Глава 1.


Дорогой читатель! У этой книги есть предыстория. Прочитать её БЕСПЛАТНО можно здесь:





***

– Думаешь, так просто можешь от меня избавиться? – выпалил муж, хватая меня за запястье.

Я поднималась по массивным каменным ступеням, ведущим к зданию суда, и едва не споткнулась, услышав его голос, почувствовав холодное касание его пальцев.

– Юлиан отпусти меня. Сейчас же, – дёрнула на себя руку, пытаясь освободиться.

– Где ты была неделю? – красивые губы мужа искривились от едва сдерживаемой ярости. – Я искал тебя повсюду!

– Тебя не касается, где я была, – холодно отрезала я, вырвавшись из его захвата. – Ты потерял всякое право что-либо спрашивать с тех самых пор, как упрятал меня в обитель смертниц.

Там меня пытались изнасиловать, морили голодом и били плетью так, что шрамы на спине теперь навсегда со мной.

Но Юлиан себя виноватым никогда не считал.

Он скорее жалел о том, что я выбралась. Ведь теперь будет проблематично завладеть имуществом, которое оставил мне покойный отец.

– Зачем вспоминать прошлое? – пробормотал с досадой муж, а потом вдруг заметил свёрнутый пергамент, который я прижимала к груди, и молниеносным движением вырвал его. – Что это у тебя?

– Не смей! – возмутилась я, но было поздно.

Муж развернул документ, и его глаза округлились.

– Что-о-о? Прошение на имя короля? О расторжении брака?

Резким, почти истеричным движением Юлиан разорвал плотную бумагу пополам, затем ещё и ещё. Он превратил документ в горсть бесполезных обрывков, которые ветер тут же погнал по ступеням прочь в темноту ночи.

– Юлиан, ты такой идиот, – произнесла я устало. – У моего поверенного есть копия. Мне просто нужно было заверить её в судебном секретариате. Уничтожив эту бумажку, ты ничего не добьёшься. Я просто возьму другую.

Я умолчала о том, что это уже третье прошение. Два отклонили чинуши с формулировкой, что нам с мужем следует попытаться помириться. К королю мои прошения так и не попали.

Но я сдаваться не собиралась.

Юлиан об этом не знал, поэтому его красивое, юное лицо исказилось от негодования.

Муж внезапно подался вперёд, с силой прижав меня спиной к холодной мраморной колонне. Его тело навалилось на моё, лишая возможности пошевелиться. Он оказался совсем близко. Я почувствовала его горячее дыхание на своих губах.

– Роксана... Я знаю, что ты продалась ему, – прошептал он злобно, уничтожая меня взглядом. – Телом и душой. Поэтому тебя выпустили из обители, поэтому сегодня с тебя снимут клеймо ведьмы. Ты стала подстилкой Верховного Инквизитора!

– Тебе удобно думать, что я кому-то продалась, – прошипела я яростно, стараясь отодвинуть мужа плечом. – Но на самом деле я просто невиновна. И сегодня меня признают таковой официально. Я больше не вернусь в обитель. Я. Буду. Жить!

Юлиан положил руку мне на талию. Меня передёрнуло от отвращения, но мужа это не остановило. Его ладонь, сминая ткань платья, медленно поползла вниз, к бедру.





Глава 1.2


– О-о-о, не лги мне о невиновности, любовь моя. Я же знаю, что ты ведьма, я сам видел, что это так, – зашептал он мне в губы. – Ты бы не вышла из обители… Просто ты спишь с Мареком Драгошем, и поэтому он решил помочь тебе. Но ты лучше подумай о том, что будет, когда он с тобой наиграется. Драгош – настоящий демон. Не человек. Он собственноручно отсечёт тебе голову, а затем сожжёт твоё тело на площади. Одумайся, пока не поздно. Вернись ко мне.

Закончив бросаться лживыми обвинениями в распутстве, муж решил действовать решительнее. Его рука скользнула ниже, и он грубо, по-хозяйски сжал мою ягодицу через ткань платья:

– Я прощу тебе всё...

Юлиан почти коснулся моих губ своими, но звонкий удар остановил его. Звук пощёчины эхом разнёсся по каменным ступеням, заставив нескольких прохожих обернуться.

Моя ладонь горела, а на идеально выбритой щеке Юлиана начал расцветать красный след.

– Не смей даже завуалированно называть меня шлюхой, – я с силой наступила ему на ногу острым каблуком и скользнула в бок, избегая объятий супруга. – И никогда больше не прикасайся ко мне!

Затем обернулась и припечатала:

– Марек Драгош помог мне, потому что я невиновна. У нас с ним деловое соглашение. Я буду работать на него, Юлиан. Хотя вряд ли тебе знакомо слово «работа», ты привык жить за чужой счёт.

Внезапно воздух вокруг сгустился, став вязким и холодным. Уличные магические фонари, обрамляющие вход в здание суда, тревожно замигали, издавая сухой треск.

Резкий порыв ветра взметнул подол моего платья.

Тьма вокруг будто бы сгустилась, стала почти осязаемой. Она клубилась за пределами освещённого круга, словно живой хищник.

Чёрная неделя была в самом разгаре.

Такое случается в Люцерии – мире, в который я попала – каждый цикл.

В это время местное светило умирало, уступая место непроглядной ночи, а грань между реальностью и Изнанкой истончалась до предела.

Демоны выбирались сюда, в наш мир, жадно охотясь на любую живую душу, рискнувшую ступить во тьму.

Правило выживания в чёрную неделю здесь одно, и оно написано кровью: всегда оставаться на свету. Тьма – территория смерти.

Последние дни я отсиживалась в поместье.

Но сегодня суд.

Его я пропустить не могла.

Бросив на Юлиана последний предупреждающий взгляд, я развернулась. Стуча каблуками по мрамору, я решительно вошла в здание.

Огромный холл с высокими сводами и мраморным полом сейчас казался почти вымершим. Чёрная неделя диктовала свои правила: даже судебные заседания назначали реже. Людей было мало.

Магические светильники под потолком вдруг жалобно зажужжали и мигнули.

– Не волнуйтесь, граждане! – громко, но с ноткой нервозности крикнул кто-то из сотрудников, пробегая мимо с кипой бумаг. – Артефакт барахлит, наверное. Накопители перезаряжаются. Скоро всё пройдёт.

Да уж, Люцерия то ещё местечко.

Я посмотрела в окно. Темнота пугала меня не только из-за демонов и чёрной недели.

После того, как совсем недавно ночью ведьма – она же настоящая Роксана, в тело которой я попала – столкнула меня со стены… тьма вызывала у меня липкий, иррациональный ужас.

Мне казалось, что стоит свету померкнуть, как ледяные пальцы Роксаны снова сомкнутся на моём горле.

Воспоминания о кошмаре снова ожили внутри. И в этот момент свет в здании погас.

Просто исчез, погрузив огромный холл в абсолютную черноту.

Сердце ухнуло куда-то в желудок. Уши заложило. Я задышала часто-часто. Замерла, боясь пошевелиться, чувствуя, как паника ледяной волной поднимается от ног к затылку.





Визуалы. Марек и Роксана





Глава 1.3


Но вот, вспышка!

Светильники загорелись снова, сначала тускло, потом заливая всё вокруг ярким, режущим глаза белым светом. Я судорожно выдохнула, чувствуя, как дрожат колени.

Оглядевшись, заметила, что испугалась не только я: редкие посетители жались к стенам, друг к другу, кто-то судорожно сжимал защитные амулеты, у одной дамы веер выпал из рук.

Я сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы болью прогнать остатки страха.

Получилось. И теперь вместо страха меня накрыло возмущением. Да что там возмущением… праведным гневом!

Расправив плечи, я направилась к одному из столов. Мужчина в форменном камзоле что-то нервно черкал в журнале, то и дело косясь на лампу над головой.

– Простите, – обратилась я к нему. – Вам не кажется, что нужно починить артефакт? Как никак от этого зависит наша жизнь.

– Э-м, – мужчина поднял на меня ленивый взгляд бледно-серых, выцветших глаз. – А я-то чего могу сделать? Вы не волнуйтесь. Дольше чем на десять секунд обычно не гаснет.

Я не могла найти цензурных слов, чтобы охарактеризовать происходящее. Вопиющий беспредел!

– А вам-то чего нужно?

– Мне нужно заседание по поводу Роксаны Беласко, отбракованной ведьмы, – сквозь зубы процедила я.

– Как вас зовут? Вы есть в списках? Дайте ваши документы.

– Роксана Беласко, – я вытащила из сумочки нужные бумаги и протянула их. – В списках я есть, уж будьте уверенны.

Мужчина посмотрел на меня с нескрываемым жадным интересом. В его взгляде читалась смесь любопытства и страха.

Я прибыла не в кандалах. И даже без сопровождения. Хотя официально всё ещё считалась опасной для общества. Не удивительно, что он был в шоке.

Лишь когда я несколько раздражённо цокнула языком, он наконец оторвал от меня взгляд, послюнявил палец и перелистнул несколько страниц своей огромной книги, водя носом по строчкам.

– Беласко... Беласко... – пробормотал он. – А, вот. Дело номер триста семь о снятии статуса отбраковки и пересмотре обвинений. Вам на третий этаж, правое крыло, зелёный зал.

– Благодарю.

Скорее бы всё закончилось. А ещё я хотела увидеть Марека… мы не виделись с ним ровно неделю, с того самого момента, как он спас меня в обители.

Я поднялась на третий этаж, и гул голосов сразу стих. Людей здесь почти не было.

Мне хотелось найти зал побыстрее, чтобы не столкнуться снова с Юлианом. Он ведь мой муж. Благодаря ему меня отбраковали. Значит, он будет давать показания.

Когда я разговаривала с клерком, я видела, что муж маячил неподалёку, облизывая меня взглядом.

Таблички на дверях пестрели названиями: «красный зал», «синий зал», «лиловый»…

Я раздражённо выдохнула.

Почему залы делят по цветам? Какая нелепость. Их же тут десятки. Проще и логичнее было бы просто пронумеровать двери. Это облегчило бы поиск.

Я сделала ещё несколько шагов по коридору, высматривая нужную табличку, и вдруг...

Тьма обрушилась мгновенно.

Не мигнула, предупреждая, как в прошлый раз, а упала тяжёлым, плотным занавесом, отсекая меня от реальности. Свет погас буквально везде.

Я замерла, широко раскрыв глаза, но это не помогло – мрак был абсолютным.

– Только не это... – прошептала я, и собственный голос показался мне до безобразия преисполненным трусостью, что уже терзала всё моё существо.

Секунда.

Две.

Пять.

Десять.

Клерк сказал, что максимум света не будет десять секунд!

Но светильники не включались.

Внизу, в холле, хотя бы были люди. Это создавало иллюзию безопасности. А здесь я была одна. Совершенно одна в огромном каменном чреве здания суда.

Липкий пот выступил на спине. Телу было всё равно, что я приказала себе не бояться, словно глупый зайчишка.

Демоны не нападают сразу. Им нужно время. Да и в зданиях безопаснее, чем на улице.

Свет вот-вот дадут.

Вот-вот...

Это просто артефакт барахлит.

Но внутренние инстинкты вдруг взвыли. Буквально прошили грудную клетку, корёжа, ломая, скручивая меня.

Я почувствовала это.

Давящее, тяжёлое присутствие. Нечто тёмное и чрезвычайно опасное смотрело на меня прямо из тьмы.

Глядело с явным, жадным интересом.

И оно было не где-то далеко, за окнами, оно было здесь.

Рядом.

Воздух выбило из лёгких, словно меня ударили под дых. Грудь сжало стальным обручем ужаса. Я попыталась вдохнуть, но горло спазмировало. Тьма стала вязкой, как смола, она касалась моей кожи, пробиралась под платье.

Мне нужно было бежать. Куда угодно, только не стоять здесь!

Я рванулась вперёд, выставив руки, в слепой панике, и в следующее мгновение с размаху налетела на кого-то.

Мне показалось, что я врезалась в скалу.

И в этот миг вспыхнул свет.

Несмотря на резь в глазах, я распахнула их ещё шире. И увидела прямо перед собой, в пугающей близости, холодный блеск оскаленной маски зверя.

Марек Драгош возвышался надо мной, глядя сверху вниз. Сильные руки Верховного удерживали меня за плечи.

– Снова испугалась темноты? – его чрезвычайно низкий, грубый голос был слегка хриплым, вызывающим до боли знакомую дрожь под рёбрами.

Стоило догадаться, чей взгляд и интерес я почувствовала. И чего испугалась на животном, инстинктивном уровне.

Вряд ли в королевстве был кто-то опаснее Марека Драгоша – Верховного Инквизитора. Мужчины, которому я была обязана жизнью и свободой.





Глава 2


Я осторожно отстранилась от Марека, выскользнула из его рук, всё ещё лежащих на моих плечах. Их тяжесть и жар ощущались даже через плотную ткань платья, сбивая с толку почти также, как недавняя тьма.

– Артефакт барахлит, – пробормотала я, отводя взгляд. – Марек, ты...

Я замолчала, судорожно сглотнув вертевшийся на языке вопрос. Хотелось спросить: где он был всю эту неделю? Что делал? Почему не зашёл ко мне?

Верховный лишь раз через своих теней передал короткую записку, что дом, в котором я буду жить, безопасный и меня никто не потревожит.

Глупо. Невыносимо глупо. Но я ждала его. Разумом понимала, что это неуместно, но разве можно контролировать собственные мысли? Они то и дело предательски возвращались к Мареку Драгошу. Мужчине, лица которого я даже никогда не видела.

– Скоро артефакт починят, – произнёс Верховный. – Пойдём со мной. Нужно поговорить до начала заседания.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и толкнул ближайшую к нам дверь. На ней не было каких-либо опознавательных знаков, значит это был не зал, а кабинет. Я шагнула следом за Драгошем.

Мы оказались в тесной комнате, которая была завалена стопками пыльных папок и свитками. Пахло чернилами и старой бумагой. Окно было открыто и оттуда тянуло прохладой.

За массивным столом сидел пузатый молодой клерк с жиденькой бородкой. Он так усердно скрипел пером, что даже не посмотрел на нас, когда мы вошли.

– Что вам нужно?! – рявкнул клерк, не поднимая головы. – Как вы смеете входить без стука?! Здесь государственное учреждение, а не проходной дв...

Он наконец соизволил поднять взгляд и осёкся на полуслове. Его глаза полезли на лоб, а пальцы дёрнулись так, что перо брызнуло чернилами на манжет, заляпало бумагу.

Клерк вскочил так резво, словно его стул вдруг раскалился добела. Он суетливо поклонился, едва не ударившись лбом о столешницу.

– Г-господин Верховный Инквизитор! – заблеял он, бледнея на глазах. – Не знал, что это вы! Простите, простите великодушно... Я не разглядел...

Его бегающий взгляд метнулся ко мне, пытаясь найти хоть какое-то спасение.

– Я не представлен вашей спутнице... Какая прелестная дама. Прошу прощения за мой тон.

– Освободи помещение, – бросил Марек равнодушно. – Нам с прелестной дамой нужно поговорить.

– Да, конечно! Сию минуту! Да!

Клерк схватил какую-то папку, прижал её к груди, как щит, и бочком, кланяясь на каждом шагу, выскочил за дверь, едва не споткнувшись о порог. Мы остались одни.

Свет снова моргнул, и я невольно вздрогнула, обхватив себя за плечи. Тени в углах кабинета задрожали одновременно со мной, а затем снова замерли.

Марек подошёл к столу, не обращая внимания на пляску ламп. Одним плавным движением он скинул капюшон, оставшись только в маске. Холодный ветер ворвался внутрь комнатушки из распахнутого окна и тут же подхватил волосы Марека, бросил чёрные пряди на серебро маски.

Я вся напряглась.

Наверное, сейчас Верховный поставит какое-то условие моего окончательного освобождения. Ведь не просто так он покрывает меня – иномирянку. Не просто так он вытащил меня из Обители.

У всего есть цена.

Но готова ли я её заплатить?

– Как провела эту неделю, Роксана? – спросил Марек, и тон можно было бы счесть будничным, почти светским, если не замечать скрытой в нём стали. – Не ожидал, что ты категорически откажешься от помощи и будешь сама платить за своё жилье. Я же сказал, что предоставлю тебе дом и разберусь с расходами.

Мне показалось, или Марек недоволен моей самостоятельностью?

Я вскинула подбородок, глядя прямо в чёрные прорези его маски.

– Да, господин Драгош, я могу сама платить за своё жилье и вообще могу сама себя обеспечивать, – ответила я с вызовом. – За эту неделю я изучила все документы касательно моего имущества и моего статуса госпожи Беласко. И уже начала работать с поверенным юристом. Я не желаю зависеть ни от кого. Больше никогда.

Марек хмыкнул, в его тоне была усмешка. Мрачная усмешка хищника, который знает чего хочет.

У меня внутри всё сжалось, затрепетало, задёргалось.

Но я упрямо сжала кулаки, всем своим видом демонстрируя, что пасовать перед ним не собираюсь.

– Никогда не говори никогда, Роксана, – тихим голосом произнёс Драгош, и от этого звука ветер за окном, казалось, завыл громче.

Мне надоело это напряжение, тянущее все соки из моей души.

– Ну же, Марек, говори, что хотел сказать, – я вздрогнула, когда лампы снова заморгали.

– Я уже передал в суд документы. В отчёте сказано, что демон овладел одной из ведьм в Обители. Убивала она. А ещё там указано, что ты – Видящая, и твоё заключение в Обитель Смирения было трагической ошибкой. Никто не узнает, что ты иномирянка, Роксана. Эта тайна останется между нами.

– А что же ты хочешь взамен? – я прищурилась, не веря в бескорыстие главного палача ведьм в королевстве.

– Рад, что ты спросила. Подойди.

Его приказ прошёлся по оголённым нервам, всколыхнул во мне что-то тревожно-предвкушающее.

Я повиновалась. Подошла и остановилась практически в упоре от Верховного. Задрала голову, скользнула взглядом по серебряной маске зверя.

Мрачное довольство, которое Марек излучал, окутало меня. Приняло в свои цепкие объятия.

Я только начала пробовать эту новую жизнь на вкус, только ощутила её сладость, и отчаянно, до дрожи в коленях хотела жить. И я прекрасно понимала, что этот мужчина может как подарить мне эту жизнь, так и отнять её одним щелчком пальцев.

Марек вдруг поднял руку. Его большой палец, горячий и грубый, медленно прошёлся по изгибу моей шеи, лаская чувствительную кожу.

Я отвела глаза, чтобы он не увидел мою реакцию.

Потому что меня будто кипятком изнутри окатило. По венам пронёсся жидкий огонь, вымывая из меня всю кровь до последней капли.

Я рвано выдохнула, когда рука Марека скользнула выше, погладив подбородок, почти коснувшись моих приоткрытых губ.

– Марек… – мой тон предупреждающий, но растерянный.

Его пальцы зашли ещё дальше, зарылись в мои волосы на затылке, слегка оттягивая, вынуждая смотреть прямо на него:

– Ты очень красивая женщина, Роксана.

Воздух закончился. Он сгорел в пламени, охватившем меня.





Глава 2.2


Что же… Марек Драгош мужчина в первую очередь.

Внутри поднялась буря. Она рвала душу, терзала сердце.

– Это не моё тело! – выпалила я, резким рывком убирая руку Драгоша от своего лица. – И вы это прекрасно знаете, господин Верховный Инквизитор. Поэтому не могу сказать, что считаю ваши слова о красоте настоящим комплиментом. Меня им не сразить. Меня вообще непросто сразить, будьте уверены.

Я сделала шаг назад, не сводя глаз с маски зверя:

– Знаешь, не люблю ходить вокруг да около. Я давно догадалась, что ты хочешь это тело, – я обвела себя руками нарочито издевательски, кичливо, по показному зло. – Ещё тогда, на приёме при дворе, ты заметил Роксану, да? Поэтому упомянул, что она заглядывала в рот Юлиану. Неужели жалел, что она не обратила внимания на тебя? Решил, раз теперь я в этом теле, то можно наконец получить желаемое? Так, Марек?

Почему меня это обижает? Почему злит? Даже не возмутительные намёки Верховного злят, а именно то, что он на самом деле желает её. Мою предшественницу, которая оказалась ведьмой.

Я по глупости считала, что между мной и Мареком есть нечто большее, чем просто его влечение и мой интерес к его лицу, скрытому маской. Типично женская ошибка.

– Мне нравится твоя прямота, – произнёс Верховный странным тоном.

Тягуче-довольным, словно густой тёмный мёд, в который щедро подмешали яд.

И этот яд травил.

Травил воздух вокруг.

Травил меня.

Бесповоротно.

Но как же омерзительно сладко.

Я замерла, утопая. Не желая спасать себя.

Марек подался ближе. Теперь его маска снова была совсем рядом, я видела своё отражение в полированном серебре.

Лампы мигнули, и я вздрогнула, поёжившись.

– Проклятый артефакт... – пробормотала с досадой.

– Ты ведь умная, Роксана. Неужели считаешь, что всё именно так, как ты описала? – проговорил Марек низко, вкрадчиво. – На том приёме при дворе было много знатных женщин. Роксана Беласко ничем от них не отличалась. Она была такой же, как и все они: красивой, но абсолютно скучной и пустой.

И в этот момент тьма рухнула на нас. Свет погас полностью.

– Марек... – выдохнула я, чувствуя, как паника ледяными, острыми когтями впивается в горло.

Я подалась ближе, вцепляясь пальцами в его рубашку. Инстинктивно ища защиты:

– Окно! Закрой его, нельзя, чтобы демоны…

– Тише, – сильные руки легли мне на талию, притягивая к себе, впечатывая в твёрдое, горячее тело. – Со мной тебе ничего не угрожает. Даже демоны не рискнут войти туда, где есть я.

Я рвано выдохнула, ещё теснее прижимаясь к Мареку. Молясь, чтобы скорее включили свет.

Верховный склонился к самому моему уху, и его дыхание обожгло кожу, его голос упал до хриплого шёпота, который прозвучал оглушительно в темноте, сожравшей нас:

– Я впервые по-настоящему заметил тебя, когда ты гнула спину под плетью. Именно тогда и захотел. Представил, какая бы ты была в постели, как бы стонала подо мной, но не от боли... Неуместное желание для того, кто должен был желать тебе, на тот момент ведьме, смерти, не так ли?

Я широко распахнула глаза и задрожала в его руках. Хотела отпрянуть, но не могла понять, что страшнее. Слова Марека или тьма, что гуляла вокруг диким зверем.

– Марек, то, что ты сказал... – начала я, желая остановить его, пресечь это безумие на корню.

Но в темноте раздался сухой, резкий металлический щелчок. Звук отстегнувшейся маски.

И прежде чем я успела вдохнуть и продолжить, губы Марека Драгоша жёстко, требовательно накрыли мои.

Мир схлопнулся до одной-единственной точки. Его губы и мои…

Словно квинтэссенция нашей взаимной, разрушительной одержимости.

Тактильные ощущения, обострённые темнотой, стали почти болезненными. Остро-сладкими.

Его язык толкнулся внутрь, жадно лаская, сплетаясь с моим в жарком, бесстыдном танце. Марек пил моё дыхание, пробовал меня на вкус, а я умирала. Тысячу раз умирала внутри.

Всё внутри меня разнесло в щепки.

А потом поняла, что мне невыносимо. Всё невыносимо.

И ответила на его поцелуй.

Тьма вокруг перестала быть пугающей – она стала бархатным занавесом, укрывшим нас от всего мира.

Мои пальцы судорожно сжались на мощных плечах Марека, а затем, осмелев, я подняла руку и коснулась его щеки. Почувствовала жёсткую щетину, кольнувшую пальцы.

И подалась назад, отчаянно жмурясь, глотая кислород.

– Марек, нам нельзя, – паника в моём голосе дрожала, звенела, кричала.

Он не дал мне даже шанса на отступление.

Верховный притянул меня обратно к себе моментально, рывком, будто физически не мог перенести разрыва контакта даже на долю секунды.

Его губы, влажные и обжигающе-горячие, мазнули по моему подбородку, спускаясь ниже.

Сильные ладони на талии сжались, и Драгош легко приподнял меня, лишая опоры под ногами, делая полностью зависимой от него. А затем жадно, собственнически впился ртом в мою шею.

Именно туда, где под тонкой кожей билась жизнь. В то самое место, которое в прошлый раз он обнюхивал, словно дикий зверь, почуявший добычу.

Всё тело ныло, внизу живота полыхал пожар, который мог утолить только он.

Я вдруг поняла, что впервые в жизни, впервые на моей памяти ощутила каково это – желать мужчину на физическом, животном уровне. Никогда ранее со мной такого не случалось.

Я зарылась пальцами в густые жёсткие волосы на затылке Марека, притягивая его ещё ближе.

Настолько близко, чтобы между нами не осталось ни миллиметра пространства.

В ответ на бесстыдные касания его рта из меня вырвался стон – тихий, едва слышный. И я услышала, даже почувствовала кожей, как Марек довольно, хрипло выдохнул, вибрируя всем телом, откликаясь на мою реакцию.

Внезапно меня словно ледяной водой окатило. Нет, хуже – ошпарило чистым, концентрированным ужасом.

Мы балансировали на краю бездны. Окно было открыто, там рыскали твари Изнанки, смерть дышала в затылок, а мы... мы занимались этим. Прямо здесь, в чужом кабинете, забыв обо всём, словно безумцы.

– Марек, хватит! – выдохнула я, упираясь ладонями в его каменные плечи.

Я толкнула его, вкладывая в это движение все оставшиеся силы.

– Марек, мне нельзя! Слышишь?! Пусти!

На этот раз мой крик, полный неподдельного отчаяния, достиг его сознания.

Хватка ослабла. Руки Марека разжались медленно, неохотно. Он словно отрывал от себя часть собственной плоти. Я ощущала это.

Его реакция… его потребность во мне ошеломляла.

Но вот я скользнула вниз, и мои ноги наконец коснулись пола. Каблуки глухо стукнули по паркету.

Я пошатнулась, отступая назад, в спасительную пустоту, подальше от его одурманивающего жара. Вокруг стояла кромешная, чернильная тьма. Я не должна была видеть ровным счётом ничего.

Но…

Из непроглядного мрака на меня смотрел Марек Драгош.

Я видела его глаза впервые и это не были глаза человека.

Красные, демонические зрачки светились во тьме. И в них плескался такой хищный, первобытный голод, что у меня внутри всё похолодело.





Глава 3


Я метнулась назад, вслепую, споткнулась обо что-то, едва не рухнув на пол. Бедное сердечко колотило изнутри, таранило грудь.

Последние остатки самообладания разорвались в клочья.

Я искала дверь, пыталась нащупать ручку, а в мозгу билась одна-единственная, пронзительная мысль.

Сабина была права.

Марек сказал, что демоны не войдут сюда, пока он здесь. И я знаю почему. Он сам – демон. Уже не человек. Их кровь изменила его.

Я всхлипнула полуиспуганно-полупротестующе, когда Марек поймал меня сзади. Легко, играючи он приподнял меня над полом, снова вжимая спиной в свою широкую грудь.

Щелчок!

Яркий свет ударил по глазам, заставив зажмуриться.

Я тяжело дышала, всё ещё находясь в объятиях Марека. Его запах окутал меня. Пробрался в самое нутро, расползся по нему приятным, тягучим теплом.

Нет.

Он не демон… по крайней мере, не до конца. Тьма снова сыграла со мной злую шутку, выведя из равновесия. А его глаза…

Я медленно опустила взгляд на руки Марека, лежащие у меня на животе, прямо на изумрудном бархате платья – просто руки сильного мужчины. Ничего демонического. Всё, как и раньше.

– Пусти меня, – выдохнула я. – Я не буду бежать, просто…

Он разжал руки и закончил фразу за меня:

– … просто ты снова испугалась темноты.

Не только темноты.

Я обернулась.

Марек стоял передо мной, сложив руки на груди. Серебряная маска снова была на месте, скрывая его лицо. Я смотрела на неё почти с отчаянием, желая сорвать эту бездушную серебряную преграду, увидеть его настоящее лицо, и одновременно до смерти боясь: вдруг там скрывается что-то похуже тех красных глаз?

– Твои глаза... – прошептала я. – У всех инквизиторов такие глаза? Поэтому вы носите маски?

Тут же осеклась. У Октавии ничего такого не было, но она не просто Тень, но и Видящая.

Марек хрипло рассмеялся:

– Ну, если именно мои глаза тебя волнуют больше всего в эту секунду, то отвечу.

Он склонился ближе. Серебряная морда зверя оказалась прямо перед моим лицом, отражая свет ламп.

Я замерла. Затаилась, дыша часто-часто, поверхностно, неровно.

– Не у всех такие глаза, Роксана. А зачем нужны маски, ты скоро узнаешь. Потому что вот твоя плата – ты наденешь маску и станешь Тенью. Моей Видящей.

Я опустила голову, не в силах выдерживать этот безликий, но давящий взгляд. Под ним даже кости едва не хрустели.

В голове всё ещё крутились воспоминания о касаниях Марека, о том безумии, что творилось в темноте, о его жадных губах...

– Как мы и договаривались, – пробормотала я. – Я стану Видящей, пока ты не распутаешь дело, которое дал тебе король. То самое, про которое говорила Октавия.

Марек вдруг протянул руку и жестко, властно поднял мою голову за подбородок, заставляя смотреть на него.

– Нет, Роксана, мы ни о чём не договаривались, – отчеканил он. – Ты лишь сделала предположение, но принимать решение мне. Ты станешь Видящей ровно настолько времени, насколько я прикажу. Ты будешь рядом столько, сколько я скажу. Ты будешь подчиняться мне. И только мне. Будешь полностью в моём распоряжении.

От его слов внутри что-то опасно заныло. Прямо там – в груди, где бесчинствовало сердце.

Марек медленно провёл большим пальцем по контуру моего лица, очертил скулу. Он гладил меня так, будто ему доставляло физическое удовольствие касаться моей кожи.

Это движение ощущалось бы ласковым, почти нежным, если бы его слова не смердели абсолютной, безграничной вседозволенностью.

И жаждой обладания.

Она сквозила в каждом нашем взаимодействии.

Его голос стал тише, ниже, бархатистее, проникновеннее:

– Ты сделаешь всё, что я прикажу, моя гордая и строптивая Роксана. Будешь всегда стоять за моей спиной. Встанешь на колени, если такова будет моя воля. Будешь звать меня своим господином.

Я задохнулась от возмущения, глядя в чёрные провалы маски зверя. Мои губы начали предательски дрожать, и я упрямо сжала рот, пытаясь сдержать эмоции.

А если он захочет держать меня подле себя вечно? Как игрушку, или… любовницу?

Свобода... моя сладкая, долгожданная свобода ускользала, таяла, растворяясь в черноте, которая заменяла сейчас глаза мужчины, который хотел, чтобы я принадлежала ему всецело.

Я всё ещё чувствовала, как горят и пульсируют мои губы, распухшие от его поцелуев. Во рту остался вкус Марека – терпкий, сладко-горький. Этот вкус сводил с ума. Хотелось сглотнуть и... попробовать снова.

Но я понимала, что Марек Драгош опасен.

Я совсем не знала его, но сердце… оно хотело бы узнать. Но то, как Верховный видел нашу связь… меня это унижало. Он видел себя господином, а меня покорной рабыней.

Не в моём характере соглашаться на подобное.

Но вправе ли я желать иного? Он спас мне жизнь, ради меня собирался обмануть суд.

Я выдохнула.

Вправе я желать или нет… я вынуждена согласиться.

А после… я буду бороться. Со всем миром и Мареком Драгошем, если будет нужно.

– Я понимаю, что у меня нет выбора, Марек, – произнесла я глухо. – Понимаю, что плата за мою жизнь такова. Но...

Я нашла в себе силы упомянуть то, что случилось во тьме:

– Ты поцеловал меня.

– Я хотел этого, – просто ответил он. – И попробовав, теперь желаю тебя ещё сильнее.

Я прикрыла глаза на мгновение. Его прямолинейность убивала, крушила, выламывала внутри меня все барьеры.

– Я хочу большего, – продолжал Марек. – Хочу всю тебя. В моей постели, Роксана.

– Я по-прежнему остаюсь замужней женщиной, – отрезала я, выпрямляя спину. – Господин Верховный Инквизитор, хочу напомнить, что я не позволю никому делать из меня шлюху и марать мою репутацию. Как бы сильно я ни ненавидела Юлиана, всё равно не позволю никому касаться меня, пока я замужем, по крайней мере.

Марек усмехнулся, и я почувствовала это даже через маску.

– Думаешь, Юлиан может мне помешать?

– Юлиан вряд ли. Он жалкий червь. Но я… Дело во мне, Марек. Я сама хочу выбирать мужчину. Не по принуждению. Да, я буду служить тебе, но моё тело... Я не шлюха. Запомни это. Но твоей тенью я стану, как и обещала.

– Станешь, – согласился он мрачно. – Но это лишь начало. Мне нужно от тебя нечто большее, чем мы сейчас обсуждали, Роксана.

Испуг ледяной змеей зашевелился внизу живота, пополз вверх по позвоночнику.

Что может быть больше? Если не тело, не просто служба... то что? Душа?

Я смотрела на серебряную маску, пытаясь разгадать замысел Марека Драгоша. Меня била мелкая дрожь, которую я не могла унять. Это было похоже на то, как если бы я стояла на эшафоте, и палач уже точил топор.

– Что же? – выдохнула я, едва шевеля онемевшими губами.

– Мы заключим личный договор. На крови. Проведём особый ритуал, – произнес он тихо, но каждое слово впечатывалось в сознание раскаленным клеймом. – Свяжем себя нерушимыми узами, которые сильнее любых законов Люцерии и крепче любых брачных клятв.

Договор на крови... В этом мире это была не просто метафора. Многие сделки в Люцерии скреплялись кровью. Они были как безобидными, когда дело касалось имущества или договорных отношений, связанных с работой. Так и опасными. Связанными с древней, тёмной магией.

И, судя по тому, что Марек Драгош упомянул ритуал, он задумал нечто из последней категории.





Глава 3.2


Я набрала в грудь побольше воздуха, готовясь принять новую реальность.

– Что же это за ритуал, Марек? – спросила я. – Что ты хочешь от меня получить?

– Всё, Роксана, – голос Верховного был подобен расплавленному свинцу – горячий, тяжёлый, вязкий. Он тёк прямо в вены. Подчинял, без возможности на сопротивление.

Я хотела бы растечься лужицей, но обстоятельства не позволяли. Сейчас решалась моя судьба.

– Я хочу всё, что у тебя есть, без остатка. В том числе силу, которая пробудилась в твоей крови, – продолжал Марек.

– Силу?

– Сам по себе дар Видящей довольно ограничен. Он мало полезен мне на практике. Инквизиция и без этого прекрасно справляется с поиском ведьм и демонов. Но силу Видящей можно использовать по-другому. И я собираюсь сделать это.

Я почувствовала, как внутри натянулась струна настороженности. Она задрожала, завибрировала, словно предупреждая о грядущей опасности.

– Ты… хочешь забрать мой дар?

– Не забрать. Он останется при тебе. После ритуала аши силы будут циркулировать, создавая единый замкнутый контур. Я смогу брать то, что в твоей крови, и преобразовывать в... другие материи. Может быть, в очень сильное оружие, которое смогу использовать, не разрушая при этом себя самого.

В моей голове закрутились шестерёнки.

Марек Драгош не был похож на безумного фанатика, который мечтал бы о могуществе и силе ради силы.

Но по какой-то причине крови демонов, что вливали Мареку в детстве, стало недостаточно.

Он был прагматиком до мозга костей. Чрезвычайно умным, хитрым и невероятно опасным стратегом. Я вспомнила, как в Обители он разобрался со всем хаосом, придумал план, обыграл всё филигранно. Он быстро нашёл убийцу, при том, что ситуация была далеко нестандартная.

У него неограниченное влияние. Его имя знает каждая собака в Люцерии.

Что там говорить…

Даже Октавия – принцесса – стояла перед Мареком на коленях, отчаянно желая получить хотя бы крупицу его внимания.

– Сколько вам лет, господин Верховный Инквизитор?

Я почувствовала, что Драгош удивлён моим вопросом, скорее на уровне инстинктов.

Маска зверя не позволяла мне знать наверняка.

– Тридцать один. Тебе всегда удаётся меня чем-нибудь удивить. В чём причина твоего любопытства, Роксана?

– Значит, тридцать один... немыслимо. И ты уже глава инквизиции. Головокружительная карьера.

– Решила сделать мне комплимент? – хмыкнул Марек.

– Просто не понимаю, зачем тебе нужно ещё сила? – произнесла я вслух, не скрывая своей настороженности. – О тебе, Марек Драгош, говорят только шёпотом. Все тебя боятся – от нищих до самых высокопоставленных господ. Говорят, что ты не человек. Потому что всесилен. В твоих руках возможность карать и миловать любого. Так зачем… скажи, зачем тебе ещё сила? Причём полученная явно запрещённым способом.

Марек шагнул ко мне вплотную. Я снова ощутила жар его близости, а он тихо произнёс:

– Есть вещи, о которых лучше не думать. Даже такой хорошенькой головке, как твоя, моя Роксана. Просто потому, что это знание может быть смертельно опасно.

Угроза исходила от Марека тёмными, пульсирующими волнами. Разумом я понимала, что он просто предупреждает и вряд ли его эмоции направлены конкретно на меня. Скорее он оберегает нечто, чего мне знать не положено. Опять-таки по каким-то неведомым мне причинам.

Но инстинкт самосохранения звенел тревожным колоколом. Предупреждал, что я на прицеле у существа, стоящего на вершине пищевой цепочки.

Я сглотнула. Опустила голову, разглядывая носки туфель.

На самом деле, мне не нужен был дар Видящей. Я мечтала лишь о том, чтобы, получив свой второй шанс, жить нормальной, спокойной жизнью. Желательно разведясь с Юлианом и подальше от Обители Смирения.

Если в процессе этого непонятного ритуала мой дар выгорит или исчезнет... что ж, я не уверена, что сильно расстроюсь. Скорее, испытаю облегчение.

– Чем именно мне угрожает то, что ты хочешь сделать? – спросила я, поднимая голову.

– Ничем, – ровно ответил Марек. – Возможно, после передачи силы ты будешь чувствовать лёгкую слабость или головокружение, но лишь в течение нескольких минут. Не более.

Я задумалась.

Пока что всё звучало довольно приемлемо. Могло быть куда хуже. Правда, в голове мелькнула шальная мысль: если Драгош сможет черпать мою силу... смогу ли я, теоретически, брать его? Мы ведь будем связаны.

Впрочем, я тут же одернула себя. Не уверена, что такому мужчине, как Марек Драгош, понравится подобный вопрос. Вряд ли ему вообще понравится, что я думаю о таком.

– Каким образом передаётся сила? – уточнила я, поднимая взгляд.

– Нужен личный контакт.

Пазл в голове сложился мгновенно, и картинка ожила теми образами, которые вызывали смешанные эмоции. От трепета до злости.

– Хочешь, чтобы я стала твоей шлюхой, – я улыбнулась едко, с нескрываемым раздражением.

Конечно, хочет. Мы это уже обсуждали.

Но из меня буквально лезли неприятие и злоба, едва думала об этом. Хотелось выплеснуть, окатить Марека теми же помоями, которыми он пытался измазать меня.

Но я сразу почувствовала, что моя едкость Драгоша не берёт. Он своё предложение оскорбительным не считал.

– Тебя тянет ко мне, Роксана, – парировал он спокойно, с такой монолитной уверенностью, что я раздражённо фыркнула. – Глупо отрицать очевидное. Ты откликалась, твоё тело хотело меня. Ты всё равно станешь моей. Даже если бы не было той ситуации, что сложилась, я бы всё равно добился этого. Я желаю видеть тебя в своей постели. И знаю, что ты желаешь того же. Так почему бы не быть честными друг с другом?

Он действительно демон…

И действительно говорил правду.

Не лгал, не обличал реальность в иные, более красивые и безопасные образы, как сделал бы другой мужчина, вроде Юлиана.

Но мне претила эта самоуверенность Марека и этот напор. Претило то, что меня загоняют в угол, лишая выбора.

– Я желаю выбирать мужчину сама, Марек, – процедив, напомнила. – Я уже говорила тебе это.

Бессмысленно. Мои слова бессмысленны, ведь он уже всё решил.

Марек поднял руку, и его палец коснулся моей нижней губы.

Это случилось так внезапно, что я судорожно втянула воздух, даже не подумав отпрянуть.

Замерла.

Лишь инстинктивно едва не облизала губы, в последний момент сдержавшись. Казалось, этим жестом я спровоцирую нечто неотвратимое.

Поэтому просто стояла, задрав голову, глядя на высокого мужчину передо мной. Маска зверя была напротив моего лица. Следила. Считывала эмоции.

Марек не остановился, не пощадил меня. Он слегка оттянул мою губу, провёл по контуру, заставляя кожу гореть.

Заставляя меня гореть. Снова и снова.

Я видела, что Верховный задышал чаще. И прекрасно понимала, о чём он думает.

Его желания были вопиюще очевидны. Вопиюще бесстыдны.

И они находили отклик – всё, как он сказал.

– Я обещаю, что ты выберешь меня, Роксана, – произнёс Марек хрипло. – Выберешь сама. Добровольно. Ты будешь умолять меня взять тебя. И тогда я сделаю тебя своей. Этого достаточно, чтобы успокоить твоё гордое сердечко?

Я замерла, оглушённая, надломленная этими откровенными словами.

А Октавия… с ней он тоже спал?

Почему меня вообще это волнует?! Так и подмывало спросить. Может быть, Марек из тех, кто легко разбивает женские сердца? Наверняка так и есть.

Только что-то мне подсказывало, они разбивались сами собой. Вряд ли он когда-либо кому-нибудь что-то обещал.

Стань первой. Стань первой.

Так запело моё сердце-предатель.

Я резко отвернулась, разрывая контакт с его рукой, и тяжело задышала, вторя Мареку. Даже это мимолётное прикосновение к губам вызвало предательское, тягучее томление внизу живота.

Настоящая я, никогда не знавшая любви и истинной близости душ с мужчиной, вдруг возжелала этого на мгновение. Не той фальши, что была между прошлой Роксаной и Юлианом.

А настоящей. Правильной.

Я тут же мысленно одёрнула себя.

С этим скрытным жестоким демоном? Я сошла с ума. Марек вместо отношений предлагает сделку. На крови.

Возможно, просто я на уровне инстинктов, находясь в уязвимом положении, ищу защиту у самого сильного мужчины, вот и приходят такие дикие мысли в голову.

Лучше думать о чем-то более практичном.

Например, о том, что я могу попросить у Марека.

Сделки не миновать. Но буду умнее, смогу получить дополнительные выгоды. А сейчас они мне очень нужны.





Глава 3.3


– Твой дар не выгорит, Роксана, – голос Марека вырвал меня из раздумий. – Может быть даже станет сильнее. Потому что ты так же будешь подпитываться от меня. Моя сила станет твоей опорой.

– Выходит, ты не делал то же самое с Октавией, раз её дар выгорел? – прищурилась я.

Всё-таки я упомянула принцессу.

– Нет, – коротко ответил Марек.

Никаких пояснений. Ничего…

Язва внутри души разрасталась, жгла нутро. Я не сумела сдержаться. Слова вырвались сами собой.

– Конечно, она же принцесса, с ней так нельзя, – хмыкнула я. – А я всего лишь иномирянка…

Марек склонил голову набок. Прорези его маски блеснули в свете ламп.

– А может быть, – произнёс он. – Ей я и не хотел этого предлагать.

А мне, выходит, захотел?

– Как надолго это всё?

– Может быть, на месяц, на год, – Марек пожал плечами, словно речь шла о пустяке. – Или навсегда.

Навсегда...

Это слово отозвалось едким, грызущим сердце страхом. Но снова этот проклятый вопрос выбора... У меня его нет.

Я лихорадочно соображала. Может быть, потом я смогу узнать, зачем это всё Мареку на самом деле? Станет ли он позже доверять мне больше? Это возможно.

А когда узнаю, решу как быть… Может быть я смогу как-то помочь? Марек решит свои проблемы, и я стану Драгошу не нужна. Он отпустит меня. Конечно, самонадеянно думать, что такому влиятельному мужчине может понадобиться помощь слабой женщины, но... это всё же лучше, чем просто опустить руки и надеяться на чудо.

– Выбора у меня нет, но то, что ты предлагаешь – чудовищно, – произнесла я. – Ты хочешь, чтобы я положила свою жизнь на алтарь нашей связи. Я не смогу выйти замуж, какой мужчина потерпит подобное? Значит, у меня не будет детей. Фактически, я перестану принадлежать себе... это особенно ужасно, если продлится до моей смерти.

Я сделала паузу и улыбнулась с долей злой иронии:

– Или до вашей, господин Верховный Инквизитор.

Марек усмехнулся в ответ, оценив выпад.

– У меня есть три условия, – нагло заявила я, собравшись с духом.

– Иного я и не ожидал, – кивнул он. – Говори.

– Хочешь меня? Заслужи, Марек, – я вскинула голову, с вызовом глядя на него в упор. – Первое. Я хочу, чтобы нас с Юлианом развели. Избавь меня от него.

Я сжала руки в кулаки, вспоминая ненавистного мужа.

– Он уже тратит мои деньги. Поскольку наследство отцовское, у него нет права совершать крупные траты свыше определённого количества монет или продавать земли и поместья без моей подписи. Которую он, кстати, пытался добиться от меня в обители, запугивая и шантажируя. Но муж нашел лазейку. Он постоянно снимает деньги со счетов... как раз ровно столько, насколько моё разрешение не требуется. И делает это регулярно. Через несколько лет такими темпами от состояния моего отца ничего не останется. Но при этом я не знаю, сколько я буду добиваться развода законным путём. Будет это длиться месяц или растянется на годы судебных тяжб? Я хочу, чтобы нас развели как можно скорее. Насколько я понимаю, вы, господин Верховный Инквизитор, вхожи к королю. Попросите его обо мне. Пусть он своим указом позволит мне развестись немедленно.

– Просьба логичная, но стоило ли включать её в своей список? Ты ведь не думала, что я буду делить тебя с кем-то?

Жар его слов просочился под кожу. Подмешался в мою собственную кровь густым тёмным ожиданием. И тревожно-сладким волнением, что щекотало в районе солнечного сплетения.

Отчасти ситуация ощущалась так, словно я – заядлый торгаш, который хочет продать товар подороже. Только вот товаром была я сама.

Разум твердил, что происходящее ужасно. Сердце же так не считало.

– Это значит «да»? – выпалила я, гася внутренние распри.

– Именно так, Роксана, – подтвердил Верховный.

Я тихонько, но с явным облегчением выдохнула. Затем представила, какое будет выражение лица у Юлиана и захотелось совсем уж некультурно расхохотаться.

– Второе условие. Ты сказал, что я можно узнать, кем я была раньше – в прошлой жизни. Я хотела бы… потому что это тревожит меня.

Голос дрогнул и сорвался. Я замолчала, пытаясь подобрать слова, чтобы описать тот хаос, что творился у меня в голове.

Чем больше я думала о своей нынешней жизни, тем более это походило на медленное развитие безумия.

Я помнила жизнь Роксаны Беласко: её детские обиды, любовь отца, раннюю смерть матери, вкус любимых пирожных, трепет первой встречи с Юлианом... Но эти воспоминания были сухими, как гербарий. Я видела их, но не чувствовала в полной мере.

– Я боюсь забыть себя, Марек, – призналась я тихо, глядя на свои руки. – Я чувствую себя самозванкой. Не Роксана призрак, а я. Безымянный, занявший пустую оболочку. Хочу знать, кем я была там – в другом мире. Хочу иметь якорь, который не даст мне окончательно раствориться в этой женщине и стать просто её улучшенной копией. Мне нужна правда. Моя правда.

Марек молчал несколько долгих секунд. Он смотрел на меня сквозь прорези маски, и я физически ощущала тяжесть этого взгляда.

– Ты переоцениваешь значение того, что осталось за гранью. Прошлое – это лишь архив, пыльные свитки с перечнем фактов, которые больше не имеют силы. Оно мертво. Оно не определяет нас. Стоит ли цепляться за былые заслуги или старые травмы? Нас определяет наше мироощущение. Здесь и сейчас. Тот выбор, который ты делаешь, стоя на краю пропасти.

Сейчас я там и стояла. На краю той самой пропасти. И мне оставалось лишь шагнуть в неё со сладкой улыбкой на губах. Прямо в лапы моему красноглазому демону, что взирал из тьмы.

– Твои слова звучат убедительно. Боишься, что я окажусь столетней бабкой в теле юной красавицы? – я тихонько рассмеялась.

– Вряд ли меня бы это испугало или остановило, – голос Марека был пугающе уверенный, без намёка на шутливый тон.

И я осеклась, смех замер на губах.

Вдруг отчётливо поняла: даже если бы я действительно оказалась дряхлой старухой или чудовищем в человеческом обличье, Верховного бы это не смутило.

Марек Драгош – воплощение абсолютной, несокрушимой воли. Вряд ли он вообще испытывал сомнения, делая какой-либо выбор. Такие мужчины знают чего хотят с кристальной ясностью. Для них нет моральных терзаний, или социальных преград.

– Что же… тогда ты поможешь мне вспомнить? – прошептала я.

– Я найду способ, Роксана.

– И последнее. В Обители была женщина – Сабина. Она помогла мне, когда я была уязвима. Принесла мазь, смазала больную спину, да и просто поддержала в трудную минуту добрым словом. Наверняка она там по такому же навету, как и многие другие женщины.

В комнате мгновенно похолодало. Я сразу ощутила – теперь передо мной стоял Верховный Инквизитор. Аура Марека стала колючей, враждебной, подавляющей.

– Ты ставишь под сомнение компетенции судов? – его голос прозвучал сухо и холодно. – И компетенции Инквизиции?

Я сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал неприятный озноб. Я понимала: если первые две просьбы – развод и моя память – Марек воспринял нормально. Они касались моих личных интересов. Здесь же я ступила на опасную территорию, замахнувшись на саму систему, которой он служил и которой руководил.

Будут сложности. Огромные сложности.

Но отступать я не собиралась. Я не смогла бы бросить Сабину.

– Да, ставлю, – твёрдо ответила я, выпрямляя спину. – Я видела там лишь десятки испуганных, сломленных женщин, а не чудовищ.

– Таких Обителей очень много по всей Люцерии, и они построены не просто так, – отчеканил он. – Роксана, память подводит тебя. Ты не знаешь и доли того, что происходит в мире на самом деле.

Он говорил веско, с пугающей убеждённостью.

– И что же происходит на самом деле? – ощетинилась я.

Я легко могла представить как Обители превращаются в орудие расправы. Как неугодных жен, дочерей или любовниц ссылают туда, чтобы они не мешали. Это же словно идеально отлаженная машина по утилизации живых людей!

– На самом деле, Роксана, та тьма, что тебя так пугает живёт в каждой из них. Стены Обителей сдерживают её, блокируют, поэтому пленницы и кажутся обычными женщинами. Но если выпустить их наружу, если убрать барьеры, станет ясно, что на самом деле они – чистое, концентрированное зло.

Я хотела возразить, но Марек не дал мне вставить и слова:

– Виновны ли ведьмы в этом? Нет. Скверна демонов заразила женщин, изменила саму их суть. Но это единственный способ обезопасить всех остальных граждан Люцерии. У этих женщин есть только два выхода: жить в Обители под надзором, либо быть сожжёнными на костре.

Марек развёл руками, словно демонстрируя очевидность своих доводов:

– Как видишь, мы выбрали самый гуманный из способов. Те, что не совершили реальных кровавых преступлений, живут в Обителях. Мы даровали им жизнь.

Я подалась вперёд, ещё ближе к Мареку. Сократила расстояние до минимума. Нас разделяла лишь пара жалких сантиметров – ничтожная преграда. Задрала голову, очертила взглядом маску демонического зверя, и прошептала:

– Я хочу помочь Сабине. Она помогла мне, когда я там умирала... погибала. Когда меня исполосовали плетью.

Воспоминание о боли отозвалось жжением на спине, которая всё ещё не зажила до конца, несмотря на мази.

Я судорожно сглотнула и провела кончиком языка по пересохшим губам.

– Марек... пожалуйста.

Он сделал глубокий, рваный вдох, словно ему не хватало кислорода. А может быть он вдыхал мой запах, пытаясь им насытиться?

Я физически, буквально кожей почувствовала, как сильно он хочет меня коснуться.

Коснись. Коснись. Жадно застучало сердце.

– Я предоставлю тебе отчёт о том, что она сделала, – произнёс он спустя несколько томительных мгновений. Голос его звучал хрипло.

Марек всё же не стал идти на поводу у собственных сиюминутных желаний.

Не коснулся…

– И судебный протокол, – добавил он. – Я велю найти его в архивах. Ты сможешь с ним ознакомиться. Потом снова поговорим. Поняла?

Вас не так просто сломать, господин Верховный Инквизитор. Но я нащупаю все ваши больные точки. Одна из них сейчас стоит прямо перед вашими глазами. Я в этом убеждена.

Я медленно улыбнулась. Растянула губы в улыбке, которая залучилась благодарным светом. Вряд ли Марек часто делал кому-то подобные одолжения. Мне стоило быть польщённой.

– Я буду рада посмотреть на отчёт. А потом поговорить снова. Но предупреждаю сразу: я не дам согласия на ритуал, пока не будут выполнены мои требования.

Марек склонился к моему лицу ещё ниже, его голос стал вкрадчивым, обволакивающим и опасным:

– Через пару дней ты убедишься, что твоя подруга – зло. И совсем скоро станешь моей.

Резкий, требовательный стук в дверь разбил то напряжение, что повисло между нами. Наваждение схлынуло.

Я сделала шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

– Господин Верховный Инквизитор! Господин Верховный! – донесся из-за створки приглушенный, дрожащий от волнения голос того самого клерка.

– Войди, – бросил Марек, выпрямляясь и мгновенно возвращая свойственную ему ледяную, непроницаемую отстраненность.

– Прошу прощения за беспокойство, – затараторил клерк, приоткрывая дверь. – Суд готов к началу заседания. Будут рассматривать дело Роксаны Беласко... Вы ведь прибыли сюда именно ради него? Судьи не смеют начинать без вас.

Марек коротко кивнул, не выказывая ни спешки, ни сожалений о том, что мы явно задержались и опоздали.

Верховного Инквизитора даже судьи ждут. А вот мне стало неловко.

– Идём, Роксана.

Мы вышли из кабинета в длинный, гулкий коридор Дворца Правосудия.

И почти сразу наткнулись на Юлиана.

Мой муж выглядел взвинченным, он куда-то спешил, озираясь. Неужели пошёл искать меня?

Юлиан нервно теребил пуговицу на камзоле, но, увидев нас, замер как вкопанный. Его взгляд метнулся от меня к высокой, пугающей фигуре Верховного Инквизитора и обратно к двери кабинета, из которого мы только что вышли.

На лице Юлиана отразилась целая гамма эмоций: от растерянности до липкого, ревнивого подозрения.

– Роксана? – выдохнул он, делая шаг навстречу и преграждая нам путь. Голос его прозвучал зло. – Что вы здесь делаете... вы были там вдвоём?





Глава 3.4


Я мгновенно подобралась. Внутри вскипела злая решимость. Я набрала в грудь воздуха, собираясь выпалить какую-нибудь ядовитую, хлесткую фразу, которая заставила бы Юлиана убраться.

Хотелось бы, чтобы из моей жизни, но пока хотя бы просто с дороги.

Но Марек меня опередил.

Он вышел вперёд, встал так, что я оказалась прямо за его левым плечом, почти полностью скрытая от мужа.

Драгош смотрел на Юлиана сверху вниз. Рядом с Верховным Инквизитором муж казался тщедушным и похожим на павлина в своей богатой, вычурной яркой одежде.

– Да, мы были там вдвоём, Юлиан, – произнёс Марек ровным голосом.

Муж, который, видимо, ожидал оправданий или хотя бы какой-то неловкости с нашей стороны, на несколько мгновений растерялся.

Но затем он снова зло зыркнул на меня, выглядывающую из-за плеча Верховного. На его лице проступила решимость. Такая бывает у человека, который просто так не отдаст то, что, как он считает, принадлежит ему по праву.

Я принадлежала ему. Я и мои деньги. По крайней мере, так Юлиан считал.

– Моя жена должна быть со мной! Я запрещаю вам оставаться наедине. Это просто даже... – он замолчал, подбирая слова, и в итоге выплюнул: – Неприлично! Просто неприлично!

– Ты правда думаешь, что можешь мне что-либо запретить? – спросил Верховный Инквизитор, в его безэмоциональный тон проскользнула жёсткость.

Марек умел внушать трепет одним своим видом. Одним лишь звуком голоса, малейшими изменениями в интонации. Страх следовал за ним повсюду верным, послушным псом.

У меня инстинктивно волоски на коже встали дыбом. Как могло бы быть в присутствии самого опасного хищного зверя.

Я уже и забыла какой Драгош бывает. Забыла, какой ужас он может внушать. В том числе и мне.

Вот и Юлиан отвёл глаза, но всё-таки смог пробормотать:

– Как минимум, я могу запретить порочить репутацию моей жены и мою собственную! Что подумают люди?

– Люди подумают, что мы обсуждали детали предстоящего судебного процесса, – Марек в упор смотрел на Юлиана. – Я бы никогда не позволил себе опорочить честь такой женщины, как Роксана. Она заслуживает того, чтобы её уважали.

По телу разлилась горячая, тягучая волна благодарности. Даже сердце трепетно задрожало.

Марек мог бы заявить на меня права в ту же секунду. Ему ведь было плевать на людскую молву, я это понимала. Но не стал. Неужели потому что скандал ударил бы в первую очередь по мне?

Вдруг захотелось заглянуть в самые тёмные задворки его души. Понять, бережёт он правда мои чувства, или лишь таким образом пытается добиться желаемого, располагая меня к себе?

Я глубоко вдохнула, собирая волю в кулак, и вышла из-за плеча Марека:

– Юлиан. Единственный, кто здесь и сейчас порочит и мою, и свою собственную репутацию истериками в коридоре суда – это ты. А теперь достаточно препирательств. Нам нужно идти.

Спустя минуту мы вошли в зал, и тяжёлые двери захлопнулись за нашими спинами.

Внутри оказалось на удивление многолюдно. Помимо трёх судей в тёмно-бордовых мантиях, восседавших на возвышении подобно каменным статуям, в зале присутствовали и другие. Скамьи для зрителей не пустовали: здесь собрались мелкие чиновники, имеющие доступ к заседаниям и жадные до чужих драм.

Но, что хуже всего, я заметила несколько мужчин с блокнотами в руках. Репортёры из местных газет, почуявшие сенсацию.

Я надеялась, что если всё пройдёт гладко, завтра в утренних газетах напечатают, что отбраковку одной из ведьм признали недействительной.

Раньше такого не случалось. Я не слишком хотела становиться объектом всеобщего внимания и героиней первых полос газет, но иначе никак.

Гул голосов, до этого наполнявший помещение и напоминающий жужжание растревоженного улья, внезапно затих.

Разговоры оборвались на полуслове.

Десятки глаз устремились на нас. Я кожей чувствовала липкие, оценивающие, жадные взгляды. Они скользили по мне, но спотыкались о огромную фигуру Верховного Инквизитора.

Мареку не было никакого дела до чужих взглядов. Он привык к ним и уже даже не замечал. Драгош приблизился к судейской кафедре и о чём-то заговорил с судьями.

Юлиан же, который очень трепетно отнёсся ко всеобщему вниманию, решил воспользоваться моментом.

Стоило Мареку оказаться на достаточном расстоянии, как муж сразу же попытался встать ближе ко мне, видимо, чтобы создать иллюзию счастливой семейной пары. Думаю, его сильно волновало то, каким его опишут в завтрашних статейках.

Юлиан наклонился ко мне, словно заботливый супруг, желающий подбодрить перед предстоящим испытанием. Его губы почти коснулись моей щеки, я ощутила горячее, влажное дыхание.

– Я знаю, что ты задумала. Хочешь развестись, да? Думаешь, он потом на тебе женится? – его шёпот влился в уши концентрированным ядом. – Ты просто дурочка, Роксана.

Я сжала кулаки, продолжая смотреть прямо перед собой:

– Отстань, Юлиан.

Голос прозвучал сухо, но внутри… сердце почему-то болезненно ёкнуло. Под рёбра будто отравленная игла вошла.

– Огнекровный не может взять жену, или завести детей, – зашипел Юлиан, и в его голосе слышалось злорадное торжество. – Это запрещено. Неужели такой судьбы ты себе возжелала? Хочешь стать бесправной подстилкой?





Глава 4


Я резко отшатнулась от мужа, словно от прокажённого, и, не сказав ни слова, прошла к скамье защиты. Опустилась на жёсткое сиденье рядом с назначенным судом защитником – пожилым мужчиной, который выглядел собранным и строгим.

Мы с ним скупо кивнули друг другу.

Началось долгое, изматывающее судебное разбирательство.

Монотонный голос секретаря зачитывал обвинения, причины моей отбраковки, цитировал прошлые показания свидетелей, в частности мужа и слуг в доме.

Я пыталась вникать во всё это, но мысли то и дело возвращались к тому, то сказал Юлиан.

Неужели Мареку правда нельзя иметь жену и детей? Не то чтобы я была столь смела и уже заглядывала так далеко, но слова Юлиана застряли в сознании зудящей занозой.

Мысль о том, что между мной и Верховным Инквизитором никогда не может быть ничего нормального и правильного, отозвалась в душе ноющей безнадёжностью.

Сердце зажали ледяные тиски. И они не отпускали.

Но я попыталась перебороть себя.

Выпрямила спину, натянула на лицо маску холодного безразличия и заставила себя вслушаться в происходящее. Как раз вовремя.

Один из судей поверх круглых толстых очков посмотрел на моего мужа:

– Господин Беласко, ранее вы утверждали, что ваша жена – ведьма... Что у неё наблюдалась так называемая «чёрная ломка», свидетельствующая об одержимости демонами, и что она была невероятно, противоестественно распутна. Вы подтверждаете эти слова?

Юлиан поднялся. Он нервно пригладил камзол, бегло глянул на невозмутимого Марека, сидящего неподалёку, и его лицо приняло выражение глубокой, трагической задумчивости.

– Э-э-э... Ваша честь, – начал он, и голос его дрогнул. – Я теперь думаю, что, может быть... это была не ломка? Знаете, ей стало плохо ночью, она начала кашлять, хрипеть... И мне, в моем испуге за любимую супругу, могло показаться... Вдруг она просто подавилась водой? Знаете, хлебнула из стакана и..? А я принял это за конвульсии. Ну и когда она на меня напала… то есть мне показалось, что напала… может быть, Роксана просто хотела, чтобы я помог ей?

По залу пронёсся лёгкий шёпот. Судья скептически приподнял бровь:

– А что насчёт обвинений в распутстве?

– Ну... – Юлиан развёл руками и позволил себе самодовольную улыбку, от которой меня замутило. – Возможно, я был слишком поспешен в выводах. Это могло быть не распутство, а просто страсть? Я вызвал и продолжаю вызывать в своей жене столь бурные и неконтролируемые чувства, что она просто не может остановиться, желая наслаждаться этим прекрасным телом!

Он выразительным жестом указал на себя.

– И потом, – поспешно добавил он, видя недоумение на лицах судей. – Теперь, когда выяснилось, что она Видящая... Всем известно, что они не бывают ведьмами.

Я сидела, стиснув зубы. Смотрела прямо перед собой, на полированную древесину судейского стола, принципиально не поворачивая головы в сторону мужа.

Сзади, из рядов прессы, донёсся яростный скрип перьев – репортёры строчили как сумасшедшие. Слышались едва сдерживаемые, приглушённые смешки. Я прекрасно представляла, сколько едких шуток и карикатур на тему «подавившейся почти ведьмы» и «неотразимого мужа» появится в завтрашних газетах.

Юлиан кретин и он выставлял нас на посмешище. Но надо было просто пережить это.

Но насколько бы муж не был экстравагантен в некоторых вопросах, он быстро сориентировался, как ему быть дальше. Понял, что с его показаниями или без них, отбраковку признают недействительной.

Мой муженёк мгновенно просчитал риски. Если он будет упорствовать, то станет клеветником, а то и пойдёт под суд. А так... он просто любящий, но глуповатый супруг, который переволновался и ошибся. Он меняет показания, чтобы выглядеть жертвой обстоятельств, а не чудовищем, упрятавшим жену в Обитель.

Мне было интересно, смогу ли я после развода подать иск против него? Или лучше уж не мараться об эту грязь и забыть всё?

Ещё через час я встала, едва услышав заветные слова:

– Прежнее судебное решение отменено. Роксана Беласко лишается статуса ведьмы и полностью восстанавливается в правах. Прецедент признан ошибкой.

Зал взорвался шумом, но для меня эти звуки доносились словно сквозь толщу воды.

Я стояла оглушённая собственной радостью. Если бы могла, затанцевала бы прямо в зале суда.

Да, я не была свободна. Марек Драгош ясно дал мне это понять. Но я прекрасно помнила каково было в обители – места хуже не найти. И так же великолепно осознавала – узнай кто-то, что я иномирянка, горела бы уже на костре.

Но этот краткий миг триумфа поглотил меня. Я действительно была счастлива.

Я медленно повернула голову и нашла взглядом серебряную маску демонического зверя. Марек стоял совсем рядом, будто бы он был моей тенью, а не я его.

Он возвышался над людским морем чёрной громадой. Высокий, сильный, непоколебимый.

Я широко, искренне улыбнулась ему и одними губами быстро прошептала:

– Спасибо тебе.

Он едва заметно склонил голову.

Улыбнулся ли он в ответ? Там, под своей маской? Я хотела бы знать.

Наш контакт длился лишь мгновение, а затем я отвернулась и двинулась к выходу.

Юлиан попытался броситься ко мне с распростёртыми объятиями, изображая счастливое воссоединение, но я прошла мимо него, даже не удостоив взглядом.

Однако меня поджидала новая напасть.

– Госпожа Беласко! Госпожа Беласко! – репортёры налетели роем.

Они толкались, тыча в лицо перьями и блокнотами.

– Вы будете работать на Инквизицию? Это правда, что вы Видящая?

– Вы же знатная дама! Неужели вы позволите использовать себя?

– Или вы предпочтёте посвятить себя семье? Родить ребёнка от вашего прекрасного супруга и забыть этот кошмар?

Вопросы сыпались градом, оглушая. Я начала нервничать, чувствуя, как людское кольцо сжимается, перекрывая кислород.

Вдруг один из журналистов, юркий парень с цепким взглядом, прокричал, перекрывая гул:

– Госпожа Беласко! А не думаете ли вы, что ваш супруг мог намеренно вас оговорить? Вы богатая и одинокая, без родни. Мы провели собственное расследование и выяснили, что у Юлиана Беласко были огромные карточные долги до свадьбы с вами! Которые он сейчас успешно гасит, не имея личного дохода! Откуда деньги, если не из вашего кармана?

Юлиану подобное заявление пришлось не по вкусу. Его лицо пошло багровыми пятнами.

– Наглая ложь!!! – зарычал он, теряя остатки самообладания и аристократического лоска. – Ты, писака паршивый! Как ты смеешь?!

Муж рванулся вперёд, вырвал у парня блокнот и с силой швырнул его на пол, а затем толкнул репортёра в грудь. Тот пошатнулся, кто-то ещё выругался, началась потасовка. Толпа качнулась, меня прижали к стене.

Я сжалась, пытаясь понять, как же выбраться отсюда.

В этот момент на моё плечо легла тяжёлая, горячая ладонь.

Марек шагнул вперёд, заслоняя меня собой.

Эффект был мгновенным. Показалось, будто в курятник вошел волк.

Репортёры, только что готовые разорвать друг друга ради сенсационной статьи, отшатнулись. Толпа расступилась, образуя коридор. Никто не смел преграждать путь Верховному Инквизитору.

Марек повёл меня прочь, выводя из этого хаоса. Мы вышли в коридор здания, где было тихо и прохладно. Лишь немного моргали лампы, но к этому я уже привыкла.

Как оказалось, нас ждали две безмолвные фигуры – тени инквизиции в масках.

Один из них, не поднимая глаз, протянул Мареку бумаги:

– Вот дело ведьмы, которое вы запрашивали, мой господин. И судебный отчёт.

Неужели я смогу посмотреть дело Сабины прямо сейчас?





Глава 4.2


– Я провожу тебя до твоего особняка, поедем вместе, – произнёс Марек, забирая бумаги у одного из теней. – Сможешь посмотреть по дороге.

Его предложение прозвучало как приказ, но я и не думала сопротивляться.

Возможно, потому что сейчас была чёрная неделя. Передвигаться можно было только по освещённым улицам и только в каретах, которые оснащены специальными фонарями, способными прогнать тьму в случае чего.

Всё это накладывало определённый отпечаток на моё внутреннее состояние.

А рядом с Мареком я чувствовала себя безопасности.

Мы вышли на улицу, там были ещё несколько репортёров, которых не пропустили. Они хотели было ринуться ко мне, но увидев Драгоша, сразу притормозили.

Нас уже ждал экипаж. Это была обычная чёрная карета без гербов и опознавательных знаков.

Марек помог подняться. Он подал мне руку и сжал ладонь. Мелочь, а я уже почувствовала дрожь смятения. Она поползла от кончиков пальцев к груди и животу.

Мы сели друг напротив друга. Дверца захлопнулась, отрезав нас от шума улицы. Внутри пахло дорогой кожей и тем неуловимым, приятным запахом, который всегда окружал Драгоша.

Я посмотрела на Марека. В карете были светильники, но с его стороны свет не горел. Будто Верховному была привычна тьма, которой я так страшилась.

В полумраке кареты его серебряная маска казалась почти чёрной, лишь иногда по ней пробегали блики. Марек сидел неподвижно, расслабленно откинувшись на спинку, но я знала, что он не сводит с меня пристального взгляда.

Я опустила глаза на бумаги в своих руках.

Имя: Сабина Росси.

Возраст: Двадцать два года.

Статус: Отбракована. Направлена в Обитель Смирения.

Основание: Пункты семь и восемь.

Сердце остро-тревожно сжалось, чтобы через мгновение пуститься вскачь резвым зайчишкой.

Двадцать два года... Всего на год старше меня. Совсем девчонка.

– У неё тоже была чёрная ломка… якобы, – тихо проговорила я, не поднимая головы. Голос дрогнул. – Как и у меня. И ещё «отметины зла» – родинки необычной формы на левом плече.

Подняла глаза, всматриваясь в Марека. Он лишь равнодушно пожал плечами, поправляя перчатку:

– Я не читал.

А ведь так и есть. Из рук своих теней он передал бумаги мне. А сам даже не удосужился проверить. Драгош настолько уверен в непогрешимости своей системы? Настолько уверен в виновности Сабины, что ему даже не нужно проверять что-либо?

Он дал мне это дело, зная, что я ничего там не найду, кроме подтверждения его слов.

Внутри шевельнулся липкий, холодный червячок сомнения. А что, если... что, если он прав?

Но я тут же одёрнула себя.

Нужно выяснить самой.

Глубоко вздохнула и снова впилась взглядом в текст, переворачивая страницу с протоколом допроса.

Я читала и с каждой новой строчкой меня охватывал настоящий, леденящий душу ужас. Руки, держащие папку, задрожали так сильно, что бумага зашуршала в тишине кареты, выдавая мои чувства.

То, что я увидела… это было чудовищно. И не могло быть правдой.

Я с трудом оторвала взгляд от страшных строк и посмотрела на Верховного.

– Марек... – прошептала я побелевшими губами.

Он молчал, ожидая продолжения.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как слова царапают горло:

– Здесь сказано, что она... что она пыталась утопить двух своих новорождённых близняшек. Девочек! Прямо в парковом пруду... Супруг успел вовремя, и…

Меня затрясло. Перед глазами стояла раздирающая сердце картина: молодая мать – и не просто абстрактная женщина, а Сабина, которую я знаю.





Глава 4.3


– Как видишь, – цинично заметил Марек, наблюдая за моей реакцией. – Супруг своим вмешательством спас жизнь не только детям, но и самой Сабине. Если бы она всё-таки убила новорождённых, её бы казнили. В Обитель отправляют только тех, кто не успел совершить преступление.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять тошноту и заставить мозг работать, а не паниковать. Нужно мыслить рационально:

– Это демон? Он якобы ею завладел?

– Безусловно.

Марек протянул руку, забрал у меня бумаги и бегло просмотрел текст. Его спокойствие удивительно контрастировало с тем тошнотворным ужасом, что терзал меня.

– Как видишь, всё случилось как раз в чёрную неделю. В то время, когда Изнанка ближе всего к Люцерии, и грани миров истончаются.

Драгош быстро пробежал глазами по строчкам свидетельских показаний.

– Здесь сказано, что супруг – господин Росси – давно подозревал у жены одержимость. Он видел странности, но скрывал это. Молчал, потому что она была беременна. Он боялся, что жену заберут в обитель в таком положении, жалел её. А потом, после родов, наивно надеялся, что всё прошло.

Марек отложил бумаги в сторону. Маска зверя теперь смотрела прямо на меня:

– Так бывает, когда близкие не сразу выдают ведьм. Они думают, что спасают их, а на деле подкармливают демона. Часто это заканчивается трагически – кровью и смертями. На этот раз просто повезло, что удалось спасти детей.

Едкое чувство несправедливости расползлось в груди. Заполнило меня ядовитой, вязкой горечью.

Так быть не должно.

Почему именно женщины попадают под влияние демонов?

Мне хотелось кричать от бессилия, невозможности помочь. Но я лишь сцепила пальцы.

Карета мягко качнулась и остановилась.

Марек открыл дверцу и вышел первым, подавая мне руку. Я оперлась на его ладонь и ступила на брусчатку.

Мы остановились перед элегантным двухэтажным особняком, выстроенным в безупречном классическом стиле, столь любимом аристократией Люцерии.

Хоть это был и не огромный особняк моего покойного отца, где сейчас хозяйничал паразит-Юлиан, наслаждаясь моим наследством, но это место дышало спокойствием и – главное – безопасностью.

Мы с Драгошем остановились на широком каменном крыльце.

Всё это время мы молчали, но тишина не была тягостной. Казалось, Марек чувствует моё состояние, даёт время осмыслить всё, уложить в голове этот кошмар.

– Я хочу увидеться с Сабиной, – твёрдо произнесла я, нарушая молчание. – Я хочу услышать от неё, виновна ли она.

Марек сделал глубокий вдох.

Я понимала, что прошу многого. Видеться с ведьмами могли только близкие родственники.

– Тебе не стоит снова посещать Обитель Смирения, – наконец произнёс он.

Я сникла, отводя взгляд.

– Не торопись расстраиваться. Я доставлю ведьму в город. В одну из допросных камер Инквизиции. И ты сможешь с ней поговорить.

– Спасибо... – выдохнула я, глядя в прорези маски. – Ты столько делаешь для меня.

– Небезвозмездно, моя прекрасная госпожа, – его голос окутал меня тёмным, бархатным туманом.

– Я понимаю… – прошептала я.

Внутри поднялась буря чувств. Стремление быть хозяйкой своей судьбы боролось с запретным желанием узнать каково это – быть с таким мужчиной, как Марек Драгош.

Но я прекрасно понимала, что Марек не из тех, кто легко очаровывается. Зато из тех, кто мастерски манипулирует и умеет достигать своих целей. Любыми путями.

Мне не хотелось бы быть использованной.

– Мне нужно ехать, Роксана, – Марек отступил на шаг, возвращая себе холодную отстранённость. – Завтра встретишься с Сабиной Росси.

Он развернулся и спустился со ступней даже не оглянувшись. А я толкнула тяжёлую входную дверь, чувствуя, как щекочет в груди.

В холле было светло и тихо. Навстречу мне тут же вышла опрятная девушка в форме горничной – Дафна. Мы с ней успели неплохо узнать друг друга за последнюю неделю.

– Госпожа Беласко, – она присела в приветственном книксене. – Добро пожаловать домой. Но... должна сообщить. У вас гости.

– Гости? – я замерла, снимая перчатки. – Кто?

– Она ждёт в гостиной.

Она?

Снедаемая любопытством и тревогой, я прошла в комнату. Двери были распахнуты.

У камина, рассматривая картину на стене, стояла девушка. На ней была чёрная форма Инквизиции, идеально подогнанная по фигуре.

Она обернулась на звук моих шагов.

Это была Октавия.

Но сейчас на ней не было маски. Голубые глаза впились в меня острыми бритвами, того и гляди порежешься.

– Здравствуй, Роксана, – произнесла она, и её губы тронула холодная усмешка.





Глава 4.4


Внутренне я вся напряглась, но сделала вид, что меня не взволновал визит принцессы.

Прошла в комнату и остановилась прямо напротив незваной гостьи.

– Ваше Высочество. Чем обязана такой чести?

Принцесса лишь шире ухмыльнулась и медленно двинулась по комнате, скользя пальцами то по спинке дорогого кресла, то по лакированному дереву столика. Октавия напоминала хищную кошку, которая вторглась на чужую территорию.

– Обживаешься, Роксана? – бросила она небрежно, не глядя на меня. – Слышала, сегодня тебя оправдали. До этого ни одну ведьму в Люцерии не оправдывали. Прецедент, который войдёт в историю.

– Я Видящая, а не ведьма, – спокойно поправила я, чувствуя, как внутри всё сильнее натягивается стальная струна нервов. – Вы пришли меня поздравить?

Октавия резко повернулась. Одним плавным движением она сбросила с головы капюшон. Тяжёлая волна густых, сияющих золотом волос рассыпалась по её плечам, контрастируя с мрачной черной формой инквизиции. Она была красива той красотой, что не греет, а скорее обжигает холодом.

– Это ведь он снял тебе дом? – в её голосе проскользнула ядовитая злоба.

– Господин Драгош помог подыскать подходящее жилище, где я смогу жить, пока готовлюсь к разводу, – мой голос был всё так же спокоен. – Но я вполне могу позаботиться о себе, поэтому плачу за особняк сама.

При слове «развод» Октавия презрительно поджала губы. Кажется, ей пришлись не по нраву мои планы.

– Думаешь, сможешь получить развод? Интересно. В обществе тебя всё равно будут считать опозоренной. Женщина, которая посмела бросить супруга… – принцесса вдруг безрадостно рассмеялась, и этот смех прозвучал как звон битого стекла. – Или подожди. Ты разводишься, потому что думаешь, что Марек будет с тобой?

Её глаза сузились, сканируя моё лицо в поисках подтверждения догадки.

– Поразительная наивность, – выдохнула она с деланным сочувствием.

Внутри меня всё вскипело. Гнев горячей волной ударил в голову.

Но я заставила себя сделать медленный вдох. Я не доставлю ей такого удовольствия. Не буду истерить перед врагом. А именно врагом я Октавию и считала.

– Присядем? – предложила я ровным, светским тоном, словно мы подруги. – Я велю подать чай.

Октавия фыркнула, но села в кресло. Ей явно не понравилось, что я не вышла из себя, что держу лицо и манеры, как и подобает аристократке.

Я позвонила в колокольчик и распорядилась подать чай с шоколадными конфетами. Когда служанка принесла угощение, я опустилась в кресло напротив, расправила юбки и посмотрела принцессе прямо в глаза.

– Да, я хочу развестись. Знаете почему я так жажду развода? Мой дорогой муж не просто упрятал меня в Обитель Смирения. Он хотел заставить меня подписать бумаги, по которым всё моё имущество перешло бы к нему.

Я говорила полуправду, ведь тот факт, что настоящая Роксана была ведьмой, а я иномирянка знали только мы с Мареком.

– Ещё Юлиан подкупал работников Обители, чтобы они следили за мной и делали мою жизнь там невыносимой, – продолжила я, загибая пальцы. – Ах да... И ещё он хотел изнасиловать меня. Спать со мной против моей воли, пользуясь своим правом супруга. Даже за несколько часов до моей предполагаемой смерти Юлиан думал лишь об этом.

Я подалась вперёд, и мой голос стал жёстче:

– Как видите, прегрешений моего мужа более чем достаточно для желания развестись. И дело тут вовсе не в господине Драгоше.

Октавия демонстративно взяла фарфоровую чашку. Её движения были изящными. Она сделала медленный глоток, не сводя с меня глаз поверх золотой каймы, а затем с лёгким звоном вернула чашку на блюдце.

– Меня ты не обманешь, Роксана, – проговорила она тихо. – Я вижу, как ты смотришь на Марека. Но ты должна уяснить кое-что – я ему дорога.

– Рада за вас с господином Драгошем, но меня это не касается, – ответила я с холодной, вежливой улыбкой.

Моё безразличие начало раздражать принцессу всё сильнее. Октавия подалась вперёд, в её глазах полыхнула злость.

– Что ты о себе возомнила, ледяная рыбёшка? Ты ничего о Мареке не знаешь! – выплюнула она, распаляясь. – Абсолютно ничего. Ты ведь даже лица его не видела!

Кровь прилила к щекам. Я почувствовала, как по лицу пошли кусачие алые пятна. Сердце вздрогнуло, сжалось, запылало в груди.

Мысль о том, что принцесса видела Марека обожгла меня.

Октавия, заметив моё замешательство и пунцовые щёки, торжествующе усмехнулась. Она поняла, что попала в цель.

– А я знаю о нём всё, – сладкоголосо пропела она. – Мы знакомы с самого детства и выросли вместе во дворце. Я выучила его привычки, понимаю по повороту головы, по движению руки, когда он злится. Знаю, когда он счастлив. О… лишь я умею делать его счастливым.

Принцесса торжествовала. А я, несмотря на внутренний раздрай, вдруг поняла, что, если сейчас отброшу эмоции, смогу выведать что-нибудь о Мареке Драгоше у Октавии.





Глава 4.5


Я взяла себя в руки. Решила, что ещё успею предаться ядовитым мыслям о том, как Октавия делает Марека счастливым. У меня на это будет много времени. Сейчас другие задачи.

– Принцесса росла вместе с огнекровным? – хмыкнула я, притворно закатив глаза. – Что-то мне не верится, Октавия.

Принцесса попалась на крючок моментально. Она сначала рассмеялась, а потом поспешила скорее разъяснить всё «ледяной рыбёшке», которая встала на пути у великой любви:

– Госпожа Драгош рано умерла. И мой отец – наш король – взял на себя ответственность за её осиротевшего сына. Он сделал всё, чтобы её Марек вырос достойным мужчиной, чтобы он был полезен обществу и короне. Марек всегда был рядом со мной. Всю жизнь он заботился обо мне, оберегал. Между нами особая связь.

Была ли я рада, что спросила? И да, и нет.

Да – потому что в моём положении любая информация полезна.

Нет – потому что я видела, что Октавия не лжёт. Они действительно давно и близко знакомы.

А я тянулась к Мареку сердцем и боялась разочароваться.

Он меня поцеловал! Для кого-то ерунда, но для меня важно. Я не хотела растрачивать свою жизнь на пустые чувства и привязанности.

Я всецело во власти Марека. Он – мой единственный защитник, но он же может стать и моим хозяином в самом унизительном смысле этого слова. Кто знает, что будет, после того, как мы проведём тот ритуал, о котором он говорил?

Внутри стало так тошнотворно-неприятно, хоть вой.

Я почувствовала себя невероятно уязвимой, словно с меня содрали кожу.

А Октавия наслаждалась моим молчанием. Она думала, что смогла уязвить меня. И была права. Принцесса продолжала разглагольствовать:

– Думаешь, я пришла сюда, потому что выказываю этим слабость? Ревную? Нет, дорогая. Я просто злюсь. Злюсь, что Мареку приходится искать мне замену. Ведь он хотел бы быть со мной. Но не может.

Она скользнула по мне оценивающим взглядом, в котором не было ни капли тепла:

– Ты красивая, Роксана. Спорить не буду. Но это ничего не меняет. Не будь он и я связаны долгом, не будь он столь предан моему отцу, всё было бы иначе. Мы были бы вместе. Я знаю Марека всю жизнь. Мы были близки даже до того момента, как его сделали таким.

– Каким же таким? – процедила я, понимая, что она намекает на кровь демонов, что есть в Мареке.

Огнекровными не рождаются.

Октавия горько усмехнулась:

– Каким ты его знаешь. Да, кровь демонов изменила его. Он стал жёстким, бескомпромиссным, лишённым жалости. Идеальным оружием моего отца. В нём слишком много от высших демонов.

Октавия сейчас не лукавила. Она – та, кто хорошо знает Марека – действительно считала его таким.

Но в моих глазах Драгош не был бескомпромиссным и лишённым жалости. Ко мне он относился иначе.

Марек шёл мне на встречу, спасал меня. Но вдруг лишь для того ли, чтобы заслужить моё доверие и получить то, что ему от меня нужно? Ту силу, что он не мог взять у Октавии, зато мог взять у меня? Разум твердил именно это. Умолял быть осторожнее.

Октавия подалась вперёд, понижая голос до доверительного шёпота:

– Марек – благородный мужчина, он никогда не скажет тебе дурного слова. Но ты сама почувствуешь себя шлюхой в его руках. Дешёвой подделкой. Потому что его сердце никогда не будет принадлежать тебе. Оно всегда будет со мной, даже если мы с ним не сможем быть вместе.

Думаю, Октавия рассказала всё, что мне хотелось бы знать. Да и то, что я предпочла бы не знать, тоже…

Я медленно встала, расправляя складки платья, и посмотрела на принцессу сверху вниз:

– Думаю, ваш визит подошёл к концу, Ваше Высочество.

Мне надоела эта грязь. Внутри всё клокотало. Мне казалось, что Октавия только что вылила на меня ушат ледяных помоев, и эта зловонная жижа теперь стекает по моему новому платью, просачивается сквозь кожу, отравляя кровь.

Хотелось немедленно приказать слугам нагреть воды, взять самую жёсткую щётку и тереть кожу до красноты, до крови, лишь бы смыть с себя этот липкий налёт чужой злобы.

Октавия тоже медленно, с грацией сытой хищницы, поднялась со своего места.

– Не веришь? – её сладкий полушёпот спеленал меня липкой паучьей паутиной. – Хочешь узнать, насколько я ему дорога?

Октавия сделала шаг ко мне, заглядывая прямо в глаза:

– У него в кабинете, в Государственной Консистории, хранится моя вещь. Кулон с крупным королевским сапфиром. Я подарила его Мареку, чтобы он всегда помнил обо мне, и он бережно прячет его в шкатулке, в ящике своего стола, чтобы иногда доставать… Возьми его, когда будешь там. Используй свой хвалёный дар Видящей, прикоснись к камню... и ты увидишь всё. Увидишь то, что заставит тебя раз и навсегда понять, насколько мы близки.

– Я не буду рыться в личных вещах Верховного Инквизитора, – с презрением процедила я сквозь сжатые зубы.

Октавия снисходительно усмехнулась.

– Конечно будешь, милая, – пропела она, разворачиваясь и направляясь к выходу. У самых дверей принцесса на мгновение остановилась и бросила через плечо: – Ты ведь хочешь знать правду? Не так ли? Хочешь знать, какой Марек на самом деле, и что связывает нас?

– Мне достаточно того, что я уже видела, Октавия, – отбила я, позволив насмешке проскользнуть в мой тон. – Ты отлично смотрелась на коленях перед Мареком, когда выпрашивала хотя бы его взгляд.

Принцесса поджала губы, бросила на меня яростный взгляд и вышла из гостиной, с силой захлопнув за собой тяжёлую дверь.





Глава 5


На следующий день утром пришла короткая, сухая записка от Марека. Там говорилось, что после обеда я смогу увидеться с Сабиной.

По-прежнему в Люцерии властвовала чёрная неделя. Тьма наступала, и лишь неровный жёлтый свет уличных фонарей, да ярко горящие лампы в самом особняке хоть как-то разгоняли этот морок.

После обеда, ближе к вечеру за окном наконец раздался стук копыт. Прибыла карета Инквизиции.

Я стояла перед высоким напольным зеркалом в своей ярко освещённой спальне и рассматривала отражение.

На мне было роскошное платье. Глубокий, поглощающий свет чёрный бархат контрастировал с кроваво-красным шёлком, который вспыхивал при каждом движении, словно пламя.

Горничная постаралась на славу: мои волосы были гладко зачёсаны и собраны сзади в шикарную причёску. Алые губы завершали образ.

Я смахнула невидимую пылинку с юбки. Приятно было ощущать себя красивой аристократкой, а не забитой, грязной отбракованной женщиной из Обители Смирения.

Но я прекрасно помнила, что Сабине повезло куда меньше моего. И отчаянно желала это исправить.

Спустя минуту я уже открывала дверь, ведущую на улицу.

Морозный воздух обжёг пылающие от волнения щёки. У крыльца стоял чёрный служебный экипаж. Возле дверцы, застыв безмолвным изваянием, замер один из теней Марека в маске. Стоило мне приблизиться, он коротко поклонился, не произнеся ни слова, и распахнул передо мной дверцу.

Я подобрала пышные юбки и забралась в полумрак кареты.

Путь по погружённым во мрак улицам Люцерии занял около получаса.

Едва мы приехали, один из теней Марека открыл дверцу кареты.

– Прошу за мной, госпожа Беласко, – глухо произнёс инквизитор из-под маски.

Я опёрлась на его твёрдую ладонь, а затем ступила на брусчатку и невольно замерла, запрокинув голову.

Передо мной возвышалась Государственная Консистория – безраздельная вотчина Марека Драгоша. Здание подавляло своим монументальным величием. Оно было невероятно высоким, выстроенным из тёмного, шершавого камня. Острые шпили башен вонзались в беспросветное небо Люцерии.

Снаружи, вдоль широкой каменной лестницы и на чёрных воротах, пылали десятки огромных фонарей. Изнутри же, сквозь стёкла высоких окон, лился пульсирующий яркий свет. Этот огонь разгонял морок чёрной недели, агрессивно отвоёвывая у ночи пространство – точно так же, как сами инквизиторы отвоёвывали этот мир у демонов.

Внутри Консистория была совсем не такой мрачной и суровой.

По гулким коридорам с высокими сводами стремительно перемещались инквизиторы. Все они, как один, скрывали лица за серебряными масками.

И тут я увидела его.

Марек вывернул из бокового коридора. Огромный рост, тёмная мощь и давящая аура отличали его от остальных инквизиторов, даже несмотря на то, что на нём не было его красного плаща

Я видела лишь маску, но уже знала, что он смотрит на меня. Я почувствовала.

Грудь наполнила щемящая, неуместная радость. Вопреки всем доводам рассудка, вопреки ядовитым словам Октавии, мне нестерпимо захотелось броситься к нему, сократить разделяющее нас расстояние и просто оказаться ближе. Даже не касаться его, просто быть рядом.

Но я вовремя одёрнула себя, натянула на лицо маску вежливой отстранённости. Поравнявшись с Мареком, я лишь едва заметно, холодно улыбнулась и коротко кивнула.

– Здравствуй, Роксана, – произнёс он своим низким, густым голосом, который осел на самой моей коже, превращая слова Марека в физически ощутимое давление. – Надеюсь, ты добралась без проблем?

То, как он произносил моё имя, завораживало. Тянуло из меня саму душу, по капле выцеживая волю. Ещё немного и не останется ничего.

– Здравствуй, Марек, – ответила я, намеренно выделяя интонацией его имя, и позволила себе ещё одну лёгкую полуулыбку. – Я добралась отлично, спасибо.

– Сабина Росси здесь. Иди за мной.

Встряхнула головой, прогоняя наваждение и коротко кивнула, послушно последовав за Мареком.

Мы шли по бесконечным каменным лабиринтам, спускаясь куда-то на нижние уровни, где шаги отдавались гулким, тревожным эхом.

Наконец, Марек остановился перед одной из тяжёлых, окованных железом дверей. Щёлкнул замок, и створка со скрипом отворилась, впуская меня внутрь.

Это была допросная камера, несомненно. Предельно простая комната с голыми каменными стенами, на которых плясали тени от единственного светильника.

Здесь не за что было зацепиться взгляду: только грубо сколоченный деревянный стол по центру, два жёстких стула по обе стороны от него и массивные железные цепи, вмурованные прямо в кладку стены.

За столом, ссутулившись и бессильно опустив плечи, сидела Сабина.

***

Девочки, сегодня у нас показ мод))) Давайте выберем, какой образ покорил бы нашего Верховного Инквизитора?)

НОМЕР 1.





НОМЕР 2.





НОМЕР 3.





НОМЕР 4





НОМЕР 5





НОМЕР 6





Глава 5.2


Я в два счёта преодолела разделяющее нас расстояние. Затрепетавшее было сердце болезненно сжалось при виде совершенно сломленной, поникшей бедняжки, но я заставила себя глубоко вдохнуть и успокоиться. Моя жалость Сабине не поможет.

Я опустилась на жёсткий стул напротив и решительно взяла её холодные, безвольные руки в свои, пытаясь передать хоть каплю живого тепла.

– Сабина, – тихо позвала я.

Она вздрогнула и медленно подняла голову. В потухших, запавших глазах мелькнуло искреннее удивление, а на бледных, искусанных губах проступила слабая, неуверенная улыбка.

– Роксана? Меня привезли к тебе? – выдохнула она неверяще.

– Не трогай её, Роксана. Не прикасайся к ведьме, – раздался голос Марека за моей спиной.

Я почувствовала сожаление, но перечить не стала. Выпустила пальцы Сабины из своих рук.

Взгляд подруги скользнул мне за спину, и в то же мгновение жалкие остатки улыбки стёрлись с её лица. В расширившихся зрачках разверзся настоящий, животный панический ужас. Вся её ссутуленная фигура напряглась.

Я сразу поняла, в чём дело. Она смотрела на Марека. Для узниц Обители Смирения огромная фигура Верховного Инквизитора была воплощением смерти в серебряной маске.

– Сабина, послушай меня, посмотри мне в глаза, – твёрдо произнесла я. – Господин Драгош устроил нашу встречу. Он позволил мне прийти. Он не сделает тебе ничего дурного.

– Почему же? – раздался у меня за спиной холодный, безжалостный голос Марека. – Стоит ведьме сделать хотя бы одно неверное движение или попытаться освободиться, я перережу ей горло.

От этих слов Сабина побледнела так, что её кожа стала полупрозрачной. Она задрожала, её грудь судорожно заходила ходуном.

Внутри меня вспыхнуло острое возмущение. Я резко обернулась и бросила на возвышающегося надо мной Верховного полный искрящегося гнева взгляд. Зачем он её запугивает?! Какая в этом необходимость, если Сабина и без того едва жива от страха! Она же даже говорить не может при нём.

Но Марек, как и обычно, был невозмутим.

В этот момент в тяжёлую, обитую железом дверь отрывисто постучали. Звук заставил и без того взвинченную до предела Сабину вздрогнуть всем телом.

– Войдите, – бросил Марек, даже не повернув головы к выходу.

Створка со скрипом приоткрылась, и на пороге возник один из инквизиторов-теней. Склонившись в учтивом поклоне, он чётко доложил:

– Мой господин, вы велели сразу сообщить, как только прибудет лорд-канцлер Его Величества. Он уже здесь.

– Пусть ждёт, – равнодушно откликнулся Марек.

Его голос звучал так, будто речь шла о мелком клерке, а не об одном из самых влиятельных и высокопоставленных людей Люцерии.

– Но нельзя же…

– Пусть ждёт, – повторил Марек уже жёстче.

Я поняла, что это мой единственный шанс. Сабина была на грани обморока. Пока Марек здесь, она не сможет выдавить из себя ни единого связного слова.

Я медленно поднялась со стула. Расправив складки чёрно-алого платья, я развернулась и посмотрела прямо в непроницаемые прорези серебряной маски.

– Мой господин... – мягко и почтительно начала я. – Вы не могли бы оставить нас с Сабиной? Мы поговорим вдвоём, нам так будет спокойнее.

– Нет, – ответ прозвучало коротко и жёстко. – Это исключено, Роксана.

Я сделала крошечный шаг вперёд, подаваясь чуть ближе к Верховному. Вторгаясь в его личное пространство ровно настолько, чтобы это было у самой грани приличия, всё-таки мы были не одни. Запрокинула голову, всматриваясь в маску зверя.

– Мой господин, ничего не случится, клянусь вам, – мой голос упал до шёпота. – Посмотрите на неё, она же до смерти боится вас. А наедине мы сможем спокойно поговорить, и я узнаю всё, что нужно... Пожалуйста. А вы пока как раз сможете встретиться с лорд-канцлером.

Пауза длилась пару бесконечно долгих мгновений. Пару невыносимо тяжёлых вздохов.

Наконец Марек сделал резкий знак рукой, подзывая своего подчинённого.

– Будешь стоять прямо за дверью, – бросил он инквизитору-тени. – Понял?

– Да, мой господин, – глухо отозвался тот.

Затем Марек развернулся и подошёл к Сабине. Она судорожно дёрнулась, вжав голову в плечи, крепко зажмурила глаза и отвернулась в сторону, затрясшись ещё сильнее. Её пересохшие губы лихорадочно зашевелились, и я едва уловила сбивчивый, отчаянный шёпот:

– Демон... демон...

Не обращая ни малейшего внимания на её панический ужас, Марек протянул руку в чёрной перчатке и грубо дёрнул массивные звенья цепей, которые крест-накрест перехватывали её грудь, намертво приковывая к тяжёлому стулу. Железо зловеще лязгнуло в тишине камеры. Убедившись, что оковы держат надёжно и ведьма не сможет вырваться, Драгош выпрямился и повернул голову ко мне.

– У вас есть полчаса. Цепи не снимать. Близко к ней не подходить. И её руки больше не трогать. Ты меня поняла?

Я выдержала тяжёлый взгляд Марека и чуть заметно кивнула:

– Да, поняла. Спасибо.

Он ничего не ответил. Просто молча развернулся и вышел из допросной. Другой инквизитор тоже шагнул за порог, но оставил тяжёлую створку приоткрытой на ладонь – в образовавшейся щели чётко угадывался силуэт застывшего стража.

Я стояла неподвижно, напряжённо вслушиваясь, как гулкие, размеренные шаги Марека удаляются. Только когда звук его поступи стих окончательно, я снова опустилась на жёсткий стул.

Сабина всё ещё сидела с зажмуренными глазами, сотрясаемая мелкой дрожью.

– Он ушёл, – мягко произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. – Мы одни, Сабина. Посмотри на меня.

Сабина медленно подняла голову. Её запавшие глаза лихорадочно блестели в полумраке допросной камеры.

– Он злой... злой, – сбивчиво забормотала она. – Он хочет моей смерти.

Обитель совсем сломила её, а ведь прошло чуть больше недели. Наверное, её за что-то наказывали, как и меня. Я была в похожем состоянии после прачечной и голодовки, что мне устроила Серафима.

***

Девочки, спасибо всем за ваш отклик))) Выбрали платье номер 3 большинством голосов))

В формате видео этот арт есть в моём ТГ канале. Вы можете найти канал, вбив в поиске Анастасия Милославская

Либо перейдя по ссылке И нажав "me"





Глава 5.3


– Марек Драгош ушёл, – твёрдо, но ласково повторила я. – У нас есть полчаса, Сабина. Давай проведём их с пользой. Хорошо?

Она замерла, вглядываясь в моё лицо. А затем на её бескровных губах проступила слабая, надломленная улыбка.

– Да, Роксана...

– Тебе плохо? – с тревогой спросила я, вглядываясь в её осунувшееся лицо с залегли глубокими тенями.

Вместо ответа Сабина окинула меня долгим взглядом. Она смотрела на моё чёрно-алое платье, на элегантную причёску, на чистую кожу и аккуратные ногти.

– Ты красивая... – прошептала она с каким-то детским благоговением. – Такая красивая.

Она инстинктивно потянулась ко мне, желая коснуться бархата платья, но массивное железо тут же лязгнуло, впиваясь в её грудь и не давая дотянуться. Острое сочувствие больно полоснуло меня по сердцу. Я хотела протянуть к ней руку, но сдержалась, помня слова Марека.

– Ты тоже скоро будешь красивой, моя дорогая, – я немного подалась вперёд. – Мне нужна твоя помощь, чтобы вытащить тебя из Обители. Поможешь мне?

– Марек Драгош... будь проклято его имя... он послушал тебя, – её голос обрёл внезапную ясность. – Поэтому он спас тебя, да? Ты не просто Видящая, Роксана. Ты и он... вы…

– Сабина, у нас очень мало времени. – жёстче произнесла я, пресекая её домыслы. – Я читала твоё дело. Расскажи мне, что произошло в тот день, когда ты...

– Мне так плохо, Роксана, – она снова обмякла, её плечи жалко ссутулились. – Я не ела два дня.

Эти слова ударили под дых. Перед глазами тут же вспыхнули воспоминания о Обители Смирения. Я знала, что такое этот голод и боль. Они выедали мысли, оставляя лишь животный инстинкт выживания.

– Подожди, – решительно бросила я.

Резко встала и стремительным шагом направилась к приоткрытой двери.

В узкую щель на меня уставились бесстрастные прорези серебряной маски. Страж вытянулся по стойке смирно.

– У вас наверняка есть здесь какая-то еда. Принеси ей поесть. Она голодна, – требовательно произнесла я, глядя инквизитору прямо в глаза.

– Не положено, госпожа, – глухо отозвался тень. – Сами знаете, Верховный…

– Он велел не снимать цепи и не подходить к ней близко! И тебе стоять здесь, – мой голос зазвенел от сдерживаемого напряжения. – О еде уговора не было. Попроси кого-то другого принести, мы же не можем мучать женщину, зная, что в наших силах облегчить её страдания! Сабину и так морили голодом в Обители, она едва сидит на стуле. Вот-вот упадёт. Пусть хотя бы здесь поест, прежде чем вернуться туда, где её снова ждёт череда мучений.

Страж замялся. Мой не слишком понятный статус явно сбивал его с толку. Верховный благоволил новой Видящей, тень не мог мне грубо отказать, но и нарушить что-то боялся. Секунду поколебавшись, он сделал знак рукой проходившему мимо инквизитору, видимо, рангом пониже.

– Принеси полную пайку с кухни. Живо, – коротко скомандовал он.

Тот беззвучно кивнул и растворился во мраке коридора.

Я, удовлетворённо выдохнув, вернулась на своё место напротив Сабины.

– Скоро принесут поесть, – улыбнулась я.

На мгновение в измождённом лице Сабины мелькнуло что-то радостное, но потом она снова сникла. Будто не поверила.

– Тебя мучали? – тихо спросила я, чувствуя, как сердце кровоточит всё сильнее, всё яростнее. – Наказывали?

– У нас новая надзирательница... – голос подруги дрогнул. – Злобнее Серафимы раза в два. Я ей сразу не приглянулась.

– Сабина, мне так жаль... – я до боли сжала кулаки на коленях, проклиная собственное бессилие. – Если бы я только могла помочь прямо сейчас, вытащить тебя оттуда немедленно... Но послушай. Я могу попробовать использовать свой дар, чтобы помочь тебе. Но сначала расскажи всё. Я прочла твоё дело. Там было сказано...

Слова давались мучительно тяжело. Они резали горло, как битое стекло. Я сглотнула вставший поперёк горла ком и всё же заставила себя произнести это вслух:

– Там написано, что ты... пыталась утопить своих детей?

Глаза Сабины распахнулись широко. В них разверзся такой бездонный, первобытный ужас, что мне самой стало страшно. Её лицо исказила гримаса невыносимой боли.

– Нет! Нет, никогда, Роксана! – закричала она, и этот крик был полон такой первозданной материнской муки, что я сама едва не согнулась от щемящей боли, вмиг пронзившей грудь. – Это всё мой муж! Всё мой муж! Крохи, мои крохи…

Сабина забилась в путах, задыхаясь от слёз, которые градом потекли по её впалым щекам.

– Он велел мне пойти на прогулку... сказал, что мне и детям нужен свежий воздух! А потом... он был со мной рядом, я гуляла возле паркового пруда, держала их на руках... Но он сказал... потом он сказал всем, будто я пыталась избавиться от крох! Но это неправда! Неправда! Роксана, умоляю, ты веришь мне?! Роксанаааа!

Сабина задыхалась, её худенькое тело сотрясали крупная дрожь и рыдания. Казалось, она вот-вот сойдёт с ума прямо у меня на глазах от осознания того чудовищного клейма, которое на неё поставили.

– Конечно, я верю тебе, Сабина. Тише, милая, тише... Ты такая добрая, такая хорошая, я знаю, что ты бы ни за что не причинила им вреда. Я верю! Ты помогала даже мне, когда меня все покинули.

Сабина тяжело задышала, ловя ртом воздух, и посмотрела на меня сквозь пелену слёз с отчаянной надеждой.

– Но нам нужно мыслить рационально, слышишь? – я постаралась вложить в свой голос всю возможную твёрдость и уверенность, чтобы стать для неё опорой, вернуть к реальности. – Нам нужно выяснить: зачем это твоему мужу? Какой у него мог быть мотив? Подумай, Сабина.

В этот момент дверь со скрипом отворилась. Страж-инквизитор шагнул внутрь и с глухим стуком поставил на грубый деревянный стол поднос с двумя тарелками. Одна с мясом и вкусно пахнущей кашей, по которой растеклось масло, вторая с густым супом. Там же лежали вилка с ложкой и стояла слегка помятая железная кружка с чаем, от которой поднимался пар. Инквизитор тут же отступил обратно в тень коридора, но всё так же оставил дверь немного приоткрытой.

Сабина впилась взглядом в тарелку. Она схватила ложку дрожащими, непослушными пальцами – натянутые цепи снова жалобно зазвенели – и начала жадно есть суп.

Я снова вспоминал себя и свое состояние, когда Марек накормил меня после всех лишений в обители. Я тогда едва сдержалась, чтобы не начать есть также, как Сабина.

Она давилась, хватала кусочки мяса, глотала почти не жуя, и в коротких, судорожных перерывах между глотками из неё рвались обрывочные, полные боли фразы:

– Он никогда не любил меня... никогда... – Сабина всхлипнула, потянувшись к кружке с чаем. – Мой муж плохой человек, Роксана... Жестокий... А дети... мои дети...

Она зачерпнула очередную порцию каши, отправила её в рот, и вдруг закашлялась.

– Сабина? – позвала я с волнением.

Не стоило её кормить вот так сразу тяжёлой едой после нескольких дней голода?

Тишину камеры разорвал жуткий, булькающий хрип. Ложка со звоном выпала из её ослабевших пальцев на стол. Сабина схватилась руками за горло, впиваясь ногтями в собственную кожу так сильно, насколько позволяли сковывающие грудь цепи.

Она начала судорожно, отчаянно ловить ртом воздух. Её лицо, ещё секунду назад мертвенно-бледное, на глазах начало наливаться пугающей синевой. Из груди вырвался жуткий свистящий звук, тело выгнулось дугой, натянув железные звенья до предела, а глаза закатились так, что стали видны одни лишь белки с лопнувшими красными капиллярами. Ей становилось чудовищно плохо прямо у меня на глазах.

– Помогите! Помогите, ей плохо! – в панике закричала я, вскакивая со стула.

За спиной с грохотом распахнулась тяжёлая дверь. По каменному полу гулко ударили подкованные сапоги – страж бросился в допросную на мой отчаянный зов.

Напрочь забыв обо всём, я сама кинулась к Сабине. В голове билась лишь одна лихорадочная мысль: она подавилась. Подавилась этой проклятой кашей, которую я сама же заставила её съесть после долгой голодовки! Нужно помочь, нужно как-то освободить ей дыхательные пути, сделать хоть что-нибудь, пока она не задохнулась окончательно!

Я склонилась над подругой, приобняла её.

И в это мгновение всё изменилось.

Тело Сабины, только что извивавшееся едва ли не в предсмертной агонии, вдруг обмякло, а затем её правая рука метнулась к столу.

Это было движение, лишённое всякой человеческой природы – размытое, змеиное, немыслимо быстрое для истощённой женщины. С пугающей силой её исхудавшие пальцы сомкнулись на рукоятке железной вилки, которая лежала на подносе.

Я не успела ни отшатнуться, ни даже вскрикнуть. Прежде чем инквизитор успел отдёрнуть меня за плечо, Сабина рванулась вперёд, натянув тяжёлые цепи. Её рука взметнулась вверх, и тупые металлические зубья вилки больно впились мне прямо в горло, жёстко придавив пульсирующую жилку под кожей.

– Подойдёшь ближе, и она умрёт, – процедила Сабина, сжав меня словно в тисках и выставив перед собой, как щит.

Инквизитор тут же замер буквально в полуметре от нас.

***

Девочки, в нашем литмобе у Елены Байм вышла офигенная новинка со смелой попаданкой





Глава 6


Сначала я была совершенно обескуражена. Мозг просто отказывался обрабатывать происходящее,но не прошло и нескольких мучительных мгновений, как ледяное осознание обрушилось на меня, выбивая остатки воздуха из лёгких.

Сабина действительно ведьма. Она действительно одержима демоном. И, какой бы страшной и горькой ни была эта правда, она действительно пыталась убить своих новорождённых детей – пусть и по велению жестокого существа с Изнанки. А прямо сейчас это чудовище собиралось убить меня.

Сабина второй рукой мёртвой хваткой обхватила мою шею чуть выше вилки, приставленной к горлу. Она прижалась впалой, обжигающе холодной щекой к моей макушке. Я инстинктивно попыталась дёрнуться, выскользнуть из захвата, но куда там! Хрупкая, истощённая долгим голодом женщина удерживала меня с нечеловеческой, пугающей силой твари из другого мира. Моё горло было зажато в тиски.

И тут я почувствовала это.

Ощущение было сродни тому, что я испытывала не так уж давно, в Обители, когда Марек осматривал меня, пропуская по моим венам свою магию. Но теперь всё было куда хуже. Казалось, что невидимые, жадные щупальца впились прямо в мою душу, выжимая из меня все соки, высасывая саму жизнь по капле. Перед глазами начали плясать тёмные пятна.

– Не нужно было трогать её, – прохрипел инквизитор. – Хватило и крупицы вашей силы, чтобы ведьма подпиталась.

И правда не нужно было. А я… я поступила инстинктивно, просто хотела помочь. Поверила, что Сабине стало плохо. Я видела в ней себя саму – сломленную, вечно голодную. И была жестоко обманута.

– Ну что же ты стоишь? – прошипела Сабина прямо мне в макушку, вперив безумный взгляд в замершего инквизитора. – Приведи Марека Драгоша!

Её голос изменился, стал глубже, обрел странные, дребезжащие обертоны.

– Его сокровище... – она сильнее вдавила тупые зубья вилки в мою кожу. – То, чего он так отчаянно жаждет... Моё! Моё! Моё!!!

И она вдруг зашлась ликующим, булькающим, совершенно отвратительным хихиканьем, от которого у меня кровь окончательно заледенела в жилах.

Инквизитор колебался. Я видела краем глаза, как его затянутая в чёрную перчатку рука медленно ложится на эфес меча.

Но я понимала: он не успеет. Даже натренированный боец Инквизиции не окажется быстрее одержимой Сабины, которая прижала тупое железо к сонной артерии. У неё хватит сил проткнуть мне горло.

– Нет, – с трудом выдавила я. – Делай, как она сказала. Приведи Марека.

Инквизитор скрипнул зубами, резко развернулся и выскочил в коридор, оставив тяжёлую дверь распахнутой настежь. Звук его удаляющихся шагов потонул в ликующем смехе ведьмы.

– Жалость, жалость… все мы люди склонны жалеть ближнего, но во мне его сила, я теперь другая, Роксана, – запела Сабина мне в ухо. – Я хитрее, злее… я выберусь отсюда! Сделаю так, чтобы господин был доволен. Как он злился… как злился, что я его подвела.

– Подвела, потому что не смогла убить собственных детей? – прохрипела я.

– Да… мой господин… мой господин, – Сабина мелко задрожала. – Ответь же мне, мой господин. Поделись со мной своей силой.

Вдруг чужая магия, тянущая из меня соки, резко изменилась. Из вязкой и высасывающей она в одно мгновение стала хищной, агрессивной, она прошила меня насквозь. Будто сама тьма ударила по мне, и мой дар Видящей, среагировав на этот всплеск, бесконтрольно вырвался наружу.

Каменные стены допросной дрогнули, пошли рябью и растворились. В нос ударил тяжёлый, влажный аромат гниющих листьев.

Я обнаружила себя стоящей на берегу большого паркового пруда. Вокруг властвовала чёрная неделя. Стояла непроглядная, удушливая тьма, которую с трудом прорезали лишь тусклые жёлтые кованые фонари. Их свет выхватывал из мрака густые, клубящиеся клочья серого тумана, ползущего прямо по блестящей глади воды. Голые, искривлённые ветви старых ив тянулись к пруду, словно скрюченные пальцы мертвецов. Пейзаж дышал мрачной, леденящей душу обречённостью.

Я поняла, что снова попала в воспоминание. Потому в чёрной ледяной воде, стояла Сабина.

На ней было тонкое белое платье. Она крепко прижимала к себе два крошечных свёртка и медленно, шаг за шагом, заходила всё глубже в воду.

Понимая к чему всё идёт, я принялась озираться по сторонам, пытаясь что-то разглядеть сквозь туманную пелену. Где же муж Сабины? В протоколе было чётко сказано, что господин Росси вмешался и вырвал детей из её рук в самый последний момент!

Но берег был абсолютно, пугающе безлюден. Никого.

Тишину разорвал тонкий, жалобный плач. Малыши проснулись, почувствовав пронизывающий холод.

Сабина замерла, зайдя в воду по пояс. Она чуть покачала свёртки на руках и, глядя перед собой мёртвыми, остекленевшими глазами, запела. Это была мрачная, гипнотическая колыбельная, от которой у меня волосы встали дыбом:

Спите, усните в холодной воде,

Спрячу моих крошек я в темноте.

Волны для вас – бархатный плед,

Больше не будет ни боли, ни бед.

Каждое произнесённое ею слово оседало в моей груди могильным холодом. Малыши зашлись в новом, отчаянном приступе плача, словно чувствуя приближающуюся смерть, а Сабина сделала ещё один шаг на глубину. Чёрная вода плеснула ей на грудь, уже начала подбираться к младенцам.

Я снова принялась озираться, не в силах просто наблюдать. Где же её муж? Где он?! Проклятье!

Воздух не нужен, и свет ни к чему,

Падайте, крохи, в безмолвную тьму...

Нет. Нет. Нет!!!

Я бросилась к кромке воды, оскальзываясь на гниющей листве и сбивая дыхание.

А Сабина вдруг остановилась, так и не опустив свёртки в чёрную пучину. Медленно, с неестественной, пугающей плавностью, она обернулась. На её бескровных губах играла жутко-счастливая улыбка. Она сначала будто по инерции продолжала ритмично укачивать младенцев, но потом вдруг замерла, уставившись прямо на меня. Как в тот момент, когда принцесса почувствовала меня в их общем с Мареком воспоминании. Тогда мир тоже замер.

Вот и сейчас застыла рябь на воде. Даже ветер, секунду назад трепавший голые ветви ив, исчез, оставив после себя оглушающую, ватную тишину.

Время будто умерло.

И в этой абсолютной, мёртвой пустоте прямо у меня за спиной раздался резкий звук.

Хрусь.

Словно ветка с треском переломилась под чьей-то тяжёлой поступью.

Затылок обожгло чужим, давящим взглядом. Ощущение было таким, словно мне под кожу, у самого основания черепа, вогнали ржавый, зазубренный крюк.

И теперь тянут… тянут, вынуждая обернуться.

Я так и сделала. Резко развернулась, под звук неистово барабанящего в груди сердца.

Прямо из мрака чёрной недели на меня шагнул кошмар.

***

Девочки, в нашем литмобе вышла офигенная книга Матильды Аваланж





Глава 6.2


Существо было исполинского, нечеловеческого роста. Массивную фигуру скрывал грубый балахон. Лица не было видно – лишь из глубокого провала капюшона на меня неотрывно смотрели два полыхающих багровых глаза-угля, источающих первобытную, концентрированную злобу.

Я инстинктивно моргнула. На одну жалкую долю секунды опустила веки, чтобы сморгнуть наваждение.

Этого оказалось достаточно.

Пространство между нами словно схлопнулось. Тварь не сделала ни шага – она просто появилась из тумана прямо передо мной, обдав меня удушливым зловонием уже знакомой мне серы.

В ту же секунду стальная, безжалостная хватка сомкнулась на моей шее. Воздух со свистом выбило из лёгких. Демон с пугающей лёгкостью приподнял меня над землёй. Теперь наши лица были вровень. Алые глаза изучали меня.

Я беспомощно заболтала ногами, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в чудовищное запястье.

Длинные когти вспороли кожу, болезненно царапая моё беззащитное горло.

Животный, парализующий ужас затопил сознание. Он был густым и тёмным, как вода в этом проклятом пруду. Паника стучала по вискам, оглушая, вымывая из головы хоть сколько-нибудь мысли.

Я задыхалась. Едва получалось сделать даже крошечный вдох.

И вдруг существо начало стремительно сжиматься. Не отпуская меня, кошмарный силуэт ломался, перестраивался прямо на глазах, пока монстр не оказался со мной одного роста. Хватка на моей шее не ослабла ни на мгновение – тварь по-прежнему удерживала меня одной рукой с нечеловеческой силой, но теперь я хотя бы могла балансировать на кончиках туфель.

Но второй рукой... Свободной рукой существо медленно поднесло к глубокому провалу капюшона свои пальцы с длинными ногтями, измазанные в моей свежей крови.

Из-под грубой ткани раздался влажный звук и сладострастный, тягучий стон:

– М-м-м… Как вкусно… О-о-о, сколько силы…

Звук этого голоса поразил меня. Он был немного низким, но… абсолютно женским.

Сквозь пелену удушья я вдруг отчётливо разглядела изящный изгиб запястья. Тонкие пальцы. Длинные, заострённые ногти.

– Ты женщина? – высипела я сквозь передавленное горло. – Демон женского пола?

Но Сабина сказала хозяин, а не хозяйка.

Тварь издала утробный смешок. Свободной рукой она резко сбросила с головы капюшон и хищно встряхнула головой. По плечам водопадом рассыпалась густая грива абсолютно белых волос, контрастирующих с полыхающими багровыми глазами.

Демоница была красива и очень похожа на человека.

– А что тебя так удивляет? Можно подумать, я показывалась этой идиотке на глаза, чтобы она знала, кто я, – пропело существо, обнажая в хищной усмешке зубы.

Они были вполне человеческими за исключением острых клыков.

Демоница снова поднесла к губам пальцы и принялась неторопливо, с пугающим наслаждением слизывать с длинных ногтей остатки моей крови. Слизнув всё до последней капли, она закрыла багровые глаза и плавно качнулась из стороны в сторону, словно наслаждаясь послевкусием.

– Дай-ка я погляжу, что у нас здесь… что в твоей глупой человеческой головушке… – протянула она, не открывая глаз.

Я поняла, что железная хватка на моём горле немного ослабла. В лёгкие со свистом ворвался спасительный кислород, я наконец-то смогла нормально вдохнуть, но обольщаться не стоило: сбежать из когтей чудовища точно не вышло бы, как не пытайся.

Багровые глаза демоницы резко распахнулись, и её губы искривились в издевательской гримасе.

– О! Так ты обещала свою силу ему? – она оскалилась прямо мне в лицо. – Дурочка… глупая дурочка. Наивное создание.

Вместо того, чтобы убить, она изучает меня. Зачем?

– Не понимаю, о чём ты и о ком, – процедила я хрипло.

Демоница сама подалась ближе и меня дёрнула на себя. Её бледное лицо оказалось в непозволительной близости от моего, и она медленно повела носом вдоль моей щеки, шумно втягивая воздух.

– Даже пахнешь силой… так и фонит. Никогда такого не встречала… Ах, как чудесно, как прекрасно! И как вовремя. – она облизнула клыки. – Я говорю о кхаш’тарре.

Это слово прозвучало на незнакомом, грубом языке, похожем на звук ломающихся костей. Демоница тут же пояснила:

– Так подобных ему зовут в моём народе. Я говорю о том, кто использует нашу кровь, нашу силу. Ты зовёшь его Марек Драгош. Есть и другие, но он самый сильный. Ты ведь обещала ему себя?

Что нужно этому жуткому созданию? Мозг лихорадочно работал, но я никак не могла сложить всё воедино.

– Что тебе нужно? – выдохнула я.

– Что мне нужно? – тварь утробно рассмеялась. – Хороший… очень хороший вопрос! Мне нужна ты. А я нужна тебе…

– Что… что за бред ты несёшь?

– Как грубо, – демоница притворно надула губы. – А ведь я предлагаю помощь. Ты поможешь мне, а я тебе.

– Мне от тебя ничего не нужно.

– Это пока… – она хищно улыбнулась. – А мне нужен сильный хозяин.

– Какой ещё хозяин?

Я окончательно перестала что-либо понимать. Мне казалось, что демоны сами любят быть хозяевами и управлять смертными.

– Иномирянка, пф! – демоница презрительно фыркнула. – Ничего о нас не знаешь. Хотя и те, кто родился под звёздами этого мира, мало что понимают в нашей природе.

Меня пробрал ледяной озноб. Она прочитала мои мысли, когда пила мою кровь. Оттуда она узнала и про моё обещание отдавать силы Мареку, и про то, что я из другого мира. Это существо выпотрошило моё сознание. Оно теперь знает все мои самые страшные тайны!

Демоница скосила глаза, словно глядя сквозь меня, туда, где всё ещё была Сабина.

– Она подвела меня. Дети остались живы, – брезгливо бросила тварь. – Я совсем юная демоница, это было моё дебютное задание… и я его не выполнила. Мне больше не рады в клане. Я – позор семьи.

Я ошарашенно слушала её исповедь. Значит, они не просто злые сущности? У них есть свои правила, свой уклад жизни, свои кланы и иерархия…

– Смерть и забвение… вот что меня ждёт после провала, – в голосе существа прорезалась отчаянная, мрачная обречённость. – Но я могу выжить, прицепившись к сильному, магически одарённому существу. Ты заякоришь меня, вытащишь из Изнанки, и я смогу жить в вашем мире! Стань им! Стань моим хозяином! Я буду твоим верным псом, умру за тебя!

Я начала понимать, к чему всё идёт. Меня затопил липкий ужас от одной только мысли, что это кошмарное создание хочет проникнуть в мир, где много живых людей, через меня. Она вырвется на свободу, будет убивать, творить немыслимые зверства, питаясь чужими жизнями… пусть лучше я умру, чем стану причиной чьей-либо смерти. Сабина и её дети всё ещё стояли перед глазами. Такого я никому не желала.

– Я не позволю тебе ещё кому-то причинить вред! Понятно тебе?! – яростно выплюнула я, попытавшись в очередной раз вырваться из захвата.

– М-м-м, думаешь, тебе не нужна моя помощь? – демоница снисходительно усмехнулась. – Это пока… Я подожду. Немного времени у меня ещё есть. Когда ты поймёшь, что тот, кого ты зовёшь Мареком Драгошем, желает твоей смерти… что он убьёт тебя ради твоей силы… я буду рядом. Буду ждать. Ты сама захочешь, чтобы я защитила тебя. Тогда я отдам тебе свой ошейник, ты спасёшь меня от моего клана, и я буду служить верой и правдой. Пока жива ты – буду жива и я.

Вдруг лицо демоницы исказила гримаса неподдельной ярости. Её багровые глаза вспыхнули ещё ярче, она зашипела, а затем издала оглушительный, полный ненависти рык, от которого задрожал сам воздух:

– Ар-р-р! Мерзкое… какое мерзкое воспоминание!!! Свидетельство моего провала!

Я инстинктивно повернула голову обратно к пруду. На берегу появился человек. Муж Сабины.

С искажённым от ужаса лицом он бросился прямо в чёрную пучину. Он грубо вырвал крошечные свёртки из ослабевших рук жены.

Всё было в точности так, как гласил инквизиторский отчёт.

В этот момент демоница внезапно выпустила мою шею из своей руки. Но не успела я даже дёрнуться, чтобы попытаться сбежать, она с силой толкнула меня в грудь. Удар был такой мощи, что из лёгких выбило остатки воздуха.

Пространство вокруг меня взорвалось на тысячу осколков, сменяясь ревущей воронкой. Меня с огромной скоростью откинуло назад.

Последнее, что запечатлелось в моём меркнущем сознании прежде, чем видение окончательно схлопнулось – это торжествующая улыбка существа, которое так и не убило меня.

– Ещё увидимся... – долетел до меня сквозь искажённое пространство шелестящий шёпот демоницы. – Моя хозяйка.

Резкий, болезненный вдох разорвал грудь. Я распахнула глаза, судорожно моргая и ловя ртом воздух, пытаясь прогнать остатки стылой тьмы, что будто окутала всё тело.

Первое, что появилось перед моим затуманенным взором – холодная серебряная маска оскаленного зверя. Она была так близко, что хилый свет допросной камеры тусклым бликом отражался на её чеканных скулах.

Это был Марек.

– Роксана, как ты себя чувствуешь? – его низкий голос пробился сквозь звон в моих ушах.

Он спас меня от Сабины, которая угрожала меня убить? Наверняка снова спас.

Я осознала, Марек держал меня на руках, крепко прижимая к себе. Сквозь плотную ткань его форменной одежды я чувствовала обжигающий жар его тела, вдыхала такой знакомый, будоражащий запах. В этих сильных руках, окутанная его тёмной аурой, я чувствовала себя в абсолютной безопасности.

Ровно до того момента, пока слова демоницы ядовитой змеёй не скользнули в моё приходящее в себя сознание, отравляя.

Она сказала, Марек убьёт меня…

Я судорожно сглотнула, почувствовав саднящую боль на шее. Это была просто дешёвая уловка твари, попытка обмануть меня и заставить сделать что-то, нужное ей?

А может быть демоница сказала отчасти правду, и ей действительно нужна помощь, потому что в Изнанке её сочли слабым звеном.

Я буду твоим верным псом, я умру за тебя!

Я отдам тебе свой ошейник, ты спасёшь меня от моего клана, и я буду служить верой и правдой.

Все эти мысли пронеслись в голове за пару мгновений. И догадка обожгла сознание. Перевернула моё представление о том, что я уже знала.

– Марек… – я вцепилась руками в сильные плечи Верховного, подаваясь ещё ближе к нему, впиваясь глазами в маску. – Твоя свора, Грим, Гор и Мор… они ведь не просто псы? Они… демоны?

Кажется, Верховный ожидал чего угодно, но только не этого вопроса.

***

Девочки, в нашем литмобе вышла интереснейшая книга Екатерины Беловой





Глава 6.3


Марек молчал несколько долгих мгновений. За маской зверя невозможно было прочесть его эмоции, но я физически ощутила, как напряглись стальные мышцы под его мундиром инквизитора. А затем он произнёс с абсолютной, непоколебимой уверенностью:

– У тебя было видение.

– Было, – хрипло выдохнула я, не разрывая нашего напряжённого зрительного контакта.

– Вижу, тебе уже лучше.

Марек на вопрос о своре так и не ответил. Он плавно разжал руки и опустил меня. Мои ноги в туфлях коснулись холодного каменного пола, но мы с Верховным продолжали стоять вплотную, неотрывно глядя друг на друга.

Ровно до того момента, пока я не отмерла, услышав низкое, вибрирующее рычание и тихий, отчаянный женский плач.

Я поспешно убрала руки с широких плеч Марека и резко обернулась. Сабина всё так же сидела на стуле, намертво скованная цепями. Злосчастная железная вилка сиротливо валялась на полу в стороне. А саму узницу плотным кольцом окружили огромные псы Верховного – Грим, Гор и Мор. Они скалили клыки, не сводя с одержимой жутких глаз. В воздухе до тошноты густо пахло палёной серой.

– Не нужно! – воскликнула я. – Не нужно её пугать, она и так слишком много пережила!

Услышав мой голос, Сабина подняла голову. Демонического безумия в её лице больше не было – на нём лишь застыла невероятная мука сломленного человека. По её впалым щекам градом катились слёзы.

– Роксана... Роксана! – судорожно всхлипнула она, звеня цепями. – Прости меня, умоляю! Я не знаю, что на меня нашло. В меня будто что-то проникает, ломает волю и извращает разум... Это всё он... хозяин.

Перед глазами тут же вспыхнул образ: водопад белых волос, изящные руки с окровавленными когтями и жуткая, издевательская ухмылка на красивом женском лице.

– Хозяйка, – едва слышно, себе под нос, поправила я.

– В своём видении ты видела демоницу? – раздался низкий, проницательный голос Марека прямо над моим ухом.

Какой же он пугающе догадливый. Как быстро его острый ум цепляется за любую брошенную вскользь деталь, складывая пазл воедино.

Я сделала глубокий вдох и твёрдо произнесла:

– Да.

– Жду подробностей. Говори, – последовал сухой приказ.

– А я жду ответа на свой вопрос, – отбила я с усмешкой.

– Будет тебе ответ, – усмехнулся Марек в ответ.

– Хозяин сказал, что отпускает меня... – вдруг хрипло, с запинкой произнесла Сабина. – Сказал, что это... жест доброй воли. В знак будущего сотрудничества.

Марек, стоявший у меня за спиной, издал тихий, ироничный смешок.

– Жест доброй воли... сотрудничество… Значит, ты встретила юную демоницу. Интересно.

Марек просто невозможный… Этот мужчина читал людей и нелюдей, как открытые книги.

– Да, – вслух ответила я. – Мы можем как-то убедиться, действительно ли она отпустила Сабину?

– Есть несколько способов, – отозвался Верховный. – Мои тени этим займутся.

Я смотрела на подругу, чувствуя, как на сердце немного легчает. Хотя бы ради этого стоило пережить этот кошмар.

– Сабина... слышишь? Тебя могут выпустить из Обители, если демон действительно оставил тебя.

Она подняла на меня полные слёз глаза и вымученно, изломанно улыбнулась.

– Спасибо, Роксана. Я тебя чуть не убила, а ты… не знаю, за что мне всё это добро...

Спустя несколько минут мы с Мареком вышли из удушливой камеры в гулкий каменный коридор Консистории, оставив узницу на попечение теней. Остановились у высокого узкого окна.

Мы стояли слишком близко для Видящей и её господина. Но Драгоша это не волновало. А я… я просто позволяла происходящему идти своим чередом. Наслаждалась тягучим, отравляющим чувством балансирования на самом краю пропасти. Ведь именно так я себя чувствовала рядом с ним.

Марек первым нарушил повисшее между нами молчание.

– Мой ответ на твой вопрос – да, – произнёс он, глядя во тьму за окном. – Грим, Гор и Мор были демонами. Они отдали мне свои ошейники, и я усмирил их.

Я повернула к нему голову, вглядываясь в холодный профиль серебряной маски.

– Выходит, псы – лишь оболочка, – задумчиво протянула я. – Я видела, как это существо меняет форму. Легко и просто. Из огромного, жуткого монстра оно в мгновение ока стало женщиной.

Марек медленно повернулся ко мне.

– Демоница почувствовала твою силу и предложила свой ошейник. Роксана, это смертельно опасно.

– Расскажи подробнее, – попросила я.

Марек смог усмирить демонов… я не считала себя равной ему по силе. Да и не собиралась связываться с беловолосой хитрой демоницей. Но меня будоражило то, что произошло со мной. Не давало покоя.

***

Девочки, в нашем мобе вышла безумно эмоциональная книга

Другая семья военного канцлера дракона





Глава 7


Рука Марека в чёрной перчатке поднялась и почти невесомо, одними кончиками пальцев коснулась моей шеи – как раз там, где кожу саднили свежие царапины. Я едва не задохнулась от контраста грубой кожи перчатки и обжигающе нежного прикосновения.

– Нужно обработать, – произнёс Верховный.

А я и не заметила. Выходит, получив рану в видении, я могу даже умереть.

– Это просто царапины, обработаем, хорошо, – согласилась я. – Но сначала расскажи.

– Здесь и говорить нечего, Роксана. Раз демоница сама тебе предложила свой ошейник, значит у неё нет иного выхода.

– Она провалила дебютное задание.

Марек кивнул:

– Я так и думал. Её сделают изгоем. Она хочет выжить и прицепиться к тому, кто сильнее. Думает, что у ног покровителя сохранит свою жалкую жизнь.

– Значит, Грим, Гор и Мор – паразиты и их жизни жалкие? – приподняла бровь я.

– Я получил власть над их жизнями в поединке, а не потому что они стали изгоями.

Значит, бывает и такое…

– Я не собираюсь связываться с ней, – пояснила я. – Просто интересно. Это ведь не общедоступная информация?

– Так и есть. Большинство жителей королевства считают, что демоны просто злобные существа, алчущие крови и смертей. Но на деле… Изнанка, она как огромный паразит. Присосалась к нашему миру. Демоны существуют, подпитываясь от нас. И сердце Изнанки здесь – в Люцерии.

Выходит, многие королевства заражены этой скверной. Но хуже всего именно в Люцерии. Интересно почему…

– Опасность привязки демона к себе не только в том, что он пьёт твою силу, – продолжил Марек, и его голос обрёл тяжёлую, предупреждающую интонацию. – Если демоница почувствует слабость, она начнёт менять тебя. Может озлобить, незаметно подтачивая моральные устои. Может ради собственного извращённого развлечения толкнуть на непоправимые поступки. Она будет играть с твоим разумом, нашёптывать во сне, мастерски лгать и извращать правду так, что ты перестанешь отличать свои мысли от её.

– Но у тебя ведь целых три демона, – резонно заметила я. – Как ты справляешься?

– У меня достаточно сил, чтобы держать их в узде. Нужно быть либо абсолютно уверенным в себе, либо крайне безрассудным глупцом, чтобы привязать к себе демона, Роксана.

– Ты из тех, кто уверен в себе, – усмехнулась я.

– Не без оснований, – последовал ответ.

Марек от скромности точно не помрёт.

Наверняка в такой связи есть и свои положительные стороны, которые Марек не назвал. Драгош ведь не просто так пошёл на этот риск, привязав к себе жуткую троицу. Они стали его идеальным оружием, самыми преданными помощниками.

Беловолосая клялась, что умрёт за меня, если я стану её хозяйкой. Грим, Гор и Мор наверняка тоже, не задумываясь ни на секунду, отдадут свои жизни за Марека.

Да и Мор... не был он похож на абсолютное зло. Он помог мне тогда, и мы по-своему даже подружились, если это слово вообще применимо к демону с Изнанки. Скорее всего, этот симбиоз работает в обе стороны: нахождение рядом с людьми тоже постепенно меняет демонов. Просто тут уж победит тот, чья воля сильнее.

Мои размышления прервал Верховный. Его взгляд вновь опустился на мою шею, где давно запеклась кровь.

– Пошли в мой кабинет, Роксана, – глухо скомандовал он. – Я обработаю твои царапины.

Я согласилась, и мы зашагали по извилистым лабиринтам Консистории в тягучем молчании. Хоть инквизиторы, которых мы встречали, были в масках, я чувствовала, что на нас смотрят. Оценивают меня, как новую Видящую?

Интересно, когда я получу должность официально? И когда мне дадут маску? Они давно уже не пугали меня, скорее вызывали любопытство и интерес. Я понимала, что маски носят не просто так. И скорее хотела понять в чём тут загадка.

Наконец, мы остановились перед массивными двустворчатыми дверями из тёмного дерева, украшенными хитроумной ковкой. Чёрный металл образовал оскаленную морду жуткого хищника – точную, мастерски выкованную копию того зверя, что скрывал лицо Верховного Инквизитора.

Марек толкнул тяжёлую створку и пропустил меня вперёд.

Я переступила порог, с замиранием сердца окунаясь в святая святых Консистории. Открывщаяся мне комната дышала аскетичной, хищной элегантностью.

Огромные окна были скрыты за тяжёлыми портьерами, они надёжно отсекали мрак чёрной недели. Вдоль стен выстроились строгие стеллажи из тёмного дерева, доверху заполненные ровными рядами папок и древних фолиантов. Центр комнаты занимал массивный стол из дуба, за которым возвышалось чёрное кресло.

Никаких безделушек, картин или лишней роскоши.

Идеальное логово зверя.

– Садись, – коротко велел Марек, кивнув на одно из кресел для посетителей.

Властный тон, которым он общался со всеми, был привычен мне.

– Да, мой господин, – улыбнулась я не без ехидства, выполняя, впрочем, приказ.

Я уже знала, что Марек бывает другим. Совсем другим…

Верховный подошёл к своему столу, открыл ящик и достал оттуда небольшую шкатулку с медикаментами – какие-то флаконы и чистую светлую ткань.

Некстати вспомнились слова принцессы о том, что здесь Марек хранит подаренную ею вещь. Хранит как память о их связи, какой бы эта связь не была…

Когда Драгош развернулся и неспешным, размеренным шагом приблизился ко мне, я подняла голову.

– Было ещё кое-что, – вдруг выпалила я то, что жгло мои мысли с того момента, как я пришла в себя. Голос предательски дрогнул. – Демоница сказала...

– Что же? – спокойно спросил Марек.

Он остановился рядом и, не сводя с меня взгляда, начал медленно, палец за пальцем, стягивать с рук чёрные перчатки.

Я сглотнула, заставляя себя не отводить взгляд от серебряной маски, заставляя себя не пялиться на его руки.

– Демоница сказала, что ты убьёшь меня. Что я наивная дура, и ты просто убьёшь меня, забрав мою силу.

Марек неожиданно опустился передо мной на колени.

Огромный, безжалостный мужчина, облечённый абсолютной властью, перед которым трепетала вся Люцерия, был у моих ног.

Серебряная маска оскаленного зверя оказалась прямо напротив моего лица.

Нестерпимо близко.

Глаза в глаза.

***

Дорогие читатели, в нашем литмобе вышла новинка Елены Шторм))

Лишняя принцесса, ненавистная жена





Глава 7.2


Я замерла, внутренне затрепетав.

– Приподними голову, Роксана, – голос Верховного обволакивал, подчинял.

Я прекрасно понимала: Марек хочет осмотреть раны.

Я бросила ему в лицо предсказание собственной смерти от его рук, а он вёл себя так, будто ничего и не случилось.

Подчиняясь, я откинулась на спинку кресла и послушно подставила Мареку шею. Но в этом жесте показной покорности крылся вызов. Я знала, что теперь ему придётся придвинуться вплотную, вторгнуться в моё личное пространство настолько, что он неизбежно коснётся моих коленей.

Возможно, мне просто нравилось провоцировать Марека на эмоции. Он был скуп на них, и я жадно ловила всё, что исходило от него.

Так и произошло. Марек подался вперёд, и меня накрыло его запахом с примесью озона. Пахло словно за секунду до разрушительного удара молнии. И, должно быть, эта молния ударила прямо в моё бедное сердечко, которое вдруг сжалось, а затем неистово затрепетало, щекоча грудь изнутри.

Марек коснулся пальцами моей кожи. Неожиданно мягкое, почти невесомое прикосновение. Он осторожно отвёл в сторону ворот платья, открывая взгляду растерзанную когтями кожу.

– Роксана, почему ты не сказала, что она настолько сильно тебя ранила? – в его ровном тоне скользнуло нечто тёмное. – Это существо могло одним движением вскрыть тебе горло.

– Я была слишком полна впечатлений после видения. И как-то не заостряла на этом внимания.

Драгош ничего не ответил. Смочил лоскут белоснежной ткани пахнущим травами антисептиком и принялся методично стирать запёкшуюся кровь.

Я уже успела решить, что Марек проигнорирует мои слова об убийстве, но нет.

– Мы с тобой будем связаны, – наконец произнёс он. Влажная ткань бережно скользила по моим слегка воспалённым царапинам. – И конечно, я смогу выпить твою силу до последней капли, оставив лишь пустую оболочку. То есть убить тебя. Если захочу.

Я судорожно сглотнула под замершими пальцами Марека.

Секунды потеряли привычный ритм. Замерли, затаились в ожидании.

– На всё нужно желание, – наконец продолжил Марек, промакивая края раны. – Как думаешь, я хочу тебя убивать?

– Н-нет. Я и так полностью в твоей власти.

– К тому же... – его пальцы замерли над моей ключицей, обжигая. – Ритуал сделает и меня уязвимым перед тобой. Это работает в обе стороны. Ты тоже сможешь меня убить, Роксана.

– Если захочу, – в такт ему ответила я, подхватывая эту игру в смерть. – Как думаешь, я хочу тебя убить, Марек?

– Сейчас нет, но кто знает... – он снова принялся за обработку. – Может, однажды и захочешь.

Я всмотрелась в тёмные прорези маски, вслушалась в интонации его голоса, и с ледяной ясностью осознала: это уже не мрачная шутка. Марек был абсолютно, пугающе серьёзен. Он допускал такой исход. Не привык доверять? Или есть что-то ещё, чего я не знаю?

– Выиграет тот, у кого больше силы, да? – выдохнула я полушутливо, делая вид, что не заметила его состояния. – Тот, чья воля окажется сильнее? Прямо как с демонами.

– Я уже говорил, что ты поразительно умная и догадливая, Роксана.

Марек закончил с царапинами и поднялся на ноги.

– Спасибо… Увижу ли я ещё кого-нибудь Верховного, стоящего на коленях? – хмыкнула я.

– Вряд ли.

– Я стала свидетелем чего-то уникального? – растянула губы в широкой улыбке.

Верховный склонился ко мне. Это произошло внезапно. Я не успела даже заволноваться. Просто замерла, ожидая его действий или слов. Внутри всё зазвенело от ожидания.

Марек приподнял моё лицо за подбородок. На этот раз сам. Его пальцы медленно, с дразнящей неспешностью заскользили по моей коже, мимолётно оглаживая линию челюсти.

– Я знаю, как вернуть тебе память о твоей прошлой жизни, – глухо произнёс Марек, и его большой палец на долю секунды задержался у уголка моих губ. – Если тебе это действительно нужно.

***

Дорогие читатели! В нашем литмобе вышла новинка Майараны Мистеру

Тебя никто не спасёт. Второй шанс





Глава 7.3


– Нужно… – эхом повторила я, поражённая новостью.

Я желала этого, но и страшилась.

Марек отстранился так же резко, как и приблизился. Он развернулся и неспешным шагом подошёл к массивному столу, принялся методично убирать пустые склянки обратно в шкатулку.

– Если ты действительно готова, – произнёс он ровно, не оборачиваясь. – Тебе придётся выпить кровь высшего демона. И искупаться в ней.

Жуткая картина мгновенно вспыхнула в воображении, вызвав тошнотворный, ледяной спазм где-то под рёбрами. Пить кровь твари с Изнанки? Окунаться в густую, смердящую скверной жижу? Скользкие щупальца первобытного отторжения пробежали вдоль позвоночника.

Но сквозь эту липкую панику неумолимо прорастало другое чувство – дикая, отчаянная жажда узнать правду. Я хотела понять, кто я такая. Хотела вырвать своё прошлое из небытия любой ценой.

Я не собиралась демонстрировать слабость и показывать отвращение перед Верховным Инквизитором. Я вздёрнула подбородок, безжалостно загоняя страх в самые тёмные углы сознания, и выпрямила спину.

– Что ж... я готова, – мой голос прозвучал на удивление твёрдо. – Чем мне это грозит? Я стану... такой же, как ты?

Марек коротко усмехнулся, бросив на меня взгляд.

– Нет. От небольшого количества крови демона ты не станешь огнекровной, – Марек глухо защёлкнул замок на шкатулке и медленно повернулся ко мне. В тёмных прорезях маски заплясали искры от камина. – Для этого её нужно много. Очень много, Роксана. Но интересно, что ты так легко согласилась на ритуал, даже предполагая, что станешь такой.

– Я не боюсь быть такой, как ты... – тихо, почти шёпотом, сорвалось с моих губ прежде, чем я успела прикусить язык и даже подумать.

– И зря. Ты меня слишком плохо знаешь, Роксана.

Я промолчала. Выдержала его тёмный, давящий взгляд, не отведя глаз.

А внутри разрасталось отчаянное упрямство.

Это пока не знаю... но я узнаю. Я обязательно узнаю тебя. Достану до самого дна, Марек Драгош.

– И всё-таки, чем мне это угрожает, Марек? – я повторила свой вопрос, заставляя себя дышать ровно. – Что может пойти не так? Вряд ли кровь высших демонов постоянно пьют за ужином.

Марек замер, возвышаясь на фоне танцующих теней от камина. А затем произнёс с непоколебимой, абсолютной уверенностью:

– Ничем не угрожает. Всё пройдёт отлично. Потому что я буду рядом.

– Хорошо, я согласна, как и говорила.

– Тогда завтра у меня дома мы сделаем это, – невозмутимо отозвался Верховный.

Я недоумённо моргнула, сбитая с толку.

– У тебя дома? Почему именно там? Ты хочешь, чтобы я... купалась в демонической крови в твоём доме?

– Там безопаснее всего, Роксана, – тон Марека не подразумевал никаких возражений.

Если он собирается быть рядом, неотрывно контролируя каждое мгновение этого тёмного ритуала, значит... мне снова придётся предстать перед Драгошем абсолютно обнажённой.

Я ждала, что меня накроет стыдливостью или хотя бы волнением, но нет…

Марек видел меня разной. Сломленной, голодной, отчаявшейся. На грани смерти, и в ощущении полнейшего торжества жизни в тот момент, когда я выжила, упав со стены.

Ну и раздетой видел…

Я вспомнила, как он ощупывал меня в тот день, когда меня впервые обвинили в убийстве. Как его руки скользили по моим ногам. А затем вспомнила, как его губы сминали мои, забирая дыхание и подчиняя себе.

Сердце споткнулось. В груди закоротило пульсирующим теплом.

Я одёрнула себя, направляя мысли в конструктивное русло.

Тяга к этому мужчине разрушительна. Почему я настолько горю рядом с ним?

Я заставила себя сделать глубокий вдох, усмиряя предательскую дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника.

– Я согласна, Марек. Значит, завтра у тебя дома... хорошо.

***

Девочки, сегодня покажу вам последнюю, но от этого не менее интересную, книгу нашего литмоба)))

Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской





Глава 8




Утром я проснулась с ощущением тянущего в груди волнения. Лежала несколько минут, глядя в потолок. Представляла, кем я могла бы быть в прошлой жизни. Даже снова пыталась что-то вспомнить, но, как и обычно, в голове была пустота.

Решив, что пора вставать и готовиться ехать к Мареку, я отбросила тяжёлое одеяло и спустила ноги на прохладный пол, прогоняя остатки сна.

В дверь тихо постучали, и в спальню неслышной тенью скользнула моя горничная Дафна. Как раз вовремя.

Я привычно велела ей приготовить повседневное платье для завтрака, но девушка задержалась. Её глаза хитро заблестели.

– Госпожа, – почти одними губами, заговорщически прошептала она, расплываясь в довольной улыбке. – Внизу вас ждёт сюрприз... от мужчины.

Внутри тут же вспыхнула искра жгучего любопытства. Разгорелась, будоража сознание. Неужели Марек? Я быстро привела себя в порядок и спустилась по лестнице на первый этаж. И сразу же замерла.

Всё пространство холла и столовой буквально утопало в цветах. Огромные, помпезные корзины с алыми и белыми розами стояли на полу, на столах, на подоконниках, заполняя воздух густым, удушливо-сладким ароматом.

Моё недавнее предвкушение ушло, уступив место разочарованию. Я сразу же поняла: это явно не от Марека. Подобный театральный жест – абсолютно не его стиль.

А значит...

Я подошла к ближайшей корзине и двумя пальцами вытянула из бархатных бутонов небольшую карточку. Развернув её, я пробежалась взглядом по ровным строкам. Картон источал слащавые, витиеватые признания в неземной любви, а в самом низу красовалась размашистая подпись Юлиана. Моего законного мужа.

Губы сами собой скривились. Мне было физически неприятно его внимание. Но корзины с цветами ещё и означали, что он знает, где я живу.

В дверях, ведущих на кухню, застыли моя тучная повариха и ещё одна молоденькая служанка, которая помогала по дому. Обе переминались с ноги на ногу, прижав руки к груди, и с благоговейным трепетом осматривали этот благоухающий цветочный хаос.

– Ах, пресвятые угодники, какая же красота... – мечтательно протянула повариха, всплеснув пухлыми руками. – Настоящая сказка! Вы только посмотрите на эти бутоны!

– И не говорите, – восторженно поддакнула служанка, глядя на море роз сияющими, наивными глазами. – Ваш супруг, госпожа, такой невероятный романтик! Столько роскошных цветов... Наверное, целое состояние потратил, чтобы доказать вам свою любовь. Когда утром эту красоту заносили я от восторга едва не померла!

– Потратил целое состояние, – процедила я. – Разумеется…

Только вот состояние это было моим. Юлиан без зазрения совести швырялся моими же деньгами, чтобы пустить мне пыль в глаза и заодно сыграть роль безупречно щедрого мужа.

– Убрать этот кошмар отсюда, – ледяным тоном скомандовала я, обрывая их восторженные вздохи. – И чтобы больше ни один курьер не переступал порог моего дома. Тем более с посылками от моего мужа. Мы с ним разводимся.

Молоденькая служанка судорожно ахнула, прижав ладони к пылающим щекам, а тучная повариха уставилась на меня с неподдельным ужасом, словно я только что призналась в государственной измене.

Да… разводы в Люцерии были не в чести.

Оставив их переваривать эту шокирующую новость и разгребать благоухающие баррикады, я развернулась и прошла в малую столовую, намереваясь забыть о Юлиане и спокойно насладиться утренним кофе.

Но не успела я поднести изящную чашку к губам, как с улицы донёсся совершенно невыносимый, режущий слух звук. Это походило на отчаянное блеяние осла, которому с размаху прищемили яйца тяжёлой дверью.

В полном недоумении я отставила чашку, поднялась и рывком распахнула створку окна, решив посмотреть, что за животное столь невыносимо страдает, издавая такие звуки.

Взгляд тут же выхватил из полумрка причину этого акустического кошмара.

Прямо под тусклым светом уличного фонаря стоял Юлиан. Разодетый в пух и прах по последней моде, с идеально уложенными волосами, он сжимал в руках нелепую расписную гитару. Мой пока ещё законный супруг остервенело терзал бедные струны так, что ушам становилось физически больно, и при этом самозабвенно завывал серенаду о своей пылкой любви.

– О, свет очей моих, жестокая Роксана! – надрывался Юлиан, запрокинув голову и яростно ударяя по струнам. – Твой хладный гнев мне ранит грудь больней кинжала-а-а! Но лишь с тобой излечится на сердце рана-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-ах! Как птица без крыла я умира-а-а-а-а-аю!

Это громогласное, дребезжащее «а-а-а-а-а-а-ах!» он протянул на такой невыносимо высокой, визгливой ноте, что я едва не зажала уши руками, опасаясь, что из них вот-вот пойдёт кровь, а стёкла в особняке просто лопнут.

– Юлиан! – рявкнула я на всю улицу, безжалостно перекрывая романтическое блеяние почти бывшего козлосупруга. – Я готова завести свору бешеных собак исключительно ради того, чтобы иметь возможность спускать их на тебя! Убирайся. Сейчас же. Я понятия не имею, как ты выведал, где я живу, но немедленно скройся с моих глаз!

Музыка резко оборвалась. Юлиан замер и возвёл на меня свой фирменный страдальческий взгляд.

– Моя богиня, я...

– Прощай.

Я не стала слушать этот бред дальше и просто с силой захлопнула створку окна. Резко щёлкнула задвижкой, отсекая жалкие завывания мужа и дребезжание гитары, вернулась к столу и с абсолютно невозмутимым видом принялась за свой завтрак.

Я допила свой кофе, старательно игнорируя приглушённое пыхтение служанки, которая спешно выносила корзины с розами из холла.

Решив, что надо бы проверить, свалил ли Юлиан. Я осторожно подошла к окну. Выглянула и как раз увидела, как отъезжает его карета, слава всем богам. Но мой взгляд зацепился за кое-что ещё.

Там, где тусклый жёлтый круг от уличного фонаря сдавался под натиском плотного мрака чёрной недели, прямо у стены соседнего дома, стоял кто-то ещё. Тень приобрела плотность, я увидела ослепительно белые волосы демоницы.

Она стояла на границе света и тьмы, запрокинув голову так, чтобы я могла разглядеть её хищную, белозубую улыбку, и медленно, призывно поманила меня пальцем с длинным чёрным ногтем.

Внутри всё похолодело от дурного предчувствия, которое тут же сменилось жгучим раздражением. Что этому чудовищному созданию от меня нужно?! Никак не отвяжется, свалилась на мою голову!

Я решила, что точно не пойду на поводу у существа. Уже собиралась задёрнуть шторы, как вдруг моё сердце едва не остановилось. Из калитки двора соседнего особняка выскочила девочка лет десяти – дочка соседской экономки, я много раз видела её. Беззаботно подпрыгивая, она направилась прямо к границе света, туда, где в клубящихся тенях скрывалась тварь с Изнанки.

Паника ударила в голову. Я затрясшимися руками скорее открыла окно.

– Стой! – закричала, срывая голос.

Но было поздно.





Глава 8.2


Я не помнила, как сорвалась с места. Как пролетела по лестнице, чуть не сбив с ног служанку, как распахнула тяжёлую входную дверь и выскочила на ледяной утренний воздух в одном домашнем платье.

Я подбежала как раз в тот момент, когда девочка доверчиво протянула ручку и взяла у демоницы что-то завёрнутое в блестящую бумагу. Это была конфета.

Животный страх за ребёнка перехватил горло. Я бросилась к ним, грубо схватила девочку за плечи и резко отдёрнула назад, подальше от смертоносной границы мрака.

– Ты что делаешь, малышка?! – выпалила я, тяжело дыша и вглядываясь в перепуганное личико. – Разве родители не учили тебя, что нельзя разговаривать с чужаками из тьмы? Тем более с демонами!

Девочка заморгала огромными глазами, прижимая к груди блестящий фантик.

– Демоны уродливые и страшные, – наивно возразила она тонким голоском. – А эта тётя красивая, как принцесса!

– Да, я такая, – донёсся из мрака мелодичный, тягучий, как мёд с битым стеклом, голос. Демоница шагнула к самой границе света, ослепительно улыбаясь.

– Сейчас же иди в дом! Поняла меня?! – сказала я ребёнку. – И отдай конфету, нельзя ничего брать у такой, как она.

Я выхватила конфету из её маленьких пальчиков. Девочка обиженно шмыгнула носом, развернулась и со всех ног бросилась обратно к своему крыльцу.

Убедившись, что ребёнок в безопасности, я с бешено бьющимся сердцем повернулась к твари, готовая растерзать её на месте.

– Чего тебе надо?! – прошипела я, чувствуя, как внутри закипает ярость, укутывает мраком сердце. – Хочешь найти очередную жертву? Думаешь, я позволю? Ты доиграешься, тварь!

Теперь, когда демоница меня не душила, я могла хорошо её разглядеть. Она действительно была пугающе, нечеловечески красива. Идеальные, точёные черты лица, алебастровая кожа без единого изъяна, пухлые чувственные губы и эти невероятные белые волосы, резко контрастирующие с багровыми, полыхающими бездной глазами. В ней не было ничего от того кошмарного монстра, которого я видела в начале.

Услышав мои угрозы, демоница картинно, по-детски обиженно надула губки.

– Хозяйка-а-а-а... ну почему ты так неприветлива? – проворковала она, склонив голову набок. – Ты сегодня так хорошо выглядишь. У тебя такой здоровый румянец на щеках, а сила из тебя так и плещет... сладкая, вкусная сила.

– Ты хотела убить эту девочку! Конфета отравлена? Или ты просто хотела приманить её поближе, чтобы сожрать, чудовищное создание?!

– Не хотела я никого есть… и почему сразу отравлена? – демоница удивлённо приподняла идеальную бровь. – Это просто конфета. Вкусная, сладкая конфета. Попробуй сама. Это очень хороший, дорогой шоколад. Я хотела привлечь твоё внимание, моя дорогая прекрасная хозяйка.

В находчивости ей не откажешь.

Я опустила глаза на сжатый кулак, чуть разжала пальцы и осмотрела блестящий фантик. На вид – абсолютно обычная сладость из дорогой люцерийской кондитерской. Но я прекрасно понимала, что внутри может быть что-нибудь ужасное.

– Не веришь мне… позволь, я докажу, – вкрадчиво пропела демоница. – Дай конфету мне. Я её съем.

Она протянула ко мне изящную руку с длинными чёрными ногтями, подобострастно и хитро заглядывая мне прямо в глаза.

Наверняка эти твари с Изнанки могут и яд гадюки стаканами пить, даже не поморщившись.

Я криво усмехнулась и, вместо того чтобы вложить сладость в её изящную ладонь, с пренебрежением бросила конфету. Демоница ловко, неуловимым кошачьим движением перехватила блестящий фантик в воздухе. Ничуть не оскорбившись, она развернула обёртку, закинула шоколад в рот и довольно зажмурилась.

– М-м-м, говорю же, просто конфета, – промурлыкала она, прожёвывая. – Вкусно-о-о.

Затем её багровые глаза вновь сфокусировались на мне, вспыхнув хитрым, красным огоньком.

– Я ведь видела твоего муженька. Он же тебя жутко бесит, правда? – она понизила голос до заговорщического шёпота. – Хочешь, я сделаю ему что-то нехорошее? Хочешь, я накажу его для тебя? Я могу! О, поверь, моя госпожа, я могу такое устроить!

– И что ты можешь сделать Юлиану? – фыркнула я, скрестив руки на груди. – Растерзать его? Уничтожить? Он не десятилетка, чтобы покорно прийти к тебе во тьму за конфеткой.

Местные прекрасно знали уловки демонов в чёрную неделю и не велись на них.

Демоница театрально закатила глаза и цокнула языком.

– Думаешь, я настолько примитивна, чтобы просто банально растерзать его? О, нет... я у тебя умная. Очень умная. Он должен страдать. Я знаю, ты этого хочешь, твоя тёмная сторона жаждет этого, моя повелительница. За конфетой он, конечно, не придёт. Но вот кое за чем другим...

Демоница плавно повела плечами, и тьма вокруг неё послушно изогнулась.

В следующий миг пространство вокруг её фигуры пошло рябью. Ослепительно белые волосы стремительно потемнели, черты лица поплыли, подстраиваясь под новый образ. Секунда – и передо мной стояла... я сама. Моя идеальная, пугающе точная копия, облачённая в роскошное, неприлично откровенное платье, которое подчёркивало каждый изгиб тела.

Новая Роксана порочно улыбнулась моим же лицом, глядя на меня горящими багровым огнём глазами.

– Тебе нужно стать моей хозяйкой, чтобы я могла проникнуть в ваш мир. И тогда… я проведу с ним ночь любви, – томно прошептала моя копия. – Страстную, безумную, незабываемую ночь. А потом...

Демоница сладострастно облизнула губы, и её идеальное лицо исказила издевательская гримаса.

– Его член скукожится. И всю оставшуюся жизнь он проживёт вот с таким ма-а-аленьким отростком!

Она свела большой и указательный пальцы, показывая совсем уж крошечный размер, и мерзко, злорадно захихикала.

– И это ещё не всё! – продолжала вещать демоница моим голосом, явно наслаждаясь тем, что хотела бы сделать с Юлианом. – Я нашлю на него самую жуткую срамную болезнь. Он будет гнить и вонять! Гнить и вонять! Ха! И он будет день и ночь молиться всем богам, чтобы этот гниющий, крохотный отросточек наконец отвалился... но он будет с ним всегда!

Демоница негромко, заливисто рассмеялась, наслаждаясь произведённым эффектом, и я, к своему собственному ужасу, почувствовала, как губы против воли растягиваются в улыбке. Картина действительно вырисовывалась донельзя красочная. Отличное наказание для того, кто пытался сжить со свету молодую жену и присвоить её денежки.

– Ага! Видишь! – радостно воскликнула моя порочная копия, уловив эту мимолётную реакцию. – Я тебе нравлюсь. Я хорошая, послушная и очень сильная. Я буду тебя любить, оберегать, холить и лелеять...

Улыбка мгновенно сползла с моего лица. Внутри всё похолодело от понимания того, как легко я сейчас расслабилась и поддалась обаянию этого хитрого, смертоносного создания.

– Ты мне не нужна, – ледяным тоном отрезала я, прогоняя наваждение. – Уходи и не возвращайся. И запомни: если я ещё хоть раз увижу, что ты трогаешь детей... я всё расскажу Мареку. И он тебя убьёт.

При упоминании имени Верховного Инквизитора идеальное лицо демоницы исказила гримаса неподдельного раздражения. Она злобно сплюнула во тьму и грязно выругалась на том самом гортанном, царапающем слух незнакомом языке, который я уже слышала.

– Хозяйка! – в её тягучем голосе внезапно прорезались истеричные, ревнивые нотки. – Веришь ему, а зря! Я ведь тебя уже предупреждала, Драгош убьёт тебя! Думаешь, это я – абсолютное зло? А ты вообще знаешь, кто он такой? Если бы ты только знала, кто его отец... если бы ты знала, что на самом деле охраняет твой ненаглядный Марек Драгош, чему он потворствует… мои прегрешения показались бы тебе ерундой. А он не выглядел бы уже таким добреньким и благородным... Ах!

Она резко осеклась, прижав изящную ладонь к губам, словно сболтнула лишнего. Её багровые глаза расширились в приступе внезапной паники.

– Забудь. Забудь всё, что я сейчас сказала.

– Ну-ну, – скептически хмыкнула я, скрестив руки на груди. – Отличная игра. Тебе бы на сцену театра.

– Не смей спрашивать его ни о чём из того, что я сказала, поняла?! – вдруг яростно и отчаянно зашипела демоница, прижимаясь к самой кромке света. – Тем более про его отца! Иначе... иначе он убьёт тебя ещё быстрее, а ты мне нужна живой! Поняла, хозяйка? Будь предельно осторожна! Я не смогу защитить тебя от него отсюда, из Изнанки... просто не смогу! Забери же меня… забери, и я помогу тебе.

Я замерла, вглядываясь в её искажённые черты. Я могла бы легко предположить, что это коварное существо снова ломает комедию, пытаясь извратить мой разум и посеять семена паранойи. Но нет. Сейчас демоница выглядела по-настоящему испуганной и явно жалела о словах, которые в запале вырвались у неё изо рта.

– Я и не собиралась разговаривать с Мареком о твоих бреднях, – закатила глаза я. – Уходи! И не смей появляться больше мне на глаза.

Скорее бы закончилась чёрная неделя. Тогда это создание не сможет вот так разгуливать по городу в темноте.

– Ну хозяйка-а-а-а…

Под заунывное стенание демоницы я пошла к дому, надеясь, что существо уйдёт.

Дафна уже подготовила платье. Облачившись и встав перед высоким зеркалом, я посмотрела на себя. Мой взгляд прикипел к собственному отражению.

Я была готова к поездке в особняк Марека Драгоша. Была готова шагнуть во тьму, довериться Верховному, искупаться в крови, выпить её, и, наконец, сорвать завесу забвения со своего разума. Что бы ни скрывало моё прошлое, насколько бы пугающей ни оказалась правда – сегодня я узнаю, кто я такая на самом деле. И Марек будет рядом. Как и обещал.

***

Девочки, давайте выберем Роксане платье, в котором она поедет на тёмный ритуал к Мареку. Да, придётся быстро его снять, но всё же... :D

НОМЕР 1





НОМЕР 2





НОМЕР 3





НОМЕР 4





НОМЕР 5





НОМЕР 6





НОМЕР 7





НОМЕР 8





Глава 9


Карета замедлила ход, когда мы уже почти подъехали к дому Марека, и время внутри меня будто замедлилось.

С каждым оборотом колёс по брусчатке моё желание сорвать завесу тайны со своего прошлого становилось всё острее, почти физически болезненным. Под рёбрами вновь проснулось и заворочалось липкое, холодящее кровь волнение перед неизвестностью. К волнению примешивался первобытный трепет перед тем, что мне предстояло совершить.

Тёмный ритуал пугал меня.

Но с Мареком мне нечего бояться… наверное.

Как назло, слова демоницы навязчивым эхом крутились в голове.

Что она имела в виду, говоря про отца Марека? Я внезапно осознала одну странность: принцесса тогда упоминала лишь о его матери – о том, что она была знатных кровей и умерла. Но об отце ни единого слова. Это могло быть случайностью. Или…

А что, если его отец был демоном?

От этой мысли внутри что-то сжалось.

Ведь это действительно многое бы объяснило…

И запредельную силу Марека, огромные знания в его-то годы, и то, почему он так разительно выделялся не только среди людей, но и среди всех остальных инквизиторов.

Моё богатое воображение тут же услужливо нарисовало жуткую картину: как Марек на моих глазах превращается в чудовищного, клыкастого монстра…

Может поэтому я до сих пор не видела его лица…

Только глаза. Красные глаза, как у демонов.

Я с силой зажмурилась и тряхнула головой, отгоняя разыгравшуюся фантазию. Достаточно. Не нужно сходить с ума раньше времени. Я ведь могу просто расспросить его о семье, в этом нет ничего дурного. И вопрос вполне обычный.

Дверца экипажа со щелчком распахнулась. Молчаливый слуга в строгой ливрее учтиво подал мне руку, помогая спуститься на вымощенную тёмным камнем дорожку.

Я подняла голову и замерла.

Особняк был огромным. Три этажа. Здание было явно очень древним – это читалось в потемневшем от времени камне, в высоких старомодных окнах и кованых элементах острых шпилей на крыше. Но при этом всё содержалось в абсолютно безупречном, идеальном порядке. Ни единой трещины, ни намёка на запустение.

Вокруг дома раскинулся ухоженный сад. Кусты были аккуратно подстрижены. Их листва отливала странным тёмно-багровым оттенком, а на высоких, словно выкованных из железа стеблях распускались необычные, мрачные цветы с чёрно-алыми бархатными бутонами. Я бы сказала, что сад явно разбила женщина. Может быть мать Марека когда-то?

Во всём этом месте сквозила суровая, хищная, ледяная красота.

Внутри особняк подавлял своим мрачным великолепием. Я смотрела на высокие сводчатые потолки, отметила приглушённый свет магических светильников, поглощаемый тёмными дубовыми панелями на стенах. Едва за мной закрылась тяжёлая входная дверь, как из полумрака холла неслышным шагом вышел мужчина.

Это был высокий, неестественно худой человек с идеально уложенными седыми волосами, облачённый в строгий, безупречно скроенный костюм.

– Добро пожаловать, госпожа. Моё имя Освальд, я управляющий этим домом, – произнёс он ровным, бесстрастным голосом, вежливо склонив голову.

– Здравствуйте, Освальд, – я приветливо улыбнулась.

Скользнув по нему внимательным взглядом, я подумала, что этот человек, должно быть, служит здесь уже много лет. Однако, несмотря на возраст и сухопарость, в его прямой осанке и цепких, холодных глазах угадывалась недюжинная, стальная крепость. Сила, которую сложно не заметить.

– Прошу за мной. Господин Драгош ожидает вас, – произнёс Освальд и, развернувшись, плавно повёл меня вглубь особняка.

Мы прошли по длинному гулкому коридору, после чего управляющий распахнул передо мной высокие двери и отступил в сторону, пропуская внутрь.

Я перешагнула порог, и в тот же миг лёгкие болезненно сжались. Воздух выбило из груди от внезапного, пугающего узнавания. Я замерла посреди ковра, лихорадочно осматриваясь.

Я уже видела эту комнату.

Специфический узор на плотных обоях, тяжёлые портьеры, этот раскидистый диван напротив огромного, пылающего зева камина... и кресло… кресло, в котором сидел Марек.

Всё в точности, до мельчайших деталей совпадало с декорациями из чужого воспоминания. Того самого видения, где отчаявшаяся, сломленная Октавия ползала по этому самому ковру и умоляла Марека не отталкивать её.

Значит, она была в его доме…

Это точно выходило за рамки любых служебных инструкций Консистории. Выходило за рамки служебных отношений.

От этого осознания внутри что-то больно царапнуло. Тёмная, иррациональная ревность кольцом сдавила горло. Но я поспешила унять разбушевавшиеся чувства. Марек мне не принадлежит. Я не имею права на подобные притязания. Разум – вот на что я должна опираться. А он твердил, что нужно снизить градус моего интереса к этому мужчине. И больше думать о своём будущем.

Не успела я до конца взять себя в руки и заковать сердце в броню хладнокровия, как за спиной раздался тихий щелчок. Я обернулась.

На пороге стоял Марек. Без своего привычного, застёгнутого на все пуговицы глухого мундира он казался совершенно другим, но от этого не менее подавляющим.

На нём были строгие чёрные брюки и белоснежная рубашка, верхние пуговицы которой оказались небрежно расстёгнуты, обнажая полоску кожи и сильные ключицы. Он выглядел... расслабленным. Настолько, насколько это безобидное слово вообще было применимо к Верховному. Маска по-прежнему была на нём.

– Я ждал тебя, Роксана.

В это короткое слово «ждал» он вложил нечто гораздо большее, чем банальную вежливость. В его интонации скользнула густая, тёмная тяжесть, что обволокла меня, вынудив затаить дыхание.

– Мой господин, – я пересилила себя, выдала холодную приветственную улыбку, пряча истинные эмоции под замок.

Марек неспешно сократил расстояние между нами. Встал рядом, возвышаясь.

Знакомый терпкий аромат надвигающейся грозы стал гуще, безжалостно вытесняя из лёгких остатки кислорода. Он окутал меня, принял в свои объятия, пробираясь в самое нутро и разливаясь по венам тягучим, дурманящим теплом.

– Тебя что-то беспокоит? Ты передумала, Роксана?

Видимо, заметно, что я нервничаю.

Я скользнула взглядом по маске зверя.

– Не передумала. Но хотела кое-что спросить. Её Высочество больше не Видящая? – ровным, почти светским тоном поинтересовалась я.

– Больше нет, – сухо ответил Марек. – Её маска уничтожена.

Я на мгновение отвела глаза, прикусила внутреннюю сторону щеки.

– Принцесса приходила ко мне. Поздравляла меня с тем, что с меня сняли все обвинения и полностью оправдали. И... знаешь, мне кажется, она ревнует.

Я вчитывалась в реакцию Марека жадно. Мне до одури хотелось понять, нащупать ту грань, за которой скрывались его истинные чувства к Октавии.

Ожидаемо, Драгош ничем себя не выдал.

– У Октавии сложный характер, – произнёс он ровно, без малейшей тени эмоций. – Её отец, король, с самого детства даёт ей всё, что она только пожелает.

– И теперь она желает тебя.

– Возможно. Но я не могу быть с ней.

Это короткое «не могу» резануло по ушам болезненным, царапающим диссонансом. Не «не хочу», а именно «не могу».





Глава 9.2


Я впилась в Верховного долгим, испытывающим взглядом.

– Я ни с кем не могу быть, – добавил он. – Огнекровные не женятся, Роксана.

– Знаю, – тихо откликнулась я на его напоминание. – Но принцесса тебе дорога? Вы с Октавией знакомы с самого детства. Она мне рассказала. Однако, ты причиняешь ей боль, отсылая. Она страдает, это видно.

– Да, мы давно знаем друг друга, – ровно ответил Марек. – И Октавии одиноко. Принцессе нужен кто-то близкий, кто-то, в ком она может быть абсолютно уверена и кого хорошо знает. У неё тяжёлая жизнь, Роксана. Поэтому она пошла за мной в Инквизицию, едва её дар проявился. Она посчитала это благословением богов. Но теперь ей нужно двигаться дальше. В Инквизиции подле меня это для неё невозможно.

Драгош так и не ответил прямо, дорога ли ему принцесса… но я и так поняла. Так или иначе, конечно, дорога. Когда он сейчас говорил об Октавии, его низкий голос едва заметно теплел. Марек действительно питал к принцессе какие-то чувства. Возможно, это были лишь отголоски давней детской привязанности, но они существовали. Он действительно заботился о ней, поэтому и был с ней так холоден и непреклонен. Считал, что отсылает ради её же блага.

И я прекрасно понимала, что сейчас Марек отчасти оправдывает принцессу и её нездоровую одержимость. Октавия вела себя со мной как высокомерная, избалованная стерва. Может быть, её жизнь во дворце и правда была полна тягот – я не могла судить о том, чего не знала наверняка. Однако это всё равно не давало ей никакого права относиться так ко мне.

Марек с привычной для него проницательностью заметил моё смятение.

Он медленно поднял руку. Тёплая подушечка большого пальца коснулась моей шеи, обжигая сквозь тонкую кожу. Палец невесомо, дразняще заскользил выше, бережно оглаживая линию челюсти и останавливаясь на щеке.

Моё тело предательски плавилось, жадно впитывая и наслаждаясь каждым миллиметром этого скупого, но такого интимного прикосновения.

Я посмотрела на Марека вопросительно.

– Я поговорю с Её Высочеством. Она будет держаться от тебя подальше, – произнёс он.

– Ну уж нет. Она решит, что я жаловалась. А я просто хотела прояснить кое какие моменты. Мне не нужна защита Марек.

Октавии слабость лучше не показывать. Мне не хотелось, чтобы она наслаждалась тем, что ей ужалось достичь цели. А ей ведь удалось…

Я услышала, как отворилась дверь, и заставила себя сделать шаг назад, разрывая контакт с Мареком. В комнату вошёл Освальд, неся на серебряном подносе изящный фарфоровый чайник и две чашки.

Управляющий держался невозмутимо, словно застал нас не за интимным моментом, что неприлично для дамы моего положения, а за обсуждением отчетов Консистории. Ни один мускул не дрогнул на его сухом лице.

– Я не хочу чая, спасибо, – вежливо отказалась я.

– Пей, Роксана, – не терпящим возражений тоном произнёс Марек, кивком отпуская Освальда: –Тебе предстоит выпить кровь высшего демона, а после – искупаться в ней. Твой организм может взбунтоваться, тебя начнёт мутить. Этот отвар подготовит тебя.

Я взяла чашку и сделала несколько крупных глотков. Чай оказался непривычно густым и слегка горьким, с привкусом сушёных трав и чего-то металлического, но он почти сразу отозвался в теле странным онемением.

– Пора, – коротко произнёс Марек.

Он подошёл к стене, скрытой тяжёлой портьерой, и отодвинул её, обнажая массивную дверь. Мы прошли в соседнее помещение, и я невольно замерла, едва переступив порог.

Это была просторная купальня, выложенная тёмным, почти чёрным мрамором. В центре, в углублении пола, расположилась огромная каменная ванна. Она была до краёв наполнена густой, тяжёлой жидкостью глубокого багрового цвета. В слабом свете ламп поверхность этой «воды» лениво переливалась, отражая тёмные всполохи, а в воздухе стоял плотный, дурманящий запах железа.

Я застыла, не в силах отвести взгляд от этой кровавой купели.

Марек встал прямо за моей спиной.

– Ещё на шаг ближе к тому, чтобы ты стала моей, – произнёс он своим глубоким бархатным голосом.

И как легко ему даются эти шаги. Мужчина, способный покорить всё и вся. Таким я видела Марека.

– Я стала твоей? Или мои силы стали твоими? – я резко развернулась.

Упёрлась взглядом в серебряную маску зверя. Втянула воздух так глубоко, как только могла.

– Меня прельщает и то, и другое, – признался Драгош.

Я смотрела в прорези серебряной маски, и мне казалось, что я тону во тьме. Настолько, что она уже внутри меня. В каждом уголке души.

Признание Верховного не было романтичным – оно было собственническим, тяжелым и темным. Он знал чего хотел.

– Про нас будут говорить, так или иначе, – Марек был совсем близко. Настолько, что между нами не осталось даже иллюзии преграды. Его грудь почти касалась моей. – Я испорчу твою репутацию.

– Учитывая мою жизнь, вряд ли мою репутацию ещё хоть что-то может испортить, – горько хмыкнула я. – У меня будут деньги. Если, конечно, нас с Юлианом разведут. А деньги, знаешь ли, решают очень многие проблемы. В том числе с репутацией.

Марек замер, а затем медленно отступил на полшага.

Я тут же поняла почему. Одно лишь упоминание имени Юлиана напомнило о том, что именно стоит между нами. И ведь я сама возвела эту преграду. Сама поставила непреклонное условие: сначала официальный развод, а потом...

А что потом?

Меня с головой затопила густая, удушливая горечь. Сдавила горло спазмом. Силясь разобраться, я, стоя прямо перед Мареком, с безжалостной ясностью принялась препарировать собственную душу.

Меня неудержимо тянуло к мужчине, которого я, по сути, едва знала. К пугающему, властному мужчине в серебряной маске, который никогда не сможет предложить мне нормальной жизни, семьи и брака. Всё, что он мог мне дать – защиту. Что же… в моём положении и это неплохо. По крайней мере я жива.

Утешив себя хотя бы ненадолго, я снова посмотрела на Драгоша. Он молчал. Эта внезапная отстраненность и повисшая между нами тяжелая, вязкая пауза вдруг придали мне смелости. Слова демоницы, брошенные сегодня утром, не давали покоя.

– Кто твои родители, Марек? – вопрос сорвался с губ сам.

Я буквально увидела, как в ту же долю секунды напряглись его широкие плечи. Под тонкой тканью белоснежной рубашки резко перекатились литые мышцы, выдавая мгновенную, почти хищную реакцию тела.

Странно, но… кажется, демоница была права. Мареку не понравился мой вопрос.





Глава 9.3


– Я думал, ты пришла сюда, чтобы узнать о себе, – голос Марека прозвучал глухо, с той самой опасной хрипотцой, которая заставляла волоски на теле вставать дыбом.

– Не хочешь отвечать? – парировала я, выдерживая его взгляд, не позволяя себе отступить ни на шаг под этим ледяным давлением.

Верховный инквизитор медленно выпрямился, разминая плечи. И я кожей ощутила, как вокруг него сгустилась тьма.

– Моей матерью была леди Драгош – наконец произнёс он. – Богатая аристократка. Этот дом и земли вокруг принадлежали нашей семье много поколений, Роксана. Я рос в этих стенах до определённого времени.

Я так и думала. Особняк дышал историей и какой-то наследственной, торжественной роскошью. И Марек был частью этого места. Я подмечала это во всём.

– Я был внебрачным ребёнком и никогда этого не скрывал. Своего отца я не знал, если ты об этом, – продолжил Марек. – Но ты ведь не просто так спросила, верно?

Холод в его словах не смутил меня. Напротив, я насторожилась, чувствуя, что нащупала ту самую нить, за которую демоница так настойчиво советовала потянуть. Я копала в нужном направлении, но сейчас было важно не натворить бед.

Я поспешила подсластить пилюлю. Улыбнулась – широко, открыто, так, как умеют улыбаться лишь те, кому нечего терять.

– Простите, мой господин, – мягко произнесла я, делая шаг к нему. – Вы вызываете у меня интерес, и я этого не скрываю. Этот мир для меня всё еще нов, я помню его лишь урывками. Но самое загадочное в нём – это не магия и не демоны, а Верховный инквизитор Люцерии – господин Марек Драгош.

– Ты хитрая лиса, Роксана, – в его голосе проскользнула усмешка. Я не видела его губ, но знала – он улыбается в ответ. Это чувствовалось в воздухе, в том, как смягчилась его аура.

Я склонила голову, забавляясь этой игрой, а потом, поддавшись внезапному импульсу, выпалила:

– Я хочу ещё кое-что.

Марек коротко рассмеялся, и этот звук отозвался вибрацией в моей груди.

– Тебе всё мало?

– Я хочу увидеть твоё лицо, – мой голос дрогнул, выдавая то самое зудящее, почти невыносимое желание. Внутри всё трепетало от дерзости собственной просьбы. – Почему вы – инквизиторы – так редко снимаете маски? А ты… ты носишь её, кажется, постоянно.

Желание увидеть его настоящего жгло изнутри. Мне нужно было знать, кто скрывается за серебром маски – человек или демон, пусть и на какую-то часть.

– Завтра ты получишь свою маску и поймёшь почему мы носим их, – Марек подошёл вплотную, ровняясь со мной. Он заглянул мне в глаза, и я на мгновение забыла, как дышать. – А что до меня… Поговорим об этом после ритуала, Роксана.

– Есть что-то способное испугать меня? – я смело подняла руку. Мои пальцы коснулись холодного, гладкого серебра. Я медленно провела ими по рельефу звериной морды, замирая на том месте, где должна была быть его щека.

Марек не отстранился. Напротив, он чуть склонился ближе, позволяя мне эту вольность, признавая моё право касаться его.

– Всё зависит от того, как легко тебя испугать, Роксана, – прошептал он.

– Меня страшит лишь тьма, – прошептала в ответ.

Но сейчас он мой свет. Моя единственная рука помощи. Главное – чтобы так и оставалось. Главное, чтобы то грызущее предчувствие, которое поедало меня, требуя быть настороже, оказалось лишь пустой настороженностью женщины, которая уже обжигалась едва ли не до смерти.

– Я умею держать свою тьму в узде, – произнёс Марек, и в этом заверении прозвучало нечто большее, чем просто желание утешить в ответ на мой страх.

Я медленно убрала руку от холодного серебра маски, чувствуя, как кончики пальцев всё еще покалывает от недавнего касания. Пульс в висках отбивал чечётку.

– Начнём, – выдохнула я, разворачиваясь к каменной купели.

Густая багровая жидкость в ванне казалась живой, она лениво колыхалась, притягивая взгляд своей пугающей глубиной.

– Откуда здесь столько крови? – голос мой прозвучал чуть тише, чем хотелось бы.

– Это не чистая кровь, Роксана. Просто вода, разбавленная достаточным её количеством для ритуала, – Марек шагнул к небольшому постаменту, где стоял изящный кубок. – Но вот это...

Он взял бокал, в котором плескалась тёмная, почти чёрная субстанция, и протянул его мне.

– Вот чистая кровь высшего демона. Я лично убил его для тебя сегодня утром.

Я невольно улыбнулась уголками губ, принимая тяжелый кубок. Пальцы соприкоснулись с пальцами Верховного, и на мгновение я замерла.

Как иронично… Юлиан преподнёс мне цветы, и Марек тоже сделал подарок… на свой манер. Это сравнение лишний раз подчеркивало, насколько разными бывают мужчины.

Я посмотрела на содержимое кубка. Запах железа стал невыносимо острым, но вызвал странный, почти голодный зуд в деснах. Мне не было противно. По крайней мере пока.

Поднеся кубок к губам, я зажмурилась и сделала два крупных глотка.

Ожидаемого отвращения не последовало.

Напротив, кровь оказалась невероятно, запредельно вкусной. Несмотря на сильный металлический привкус, она была густой и сладкой, как выдержанный нектар, и почему-то обжигающе горячей.

На несколько мгновений я прикрыла глаза, полностью отдаваясь вспыхнувшему внутри наслаждению. Казалось, каждая клетка моего тела, истощенная и израненная, вдруг получила мощнейший заряд чистой энергии. По венам разлился жидкий огонь, выжигая остатки слабости и наполняя меня первобытной, дикой силой, от которой хотелось то ли кричать, то ли смеяться.

Открыв глаза, увидела маску Драгоша и улыбнулась, сосредотачиваясь на ней.

– Нужно выпить до дна, Роксана, – голос Марека доносился словно сквозь слой воды. – До самой последней капли. Доза чётко выверена.

Я послушно наклонила кубок, чувствуя, как последние капли тягучего нектара стекают на язык. В тот же миг реальность качнулась. Пол ушел из-под ног, и я на долю секунды ощутила невесомость, будто парю в пустоте, прежде чем начать падение в бесконечный колодец тьмы. Но падение было недолгим.

Сильные руки подхватили меня, прижимая к чему-то большому и горячему. Я открыла глаза и увидела перед собой серебро маски. Марек почти держал меня на руках.

– Пришла в себя?

Я снова невольно улыбнулась. Тело казалось наполненным светом и пузырьками горного воздуха, хотя конечности онемели, покалывая тысячами невидимых игл.

– Да... странное чувство, – прошептала я, чувствуя, как ладонь Верховного на моей талии обжигает даже сквозь ткань платья. – Тело немного онемело.

– Так всегда после первого раза. Организм должен привыкнуть, – он не отпускал меня, напротив, чуть сжал пальцы, фиксируя моё положение. – Сейчас пройдёт. Потерпи, подыши чаще.

Я сделала глубокий вдох, ловя ртом воздух. Послушно задышала запахом Марека. Утонула в нём. Сладко-желанно… прекраснее некуда…

Марек медленно поднял руку, и его большой палец коснулся моей нижней губы, стирая оставшуюся там каплю темной крови. Движение было почти интимным, бесконечно долгим.

В этом странном, эйфорическом состоянии, ведомая каким-то первобытным импульсом, глядя Мареку в глаза, я подалась вперед и медленно облизнула его палец.

– Ты сам сказал – всё до последней капли, – выдохнула я ему прямо в маску.

Я услышала резкий, шумный вдох Верховного. Его грудная клетка мощно вздыбилась, едва не коснувшись моей груди. А я, ведомая тем чувством, что дала мне кровь высшего демона, рассмеялась коварно, торжествующе, почти зловеще.

– Провоцируешь меня, Роксана?

Ты снимешь маску. Рано или поздно ты сам её снимешь передо мной.

– А получается? – я не отводила взгляда от темных прорезей, чувствуя себя невероятно сильной и живой, неуязвимой пред всеми опасностями этого жестокого мира. Даже перед ним.

– Получается.

От этого признания внутри меня запел восторг. Дикий, безумный, раздирающий грудную клетку. Это было не просто торжество женщины над мужчиной – это было словно безудержное столкновение двух стихий.

Кровь демона внутри меня пела, отзываясь на чувства Марека.

Его ярость. Его страсть.

Его власть. Его поражение.

Поражение перед тем, что он не мог контролировать. Свою тягу ко мне…

Сердце колотилось в сумасшедшем ритме, выбивая дробь: «Мой. Мой. Мой».

Но в какой-то момент я поняла, что дурманящая эйфория начинает отступать. Воздух перестал искрить, мир вокруг качнулся и снова стал привычным, обретая прежние очертания. Острые грани первобытных эмоций притупились, и меня на мгновение даже кольнул горячий стыд за своё странное, почти дикое поведение.

Что на меня нашло? Я ведь только что откровенно провоцировала Драгоша, опьянённая кровью демона. И эти мысли… мысли, от которых я отчаянно бежала. Стоило спрятать их подальше, и больше не доставать.

– Теперь ванная, – Марек медленно разжал руки, отпуская мою талию.

– Да, я сниму платье, – тихо отозвалась я, делая нерешительный шаг к каменной купели.

Сегодня на мне было платье глубокого чёрного цвета, плотное и струящееся, словно само ночное небо. Жёсткий корсетный лиф, подчеркивающий талию, и верхняя часть юбки были богато расшиты кружевом, которое сплеталось в причудливые узоры. Наряд был потрясающе красивым, но с огромным количеством застёжек на спине.

– Позволь мне тебе помочь, – произнёс Марек, делая шаг и оказываясь вплотную за моей спиной.

***

Девочки, огромное спасибо за ваши поздравления и за ваш отклик. Я посчитала голоса, победило платье номер 8 ))





Глава 9.4


Я на мгновение замерла.

– Конечно. Вы очень любезны, мой господин, – выдохнула я.

Я стояла к Мареку спиной, но была абсолютно уверена, что он сейчас усмехается. И я ощутила, как едва уловимо изменилось, потяжелело его дыхание. Я чувствовала настроение Верховного каждой клеточкой кожи, обостренной до предела интуицией, что всегда вставала на дыбы стоило ему появиться на горизонте.

Руки Марека опустились на мои плечи поверх одежды.

Даже сквозь ткань платья это прикосновение прошило насквозь, испепелило, подобно разряду молнии.

Он медленно сместил ладони туда, где у самого основания шеи прятался первый крючок. Мои волосы были высоко заколоты, обнажали беззащитную линию затылка. Его пальцы коснулись открытой кожи, и я прерывисто выдохнула.

Я понимала, что вот-вот Марек Драгош снова увидит меня голой.

Верховный скользнул ниже, к следующему ряду мелких застёжек. Его горячие костяшки невесомо задевали мой позвоночник в тех местах, где ткань уже расходилась, пока ловкие, уверенные пальцы справлялись с упрямым металлом.

Щелчок.

Ещё один.

– Марек… – позвала я глухо.

– Роксана? – в тон мне отозвался он.

Крючков становилось всё меньше. Жёсткий корсетный лиф поддавался, освобождая сдавленную грудную клетку.

– Помнишь, в обители Смирения, когда меня обвинили в убийстве Серафимы, и привели в допросную, ты осматривал меня?

Тогда я тоже была почти голой. Лишь в сорочке, без нижнего белья.

– Помню.

– А потом ты сказал… – я запнулась, заглатывая, моё дыхание потяжелело. В тот день я была в ужасе от палача в серебряной маске зверя, сейчас же… сейчас я медленно умирала внутри. – … ты сказал, чтобы я села на стол и раздвинула ноги.

– Помню, – хоть Марек и снова ответил односложно, но в его голосе явственно прозвучала усмешка, что ещё сильнее укрепило мои подозрения.

И я выпалила:

– Ты каждую ведьму так осматриваешь?

– Это не по инструкции. Поэтому нет. Только тебя.

Так и знала.

Последняя застёжка поддалась с едва слышным шелестом. Марек чуть потянул за края ворота, и тяжёлый наряд плавно соскользнул по моим плечам и рукам. Платье с тихим шуршанием осело вокруг щиколоток тёмным облаком.

Я резко обернулась, прекрасно осознавая, что сейчас на мне лишь полупрозрачная нижняя сорочка, которая мало что скрывает. Я была абсолютно уязвима, полностью открыта перед Верховным.

– Трогать тебя настолько откровенно не было нужды. Я просто хотел посмотреть на твою реакцию. И… на тебя, – с хрипотцой произнёс Марек.

Он уже тогда испытывал ко мне интерес. Но на тот момент я едва осознавала это. Да и Марек… он слишком закрытый мужчина, редко проявляющий эмоции. Догадаться было невозможно.

Я улыбнулась и сделала пару неспешных шагов назад, ни на секунду не сводя глаз с серебряной маски зверя.

Смотри же.

Я точно знала, буквально кожей чувствовала, как Марек изучает меня. Как жадно, не скрывая голода, жрёт взглядом каждый изгиб, каждый открытый сантиметр моего тела. И я отчаянно горела под этим тяжёлым вниманием, плавилась изнутри, но продолжала стоять перед ним с этой широкой улыбкой на губах.

– Что дальше?

Марек ответил не сразу. Из-за его небрежно расстёгнутой рубашки я отчётливо увидела, как он тяжело сглотнул – кадык напряжённо дёрнулся, нырнув вниз на его мощной, бычьей шее.

– Зайди в воду, – наконец глухо произнёс он. – Но нужно снять всё. Даже эту тряпку.

Не отрывая взгляда от тёмных прорезей его маски, я подцепила пальцами тонкие бретели. Невесомый полупрозрачный материал послушно скользнул по груди, бёдрам и мягко осел на пол. Я стояла перед Верховным абсолютно нагая, глядя прямо в глаза и точно зная, что он по-прежнему смотрит.

Я заворожила зверя.

Затем медленно развернулась к нему спиной и устремила взгляд на каменную купель.

Гладкая багровая поверхность лениво переливалась в полумраке, источая плотный, дурманящий металлический аромат.

Внутри всё туго сжалось, а по спине пробежал холодок внезапного, липкого волнения. Одно дело сделать несколько глотков крови демона из ритуального кубка, и совсем другое погрузиться полностью в эту жуткую, тёмную жидкость.

Я сделала первый, неуверенный шаг, опуская ногу в багровую купель. Густая жидкость сомкнулась вокруг щиколотки, и я поняла, что она вовсе не отталкивающая. Вода, смешанная с демонической кровью, оказалась тёплой, почти горячей, и на ощупь напоминала жидкий шёлк. Она мягко обволакивала кожу.

Сделав глубокий вдох, я опустилась в ванну целиком, погружаясь по самую грудь. Металлический аромат больше не казался пугающим – после того, как я выпила кровь из кубка, он словно стал частью меня. Отзывался теперь внутри меня мерной, глухой пульсацией.

Марек бесшумно приблизился к краю каменной купели. Он возвышался надо мной, огромный, подавляющий своей тёмной аурой, и смотрел сверху вниз.

– Тебе придётся пройти через одну из граней Изнанки, – заговорил он, и его низкий голос эхом отразился от стен. – Не открывай глаза. Поняла? Ни в коем случае, пока не поймёшь, что ты прошла её.

– Как я пойму? – я невольно сцепила пальцы под кровавой водой.

– Ты почувствуешь. И помни: Изнанка коварна. Иногда демоны оставляют следы на теле человека, они могут осесть на тебе. Демонические отметины очень опасны. Я осмотрю тебя после ритуала.

– Как скажешь.

– Ты будешь вспоминать прошлую жизнь поэтапно, – продолжил он. – Главное – открыть дверь для этих воспоминаний. Запустить процесс. Для этого сначала ты увидишь день своей смерти. Тебе придётся прожить этот день заново, Роксана. Сейчас ты увидишь лишь фрагмент, а потом... в ближайшие несколько дней проявятся и остальные воспоминания. Постепенно ты будешь двигаться к тому, чтобы узнать, кем ты была и как именно умерла.

Слова о собственной смерти резанули по нервам, но отступать было некуда. Я искала правду, какой бы страшной она ни оказалась.

– Хорошо, – твёрдо ответила я, глядя прямо на Драгоша.

– Если ты готова... — Марек замолчал на долю секунды, словно давая мне последний шанс передумать, а затем произнёс: – Ныряй, Роксана.

– Будь рядом, – одними губами прошептала я.

А затем сделала судорожный вдох, наполняя лёгкие воздухом, и откинулась назад.

Кровавая вода мгновенно сомкнулась надо мной. Отрезала все звуки внешнего мира. Последнее, что я увидела сквозь багровую толщу воды, прежде чем закрыть глаза – холодный блеск серебряной маски зверя. Я с отчаянием зацепилась за этот образ, делая Марека своим якорем в людском мире.

А затем меня будто подхватил невидимый водоворот, безжалостно утягивая в зияющую пустоту Изнанки.





Глава 10


Тьма сомкнулась вокруг меня, отрезая от реальности. Багровая вода превратилась в ничто, в вязкий, беспросветный вакуум, который давил со всех сторон, выбивая из лёгких остатки кислорода.

Внезапно сквозь этот мрак меня коснулось что-то чужеродное. Холодное, липкое. Оно мазнуло по обнажённой коже, а затем резко, почти болезненно вцепилось мне в бок, словно хищник, который прикусил зубами добычу.

Животный, первобытный ужас сковал горло. Веки дрогнули – инстинкт самосохранения истошно вопил, требуя немедленно открыть глаза, чтобы увидеть угрозу! Но сквозь нарастающую панику в голове звучал суровый голос Марека. Нельзя открывать глаза.

Я до боли стиснула зубы и зажмурилась ещё сильнее. Изо всех сил, цепляясь за ускользающий рассудок, я потянулась к своему единственному якорю.

Марек.

Серебро его звериной маски.

Запах озона перед грозой.

Его тяжёлый взгляд.

Стоило мне мысленно зацепиться за образ Верховного, как ледяной мрак Изнанки вдруг отступил. Жуткий холод сменился обжигающим, до боли знакомым теплом.

Я мысленно ахнула, когда почувствовала на своём теле прикосновение. Это были руки. Большие, мужские руки, которые были мне знакомы.

– Марек, – прошептала я, желая снова открыть глаза, но сдержалась.

Ладони легли на мои бёдра, обжигая кожу. Скользнули по ногам, гладя, очерчивая изгибы с собственнической жадностью. Моё тело непроизвольно выгнулось навстречу этому наваждению, жадно впитывая касание.

Руки уверенно поднялись выше, обрисовали талию, а затем медленно, дразняще скользнули к груди. Широкие горячие ладони накрыли её, властно и грубовато сминая, лаская с такой откровенной чувственностью, что по венам хлестнула пронзительная, острая эйфория. От каждого поглаживания, от каждого лёгкого сжатия внизу живота стягивался тугой, пульсирующий узел. Он сладко тянул, давил, заставлял дышать чаще.

Страх перед Изнанкой полностью сгорел в этом пламени. Я растворялась в этих демонически приятных ласках, буквально дрожа от подступающего экстаза.

Демоническая кровь, которую я выпила, пела в унисон с этим безумием.

Пальцы Марека принялись дразняще оглаживать и легонько пощипывать твёрдый сосок, высекая из меня сдавленные стоны.

Другая же рука тем временем скользнула вниз, по животу, а затем и ещё ниже.

Горячие пальцы безошибочно нашли самую чувствительную точку у меня между ног. Одно лёгкое, тягучее ласкающее движение – и меня выгнуло дугой. Воздух намертво застрял в лёгких.

Мир вокруг заискрил, тело охватила нарастающая сладкая судорога. Она подбрасывала меня на самый край, на пик невыносимого, ослепляющего наслаждения. Я балансировала на грани мощнейшего, разрывающего изнутри оргазма, готовая сорваться в бездну от следующего же касания Марека. Мне казалось, что я полностью потеряла связь с реальностью...

Вот, сейчас он меня коснётся снова и…

Но ничего не произошло.

В этот самый миг звенящего, неконтролируемого безумия мне показалось, что Изнанка исчезла, я ощутила это всеми фибрами души, и резко распахнула глаза, как и велел Марек.

Воздух со свистом ворвался в грудь, словно я только что вынырнула из глубокого омута. Тело горело, внизу живота пылал неутолённый пожар.

А перед глазами был идеально ровный, ослепительно белый потолок. Я лежала на кровати, утреннее солнце грело кожу.

Сбоку внезапно раздалось тихое, переливчатое хихиканье.

Я резко повернула голову. На соседней подушке, вальяжно растянувшись на боку и подперев голову рукой, лежала та самая беловолосая демоница. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, а на её губах играла донельзя довольная, лукавая улыбка.

– Облом, финала так и не случилось, – тоненько засмеялась демоница. – Но понравилось? Знаю, что да! Так и знала, что тебе придётся по вкусу развлечение с Верховным Инквизитором! Я могу насылать какие угодно иллюзии и сны. Могу в них сделать тебя королевой, могу подарить тебе любовь и ласки сотен самых прекрасных мужчин, а не только одного. Только забери меня, хозяйка, забериии!

Я стрелой подскочила с кровати, путаясь в простынях. Кровь бросилась в лицо, сжигая щёки от стыда и захлёстывающего всё моё существо гнева.

– Ты что здесь делаешь, отродье?! – выдохнула я, сжимая кулаки.

– Ну какое отродье... – демоница картинно надула губки, ничуть не смутившись от моей ярости. – Я ведь знала, что ты задумала. Я всё подслушиваю, всё узнаю про тебя. И решила, что твоё путешествие отличный шанс познакомиться поближе!

Меня накрыло волной жгучего, удушливого возмущения. До меня вдруг с кристальной ясностью дошло: эта тварь прицепилась ко мне ещё там, в Изнанке! Я почувствовала, как она вцепилась в меня. А затем пробралась сюда – в воспоминание о прошлом – вместе со мной. А по пути намеренно насылыла на меня те самые эротические иллюзии, связанные с Мареком.

Вот же мерзавка!

– Отстань от меня! – прошипела я, едва сдерживая желание придушить её голыми руками. – Просто отстань!

Демоница нехотя встала на кровати, потягиваясь, словно кошка.

– Ну хозяйкааа... – протянула она капризно, но вдруг резко замерла, повернув голову.

Из-за закрытой двери послышались чёткие, приближающиеся шаги. Демоница хитро прищурилась:

– О, это, должно быть, твой отец.

– Отец? – я непонимающе заморгала.

Точно не отец Роксаны, ведь он умер…

Я бегло осмотрелась по сторонам. Это была огромная, залитая ослепительным светом спальня. Интерьер был необычным для Люцерии: строгие линии минималистичной мебели, светлое дерево, мягчайший, пушистый ковёр под босыми ногами. Но больше всего поражали окна. Огромные, панорамные, от пола до самого потолка. За ними простирался необъятный, сверкающий на солнце мегаполис из стекла, бетона и металла. Мы были этаже на тридцатом минимум.

Но мне город не показалось необычным. Словно… я это уже видела.

Дверь с тихим щелчком распахнулась.

На пороге появился высокий, слегка полноватый мужчина с благородной серебряной сединой в густых волосах. Лицо его светилось такой искренней, обезоруживающей улыбкой, что в груди у меня что-то болезненно ёкнуло. В руках он держал совершенно необъятную охапку пышных красных роз, из-за которой его самого было едва видно.

– Дочка моя, Оксаночка! С днём рождения тебя, солнышко! – его густой бас заполнил всю комнату.

Он уверенно и быстро шагнул ко мне, прошёл сквозь невидимую для него демоницу и всучил мне тяжеленный букет и тут же крепко, по-медвежьи обнял. Меня окутало ароматом свежих цветов, дорогого мужского парфюма и чем-то неуловимо родным, от чего на глаза внезапно навернулись слёзы.

– Папочка… – прошептала я, мелко дрожа.

– После смерти твой матери ты моя главная помощница, Оксаночка. Спасибо тебе за это. Пусть у тебя всё получается, моя умница! – горячо приговаривал он, похлопывая меня по спине. – Будь самой счастливой, пусть беды и огорчения обходят мою девочку стороной! Я так тобой горжусь! Если бы не ты и твоя светлая голова, мой бы бизнес уже давно загнулся, дочка. Как же я тебя люблю.

И вдруг я начала вспоминать. В голове были лишь крошечные обрывки, но я точно была уверена.

Да, это моя прошлая жизнь. И это мой отец, которого я горячо любила.

И да. Я умерла в свой тридцатый день рождения. Именно сегодня.





Глава 10.2


Но я не помнила, как именно я умерла!

В моей голове было лишь, что я Оксана Верховцева – единственная дочь крупного бизнесмена Демьяна Верховцева.

Мой отец владел гигантской компанией в сфере финансовых технологий и инвестиционного банкинга. А я была его главным аналитиком, стратегом и бессменной правой рукой. Жесткой, расчетливой, с холодной головой.

Когда-то отец едва не потерял всё из-за предательства партнера, и именно я, вцепившись в ускользающие активы мёртвой хваткой, провела серию агрессивных финансовых комбинаций.

Я не просто вытащила компанию из пропасти, но и многократно приумножила наш капитал. Мы управляли огромными финансовыми потоками, разрабатывали алгоритмы для биржевой торговли и инвестировали в самые многообещающие стартапы.

– Дочка, ты чего-то какая-то задумчивая, – с лёгкой тревогой в голосе произнёс отец, чуть отстраняясь и пытливо заглядывая мне в глаза.

– Спасибо тебе, папочка! – неожиданно для самой себя горячо выпалила я.

Слова сами сорвались с губ. Наверное, именно так я и сказала в тот самый день.

Отец мягко улыбнулся и погладил меня по плечу, но в его взгляде осталась тень беспокойства.

– Ты ведь хотела поговорить о чём-то важном. Вчера по телефону сказала, что это не терпит отлагательств.

Я совершенно не помнила, о чём собиралась сообщить отцу в то роковое утро.

– Давай позже, папа, хорошо? – попросила я. – Вечером всё обсудим?

Оксана, то есть прошлая я, не хотела говорить, чтобы не портить праздник…

– Ладно... – протянул Демьян. – Тем более Матвей приготовил тебе какой-то грандиозный сюрприз. Его водитель заедет за тобой через пару часов.

Матвей.

Одно только его имя… и в груди мгновенно расцвело что-то обжигающее, сильное.

Матвей – мой жених.

Я любила его. Впервые в жизни, мой аналитический холодный ум был побеждён силой чувств.

Матвей Рьянов потрясающе красив: высокий, статный блондин с голубыми глазами, старше меня на четыре года. И он был не просто красивым мужчиной. Гениальный врач, блестящий учёный и наследник огромной империи.

Семья Рьяновых – это были те самые «старые деньги». Потомственные бизнесмены, обладающие немыслимым влиянием, богатством и связями, в отличие от моего отца, который выстроил свою империю с нуля, полагаясь лишь на хватку. Матвей считался самым завидным женихом. Он руководил корпорацией, занимающейся биотехнологиями и фармакологией: передовые лекарства, сложнейшие нейроимпланты, закрытые исследования в области технологий продления жизни.

Именно в его корпорацию наш инвестиционный фонд недавно вложил колоссальные суммы. И собирался вложить ещё больше.

– Будешь собираться, дочка? Не буду тебе мешать, – отец бережно положил роскошный букет на край кровати, бросив на меня последний, полный тёплой гордости взгляд.

– Вечером будет банкет, папа, там встретимся, хорошо?

– Конечно, солнышко. До вечера.

Дверь за ним закрылась. Тишину комнаты тут же нарушил звонкий, насмешливый голос.

– Заинтригована? – демоница снова сидела на кровати, с любопытством склонив голову набок.

– Не то слово, – глухо буркнула я, обхватив плечи руками.

В голове роились тысячи вопросов.

– Пора собираться, хозяйка, – пропела тварь, указывая когтистым пальчиком в сторону гардеробной. – Посмотри в зеркало.

Я медленно повернулась. Ноги внезапно налились свинцом. С каждым шагом к своему отражению моё сердце билось всё медленнее, пока не замерло совсем, скованное предчувствием чего-то неотвратимого.

Я остановилась. Подняла глаза.

И внутри всё оборвалось.

Воздух со свистом вырвался из лёгких, словно меня ударили под дых. Руки инстинктивно взметнулись вверх, желая закрыть, спрятать то, что я увидела, но пальцы лишь беспомощно замерли в воздухе. Меня накрыло удушливой, оглушающей волной такой первобытной боли и такого глубокого, въевшегося в подкорку отчаяния, что на глаза мгновенно навернулись слёзы.

Вот оно. Вот почему.

В одно мгновение я вспомнила, почему до тридцати лет была абсолютно, катастрофически одинока, если не считать папу. Вспомнила, почему я пряталась за сухими цифрами и за амплуа железной леди. Я жила работой не из-за своих непомерных амбиций или врождённого трудоголизма. Работа была моей единственной бронёй. Моим укрытием от чужих оценивающих, жалостливых или – что ещё хуже – брезгливых взглядов.





Глава 10.3


Внутри меня начало стремительно разрастаться, пухнуть нечто огромное, тёмное и невыносимо болезненное. Настоящий эмоциональный взрыв. Дамбы, сдерживающие старую боль, рухнули в одночасье. Ужас, отчаяние и жгучий, разъедающий душу стыд захлестнули меня с такой силой, что лёгкие сдавило спазмом. Я задыхалась от собственных слёз и накатывающей паники, не в силах больше смотреть на то, что отражалось в зеркале.

С силой зажмурилась.

И вдруг реальность с треском раскололась.

Со свистом я втянула в себя воздух, распахивая глаза, и в нос тут же ударил плотный, густой запах железа. Ослепительно-белая спальня растворилась без следа. Вместо неё меня вновь окружали стены купальни, а тело было с головой погружено в горячую, багровую жидкость.

В следующую секунду сильные мужские руки подхватили меня под мышки и мощным рывком вытащили из-под воды.

Я судорожно закашлялась, мотая головой. Сквозь пелену воды и слёз я увидела Марека. Он был прямо здесь, внутри каменной ванны, стоял в кровавой воде прямо в одежде. Тяжёлая тёмная ткань его брюк и небрежно расстёгнутой рубашки насквозь промокла, прилипнув к мощному телу.

Его обжигающе-горячий палец бережно провёл по моей мокрой щеке, стирая багровые капли пополам со слезами.

– Роксана? – его голос, обычно суровый и невозмутимый, сейчас звучал хрипло и напряжённо.

– Нет... нет, верни меня обратно! Верни! – я протянула руки, беспорядочно цепляясь за его мокрую рубашку. Меня била крупная, неконтролируемая дрожь. – Я должна узнать... должна!

Верховный подался ещё ближе. Он прижал моё обнажённое, дрожащее тело к своей широкой груди, абсолютно игнорируя то, что мы оба находимся в демонической крови. Его большая рука легла мне на затылок, зарываясь в мокрые волосы, а вторая принялась медленно, успокаивающе гладить по спине.

– Тише. Ты окунулась в воспоминания, процесс запущен, – ровно произнёс он. – В ближайшие несколько дней ты вспомнишь всё до конца. А сейчас просто успокойся и дыши.

Я тяжело всхлипнула, до побеления костяшек впиваясь пальцами в плечи Марека. Контраст между той прошлой, искалеченной жизнью и этими сильными, защищающими объятиями прямо сейчас сводил меня с ума.

Марек чуть отстранился, заглядывая мне в лицо сквозь тёмные прорези серебряной маски.

– Что-то тебя испугало? – тихо спросил он, продолжая удерживать меня.

– Я... я... – моё дыхание срывалось на каждом слове, грудная клетка ходила ходуном.

Прошлое накрыло меня с головой. Я вцепилась в Драгоша ещё крепче, утыкаясь лицом в его мокрую грудь. Нужно было просто прийти в себя, отбросить эмоции, включить разум, который никогда не подводил. Но пока не получалось.

– Там я чудовище, – отчаянно выдавила я. Страшная, горькая правда резанула по языку битым стеклом. – Я была не просто некрасивой, я…

– Тише, Роксана. Подумай о чём-то хорошем, – его глубокий голос обволакивал, заставляя мои судорожные вдохи стать чуть ровнее. – Сосредоточься на этом. Переход через Изнанку часто обнажает эмоции, выкручивая их до болезненного предела. Скоро пройдёт.

Вот, что со мной произошло…

Я сделала глубокий вдох, вслушиваясь в мерный, ровный стук сердца Марека под мокрой рубашкой. Постепенно животная паника начала отступать, уступая место спасительной пустоте.

– Хорошее было, – голос всё ещё дрожал, но истерика сходила на нет. – Мой отец любит меня... точнее, любил.

– Отлично, – коротко отозвался Марек, и его рука продолжила успокаивающе скользить по моей мокрой спине.

Я болезненно сглотнула, возвращаясь к мучившей меня, саднящей правде.

– Меня считали уродливой, отталкивающей. Я не просто так говорила, что не знаю каково это любить мужчину. Видимо, это осталось во мне, воспоминания запечатлелись глубоко внутри. Потому что в прошлой жизни постоянно, каждую секунду своей жизни знала, что меня обсуждают за спиной, жалеют или откровенно смеются...

Меня снова начало захлёстывать неконтролируемыми эмоциями. Грудь жгло, всё нутро жгло.

Ладонь Верховного на мгновение замерла, а затем он чуть крепче прижал меня к себе.

– Не думай об этом. Сосредоточься на положительных эмоциях, – с нажимом повторил он, и в его тоне промелькнула непререкаемая властность. – Было что-то ещё хорошее?

Я замерла в его объятиях. Кусок воспоминания, который мне открылся, был совсем маленьким. Да, кроме отца там были мысли о моём женихе, о Матвее... Но до этого... До того, как я открыла глаза в своём прошлом, там, в кромешной тьме, была иллюзия. Та самая, обжигающая, порочная иллюзия, насланная демоницей.

Я вдруг почувствовала стыд.

Подчиняясь внезапному, пульсирующему в венах порыву, я подняла руку и медленно, кончиками дрожащих пальцев провела по холодному серебру звериной маски. Ощущение металла так контрастировало с жаром тела Верховного, что я задрожала.

– Пока я проходила Изнанку... там была иллюзия, – мой голос упал. – И в ней был ты. Это тоже было чем-то хорошим.

Марек замер. Я физически ощутила, как мгновенно напряглись каменные мышцы под его мокрой одеждой.

– Проделки демонов. И что же я делал в твоей иллюзии? – его голос прозвучал обманчиво тихо, но в нём безошибочно угадывалась тёмная, затаённая хрипотца.

– Если бы ты знал, какая я была в прошлой жизни на самом деле, ты бы никогда… никогда не стал бы прикасаться ко мне вот так. Ты бы почувствовал отвращение.

– Тише, – выдохнул он, и его пальцы чуть сильнее сжали моё плечо. – Не надо о плохом. О том, что причиняет боль. Сосредоточься на том, что было в твоей иллюзии. Расскажи мне.

– Не могу... – я покачала головой, чувствуя, как щёки заливает жаркий румянец.

– Расскажи. Думай об этом, Роксана. Давай, – голос Марека стал жёстче, приобрёл непререкаемые, стальные нотки. – Иначе мне придётся извлечь из тебя кровь демона, и ты не сможешь вспомнить остальное. Твой разум не справляется, негативные эмоции пересиливают. Переход через Изнанку дался тебе тяжело.

Угроза потерять только что обретённую, пусть и жестокую, правду сработала мгновенно.

– Ты... ты прикасался ко мне, – поспешно выдохнула я, судорожно глотая воздух.

– Хорошо. Как именно? – в его тоне было только тяжёлое, давящее ожидание.

Я тяжело задышала. Воздух застревал в горле комом. Я буквально молила Верховного взглядом остановиться, не заставлять меня произносить эти откровенные слова вслух.

– Роксана? – с нажимом позвал Марек.

– Прикасался к моей груди... к...

Договорить я не успела. Марек внезапно перехватил меня поперёк талии и одним мощным движением поднял вместе с собой.

Багровая вода с громким плеском хлынула вниз. Он поднялся из купели вместе со мной на руках, легко, словно я ничего не весила, и усадил прямо на широкий каменный бортик. Сам же остался стоять в тёмной воде напротив меня.

Теперь казалось, словно мы почти одного роста. Серебро звериной маски замерло всего в нескольких сантиметрах от моего лица.

Окрашенная кровью вода густыми каплями стекала с нас, с тихим стуком разбиваясь о мрамор.

Я физически ощущала прерывистое дыхание Марека, видела, как тяжело вздымается его грудь под насквозь промокшей, прилипшей к каменным мышцам рубашкой. И знала, что это вовсе не от усилий, что он только что приложил…

Большие, обжигающе горячие ладони опустились на мои мокрые бёдра. Пальцы с тягучей медлительностью скользнули по обнажённой коже вверх, обрисовывая изгибы с пугающим собственничеством. Каждое движение Марека практически повторяло тот самый маршрут, как было в Изнанке. И когда его ладони легли на мою грудь я дёрнулась, рвано задышав.

– Что ты... что ты делаешь? – мой голос сорвался на сдавленный, прерывистый шёпот, а руки инстинктивно вцепились в холодный каменный край позади себя.

Я знала, что нужно оттолкнуть Верховного. Знала, что так нельзя, что мы находимся у опасной черты, но именно сейчас, после ледяного ужаса прошлого, я так отчаянно, так болезненно нуждалась в чьём-то тепле, что просто не могла заставить себя лишиться Марека.

– Так я прикасался к тебе?

Его большие пальцы с дразнящей небрежностью прошлись по затвердевшим соскам, легонько сжимая, лаская.

Я судорожно выдохнула. Реальность оказалась в сотни раз острее, ярче и беспощаднее любого видения. Жар его настоящих рук, запах его мокрого тела, тяжёлое дыхание за маской – всё это било по оголённым нервам, заставляя низ живота сладко и тяжело пульсировать.

– Да, – выдавила я через силу, чувствуя, как сбивается пульс. – И… не только так. Ты заходил намного дальше.

– Ты сказала глупость, – произнёс Марек.

– О чём ты?

В этот момент его горячие ладони медленно, неотвратимо скользнули вниз. Они легли на внутреннюю сторону моих бёдер, разводя колени шире, обжигая мокрую кожу, и принялись неспешно подниматься выше. Я буквально горела под его прикосновениями, плавилась, не в силах свести коленей.

– Глупость, что я не хотел бы тебя, если бы увидел тебя прошлую. – тёмным хриплым голосом произнёс Марек, а затем переступил ту черту, за которую нам не следовало заходить.





