беатрис Венци — злодейка, разлучница и навязанная невеста — была, наконец, низвергнута молодой страстью влюбленных. Человеческие сердца радовались моему падению. Те самые сердца, которые в годы войны шли вереницей к моему порогу за помощью и получали ее. Которые приглашали меня на приемы и не знали, куда усадить, чтобы высказать благодарность.

А теперь эти сердечки трепетали от злой радости, глядя, как меня размазывает бывший любимый.

Несколько секунд я стояла окаменев, глотая холодный воздух. Глаза обожгло подступающими слезами. И я сдалась.

Встала у бокового зеркала, отслеживая любые изменения в пространстве, где меня скрывала резная ширма, вытащила из кармана свою деревянную куколку и поставила на софу.

— Марибет, — попросила тихо. — Походи-ка среди гостей, узнай, о чем болтают.

Голос дрогнул. Раньше я свою Марибет о таком не просила. В сфере моих интересов были экономика дома Кальви, банковские ставки, цены на пшеницу и оружие. Великосветские сплетни меня не интересовали, но… Раньше я не боялась будущего, а теперь боюсь.

«А если меня, красавицу, украдут?» — ворчливо предъявила Марибет.

Я натянуто улыбнулась.

Каждая уважающая себя донна имела при себе куколку, в которую вкладывала свою магическую силу. У кого-то куколка могла сидеть прямо, хотя была сделана из плюша, у кого-то стучать ручкой по столу, у третьей даже могла фырчать по-кошачьи, что считалось едва ли не верхом магического потенциала девицы. Хвастаться куклами было совершенно нормальным явлением в высшем свете. Можно сказать, если чья-то куколка лежит, как мертвая, то отцу такой дочи надо иметь очень много денег, чтобы пропихнуть ее на ярмарку невест.

У кого бархатная, у кого шелковая, у кого из слоновой кости с золотой коронкой на волосах. Кукол наряжали, как себя.

А Марибет была деревянная. Внутри солома, на голове пакля, а платье холщовое. Я шила ее в пятнадцать, когда у нас из богатств была только дойная корова. А после помолвки с графом Кальви куклу было уже не перешить. Так что Марибет можно было украсть только крепко напившись и ползая под столами на коленках.

Донны столько не пьют. А донам кукла даром не нужна. Они свою силу вкладывают в меч.

— Не украдут, — утешила мягко. — Я тебе специально надела не бархатное платье, а обычное. А если украдут, разрешаю шарахнуть молнией. Целься в глаз, это временно ослепит противника и даст время на побег.

Марибет сурово кивнула и спрыгнула на пол, застучав деревянными ножками в направлении танцевального зала. Моя Марибет была очень сильной. Настолько, что я разрешала ей на виду только двигать ножками по дивану, забавляя дураков. Может она была такой сильной, потому что в хозяйки ей досталась перерожденка?

Несколько долгих минут я смотрела ей вслед, раздумывая, как поступить дальше, но ум, как заколдованный, ходил по кругу. Абель — Леона — я. Абель — Леона — я…

— Донна, — я дернулась от неожиданности.

Резко повернулась и увидела стоящего передо мной слугу, который словно соткался из темноты коридоров за одну секунду. Он так неслышно подобрался ко мне.

Руна, про которую я успела забыть за последний час, залезла слуге прямо на голову и засветилась, как новогодняя елка. Видимо, слуга в ее понимании был мне полезен. Слава богу, никто кроме меня руну не видел.

— Вы можете пройти террасами, — бесстрастно сказал тот. — Я велю подать горячего пушка.

— Да, — я растянула губы в любезной улыбке.

Как заколдованная пробралась темными коридорами через рабочую зону для слуг к террасам. Здесь была приватная зона хозяев, и гости сюда обычно не забредали. Мне надо было где-то укрыться от насмешливых и жалостливых взглядов.

Я ведь не могла уйти без Марибет. Она, конечно, и без моего участия домой доберется, но перемажется в грязи, да и ходит она небыстро. Ножки-то маленькие.

После некоторых мучений я стянула бесхозный розовый плед в одной из комнат и не без облегчения приняла принесенный мне горячий пунш. А после юркнула на низкий балкончик.

Колотило меня знатно. Щеки горели. Губы горели. Вся голова горела, как в огне, а руки и ноги заледенели.

Это днем весна в Роке теплая, а ночами еще какая холодная. И цветущий плющ, зеленым дождем льющийся с низкой крыши балкончика, нисколько не защищает от ветра. Пунш остыл почти сразу. Дымок уже не вился над оранжевой гладью.

На пол выползла руна, радостно светясь золотым. Когда я совершала ошибку, руна горела красным, а когда делала верные поступки, наливалась золотом. Мой сегодняшний поступок ей пришелся по нраву.

Я смотрела на нее не отрываясь. Пытаясь понять, почему моя жизнь сложилась именно так.

Я умерла в двадцать восемь, чтобы открыть глаза в теле пятнадцатилетней дочери разоренной виконтессы. И девять лет пахала, как раб на галерах, стараясь отработать свое перерождение и доброту сначала матери, потом дома Кальви. Это в драконьих землях были иномирянки, а здесь, в человеческом королевстве, были перерожденки. Своих иномирянок драконы лелеяли и берегли, а местные короли мазали дегтем и сжигали на центральной площади.

Так что я помалкивала о любых странностях в своей жизни. О руне, сопровождавшей меня с момента появления в этом мире. О слишком сильной Марибет.

Неделю назад мне исполнилось двадцать четыре, и руна стала вести себя совсем странно. То лезла на зеркало, то на моего милого, то начинала светиться красным и наяривать кругами по потолку. Ночью. Когда я лежу в постели. И, к слову, не одна.

А сегодня она привела меня в этот бальный зал. К Абелю.

— Ты хотела, чтобы я их увидела? — спросила руну.

В груди пекло. Несформированный, сырой гнев ломился сквозь прутья ребер огненным боевым шаром.

— Проваливай, — сказала безучастно.

Руна медленно погасла. Ее миссия была выполнена. Она скорректировала мою судьбу в правильную сторону и ушла. Объяснений она не давала.

На соседнем балкончике хлопнула дверь, и я тут же замолчала. Не хватало, чтобы кто-то из гостей опознал по голосу брошенную невесту.

Через секунду сквозь плющ ко мне пробрался табачный дымок. Кто-то закурил сигару. Я уже подумывала выскользнуть с балкона, чтобы не выдать своего присутствия, когда услышала голос Ренцаре. Лучшего друга Абеля:

— Ты это серьезно, Аль?

Я сглотнула. Он, выходит, не один там. Он… с Абелем?

— Не спрашивай меня, — словно в ответ на мой вопрос отозвался Абель. — Эта чертовка должна была дома сидеть, а ее потащило сантарелло отплясывать.

— Она не стерпит. Ты не видел ее лицо, Аль. Белая как снег вышла, ни слова не сказала, ни с кем не остановилась. Даже с подругами своими не остановилась, сразу ушла. Что, если она разорвет помолвку?

Аль расхохотался.

Я любила его смех. Мягкий, рассыпчатый, как птичий щебет, очень добрый. После войны он стал резким и злым.

— Куда она денется, Рец? У Биче нет ни особенной красоты, ни денег, ни достойного мужчины в семье. Из приданого одна только девичья прелесть, да и ту я попробовал.

Меня окатило ледяной дрожью. Он, что, вот так просто всем об этом рассказывает?

Грудь сжало невидимой свинцовой лапой.

— Она будет цепляться за меня, покуда жива. Все стерпит, потому что идти ей некуда. Никто не женится на использованной донне, которая много лет обслуживала другого мужчину.

— Она… многим нравится. Когда ты был на войне, Беатрис многие обхаживали из тех, кто приезжал на побывку. Виконт Вантоци дважды сватался, да она слушать не захотела.

Я неслышно встала. Дослушивать мужские сплетни было выше моих сил.

Выбралась с балкона и прошла темными коридорами к черному выходу, подзывая магическим свистком своего кучера с каретой.

А Марибет уж лучше сама доберется.

Но когда карета подъехала к черному входу, оказалось, что Марибет уже сидит внутри, задрав ножки и уставив пуговичные глаза в шелковый навес.

Поскольку слуг я не взяла, в карету мне помог подняться молодой кучер, мягко придерживая за локоть.

— Трогай, — сказала ему с грустной усмешкой. — Прокати меня до дома с ветерком.





2.1 Расторжение помолвки




Дома было тихо и темно.

Большинство слуг уже разошлись по спальням, и в дежурных остались только самые ключевые должности. Мажордом, камердинер Абеля и моя горничная Аня.

Увидев меня без плаща, всю синюю от ночного холода, Аня было запричитала, но я только отмахнулась.

Забралась в горячую ванну, высыпала полпачки соли с душицей и бессмертником и закрыла глаза. Под веками плавали черные круги.

В этот мир я попала против воли. Я не болела, не попадала под грузовик и не троллила нервных клиентов, среди которых хватало мужиков с огнестрельным. Просто заснула за рабочим столом в высотке, а глаза открыла в разоренном имении виконтессы Венци.

Девочку-подростка, в чье тело я поселилась, лихорадило почти месяц, так что ее — мое — выздоровление отмечали с размахом. Ну как с размахом. Курицу зарезали и запекли слив с сыром и розмарином.

Мне хватило ума промолчать о своем перерождении.

Первые несколько лет я изучала обычаи и быт Италики, куда меня закинула судьба, а после попыталась применить доступные мне навыки современного мира, чтобы поднять поместье Венци, но… Кто слушает пятнадцати, а после шестнадцатилетнюю девчонку?

Никто.

В этом мире не слышали ни о фондовом рынке, ни о биржевых ставках. А за блокчейн и квоты меня бы живо намазали дегтем.

Как ни странно, мне удалось развернуться с размахом только когда состоялась наследная помолвка. В восемнадцать я переехала в дом Кальви, и поначалу меня, конечно, тоже никто не слушал, а если я настаивала, мне очень мягко напоминали, что в дом я взята из милости и место мне в третьей комнате от туалета. Все изменилось, когда началась война с драконами.

На войну ушли практически все мужчины и толика женщин, посвятивших себя магическим профессиям. Опустела столица Рока, опустели области Бранчоли, Кантоци, Ливида… Свет Италики сосредоточился на окраинных городах, чтобы держать оборону.

Драконы жаждали человеческого подчинения. Слабые особи были обязаны подчиниться им, как требовала того драконья природа. Крупный хищник гонит грызунов, а драконья империя гнала людей.

Пять лет длилась кровопролитная война, и эти страшные пять лет дали мне возможность расправить свернутые в трубочку от долгого простоя крылья.

То, что раньше было для женщины под запретом, стало ежедневным трудом. Мужчины ушли на войну, а вчерашние дворянки, не знавшие работы, схватились за счета, за книги, за торговлю. Кто-то должен был продолжать поддерживать хозяйство. Расплачиваться за магические доспехи для своих мужчин, за артефакты, за ткани и хлеб, за лекарства. Мир не остановился, чтобы подождать, пока закончится война.

И я правила Кальви долгие пять лет. Именно в этот период мы начали стремительно сближаться с Абелем.

Италика разумно выстроила военную стратегию, давая возможность воинам и магам возвращаться домой раз в месяц на три дня, чтобы пролечивать раны и восполнять потраченный магический резерв. Не прошло и года, как мы легли в одну постель, как поклялись по-детски в вечной любви, как обменялись кулонами. Я… поверила, что обманула судьбу.

И только в груди зрело, вытачивалось чувство, что я не в свои села сани. Уж больно о многом захотела мечтать. Руна не давала забыть, что я пришла в этот мир не для Кальви.





2.2 Расторжение помолвки


Мы с Абелем начали ссориться почти сразу, как закончилась война. Дипломатические переговоры с империей драконов еще шли, но воины уже вернулись домой. К свои рощицам и плугам. Италикийцы — крестьяне по своему складу ума и быта. Хозяйственники и торговцы.

Сначала-то все было хорошо, мы поделили обязанности, рука об руку выезжали на балы, вместе обедали и ужинали, а после… пошли разговоры. Все эти разговоры про долгую помолвку. И Абель начал отшучиваться. Если нас спрашивали, когда свадьба, он смеялся и говорил, что успеется. А когда спрашивали про детей, начинал всех убеждать, что он сам еще ребенок.

Все пары, которые разбила война, давно поженились, и только я висела, как рыбка на леске. Рыболовный крючок крепко впился мне в сердце. Абелю исполнилось двадцать пять, мне двадцать четыре. Только Абель был молодым и желанным доном, а я — перестарком без приданого.

С каждым днем… Нет, с каждой минутой, мое положение становилось все опаснее. Молодая девица без определенного статуса долгие годы живет при молодом красавце, а тот все больше и больше пренебрегает ею. Честь не дает ему выставить девицу на улицу.

Честь и наследие мертвого отца.

Я уткнулась носом в согнутые колени и разрыдалась.

Я ведь не слепая. Весь этот год Абель искал способ от меня отделаться. Вынудить меня разорвать помолвку, потому что сам этого сделать не мог. Завещание отца связало его по рукам и ногам, вынуждая на мне жениться. Он был любезен со мной, как мог, а после… встретил юную неиспорченную Леону и уже не смог удерживать своих чувств.

— Осуждаешь меня? — спросила, с трудом повернув голову.

Марибет сидела на бархатном стульчике и пялилась на меня пуговичными глазами.

— Я ведь цеплялась за него, шла мириться первой, хотя не была виновата, сама предлагала себя в постели. Хотя знала. Догадывалась.

«Я не понимаю твоих чувств, — равнодушно заметила Марибет. — Ты сыта, ты одета, полна сил и желанна для многих мужчин и женщин. Твой дух силен, твой ум крепок, ты не больна и не калека. Мне неведома причина твоих слез».

Слезы у меня мгновенно высохли. Марибет умела излагать доводы так, что становилось стыдно за нервный срыв.

И то верно. Мозги на месте, руки-ноги целы, зла я никому не делала. Пока не делала. И уходить надо сейчас, пока не начала, потому что в моем арсенале немало грязных и жестких трюков, которыми не составит труда уничтожить слишком нежную Леону.

Надо остаться человеком.

Я ведь знала, что пришла в этот мир не для того, чтобы прожить счастливую жизнь. Судьба готовила меня для чего-то другого. Стоило мне только открыть глаза в этом мире, как я увидела руну и поняла — это она вытащила меня в этот мир. Дала второй шанс на… На что-то. Но явно не на Кальви.

Со временем чувство этой жутковатой избранности померкло, но сейчас, когда желанный кусок счастья вырвали у меня из рук, оно вновь вернулось. Руна вернулась. Проклятая руна, которая молчала последние пять лет, появилась снова.

Я с трудом заставила себя выбраться из остывшей ванны, высушила волосы артефактом, надела домашнее платье и подхватила на руки Марибет. Стресс требовал лечь в постель и как следует выспаться. Безумства лучше совершать на свежую голову. Но я была слишком задета. Сердце металось раненной лисицей, и нигде не было ему покоя. Не было для нее на земле норки, чтобы пересидеть свою боль.

Промик на книгу "Попаданка со скальпелем": VzD6h4IY Промик можно использовать только один раз )





2.3 Расторжение помолвки


Размашистым шагом я прошла в кабинет, в очередной раз отмахнувшись от Ани, и села за бумаги. Следовало найти документы на выплаты за ремонт дома Верци, обоснования на некоторые личные траты и персональные банковские переводы.

Абель всегда был добр и разумен, но… Не сегодня. От сегодняшнего Абеля можно было ожидать чего угодно. В том числе и финансовых претензий по тратам на дом Венци за последние пять лет.

В дверь тихо заскреблась Аня, а когда я крикнула не входить, все-таки вошла.

— В чем дело? — спросила озабоченно, стараясь, чтобы в голосе не звучало раздражение.

— Донна, молодой дон вернулся…

— Чудесно, и что?

Аня судорожно сглотнула и подалась вперед и зашептала:

— Молодой дон вернулся не один, с друзьями, и они поднимаются наверх. Боюсь, они идут в…

Договорить Аня не успела. Дверь распахнулась, глухо стукнув о стену.

Абель вошел первым своим фирменным стремительным шагом. А следом за ним в комнату несмело зашли Ренцаре, Леона и одна из ее подруг, чье имя напрочь вылетело у меня из головы.

Абель упал на диван, включив на полную мощь обаятельную немного испорченную улыбку, и объявил:

— Здесь самое спокойное место в доме! Мы можем перекинуться в трик-трак и выпить немного пунша, чтобы освежиться.

После, наконец, заметил Аню и потребовал:

— Неси кости и пунш доннам. Они замерзли на холоде.

Ренцаре увидел меня и совершенно побелел. Он не был дурным человеком, и да и несчастная подруга, беспомощно моргавшая глазами, явно была не рада встретить меня, так сказать, вживую. Только Леона смотрела расфокусированным взглядом, и было непонятно, видит она меня или успешно смотрит сквозь.

А после Абель, наконец, сообразил, что бедная Аня застыла как сурок, и додумался проследить ее испуганный взгляд. Несколько секунд он молча смотрел на меня, и я вдруг поняла: он знал, что я здесь. Он спросил у старика Жиля, своего камердинера, и притащил свою компанию сюда сознательно. Иначе бы пошел пить свой пунш в гостиную, как того требует этикет.

— Что ты здесь делаешь, Биче? — спросил резко.

Я давно, еще в прошлой жизни, пережила положенные мне гормональные бури. Горечь первой любви, первое предательство, последний поцелуй, и вывести меня на эмоции было уже не просто. Но сегодня все шло наперекосяк. Абель — идеальный воин королевства гнал меня как зверя от дверей танцевального зала до этого кабинета. До офисной ловушки для глупой полевки. Как опытный хищник он знал, что добыче нельзя дать ни дня передышки. Впервые за этот год он по-настоящему уязвил меня и не хотел терять кратковременное преимущество.

Сердце у меня упало.

Аль жаждал скандала. При Ренцаре, Леоне, прислуге. И он не хотел меня унизить. Он хотел меня победить. А когда я уползу зализывать раны в свою спаленку, он снова сделается добрым и извинится наутро. Такое уже бывало. Но еще никогда не выходило за пределы нашего дома. Это был новый виток насилия, и, увы, по личному опыту я знала, что дальше будет только хуже.





2.4 Расторжение помолвки


— Работаю, но я в любом случае собиралась… — уходить.

Шанса договорить Аль мне не дал.

— Уходи, — сказал резко. В темных глазах загорелось болезненное удовольствие. — И принеси, наконец, чертового пунша. В этом доме ничто не работает как надо.

Принеси пунш. Словно я в этом доме не хозяйка, а прислуга на побегушках у испорченного мальчишки.

Черная ядовитая дыра расползалась в груди. Я больше не могла контролировать ее.

Ренцаре и эта подружка застыли каменными статуями, словно тоже чувствовали ползущий между мной и Абелем электрический ток. Проиграет тот, кто схватится голыми руками.

— Конечно, — сказала ровно.

Подхватила бумаги, но пройти не смогла. Абель просто вытянул ноги в проходе. Вариантов у меня было немного. Переступить или обойти, но Абель, конечно, сделал выбор за меня.

— Я еще не представил тебе своих знакомцев, — сказал он лениво. — Ренцаре ты знаешь, а это юные донны Леона Кроцци и Ритана Буше. Леона очень хороша в музицировании.

Промолчать бы. Просто промолчать. Но удержать остро заточенный змеиный язык было выше моих сил.

— Если она очень-очень хороша, мы можем позвать ее на один из наших вечеров. Пусть она нам играет.

Абель побледнел, а взгляд небесной Леоны приобрел, наконец, вменяемую четкость. Идеальная линия челюсти некрасиво дернулась в бок от раздражения. Оказывается, воздушная пери имела голубиный слух и единицу по зрению.

А я, дура, в фей поверила. Щадила эту нежную зефирку.

— Что ты несешь? — прорычал Аль, вскакивая на ноги. — Извинись, Биче!

— За что? — удивилась я ласково. — Я принесу пунш, милая Леона поиграет нам на чем-нибудь, а Рец будет танцевать. Он лучший танцор из всех, кого я знаю.

В черных глазах поднималась знакомая мне буря. Смерч. И этот смерч уже не был тем нежным Алем, который бешено вбивал меня в белые простыни, не в силах насытиться страстью юной невесты.

— Выбирай слова, — прошипел он. — Леона — порядочная донна, и я не потерплю грязных намеков в ее адрес.

Я не смогла улыбнуться.

Аль сумел добраться до моего сердца, и я больше не могла это скрыть. Боль была такая, словно кто-то выламывал эту чертову доверчивую любовь из груди ломом.

А следом накатила ледяная пустота. Не присущая мне от природы уравновешенность, а ровная офисная прохлада. Стекло, сквозь которое не может пробиться ни одна бактерия.

— Порядочные донны не ездят глухой ночью с двумя пьяными и к тому же помолвленными донами к ним домой, — сказала бесстрастно.

Абель окончательно взбесился. Превратился в злую черную бурю, лишь внешне сохранявшую человеческую форму. Окаменел, чтобы не сорваться. Рот искривился в злой усмешке.

— Не тебе говорить о порядочности, моя милая деревянная суженая.

Дурацкое детское прозвище, которым Абель называл в детстве свою маленькую навязанную невесту. В Италике их часто звали деревянными, что означало консервативный принужденный брак. Я эти счастливые времена не застала, слава Веде, а вот тело еще помнило. Встряхнулось, как обиженный пес, пыхнуло болью и жарким мимолетным протестом. Я подавила его не глядя.





2.5 Расторжение помолвки


— В отличие от тебя, донна Леона о тебе не сказала ни одного дурного слова, — его голос звучал тихо и сумрачно. — Она добра и красива, и многие в свете о ней злословят из зависти. Даже ты не удержалась. Любой мужчина будет счастлив назвать ее своей женой.

— А, — сказала с олимпийским спокойствием. — Ясно. Ну тогда женись на ней, и дело с концом. Лучшей партии тебе не найти.

Абель взглянул на меня с подозрением. Опасался, что я на почве ревности тронулась умом. После зло рассмеялся.

— Нас связывает помолвка, моя дорогая Биче. Контракт, прописанный в завещании. Я вынужден взять тебя женой, сколько ни тяни, сколько ни бегай, если не хочу лишиться титула и состояния. Ты в плену меня держишь.

— В завещании сказано не так, — поправила ровно. — «Помолвка длится, покуда не завершится браком или же сторона Венци не откажется от нее в одностороннем порядке». Сторона Венци откажется.

— Мы пойдем, — Рец, белый как простыня, без всякой нежности выпихнул из кабинета сначала такую же белую подругу, а следом и Леона. Последняя вырвала руку и прошла к двери сама, бросив на меня взгляд ферзя на съеденную пешку.

Аня рванула за ними, словно сдавала норматив по кроссу. Хлопок двери отозвался головной болью.

Абель не отреагировал внешне, но я слишком хорошо его знала. Видела, как он отпустил звериные рефлексы: приобретенную на войне ярость, жесткость и возведенное в абсолют ослиное упрямство. Когда-то это были его лучшие качества, которые он пускал в работу, вытаскивая свое графство из долгов. Хорошая злость в работе, упорство там, где отступало большинство, жесткость в принятии решений.

Почему все это в один миг обрушилось на меня?

— Поздравляю, милая, ты, наконец, сумела привлечь мое внимание, — он тихо и неожиданно жутковато засмеялся.

Буря стихла, не начавшись. Абель смотрел на меня настороженным, полностью трезвым взглядом. А ведь и верно. Если задуматься, сила драконьей капли в нем такова, что любой алкоголь растворяется в крови за десять минут. Он роту перепьет и не запьянеет.

С отстраненным удивлением я вдруг поняла, что Абель прекрасно себя контролирует. Ушла буря напоказ. Здесь, наедине, он сбросил маску молодого самца, утомленного передравшимся за него цветником, и стал самим собой. Крепким дельцом и опасным воином, которого и драконы обходили стороной. Его так и прозвали. Смерчем. Он был скоростным магом, который убивает с одного удара.

Аль никогда не был глуп. Он всегда вел дела осторожно, даже если выглядел легкомысленным мажором. Не так ловко, как я, но надежно, вдумчиво.

Война ли сделала его таким? Или война только позволила ему отпустить на свободу личных демонов, которые долго сидели на привязи.

Я думаю, второе. Люди не меняются. Они просто шифруются хорошо.

Я посмотрела мимо Абеля в зеркало у двери. Оно так удобно видело напротив белого, как мел, лица.

Блеклая. Потускневшая. Погасшая, как свечка, которую хватанули за фитиль мокрыми пальцами. Еще утром я была собой, а Абель всего несколькими словами сломал меня, как капризный ребенок ломает куклу. Без особых причин. Захотелось ему, вот и сломал.

— Разумеется, я женюсь на тебе, — голос Абеля звучал, словно издалека. — Ибо долг превыше любви. Но отныне тебе следует знать свое место. Я хозяин Кальви, ты — насильная жена, хозяйка статусу и телу, но не моему сердцу. Прими это и смирись, как смирился я. Мы будем крепкой парой. А теперь иди спать. И больше не ходи в мой кабинет без разрешения. Негоже бабе лезть в мужские дела.





2.6 Расторжение помолвки


Я растянула рот в совершенно мертвой улыбке, все еще глядя в зеркало.

— Больше не буду.

Обошла Абеля косым полукругом, чтобы ни дай бог не коснуться даже рукавом, и быстрым шагом вышла из кабинета.

Моя комната находилась на первом этаже, где обычно располагаются комнаты слуг и рабочие помещения. Когда я только переехала, это стало одним из способов указать мне место. Место декоративной болонки у хозяйских ног. Надо мной и слуги в те дни посмеивались. Потом, конечно, перестали, ведь это я, а не Абель, платила им зарплату. Доставала редкие лекарства, давала приют их родне, чьи дома разорила война, выплачивала долги. Абель, последние пять лет живший здесь редкими наездами, никогда не спрашивал, откуда мясо на столе, хотя больше двух третей домов в округе питались морковным пудингом и тыквенной кашей.

С тех пор прошли годы, а комната так и осталась на первом этаже.

Рука даже не успела коснуться перил, когда кто-то мягко обнял меня за плечо.

Я резко обернулась.

За спиной стояла тетка Лоранца в кружевном чепце и хлопковой сорочке.

— Что случилось, милая Биче? — она подслеповато сощурилась на яркие коридорные огоньки. — Вы так шумели. Неужто снова разругались с Алем?

Я равнодушно повела плечом. Меня больше не касалось это «разругались». Аль — моя мертвая мечта. Дом — полная чаша, дети — двое сорванцов и маленькая принцесса, разноцветные рыбки в садовом прудике, белая скатерть на чайном столике льется по ветру, словно собирается убежать. И чтобы ивы склонились к воде зеленой гривой. И чтобы день был непременно солнечный.

Не сбылось.

— Я… Я непременно его пожурю, этого мальчишку, ты только скажи.

Голос у старой Лоранцы еле слышно надломился.

Лоранца такая же приживалка в клане Кальви, как я, только без надежды стать хозяйкой дома. Жена брата предыдущего графа. Беститульная, безземельная, беззащитная, как воробушек. Она только во время войны и обучилась паре нехитрых наук: стирке и готовке.

Так что пожурить Абеля на правах доброй родственницы она, конечно, может. Но как бы под горячую руку не попасть.

Абель всегда был добр к тетке, но… Последний год изменил его до неузнаваемости.

— Не стоит, — сказала мягко. — Мы помирились уже. Я сама была виновата.

Неспешно спустилась по лестнице, гася за собой коридорные огоньки. Привычка к экономии въелась на подкорку и владела мной больше, чем я ею. В полной темноте, ориентируясь на мускульную память, вошла в комнату и заперла за собой дверь. Прислонилась спиной к холодной стене, глядя в распахнутое окно на вымокший от короткого ночного дождя сад.

Мое место силы. Место любви. Место покоя.

Присутствие Марибет я чувствовала, как часть собственного тела. Она сидела на кровати, уставившись круглыми глазами в темноту.

— Он сказал, мы будем крепкой парой, — подошла к окну, уперевшись ладонями в стол, заваленный отчетами, книгами и хозяйственными тетрадками.

Он будет пить и водить женщин, как делает немало донов в наших краях, а я плакать ночами, а утром вставать с головной болью и вести дела. Буду улыбаться и лгать в глаза. В отличие от жен других донов у меня не будет прав даже устроить истерику. Почему-то именно последняя мысль доводила меня до полного безумия. Мысль, что я не просто не имею права на скандал, а что я не имею права даже хотеть этого скандала.

Единственная женщина, которая может достойно жить в таких условиях и не иметь претензий — это покойница.

Новый промик на книгу "Попаданка со скальпелем". NqwF7STo ♥️





2.7 Расторжение помолвки




Любая серая мышь, даже будучи бесприданницей и дурой, даже будучи не влюбленной в своего мужа, рано или поздно сорвется. Потому что хозяйка дома — это не про любовь. Это про власть. И сердце мужа, гуляющее по постелям зефирок и фей — прямая угроза этой власти. Угроза благосостоянию, статусу, детям, рожденным в браке.

Я повернула голову к Марибет.

— После десяти лет помолвки мне открыто предложена роль пластиковой игрушки на свадебном пироге.

В моем голосе уже не было горечи. Была легкость.

«Разве ее не выкидывают, когда приступают к десерту?» — педантично уточнила Марибет.

Выкидывают.

В том-то и дело.

Яростный гнев, тщательно подавляемый долгие годы, вырвался в коротком ударе. Я швырнула в стену хрупкую вазу-лимонницу, в которой хранила вместо фруктов конфетки, перьевые ручки, чернила и карандаши. Черное пятно сразу же расползлось по стене от разбитого пузырька. Ваза рассыпалась на постели сахарным крошевом.

Потом смахнула со стола все отчеты, все тетради, всю документацию и яростно изорвала каблуками. И пластиковая кукла умеет кусаться в предчувствии своего падения.

«На меня, красавицу, не попади», — предупредила Марибет.

Она спряталась под одеяло, но голос ее отчетливо звучал в голове.

Я выволокла из шкафа коробку с памятными вещицами, бросила на середину пола и с размаху наградила разрядом сырой силы. Маленький костерок мгновенно взвился до потолка, жадно поедая предложенное лакомство: письма, подаренные безделушки, прядь волос Абеля, засушенные цветы. Хлебные крошки, по которым был пройден долгий путь от двух испуганных, враждебно настроенных друг к другу детей до ласковых любовников.

И обратно.

Погружать комнату в кокон безмолвия я научилась еще в те дни, когда только приехала в дом Абеля, поэтому святотатство происходило в тишине. Я сама не слышала грохота разбитых ваз, стона разбитого стула и даже запаха сожженых вещей не чувствовала.

Аль меня не просто уничтожил. Он меня разрушил до основания. Вытащил на белый свет мои детские, бережно хранимые мечты и разбил, как я разбила лимонницу. Столько сил, столько труда и радости — в один удар.

Спустя девять лет, десять месяцев и одиннадцать дней я оказалась в нулевой точке оси координат. Возможно, откажись я в свои неполные пятнадцать от этой помолвки, моя жизнь сложилась бы иначе, но… Я взяла эту помолвку за основу. Поставила на кон свой ум, свои время и сердце.

И проиграла.

Такое бывает при высоких ставках.

К середине ночи я утомилась настолько, что меня хватило только чтобы скинуть засыпанное стеклом и разбитым фарфором одеяло и завалиться в кровать. Прямо в домашних туфлях и платье. Несколько секунд смотрела на сияющую от радости руну на потолке, а после бестрепетно повернулась носом в стенку и заснула.

Утром я проснулась помятой, но неожиданно спокойной и даже счастливой. Я с каким-то священным ужасом поняла, что последние десять лет ходила на цыпочках и дышала в полвдоха, стараясь угодить своему высокопоставленному жениху. Давила инстинкты, носила маски не по размеру. Угодничала, как официантка перед денежным клиентом.

И сейчас, здесь, внутри полностью разрушенного мира я, наконец, могла дышать. У меня больше не было хозяина.



Дорогие читатели! Большое спасибо за вашу поддержку ♥️ В начале пути это особенно сильно поддерживает ))





3.1 Венци


Я приняла горячую ванну, высушила волосы и выбрала крепкое дорожное платье, купленное в счастливые дни. Осмотрела расфигаченный мирок и, брезгливо переступая по свободным островкам пола, добралась до окна. Взяла маленький замагиченный колокольчик и нетерпеливо звякнула.

Дверь открылась сразу, словно прислуга караулила меня у входа.

Вместо Ани вошла одна из общих горничных по дому — Анта. Хорошая девочка, умелая, но болтушка. Судя по обострившейся мордочке, она была уже в курсе вчерашнего скандала, хотя о расторгнутой помолвке пока не знала. Никто не знал.

Ну да ничего, скоро весть пронесется по всей Италике. Дом Кальви и сам Абель Кальви стояли высоко. Король не обойдет вниманием освободившееся место невесты своего верного дона.

— Прибери здесь, — сказала небрежно. — Хлам на помойку, копоть вычистить, а комнату отмыть до зеркального блеска.

Анта обвела комнату потрясенным взглядом. Глаза у нее расширились от театрального шока, хотя было заметно, что это искренние эмоции.

— И принеси в малый кабинет завтрак и кофе. Омлет с сыром и фасолью. Кофе черный, огненный, а не теплые помои, как обычно. Узнаю, что ты зацепилась с кем-то языком по дороге, оставлю без премии.

Она посмотрела мне в лицо и судорожно закивала. А то. Слово у меня крепкое и шуток я не люблю. Шучу только с красивыми мужиками, с которыми не сплю и не работаю. Они самые безопасные. Вычислено опытным путем, подтверждено статистически. В двух мирах.

— Выполняй, — поторопила растрепу.

Я закончила заплетать волосы, по-походному быстро собрала нехитрые пожитки, избегая брать вещи, купленные в период пребывания в стенах Кальви. Сначала мелькнула мысль, что это может вылиться в публичный скандал, который заденет имя Венци. Нужно быть осторожной. Брать только официальные подарки вроде нитки жемчуга или нефритового гребня с золотой отделкой.

Я невольно повертела в руках шкатулку и отложила.

Зачем?

Да незачем мне гребень этот. Не хочу. Я поставила на кон весь ресурс, которым владела, от кончиков волос до перерожденного сердца, и проиграла. В пух и прах. Я король банкротов.

А короли не собирают крошек, когда рухнуло все государство. Я равнодушно отложила шкатулку, а гребень кинула куда-то на стол.

Надо жить, как факир. Пара крепких туфель, качественный плащ на случай непогоды, несколько смен белья и платья, которые одинаково подходят и на вечер, и на утро, и на свидание. А набор для фокусов я ношу с собой в голове. Это заводская комплектация.

Факир встает утром и не знает, каким будет его вечер, а вечером ложится спать и утро его не заботит.

Я пожала плечами, прошла в малый кабинет и по-быстрому, от руки, настрочила расторжение помолвки, заверила подписью и личной маленькой печатью Венци, которая ссохлась от долгого неиспользования. Пришлось размачивать и макать в чернильное не просохшее до конца пятно в спальне.

— Ваш завтрак, донна… — в дверь просочилась Анта, а следом, едва не столкнув ее на пороге, вырос дворецкий.

Старик, которому на деле и сорока не исполнилось, меня не любил. Даже когда брал у меня зарплату и ел заработанное мной мясо в годы в бескормицы. Всегда набриолиненный, в безукоризненном костюме темных тонов, с колючим морозом в глазах, весьма статный для своего положения. За ним и бабы бегали, хотя я с трудом представляла, как он обращается с ними в спальне. Отчитывает или заставляет сдавать экзамен по бухгалтерии. А за каждый пробел в знаниях сечет плетьми. Брр.



Дорогие читатели!

У меня наконец-то появился свой канал в тг ♥️

Канал называется Стальная Вейра

Адрес: EBelovaFantasy

Его можно найти на вкладке "Обо мне" в профиле (видна только в пк версии - можно перейти внизу страницы).

Буду рада каждому, кто заглянет. Там можно будет посмотреть картинки по книгам, видео с дракошами (и мужиками) и, конечно, пообщаться))) Мы уже сделали голосовушку — кто же все-таки главный злодей в "Попаданке со скальпелем". И анонсировали главу от Данте с небольшим отрывком.





3.2 Венци


В его понимании Абель сильно продешевил, взяв меня невестой. Кувырнулся назад по социальной лестнице, хотя мой отец был таким же столичным графом с некогда блестящей родословной. Но отца, во-первых, не было в живых, а во-вторых, Венци обеднели до уровня церковных мышей. Это позволяло ему немного ледяного юмора в мою сторону.

— Что вы натворили с комнатой, донна Венци? — его холодное лицо выдало порцию раздражительности. — Все разбросано, сожжено, разбит дорогой венчурский хрусталь. Вы были пьяны?

Я с сожалением посмотрела на исходящий горячим паром завтрак и с сожалением отодвинула тарелку. Неспешно, не отводя от Старика взгляда, выпила кофе, а после поднялась и прихватила саквояж. Тяжеловато, зато сама себе хозяйка.

Равнодушно прошагала к двери, а поскольку Старик перегораживал выход, мягко положила свободную руку ему на грудь. Доверительно заглянула в полные холода глаза и сообщила:

— Шабаш проводила, шоколадка.

Старик совершенно окаменел, уставившись сквозь меня. Кажется, я сломала бедняге психику.

Я хмыкнула. Тряхнула каштановой гривой, которую впервые за долгие годы не убрала в приличную косу или пучок, и танцующим шагом спустилась на черный двор, к каретам. У Кальви было три экипажа, но я не знала, который из них выбрала Марибет. Рассеянно осмотрелась, пытаясь угадать.

— Голубой, — тихо подсказал молоденький кучер и покраснел.

Бедный мальчик был влюблен в меня по самые гланды, но я всегда держала его в холодной зоне «хозяйка — слуга», как того требовал этикет. Но теперь я была свободной донной, этикет у меня ничего не требовал, и я ласково потрепала его по белым кудрям:

— Прокати-ка меня до Венци.

Забралась в голубой экипаж и с облегчением приняла помощь с саквояжем. Весил этот мерзавец, как три меня.

«Как бы он не завез нас в буерак от избытка чувств, — неодобрительно сказала Марибет, глядя на совершенно ошалевшего от моего внимания кучера. — Меня, красавицу, беречь надобно».

— Вези аккуратно, — тут же передала я мальчишке кокетливо. — Нас, красавиц, надо беречь.

Бедный ребенок вытянулся в смычок и закивал. Но вез и впрямь бережно. Меня обычно растрясало в карете, а на этот раз даже не укачало. Впрочем, Венци граничили с Кальви, поэтому ехать было не больше часа. Все же магические кареты в паре со специально выведенными под них лошадями набирали очень приличную скорость.

На дворе было совсем раннее утро, когда я выбралась на двор Венци и взглядом хозяйки оглядела дело рук своих.

Убиваясь на дом Кальви, я не забыла про мать и сестру, оставленных в условиях интеллигентной нищеты. Это такая специальная нищета, когда на платье кружево, а жрать в доме нечего.

Стоило мне стабилизировать состояние поместья Кальви и получить на руки печать, я спонсировала закупку пшеницы и разработку земель у Венци.

Мать была в ужасе, когда все поля оказались засажены будущим хлебом. Ей по-деревенски хотелось посадить тут морковь, там оливы, сям еще что-нибудь. Стенать она перестала по осени, когда цены на зерно взлетели до небес и к ней потянулась череда соседей, у которых поля то пожгли, то вытоптали, то залили обраткой от магических артефактов. Поместье Венци стояло в глубине, защищенное от войны телом поместья Кальви и идеально подходило для засева.





3.3 Венци


Деньги на закупку и пахоту мать вернула уже к зиме. А после, помявшись, осторожно спросила, на что потратить излишек. Я посоветовала ей подновить мельницу и взять пару расторопных слуг. Это тоже окупилось, поскольку повышало стоимость будущего каравая, но вычитало из него транспортные расходы. Это повысило конкурентоспособность Венци среди других продавцов.

Проблема была в том, что всего полгода назад я спонсировала три пекарни Венци, и хотя деньги давно окупились, изымать их не торопилась. Думала забрать остаток долга через пару месяцев.

Документально все было оформлено верно, но… Это ведь я спонсировала Венци. Без ведома Абеля. Этот вопрос следовало решить срочно. Сегодня. А лучше прямо сейчас.

В дом я зашла медленно, по-хозяйски отмечая изменения. Стены побелили, наконец, перестилили просевший и подгнивший пол в гостиной, сложили новый камин, работавший на магических камнях. На кухне положили узорную плитку вместо разбитой мозаики. Плитка была совсем дешевой, зато новой и не прокопченной на полсантиметра внутрь.

От дома уже не фонило трагичной графской нищетой, но до прежнего уровня мы пока не поднялись. Не успели.

Две молоденькие, отобранные мной лично горничные подбивали в столовой новые занавеси и при виде меня сразу вскочили.

— Донна Венци!

— Донна, я предупрежу Старшую донну о вашем…

— Я сама, — оборвала я девочек. — Шейте дальше.

Я неспешно прошла в сад и почти сразу отыскала мать за маленьким столиком под старыми абрикосами.

— На голову же попадают, — сказала грустно.

— Если упадет, съем, — отмахнулась было мать, а после подняла на меня спокойный взгляд и как-то сразу все поняла. — Ушла?

Кивнув, я устало села на старый стульчик и обмякла, словно из меня все кости вынули.

— Абель сложный мужчина, и война сделала его жестоким, — осторожно сказала мать. — Может, не стоит рубить сгоряча? Женщина рождена терпеть и подстраиваться.

Я блекло улыбнулась.

— Подстраивается флигель. Или кладовка. Я похожа на кладовку?

Мать посмотрела на меня с сомнением. После тяжело отодвинула на край стола сваленные отчеты и домовую книгу.

— Тогда я, как человек очень-очень похожий на кладовку, скажу так: тебя ждет много неприятностей. Тебе откажут в дружбе несколько домов, от тебя отвернутся друзья. Мужчины будут делать далекие от приличий предложения. Возможно, ты не выйдешь замуж. Возможно, ты не сможешь торговать с некоторыми из домов. Если ты готова…

— Да, — сказала просто. — Да, мам.

— И… — голос матери дрогнул. — Мы вассалы дома Кроцци, не забывай об этом. Уровень графства Кальви достаточно высок, чтобы защитить тебя, но наш уровень очень низок. В прошлом году Бетина была вынуждена отработать полгода личной горничной Леоны Кроцци. Ее отпустили только потому, что к ней посватался виконт Бельченто.

О да. Та еще была история.

Виконт Бельченто был принят домом маркиза с огромным удовольствием. Молодой виконт Бруно Бельченто был красив и обаятелен.



Новый промик: vtsPaJcq ♥️





3.4 Венци


И, конечно, богат, иначе бы его не звали на обеды.

Его выслали с линии фронта по ранению на полгода раньше остальных местных смельчаков, и дамы в его присутствии только что не визжали от восторга.

Леона, разумеется, решила, что тот пал жертвой ее прекрасных глаз. Тот, может, еще не совсем пал, но уже кренился. Приглашал ее на все прогулки, в театр, в парк, дарил всякую девичью мелочь.

Бетина, дура, тоже влюбилась.

Смотрела на него разинув рот. Бруно не смотрел. Кто в своем уме смотрит на горничных, даже если те графские дочки?

Хотя как дура… Бетине хватило ума прийти ко мне. Прикинув местные нравы, я посоветовала ей пригласить его в театр самой, а когда бедняга ошалел от наглости моей сестрицы, свиданию к третьему разрешила подавать ему руки без перчаток. Пусть целует. А в губы, чтобы ни-ни.

И дать ему говорить об экономике, производстве или войне. О тех вещах, про которые не хотела слушать ни одна нормальная донна. К тому времени Бетина добавила в свой репертуар пару собственных придумок, и к лету виконт женился на ней вопреки воплям родни и недовольству маркиза. Тот-то думал, что виконт все еще обхаживает его ненаглядную Леону.

Может быть, что и Леона изначально смотрела на Абеля, как на возможность немного досадить Венци. В отместку за Бруно, которого увела какая-то нищая дочка. Сначала. Но сейчас-то я знала, что она влюблена в Абеля, как кошка.

Если бы только я в свое время смотрела на Абеля как на Бруно. Как на проект. На схему с минусами и плюсами. Но я смотрела сердцем. А у сердца со зрением очень фигово. По последним статистическим данным оно вообще слепое.

— Леона Кроцци хорошо относилась к сестре, — сказала нейтрально.

Я искренне надеялась, что мать не знает о моем маленьком вмешательстве в судьбу Бетины и Бруно.

— Виконт добр, — неохотно согласилась мать. — Но у него нет возможности поднять еще и нашу усадьбу. Ну хоть Бетина пристроена.

— Долг Кальви придется вернуть, — сказала мягко. — Теперь, когда помолвка разорвана, Абель займется бумагами и найдет все наши кредиты. Они все закрыты, поэтому формально претензий не будет, но этот долг надо вернуть до того, как он найдет способ нас размазать.

Мать кивнула. Она и сама понимала, что суд против Абеля мы не потянем. Только сплетен соберем и подмочим и без того влажную репутацию.

В эту ночь я лежала без сна в своей детской спальне, глядя в забытые трещинки на потолке. Я ни о чем не мечтала, ни о чем не грустила. Я шагнула с обрыва, и мое падение все еще продолжалось. Как Алиса из Страны чудес, я могла бы есть, читать и даже спать во время падения.

От последней мысли меня пробило холодным ужасом. Я резко поднялась в постели:

— Как думаешь, эта руна… — сказала куколке, понятия не имея как сформулировать свой вопрос.

«Она наша судьба, — равнодушно ответила Марибет. — Ее можно принять или не принять. Результат будет один и тот же».

Я зажмурилась. Сердце тяжело колотилось в груди.

Я ведь знала, что пришла в этот мир по велению страшной руны и уж определенно не для того, чтобы рожать Абелю сорванцов и принцессу. С этим нехитрым делом и местная донна справится. Но все равно. Все равно… влюбилась.





3.5 Венци


Хотелось свернуться клубком и разрыдаться, но я запретила себе раскисать еще двадцать лет назад. Когда сидела в своей стеклянной высотке и на меня наставляли оружие мужики пострашнее Абеля и маркиза. Неужели я сдамся сейчас? Из-за какой-то светящейся финтифлюшки.

Утро я встретила невыспавшаяся и в откровенно плохом настроении. Я так и не смогла принять решения. Сердце ныло, как простреленное. Еще руна эта…

Я махнула рукой и потащилась в ванную, чтобы хоть немного реанимировать организм холодным душем. Но не успела даже кран включить, когда в дверь забарабанили:

— Данна Венци! — позвала горничная. — К вам… К вам приехали. Дон Кальви требует вас.

Дон Кальви. Требует. Нас.

Какой потрясающий набор слов. Причем от моей собственной горничной.

Я подняла взгляд, разглядывая в зеркале порозовевшую от радости фурию. Клянусь, у меня в глазах проскакивали молнии.

— Конечно-конечно, — пропела я нежно. — Бегу.

Аль приехал, чтобы нарваться.

Я неспешно приняла душ, выпила кофе и даже трижды переплела косу, чтобы достичь идеального результата. А после неспешно спустилась вниз.

Решение о собственном будущем я действительно еще не приняла, зато с прошлым я уже разделалась.

Абель сидел на маленьком диванчике в гостиной, и из-за его присутствия комната казалась еще меньше. Словно в кукольный дом забрался крупный черный кот. Я невооруженным взглядом видела, как он бесится. Абель ненавидел две вещи: ждать и отсутствие гарантий. Сегодня я успешно соединила в себе оба триггера.

Он услышал, как я вошла и замер, только точеные ноздри тихо дернулись, как у хищника, почуявшего мышь. Абель не встал, как предписывает этикет, не сказал «доброе утро». И вовсе не потому что он невоспитанная скотина. Просто за десять лет он привык, что со мной можно не церемониться.

Добрая дура Биче все поймет.

Впервые за эти десять лет я без единого слова села в кресло — так, чтобы нас разделял чайный столик.

Абель молча поднял сосредоточенные, горящие тихим гневом глаза и несколько секунд прессовал меня взглядом. Наверное, ждал, когда я начну суетиться или извиняться.

А когда понял, что этого не будет… Клянусь, его как током тряхнуло.

— В общем так, — сказал он хмуро. — Ты сейчас идешь, собираешь вещи и возвращаешься в дом Кальви, а я сжигаю твою писульку о разрыве помолвки. Или я подпишу эту писульку, и тогда она станет официальным документом. Беги. У тебя десять минут на сборы.

Время, казалось, замедлилось, словно часовые стрелки тикали через густой мед. Мать оперлась плечом на выход в кухню, горничные застыли перепуганными сурками. Старик, приехавший с Абелем, преданно замер за его правым плечом.

Я неспешно, в полной тишине налила себе немного кофе и аккуратно отпила, затягивая ответ. Это была моя любимая техника при ведении провальных переговоров. После отставила чашечку и выпрямилась.

— Во-первых, писульку ты не сожжешь. Ты будешь ее хранить, чтобы меня подбадривать, когда я стану неудобной. Во-вторых, ты уже растрепал Ренцаре о нашей альковной жизни, так что неудобной я стану очень скоро.

Абель побледнел. Глаза — проклятые черные глаза — превратились в ночное беззвездное небо.

— Если он только посмеет открыть рот, я вызову его на дуэль и убью. Я самый сильный воин Италики, никто не станет связываться со мной.



***

Девочки, в нашем мобе вышла безумно эмоциональная книга

Другая семья военного канцлера дракона





– Да, я с ней сплю, и у нас двое детей, – спокойно заявляет военный канцлер дракон и мой муж, сидя за массивным столом в кабинете. – Но она лишь сосуд для потомства, а ты моя жена. Пусть и с изъяном, зато любимая.



– А если бы я забеременела? – лепечу упавшим голосом и касаюсь пока ещё плоского живота.



Дракон переводит грозовой взгляд с моего лица на живот и обратно. Произносит, не дрогнув:



– Исключено. Ты ведь понимаешь, тыковка, что мне не нужен дефектный приплод?





3.6 Венци


Я молчала и смотрела на него не отрываясь. Запоминала. Вряд ли мы еще когда-нибудь будем находиться так близко друг к другу. Скорее всего, очень скоро Абель встанет рядом с королем, и я его больше не увижу.

— Ты хочешь моих извинений? — окончательно помрачнев спросил Абель. — Ночью извинюсь, милая.

Он усмехнулся.

Я все еще любила его, понимала, как человека, попавшего в ловушку насильного брака. Будь я Ренцаре или Леоной, я бы даже сочувствовала ему. Но я была Беатрис, и мне было больно.

— Мое решение останется прежним. Нет.

Он уставился на меня с недоумением. Холод в глазах стал ощутим.

— Что? — переспросил с неверием. — Что ты несешь, Биче?

— Донна Беатрис, — поправила ровно. — Ты неблагонадежен, дон Кальви. А я не берусь за скользкие проекты.

Абелю потребовалась почти минута на осознание. Он еще сидел, Развалившись на диване, улыбался знакомой триумфальной улыбкой, только глаза были непонимающими. Страница с обновлениями у него явно не погружалась.

После, наконец, вскочил.

Лицо потемнело и исказилось от гнева. Он сгреб своей лапой чашечки и подносики со сливами и засахаренными яблочными дольками и смел их со стола. Уперся кулачищами в столик, нависая надо мной.

— Да ты, я смотрю, осмелела в Кальви. Возомнила себя моей ровней.

Он сдвинулся каким-то неуловимым рывком, ухватив меня за подбородок, заставляя ловить его пылающий взгляд.

— Жду тебя до ночи. Не приедешь, пеняй на себя.

Он легонько оттолкнул меня и вышел размашистым шагом вон. Следом за ним потащился потрясенный Старик. Около меня он остановился на секунду, словно хотел что-то сказать, но промолчал и, спустя миг, нырнул за дверь.

Я осела в кресле сломанной бабочкой. Голова сделалась пустой и легкой, как воздушный шар. Я почти чувствовала спиной жар сожженных за собой мостов. Все было кончено.

— У него есть власть, — дрогнувшим голосом напомнила мама.

Есть. Достаточно ославить меня своей любовницей, и я стану персоной нон грата даже в горной деревне, где нет ни магических экранов, ни связных артефактов. Сплетни про половую жизнь дворян бегают быстрее пожара.

Он все еще граф. Он все еще самый сильный меч королевства. Он все еще… немного мой. Но…

— У нас тоже есть власть, — сказала холодно. — Как минимум, над своими поступками. Если я буду кланяться каждому, кто меня сильнее, то стану шлагбаумом. Или кочергой.

— Шлаг… что? — пролепетала одна из горничных, потом схватилась за голову.

Яблоки, дольки мандаринов и сироп к утреннему чаю растеклись по редкому першанскому ковру, а столик расстался с одной из ножек. Да и ладно. Столик еще в прошлом веке подточило жучком, а ковер был шикарен только с виду. С изнанки его подъела моль, и это единственная причина, по которой отец его не заложил.

— Давайте-ка напряжемся, девочки, и выкинем этот бедлам, — приказала жестко. — Сделаем все по фэн-шую. Освободим пространство для притока свежей энергии.

И мать, и горничные уставились на меня, раскрыв рот, не то от ужаса, не то от восхищения. А я выбралась из эпицентра беспорядка и, недовольно цокнув, вернулась в спальню.

Начинался новый день, и мне следовало быть во всеоружии.



Дорогие читатели! Огромная благодарность всем, кто читает мою историю, за ваши комментарии, звездочки и награды ♥️



А еще знакомлю вас с интересной новинкой нашего моба

"Подмена. Под личиной брата"





Моего брата - близнеца убили! Я срочно покинул военный лагерь, вернулся в родовой замок и притворился братом, чтобы найти убийцу.. Но не учел, что у него есть жена. И с ее появлением в моей спальне мой идеальный план летит ... в бездну!

К тому же у меня есть одна тайна - я кричу по ночам (отголосок войны), когда в кошмарах ко мне являются души убитых магов. Но не только у меня, у "чужой жены" тоже есть секрет...





4.1 Королевский бал




Следующие четыре дня я собирала персики и абрикосы, сортировала их в четыре руки с горничной, выбирая, что пойдет на джем и пунш, что на засолку, а что в выпечку для пекарен.

После разбирала бумаги со старыми долгами, которых осталось… много.

Отец крепко проигрался в свое время не тем людям, и наш доход позволял разве что покрывать проценты. Сам долг с нас пока не требовали, потому что забирать проценты было выгоднее. Венци доили, как коров, выжимая из поместья почти весь излишек. Но если пекарни выйдут на крепкий доход, мы выплатим долг за пару лет вместе с набегающими процентами.

Это утро было почти обычным. Впервые за долгое время я проснулась в отличном настроении. Меня не тревожили ни руна, ни Абель, ни мнение соседей. Позавтракала овсянкой на молочном креме и вместе с матерью устроилась в гостиной.

Она шила, а я убивалась над рецептурой, вспоминая сладости из родного Ебурга и пытаясь адаптировать их к местным персикам и грушам, когда со двора донеслись крики. Я выронила расчеты, переглянулась с матерью и бросилась во двор. И застыла прямо на крыльце, неотрывно глядя в небо.

Оно было черным от летящих драконов. Один из них — золотой, как королевская корона, — спустился так низко, что воздушной волной от его крыльев деревья согнуло до земли.

— Драконы! — орал кто-то с другой стороны поля.

— Мать моя, Веда, что делается-то, — набожная донна Кантуччи перегородила своей каретой дорогу, вылезла и непрестанно крестилась, уставившись в небо.

Парочка донов на верховой прогулке тоже застыли, задрав головы вверх. Глаза у них были недобрыми, а мечи на поясе казались игрушечными.

Как они вообще сражались против драконов и остались в живых?

Рядом запричитала мать и, кажется, остановилась еще одна повозка кого-то из местных крестьян, я уже не услышала. Я не отрываясь смотрела в небо, идущее темными волнами от взмаха крыльев. Скоро глаз притерпелся настолько, что можно было различить отдельных драконов. Оказалось, они были вовсе не темного, а песочного цвета, просто их было так много, что они слились в единую многокрылую тень. Все. Кроме того — золотого.

Внутри меня бурлил восторг. Радость чужого полета. Смех лопался внутри пузырьками дорогого шампанского. Только силой воли я не давала ему вырваться из губ.

— К королевскому замку летят, — пробился сквозь гул в ушах чей-то недовольный голос.

— Красуются, твари… Убил бы. Убивал и буду убивать.

Небо уже посветлело, а я все еще стояла, задрав голову вверх. Я, наконец, опустила голову и растерянно огляделась.

Мать уже вовсю сплетничала с донной Кантуччи, а юнцы спешились и перемывали драконам кости. Точнее, чешую. Теперь-то я понимала, что мало какой маг и воин мог пробить драконью шкуру.

— Я убил парочку таких, — небрежно сказал один из донов.

Он красовался на переступающей ногами лошади и поглядывал в мою сторону. И второй, кажется, тоже.

Возможно, мы даже были знакомы. Я вежливо кивнула обоим и не дожидаясь их реакции, вернулась в дом.

Кто знает, какие сплетни пошли из родовитых домов. Прошло четыре дня, а Абель… бывает очень мстительным, когда что-то выходит не по его. А эти доны уж больно странно смотрели на меня, еще и хвастались, что драконов убивали. Как они вообще оказались у нашего поместья? Не так и близко стоят высокородные дома, чтобы можно было проезжаться здесь туда-обратно.



Дорогие читатели! Знакомлю вас с интересной новинкой нашего моба

"Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской"





Попала в тело богатой вдовы, которую обвинили в убийстве любовника‑дракона. Вот только она никого не убивала, а теперь и вовсе это я. Мне надо дела поправлять и состояние, промотанное любовником, восстанавливать. А причём здесь глава службы императорской безопасности? Проходите мимо — драконам вообще сюда ходить не рекомендуется!





4.2 Королевский бал


Я села обратно за столик, но ум напрочь отказывался печь пироги и делать джемы. Сердце еще колотилось в груди, как ненормальное. Тот золотой дракон… был действительно красивым.

Наверное, неправильно так думать о враге. Но я думала целых пять минут. Потому что через пять минут в дом вернулась мать. Взглянула на меня, плотно закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

— Вон, — скомандовала она горничным.

Обе вскочили испуганными птичками и метнулись в свое крыло, где мы открыли одну комнату на обеих. Окрик матери меня покоробил, но такова была особенность Италики. Здесь не церемонились с прислугой, с обедневшей родней и прочими малозначимыми человеческими ресурсами. И это было еще одной веской причиной для разрыва помолвки. Я рисковала стать таким ненужным человеком, формально оставаясь в браке.

— Тебе еще не пришел вестник? — резко спросила она, едва гостиная опустела.

Я даже не успела отрицательно качнуть головой, когда перед носом вспыхнул и развернулся императорский свиток. Это была местная магическая придумка. Как правило ее использовали для рассылки приглашений или оповещений о тревоге, собрании и других важных новостей, но… обычно его получали главы домов. Чтобы такой вестник получил рядовой член семьи, свиток должен быть именным. Или событие должно быть слишком громким.

Я пробежала глазами мерцающий документ и даже не сразу поняла.

— Молодая донна Беатрис Венци волей короля обязуется прибыть на королевский бал к третьему дню первой июльской луны.

Это было даже не приглашение. Это был ультиматум.

К тому же до третьего дня первой июльской луны осталось меньше суток. С учетом магического перехода, у нас почти нет времени на подготовку. За такой срок и туфелек не купить.

— Это твой шанс, — глаза матери потемнели.

Она подскочила ко мне и цепко схватила за руку. Перемена от добродушия к расчету была такой резкой, что я едва не отшатнулась. Сердце дернулась куда-то к горлу. Моя добрая и вполне разумная мать на секунду стала чужой.

— Шанс на что? — спросила осторожно.

— На хорошую женскую судьбу, глупая. На замужество!

Мать, наконец отпустила мою руку и снова стала домашней, педантичной и немного рассеянной донной. Она забегала по гостиной, хватая то ручку, то бумагу, то начиная что-то записывать, то откладывая. После снова остановилась около меня и с силой обняла.

— Перешьем мое платье, — сказала она, засмеявшись. — Там перешивать всего-ничего. Купила не так давно, но ты меня потоньше будешь. За тобой будут виться доны со всей округи, вроде этих оболтусов. Только, конечно, выше рангом.

Она презрительно кивнула в сторону.

Мой ум после двойного сбоя никак не мог вернуться в рабочее состояние и я недоуменно переспросила:

— Оболтусов? Ты про донов, которые тут… болтали?

Мать усмехнулась:

— Дон Фальчатто и дон Джуче, сыновья баронов. Третий день здесь катаются и смеют искать внимания графской дочери.

Внимания графской дочери. Это моего, что ли?

— Они тебе не пара, — резко заключила мать. — Моя дочь — графская дочь — достойна большего.

После резко хлопнула в ладоши, вызывая горничных обратно.

Меня тут же взяли в оборот в шесть рук и до самой ночи крутили, как колесо, и растягивали, как тряпичную куклу.



Дорогие читатели!

Знакомлю вас с эмоциональной новинкой нашего моба от Майараны Мистеру

Тебя никто не спасёт. Второй шанс





Предательство сестры довело меня до плахи. Вернувшись на три года назад, я решила стать для севера настоящим кошмаром. Раз герцог отказывается расторгать помолвку, я разорю его казну и потребую вышвырнуть из поместья его брата — генерала драконов. В прошлый раз именно его смерть отправила меня на эшафот, поэтому мой план выживания предельно прост: держаться от дикаря подальше. Жаль, что наглый ультиматум о выселении я озвучила прямо ему в лицо. И судя по яростному янтарному взгляду, просто так исчезнуть из моей новой жизни он не захочет.





4.3 Королевский бал


Мать принесла все свои платья и парочку платьев Бетины, оставшихся в доме.

Взгляд против воли отметил хороший крой, качественную ткань и замагиченную строчку. Не сказать, что в Италике такое платье стоит дофига, но в переводе на Венци — это месячная выручка пекарни. Когда принесли еще с десяток платьев, я уже автоматически перевела их в золото. И пока горничные с матерью ахали от удовольствия, наряжая меня, как куклу, я пыталась выключить в себе стерву с финансового Олимпа.

У меня нет прав лишать мать маленьких женских радостей.

— Возьму молочное с золотой нитью, — к обеду я нашла подходящий вариант. — Изящно и удобно.

— Во дворце соберутся все первоцветы королевства, — с неудовольствием возразила мать. В глазах ее снова мелькнул незнакомый темный холодок. — В этом сезоне популярен красный и золотой, под драконов. Синий шелк с драконьих земель, цветная парча с нижних миров… Или ты… хочешь сыграть на контрасте?

Я задавила неприятное послевкусие маминых слов и горько усмехнулась:

— Меня в любом случае заметят, даже не сомневайся. Южная область — точно. Будут в лорнеты рассматривать и обсасывать каждую ленточку на платье.

Мать пораженно ахнула.

— Это… великолепная придумка, Биче! Дурехи разоденутся, как последние павлины, а ты — в белом! Лебедь среди крашеных кур.

Среди павлинов. Хотела бы я так сказать, но не смогла.

На меня будут смотреть вовсе не потому, что я лебедь. Я — обнищавшая дочка графа, которая десять лет висела на своем ненаглядном, а тот не смог себя пересилить и жениться на мне даже ради титула. Королевская прислуга будет передо мной до пола гнуться. Только не из почтения, а от хохота.

Мать рассмеялась, а за ней следом захихикали горничные.

К ночи я буквально умоляла день закончиться. К тому моменту, как я легла в постель, прошедший день слипся в один черный ком. В груди привычно ныло.

Я не хотела на бал. Я хотела пересидеть в норке свою боль, вылежать ее, выпестовать, дать созреть. Я была хозяйкой в Кальви и женой в постели Абеля, а после меня выставили вон, как нашкодившую псину. Буквально вывели за поводок и закрыли дверь перед носом. Меня выставили из моей собственной жизни. И эту жизнь — выстроенную на моей крови и слезах — скоро с легкостью отдадут другой.

Это не боль измены. У моего предательства совсем другой формат. Размах. Цвет. Вкус.

Его нельзя прожить за неделю.

Я накрылась одеялом и прижала к себе Марибет.

«Не реви, ножки мои замочишь», — зашептала та, и я против воли скривилась в подобие улыбки:

— Я и не плачу. Просто минутка слабости перед сном.

Утром думать и страдать было некогда. Я собиралась с приятной спортивной скоростью, пока мать с горничными носилась по дому, как испуганные галки. И то взять, и это не забыть. В результате, мать собирать пришлось тоже мне. От горничных толка не было почти никакого. Они были в таком восторге, что попадут в придворцовую зону, что мозги им напрочь отбило. Только и знали, что ходили по дому с мечтательными лицами.

Я выдохнула только когда наш конюх отнес сундуки и чемоданчики в дорожную карету, и мы расселись по подушкам.

И доехали бы без приключений, потому что у меня всегда было хорошо с векторной геометрией. Нам предстоял модуль без неприятных пересечений с соседями, но…



Девочки, дорогие, от всей души поздравляю вас с весной! С солнышком!

Пусть это будут счастливые дни ☀️





4.4 Королевский бал


Донна Кантуччи так гнала лошадей, чтобы встать перед порталом с нами нос в нос, что у нее от скачки слетело пенсне. Ее возничий и вовсе дышал, как паровоз.

— Какая приятная неожиданность, — проговорила она, задыхаясь. — Не ожидала увидеть вас здесь.

— Почему же? — раздраженно удивилась мать. — Мы с вами получили свитки с приглашениями одновременно.

— Ну как же… Дочка ваша, сами понимаете.

Вкупе с бешеной скачкой и длинноносым сынком, который пялил на меня из недр кареты наглые зенки, бесстыдство было полным.

Мать мгновенно налилась нездоровой краснотой и откровенно растерялась. Она слишком много времени провела на дне аристократического общества и разучилась красиво резать длинные языки. Кланяться и торговать стало ей привычнее изящной пикировки со змеями в платьях.

Я волей-неволей вступила в диалог:

— Уверяю вас, донна Кантуччи, со мной все в полном порядке.

Глаза Кантуччи по-крысиному метнулись по сторонам, оценивая обстановку. И, обнаружив, что свидетелей нет, сочли ее подходящей для новой атаки.

— Да в каком же порядке, милая Беатрис, — она доверительно понизила голос и даже умудрилась просунуть в окно кареты напомаженную голову, осыпанную мелкими изумрудами. — Все говорят, что этот мерзавец, дон Кальви, оставил вас ради Леоны Кроцци. Как я вам сочувствую!

Мать едва слышно ахнула.

А мне словно шило воткнули в грудь. И повернули. Я ожидала откровенной нападки, но боль это не смягчило. Какова же сейчас репутация Венци, если какая-то виконтесса с сыном-неудачником так открыто нам хамит?

Я до боли переплела пальцы рук, а на губах расцвела бархатная улыбка, отрепетированная годами во втором кресле совета директоров.

— Кто говорит? — спросила терпеливо.

Донна Кантуччи, хоть и выглядела квашней в бриллиантах, дурой не была. Насторожилась. Черные глазки-бусинки колко впились в мое лицо, отыскивая признаки истерики.

Называть конкретные имена ей запрещал здравый смысл, даже если эти имена действительно были. Одно дело стрекотать в своем домашнем женском кружке, и совсем другое — передавать сплетни третьим лицам. Так ведь и поссориться можно.

— Слышала разговор на балу у… У кого-то.

— У кого? — спросила еще нежнее и сладко улыбнулась ее длинноносому сыночку.

Последний зарделся, как маков цвет. Девчонки не баловали его вниманием даже в условиях войны и лимита на мужиков.

Донна Кантуччи откровенно замялась. Она мчалась сюда, чтобы насладиться моим зареванным лицом, а вместо этого оказалась вынуждена отвечать на неудобные вопросы.

— Ну разве можно повторять всякие глупости, сказанные невесть кем неизвестно на каком приеме, — пожурила я ласково. — Если злые языки будут трепать имя самого сильного воина королевства, добром это не кончится.

Тут уж донна Кантуччи не выдержала и пошла пятнами, как ягуар. Только пятна, конечно, были красные, а не черные. Она что-то неловко пробормотала, потом завопила кучеру, и тот от души вломил несчастным лошадкам магической плетью.

Я ловко закрыло окошко, чтобы не наглотаться пыли.

Мать сидела, бледная как простыня, а горничные были ни живы, ни мертвы. Не каждый день видишь битву двух саблезубых особ из высшего света.



Дорогие читатели!

Знакомлю вас с эмоциональной новинкой нашего моба от Елены Шторм

Лишняя принцесса, ненавистная жена





- Наш брак - политический. Ты - бесполезная кукла на троне. А я… правлю. - Красивый мерзавец улыбается, и девица на его голых коленях улыбается тоже.

Я попала в тело “жалкой принцессы” Лии. Её отец болен, брат пропал без вести, и пока королевская семья слаба, власть в стране захватил её муж.

Самозванец, подчинивший драконью магию.

Рейвенор красив и жесток. Умён и беспринципен. Жена для него - лишь ступенька к власти и обуза, которую можно открыто унижать.

Казалось бы, что мне до придворных интриг? Но “дорогой муж”, похоже, задумал избавиться от остатков моей новой семьи - и от меня!

Так что… Кажется, в живых из нас с драконом останется только один.





4.5 Королевский бал


А после таких битв те обычно срываются на прислуге, хотя нашей прислуге грех жаловаться. Мать никогда прислугу не обижала, так что могли бы и не бледнеть.

Остаток пути мы простояли в толчее перед порталом, слушая счастливый смех донн и короткие выкрики донов, красовавшихся перед своими спутницами. Наша очередь подошла ближе к вечеру, когда у матери окончательно сдали нервы.

— Прошу, донны, — к карете подошли измученные стражники, и я протянула в окошко активированную метку на запястье — знак неисполненного королевского вестника.

— Донна Венци, — подтвердил стражник, окинув меня хмурым взглядом. — Извольте встать в правый ряд.

В правый ряд — портал для маленьких и малогруженных карет. Обычно при распределении, лошадей под уздцы просто вели к подходящему порталу, но комментировать вслух… Это было очень близко к оскорблению. Все равно что вслух объявить, что чья-то семья недостаточно богата или влиятельна.

Венци идеально подходили под это определение.

— Постор-р-ронись! — заорали сбоку.

Я едва не подпрыгнула на подушках. К чему так орать? На распределительной площадке не может находиться больше двух карет. Вряд ли мы все глухие.

Мать возмущенно отдернула шторку на окне шире и… замерла. Как и горничные, и стража, и я.

Мимо нашей мелкой каретки мягко проскользнул черный монстр на колесах, экипированный по последнему магическому слову. Я его отлично знала. Я его, можно сказать, создала. Карета дома Кальви, сделанная по моим эскизам от козел до хвостика, скользнула хищным магическим зверем в правый портал для родовитых семей.

Мимо проплыл высокомерный профиль Абеля. В отличие от него, Леона, сидевшая напротив, рассматривала меня в окно с сытой кошачьей издевкой в глазах. За ними прокатили две повозки, набитые нарядами, после проскочила карета самого герцога Кроцци и несколько карет его близких вассалов и родни.

Мать сидела красная от унижения, горничные вообще слились с обивкой, и только я сидела с невозмутимой едва заметной улыбкой, провожая взглядом вереницу карет. Ни один человек на земле не знал, сколько стоит такая улыбка. Щит, выстроенный из детских слез и крови.

Кто бы знал, что однажды я активирую его против дона, который стоял передо мной на коленях и клялся в любви.

— Он стоял все это время за нами, — дошло до матери. — Все это время его карета была за нами, и он слышал каждое слово!

Она закрыла трясущимися руками лицо. Горничные такими же трясущимися лапками полезли по сундучкам в поисках солей и притирок от дурноты.

Можно понять девок. Героический герой Абель Кальви не обогнал нас, а встал носом в хвост, чтобы греть высокородные уши о грязные сплетни. О чем он думал, слушая, как Кантуччи поливает меня грязью? Думал ли? Или натирал шелком краснобокие персики своей новой подружке, чтобы та не запачкала рук.

Внутри меня что-то сломалось. С печальным звяком оборвалась последняя нить, связывавшая меня с домом Кальви.

Я перевела равнодушный взгляд на стражника, который с интересом вглядывался в мое лицо. А интерес, как известно, стоит дорого.

— Возьми мою лошадь, дан, и сопроводи к порталу, — сказала с холодной лаской в голосе. — Ты крайне нерасторопен для служащего портала. По возвращении Венци потребуют пересмотра твоей квалификации.





Дорогие читатели!

Знакомлю вас с эмоциональной новинкой нашего моба от Анастасии Милославской

"Собственность Верховного Инквизитора"





Я очнулась в теле бедняжки, отбракованной мужем сразу после первой брачной ночи. Запертая в обители, где творятся настоящие зверства, она должна отписать всё своё имущество алчному супругу и навсегда исчезнуть.

Но у меня на этот счет совсем другие планы. Я собираюсь выстоять и вернуть себе всё, что причитается по праву.

Только вот, пытаясь выбраться и оправдать себя, я привлекла внимание того, кого следовало избегать. Верховный инквизитор – жестокий палач в серебряной маске зверя – хочет заключить со мной договор в обмен на свободу.

И цена будет чудовищной.





4.6 Королевский бал


В Италике людей, полностью лишенных магической капли, называли данами, меняя в обращении гласную, поэтому многие желали, чтобы к ним обращались по должности. Страж, мастер, служащий… Обычно я соблюдала негласное правило. Обычно я не использовала свое положение для угроз.

Несчастный дан побледнел, суетливо перебирая пальцами поводья. После потянул лошадь к порталу, бросая на меня короткие взгляды. Ему хотелось попросить меня о милости, но он не смел. Перед самым въездом он все же решился, уже открыл рот, но именно в эту секунду кони рванули в портал.

Вообще-то нормальные кони порталов боятся. А замагиченные едва ли не вприпрыжку бегут. Правила этого мира очень просты: подобное тянется к подобному. Человек к человеку, бог к богу, магия к магии. Вот и коняшки, которым перепрошили настройки, стремились слиться с магией, и мчали бодрой рысью.

Спустя десять минут мы вынырнули в темную прохладу Роки — сердце Италики, куда можно было попасть только через сеть порталов. Я никогда здесь не была.

Каменные улочки, где с трудом могли разъехаться две кареты, тонкие резные мостики, спрятанные в цветочной душной прохладе каменные лесенки. Синь речных каналов, словно перевязавших столицу подарочной лентой.

Никакой уличной суеты и криков торговцев. Только тишина и плотная свежая прохлада, в которой неспешно прогуливались нарядные пары.

— Надо… остановиться, — мать с трудом отняла руки от лица. — Передохнуть и все обдумать.

Всю дорогу она просидела, спрятав лицо в ладонях. Я бросила на нее беспокойный взгляд, но промолчала. Отвратительная сцена с проезжающим мимо Абелем намертво вписалась в память. У меня не было сил утешать еще и мать. Просто не было.

Карета замерла неподалеку от портала, возле одной из кафешных вывесок, и мы с матерью выбрались из кареты.

«Банановые тортики», — прочла я с немым удивлением. Лавочка с леденцовыми разноцветными окнами, игрушечной красы столики в тени азалий.

Словно и не было войны с драконами.

Позади раздалась цветистая ругань и грохот повозок. Судя по воплям, в портале для бедных образовалась пробка.

Ум быстро собирал данные, и они мне нравились все меньше. Пять карет, активные донны с дочками на выданье и своими мужиками, которые хоть куда. Проголодавшиеся и ошалевшие от сладкой прохлады. Акульи особи сожрут меня раньше, чем я «здравствуйте» скажу.

Ладно. Плевать на тортики. Я в принципе ем сладкое, если приставить нож к горлу.

Я дернула мать за руку и нырнула в сверкающее кафе, пока нас не идентифицировали. Не глядя, усадила ее около углового столика и решительно прошагала к витрине. Я неплохо ориентировалась в столичных ценах, но банановых, прости господи, тортиков в моей жизни еще не было. И, надеюсь, не будет. А то на вид они как-то не очень.

— Чайничек мятного чая с малиной, — продиктовала я миленькой девушке за прилавком, — Большую рыбную запеканку и фондю.

За спиной у меня душераздирающе вздохнули. А когда мне выложили с витрины последние фондю, вздохнули еще раз. Да так, что фондю аж подпрыгнули.

Я обернулась и с немым удивлением уставилась в золотую пуговку на кителе. После заторможенно подняла голову.

Передо мной стоял высокий, темноволосый мужик редкой привлекательности. Ловилось в его внешности что-то одновременно пиратское и принцессье одновременно. Только взгляд был по-волчьи маетный.





4.7 Королевский бал


— Вы фондю хотите? — спросила прямо.

Мужик замялся, переглянулся с еще одним, таким же здоровенным другом, и виновато кивнул.

— Хочу, вейра.

Вейра?

Ум повертел незнакомое словечко, да и выкинул из головы. Столица…

Я осмотрела витрину и сообразила, что забрала последнее фондю.

— Тогда берите, — сказала без расшаркиваний. — А я возьму эклеры.

Моей маме совершенно все равно что, лишь бы шоколадное. А мужика жалко. Все фондю обдышал, наверное, очень хочет именно его.

«Пусть и ко мне тоже будет кто-то добр», — загадала про себя, и тут же почувствовала стыд.

На грудь снова навалилась чернильная тяжесть. Надо же. Дошла до того, что выпрашиваю у космоса немножко любви, потому что больше просить не у кого.

На радостях громадный мужик схватил меня своими лапами и едва не затряс.

— Вы чудо, вейра! Давайте я хотя бы оплачу ваш завтрак или куплю вам эклеры? Или артефактик подарю! Или… — глаза его вдруг стали внимательными и цепкими. — Пр-р-рокачу с ветерком?

Так и сказал. Пр-р-рокачу. Словно вместе с шоколадом я отдала ему право за меня платить и катать с ветерком.

Я подняла глаза на мужика и без удивления отметила, что в его голосе нет ни грана стандартной дворянской любезности. Только холодный и словно презрительный интерес. Грубость привлекательного самца, привычного к размякшим от его напора девочкам.

Во мне что-то неуловимо и окончательно сломалось. Впервые я настолько остро ощутила, что за моей спиной больше нет тени Абеля Кальви, уберегающей от неприятностей.

Отныне я бедная, брошенная дочка бедной, брошенной графини.

Я почти физически ощутила наставшую в кафе тишину. Замерла девица у артефакторной консоли, пожилая пара за центральным столиком, компания таких же верзил, как этот хамоватый шоколадник.

— Артефактик просите, — прошипел кто-то.

Совсем уж идиотом верзила не был. Почуял что-то. Ноздри дернулись, как у породистой лошади. Глаза словно вспыхнули незнакомым огнем.

Я нехотя подняла руку в перчатке, раскрыв ладонь.

— Ну давайте артефактик, — сказала лениво.

Мужика почти мгновенно отпустило. Напряжение в плечах спало, а взгляд расслабился. В кружке верзил, ждавших своего незадачливого друга с шоколадной добычей, кто-то хмыкнул.

— Какой желаете? — повеселело хамло. — На привлекательность?

— На защиту, — в полной тишине склонилась, подписывая чек. — От грубиянов в кафе. А на привлекательность оставьте себе, вам без него не прожить.

Дотронулась до чайничка и кивнула девушке на алый стол в углу кафе. Безразлично обошла окаменевшего дона по косой дуге и села около матери, спиной к мизансцене.

В полном молчании мы разрезали пирог, поделив на пять долей. Три из них нужно будет отдать горничным и конюху. Вряд ли во дворце их кинутся потчевать наперебой.

— Это не закончится, — тускло сказала мать. — Нам нужна защита, нам нужен мужчина, который возьмет ответственность за Венци. Послушай, Биче… Ты не подумай, что я настаиваю, но… ты не думала вернуться к Абелю? Он обижен на тебя, однако, все еще не объявил о разрыве помолвки. Если ты извинишься и чисто по-женски будешь с ним нежна, он примет тебя назад.

Хорошо, что я не успела откусить пирог. Подавилась бы.

Абель на меня обижен. Но если я нежно и по-женски его отлюблю, он меня, видимо, простит.

К тому моменту, как мы закончили и вышли на улицу, на сердце лежала свинцовая тяжесть.

Наш путь лежал во дворец, и у меня было по-настоящему плохое предчувствие.



Дорогие читатели! Приглашаю вас в эмоциональную новинку нашего моба от Матильды Аваланж

"Служанка ректора Академии военных драконов 2"





Третьесортная, отребье, обслуга - таковы клички кадетки Военной Академии Драконов, в теле которой я оказалась.

Дочь служанки, чудом попавшая в место, где обучается элита нации, она думала, что вытащила счастливый билет. И до одури влюбившись в красавца-ректора, создала его фан-клуб.

Но плата за наивность восторженной глупышки была слишком высока.

Теперь в ее теле я. И я намерена выгрызть себе место под солнцем Драконьей империи.

Высококровные пожалеют о том, что сделали со мной.

Но особенно ты, мерзавец-дракон.

Ведь даже у беспощадного неотразимого ректора найдется своя слабость...





5.1 Королевский бал. Часть 2


У Венци когда-то был дом в столице, как у многих влиятельных родов, но это было так давно, что я вообще о нем забыла. Нам предусмотрительно выделили покои во дворце. Настолько маленькие, что прислуге пришлось отвоевывать себе место в нижнем коридоре, где навалили сена для таких же бедолаг.

После случая в кафе мы с матерью почти не разговаривали. Мне казалось, она всегда была ко мне добра, но…

Это не моя мать. Это проекция оригинальной матери на незнакомку. Теперь, оставшись наедине со своими мыслями, я могла это признать. Мы общались редко и только по делу, и даже тогда мать поступала по-своему. Поля год стояли пустые, пока она решилась засадить хлеб. Что я вообще о ней знаю?

«Она — часть этого мира, — подтвердила Марибет. — Ты — не часть этого мира».

Если Марибет хотела меня поддержать, то ей это не удалось.

К балу мы собирались молча, слушая вопли из соседних покоев и придерживая дверь от вторжения. Любознательные южане уже пару раз ломились к нам за шпильками и лентами. Наверное, хотели вживую увидеть дуру, которая прощелкала такого ценного мужика, как Абель.

Я чувствовала себя замороженной рыбой, механически защелкивая заклепки, разглядывая кружева и убирая волосы. Вечер, который должен был стать моим дебютом в высшем свете, вызывал у меня затаенный ужас. Мать на меня многозначительно поглядывала, но я отреагировала только когда в дверь холодно стукнули. Не как наши темпераментные соседи. Иначе.

— Пора, донна, — пискнули в соседних покоях, отделенных от нас лишь бархатной портьерой и высокой ширмой в бешеный розовый цветочек. — Зовут!

Прохладный равномерный стук пронесся по всему коридору, бесчисленно повторяясь по всему крылу — у каждой двери.

Я непроизвольно бросила взгляд в зеркало и едва не отдернулась. Холодное высокомерное лицо законнорожденных Венци, которое я видела в нашем доме на снятых со стен портретах. Лицо моего отца. Мое лицо. Красивое и пугающе безразличное независимо от обстоятельств. Должно быть, с таким же лицом отец заводил любовниц и проигрывал в карты баснословный капитал семьи.

Мать отражалась за моим плечом и, судя по побелевшим скулам, тоже увидела это сходство.

— Я готова, — сказала ровно.

Мы вышли из дверей одними из первых. Мать шла на шаг впереди, а я следом, как полагается младшему члену семьи. За нами следом тянулась вереница знакомых и незнакомых лиц, где перемешались и юг, и север, и восточные провинции.

Многие уже бывали во дворце, включая мою мать, поэтому нам не требовались указатели. Мы нашли самый быстрый и короткий путь, оторвавшись от гончих в юбках, мчавшихся по нашему следу. Но как бы не так. У дверей бального зала нас настигли Кали и Казали с матерью, теткой и десятком не то кумушек, не то воспитанниц.

Мать сразу взяли в тиски, а я оказалась зажата подругами, как сыр в бутерброде.

— Здесь драконы! — зашептала Кали. — Ты…

— Представляешь? — глаза у Казали блестели, как темные звезды. — Живые…

— Драконы! Ты просто обязана познакомиться с…

— Одним из них! Абель от ревности с ума сойдет!

Они перебрасывались друг другу пас в диалоге, как мяч в пинг-понге.

Бальный зал был расцвечен магическими огоньками, облепившими стены и колонны. Музыка плыла по залу, донны мелькали в танце, как легкокрылые бабочки, рассыпая вокруг аромат пудры и сладких духов.

Я вежливо улыбалась знакомым, которые пялили на меня очи из своих углов. И в эту секунду драконы волновали меня меньше всего.



Дорогие читатели, промик — b73H2rkt — на книгу "Поместье для брошенной жены":





5.2 Королевский бал. Часть 2


Я чувствовала себя черной тенью, скользящей по стенам зала. Хотелось лишь одного — забиться в нору и просто… прожить этот день. Эту ночь.

Вокруг шампанским искрилось счастье. Смех. Радость. А я чувствовала себя призраком, заглянувшим в чужую веселую жизнь. Очень скоро Кали и Казали пригласили на танец, и я послушно отступила под сень одной из колонн. Впервые с той секунды, как я шагнула в этот мир, около меня не вертелись подруги и воздыхатели. Меня обходили дугой, словно больную магической кронкой.

Местная болезнь, при которой тело не может подчинить магию, корежась от боли. Выживала после магической кронки лишь пятая часть от заболевших, и, как я успела понять, именно эта болезнь когда-то поразила настоящую Беатрис Венци. Но самое странное, что этой болезнью действительно можно было заразиться.

Вот меня и обходили по дуге, словно на мне лежала невидимая печать отвергнутой невесты или больной такой магической кронкой.

А после у меня перед носом расцвела проклятая руна.

Почти против воли я проследила ее бег, и взгляд, наконец, столкнулся с мужчиной, которого я хотела забыть.

Абель стоял, расслабленно опираясь спиной на одну из колонн почти напротив меня и смотрел не отрываясь. Взгляд изучающе прошелся по мне от груди до щиколоток, после вернулся обратно, не поднимаясь выше подбородка. Так не смотрят на женщину. Так смотрят на разграбленные земли — все ли взял, не завалялось ли чего-то ценного?

Не завалялось, Абель. Ты все взял.

Одна из самых умных баб своего времени оказалась опрокинута деревенским графом просто потому, что решила поиграть в любимую женщину вместо аудитора. Роль любимой оказалась мне не по зубам.

Забыть бы. Вымыть голову с мылом — изнутри. И хлоркой пройтись для надежности, чтобы вытравить из памяти черный взгляд, жадное «люблю тебя до смерти, Биче».

Именно здесь, именно сейчас я вдруг осознала, что все. Кончилась игра в принцессу. Надо принять. Просто… принять.

Когда Абель оттолкнулся от колонны и двинулся ко мне, в груди противно дрогнуло. Хрустнуло, как перепелиное яичко под каблуком. Абель шел, разрезая танцующее море четким военным шагом, и я мысленно смирилась. Бежать мне некуда. Надо просто пережить.

Прожить это до конца. Поставить точку в конце мечты.

— Биче, — не называй меня так.

— Дан Кальви, — сказала в тон.

Его ищущий взгляд методично обыскивал мое лицо. Его близость все еще действовала на меня болезненно-жарко. Близость Кальви, выскользнувшего из моих рук.

— Хорошо, что мы увиделись здесь, — он кивнул кому-то из знакомых, которые вились около нас акульей стаей. — Я подписал расторжение помолвки, и отныне можешь считать себя свободной.

Очень ценная информация.

Я не выдержала. Усмехнулась. И Абель, конечно, понял меня неверно. Он шагнул вперед, словно впечатывая меня в тени нависающих колонн, и я автоматически отступила. Отступала, пока лопаток не коснулся холод стены.

Здесь было тихо и пусто, и шум бала глушили каменные своды. Кажется, мы невольно выбрались в черновой коридор для слуг, обегающий зал.

— Я не хотел этого брака, — продолжил Абель упрямо. — Ты знала с самого начала мое отношение и все, что… произошло между нами, произошло по обоюдному согласию. Конечно, в какой-то период я был влюблен, но… ты знаешь. Несложно соблазнить мужчину, который пережил несколько плохих боев.





5.3 Королевский бал. Часть 2


Наверное, впервые Абель был искренен со мной. Моя любовь, похожая на бутон розы, умирала. Каждое сказанное слово срывало с нее новый лепесток.

Я неловко двинулась, и Абель решил, что я хочу уйти. Закончить разговор. Он, не думая, впечатал ладонь в стену, перекрывая выход, наклонился ближе. Глаза в глаза.

— Я не снимаю с себя вины, Биче. Я не должен был брать то, чем не хочу владеть, и это уже не возместить. Но… Биче, твари тебя возьми!

Абель снова начинал беситься. Вспыльчивая натура лезла наружу готовым взорваться вулканом. Он попытался отстраниться, но на этот раз я не дала. Перехватила его рукав, потянув на себя.

— Не выбирай выражений, скажи, как есть, — сказала жестко.

Закончи это. Пожалуйста.

Несколько секунд Абель молча смотрел мне в глаза. После медленно, разделяя каждое слово, сказал:

— Ты была удавкой на шее, Биче. Прости. Я жил в тюрьме. Я был обречен на тебя. Если бы не было войны, ты даже не узнала бы, как сильно я хочу освободиться. Я бы… смирился. Но там… Среди огня, за несколько секунд до смерти многие вещи оцениваешь иначе.

Кровь отхлынула от лица. Виски закололо мелкой болью.

Так вот как выглядит правда?

Цветок, с которого ощипывают лепестки, пока на ладони не остается кусочек ветра. Миг — и нет его. Мое королевство было выстроено на зыбучих песках. Вот оно и рассыпалось.

Я отпустила рукав и, кажется, впервые увидела Абеля таким, какой он есть.

Мужчина, которого в плену держало бабло и папино завещание. Мужчина, который день за днем ложился в мою постель. По доброй воле. Искал моего внимания. Были дни, когда он просто не давал мне выйти из дома. И при этом считал удавкой.

Но, наверное, мужчины действительно разделяют сердце и тело.

— Я поняла тебя, Абель, — я выдернула руку из хватки Абеля, борясь с желанием вытереть ее о подол. — Спасибо за… честность. Будь счастлив с той, которую любишь.

Может быть, в моем голосе прозвучала ирония. Может, что-то промелькнуло в моем лице, но Абель насторожился, как охотничий пес. В глазах мелькнула злая молния, губы сжались. Он автоматически шагнул за мной, словно пытаясь удержать.

— Взамен я выплачу долги Венци, — сказал он хмуро. — Никто не посмеет сказать о тебе дурно. Дай мне руку, Биче, мы выйдем на следующий танец вдвоем, и каждый в этом зале будет знать, что ты под покровительством Кальви.

Я подавила брезгливую усмешку.

Надо же. Добрых дел мастер.

Будь мне семнадцать, я бы повизжала от счастья, но мне двадцать четыре, и я знаю настоящей цену его словам. Стоит мне выйти в танце с Абелем, и уже завтра пчелиный улей в платьицах принесет весть, что Венци прогнулись под Кальви. Легли под соседний графский дом. Оказались столь ничтожны, что не сумели дать пощечину за загубленную репутацию своей дочери.

— Нет, дон Кальви, — я вернулась к формальному тону. — Я выплачу долги сама. Для меня это не непосильная задача.

Вывернувшись из ловушки тяжелых портьер, куда меня невольно загонял Абель, я шагнула к светлому проходу между колоннами. Но не успела. Он поймал меня за руку, окольцевав сталью пальцев запястье. Он был сильнее, чем я помнила. Опаснее.

На секунду я увидела за светской улыбкой избалованного мажора графских кровей разгневанного зверя. Абель дернул меня к себе и… в следующую секунду меня буквально оторвало от него.





5.4 Королевский бал. Часть 2


Кто-то просто взял и переставил меня с места на место, как шахматную фигурку, попутно оттеснив Абеля.

— Вейра сказала тебе нет, графчик, — лениво произнес знакомый голос. — Или веи слов не разумеют?

Я подняла взгляд, с недоумением опознав в своем так называемом спасителе мужика с фондю. То есть, теперь-то, конечно, без фондю. Группа поддержки из кафе стояла на шаг позади и провоцировала Абеля выражением лиц. И если я хоть что-то понимала в мужиках, то все они были прекрасно между собой знакомы, но вряд ли их связывала мужская дружба.

— Выбирай слова, Халцид, — выплюнул Абель. — Биче, или сюда. Он опасен.

Халцид?

Первый раз, когда я услышала это прозвище, данное одному из драконов, то посмеялась. Безвредный сцинк. Надо же, какая обидная кличка.

Оказалось, нет. Халцид — один из самых опасных драконов, перебивший в одиночку отряд человеческих магов. И прозван так по аналогии с мифом, в котором дракон Халцид жалит один раз, но всегда до смерти.

В горле у меня пересохло. Может быть, от ужаса. После разговора с Абелем я словно разом потеряла все чувства, но тело еще не забыло, как правильно бояться.

Земли Кальви практически вплотную примыкали к зоне военных действий. Маги держали барьер, но… Драконы были сильны. В Кальви почти полностью выжгло околобарьерную жилую зону: деревни, поля, лес, шахту. Ходили слухи, что именно в той стороне лютовали Халцид и Василиск. Халцид травил по-тихому, а Василиск просто жег и оморачивал. Не разбирался.

Вот Василиска боялись. Абель боялся. По-настоящему. В войну ходили истории, что Василиск проходит на жилые территории Италики в человеческой форме, оморачивает дев, детей и даже мужчин, если те могут быть ему полезны. А после выжигает целыми областями, чтобы замести следы.

Так вот, что с этими мужиками в кафе было не так. Это же не люди. Драконы. Вот откуда такая жутковатая пластичная поступь, обезоруживающая солнечная красота, животная грация.

Я с усилием потерла виски, насильно возвращая себя в реальность, и отступила ближе к колоннам, к шуму бала, оживавшему с каждым моим шагом.

— Куда ты, вейра? — Халцид, очевидно, имел голубиный слух.

Одним длинным шагом он покрыл отвоеванное мной расстояние и взял меня за руку. Не нагло, не собственнически. Просто взял, как если бы мы были хорошими знакомыми. Лицо у него было мрачным и оживленным одновременно. Пиратская залихваткость была в нем сейчас особенно заметна. Не мой типаж.

Мой типаж — такие, как Абель. Брутальный воин, все такое…

— Потанцуй со мной, — поставил меня в известность дракон. После чуть повернулся вбок: — С тобой потреплемся еще, Свечка.

Абеля драконы называли Огневодом и уважали за силу, а когда злились обзывали Свечкой. Все это промелькнуло в голове словно курсивом внизу экрана, где обычно пишут комментарии к основным событиям, в один миг. И тут же растаяло.

Основным событием был танец, в котором я не могу отказать. Этот бал устроен на глазах короля, который откровенно желает мира между драконами и людьми. Наши земли устали от войны. Наши земли… не справятся с новым конфликтом

Абель равнодушно шагнул мимо драконов. Ко мне. Его глаза пылали гипнотизирующим огнем.

— Биче, подойди ко мне, этот дракон…





5.5 Королевский бал. Часть 2


Резко отвернувшись, приняла руку дракона.

В полном безмолвии мы вышли под жадный свет бальных огней, послушно взметнувшихся над нами. Меня обожгло: светом, шумом, горячими взглядами, в которых зависти было больше, чем ненависти.

Достаточно представить, как мы выглядим со стороны. Пятеро здоровенных мужиков, движущихся со звериным проворством, и я. Мелкая пешка, едва ли дотягивающая до плеча самому невысокому из них. Один шаг Халцида на три моих.

Будь я хотя бы на пять минут моложе, будь я той Биче, которую еще не назвали удавкой, разволновалась бы. Но красавец дракон вел танцевать цветущую донну с выжженным дотла сердцем.

Взгляд отстраненно скользнул по лицам, отмечая такие простые, такие человеческие чувства. Восхищение, страх, удивление. Ненависть. Много ненависти.

Люди и драконы, которых я сейчас прекрасно вычленяла в разномастной толпе, молча рассматривали нас. Странно, что я не идентифицировала их сразу. Светловолосые и мощные, полные опасной притягательности, они выделялись среди людей, как редкие цитрины в груде серебра.

Вся южная область, раскатанная разноцветным слоем шелка по уголкам и колоннам, разбирала меня на атомы, пытаясь понять, почему именно меня пригласил дракон. После очередного поворота мимо носа проплыло возмущенное, трясущееся от негодования лицо донны Кантуччи.

Пары схлынули в стороны, освобождая нам место, и я с легким удивлением отметила, что мне выпала сомнительная честь первой танцевать с драконом. В груди все же дрогнуло.

Дракон словно почуял. Зрачки вытянулись в нить, дернулись ноздри, словно трактуя пойманный запах.

«Обычный мужик, — равнодушно сказала Марибет. — Здоровый только. Нам покрасивше хочется».

Слова Марибет меня отрезвили. Сердце замерло, словно растерявшись, а после сбавило ход.

Действительно. Просто здоровенный мужик. Не съест же он меня. Раз уж драконы сподобились натянуть на себя камзолы и спрятать когти, стало быть, мир нужен не только нам.

Уже без всякого волнения, я присела в номинальном реверансе и положила руку дракону на плечо, и Халцид крутанул меня в первом па.

— Так вейра знается со Свеч… с Огневодом? — спросил с усмешкой.

Вейра с ним спит. Спала. И спала бы себе дальше, если бы ее не разбудили и не попросили на выход вон.

Я растянула губы в равнодушной улыбке:

— Шапочно знакомы.

Халцид замялся, после вскинул взгляд:

— Тогда, в кафе… Я, наверное, был груб и слишком прямо выразил свои мысли. Обычно женщины соглашаются, чтобы им купили немного лент или колечко, или завтрак… Я не хотел вас обидеть.

Объяснился он путано, но я его поняла. Он — дракон. Даже не сомневаюсь, что человеческие женщины охотно соглашаются на артефакт или колечко. Достаточно чувствовать, как меня жгут ревнивые взгляды донн, у которых я увела потенциального хвостатого кавалера.

Коротким кивком обозначила, что принимаю его объяснения.

Рассусоливать не люблю. Кокетничать не умею. Да и мужик мне не нужен.

— — — — —

Дорогие читатели! У меня появилось сообщество ВКонтакте ♥️ Адрес соо можно найти на вкладке "обо мне" или набрать в поисковике ВК Стальная вейра. И вы меня сразу же найдете)

Буду рада каждому, кто заглянет. Там можно будет встретить героев книг, обсудить спорные моменты, поиграть в детектива и посмотреть на горячих дракош) И там очень здорово и тепло общаться ) Я потихоньку переношу туда посты из тг, и скоро там будет уютно и с душой)





5.6 Королевский бал. Часть 2


Я даже его реального имени спрашивать не стала. Дотерплю до конца танца, и пусть он очаровывает других девчонок. Их тут полно.

Халцид продолжал рассказывать тонкости драконьего этикета, но на миг я отвлеклась. Взгляд скользнул по залу и невольно застыл.

Кроме нас в танце кружились еще три пары.

Герцогиня Морели с новым любовником, юная принцесса Кантуш в паре с пугающе привлекательным молодым драконом и, кажется, Его Величество. Вживую я видела его впервые, но узнала сразу. Его смазливое личико украшало все вестники страны. Ходили сплетни, будто ему хорошо за сорок. Просто сила его магии так велика, что он легко поддерживает облик молодого дона. И прямо сейчас я в это верила.

Скорее всего, в ближайший год он женится на одной из высокопоставленных дракониц и оставит свою бессменную любовницу донну Лорель.

Я искренне хотела испугаться, но в груди зияла пустота. Абель все же добился своего. Вычерпал меня до дна, как песчаный колодец.

— У меня друг пропал, — снова заговорил Халцид. — На ваших землях. Мы все… ждем его.

Друг?

Тот жуткий Василиск, одно имя которого наводило ужас на Италику? Ему и оморачивать было не надо, италикийцы и так цепенели на первом слоге его имени. Абель его ненавидел. И боялся. Он никогда не говорил, но я слишком хорошо его выучила, чтобы не знать.

— Василиск? — спросила невольно.

Отреагировать Халцид не успел.

Музыка стихла, и я склонилась в традиционном реверансе. А когда Халцид ухватил меня покрепче с целью продолжить разговор в темном углу, мимо нас прошел Его Величество. Почти прошел. Остановился на последнем шаге, аккуратно придерживая под руку свою партнершу. Высокую, привлекательную особенной роковой красотой… Нет, не донну. Драконицу. Раса древней крови была словно зашифрована в сливочных локонах, золотых глазах, томной улыбке.

Драконица окатила меня тем невидимым презрительным холодком, который считывают только женщины, и я отступила. У меня не было желания играть в «победи соперницу», которую красивые девицы видят буквально в каждой особи женского пола.

Раньше я была вынуждена участвовать в негласном рейтинге, как будущая донна Кальви, а теперь — спасибо, но нет. Достаточно с меня популярности.

Едва я подошла к колоннам, автоматически шагнув за руной, светившей в самый укромный угол, как меня окружила стайка донн, возглавляемых старшей Кроцци. Кроцци младшая стояла рядом и, надо полагать, участвовала в рейтинге, красиво игнорируя дракониц и драконов. Ну и меня заодно.

— Вы танцевали с драконом, — не стала терять времени матушка Леоны. — Как вам это удалось, милая Беатрис?

Матушка Кроцци сияла и лучилась добротой, но я не спешила обманываться. Эта кобра была вдвое хуже зефирной доченьки.

— Он меня пригласил, — сказала любезно, опустив подробности приглашения.

— Это совершенно понятно, — отмахнулась Кроцци. — Но как вам это удалось? Что именно вы сделали?

Да они же мне не верят, поняла я, наконец.

Стало смешно. Драконы жгли их дома, убивали воинов, отнимали магию, а они готовы лечь под них любой ценой. Любая подлость — лишь бы прикоснуться к древней расе. Даже Леона, которая успешно охотилась на Абеля, жадно изучала светловолосых гигантов, вальяжно расхаживающих по залу. Абель уже пойман в ее белокурые сети и подождет. Она хочет добычу покрупнее. Может, лишь для подтверждения своей женской силы, может, для большего.

Мне это уже безразлично.

— Пообещала угостить их шоколадом, — сказала равнодушно. — Драконы любят шоколад.

Наверное, это звучало настолько глупо, что донны мне поверили. Тут же сбились в шелковый сверкающий ком, радостно обсуждая свои шоколадные делишки, а я отшагнула в сторону.

Уже за углом, где мне оставалось только свернуть в темный коридор, обернулась.

Леона Кроцци смотрела на меня в упор, и в темноте ее глаз ловилось что-то неожиданно знающее и чужое.



Дорогие читатели, большое спасибо за вашу поддержку! Завтра будет небольшой выходной, но уже в четверг будет новая прода))

— — — — —

А также, дорогие читатели у меня появилось сообщество ВКонтакте ♥️ Адрес соо можно найти на вкладке "обо мне" или набрать в поисковике ВК Стальная вейра. И вы меня сразу же найдете)

Буду рада каждому, кто заглянет. Там можно будет встретить героев книг, обсудить спорные моменты, поиграть в детектива и посмотреть на горячих дракош) И там очень здорово и тепло общаться ) Я потихоньку переношу туда посты из тг, и скоро там будет уютно и с душой)





6.1 Страшный разговор




«Мы должны уйти, — вдруг сказала Марибет. — Мы хотим уйти, Беатрис. Сейчас. Сейчас…»

Она мягко дернулась на поясе, и я автоматически прижала ее ладонью. Как и большинство донн, я носила свою куколку на поясе, но в своем большинстве те не могли шевелиться без формально вложенного заклинания.

Сквозь благословенное отупение пробились первые ростки страха. Марибет никогда не реагировала так резко и так… неожиданно.

— Что не так? — спросила одними губами.

Так тихо, что скорее подумала, чем спросила. Марибет дернулась снова, натянув кольцующую пояс цепочку.

«Уйти! Уйти! Уйти!»

Я растерянно застыла посреди темного коридора для слуг. Здесь было пусто и тихо. Абель давно ушел, да и драконы, как дети солнца, давно вышли на бальный свет.

Сердце билось глухо и тяжело.

На секунду сквозь сбитые настройки пробилась тяжелая, изматывающая тревога. Сросшаяся с кожей настолько, что я не могла отличить предбальную нервозность от реальной опасности.

Со стороны темного входа послышались веселые голоса. Кто-то из прислуги или скучающих донов с насмешливой любовницей забрел в укромный уголок.

А после перед глазами расцвела руна, убегающая алым следом вдоль ряда темных колонн. Я было дернулась вслед за ней, но Марибет умудрилась зацепиться за бархатную портьеру, которые здесь встречались на каждом шагу, то скрывая ниши, то лесенки для слуг, то столики с веселым италикийским вином и сладкие персики, начиненные шоколадом и розовой пастой.

К тому моменту, как я отцепила Марибет от шторы, бежать было уже поздно. Голоса слышались уже за поворотом, и я, обмирая от накатившего ужаса, неизвестно как встроилась в дурацкую нишу, где действительно стоял двухъярусный столик с уже разлитыми бокалами, выстроенными идеальной пирамидкой.

Сбежавшая руна вспыхнула перед глазами с новой силой и вдруг впечаталась мне в грудь. Неощутимая и невесомая, как облачко, она вдруг показалась мне тяжелой.

Голоса остановились около тонкой шторки. В тонкий зазор между стеной и краем портьеры скользнула мужская рука в черной кожаной перчатке идеальной выделки. Такие носили на балу только драконы. Италикийцам этикет предписывал белые перчатки: кружевные — доннам и плотные шелковые — их мужикам.

— Люди так много пьют, — сказал чуть скрипучий и все равно привлекательный голос. — Ты мог бы остаться при мне, но выбрал править сбродом. Напрасная трата таланта.

— Пройдем в мой кабинет, не стоит обсуждать такие вещи в месте, где их подслушает любая горничная, — этот голос мне знаком.

Ум невольно дорисовывал к нему тяжелую королевскую мантию и элегантную корону на белокурой голове. Его Величество — а это именно он — действительно много привлекательнее любого из известных мне донов. Кроме, может быть, Абеля.

— Здесь никого нет, — равнодушно поправил незнакомец. — Я — дракон, мне подвластны запахи, звуки, магии и даже некоторые мысли. Особенно такие элементарные, как у тебя, мой слабовольный драдер.

Он засмеялся, а я вжалась лопатками в холодную стену, словно пытаясь стать ее частью.





6.2 Страшный разговор


Я назвала его про себя незнакомцем, но на самом деле уже знала, кто это. Тот жутковатый, поразительно красивый дракон, с которым танцевала принцесса Кантуш, и спину держала так прямо, словно ее вел в танце адский пес, а не мужик-красавец. Император драконов.

Я не могла знать этого наверняка, но была просто уверена в этом.

— Не называй меня так, Нисто, — уже холоднее сказал король. — Я больше не драдер и отверг свою драконью часть, как и большинство магов. Да, может быть, наша сила и порождена богами Вальтарты, но в конечном итоге мы становимся отдельной расой. И тебе придется считаться с ней.

Халцид что-то говорил во время танца… Что-то про драдеров. Я спросила, что значит вейра, и он ответил.

Вейр и вейра — обращение к магически одаренным дворянам, потенциально способным разбудить первичную ипостась. Драдер и драдера — прослойка высокоранговых служащих, которых драконий бог одарил способностями и магией, но не дал дракона. И, конечно, веи — практически люди. Мы.

Выходит, самые одаренные наши маги находятся на уровне драконьих драдеров? Высокоранговых служащих, чей удел обслуживать драконов, чтобы те не забивали красивую голову, откуда берется в шкафу одежда, и кто ведет скучную бухгалтерскую книгу.

Это было ужасно глупо, но я вдруг представила Абеля за такой книгой, и едва удержалась от смешка. Да ему самому нянька нужна. Вечно путает, какой платок к какому камзолу и какой формы браслеты и запонки сочетаются с рубашкой. А уж просчитать меню на вечер и вовсе за гранью его умений.

Даже мысль, что человеческая раса — производное от драконов, меня почти не задела. Я попала в страшноватое фэнтези с уклоном в триллер и бояръ-аниме. Меня уже нечем удивить.

— Считаться с людьми? — император открыто засмеялся. — Ты хочешь, чтобы ворон считался с цикадами, мой нелюбезный друг. Я иду на этот мир, сцепив клыки и усмирив когти, и это — моя воля, Эрих Ротондо. Моя. А от Эриха Ротондо зависит только цвет салфеток на банкетных столах, ибо все остальное зависит от меня и подчиняется мне. Ты сидишь над людьми, пока подчиняешься и отдаешь дары Италики в обмен на еще один день вашей жалкой жизни.

— Тебе тоже нужен этот мир, Нисто Таш, — голос короля Эриха зазвенел от…

Ярости? Ненависти? Или страха?

Мой ум склонялся к последнему предположению. Я видела его лицо в тонкой щели отошедшей от камня портьеры — белое от напряжения и тщательно заретушированной тревоги.

— Нужен, — равнодушно подтвердил император. — Но у этого мира есть плата, Эрих. Дай ее мне, и мирный договор продлится на этот год. Ни один дракон не тронет и травинки на твоих землях.

Я застыла от напряжения, словно оно транслировалось по воздуху от короля и топило в себе любую особь, попавшую в ареал воздействия.

— Что ты хочешь, Нисто? Проси.

Несколько секунд стояла тишина. Осязаемая, давящая на барабанные перепонки. Отсутствие звука, как самый страшный на свете звук.

Холодная капля пота сползла по виску. Под плотным нижним платьем взмокла спина. Что-то подобное я чувствовала только один раз. Когда влюбилась в мужика себе не по статусу — дорогого наемника в охране высокопоставленного клиента, шельмовавшего с офшорами и аутсорсингом. Мужика моего, конечно, убили. А я соскочила в последний момент и год потом кошмары видела.

Прямо сейчас я понимала только одно: возможности соскочить у меня больше нет.





6.3 Страшный разговор


— Мой брат… мой друг пропал около полумесяца назад. Его воины еще ждут его возвращения, но я уже знаю, что он мертв. Мы обменялись кольцами-артефактами на удачу, и четыре дня назад мой камень оплавился в кольце. Я жажду крови, Эрих. Я ненавижу род людской и заключаю мир лишь ради его памяти. Только любовь к брату удерживает меня от нападения.

В нескольких сантиметрах от моего лица взорвался брызгами бокал. Солнечные остатки вина осели неощутимой пылью на платье, стекло задело щеку.

Только вбитые намертво рефлексы удержали меня от желания закрыть лицо руками. Но… нельзя. Не знаю, по какой причине император драконов меня не чувствует, но если я начну размахивать руками и шевелиться, он меня определенно услышит. Вряд ли он еще и глухой.

— Твой брат — это…

— Верно! — глухой рык.

Удар. Осыпающееся каменное крошево. Серая взвесь, танцующая в тусклом свете коридорного огня — единственный угол обзора, который мне доступен сквозь щель портьеры.

— Мой лучший воин. Первый генерал. Не знаю, по какой причине этот доверчивый идиот прошел на ваши земли в человеческой форме, но обратно он не вернулся. Его армия верит, что он жив, но я уже знаю. Он мертв. Найди того, кто убил его. Принеси мне голову его убийц, или твой дворец растерзают мои воины.

— Формально, это произошло до официального перемирия, — голос короля Эриха не дрогнул. — Его смерть… естественное следствие незавершенных военных действий.

Не дрогнул. Но ужас пропитал воздух, как острая коньячная начинка бисквита.

Ум, плесневевший в ловушке повседневных хлопот поместья весь год, лихорадочно обрабатывал входящие сигналы.

Получается, весь этот год велись только переговоры о мире, но мир до сих пор не заключен?! Никто не снимал войска с границ. Периметр военных действий разгрузили, но там, где заканчивается поместье Кальви, еще стоят драконы и человеческие маги, застывшие в боевой секунде, поставленной на паузу. Одно императорское слово, и битва начнется ровно с того места, где была остановлена.

Получается… с границ отозваны далеко не все маги. Далеко не все драконы. Италика все еще в осаде. Поэтому драконы так высокомерно и свободно ведут себя на человеческих землях. Они смотрят на нас, как коты смотрят на мышей, пихающих им под усатый нос билль о правах.

Как остроумно заметил император, вороны среди цикад.

Только сейчас я осознала, что даже не представляю, насколько сильны драконы, и насколько человеческие маги способны им противостоять. Судя по словам императора, люди особой силы не представляют, но… война длилась пять лет. Значит, маги все-таки достаточно сильны?

В военном деле я смыслила не очень много, но великодушно себя за это прощала. Где это видано, чтобы девочки делали мужскую работу?

Вот именно. Нигде не видано.

— Даю тебе неделю срока, Эрих, — голос императора окончательно потерял обаятельную текучесть и звучал пугающе жестко. — Найди убийц моего брата и предоставь их мне. Мы, драконы, разберемся с ними по-своему. И не вздумай меня обмануть, подкинув парочку человеческих отбросов. Чтобы убить моего брата, нужны сила, магия и изобретательный ум. Ищи реальных убийц и торопись. Если я готов ждать, то вассалы моего брата ждать не будут.

Наступила тишина. Пауза, в течение которой я судорожно просчитывала вероятность, что занавеску отдернут.





6.4 Страшный разговор


В конце концов, верхний бокал с пирамидки уже разбит, а чтобы взять новый, надо хотя бы видеть, как берешь. А перед этим — отдернуть штору, и все. Можно меня хоронить. Если останется, что хоронить.

Пыль добралась до меня, и мне невыносимо хотелось чихнуть, вытереть лицо, убрать взмокшие волосы.

Не знаю, почему император меня не почувствовал, если драконы способны считывать запах человечка, его сердцебиение и даже ауру. Абель рассказывал, что от дракона почти невозможно спрятаться. Только атаковать, чтобы выиграть немного времени на спасение. Может быть, из-за руны?

Но… Руна — это ведь магия, а магию драконы тоже чувствуют.

Наконец, тишину разорвали гулкие шаги. Перед глазами плясала серая пыль, в ушах гудело от напряжения, и я не была уверена, что Величества, наконец, ушли.

Секунды плавно перетекали в минуты, я так и стояла, вцепившись в собственное платье, а после портьеру резко отдернули.

— Возьми и мне бока…

— Бокал, — договорила за Кали ее близняшка Казали. — Биче? Что ты… Ты играешь в прятки?

Она так и стояла, протянув руку к бокалу с вином и растерянно меня оглядывала. За их спинами белели потрясенные лица старшей Кроцци и Леоны с одной из ее подруг. Все пятеро пялились на меня, как на куклу в лавочной витрине.

Кали тут же заглянула за штору, разглядывая мой угол с искренним интересом, после перевела взгляд на меня и побледнела:

— Биче, да ты вся в…

— Пыли! — всплеснула руками Казали.

Ахая, они тут же взялись вытирать меня платочками от пыли. Искоса они поглядывали на Кроцци и медленно, бочком, не переставая щебетать и ахать, вывели меня из-за портьеры и повели к выходу в жилое крыло.

— Вот же крысы в кружевах…

— Понабежали, и тут же шасть глазками к тебе, как медом намазано. Леона…

— За нами все ходила, тебя искала, а ты в прятки с Абелем играла? Не играй, его во время твоего танца…

— Забрали! Мы все-все слышали, говорят, его на границу вызвали.

У черновой лестницы, явно ведущей в жилое крыло, я остановилась, с трудом улавливая в щебете подруг искры информации. Абеля вызвали на границу, Леона увязалась за ними, и, конечно, Кали и Казали было интересно, как я умудрилась потанцевать с драконом. Они в восторге, и я должна им все-все рассказать.

— Завтра, — сказала твердо. — Завтра все расскажу, а сейчас пойду к себе и буду спать.

Подруги ахнули, но переубеждать не стали. Они хорошо меня знали, и к тому же были абсолютно уверены, что я играла в прятки с Абелем, как бы глупо это ни звучало. Они были настолько романтичны по натуре, что вполне могли верить, будто Абель рыцарски ждет меня на лестнице, чтобы предаться страсти.

Тот факт, что его вызвали на границу, скорее всего, прошел мимо их сознания, как и факты большинства сплетен, которые они же сами и пересказывали. Счастливые девочки. Любимые, в отличие от меня.

Уже поднявшись на второй этаж, я через балюстраду кинула взгляд вниз — на искрящийся смехом, музыкой, шелком и запахом дорогих благовоний бал. Донны вошли в раж, загоняя рослых драконов, которые по наивности решили, что это они ведущие хищники в местной разряженной фауне. Абеля действительно нигде не было видно. Его Величества и императора драконов — тоже. Балом правила герцогиня, а несчастная принцесса Кантуш следовала за ней движение в движение.

На меня навалился шум, стук каблуков, нервы, подслушанный разговор… Виски заломило болью.

Развернувшись, я в кратчайшие сроки добралась до выделенной нам коморки, в которой стояли благословенная темнота и прохлада. Все донны были на балу, и в покоях не было ни души, так что я неспешно приняла ванну в отдельном закутке, расплела волосы и на несколько секунд остановилась перед темным зеркалом.

Зажгла дрейфующий светильник и уставилась в темное отражение.

— Ты будешь молчать, — сказала жестко. — Ты же умеешь. Рот на замок, ключ в море, а все тайные мысли на то и тайные. Никому, никогда, ни при каких обстоятельствах.

Провела пальцем по губам, метафорически их запирая.



Дорогие читатели! Большое спасибо за вашу поддержку! Благодаря вам, у моей Музы есть крылья)

Завтра будет небольшой выходной, но уже во вторник выйдет новая прода)

И отдельный подарок: сегодня в течение всего дня вы можете купить любую мою книгу со скидкой 10% по промокоду ЧИТАТЕЛЬ10





