Пролог. Оздар файр Кирсар-тар


Мир за пределами шлема был серым, влажным и откровенно враждебным. Воздух, который я видел сквозь визоры, был густым от выхлопов и пыли, едкий запах пробивался даже сквозь фильтры, заставляя ноздри рефлекторно сжиматься. Мы стояли в грязном переулке какого-то земного города, за спиной — призрачный контур нашего корабля, скрытого от любопытных глаз генератором иллюзий. Латексная форма обтягивала тело мертвенной хваткой, а шлем давил на виски, напоминая, что каждую секунду здесь я — чужой.

«Тридцатая», — промелькнула мысль, что сильно порадовала меня. Наконец, мы можем улететь из этой странной планеты. Мы только что погрузили на борт очередную девушку, нашу последнюю спасенную душу в этом году. Она была на грани, её жизнь угасала, как тлеющий уголёк. Мы дарили ей шанс. Ценой безвозвратного прощания с этим миром. Лиафрит, который спасёт её тело, навсегда изменит её сущность, сделав невозможной жизнь здесь, на Земле. Но у неё будет новая жизнь. В мире, где её будут ценить, лелеять и защищать. На Адароне.

— Оздар, это последняя. Мы должны идти, — голос Майка прозвучал в наушниках, прерывистый и напряжённый. Он и Расир уже завершили погрузку.

— Да, конечно. Я иду, — хрипло ответил, чувствуя, как камень ложится на мои плечи. Я смотрел на грязные стены, на мусор под ногами, и думал о всех тех, кого мы не смогли забрать, кого не успели найти. Каждая неспасённая невинная девушка на этой планете — это незаживающая рана на моей совести.

Я уже разворачивался к кораблю, заставляя непослушные, затекшие ноги сделать первый шаг, как вдруг замер. Слух, обострённый годами тренировок, уловил нечто на грани восприятия. Бег. Не меньше трёх пар ног. Кто-то бежал прямо в нашу сторону. Кажется, три человека. Двое ближе, один тяжелый чуть дальше.

— Оздар! Кто-то приближается! Нам нужно идти, пока нас не засекли! — в наушниках зазвучала откровенная тревога Майка. — Все камеры по периметру Сальх отключил, но если нас увидят...

— Да, конечно, — автоматически кивнул я, но ноги словно вросли в асфальт. Всё моё существо, каждый инстинкт, выточенный за долгие годы службы, кричали об одном — остановись! Кому-то нужна помощь.

Я не просто адаронец. Я — Оздар, глава и создатель «Тадж», охранной компании для защиты землянок на Адароне. Моя работа, моя сущность — защищать тех, кто не может защитить себя сам. И сейчас, здесь, в этом чужом и жестоком мире, этот долг звал меня громче, чем приказы о возвращении.

— Помогите, — услышал за углом детский мальчишеский голос.

Я резко остановился у подъёмника, сделав несколько шагов в сторону, откуда доносился звук. В наушниках прозвучало недовольное ругательство Майка, но я не мог иначе. Такова была моя природа. Каменная глыба, призванная быть щитом.

Не успел я сделать и пары шагов в сторону от корабля, как из тёмного закоулка вылетел, споткнувшись, маленький мальчик. Лет пяти, не больше. Аккуратно одетый в синие брючки и светлую рубашку. Он бежал что было сил прямо на меня, но, увидев мою громадную, закованную в чёрный латекс фигуру и сияющий шлем, резко замер, глаза расширились от чистого, животного ужаса. Я понимал, как выгляжу в его глазах — монстр из кошмаров. И застыл, не зная, как подступиться, как успокоить это испуганное существо.

И тут мальчик, преодолевая страх, сделал шаг. Потом ещё один. Его маленькие пальчики судорожно сжимали края идеально отглаженной рубашки.

— Помогите, — прошептал он, и его голосок был тонким, как паутинка, полной отчаянной надежды. Смелый мальчишка. Просит помощи несмотря на страх. Видимо дело очень плохо. — Дядя… рейнджер... помогите маме. Её... её хочет убить папа...

Не понял, что значит «рейнджер», все же встроенный переводчик в наушниках мог знать не все земные слова. Но остальные слова мальчишки стали последней каплей, обрушившей дамбу внутри меня.

Я и так за время этой миссии увидел достаточно — жестокость, равнодушие, боль этой планеты. Мужчины здесь... они не понимали, какое сокровище имели. Возможность одному любить женщину, делить с ней жизнь без необходимости бороться за её внимание с другими ее мужьями. На Адароне каждая девушка — драгоценность, которую берегут и защищают всем миром. Их катастрофически мало. Здесь же... здесь мужчины их унижали, калечили и выбрасывали свои сокровища, как мусор, тут же находя следующую жертву.

Шесть лет назад Высший Совет Десяти принял решение — искать женщин в других звездных системах, способных прижиться в нашем Адароне. И нашли эту маленькую, одинокую планету, полную одиноких, искалеченных душ, жаждущих тепла и любви. И мы прилетели. Уже сто восемьдесят землянок обрели второй шанс и живут свою счастливую жизнь на Адароне, даря любовь своим мужьям и детям.

И сейчас, глядя в полные слёз глаза этого мальчика, я понимал — это было не просто лучшим решением Совета. Это был наш долг.

— Где? — прорычал я, и мой голос, искажённый модулятором, прозвучал как раскат грома. Но мальчик так же услышал механический голос переводчика.

Он вздрогнул, но указал дрожащим пальцем вглубь переулка. Я кивнул, разворачиваясь.

— Майк, задерживаемся. Присмотри за мальчишкой.

Я не успел сделать и пары шагов вглубь переулка, как на меня, спотыкаясь и задыхаясь, выскочила девушка.





Пролог. Часть 2


Она едва не врезалась в мою грудь, отпрянула с испуганным вздохом и прижала к себе маленькую девочку, спавшую тяжёлым, неестественным сном на её плече. Её глаза, огромные и серые, как дождевые тучи, метались по сторонам, выискивая опасность.

— Алек! — отчаянно прошептала она. — Алек, где ты?!

Её взгляд скользнул по мне, и она инстинктивно отступила, прижимая дочь так крепко, что костяшки её пальцев побелели. В этот момент из-за моей спины вынырнул мальчишка и вцепился в подол её зелёного платья, порванного на плече. Платье, простое и дешёвое, подчёркивало её хрупкий стан и бледную кожу.

— Мам, этот дядя… Он нас спасёт! — выпалил Алек, его голос звенел детской верой в чудо.

Девушка выдохнула с облегчением, увидев сына, но её взгляд, вернувшийся ко мне, снова наполнился страхом.

— Алек, лучше спрячься за мной, — в её голосе зазвучала твердость, в паре с отчаянием. Она была готова сражаться с монстром ради своих детей.

И в этот миг я позволил себе рассмотреть её. По-настоящему. Она... невероятно красива. Слишком молода, чтобы быть матерью двоих детей. Её лицо, обрамлённое растрёпанными шоколадными кудрями, было бледным и испуганным, но с идеальными, чёткими чертами. А её глаза... серые, глубокие, но потухшие, словно в них погасили весь внутренний свет. Её губы, идеально очерченные, чуть дрожали от напряжения.

— Не подходите к нам, — её голос снова дрогнул, выдавая ее страх и усталость. — Просто... просто дайте нам уйти.

— Мама, этот дядя нам поможет! Посмотри, он большой и сильный! Он одет как рейнджер! А они всегда спасают тех, кто в опасности!

Я не смог сдержать улыбки за шлемом. Храбрый и наивный малыш.

— Алек, молчи! — резко оборвала его девушка. — Этот дядя может оказаться хуже твоего... — она замолчала, сжав губы, не желая пугать ребенка ещё больше.

Пора было вмешаться.

— Я и правда остался, чтобы помочь вам, — мой голос, пропущенный через переводчик, прозвучал низко и, как я надеялся, успокаивающе. — Мальчик сказал, вас пытается убить ваш супруг.

Она сжалась ещё сильнее, отступая к стене, словно пытаясь с ней слиться. В этот момент я снова услышал тяжёлые, неуверенные шаги. Тот самый третий, кого я слышал ранее. Он кружил неподалёку, и сейчас его шаги направились прямо в наш переулок.

— Он уже идёт, — тихо, но властно сказал я. — Вам нужно спрятаться.

Она замотала головой, но в тот же миг со стороны донесся низкий, срывающийся голос:

— Мари! Где ты, милая? Прости меня. Я не наврежу тебе и детям, правда. Чего ты испугалась? Это же я. Выходи. Давай, нам нужно поговорить. Дома, в тепле. Мари! МАРИ, ВЫХОДИ, ЧЁРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ!

Мари вздрогнула, будто от удара хлыстом, и прикрыла рукой ухо дочери, хотя та и не просыпалась. Её лицо исказил ужас.

— Бегите на корабль, — приказал я, указывая рукой в сторону невидимого для неё судна. — Я уведу его в другую сторону. Он не тронет вас.

— Корабль? — она растерянно оглянулась, ничего не видя.

— Просто идите с тем мужчиной, — я кивнул на подбежавшего Майка, чья фигура в такой же чёрной форме выглядела чуть менее угрожающе, чем моя. Все же он был меньше меня на несколько размеров. — Мы не навредим вам. Обещаем подвести до безопасного места.

Мари замешкалась на секунду, колеблясь, не в силах выбрать как ей поступить. А возможно искала другой путь спасения, не решаясь довериться неизвестным мужчинам в шлемах. Но новый, яростный рёв её мужа, уже совсем близко, заставил её принять решение. Она бросилась с сыном за Майком, и через мгновение встав на подъемник, они исчезли за защитным полем корабля.

Я остался один. Сделал несколько тяжёлых шагов навстречу угрозе и оказался с ним лицом к лицу как раз в тот момент, когда он, тяжело дыша, завернул за угол. Это был мужчина с одутловатым, нездоровым лицом и мутными глазами. Увидев меня, он вздрогнул, выругался и попытался шарахнуться в сторону. Но я был быстрее.

Моя рука в латексной перчатке сомкнулась на его грязной куртке, я приподнял его и с силой прижал к шершавой, влажной стене. Его глаза округлились от животного страха.

— Что вы... делаете... — прохрипел он, пытаясь вырваться.

Свободной рукой я нажал кнопку на затылке шлема. Передняя панель стала прозрачной. Теперь он видел моё лицо. Видел мои шрамы, горящие красные глаза и холодную ярость в них. Его дыхание перехватило от страха.

— Ещё раз ты навредишь женщине, ребёнку, да кому угодно — я вернусь, — мои слова прозвучали тихо, но с такой леденящей душу уверенностью, что он обмяк в моей хватке. — И обещаю... я не оставлю такое отродье в живых. Ты понял меня?

— Д-да... — он лишь смог просипеть, его глаза закатились.

— Забудь о своей супруге и детях. Никогда больше не появляйся в их жизни.

Нанёс ему пару точных, сокрушительных ударов — не чтобы убить, а чтобы запомнил. Чтобы каждую ночь просыпался в холодном поту от воспоминаний обо мне и моих словах. Затем я разжал пальцы, и он бесформенной массой осел на землю. И все же, как слабы эти земные мужчины.

Я развернулся и направился к кораблю, снова скрыв свое лицо. Не хватало, чтобы Мари, и без того напуганная, увидела инопланетного мужчину во всей красе. Следует пока скрыть свой облик.

Мари. Как же красиво звучит. Жаль, что придется с ней попрощаться. Она вряд ли согласится улететь с нами на Адарон. И все же, может стоит попытаться ее уговорить?





Визуалы


Добро пожаловать в новинку, дорогие читатели))

Это третья часть цикла. КАЖДУЮ МОЖНО ЧИТАТЬ ОТДЕЛЬНО!

но интереснее прочесть все части,

хоть там и про разных героев, но они периодически пересекаются между историями ^^

ссылка на первую часть -

ссылка на вторую часть -



А вот и обложка поближе^^ Визуалы будут после первой главы)

Оздар - мужчина с красными волосами и Мари^^

А со вторым мужчиной на обложке познакомимся позже)





Глава 1. Здоровяк


Все произошло так быстро, что у меня в голове не укладывалось. Одна секунда — я прижимала к себе Сару и в ужасе искала взглядом Алека в грязном, вонючем переулке, а следующая — мы уже поднимались на какую-то невидимую платформу, и мир вокруг поплыл, заколебался, как в сильную жару.

Я инстинктивно прижала дочь крепче. Она все еще спала тем тяжелым, неестественным сном, в который впала после той таблетки, что я сунула ей в рот, чтобы успокоить после очередной истерики.

Мы были в детском саду, на утреннике. Все было прекрасно, настолько насколько могло. И там я увидела его. Он нашел нас после двух лет поисков. В следующую секунду я уже бежала с детьми на выход, но он нагнал нас. Испугал детей, ударил меня, в ярости пытаясь увести за собой к машине. Я вырвалась, и убежала по переулкам. Саре стало плохо, и я дала ей таблетку, что всегда держала в рюкзаке. Но Антон догонял нас, и я испугавшись рванула за угол забыв про рюкзак.

Горький вкус страха снова подкатил к горлу. Алек вцепился в мое порванное платье, его маленькие пальцы дрожали, но в глазах горел недетский восторг.

— Мам, видишь? Я же говорил! — прошептал он, глядя на исчезающий за нами переулок.

Я не видела ничего, кроме размытых очертаний кирпичных стен и грязного асфальта. Но потом что-то щелкнуло, воздух сгустился, и перед нами возникло… нечто. Огромное, блестящее, с гладкими, струящимися линиями. Оно было похоже на каплю ртути или на огромного, притаившегося металлического ската. Это был корабль. Не самолет, не вертолет — нечто из фантастических фильмов, которые Алек так любил смотреть по телевизору по вечерам с сестрой.

Мое сердце бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Во что я ввязалась? Кому доверилась? Эти люди в черных, обтягивающих костюмах, скрывающих лица за сияющими шлемами… Кто они? Похитители? Полиция какого-то секретного подразделения? Монстры?

Мы переступили через невидимый порог, и густой, влажный воздух города сменился прохладным, стерильным. Пахло озоном, металлом и чем-то еще, неуловимо чужим. Я зажмурилась на секунду, пытаясь перевести дух. Ноги подкашивались от усталости и адреналина.

Помост опустился, и мы оказались в небольшом, слабо освещенном помещении. Стены отливали мягким серебристым светом. Мужчина которого звали Майк, жестом показал нам следовать за ним.

— Мама, тут пахнет странно, — прошептал Алек, сморщив нос.

Я лишь молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Мой взгляд скользил по округлым стенам, по бесшумно раздвигающимся дверям, которые не оставляли и щели. Здесь все было идеально, чисто и бездушно. Как в операционной.

Нас привели в маленькую комнату, больше похожую на лазарет. На стене мерцали непонятные символы, в воздухе тихо гудел невидимый механизм. Мужчина в шлеме указал на что-то похожее на кушетку.

— Присядьте. Вы в безопасности.

Его голос, искаженный механическим (мне было не понятно зачем это), звучал ровно, без эмоций.

Мы в безопасности? Я уже забыла, что это такое. Последние пять лет моей жизни слова «безопасность» не существовало. Была только постоянная настороженность, страх, ожидание очередного взрыва.

Я осторожно опустилась на край кушетки, не выпуская Сару из рук. Алек пристроился рядом, прижимаясь ко мне всем телом. Он смотрел на мужчину в черном латексном одеянии с нескрываемым любопытством, смешанным со страхом.

— Он вернется? Тот… большой дядя? — тихо спросил сын.

Я вздрогнула. Образ огромного черного великана, заслонившего нас собой, всплыл в памяти. Его голос, похожий на раскат грома. И его обещание помочь… что он сделает с Антоном? Убьет? Нет, я не хотела смерти бывшему мужу. Хотела, чтобы он ответил за все свои деяния. Мучился, как мучилась я.

Я из страха доверилась непонятным странным мужчинам. Глупая. А вдруг они хуже Антона? Вдруг я снова совершила ошибку, доверившись не тем? К сожалению, в тот момент у меня не было выхода. Я не знала куда спрятаться с детьми. Пусть последний раз они видели отца два года назад, но они сразу узнали его. И испуганно прижались ко мне. Они все помнили. Как бы я хотела, чтобы все те годы с ним стерлись из их памяти.

Дверь бесшумно отъехала, и в проеме возникла мощная фигура мужчины, спасшего нас, почти заполнив собой все пространство. Латексный костюм облегал каждую мышцу, подчеркивая нечеловеческую силу. Шлем все еще скрывал его лицо. Он сделал шаг внутрь, и мне стало невыносимо душно. Я отодвинулась глубже, прижимая спящую Сару к своему телу.

Он остановился в паре шагов, словно почувствовав мой ужас. Его голова повернулась ко мне.

— Не беспокойтесь. Он больше вас не потревожит. Обещаю. — Я испуганно широко раскрыла глаза, думая о самом плохом, но мужчина резко поднял руки, успокоив меня. — Нет. Он жив. Просто напуган так, что никогда в жизни не осмелится больше потревожить вас. Я в этом уверен. У меня есть способность, чувствовать намерения людей.

Я не поняла конечно, что еще за способность, но я рада если Антон и правда навсегда оставит нас. Хотя верилось в это с трудом.

— Благодарю, — с трудом произнесла, все еще не доверяя до конца незнакомцам. — Вы можете отвезти нас домой?

Здоровяк потоптался на месте, не сразу отвечая на мой вопрос. Я уже было насторожилась, в голове возникло кучу нехороших итогов моего решения довериться ему, но видимо зря.

— Конечно. Я обещал. Назовите адрес Майку, он выстроит маршрут.

— Отлично. Это недалеко.

Я назвала адрес и через пару минут корабль загудел, поднимаясь в воздухе. Алек тут же подбежал к окну с восхищением смотря как корабль набирает высоту.

Черный великан неподвижно стоял, наблюдая за нами. Наконец он сделал пару шагов вперед и сел на соседнюю кушетку.

— Как вам дышится здесь? Чувствуете себя нормально? — спросил он вдруг.

Я не сразу ответила.

— Вроде нормально. Просто будто необычный воздух.

Мужчина кивнул.

— Верно. Людям проще приспособится к нашему воздуху. Это нам тяжело.

— Что? Я не поняла вас.

— Мама, кажется дядя инопланетянин, а не рейнджер, — вдруг подошел Алек, внимательно рассматривая все вокруг. — Таких кораблей на Земле не бывает. И такого оборудования как здесь, тоже. Он явно говорит с нами через переводчик. Я слышу его настоящий голос, и он звучит иначе.

Я смущенно посмотрела в сторону мужчины.

— Простите. Он наверно насмотрелся фильмов. Он очень любит «звездные войны». Он всего лишь ребенок. Не обращайте внимания на его слова.

Мне было неловко из-за слов Алека. Я хотела скорее домой и забыть обо всем этом как о страшном сне.

— Ну, мам. Я не вру.

Алек опустив голову от обиды сел рядом. Мужчина еще какое-то время смотрел внимательно на нас. Ну так мне показалось, потому что он не двигался. Но он неожиданно сказал.

— Мальчик прав. Мы инопланетные люди.

-----

Дорогие читатели) сегодня стартовала ЧЕРНАЯ ПЯТИЦА, поэтому почти все мои книги вы можете приобрести с огромной скидкой в 50%. Такое бывает крайне редко, может раза два в год. Тык на скидки^^ -





Визуалы 2


А вот и визуалы)) Прошу поддержать книгу вашими звездами) Это поможет как книге, так и мне^^ заранее спасибо)

Александр, когда встретил Оздара)





Мари с дочерью





Александр на корабле)





Глава 2. Пришелец


Я фыркнула. Звук вышел резким, почти грубым, но я не могла сдержаться. От этих слов, произнесенных механическим, бесстрастным голосом, по спине пробежали мурашки, но не от страха, а от раздражения. Серьезно? Сейчас, после всего, что произошло, он решил пошутить? Или, что хуже, подыграть фантазиям моего сына?

Воздух в комнате, прохладный и стерильный, вдруг показался мне густым и удушающим. Я почувствовала, как сжимаются мои плечи, а пальцы, впившиеся в складки платья на плече Сары, онемели. Я так устала. Устала бояться, устала бежать, устала от того, что мир постоянно подкидывает мне новые, невероятные кошмары.

«Хватит, — пронеслось в голове. — Просто хватит».

Я посмотрела прямо на него, на эту неподвижную, закованную в черный латекс глыбу. Шлем скрывал его лицо, не давая прочесть ни единой эмоции, и это злило еще сильнее.

— Не смешная шутка, — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло от усталости и сдерживаемых чувств. Он дрогнул, выдав всю мою нервозность. — И не нужно потакать ребенку. Ему и так хватает фантазий.

Я обняла Сару еще крепче, чувствуя, как ее ровное, тяжелое дыхание отдается в моей груди. Ее неестественный сон был моей виной, моим отчаянным решением, и сейчас это ощущение вины смешалось с новым приступом паники. Во что я ввязалась? Эти люди… они не просто странные. Они играют в какие-то свои игры, а я и мои дети, стали в них пешками.

Алек, обиженно надув губы, притих рядом. Его восторг немного поугас, сменившись детским недоумением. Он смотрел на великана, словно ожидал, что тот сейчас снимет шлем и окажется добрым роботом из его мультфильмов.

А мужчина… он не засмеялся. Не попытался убедить меня. Он просто сидел, безмолвный и массивный, и эта его тишина была красноречивее любых слов. Она начала давить на меня, тяжелым, незримым грузом. Что, если… Нет. Не может быть. Это просто невозможно.

Но где тогда мы? На каком «корабле»? Почему воздух странно пахнет. Он еще и спрашивал, как я себя чувствую, вдыхая его. Почему стены идеально гладкие, без единого шва, и двери исчезают в них без следа?

Горло сжал ком. Я отвела взгляд, уставившись на серебристый пол, в котором смутно отражались наши с Алеком испуганные силуэты. Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы я все же оказалась права. Чтобы это была просто плохая шутка. Потому что если это правда... то что же будет с нами дальше? Мысли путались, создавая в голове хаос из обрывков страха и неверия.

— Я вас напугал, — голос здоровяка прозвучал сквозь механический переводчик тихо, с оттенком неподдельной грусти. — Простите меня. Но я не хотел этого. Я понимаю. Вы растеряны и не верите мне. Но я говорю правду. И могу доказать вам. Но хочу вам сказать заранее, мы не обидим вас. Мы никогда в жизни ни обидели и не обидим ни одну женщину и ни одного ребенка. В звездной системе, из которой мы прибыли, ценят каждую женщину. Они на вес золота. У нас их безумно мало. Поэтому мы прибыли в это место. Земные женщины — единственные из ближайших галактик, что могут жить у нас. Это как минимум отражается в том, что вы спокойно можете дышать нашим воздухом. Им наполнен корабль. Мы же не можем принимать ваш воздух, поэтому мы в костюмах и шлемах.

Его слова обволакивали меня, как плотный туман — странные, невероятные, но произнесенные с такой спокойной, почти гипнотической уверенностью, что где-то глубоко внутри начало шевелиться сомнение. Не вера — нет, до веры было еще далеко, — но щемящее, тревожное понимание, что это может быть... правдой. От этой мысли по коже побежали мурашки.

Но одновременно появились сомнения. У них мало женщин, и поэтому они здесь. Они похищают землянок? И я могу быть одной из них?

— Как бы вы реагировали на подобное на моем месте? — выдохнула я, чувствуя, как учащенно бьется сердце и перехватывает дыхание.

Мужчина кивнул, словно ожидал этого вопроса, и вдруг поднялся с места. Его тень накрыла меня, и я невольно отпрянула.

— Я вам кое-что покажу. Можете оставить сына с дочерью здесь. Им ничто не навредит. Просто мы отойдем ненадолго.

Мысль разлучиться с детьми, даже на несколько шагов, заставила сжаться все внутри. Но любопытство, смешанное с отчаянной надеждой найти хоть какое-то объяснение этому безумию, пересилило страх. Если он собирался показать мне что-то, что доказывает его слова, то Алеку, с его пытливым умом и богатым воображением, точно не стоило этого видеть.

— Хорошо, — сдавленно согласилась я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Алек, посиди рядом с сестрой, пока она спит.

Алек, широко раскрыв глаза, кивнул. Я аккуратно уложила Сару, и он тут же уселся рядом, бережно взяв ее ручку в свою.

— Хорошо ведите, — предупредила я, бросая взгляд на великана.

Он лишь молча кивнул и жестом пригласил следовать за собой.

Коридор за дверью был таким же — бесшумным, стерильным, с мягко светящимися стенами, отливающими холодным серебристым блеском. Наши шаги — его тяжелые, мерные, и мои робкие, запинающиеся — не издавали ни звука, поглощенные идеальной акустикой этого странного места. Воздух был неподвижен и пах озоном и чем-то еще, неуловимо чужим.

Мы прошли несколько поворотов, и вот он остановился у одной из многочисленных бесшовных панелей, ничем не отличающейся от других. Но едва мы замерли, как панель бесшумно отъехала в сторону, и из проема появилась такая же закованная в черный латекс фигура. Поменьше ростом. Кажется, Майк.

— Оздар, — четко произнес он, и это слово, странное, гортанное, повисло в воздухе. А дальше полился поток непонятных звуков — щелкающих, раскатистых, с придыханием. Их настоящий язык. Он резал слух своей непривычностью, и я замерла, вслушиваясь, пытаясь уловить хоть что-то знакомое, но тщетно. И первое слово... «Оздар». Прозвучало как обращение. Значит так зовут здоровяка?

Они обменялись несколькими фразами, голоса были спокойны, но я уловила легкое напряжение в позе Майка, в том, как он на мгновение повернул шлем в мою сторону. Между ними чувствовалась лёгкая напряженность, будто Майк о чём-то предупреждал или спрашивал разрешения. Но в конце концов он кивнул и ушёл, скрывшись в ближайшем ответвлении коридора. Оздар жестом пригласил меня следовать дальше.

Мы вошли в новое помещение, и у меня снова защемило сердце. Комната напоминала стерильный кабинет врача, но оборудование было совершенно чужим. Повсюду мерцали голографические экраны с плавающими символами, а с потолка свисали манипуляторы, похожие на щупальца. Воздух был густым и сладковатым, пах лекарствами и озоном.

И в центре всего этого стояла она. Большая капсула с прозрачной крышкой, изнутри подёрнутая лёгкой дымкой. А в ней, словно в глубоком сне, лежала девушка. Юная, бледная, с тёмными волосами, раскиданными по подушке. На её висках были закреплены датчики, а на лице застыло выражение покоя.

Ледяная дрожь пробежала по моей спине. Все страхи, все подозрения, от которых я так отчаянно отмахивалась, нахлынули с новой силой. Я отшатнулась, уткнувшись взглядом в Оздара.

— Вы крадёте земных женщин? — вырвалось у меня шёпотом, полным ужаса. Вопрос прозвучал риторически. Всё стало на свои места! Зачем ещё этим мужчинам здесь быть?

— Нет, — его ответ прозвучал твёрдо и спокойно, без тени злости или раздражения. — Но прежде чем всё объяснить, я бы хотел снять шлем. С вашего позволения.

Мой взгляд снова метнулся к капсуле, а затем вернулся к нему. Мозг лихорадочно соображал. Я боялась. Боялась увидеть под шлемом нечто слизистое и безглазое, как в плохих фильмах ужасов. Но его фигура, его движения — всё было человеческим, пусть и невероятно мощным. Может, я просто накручиваю себя?

— Хорошо, — согласилась я, и голос мой дрогнул.

Он медленно, почти церемонно, поднял руки к затылку. Раздался тихий щелчок. Шлем с лёгким шипением начал отделяться. Первым, что я увидела, были волосы. Длинная, густая прядь красно-рыжего цвета, цвета осенней листвы, вырвалась на свободу и упала ему на мощное плечо. Потом обнажилась шея — сильная, с чёткими мышцами.

И наконец... его лицо. Суровое, с резкими, но гармоничными чертами, без намёка на щетину. Прямой нос, высокие скулы. И шрам — тонкая белая линия, пересекающая левую бровь и уходящая в волосы. Но больше всего поразили глаза. Они были ярко-красными, как расплавленное железо, и светились изнутри тёплым, глубоким светом, усеянным тёмными крапинками, словно капли обсидиана в огне. Я бы подумала, что это линзы, очень качественные, но всё же линзы... если бы не одно «но».

На его шее, от самого основания челюсти и чуть ниже воротника комбинезона, светились приглушённым серебристым светом странные линии. Они напоминали татуировки, но были живыми, они пульсировали едва заметным ритмом, словно проводя по сосудам не кровь, а чистую энергию.

Он мне вдруг улыбнулся, и его губы, ровные и чётко очерченные, растянулись в спокойном, обнадёживающем выражении.

— Вы не испугались. Это радует.

Теперь его голос звучал ярче без шлема — глубокий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Голос переводчика исходил из шлема.

— Это пока... — нахмурилась я, снова бросая взгляд на спящую в капсуле девушку. Сердце всё ещё бешено колотилось, но паника понемногу отступала, уступая место жгучему любопытству. — Почему эта девушка здесь?





Глава 3. История о землянках


Оздар медленно подошёл к капсуле, его массивная фигура отбрасывала длинную тень на серебристый пол. Он положил ладонь на прозрачную крышку, и его красные глаза смягчились, наполнившись чем-то похожим на грусть.

— Эту девушку зовут Анна, — начал он, и его голос, глубокий и бархатный, прозвучал удивительно мягко. Голос переводчика был грубее и механическим. Но я была рада, что сейчас могла слышать и голос самого Оздара, чтобы понимать его чувства. — Ей двадцать два года. Пять месяцев назад она попала в аварию. Она получила несовместимые с жизнью раны. Врачи дали ей максимум полгода. Её семья отказалась от неё, сказав, что не могут смотреть, как она умирает. Её бросил парень. Она осталась одна в хосписе, ожидая конца.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна горечи.

— Мы нашли ее сегодня. Она сбежала из больницы, и почти потеряла сознание, когда мы ее увидели в этом переулке, — продолжил Оздар, не отрывая взгляда от спящей девушки. — Она была на грани. Мы предложили ей выбор. Умереть здесь, на Земле, или получить второй шанс. Но ценой этого шанса станет то, что она никогда не сможет вернуться. Лиафрит, который спасёт её жизнь, навсегда изменит её тело. Она сможет жить только на Адароне. Там, откуда я родом.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде читалась искренность, от которой перехватило дыхание.

— Она согласилась. Как и часть девушек, которых мы забрали в этом году. Но большинство были без сознания и не могли дать свое согласие. И тем не менее лиафрит прижился в их телах и уже начал лечение. Если бы девушки не желали быть спасенными, не желали жить, лиафрит не смог бы их излечить. Как и других девушек, что мы спасли за последние пять лет. Она последняя из тридцати девушек этого года. Мы уже собирались улетать, когда я услышал вас.

Я отступила на шаг, прислонившись к холодной стене. Голова кружилась от потока информации.

— Вы... спасаете умирающих женщин? — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло.

— Да, — кивнул Оздар. Он на мгновение замолчал, подбирая слова, — Наша цивилизация столкнулась с проблемой. У нас катастрофически мало женщин. На сорок мужчин приходится одна женщина. Это... разрушает нас изнутри. Мужчины умирают в одиночестве, не познав семьи, детей, любви.

Он сделал паузу, и я увидела, как напряглись его плечи.

— Шесть лет назад Высший Совет Десяти принял решение искать женщин в других звёздных системах. Мы исследовали множество планет, но только земные женщины оказались совместимы с нами. Вы можете дышать нашим воздухом, есть нашу пищу, жить на наших планетах. Вы можете рожать от наших мужчин. Вы... идеально подходите Адарону.

Его слова обрушились на меня, как лавина. Я пыталась осмыслить, переварить, но мозг отказывался принимать эту невероятную реальность.

— Но мы не похитители, — твёрдо добавил Оздар, шагнув ближе. — Мы не забираем женщин силой. Мы ищем тех, кто на грани. Тех, кого ваша медицина не может спасти. Тех, кто умрёт в ближайшие недели или месяцы. Мы даем им второй шанс на жизнь.

— Немыслимо, — вырвалось у меня. — Вам нужны женщины только для этого? Для продолжения рода?

— Не буду скрывать, и ради этого тоже, — покачал головой Оздар. — Из необходимости. Нам нужны женщины, это правда. Но мы не монстры. Мы не можем забрать здоровую, счастливую женщину, у которой есть семья, дом, будущее. Это было бы преступлением. Но если женщина умирает, если у неё нет ни единого шанса вырваться... разве не лучше дать ей шанс начать заново? К тому же, ни одна из спасенных женщин не жаловалась на жизнь в Адароне. Они все счастливы. Каждая из них. Я знаю это не понаслышке, потому что я глава охранной команды, которая занимается защитой землянок.

Я молчала, не зная, что ответить. Я могла понять их мотивы, но всё равно это звучало как безумие.

— На Адароне, — продолжил он, и в его голосе зазвучала гордость, — каждая женщина — это сокровище. Её берегут, защищают, лелеют. У неё может быть от пяти до девяти мужей, которые посвятят ей всю свою жизнь. Она никогда не будет одинока, никогда не будет в нужде. Её дети будут расти в любви и достатке. Это... совсем другой мир.

— Пять-девять мужей? — переспросила я, и мой голос дрогнул от неверия.

— Да, — спокойно кивнул Оздар. — У нас полиандрия. Одна женщина, несколько мужей. Это единственный способ для наших мужчин обрести семью. Но это не принуждение. Женщина сама выбирает своих мужей. Единственное условие — трое мужей в первый год после вступления в брачный возраст. Дальше по желанию. Еще год назад было условие найти трех мужей в течение месяца. Благодаря землянкам законы стали меняться, так как несчастных мужчин стало меньше.

Провела дрожащей рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Это было слишком. Слишком странно, слишком невероятно.

— Я... я не знаю, что и думать, — призналась я.

— Понимаю, — мягко сказал Оздар. — Это шок. Но я хочу, чтобы вы знали правду. Я не хочу, чтобы вы боялись нас.

Он развернулся и направился к одной из стен, где мерцал голографический экран. Провёл рукой по воздуху, и экран ожил, заполнившись изображениями.

— Позвольте мне показать вам Адарон, — вдруг позвал он меня. — Может быть, так вам будет проще понять.

------

Оздар





Мари и Оздар





Глава 4. Обещание


Я нерешительно подошла ближе, и мой взгляд прикипел к экрану.

На нём возникла звёздная система. Яркая, пульсирующая звезда в центре, окружённая планетами, которые медленно вращались на своих орбитах. Тринадцать планет, каждая со своими лунами, кольцами, уникальными цветами и текстурами.

— Это наша звёздная система, — пояснил Оздар. — Адарон. Из тринадцати планет заселены десять. Остальные три непригодны для жизни. Каждая планета уникальна. Некоторые похожи на вашу Землю — с лесами, океанами, горами. Другие совершенно иные.

Он коснулся одной из планет, и изображение приблизилось. Передо мной возник мир, покрытый бескрайними изумрудными лесами, с голубыми реками и величественными горами, чьи вершины терялись в облаках. Две луны висели в небе, окрашивая всё в холодные серебристые тона.

— Это Виэрия, — сказал Оздар. — Центральная планета. Здесь находится Совет Десяти, который управляет всей системой. Это самая развитая и густонаселённая планета.

Изображение сменилось. Теперь я видела город — огромный, сияющий, с высокими башнями из стекла и металла, которые переплетались с живой зеленью. Деревья росли прямо из зданий, водопады низвергались с небоскрёбов, а в небе парили летательные аппараты, похожие на серебристых стрекоз.

— Это столица Виэрии, — пояснил он. — Эридан.

Я не могла оторвать взгляда. Это было прекрасно. Невероятно прекрасно.

Оздар провёл рукой, и на экране появилось видео. Я увидела улицы, заполненные людьми. Нет, не людьми. Адаронцами. Они были высокими, стройными, с идеальными чертами лиц. Но у некоторых были рога — изящные, изогнутые, растущие чуть выше лба. У них же хвосты, длинные и гибкие. У вторых кожа была серой или серебристой, а уши заострёнными, как у эльфов из сказок. У третьих кожа сверкала словно перламутр. Но все они двигались с грацией, улыбались, разговаривали. Среди них были и женщины. Меньше, но все же они не выглядели изможденными или несчастными. Они были... живыми. Настоящими. Адаронцы очень похожи на землян, не считая некоторых внешних различий.

— Существует пять основных рас адаронцев, — начал объяснять Оздар. — Файры, к которым отношусь я. У нас обычно красные или рыжие волосы, редко красные глаза, как у меня к примеру. Ашуры — обычно темноволосые с мощным телосложением. Сафы — с белыми или серебристыми волосами и светлыми глазами. Лайсы — у них есть хвост, рога и у них часто перламутровая светлая кожа. И геры — с серой или тёмной кожей и заострёнными ушами. Но все мы — адаронцы.

Видео сменилось. Теперь я видела семью. Женщина, явно землянка, судя по её внешности, сидела в окружении четырёх мужчин. Один из них держал на руках младенца, другой обнимал её за плечи, третий что-то готовил на кухне, а четвёртый играл с маленькой девочкой на полу. Все они улыбались. Все они выглядели... счастливыми.

— Это одна из землянок, которых мы спасли три года назад, — тихо сказал Оздар. — Её зовут Екатерина. Она была тяжело больна. Врачи давали ей месяц. Сейчас она здорова, замужем, у неё двое детей. Она... счастлива.

Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Это было слишком идеально. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Но как? — прошептала я. — Как вы их лечите?

Оздар коснулся своей шеи, где светились серебристые линии.

— Лиафрит, — сказал он. — Это энергия нашей священной планеты, Лиаф. Много тысяч лет назад наша цивилизация была на грани вымирания. Мы были слабыми, болезненными, умирали молодыми. Но затем мы обнаружили Лиаф — планету, пульсирующую чистой энергией. Она поделилась с нами своей силой. Она изменила нас. Сделала сильнее, здоровее, продлила нашу жизнь. Мы живём в среднем сто семьдесят лет. Некоторые доживают до двухсот пятидесяти. Члены Совета, до трехсот.

Он замолчал, глядя на меня.

— Лиафрит течёт в наших венах. Он исцеляет раны, борется с болезнями, замедляет старение. И когда мы вводим его в тело умирающей землянки, он делает то же самое. Он исцеляет её. Но он также изменяет её, продлевая жизнь. Навсегда связывает с Адароном. Без лиафрита она больше не сможет жить на Земле. Её тело будет отторгать земную атмосферу, земную пищу. Она просто становится частью нашего мира.

Я молчала, переваривая информацию. Это было невероятно. Невозможно. Но я видела доказательства своими глазами. Видела спящую Анну в капсуле. Видела счастливые лица землянок на видео. Видела самого Оздара, с его светящимися глазами и серебристыми линиями на шее.

— Я... я не знаю, что сказать, — призналась, и мой голос дрогнул.

Я уже знала, чего хочу. Но мне было страшно. Вдруг все это ложь? Вдруг обман, и по прилету на Виэрию, окажется что нас землянок жестко обманывают и используют в своих целях? Но они хорошо это придумали. Забирать женщин, у которых нет иного шанса на жизнь. Что им остается? Что мне остается? Ради дочери могу ли я рискнуть? С ней уже все решено. Будущего у нее нет. И я как мать должна использовать любую возможность чтобы спасти ее. Но могу ли я рисковать жизнью сына? Но и оставить я его не могу.

— Вам не нужно ничего говорить, — мягко ответил Оздар. — Я просто хотел, чтобы вы знали правду. Чтобы вы не боялись меня.

Я кивнула, но внутри всё ещё бушевала буря эмоций. Страх, недоверие, любопытство, надежда — всё смешалось в один клубок.

— Этот лиафрит, — начала я, и мой голос прозвучал хрипло, — он может вылечить только взрослых женщин? Или... или ребёнка тоже?

Оздар замер. Его красные глаза впились в меня, и я увидела, как что-то изменилось в его взгляде. Удивление. Понимание. Сочувствие.

— Он может вылечить кого угодно, — тихо сказал он. — Женщину, мужчину, ребёнка. Неважно. Лиафрит это чистая энергия, и она исцеляет всех.

Мир вокруг меня поплыл. Я схватилась за край стола, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— В вашем Адароне люди не умирают от болезней? — Я должна знать все, чтобы быть уверенной.

Оздар тяжело вздохнул, покачав головой.

— Разумеется есть болезни, которые лиафрит вылечить не в силах. Те, что появляются на Адароне, к примеру. Но ученые быстро находят их, изучают и уничтожают с помощью новых лекарств. Земные болезни лиафрит в силах уничтожить любые. Болезни, раны, травмы. Одну женщину пять лет назад врачи почти собирали заново по частям, после тяжелой аварии. Она долго лечилась. Понадобилось два месяца, но она выздоровела и сейчас у нее своя семья. Она супруга моего друга. Одного из членов Совета.

— Хорошо. Моя... моя дочь, — прошептала, и слёзы обожгли глаза, но я постаралась их сдержать. — У неё лейкемия. Последняя стадия. Врачи сказали... сказали, что ей осталось несколько месяцев. Я... я не знаю, что делать. Я испробовала всё. Но ничего не помогает.

Мне все равно на остальное. Какие-то там три мужа? Хорошо, пусть только одна мысль об этом вызывает ужас, после всего что я испытала с Антоном. Главное, чтобы моя девочка жила. И чтобы моего сына не пыталась отнять семья бывшего мужа. Я на грани. Я не всесильна.

Оздар шагнул ко мне, и его огромная рука легла мне на плечо. Прикосновение было удивительно нежным, успокаивающим.

— Мы можем ей помочь, — в его голосе звучала непоколебимая уверенность. — Мы можем спасти вашу дочь, Мари.

Я подняла на него взгляд, и слёзы все же вырвались из глаз и потекли по моим щекам.

— Правда? — выдохнула я. — Вы... вы правда можете?

— Да, — твёрдо кивнул Оздар. — Но вы должны понимать последствия. Если мы введём ей лиафрит, она больше не сможет жить на Земле. Она будет связана с Адароном. Навсегда. А если вы полетите с нами, лиафрит нужно будет ввести и вам, и вашему сыну. И вы так же не сможете вернуться.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри разворачивается битва. Оставить Сару здесь, на Земле, и смотреть, как она медленно умирает? Или отправиться вместе с ней в новый для нас мир? Отправить ее одну и речи быть не может.

Но нет. Я даже выбирать не могу. Все очевидно.

— Спасите её, — прошептала, открывая глаза. — Пожалуйста. Спасите мою дочь.

Оздар молча кивнул, и в его невероятных глазах, горящих подобно тлеющим уголькам, я увидела нечто, от чего сердце сжалось в груди. Это было не просто удовлетворение — это было глубокое, подлинное облегчение, смешанное с тихой радостью. И ещё что-то, тёплое и твёрдое, чего я не могла понять, но что заставило дрожь страха понемногу отступать.

— Мы спасём её, — его низкий, бархатный голос звучал как самая нерушимая клятва. — Обещаю вам, Мари.

Он сделал шаг вперёд, и его огромная тень мягко накрыла меня, но теперь это не казалось угрозой. Это было похоже на укрытие.

— Вы и ваши дети, — продолжил он, и его взгляд стал твёрдым, как сталь, — с этого момента находитесь под моей защитой. Я беру на себя ответственность за ваши жизни и ваше благополучие. Никто и ничто не причинит вам вреда, пока я дышу.





Глава 5. Возвращение домой


Мы возвращались назад к медицинскому отсеку, где я оставила детей, когда по пути к нам подошёл мужчина в чёрном латексном костюме. Я решила, что это Майк, хотя отличить их друг от друга в этих одинаковых шлемах было невозможно. Они обменялись несколькими фразами на своём языке — гортанными, которые я не понимала, но в которых чувствовалась какая-то мелодичность.

Мужчина после слов Оздара вдруг потянулся к затылку и с тихим шипением снял шлем. Я невольно отступила на шаг, не зная, чего ожидать.

Передо мной предстал мужчина совершенно иного типа, чем Оздар. Если файр был воплощением огня и силы, то этот адаронец казался созданным из льда и лунного света. Его волосы, длинные и белоснежные, были заплетены в множество тонких кос, которые ниспадали на плечи и спину, переливаясь серебром в мягком свете коридора. Некоторые косы были украшены тонкими металлическими кольцами, которые тихо позванивали при каждом движении.

Лицо его было резким, с высокими скулами и прямым, почти хищным носом. Кожа бледная, почти прозрачная, и на ней тоже проступали те самые серебристые линии лиафрита, но они были тоньше, изящнее, чем у Оздара. А глаза... его глаза были зелёными, ярко-зелёными, как весенняя листва, и светились изнутри холодным, но не недобрым светом. В них читалась сдержанность, спокойствие и острый ум.

Он был высоким, хотя и чуть ниже Оздара, с более изящным, но всё равно мощным телосложением. Саф. Я вспомнила объяснение Оздара о расах адаронцев.

Мужчина склонил голову в лёгком поклоне, и его губы тронула вежливая улыбка.

— Лия Мари, — обратился он ко мне, и его голос, пропущенный через переводчик, прозвучал мягче, чем у Оздара. — Я рад, что вы согласились улететь с нами. Мы уже прилетели к вашему дому. Но раз вы решили отправиться на Адарон, я так понимаю, стоит разворачивать корабль к нашему основному судну?

Я поняла, что они не хотят задерживаться на Земле ни на минуту дольше необходимого. Воздух здесь был для них ядом, каждая секунда снаружи корабля в костюмах и шлемах — испытанием. И всё же я не могла просто так взять и исчезнуть.

— Я... если можно, хотела бы ненадолго вернуться домой, — выдавила, чувствуя, как сжимается горло. — Нужно взять кое-какие вещи и попрощаться с человеком, единственным, кто мне помог.

Оздар и Майк — теперь я точно знала, что это он — обменялись долгим взглядом. Даже сквозь шлемы я чувствовала их напряжение. Наконец Майк неуверенно кивнул.

— Хорошо, — согласился он. — Но прошу вас, не задерживайтесь. Мы и так слишком долго здесь. Вы можете оставить детей на корабле. Мы вас подождём.

Моё тело мгновенно напряглось. Оставить Алека и Сару одних с незнакомыми людьми? А вдруг они улетят без меня? Вдруг это всё — ловушка, и я больше никогда не увижу своих детей?

— Я пойду с вами, — неожиданно сказал Оздар, словно прочитав мои мысли.

— Тебя могут увидеть, — возразил Майк, поворачиваясь к нему.

— Нет. Я использую маскировку, — спокойно ответил Оздар.

— Это опасно, — покачал головой Майк. — Ты израсходуешь слишком много энергии.

— Не беспокойся. Я буду осторожен.

Я перевела взгляд с одного на другого, чувствуя, как внутри разгорается надежда.

— Вы уверены? — спросила я, всё же боясь, что он откажет. — Вы можете остаться, если это сложно.

Оздар повернулся ко мне, и серьёзным взглядом ответил:

— Нет. Я обещал, что буду защищать вас. Поэтому я иду с вами.

Тепло разлилось по груди, прогоняя холод страха. Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

Мы вернулись в медицинский отсек. Алек сидел рядом со спящей Сарой, держа её за руку. Увидев меня, он вскочил, но я жестом остановила его.

— Алек, — присела я рядом с ним, беря его маленькие ладошки в свои. — Мне нужно ненадолго выйти. Ты останешься здесь с сестрой, хорошо?

— Ты вернёшься? — в его голосе прозвучала тревога.

— Конечно, вернусь, — заверила я, целуя его в лоб. — Очень скоро. А ты будешь защищать Сару, пока меня нет. Ты же мой храбрый мальчик?

Алек серьёзно кивнул, выпрямляя плечи.

— Я буду её защищать, мам. Обещаю.

Обняла его, прижав к себе так крепко, что он тихонько пискнул. Затем поцеловала спящую Сару в щёку, вдыхая её сладкий, детский запах, и поднялась.

— Я скоро вернусь, — повторила я и, не оглядываясь, вышла из комнаты, пока не передумала.

Оздар ждал меня у выхода. Он медленно, почти церемонно, поднял руки к затылку и начал надевать шлем. Я наблюдала, как его длинные красные волосы исчезают под чёрной поверхностью, как шлем смыкается с тихим щелчком, скрывая его суровое лицо за непроницаемой маской. Передняя панель засветилась мягким серебристым светом, и он снова превратился в безликого гиганта.

Мы спустились на подъёмник и через мгновение оказались в уже более чистом переулке у моего дома, чем там, где нас нашел Оздар. Воздух был чище и приятнее. Но влажнее. Вечер, стало холоднее. Я поёжилась, одетая слишком легко для вечера.

Оздар поднял руку, и я заметила на его запястье широкий серебристый браслет, усеянный светящимися символами. Он коснулся одного из них, и... исчез. Просто растворился в воздухе, словно его никогда и не было.

Я вздрогнула, инстинктивно протянув руку туда, где он стоял секунду назад. И тут же услышала его голос, искажённый переводчиком, доносящийся словно из ниоткуда.

— Я с вами. В вашем доме я снова стану видимым.

Я кивнула, хотя и не знала, видит ли он меня, и направилась к подъезду. Сердце бешено колотилось. Я возвращалась домой. В последний раз.

----

Дорогие читатели) напоминаю об еще одной моей интересной космо-новинке. Место куда попадает новая героиня землянка — Велория. Точнее Велор, как называют свою систему велорцы. (те самые соседи, которые выкрали координаты Земли, в своих интересах во второй части цикла про Адарон)

Будет забавно) Не пропустите^^



"Космический курорт для землянки"

ЧИТАТЬ КНИГУ ТЫК -





Представь: тебя предал парень, унизил на весь универ. Ты ищешь в интернете, как забыть это недоразумение, а находишь... приглашение на межгалактический курорт!

Именно это и произошло со мной. Один случайный клик — и вот я уже не в своей квартире, а на космическом корабле с видом на кольца планеты Ксандер. Всё оплачено. Роскошные апартаменты, еда как произведение искусства и трое мужчин, готовых исполнить любой мой каприз.

Звучит как сказка? Но сказки обычно не начинаются с похищения. Теперь мне, и еще четырем моим подругам — землянкам, предстоит выяснить, что скрывается за этим «раем» и сможем ли мы когда-нибудь вернуться домой.

И захотим ли?

ЧИТАТЬ КНИГУ ТЫК -





Глава 6. Прощание с домом


Подъезд встретил меня знакомым запахом сырости и старой краски. Я поднялась на третий этаж, ступая по потёртым ступеням, мимо недавно отремонтированных стен и перил. Мы долго добивались ремонта в подъезде, и к счастью, с тех пор здесь стало уютнее. Всё это было таким родным, таким обыденным. И таким чужим теперь.

Я открыла дверь своим ключом и переступила порог. И тут же услышала тихий шорох позади. Обернувшись, я увидела, как воздух задрожал, заколебался, и Оздар снова материализовался, огромный и внушительный в тесном коридоре нашей маленькой квартиры. Шлем он не снял — не мог, воздух Земли был для него ядом.

Я прошла внутрь, и он последовал за мной, его тяжёлые шаги гулко отдавались в тишине.

Квартира была небольшой, трёхкомнатной. Прихожая с потёртым линолеумом и старым шкафом для обуви. Гостиная, совмещённая с кухней, с диваном, накрытым пледом, маленьким телевизором на тумбочке и обеденным столом у окна. Всё было чистым, аккуратным, но старым, изношенным. Мебель из комиссионки, занавески, выцветшие от времени, ковёр с вытертыми краями.

Но это был наш дом последние два года. Здесь мы скрывались от семьи бывшего мужа. Единственное место, где мы чувствовали себя в безопасности. Здесь нас приютила Людмила Ивановна, узнав о моей проблеме. Сначала мы жили здесь одни, но после того как открылась болезнь дочери, она переехала к нам и помогала мне. Хотя я не дочь ей, и даже не родственница. Просто она была той, кто заботился обо мне в детском доме. Благодаря ей я не чувствовала себя совсем одинокой в детстве и потом, когда вышла замуж.

Я прошла в свою комнату — крошечную, с узкой кроватью, старым комодом и единственным окном, выходящим во двор. Достала из-под кровати потрёпанный рюкзак и начала складывать вещи. Несколько футболок, джинсы, нижнее бельё. Фотографии детей. Цепочку с кулоном, которые мне подарила Людмила Ивановна, на восемнадцатилетние. И серьги с браслетом, которые она мне подарила на свадьбу через год. Это не очень дорогие золотые украшения, но мне они были очень дороги. Удивительно что я смогла их сохранить, учитывая, что Антону не нравилось, когда у меня было что-то свое. Так же я быстро переоделась в чистую одежду. Выбрала простые джинсы, футболку и накинула худи. На ноги обула кроссовки.

Затем я прошла в детскую. Комната была ярче, веселее и больше. Стены выкрашены с одной стороны в нежные тона розового и бежевого, с другой — в зеленый с белым. На полу разбросаны игрушки, две маленькие кровати стоят у противоположных стен. Я начала собирать любимые вещи детей. Плюшевого мишку Сары, с которым она не расставалась с трёх лет. Набор машинок Алека. Их любимые книжки.

Оздар тем временем медленно прохаживался по квартире, его массивная фигура казалась неуместной среди нашей скромной обстановки. Он останавливался у каждого предмета, разглядывая его с любопытством. Видимо, земную квартиру он видел впервые.

— Что это? — вдруг спросил он, указывая на окно в детской.

Я подняла взгляд. Он показывал на шторы, на которых были развешаны нитки гирлянд — маленькие разноцветные огоньки, которые дети так любили.

Подошла и включила их. Комната мгновенно наполнилась мягким, разноцветным светом, мерцающим и тёплым.

— Это гирлянда, — объяснила я. — Дети очень любят засыпать под их свет. Это их успокаивает.

Оздар замер, глядя на огоньки. Даже сквозь шлем я почувствовала его удивление.

— Интересно, — тихо произнёс он. — У нас они выглядят чуть иначе. Но думаю им понравится.

Я не стала брать гирлянду. Согласна с Оздаром. Детям будет интересно всё новое в новом для нас мире. Пусть это станет частью их прошлого, которое останется здесь.

Вернулась в свою комнату и достала из-под матраса спрятанную коробку. Открыв её, я тяжело вздохнула, глядя на аккуратно сложенные купюры.

— Что случилось? — тут же спросил Оздар, подходя ближе.

— Это деньги, которые я собирала на операцию дочери, — ответила я, и голос дрогнул. — Я работала на нескольких работах одновременно. Мне понадобилось два года, чтобы собрать их. Но я понимала, что это бесполезно. Врачи говорили, что операция лишь отсрочит неизбежное. На полгода. В лучшем случае — год.

— Это деньги? — переспросил Оздар, склонив голову.

— Да. Но они мне не понадобятся на Адароне, верно?

— Верно, — кивнул он. — Но можете не переживать о средствах. Каждой женщине Высший Совет Десяти выделяет крупную сумму денег, которой хватит на безбедную жизнь. Так как вас трое, вам полагается тройная сумма. Для вас и для ваших детей.

Я удивлённо уставилась на него, не веря своим ушам.

— Хорошо, — выдохнула я. — Тогда оставлю эти деньги Людмиле Ивановне. Она единственная, кто приютил нас два года назад. Только благодаря ей мы ещё живы.

Я достала лист бумаги и ручку, и начала писать. Рука дрожала, буквы выходили кривыми, но я заставила себя закончить.

«Дорогая Людмила Ивановна,

Прости, что ухожу так внезапно. Прости, что не могу попрощаться лично. Но с нами всё в порядке. С детьми всё хорошо. Мы будем жить счастливо. Я нашла способ спасти Сару. Я не могу объяснить как, но, пожалуйста, поверь мне.

Эти деньги — для тебя. Вложи их в свою безбедную старость. Ты заслужила это. Ты дала нам дом, когда у нас не было ничего. Ты стала мне матерью, которой у меня никогда не было.

Спасибо. За всё.

С любовью, Мари.»

Я сложила записку и оставила на столе на видном месте. Коробку с деньгами вернула на место. Она знает где я их прячу, так что она быстро их найдет. Людмила Ивановна будет в порядке. Её дочь живёт в Канаде и давно зовёт мать к себе. Скорее всего, она наконец согласится. Она оставалась в этом городе только из-за меня и детей.

Обернулась к Оздару, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и предвкушения одновременно.

— Я всё, — сказала я. — Можем идти.

Он молча кивнул и направился к выходу. Я бросила последний взгляд на квартиру — на потёртый диван, на детские рисунки на холодильнике, на фотографию нас троих на стене. Всё это осталось в прошлом.

Я вышла и закрыла дверь. Навсегда.

Кто знает, что меня ждёт. Но я надеюсь — только самое лучшее.





Глава 7. Страхи


Мы вышли из подъезда. Воздух, прохладный и влажный, заставил меня вздрогнуть в моем легком худи. Я инстинктивно оглянулась, но место, где секунду назад стоял Оздар, было пусто. Лишь легкое движение воздуха, едва уловимая рябь на грани зрения выдавали его незримое присутствие.

— Я с вами, — прозвучал в пустоте механический голос его переводчика, и это придало мне уверенности.

Мы быстрым шагом направились к тому месту, где, как я теперь знала, находился корабль. Я шла, чувствуя на себе невидимый взгляд, и это странным образом успокаивало. Еще один шаг, второй... и вдруг я почувствовала легкое сопротивление, словно проходила сквозь невидимую упругую пленку. Воздух снова заколебался, и Оздар материализовался прямо передо мной, его массивная фигура в черном латексе снова обрела форму. Мы вместе поднялись на борт.

Платформа бесшумно поплыла вверх, унося нас в серебристые недра корабля. С глухим щелчком двери за нами сомкнулись, отсекая последнюю связь с Землей, с моей старой жизнью. И в тот же миг Оздар поднял руки к затылку. Раздался тихий, шипящий звук. Шлем отделился.

Он откинул голову, закрыв на мгновение свои пламенеющие красные глаза, и сделал глубокий полной грудью вдох. Звук, с которым он втягивал воздух, был похож на стон облегчения после долгой, изматывающей работы. Его грудь мощно расширилась, а серебристые линии на шее вспыхнули чуть ярче, пульсируя в такт биению сердца.

Я сама невольно сглотнула, ожидая удушья, едкого запаха или хотя бы дискомфорта. Но ничего. Воздух вокруг был тем же прохладным, стерильным потоком, пахнущим озоном и чем-то чуть сладковатым, неуловимо чужим. Я могла дышать. Совершенно свободно. Это было самым простым и одновременно самым невероятным доказательством. Мой разум отказывался верить, цепляясь за страхи. Где-то в глубине души все еще не давала покоя мысль, что это какая-то невероятно сложная, жестокая шутка. Что вот-вот из-за угла появится человек с камерой и объявит, что все это розыгрыш. Но коридоры корабля были пусты и безмолвны, лишь мягкий свет лился со стен, и только наши шаги — его тяжелые и мои неуверенные — отдавались в тишине.

Мы направились к медицинскому отсеку. Каждая клеточка моего тела жаждала увидеть детей, убедиться, что с ними все в порядке. Только это могло окончательно унять дрожь внутри.

Дверь бесшумно отъехала, и я замерла на пороге. Алек сидел на краю кушетки, все так же держа Сару за руку. Увидев меня, его лицо озарилось облегчением, и он подскочил.

— Мам! — он бросился ко мне, и я присела, чтобы обнять его. — Сара спала совсем спокойно. Ни разу не проснулась. А дядя Майк... — его глаза загорелись энтузиазмом, — он рассказал мне немного о том, как работает корабль! Показывал на экране всякие схемы! Потом его кто-то позвал по наушнику, и он ушел.

Я смотрела на его сияющее лицо, на котором не было и тени того ужаса, что сжигал меня изнутри. Мне вдруг стало немного завидно. Эта детская способность принимать невероятное как данность, увлекаться новым, словно вокруг не рушится вселенная, а происходит самая увлекательная экскурсия. Для него космический корабль и инопланетяне были воплощением мечты, а не источником парализующего страха.

— Хорошо, дорогой, — я все же смогла улыбнуться его искреннему восторгу, села рядом с ним и обняла за плечи, притянув к себе.

Взгляд мой скользнул к двери и встретился с горящими угольками глаз Оздара. Он стоял, прислонившись к косяку, и на его суровом лице играла легкая, почти незаметная улыбка. Он наблюдал за нами. За этой простой, такой земной сценой. От этого взгляда мне стало немного неловко, тепло разлилось по щекам. Я отвлеклась, вынимая из рюкзака любимый пледик Сары, укрывая ее им.

— Где-то через час мы подлетим к нашему основному судну, — разрушив молчание, сказал Оздар. Точнее его переводчик. Но так как, я так же слышала бархатистый голос Оздара, голос переводчика и его слились в одно. — Там я позабочусь об отдельной каюте для вас. Вам будет комфортнее.

Его слова вернули меня к суровой реальности. Каюта. Основное судно. Звездная система. Это все было слишком грандиозно. Мое сердце сжалось от новой волны тревоги, и я, почти не осознавая этого, выдохнула главный вопрос:

— А... а что насчет Сары? Когда можно будет начать лечение?

Я все еще не верила, что это возможно. Что какая-то «энергия священной планеты» может совершить чудо, недоступное лучшим земным врачам.

— Лечение Сары? — удивленно переспросил Алек, вынырнув из моих объятий. Но в его глазах, вслед за удивлением, вспыхнули те самые искорки надежды, что когда-то горели и во мне, но давно уже погасли под грузом отчаяния.

— Верно, — улыбнулся ему Оздар, и его взгляд смягчился, глядя на мальчика. — Я займусь этим, как только устрою вас на судне. Не переживайте. Мы сразу занимаемся лечением женщин. При переходе в нашу звездную систему они обычно уже здоровы. — Он выпрямился и кивнул мне. — Я пока отлучусь, нужно координировать стыковку. Вы оставайтесь здесь.

— Хорошо, — кивнула, чувствуя ком в горле. — Спасибо.

Он развернулся и вышел, его мощная фигура скрылась за бесшумно сомкнувшейся дверью. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Сары.

И тут Алек повернулся ко мне, его глаза стали большими и серьезными.

— Мама, что это значит? — прошептал он. — Мы... мы летим с ними? Они правда спасут Сару?





Глава 8. Корабль


Алек внимательно слушал мой тихий рассказ о новом мире, куда мы летим, о лечении для Сары. Его большие, ясные глаза, так похожие на глаза отца, но без капли его жестокости, смотрели на меня без единой слезинки. Когда я замолчала, исчерпав все свои простые объяснения, он просто кивнул, переваривая услышанное.

— Мы не вернемся больше? — переспросил он, и его голосок прозвучал не испуганно, а скорее заинтересовано.

— Нет, дорогой, — ответила я, и сердце мое сжалось, готовое разорваться от вины. — Не вернемся.

Мне было до смерти страшно, как он отреагирует. Ведь я, по сути, не оставила ему выбора, одним махом перечеркнув всю его маленькую жизнь. У него были друзья в саду, пусть и неблизкие, но он с таким теплом рассказывал о совместных играх. Он безумно любил Людмилу Ивановну, искренне считая ее своей настоящей бабушкой. Я понимала — детям предстоит не менее сложный путь привыкания, чем мне. Новый мир, чужие люди, иные правила... Мозг лихорадочно выискивал возможные последствия такого резкого перелома.

Но Алек, как это часто бывает, удивил. Он не заплакал, не стал упрашивать вернуться. Он просто обдумал мои слова, и его лицо стало серьезным, почти взрослым.

— Ну и хорошо, — твердо сказал он. — Надеюсь, там папа больше нас не найдет. А Сара сможет выздороветь, и ей больше не будет больно.

От этих слов у меня внутри все оборвалось. Разумеется, Алек не знал всей суровой правды о болезни сестры — о том, что счет шел на месяцы, о тщетности всех наших усилий. Я тщательно оберегала его от этого кошмара. Но он видел. Видел, как она плачет от боли, как слабеет, как не может бегать и играть с ним. Он боялся за нее, и этот страх был сильнее, чем тоска по дому.

А про отца... Я изо всех сил пыталась стереть из их памяти те ужасные годы, стереть его образ, но дети — они как барометры, они чувствуют каждый мой испуг, каждую спрятанную дрожь. Они помнили. Помнили его крики, его пьяные глаза, его руки, поднятые на меня. Я так хотела оградить их, завернуть в вату и спрятать от всего зла этого мира. И сейчас, глядя в решительные глаза сына, я поняла — улететь на Адарон был единственным верным решением.

— Все будет хорошо, конечно, — я обняла его крепче, целуя его мягкие волосы, вдыхая родной запах моего ребенка. — Я всегда буду рядом с вами. И не дам в обиду.

— А мы не дадим в обиду тебя, — тут же отозвался он, прижимаясь ко мне всем своим маленьким, но таким храбрым телом.

— Мой защитник, — прошептала я, снова целуя его в макушку.

— Так и есть, — с легкой гордостью в голосе сказал Алек. — Мое имя переводится как «защитник». Мне баба Люда говорила... — он вдруг замолчал, случайно вспомнив о ней, и губы его дрогнули. Сжав их в тонкую ниточку, он продолжил: — Жалко, она с нами не сможет уйти. Я буду скучать.

— Я знаю, сынок. И я тоже, — голос мой дрогнул. — Но с бабой Людой все будет хорошо. Помнишь, она рассказывала про свою дочь в Канаде и как скучает по ней? Думаю, теперь она сможет к ней уехать. И будет счастлива.

Лицо Алека озарила радостная улыбка, будто я только что подарила ему новую игрушку. Детская способность находить хорошее даже в самой горькой ситуации вновь поразила меня.

— Да. Тогда хорошо, — с облегчением выдохнул он.

Мы с Алеком просидели у иллюминатора почти весь оставшийся час, не в силах оторвать взгляд от разворачивавшегося за стеклом невероятного зрелища. Земля медленно, почти нехотя, удалялась от нас, превращаясь из знакомого мира, полного улиц, домов и тревог, в огромный, сияющий голубой шар, заботливо укутанный в пушистые белые одеяла облаков. Я узнавала очертания материков — те самые, что мы изучали в школе, которые казались необъятными, а теперь свободно помещались в круг небольшого иллюминатора. Это было одновременно прекрасно и леденяще душу.

Алек прижимался ко мне, его маленькая, теплая ладошка крепко-накрепко сжимала мою, словно он боялся, что я уплыву в эту бездну. Но в его широко раскрытых глазах, в которых отражались звезды, горел неподдельный, чистый восторг.

— Мам, смотри! — прошептал он, зачарованный, будто боялся спугнуть величайшее таинство вселенной. — Это же наша планета! Мы правда в космосе!

Я лишь молча кивнула, сжимая его руку в ответ. Говорить было невозможно — огромный, тугой ком перекрыл горло, и каждый вдох давался с трудом. Мы покидали Землю. Навсегда.

Алек снова уткнулся в иллюминатор, и я последовала его примеру. И тогда я его увидела.

Сначала это была просто тень, огромная и тёмная, заслонившая звёзды. Потом контуры стали чётче, и я поняла, что смотрю на нечто невероятное. Если корабль Оздара казался большим, размером с небольшой дом, то это... это было на два-три дома больше по размеру.

Судно напоминало гигантскую каплю или, скорее, огромного ската, парящего в космосе. Его поверхность была гладкой, почти зеркальной, отражающей звёздный свет серебристыми бликами. По всей длине корпуса тянулись светящиеся линии — голубые, зелёные, золотистые — они пульсировали в едва заметном ритме, словно судно было живым, дышащим существом.

По бокам виднелись огромные иллюминаторы, из которых лился мягкий свет. Я различила какие-то конструкции — башни, антенны, выступы непонятного назначения. А в центре, ближе к носовой части, зияло огромное отверстие — скорее всего погрузочный отсек, в который мы сейчас и направлялись.

— Это... это невероятно, — выдохнула, и мой голос прозвучал хрипло.

— Это «Эридан-7», — пояснил Оздар, подходя ближе. — Один из флагманских кораблей нашего флота. Он вмещает до ста человек и может находиться в автономном полёте до двух лет.

Я ничего не ответила, зато поразился мой сын:

— Кру-уууто!

Наш маленький корабль медленно приближался к гигантскому отверстию погрузочного отсека. Я видела, как внутри мерцают огни, как двигаются какие-то механизмы. А потом мы влетели внутрь, и мир вокруг изменился.





Глава 9. Защита


Вдоль стен тянулись платформы, на которых сновали фигуры в чёрных латексных костюмах и шлемах. Они что-то делали с кораблями, проверяли, ремонтировали. Воздух гудел от работы невидимых механизмов, и этот звук отдавался в груди низкой вибрацией.

Наш корабль плавно опустился на одну из платформ, и с тихим шипением двигатели затихли. Оздар повернулся к нам.

— Мы прибыли. Сейчас я провожу вас в ваши каюты, а потом займусь лечением Сары.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. Осторожно подняла спящую дочь на руки, укутав её в любимый плед с розовыми единорогами. Она была такой лёгкой, слишком лёгкой для пятилетнего ребёнка. Болезнь забрала у неё вес, силы, жизнь. Но скоро... скоро всё изменится.

Алек соскочил с кушетки и тут же схватился за край моего худи, прижимаясь ко мне. Я протянула ему его любимую кофту — тёмно-синюю, с изображением космического корабля. Как символично.

— Надень, дорогой. Здесь прохладно.

Он послушно натянул кофту, не выпуская при этом мою одежду. Я чувствовала, как он дрожит — не от холода, а от волнения и страха. Всё-таки он ещё ребёнок, как бы храбро ни держался.

Оздар направился к выходу, и мы последовали за ним. Дверь бесшумно отъехала в сторону, и нас окутал прохладный воздух погрузочного отсека. Он правда был немного холоднее, чем в корабле, и пах озоном и металлом. Но дышалось легко, почти так же, как на Земле. Может, чуть легче даже.

Удивительно, пусть мы и были в космосе, но нам спокойно дышалось, мы не летали по коридору из-за гравитации. Как мне объяснил Оздар, технологии Адарона позволяют спокойно дышать и двигаться в корабле.

Мы спустились по трапу, и я невольно замерла, оглядываясь. Повсюду мерцали голограммы с символами, которые я не понимала. Воздух вибрировал от работы невидимых механизмов. Я увидела, как неподалёку Майк вместе с ещё одним мужчиной в чёрном костюме выкатывали из корабля капсулу с Анной. Девушка всё ещё спала, её лицо было спокойным. Они быстро и слаженно погрузили капсулу на какую-то платформу, которая бесшумно поплыла в глубь отсека.

Сердце замерло в груди, когда я увидела, что к нам направляются двое мужчин. Они резко контрастировали с привычными уже фигурами в чёрном латексе. Их костюмы были белоснежными, словно сотканными из лунного света, и переливались при каждом движении. По плечам и стройному стану тянулась изысканная вышивка серебряными нитями, складывавшаяся в сложные, гипнотические узоры, напоминающие то ли звёздные карты, то ли формулы. И самое главное — на них не было шлемов.

Один был исполином, почти не уступающим Оздару в мощи и росте. Его иссиня-черные волосы, отливающие синевой, были заплетены в толстую, идеальную косу, лежавшую на могучей груди. Лицо с резкими, словно высеченными из гранита чертами, казалось суровым и непроницаемым. Его тёмные глаза, холодные и оценивающие, немного напугали меня.

Второй мужчина был чуть ниже и изящнее. Его волосы, белые как первый снег, были коротко и аккуратно подстрижены, обрамляя утончённые, почти хрупкие черты лица. Взгляд его светлых глаз был спокойным и внимательным, но сейчас и в них читалось лёгкое смятение.

Они замерли в паре шагов, и их удивлённые, изучающие взгляды буквально впились в меня, в Алека, прижавшегося к моей ноге, в Сару на моих руках. Тяжёлая, гулкая тишина повисла в воздухе, давя на уши и заставляя сердце бешено колотиться где-то в горле.

Оздар, словно щит, мгновенно шагнул вперёд, своей широкой спиной заслонив нас от этого немого допроса. Заговорил первый, черноволосый великан. Его голос звучал властно и сухо. Я, разумеется, не понимала слов, но тон был красноречивее любого перевода — это был тон недовольства.

Но Оздар парировал, и его голос, наложившись на ровный голос переводчика, прозвучал с непоколебимой твёрдостью:

— Это лия Мари и её дети. Они летят с нами на Адарон.

Я мысленно поблагодарила его, что он использовал переводчик, чтобы и я понимала, о чем они говорят.

При слове «дети» мужчины переглянулись, и я увидела, как брови беловолосого поползли вверх. Он нажал что-то на серебристом браслете на запястье, и его голос, смягчённый переводчиком, всё же выдал искреннее недоумение:

— Дети? Но мы не забираем детей. Это против протокола.

— Значит, я внесу изменения в протокол, — отчеканил Оздар, и в его позе читалась стальная решимость. — Имир Эридан дал мне эти полномочия. Дочь лии Мари смертельно больна. Ей нужен лиафрит. А её сын не может остаться на Земле один. Я беру на себя полную ответственность за них.

Я не знала, кто такой этот загадочный имир Эридан, но в этот момент он стал для меня ангелом-хранителем. Мужчины снова обменялись взглядами, на сей раз более продолжительным. Воздух сгустился от невысказанных возражений и скрытого напряжения. Алек так сильно вцепился в подол моего худи, что вот-вот порвёт ткань. Сара, почувствовав мое волнение, тихонько всхлипнула во сне, и я прижала её теплый, спящий комочек к груди ещё крепче, чувствуя, как дрожь бежит по моим рукам.

— Это нужно будет согласовать с Советом, — наконец, сквозь стиснутые зубы, произнёс черноволосый.

— Согласую, — ответил Оздар, не моргнув глазом. — Но сейчас им нужен отдых и лечение. Расир, Кейл, прошу вас, помогите мне разместить их.

Пауза затянулась. Казалось, сам корабль затаил дыхание. Наконец, тот, кого назвали Расиром — высокий и суровый, — медленно, будто каждое движение давалось с трудом, кивнул.

— Разумеется. Но они не были в планах, Оздар. Ответственным за них будешь ты. Но прежде я должен задать несколько вопросов лие.

— Да, я понимаю, — Оздар обернулся ко мне, и в его красных глазах я увидела тень тревоги, которую он тщательно скрывал от других. — Расир задаст несколько вопросов. Отвечайте на них, лия, честно.

— Хорошо, — кивнула я, удивившись внезапной формальности с его стороны. Но, видимо, так здесь было положено.

Ко мне обратился Расир. Его тёмный, пронзительный взгляд заставил меня внутренне съёжиться.

— Лия Мари, добро пожаловать. Для вашей защиты я должен узнать: не силой ли вас привели на корабль? Применял ли файр Оздар силу или уговаривал пойти с ним?

Я посмотрела на Оздара. На его обычно невозмутимом лице играли желваки, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Ему явно не нравился этот вопрос, но он молчал, давая мне возможность ответить самой.

— Нет, — мой голос прозвучал тихо, но я заставила себя выпрямиться. — Скорее я уговорила его взять нас с собой. Он спас нас от опасности, а потом, узнав о девушках, которых вы спасаете и увозите на Адарон, я сама умоляла его забрать и нас, чтобы спасти мою дочь.

Я слегка приукрасила, сделав свою просьбу более настойчивой, чем она была на самом деле. Но я не могла допустить, чтобы у Оздара из-за нас возникли проблемы.

Мужчины снова выключили переводчики, и между ними завязался тихий, но оживлённый разговор на их гортанном, мелодичном языке. Их жесты были сдержанны, но я видела, как смягчился взгляд Кейла, беловолосого, и как Расир, выслушав его, тяжело вздохнул. Через мгновение переводчики снова зажужжали, и Расир обратился ко мне, и — о чудо — на его суровом лице дрогнули уголки губ, сложившись в короткую, но однозначно добрую улыбку.

— У нас ещё не было подобных ситуаций, но думаю, Совет будет не против. К тому же, как сказал файр Оздар, один из них дал ему право вносить изменения в правила, если понадобится. Мы позаботимся о вас и о ваших детях. Точнее, файр Оздар, — он кивнул в сторону моего спасителя. — Так как у нас всё рассчитано на тридцать спасённых, мы всегда держим на корабле, на всякий случай, ещё пару лечебных капсул. И есть дополнительная свободная каюта. Там мы вас и поселим.

— Хорошо, спасибо, — выдохнула я, и камень, казалось, скатился с плеч.

Их резкая перемена в отношении прояснила многое: они действительно подумали самое худшее об Оздаре. И то, что они так яростно вступились за мои мнимые права, лишь подтверждало его слова. Они и вправду защищали женщин. Пока что. Посмотрим на их отношение к нам дальше.

Расир повернулся и жестом пригласил следовать за собой. И в этот момент, пока никто не видел, Оздар на секунду положил свою огромную, тёплую ладонь мне на плечо. Его прикосновение было поразительно нежным и таким твёрдым, таким уверенным, что по телу разлилось долгожданное спокойствие.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал он и тут же убрал руку, словно поймав себя на чём-то запретном. — Обещаю.

Я лишь кивнула, сжимая в одной руке Сару, а другой обнимая Алека за плечи. Мы двинулись вглубь отсека, навстречу огромному, чужому и невероятному миру, который отныне должен был стать нашим домом. И впервые за долгое время в этом ожидании сквозь страх пробивался крошечный, но упрямый росток надежды.

---

Дорогие читатели. Приглашаю вас в свою новинку совместную с Мирой Гретли: "Хранительница драконьего сердца" тык -

Похитив меня, двое незнакомцев не ожидали, что «зазнайка из замка» окажется ключом к их цели. Чтобы выжить в трущобах, где магия карается смертью, а каждый шаг может стать последним, мне пришлось объединиться с теми, кого обычно называют врагами. Вместе мы отправились в опасное путешествие, уходя от погони и распутывая заговор, уходящий корнями в прошлое короля. Но главная опасность таится в тишине, где за маской ненависти скрывается чувство, способное стать или спасением или окончательной погибелью.





Глава 10. Корабль


Оздар шёл впереди, его массивная фигура уверенно прокладывала путь сквозь лабиринт коридоров. Он то и дело оглядывался на меня, и в его красных глазах читалась тревога. Наверное, я выглядела не лучшим образом — бледная, с широко распахнутыми глазами, судорожно прижимающая к себе спящую дочь. Возможно, он ждал, что я в любой момент сорвусь в истерику, упаду или начну кричать.

Но я держалась. Тихое, ровное дыхание Сары у меня на плече, её еле заметный вес в руках — всё это придавало мне сил. А маленькая ручка Алека, крепко сжимающая край моего худи, заставляла выпрямить спину и спрятать весь страх глубоко внутрь. Я не могла позволить себе слабость. Не сейчас. Не при детях.

Я не всегда была такой. Раньше я была слабой, тихой, доверчивой. Мной пользовались. В том числе и Антон.

Когда мы впервые встретились, мне было всего семнадцать. Он был одним из сыновей наших учительниц в детском доме — высокий, красивый, с обаятельной улыбкой. Он начал ухаживать за мной, был учтив, добр, говорил о мечте создать семью. И я доверилась ему. Он отлично знал, на что давить. О чём ещё может мечтать девочка, оставшаяся с десяти лет совершенно одна? Лично я — о семье, которой у меня не было. О своём доме.

Антон прекрасно это понимал. Он искал жертву, которая не будет сопротивляться, которая не сможет уйти, и он её нашёл.

После рождения детей всё изменилось. Его поведение оставляло желать лучшего. Заботливый, добрый, любящий муж превратился в чудовище. Я уверена, он ждал момента, когда у нас появятся дети, чтобы наконец показать своё настоящее лицо. Ведь тогда я не смогу так просто уйти. Дом, в котором мы жили, выдали мне после выпускного в детском доме, и мне было некуда бежать от него. Родных нет. Родственники отказались от меня ещё в детстве, и я с ними не поддерживала связь. Они живут в других городах, и до меня им дела нет. Антон всё это знал и заранее всё продумал.

Он не дал мне учиться. Я хотела поступить в колледж, но прямо перед экзаменами узнала, что беременна. Хотя я пила противозачаточные. Вполне возможно, что он их заменил. Я полностью стала зависима от него.

Но он не думал, что я безумно полюблю этих детей. Не думал, что дети могут придать мне сил и смелости, которых у меня не было раньше. И сейчас они придавали мне эти силы. Благодаря им я изменилась. Стала сильной, смелой. И сейчас только благодаря их присутствию я не падала без сил, не впадала в панику.

Я шла за Оздаром по коридорам корабля, стараясь не отставать. Коридоры были широкими, с высокими потолками, стены отливали мягким серебристым светом. Пол был идеально гладким, и наши шаги почти не издавали звука. Повсюду мерцали голографические панели с символами, которые я не понимала, но которые завораживали своей красотой.

Нам встречались другие адаронцы. Много. Я не ожидала увидеть столько людей сразу. Кто-то шёл в военной форме — тёмно-синие комбинезоны с серебристыми нашивками на плечах и груди, с поясами, утыканными непонятными устройствами. Кто-то в форме пилотов — более облегающей, чёрной, с необычными вставками на предплечьях. А кто-то в медицинской форме — белоснежной, с длинными рукавами и высокими воротниками.

Я как-то сразу понимала, кто есть кто, хотя их одежда и отличалась от земной. Может быть, дело было в цветах, в покрое, в том, как они себя держали. Военные шли чётким, уверенным шагом. Пилоты — более расслабленно, но с той же уверенностью. Медики — спокойно, сосредоточенно.

Я также понимала, кто к какой расе относится. Информация, которую мне ранее показывал Оздар, как-то сразу улеглась в голове, и теперь я без труда различала их.

Файры, как Оздар, — с красными или рыжими волосами, мощным телосложением, иногда с красными глазами. Ашуры — тёмноволосые, ещё более массивные, с тяжёлыми, резкими чертами лиц. Сафы, как Майк, — с белыми или серебристыми волосами, изящные, с холодными, светлыми глазами.

Но больше всего удивления вызывали лайсы и геры.

Лайсы — у них были хвосты. Настоящие, длинные, гибкие хвосты, которые плавно двигались при ходьбе. И рога — изящные, изогнутые, растущие чуть выше лба и уходящие назад. У кого-то чуть меньше, у кого-то чуть больше. Их кожа была светлой, почти перламутровой, переливающейся нежными оттенками розового и голубого при свете.

Геры — у них кожа была серой, мятной, иногда с лёгким голубоватым оттенком. Уши заострённые, как у эльфов из сказок, и волосы самых разных цветов — от чёрного до серебристого. Они двигались с особой грацией, почти кошачьей.

И все они, абсолютно все, были невероятно красивы. Высокие, плечистые, с идеальными чертами лиц. Многие носили длинные волосы — заплетённые в косы, собранные в хвосты, украшенные металлическими кольцами и заколками. Это было завораживающе.

И все они провожали нас удивлёнными взглядами. Кто-то останавливался, кто-то оборачивался, кто-то шептался с соседом. Видимо, и правда они ещё не забирали с Земли детей, и женщину, которая сама, своими ногами шла на корабль. По словам Оздара, все девушки уже в капсулах прибывают на корабль.

Я чувствовала эти взгляды на себе, и мне становилось не по себе. Алек ещё крепче вцепился в моё худи, прижимаясь ко мне. Но он не выглядел испуганным — скорее, заинтригованным. Его глаза бегали по сторонам, впитывая каждую деталь.

Наконец Оздар остановился у одной из дверей в коридоре. Она ничем не отличалась от остальных — та же гладкая серебристая поверхность, те же светящиеся символы сбоку.

-----

Дорогие читатели. Сегодня и завтра (29-30.11) СКИДКИ на все мои книги. Не пропустите -





Глава 11. Расспросы


— Это ваша каюта, — проговорил Оздар, проверяя что-то на своём браслете. Голограмма вспыхнула над его запястьем, и он провёл пальцами по воздуху, вводя какие-то команды. Видимо, так он понял, какая из кают свободна. — Я пойду вместе с вами, покажу, как пользоваться некоторыми предметами и душем.

— Спасибо, Оздар, — улыбнулась, заходя за ним в каюту.

Дверь бесшумно отъехала в сторону, и мы переступили порог. Оздар вошёл следом и закрыл дверь за собой. Повернулся к нам, и я заметила лёгкую неловкость в его позе.

— Я хотел бы ещё кое-что пояснить, — начал он, словно подбирая слова. — Женщинам здесь к мужчинам нужно обращаться «вайр». Например, ко мне — вайр Оздар. Как к вам обращаются — лия Мари. Но когда мы наедине, можете обращаться, как хотите. Об этом никто не узнает.

Я нахмурилась, переваривая информацию.

— А это плохо, если я случайно забуду про обращение «вайр»?

— Нет, что вы, — поспешно заверил он. — К тому же вы новенькая здесь, и вам ещё нужно время, чтобы учиться. Я обязательно расскажу вам о всех правилах, а точнее, смогу выделить вам такой же браслет, как у меня, чтобы вы могли узнать больше о правилах и законах Адарона.

— Да, это было бы прекрасно, — кивнула с облегчением.

— А мне тоже нужно обращаться к другим так? — вдруг спросил Алек, внимательно нас слушавший. — К женщинам «лия», а к мужчинам «вайр»?

— Да, — улыбнулся Оздар, и его суровое лицо смягчилось.

— А когда мы одни, я могу вас звать дядя Оздар? — умоляюще посмотрел на него Алек тем самым взглядом, которому сложно отказать. Вот хулиган.

— Конечно, — рассмеялся Оздар, и его смех прозвучал тепло, почти по-отечески.

— И у меня тоже будет свой браслет? И у Сары?

— Да, но немножко другой. И когда мы уже прибудем в Виэрию. Здесь у нас нет детских браслетов.

— Круууто! — выдохнул Алек, и его глаза загорелись. — На нем тоже будут голограммы, как в вашем?

— Да, — еле сдерживая смех, ответил Оздар. Затем поднял на меня глаза. — Я покажу вам каюту и удалюсь ненадолго. Хорошо?

— Да. И спасибо вам... за всё... — прошептала, и голос предательски дрогнул.

— Не стоит благодарности, — мягко ответил Оздар и повёл нас на небольшую экскурсию по каюте.

Каюта оказалась просторнее, чем я ожидала. Мы вошли в небольшую прихожую, где вдоль стены тянулся встроенный шкаф с гладкими дверцами. Оздар коснулся одной из панелей, и дверца бесшумно отъехала, открывая пустое пространство внутри.

— Здесь вы можете хранить одежду и личные вещи, — пояснил он. — Одежду для вас я принесу позже. Но не знаю, как быть с детской.

— Я взяла несколько их комплектов. Думаю, этого хватит пока.

— Да, точно. Замечательно.

Мы прошли дальше, в основное помещение. Оно было выдержано в тех же серебристо-белых тонах, что и весь корабль, но здесь было уютнее. Вдоль одной стены стояла широкая кровать, застеленная мягким, переливающимся покрывалом.

Напротив кровати располагалась небольшая зона отдыха — что-то вроде дивана, встроенного в стену, и низкий столик.

— Это запасная свободная каюта для работников корабля. Здесь нет детских кроватей. Но я могу распорядится, чтобы принесли удобные койки. Поверьте, они удобны, и детям не будет некомфортно в них. Или можно раздвинуть диван. Он так же удобен для сна.

— Хорошо. Но они могут спать и со мной. Кровать достаточно большая.

— Я могу спать здесь, мама. Очень удобно, — сказал Алек уже скача на диване.

— Хорошо, — усмехнулась, и аккуратно положила Сару на кровать.

— Здесь вы можете есть, если не хотите идти в общую столовую, — продолжил Оздар, указав на стол в углу с двумя стульями. — Еду можно заказать через панель. — Он подошёл к стене и коснулся одного из светящихся символов. Тут же возникла голограмма с изображениями различных блюд и напитков. — Просто выберите то, что хотите, и еда будет доставлена в течение нескольких минут. Можете не переживать из-за вкуса. Ни одна райфис еще не осталась не довольна нашей едой.

Алек с восторгом уставился на голограмму, его рот приоткрылся.

— Вау... — только и смог выдохнуть он.

Оздар улыбнулся и повёл нас дальше. Открыл дверь в небольшую комнату — ванную. Она была компактной, но функциональной. Душевая кабина с прозрачными стенками, раковина, унитаз — всё выглядело знакомо, но в то же время чуждо. Никаких кранов, никаких привычных ручек.

— Душ управляется голосом или прикосновением, — объяснил Оздар, подходя к кабине. Он провёл рукой по панели сбоку, и тут же из потолка полилась вода — тёплая, судя по пару. — Можете регулировать температуру и напор вот так. — Он снова коснулся панели, и вода стала горячее, потом холоднее, потом совсем исчезла. — Или просто скажите, что хотите. Система вас поймёт.

Я кивнула, стараясь запомнить. Алек тем временем уже крутился возле раковины, пытаясь понять, как она работает.

— Здесь так же, — добавил Оздар, показывая на раковину. — Просто поднесите руки, и вода польётся сама.

Алек тут же попробовал, и его лицо озарилось улыбкой, когда из встроенного в стену крана полилась тёплая вода.

— Мам, смотри! — радостно закричал он.

Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение понемногу отступает. Может быть, всё действительно будет хорошо. Вроде все не так сильно отличается от привычных земных комнат. Если только все более технологичное. Адарон явно ушел дальше в этом плане.

Оздар провёл нас обратно в основное помещение и остановился у двери.

— Если вам что-то понадобится, просто коснитесь вот этой панели, — он указал на светящийся символ рядом с дверью, — и вызовите меня. Мой номер 244. Я получу сигнал на шейл – браслет у меня на руке, и приду. Сейчас я отлучусь чтобы обсудить кое-что с капитаном корабля, затем принесу вам одежду и еду. А потом... — он посмотрел на спящую Сару на кровати, — займусь лечением вашей дочери.

Сердце ёкнуло. Лечением. Наконец-то.

— Спасибо, — прошептала, и слёзы снова подступили к глазам. — Спасибо вам, Оздар.

Он молча кивнул, и в его красных глазах я снова увидела то тёплое, защищающее выражение, которое заставляло верить, что всё будет хорошо.

— Отдыхайте, — сказал он и вышел, оставив нас одних.

Дверь бесшумно закрылась, и я наконец-то выдохнула. Подошла к Саре, и мягко погладила ее по голове. Она даже не пошевелилась, продолжая спать своим глубоким сном.

Алек тут же забрался на диван, подпрыгивая на ней и проверяя мягкость.

— Мам, здесь так круто! — восторженно прошептал он. — Это как в фильмах!

Я присела рядом с ним, обнимая за плечи.

— Да, дорогой. Как в фильмах. Но это реальность. Мы здесь еще совсем новички. Нам нужно многому научиться. Поэтому нужно быть осторожными, понимаешь?

Алек кивнул, обнимая меня в ответ.

— Понимаю, мам.





Глава 12. Разговор с дочерью


Пока Оздара не было, я уложила Алека спать. Я видела, что он уже начал уставать. Был насыщенный день, начиная с утренника в садике, заканчивая путешествием в другую галактику. Я и сама была на грани, но не засну, пока не разберусь с дочерью.

Я не поняла, сколько прошло времени с момента, как Оздар ушёл. То ли вечность, то ли мгновение. Я сидела на диване, смотря в одну точку, пытаясь осознать происходящее. Когда Алек не спал, я хоть как-то отвлекалась на него. А сейчас осталась со своими страхами одна.

Мысли роились в голове, как рой встревоженных пчёл. Что, если всё это — ошибка? Что, если я доверилась не тем людям? Что, если лиафрит не поможет Саре? Что, если мы застрянем здесь навсегда, в этом чужом, холодном мире, среди незнакомцев?

Но потом я вспомнила красные глаза Оздара, полные искренности и тепла. Вспомнила его обещание защищать нас. Вспомнила счастливые лица землянок на видео, которые он мне показывал. И страх понемногу отступал, уступая место робкой надежде.

Когда в дверь постучались, я невольно дёрнулась и пошла открывать. Это был Оздар.

И он переоделся.

Я замерла на пороге, невольно разглядывая его. Раньше я видела его только в чёрном латексном костюме или в шлеме, а теперь, в обычной одежде, он выглядел... иначе. Более человечным. Более мягким, хоть и оставался тем еще здоровяком.

На нём были плотные тёмные брюки с тёмно-синими и светлыми пятнами, похожими на камуфляж, с множеством карманов по бокам. Ткань облегала его мощные ноги, подчёркивая каждую мышцу. А сверху тёмно-синяя майка, открывающая его сильные, большие руки. Бицепсы перекатывались под кожей при каждом движении, а на предплечьях светились те самые серебристые линии лиафрита, пульсирующие в едва заметном ритме, то появляясь, то исчезая.

Длинные красно-рыжие волосы все так же были собраны в толстую тугую косу, открывая его суровое лицо. Он выглядел одновременно пугающе и притягательно. Как воин, готовый в любой момент встать на защиту.

В руках он держал большой поднос с тарелками, из которых поднимался ароматный пар.

Я отступила, впуская его в каюту.

— Я принёс еду, — голос, теперь переведённый через браслет на его запястье, прозвучал чуть мягче, чем через шлем. Но его собственный голос, что звучал перед переводчиком, был бархатистым низким и приятным на слух. — И хотел обрадовать новостями. Для вашей дочери уже готовят лечебную капсулу. Я обо всём рассказал адмиралу и капитану судна. Им всё подтвердили Кейл и Расир. Так что я и правда приставлен к вам, помимо других моих обязанностей главы стражи.

Его слова обрадовали меня, и я почувствовала, как внутри что-то потеплело.

— Мы не мешаем? Мы не в тягость...

Я даже не успела договорить, как он резко посмотрел на меня, прежде поставив на стол поднос. Его красные глаза вспыхнули, и в них я увидела непоколебимую решимость.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Это моё желание помогать вам, и я за вас отвечаю, как минимум перед самим собой.

Он был так серьёзен, что я не посмела возразить. Я кивнула, тихо поблагодарив его.

Он жестом попросил меня сесть и поесть. Но, если честно, мне ничего в горло не лезло. Желудок был сжат в тугой узел, а мысль о еде вызывала лишь тошноту. Я так и сказала ему.

— Вы выглядите плохо, — нахмурился он, внимательно осмотрев меня. — Так у нас женщинам не говорят, и всё же я проявлю наглость и скажу, как есть.

— Какая там наглость, — махнула я рукой с тяжёлым вздохом, посмотрев на еду. — Я прекрасно понимаю, о чём вы.

Оздар всё понял и вдруг достал из шкафа что-то похожее на маленький зонтик. Прозрачный, серого цвета, с тонкими серебристыми прожилками.

Он раскрыл его над едой, поставив на стол. Зонтик завис в воздухе, и вокруг тарелок возникло лёгкое мерцание, словно невидимый купол.

— Это поможет сохранить еду свежей и горячей, — объяснил он, удивив меня.

Я кивнула, не зная, что сказать. Технологии адаронцев продолжали меня поражать.

Он хотел сказать что-то ещё, но сбоку на кровати закряхтела Сара. Она просыпалась.

— Я вам посоветую, прежде чем нести дочь на лечение, всё объяснить ей, — тихо сказал Оздар, глядя на шевелящуюся под пледом девочку. — Чтобы, когда она очнётся, не испугалась сильно.

Я кивнула, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. Как объяснить пятилетнему ребёнку, что её положат в какую-то капсулу, наполнят чужеродной энергией и она проснётся на другой планете?

Оздар снова отлучился, обещав прийти минут через пятнадцать, чтобы забрать нас к врачу. И добавил, что мы обязательно должны поесть всем втроём. На мои слова о том, что перед процедурами обычно нельзя есть, он сказал, что это не играет роли. Лучше, если в Саре будут ещё силы.

Я не знала, что сказать дочери. И была очень рада, когда Алек проснулся, почувствовав её пробуждение. Он всегда чувствовал, когда сестре нужна поддержка.

— Мама? — позвала меня Сара тихим, сонным голоском, и я тут же села рядом с ней. — Где мы?

— Моя девочка, — я погладила её по лицу, убирая рассыпавшиеся золотистые локоны с бледного лба. — Всё хорошо. Не переживай. Мы в безопасности.

Она кивнула, её серые глазки, так похожие на мои, внимательно смотрели на меня. Алек молча сел рядом, взяв её за руку. Они всегда были такими дружными и неразлучными.

— Дорогая, слушай меня внимательно, — я взяла её маленькую ладошку в свою. Она устремила на меня свои серые глазки, внимательно слушая. — Я... я нашла способ тебя вылечить. Но для этого нам пришлось срочно улетать.

— Улетать? — её глаза расширились. — А где папа? Он же пытался нас поймать. Мы не с ним?

В её глазах отразился страх, и я поспешила успокоить её.

— Нас спас один очень хороший дядя. Алек подтвердит.

Алек тут же подключился, его голос звучал уверенно и восторженно.

— Да! Он большой и сильный. Ты увидишь его. Он нас защитит ото всех.

Сара кивнула и снова посмотрела на меня. Я продолжила, стараясь говорить спокойно и уверенно.

— Этот дядя рассказал, что может вылечить твою болезнь. Но для этого нам навсегда нужно уехать из дома. Точнее, улететь. На... — я не знала, как ей объяснить про другую звёздную систему, и просто сказала, — на другую планету.

— Планету? — она округлила глаза, но, к счастью, в них не отразился страх, а лишь интерес. Вот она, сверхспособность детей, которой я так завидовала.

— Да. Мы сейчас в космосе. И пока мы будем лететь на другую планету, тебя положат в лечебную капсулу. Это такая удобная кроватка. Ты немного в ней поспишь, а когда проснёшься, уже будешь здорова.

— Правда? — её голос наполнился надеждой. — Я больше не буду падать и не буду засыпать днем, когда не хочу?

Она говорила об обмороках. Она не до конца понимала, что у неё за болезнь. И я не решалась сказать ей, что ей осталось недолго жить. Да и какой родитель смог бы? Поэтому она немного проще относилась к своим недомоганиям.

— Да, — вмешался Алек, сжимая её руку. — Ты снова сможешь со мной играть в футбол!

Это рассмешило меня. Сара оживилась, и её бледное личико озарилось улыбкой.

— Правда? Я хочу в эту капсулу...

Я обняла её, прижимая к себе, чувствуя, как тело наполняет силой. Если бы она была старше, было бы сложнее. Но они ещё не совсем всё понимали, и это спасало.

— Хорошо, дорогая, — прошептала в её волосы, и отпустила. — Но сначала надо поесть. Дядя, спасший нас, принёс местную еду. Она немного отличается от нашей земной, но уверена, нам будет вкусно.

Я сняла прозрачный зонтик с подноса, и нас окутал невероятный аромат. На тарелках лежали кусочки чего-то похожего на мясо и на пюре. Рядом овощи ярких цветов, каких я никогда не видела: фиолетовые, ярко-оранжевые, переливающиеся зелёные. И что-то похожее на хлеб, но более воздушное, с золотистой корочкой.

Дети осторожно попробовали, и их лица озарились.

— Мам, это вкусно! — воскликнул Алек, набивая рот. Особенно детям понравились разноцветные яркие овощи.

Сара кивнула, медленно жуя. Я тоже попробовала и удивилась. Вкус был... невероятным. Насыщенным, многослойным, но не приторным. Мясо таяло во рту, овощи хрустели, а хлеб был сладковатым и ароматным.

Мы ели молча, наслаждаясь едой и редким моментом покоя.

Когда Оздар зашёл за нами, мы уже были готовы. Сара сидела у меня на руках, укутанная в свой любимый плед, а Алек держался за край моего худи. Мы были готовы к следующему шагу.





Глава 13. Лечебный кабинет


Я крепко держала за руку Сару, чувствуя, как её маленькая ладошка доверчиво сжимает мои пальцы. Рядом с ней шёл Алек, тоже взявший сестру за вторую руку. Так мы двигались по коридору, единым целым. Сара шла, широко раскрыв глаза, её взгляд метался по сторонам, пытаясь охватить всё это странное великолепие. Голограммы, плывущие по стенам и в воздухе, мягко светящиеся символы на гладких серебристых панелях, абсолютно бесшумные двери, растворяющиеся без следа. Пол под ногами был тёплым и пружинистым, словно мы шли по мягкому мху, а не по металлу космического корабля.

Она то и дело поднимала голову и смотрела на идущего впереди Оздара. То с опаской, то с жгучим любопытством. Его огромная спина, широкая, как щит, длинная рыжая коса, лежащая между лопатками, уверенная поступь — всё это, должно быть, казалось ей одновременно пугающим и невероятно крутым. Я сама до сих пор не могла привыкнуть к его размеру и той спокойной силе, которая от него исходила.

Алек что-то тихо шептал сестре на ухо, указывая на очередную голограмму, изображавшую трёхмерную схему какого-то механизма. Сара кивала, что-то отвечала шёпотом. Я не вмешивалась, позволяя им делиться своим детским изумлением. Пусть это станет для них приключением, а не испытанием.

Мы свернули в боковой коридор, отмеченный мягким голубым свечением, и через несколько шагов оказались перед дверью с символом, изображавшим что-то вроде переплетённых капель или клеток. Лечебный корпус.

Дверь бесшумно отъехала, впуская нас в просторное, залитое ярким, но не слепящим светом помещение. Воздух здесь пах стерильностью, озоном и лёгкой, травянистой свежестью. Врачей здесь было трое, и все мужчины, как и ожидалось.

Мой взгляд быстро скользнул по ним, отмечая детали. Один, стоявший у большого голографического экрана с плавающими цифрами и схемами, был ашуром. Высокий, с мощными плечами, одетый в тёмно-синий медицинский комбинезон. Его длинные, иссиня-чёрные волосы были аккуратно заплетены в толстую косу, лежавшую на спине. Он сосредоточенно водил пальцами по воздуху, управляя изображением.

Рядом с ним, помогая что-то настраивать, находился лайс. Его кожа отливала тёплым, медовым оттенком, а короткие, стриженные ёжиком волосы казались сделанными из чистого золота. Он что-то говорил ашуру, жестикулируя, и при каждом движении его изящный, бежевый хвост с кисточкой на конце плавно изгибался, следуя за жестом. Над его висками из густых волос торчали небольшие, закрученные рожки. Он так ж был в комбинезоне, но в белом.

И третий, подходивший к нам с мягкой, ободряющей улыбкой, был сафом. Он выделялся даже среди них. Высокий и стройный, в длинном белоснежном халате, который подчёркивал его лунную, почти прозрачную бледность. Его белые волосы были коротко стрижены и были слегка растрепаны. Как-то сразу было ясно, что он главный врач.

Дети, разумеется, уставились на лайса. Глаза Алека и Сары стали круглыми, как блюдца. Алек смотрел с научным интересом, изучая механику хвоста. Сара же просто заворожённо следила за его плавными движениями из стороны в сторону, её рот был приоткрыт.

Саф остановился перед нами и слегка склонил голову в почтительном поклоне. Голос переводчика из его браслета зазвучал мягко, гармонируя с его собственной, тихой речью.

— Лия Мари, добро пожаловать. Я саф Кайлон, главный врач корабля. — Его зелёные глаза перешли на детей, и улыбка стала ещё теплее. — А это, я полагаю, лия Сара и вайр Алек. Рад вас видеть.

Он объяснил, что сейчас проведёт первичный осмотр Сары: возьмёт анализы, сделает полное сканирование тела, чтобы понять точное состояние и рассчитать дозировку лиафрита. Сара, слушая, слегка прижалась ко мне, и я почувствовала, как напряглись её пальчики.

— Не бойтесь лия, — тихо сказал ей Кайлон, приседая на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Его движения были плавными и неторопливыми. — Это совсем не больно. Просто посветим на вас красивым светом, и возьмём чуть-чуть крови, чтобы помочь вам стать сильной и здоровой. Хорошо?

Сара посмотрела на его доброе лицо, на спокойные зелёные глаза, и кивнула, немного расслабившись. Он умел расположить к себе, это было видно сразу.

Пока я обменивалась с Кайлоном формальными фразами, подтверждая согласие на процедуры, Сара вдруг ахнула. Её взгляд устремился вглубь кабинета, где за прозрачной стеной открывался огромный иллюминатор. Не выдержав, она потянула меня за руку.

— Мам, смотри!

Мы подошли. Алек был уже там. За стеклом, на фоне бесконечного чёрного бархата, усеянного алмазной россыпью звёзд, висел наш старый, родной, сияющий голубой шар. Он был уже далеко, но ещё достаточно близко, чтобы различить знакомые очертания континентов, клубящиеся вихри облаков над океанами.

— Мы и правда в космосе, мам? — прошептала Сара, прижимаясь лбом к прохладному стеклу.

— Да, дорогая. Мы летим.

— Это Земля, — тихо, с непривычной серьёзностью сказал Алек, указывая пальцем.

— Кру-уууто, — выдохнула Сара, и её голос дрогнул от переполнявших её чувств. Она оторвалась от стекла и посмотрела на меня. — А как же баба Люда? Она осталась там?

В её серых глазах мелькнула тень тоски. Я присела перед ней, беря обе её ручки в свои.

— Да, милая. У неё есть своя дочка, помнишь, она рассказывала? Ей сейчас лучше быть рядом с родными. А такое долгое путешествие для неё было бы тяжелым.

Сара обдумала это, потом кивнула, приняв объяснение.

— М-ммм. Понятно. — И снова повернулась к иллюминатору, как будто прощаясь.

К нам мягко подошёл Кайлон.

— Ну что, лия Сара? Вы готовы? — спросил он, и его голос, был очень мягким и располагающим.

Сара обернулась, смущённо улыбнулась и, сделав маленький смелый шаг вперёд, кивнула.

— Готова. Если вы меня и правда вылечите.

— Обещаю, — просто сказал он и протянул ей руку.

Он повёл её в небольшой смежный кабинет для забора анализов. Вместе с ними пошёл лайс.

Пока лайс, которого представили, как Тейла, готовил инструменты, Сара не сводила с него глаз. Я видела, как в её головке зреет вопрос, и предчувствовала беду, но не успела ничего сказать. В момент, когда Тейл аккуратно брал у неё кровь из пальца, используя какое-то крошечное устройство, её свободная рука вдруг метнулась вперёд и схватила самый кончик его хвоста.

Тейл вздрогнул, хвост дёрнулся, как у кошки, на которую наступили, и он резко обернулся, удивлённо глядя на мою дочь широко раскрытыми жёлтыми глазами. Сара тут же отпустила, смущённо отдернув руку.

— Простите, — выдавила она, но в её голосе прозвучало больше любопытства, чем раскаяния.

Вот озорница.

-----

Дорогие читатели. Если вам нравится история, прошу поддержать ее вашими звездочками)) мне и моему Музу будет очень приятно)) всем добра^^





Глава 14. Лиафрит


— Вы почувствовали, когда я вас схватила? — спросила Сара, с широко раскрытыми глазами смотря на мужчину.

Она даже наклонилась, изучая место, где хвост соединялся со спиной. Тейл, оправившись от шока, неожиданно рассмеялся тихим, раскатистым смешком.

— Да, чувствую, лия. У меня там тоже есть нервы. — Он убрал пробирки. — Вы впервые видите хвост у человека?

— У моей подруги есть котик. У него есть хвост. Но не такой как у вас, — серьёзно объяснила Сара. — И у людей на Земле хвостов нет.

В этот момент в дверь заглянул Оздар, и я увидела, как его губы дрогнули, а глаза сузились от еле сдерживаемого смеха. Кайлон, стоявший рядом, тоже улыбался.

Я поспешила вмешаться:

— Сара, это очень некрасиво! Нельзя так делать. Извинись, пожалуйста, как следует.

Тейл махнул рукой, его хвост успокоился и снова плавно задвигался.

— Всё в порядке, лия Мари. Девочка просто очень любопытная. Это наоборот хорошо, что она спрашивает, а не додумывает все сама, — в его глазах не было ни капли обиды, только искреннее веселье. Я ещё раз кивнула ему в извинении и увела смущённую, но всё ещё заинтригованную Сару обратно в главный зал.

Дальше всё пошло быстрее. Кайлон провёл нас к лечебной капсуле. Она стояла в нише, похожая на огромный, полупрозрачный кокон с мягким внутренним освещением. Он терпеливо, снова опустившись на её уровень, объяснял Саре, что будет происходить: как она ляжет, как подключат датчики, как по ним пойдёт лечебная энергия, а она тем временем просто поспит хорошим, крепким сном.

— А когда проснусь, я сразу буду здоровой? — спросила Сара, уже без страха, а с деловитым интересом.

— Да. Сначала вам будет немного странно. Но вы будете чувствовать себя лучше с каждым днём, — честно ответил врач.

Я помогла ей забраться внутрь. Поверхность капсулы была тёплой и упругой, как очень хороший матрас. Кайлон мягко закрепил на её висках, запястьях и лодыжках небольшие, светящиеся голубым диски-датчики. Провода от них были тонкими, как паутинка.

— Мама, ты будешь рядом? И ты, Алек? — спросила Сара, её голос вдруг стал совсем тоненьким.

— Конечно, солнышко, — я аккуратно переложила прядь её золотистых кудрей со лба. — Мы будем прямо здесь.

— Когда вы проснётесь, лия, ваша мама и братик будут рядом. Обещаю, — тихо сказал Кайлон.

Он нажал едва заметную кнопку на панели сбоку. Сара зевнула, её веки задрожали и медленно сомкнулись. Дыхание стало глубоким и ровным. Она погрузилась в сон. Моё сердце в этот момент рванулось вперёд, словно пытаясь выпрыгнуть из груди и последовать за ней в этот искусственный покой. Ком в горле стал размером с яблоко.

Кайлон подошёл к большому компьютеру, к которому теперь тянулись провода от капсулы. На экране замерцали графики, схемы, цифры. Наверно жизненные показатели моей дочери, переведённые на их язык. Он что-то тихо продиктовал ашуру, который тут же начал вводить данные. Алек пристроился рядом с Оздаром и, кажется, снова засыпал его тихим потоком вопросов о работе двигателей и звёздных картах. Оздар отвечал терпеливо, низким, успокаивающим голосом.

А я не могла оторвать глаз от Сары. Кайлон кивнул, и по тонким трубкам, подведённым к датчикам, побежала жидкость. Но это была не жидкость в нашем понимании. Это было серебристое сияние, густое, как расплавленный металл, но струящееся, как свет. Оно медленно потекло по прозрачным каналам и через датчики стало проникать в тело моей девочки.

И вот оно началось. Сначала у неё на висках, там, где касались диски, проступили тонкие, светящиеся линии. Такие же, как у Оздара на шее, но более нежные, словно нарисованные серебряной ручкой по фарфору. Они поползли вниз, по щекам, по шее, сливаясь с рисунком вен. Потом такие же линии появились на ручках и ножках, очерчивая каждый пальчик, каждую косточку. Казалось, под её кожей зажглись крошечные звёзды, соединённые серебристыми реками. Это было одновременно красиво и пугающе до дрожи. Моя девочка менялась на моих глазах.

— Всё идёт хорошо, — голос Кайлона вернул меня к реальности. Он не отрывал взгляда от монитора. — Лиафрит свободно течёт по сосудам, интегрируется с её телом на клеточном уровне. Процесс запущен. — Он обернулся ко мне, и его зелёные глаза были серьёзны. — Она совсем малышка, лия Мари. Лечение будет очень осторожным и постепенным. Мы будем вводить поддерживающие дозы лиафрита раз в неделю. Возможно, процесс займёт весь путь до Виэрии.

— А сколько это? — спросила я, голос прозвучал хрипло.

— Около четырёх недель, — ответил вместо врача Оздар, подходя ближе. Его тень мягко легла на меня. — Не беспокойтесь. Вы не заметите, как пролетит время.

Я кивнула, бессознательно ломая пальцы, сплетённые в тугой узел перед собой. Светящиеся линии на теле Сары постепенно тускнели, как будто впитываясь внутрь, но их призрачное свечение всё ещё было видно, пульсирующее в такт биению её сердца.

Кайлон встал, проверил ещё раз показания и нажал кнопку. Прозрачная крышка капсулы бесшумно съехала, полностью закрывая Сару, но оставляя обзор. Теперь она спала в мягком серебристом сиянии, которое исходило и от неё самой, и от стенок кокона.

— Ну что ж, — врач выпрямился и повернулся ко мне и Алеку. Его взгляд стал внимательно-оценивающим. — Теперь ваша очередь.

— Что? — я не поняла, оторвав наконец взгляд от дочери. — Мы же не больны.

Он по-доброму усмехнулся:

— Я не об этом. Вам и вашему сыну тоже предстоит принять лиафрит, иначе вы не сможете жить на Адароне. Поэтому прежде чем мы начнём, мне нужно провести полное обследование и сканирование. Чтобы рассчитать идеальную, безопасную для вас дозу и понять, как ваши тела отреагируют.

Я перевела дух, чувствуя, как новая волна тревоги, уже знакомой, накатывает на меня. Но отступать было некуда. Мы сделали первый, самый страшный шаг. Теперь нужно было идти до конца.

Я кивнула, тяжело вздыхая.

— Хорошо. Давайте начнём.





Глава 15. Обследование


Я наблюдала, как врач приступает к осмотру Алека. Мой сын всегда боялся всех этих процедур — белых халатов, иголок, холодных стетоскопов. Не любил больницы до дрожи в коленках. Но он был храбрым. Не для себя, а для Сары. Всегда держался рядом с ней, уговаривал её не бояться, сам при этом сжимая мою руку так, что костяшки белели. И сейчас он сидел на краю кушетки, хмуря свои светлые брови, сжимая кулачки, но безропотно протянул руку, когда Кайлон попросил взять кровь.

И что удивило меня больше всего, он попросил, чтобы рядом, кроме меня, сидел и Оздар. Не просто был в комнате, а именно рядом, чтобы видеть его. Алек очень общительный и добрый ребенок, но не был доверчивым, особенно к мужчинам. Годы жизни с Антоном оставили в нём глубокий, скрытый страх. Но Оздар… Оздар казался исключением. С самого начала, с того переулка, где этот гигант в чёрном встал между нами и угрозой в виде Антона, Алек смотрел на него не со страхом, а с интересом.

Я знаю, что каждому ребенку нужен отец. И очень переживала из-за этого, стараясь заменить им его. Но Алек словно увидел в Оздаре своего идеала. Большой. Сильный. У него есть свой корабль. Он проявляет заботу. Не отмахивается от множества вопросов, как к примеру Антон когда-то, и все небольшое время что мы знакомы, был учтив с ним. Но я пока не знала, что с этим делать. Казалось, пока мы не прилетим на Виэрию, пусть будет как есть. Алек возможно только благодаря присутствию Оздара относится ко всему без страха.

Мне бы такое доверие. Внутри меня всё ещё клубился ком сомнений и опасливых мыслей. Да, он спас нас. Да, говорит красиво и глаза у него честные. Но я слишком долго жила в мире, где за каждым добрым жестом пряталась ловушка и скрытый умысел. Я не умею иначе. Общаясь с людьми, я сканировала каждое слово, каждый взгляд, ища подвох, скрытую угрозу. Даже здесь, на этом сияющем, невероятном корабле, среди этих красивых, вежливых адаронцев. Особенно среди них.

Но ругать Алека за его доверие я не стану. Он ребёнок. Его сердце ещё не покрыто броней, как моё. И пока что Оздар не дал ни одного повода усомниться в его искренности. Всё, что он делал — защищал, объяснял, заботился. Всё, как и обещал.

Оздар придвинул к кушетке нечто вроде табурета и сел рядом с Алеком. Он не брал сына за руку, не лез с утешениями. Он просто начал тихо говорить. О звездах, которые мы только что видели в иллюминаторе. О том, как корабль ориентируется в темноте, используя не компас, а пульсары — «космические маяки». Его голос, низкий и бархатистый, накладывался на ровный гул переводчика из браслета, создавая странную, убаюкивающую мелодию. Алек слушал, заворожённый, его кулачки понемногу разжимались, дыхание становилось глубже. Он даже не заметил, как Кайлон закончил забор крови и направил на него луч сканера. Тёплый, золотистый свет, который медленно скользил сверху вниз.

Когда осмотр закончился, Кайлон повернулся ко мне, его тонкие пальцы водили по голографическому экрану, сводя данные воедино.

— Всё в целом хорошо, — его зелёные глаза, такие спокойные и ясные, встретились с моими. — Но есть лёгкое недомогание. Словно начинает заболевать простудой. И признаки стресса. Повышенный кортизол, небольшая тахикардия.

Стресс. Конечно. Причины могли быть две: душевная встряска после внезапной встречи с отцом, его дикий рёв, наша паническая бегство… Или же сам полёт, этот ошеломляющий прыжок в неизвестность. Но я склонялась к первому. Алек, несмотря на всё, горел любопытством к происходящему. Его глаза блестели, когда он смотрел на голограммы, на инопланетное оборудование. А вот тень от встречи с Антоном… она была другой. Глубокой и холодной.

— Всё это легко поправимо, — продолжил Кайлон. — Достаточно погрузить его в лечебную капсулу на пару часов. У нас есть резервные, для персонала. Профилактический сеанс стабилизирует биохимию, снимет напряжение, насытит организм необходимыми элементами. Он проснётся отдохнувшим и в полном порядке.

Я перевела взгляд на сына. Он уже сидел, спустив ноги с кушетки, и внимательно слушал.

— Ну что, Алек? Согласен? — спросила я мягко.

Алек нахмурился. Его серые, такие взрослые глаза недоверчиво скользнули с моего лица на Кайлона, потом на соседнюю капсулу, где в серебристом сиянии лежала Сара.

— Просто лежать и спать, как Сара? — переспросил он. — На мне тоже… будут такие светящиеся линии?

В его голосе прозвучал не страх, а скорее научный интерес.

Кайлон улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики тонких морщинок.

— Нет. Лиафрит мы введём тебе позже, через день-два, когда полностью проанализируем твои данные и подготовим индивидуальный протокол. А сейчас просто сон, обогащённый витаминами и нейромедиаторами покоя. Ты почувствуешь себя намного бодрее. Как после самого крепкого и сладкого сна в жизни.

Алек обдумал это, покусывая нижнюю губу. Его привычка, когда он взвешивал решения. Потом кивнул, уже более спокойно.

— Хорошо.

Его погрузили в капсулу, стоявшую рядом с сестрой. Я видела, как он устраивается на мягкой поверхности, как его глаза встречаются с моими сквозь прозрачную стенку, полные не детского, а какого-то очень взрослого доверия. Потом он закрыл веки, длинные ресницы легли на бледные щёки. Оздар так и остался сидеть рядом, положив свою огромную ладонь на прозрачную крышку прямо над тем местом, где была рука Алека. Простой, молчаливый жест. «Я здесь». Крышка бесшумно съехала, запечатав кокон, и внутри заструился мягкий, лавандового оттенка свет.

Потом пришла моя очередь. Процедуры были те же: безболезненное сканирование всего тела потоками тёплого света, краткий забор крови из пальца тем же крошечным, жужжащим устройством, которое даже не оставило следа. Пока я сидела в небольшом, стерильном процедурном кабинете, пытаясь не думать о детях за стенкой, мой взгляд уловил движение.

Тот самый лайс, Тейл, стоял у центральной консоли, но его внимание было явно не на экранах. Он смотрел в сторону капсулы Сары, его золотистый хвост медленно раскачивался из стороны в сторону, а на лице играла странная полуулыбка — не злая, не обиженная. Скорее… заинтригованная. Задумчивая. Видимо, его всё ещё впечатляла смелость моей дочери, схватившей его за хвост.

Тревога, острая и колючая, кольнула меня под ребро. Когда Оздар тихо вошёл в кабинет после завершения всех манипуляций, я не удержалась и, кивнув в сторону Тейла, спросила шёпотом:

— Он… он её не обидит? Потом. Я понимаю, что не смогу быть с ней здесь каждую секунду. Но я… я немного переживаю.

Оздар повернул голову, его красные глаза внимательно изучили моё лицо, прочитав в нём весь букет страхов матери. Затем он мягко, но очень уверенно покачал головой.

— Нет. Что ты. Это даже представить невозможно. К девочкам, к любым детям женского пола, у нас отношение… трепетное. Их так мало, Мари. Каждая — драгоценность, чудо. Любое грубое слово, любой неосторожный жест в сторону ребёнка, а особенно девочки, карается законом. И очень, очень строго. Здесь такого просто не допустят.

Его слова должны были успокоить. И отчасти успокоили. Но в его интонации, когда он говорил о «девочках», была такая тёплая, безусловная нежность, что мой следующий вопрос вырвался сам собой, тихий и осторожный:

— А к мальчикам?

Оздар замер. Его широкие плечи, обычно такие уверенные, слегка напряглись. Он опустил взгляд на свои большие руки, на светящиеся линии, пульсирующие под кожей предплечий, и тихо выдохнул.

— М-ммм. Это… сложнее, — начал он, подбирая слова. — Видишь ли, при рождении дочери каждая женщина, каждая семья получает от Совета значительную выплату. Повышается её личный статус, статус всей её семьи. Если в семье есть хотя бы одна девочка, это уже большое уважение. А две… две девочки — это редчайшая удача. Такие семьи становятся очень почитаемыми, им открываются многие двери. Поэтому женщины… они очень любят дочерей. Ждут дочерей. Сыновей же… — он сделал паузу, и в его глазах промелькнула тень чего-то тяжёлого, возможно знакомого, — не все женщины Адарона ждут с такой же радостью. Чаще воспитанием мальчиков с самого раннего возраста занимаются отцы.

Он поднял на меня взгляд, и в его красных глазах я увидела не оправдание, а суровую, печальную правду.

— Но это не значит, что к ним плохо относятся. Мужчины в семье любят всех детей от своей женщины, как родных. Без разделения. Просто… рождаемость у нас невысока. И не каждый мужчина в брачном союзе может стать биологическим отцом. Это большая удача и честь. Раньше даже три ребёнка в семье считалось огромным счастьем. Но с появлением райфис… — тут его голос снова оживился, в нём зазвучали нотки надежды, — с появлением землянок, почти все наши женщины смогли снова забеременеть и благополучно родить. И что удивительно 60% из детей девочки. Словно энергия лиафрита… стабилизировалась, стала сильнее и гармоничнее с вашим приходом. Первые девушки, прибывшие шесть с лишним лет назад, сейчас беременны во второй раз. И пятеро из них — альви — вынашивают близнецов… а это невиданная редкость за многие столетия.

— Альви? — переспросила, зацепившись за незнакомое слово, что не смог перевести переводчик. Мои опасения по поводу Тейла на мгновение отступили, уступив место жгучему любопытству. Все же нам с детьми теперь жить в Адароне.

— Да. Особенные девушки, подходящие для брачной связи всем пяти видам адаронцев. Таких землянок обычно немного. По пять, максимум десять женщин из тридцати прибывших.

— То есть я могу подойти не всем мужчинам? И как это проверяется?

Да, это было интересно. И я задавала много вопросов. Мне нужно было понимать все границы. Все «если» и «но». Чтобы защитить детей. Чтобы защитить себя в новом для нас мире.

Оздар посмотрел на меня, и в его взгляде появилось что-то новое. Одобрение? Уважение к моей осторожности? Он кивнул, готовый объяснять дальше. Все равно пока Кайлон был занят моими анализами, нам нечем было заняться.





Глава 16. Немного об Адароне


— Всё после принятия лиафрита. Он соединяется с ДНК женщины, и потом уже можно понять, с кем именно она сможет создать семью. Например, есть женщины, кому подходят только ашуры и сафы. Вторая категория женщин — это те, кому подходят ещё и файры. А третья — это женщины «альви», которым подходят, помимо прошлых трёх, и геры с лайсами. От них она сможет зачать. Даже не все адаронки походят последним двум.

Я задумалась, переваривая информацию. Это было странно. Словно какая-то лотерея.

— А если, допустим, девушка влюбилась в мужчину, что ей не подходит. Понятно, что она от него не сможет родить, но они ведь могут быть вместе? — предположила я. Но всё оказалось сложнее.

Оздар на мои слова по-доброму усмехнулся.

— Дело в том, что отношения между мужчиной и женщиной на Адароне строятся вокруг лиафрита. Эта серебряная жидкость в венах помогает найти идеального партнёра. Того, кто подходит тебе. Лиафрит загорается на теле, когда чувствует рядом потенциально подходящего человека. Но также лиафрит реагирует на симпатию. Если женщина чувствует к кому-то притяжение и симпатию, лиафрит загорается на её теле, и мужчина понимает, что нравится ей. И начинает ухаживать. Если его лиафрит ответит тем же, то прекрасно. Если нет, то они просто расходятся в разные стороны. Так же и наоборот.

Подстава какая-то. Я бы не хотела, чтобы мужчина заранее знал о моих чувствах, когда я сама, допустим, в них ещё не разобралась.

А затем задумалась.

— Что это вообще такое, этот лиафрит? Для меня это как магия какая-то.

Оздар откинулся на спинку стула, его взгляд стал задумчивым.

— На самом деле, никто не знает, когда и как появился лиафрит в нашей жизни. Просто однажды, когда адаронцы были на грани вымирания, группа учёных и военных нашли Лиаф. Этой планеты не было никогда. Она появилась словно из ниоткуда. С того времени на всех остальных планетах Адарона стали появляться лиафритовые самоцветы, наполненные силой Лиафа. Некоторые водные источники наполнились энергией Лиафа, затем деревья, животные и рыбы. Лиаф наполнил своей энергией каждую планету Адарона. Затем учёные поняли, что и сами могут напитаться этой энергией. Тогда люди начали собираться и по очереди направлялись к Лиафу за помощью. На планете есть большой алтарь, коснувшись к которому, каждый получал силу. С тех пор на теле каждого из нас стали появляться такие линии.

Оздар показал на свои руки, где серебристые линии переплетались под кожей, пульсируя в едва заметном ритме.

— Те, что болели, выздоравливали. У всех появилась надежда на будущее. Лиаф стал священным местом. Первые люди Адарона получили лиафрит на самой планете с помощью алтаря. Но дети уже рождались с этой энергией в себе. Всё было прекрасно, пока пол тысячелетия назад не началась война, что подкосила Адарон. После этой войны стало рождаться меньше девочек, а затем и вовсе женщинам стало тяжелее забеременеть. И мужчины стали зависимы от женщин и их энергии. Лиаф не питал мужчин, как раньше. Лиаф словно наказал мужчин за ту войну.

Я кивнула, переваривая новую информацию. Это было похоже на легенду, на сказку. Но здесь, на этом корабле, окружённая инопланетянами, я уже не могла не верить.

— Значит, энергия лиафрита в мужчине истончается со временем, и нужна женщина, чтобы его напитать. Лиаф этого не сможет сделать? Если полететь на саму планету?

— Нет, — покачал головой Оздар. — Только женщина. Мать, сестра или супруга... и питомцы. Они стали спасением. Дело в том, что энергия в мужчинах держится не больше двух-трёх недель. Понятно, что женщина не всегда может быть рядом. Тогда спасают питомцы. Они также способны напитать энергией. Конечно, не так хорошо, как близость своей женщины, и всё же.

— Мужчина может умереть, если останется без энергии? — спросила я, и голос прозвучал тише, чем я хотела.

— Да. К сожалению, так.

Сердце сжалось. Я посмотрела на Оздара, на его суровое лицо, на линии лиафрита на его руках. Значит, он тоже зависим от этой энергии. Значит, все мужчины здесь живут на грани.

— И так будет с Алеком, если он примет лиафрит?

Оздар на пару секунд замялся, но ответил честно:

— Да, ему тоже будет требоваться энергия женщины и питомца. Но у нас с этим сейчас всё намного лучше, чем буквально лет шесть назад. Землянки вызвались напитывать энергией не только своих супругов и детей. Каждой из них выделяется по трое мужчин минимум в опеку, которых она раз в месяц или два напитывает своей энергией. Некоторые адаронки тоже вызвались помочь. С тех пор смертность среди мужчин снизилась на сорок процентов. И с каждым годом будет снижаться.

А вот это уже хорошая новость. Молодцы, девчонки. Не удивлюсь, если многие из них навели здесь новые порядки.

— У тебя тоже есть питомец? — спросила я, пытаясь представить, как выглядит инопланетное животное.

— Да, — улыбнулся Оздар, и его лицо смягчилось. — У каждого мужчины он есть. Я познакомлю со своим чуть позже. В вас троих не было лиафрита, и питомец мог напугаться, увидев инопланетных людей.

— Ясно. Мне о многом предстоит узнать. Всё же Адарон совершенно иной мир для меня со своими законами.

— Всё получится, — заверил он. — Я поэтому собираюсь дать тебе шейл.

Он показал на свой браслет, где мерцали голографические символы.

— С помощью него, до прилёта на Виэрию, ты сможешь изучить всё, что тебя заинтересует.

— Спасибо, — улыбнулась я ему, чувствуя, как напряжение понемногу отступает.

— Так, я всё! — крикнул нам из основного кабинета Кайлон, и мы встали, направляясь к нему.

Врач стоял у голографического экрана, изучая какие-то данные. Когда мы подошли, он повернулся к нам и был он мягко говоря не доволен. Хотя я предполагала, что так и будет. Своим здоровьем я не занималась почти никогда. Поэтому я была готова ко всему, что он скажет.





Глава 17. Решение


Кайлон нахмурился, его зелёные глаза, обычно такие спокойные и ясные, теперь внимательно изучали меня, словно пытаясь разгадать загадку, как я, такая худая и бледная, вообще ещё стою на ногах и разговариваю с ними. Его взгляд скользил по моему лицу, задерживаясь на тёмных кругах под глазами, на слишком острых скулах, на тонкой, почти прозрачной коже на запястьях, которую я сама замечала, когда застёгивала часы.

— Лия Мари, — начал он, и голос его звучал не просто строго, а с оттенком профессионального изумления, граничащего с лёгким негодованием, — у вас диагностировано сильное физическое и нервное истощение. Вы недобираете в весе для своего роста и возраста. Показатели мышечной массы на нижней границе. Уровень гемоглобина… я даже не сразу поверил показаниям. Дефицит витаминов группы B, D, железа, магния, калия — практически всего, что необходимо для базового функционирования организма. Ваша эндокринная система работает на износ, компенсируя хронический стресс. Скажите честно, — он пристально посмотрел мне в глаза, — когда вы в последний раз спали больше четырёх часов подряд и ели что-то кроме быстрых перекусов?

Почувствовала, как щёки загорелись жарким, стыдливым румянцем. На самом деле, я не осознавала, что всё настолько плохо. Я просто… функционировала. Как автомат. Встать в семь, приготовить завтрак детям, отвести их в сад, бежать на работу. Между сменами походы в больницу. Если была возможность, или стирка, уборка, готовка на неделю вперёд. Хотя с этим очень сильно помогала Людмила Ивановна. Сон урывками из-за нервов, а иногда и ночные смены. Из еды, что успею схватить: бутерброд, банан, чашка крепкого кофе или чая для бодрости. При этом для детей я ничего не жалела. Они всегда были сыты и ухожены.

Но так многие живут. Знала, что я не одна такая, и это придавало мне сил. Я не чувствовала себя ужасно. Я чувствовала себя… пустой. Механической куклой, которая держится на одном лишь стержне материнского долга. И этот стержень не позволял мне упасть.

— Я… много работала, — тихо выдохнула, опуская глаза на свои руки. — Надо было оплачивать лекарства, обследования, надеяться на чудо для Сары… Были дни, когда я спала по часу-два в сутки. Когда приходилось выбирать, купить ей дорогой препарат или поесть нормально самой.

— Работали? — Кайлон переспросил, и в его голосе прозвучало чистое недоумение, как если бы я сказала, что летала на Луну на самодельных крыльях. — Но… простите за прямой вопрос… а где же были ваши мужья? То есть муж.

Воздух в кабинете словно сгустился. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя болезненные полумесяцы.

— Он поднимал на меня руку, — прозвучало тихо, но чётко. — Но два года назад, я сбежала от него, когда он замахнулся на детей.

Тишина, воцарившаяся после моих слов, была оглушительной. Я подняла глаза и увидела на лицах адаронцев не просто шок. Это было что-то большее. Глубокая, почти физическая невозможность принять услышанное. Кайлон замер, его брови взметнулись к волосам. Тейл перестал раскачивать хвостом, застыв с немым вопросом в золотых глазах. Даже суровый ашур у аппаратуры повернул голову, и на его каменном лице я увидела гримасу отвращения, словно он почувствовал дурной запах.

Оздар же… Оздар не издал ни звука. Но я почувствовала, как изменилось пространство вокруг него. Он не двинулся с места, но всё его тело напряглось, как у хищника перед прыжком. Его могучие плечи подались вперёд, челюсти сжались так, что выступили жёсткие желваки на скулах. Руки, обычно свободно висевшие вдоль тела, сомкнулись в огромные, белые от напряжения кулаки. И в его красных глазах, обычно таких тёплых и спокойных, вспыхнул холодный, яростный огонь. В этот момент я безошибочно поняла: Оздар пожалел, что не разорвал Антона голыми руками, когда была возможность.

«Это что, для них настолько дико? — пронеслось у меня в голове. — Они и правда не сталкивались с таким?» И где-то глубоко, под грудой страхов и недоверия, пробился слабый, хрупкий росток надежды. Может быть, мир, в который мы летим, и вправду другой? Может быть Оздар не лгал, и в Адароне женщина и правда ценна?

— Я… понимаю, — наконец проговорил Кайлон, первым приходя в себя. Его голос звучал приглушённо, он сглатывал, будто избавляясь от неприятного привкуса. Он отвернулся к экрану, но его пальцы, касающиеся голограммы, слегка дрожали.

Он сделал паузу, собрался с мыслями и снова посмотрел на меня, уже чисто профессионально.

— Но ваше текущее состояние, лия Мари, требует немедленного вмешательства. Организм на грани. Рекомендую вам провести как минимум двое суток в лечебной капсуле. Мы проведём интенсивную витаминную и минеральную терапию, стабилизируем гормональный фон, нормализуем обмен веществ. Введём поддерживающие коктейли. И, конечно, лиафрит. Он станет основой вашего восстановления. Стресс, который вы перенесли, оставил глубокие следы. Без помощи вы просто не сможете полноценно заботиться о детях.

Я инстинктивно покачала головой.

— Нет. Я не могу. Он проснётся, а меня не будет… Он испугается. И я не оставлю Алека одного.

— Мари, — тихо, но очень твёрдо произнёс Оздар. Он сделал шаг вперёд, и я увидела, как он сначала бросает быстрый, почти незаметный взгляд на врачей, а затем исправляет себя. — Лия Мари. Ты должна позаботиться о себе. Это не прихоть, а необходимость. Детям нужна сильная, здоровая мать. Ты еле держишься. Я и раньше заметил, но думал, ты просто устала и напугана изменениями в вашей с детьми жизни. А тут всё намного серьёзнее.

Он наклонился чуть ближе, и его бархатный голос, теперь приобрёл убедительную, железную интонацию.

— Я жизнь отдам за этих малышей. Лично буду рядом с Алеком и навещать с ним Сару, пока ты будешь под присмотром врачей. Ты можешь не сомневаться. Я всегда держу свое слово.

— Я знаю тебя всего лишь несколько часов, Оздар, — выдохнула, и мой голос прозвучал хрипло. — Как я могу быть уверена? Как я могу доверить тебе самое дорогое, что у меня есть? Я не могу доверять никому, кроме самой себя.

Оздар замер. На его лице промелькнула тень боли, будто мои слова причинили ему физическую рану. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.

— Вам придётся довериться нам, лия Мари, — мягко, но неумолимо вмешался Кайлон. — Объективно, у вас нет иного выбора. Ваше тело не выдержит ещё и недели в таком режиме. А субъективно… Оздар уже рискнул для вас всем. Своим положением, репутацией, возможно, даже свободой, нарушив строжайшие протоколы, чтобы взять на борт вас и двоих детей. Он пошёл против прямых указаний, скрывал ваше присутствие пока вы летели на «Эридан-7», поручился за вас перед капитаном и Советом. Если бы его мотивы были дурными, разве он стал бы так осложнять себе жизнь?

Он был прав. Да, я знала Оздара несколько часов. Но за это время он стал для нас щитом. Единственной опорой в этом новом, пугающем месте, как космос.

«Если и довериться кому-то в этом мире, — прошептал мне внутренний голос, тот самый, что когда-то заставил бежать от Антона, — то только ему».





Глава 18. Лиафрит


Я сильно зажмурилась, впиваясь ногтями в ладони, пока боль не прояснила мысли. Потом открыла глаза.

— Хорошо, — сказала, и это слово далось мне невероятным усилием. — Но только после того, как Алек проснётся. Он испугается, если, проснувшись не увидит меня.

Кайлон кивнул, и в его зелёных глазах мелькнуло понимание.

— Разумно. Я введу вам начальную, подготовительную дозу лиафрита сейчас, пока ваш сын отдыхает. А после его пробуждения и вашего разговора мы переведём вас в капсулу для полноценного курса.

— Согласна, — кивнула, чувствуя, как с плеч спадает часть неподъёмного груза. Хотя бы это я могла контролировать.

Оздар молча кивнул мне в ответ. Его взгляд, пристальный и тёплый, говорил больше слов: «Ты сделала правильно. Я здесь». Видеть такую заботу в глазах почти незнакомого мужчины было… непривычно до боли. Единственным человеком за всю мою жизнь, который смотрел на меня так, с этой смесью тревоги, нежности и желания защитить, была Людмила Ивановна. Моя названная мать, моё единственное прибежище на Земле. И теперь… теперь эти чувства читались во взгляде на меня инопланетянина с пылающими глазами и серебристыми прожилками на коже. Это сбивало с толку.

Почему он вообще спас нас? Почему так рисковал, по словам Кайлона? Почему озаботился нашей безопасностью и поручился за нас? Я не задавалась ранее этими вопросами, занятая другими переживаниями. Злого умысла я не вижу. Не чувствую ничего, что вызвало бы отторжение. Всё было искренне и тепло. Но я подумаю об этом позже, так как сейчас я навсегда поменяюсь. Стану частью Адарона.

Мне помогли лечь на кушетку с немного приподнятой спинкой. Поверхность была прохладной и упругой. Кайлон и его помощник, ашур, чьё имя я так и не узнала, быстро и ловко закрепили на моих висках, груди, запястьях и лодыжках те же небольшие диски-датчики, что были у Сары. Тонкие, почти невесомые провода потянулись к центральному блоку.

Оздар встал с другой стороны от Кайлона у изголовья. Его огромная фигура отбрасывала тень на меня. Он был серьёзен и сосредоточен, его брови были сдвинуты, а губы плотно сжаты. Этот вид могучего воина, озабоченного судьбой какой-то хрупкой землянки, показался мне вдруг таким нелепым и трогательным одновременно, что уголки моих губ дрогнули в едва уловимой, нервной улыбке.

— Лия Мари, — обратился ко мне Кайлон, держа в руках тонкую, гибкую трубку с крошечным, сверкающим наконечником на конце. — Сейчас я подключу систему введения чистой сыворотки лиафрита. Реакция всегда индивидуальна. Некоторые женщины ничего не чувствуют. Другие чувствуют небольшой дискомфорт, похожий на озноб. В редких случаях бывают болезненные ощущения, но мы сразу их купируем. Но мы рядом, и поможем если будет больно. Вам просто нужно расслабиться и довериться процессу. Хорошо?

— Хорошо, — прошептала, глядя на пакет с жидкостью, который помощник уже подвешивал на стойку рядом.

Боли я не боялась, поэтому была готова ко всему.

Серебристое сияние в пакете с сывороткой было живым, пульсирующим. Оно переливалось, как расплавленный металл под лунным светом, но в то же время казалось лёгким, почти невесомым. После разговора с Оздаром это вещество перестало быть просто «магией». Это была суть их мира, их сила, их проклятие и спасение. И сейчас оно должно было стать частью меня. Страха перед самой жидкостью не было. Оно на данный момент спасает жизнь моей дочери. Был страх перед неизвестностью, перед внутренней переменой. Какой я стану после этого?

Я почувствовала лёгкий укол на внутренней стороне локтя. Не больнее комариного укуса. Потом странное, совершенно новое ощущение. Не холод и не тепло в привычном понимании. Скорее… чувство движения. Серебристый свет, словно живая, разумная река, побежал по моим венам, заставляя тонкие сосуды под кожей светиться призрачным сиянием. И вместе с этим светом пришло чувство… невероятной лёгкости. Словно с меня сняли тяжёлый, мокрый плащ, который я таскала на себе годами. Глубокое, щемящее напряжение в плечах, в спине, в висках начало таять, уступая место приятной, расслабляющей истоме. А затем волна. Тёплая, солнечная, радостная волна, подкатившая изнутри. Она разлилась по грудной клетке, поднялась к горлу, окрасила мир в мягкие, пастельные тона. Я не сдержала улыбку.

— Вам, судя по всему, очень хорошо, — с лёгким удивлением и явным удовлетворением констатировал Кайлон, поглядывая на монитор.

Я повернула голову и встретилась взглядом с Оздаром. И улыбнулась ему. Искренне, без тени страха или недоверия. Если всё, о чём он говорил правда, если этот сияющий корабль везёт нас не в западню, а в новый дом, если мир там и вправду такой, каким он его описал… то этот человек, этот гигант с огненными глазами, навсегда останется для меня тем, кто подарил нам не просто спасение, а шанс на жизнь. Настоящую жизнь. Я умела быть благодарной. И в этот момент благодарность переполняла меня, смешиваясь с головокружительной эйфорией от лиафрита.

Прошло несколько минут. Сияющая река внутри меня разлилась уже по всему телу, заполняя каждую клеточку. Ощущение было сродни тому, как если бы ты мёрз годами, и вот наконец-то оказался у горящего камина, и тепло не только согревает кожу, но и проникает в самую душу, размораживая её. Давно… о, давно я не чувствовала себя так. В безопасности. В тепле. Счастливой. Настолько, что слёзы сами собой навернулись на глаза и покатились по щекам и вискам, попадая в волосы.

— Лия Мари! — тревожный, резкий окрик Оздара заставил меня вздрогнуть. Он наклонился ко мне, его лицо было искажено беспокойством, красные глаза метались по моему лицу, ища признаки боли. — Тебе больно? Что случилось? Кайлон!

Врач тут же бросился к экранам, его пальцы замелькали в голографическом интерфейсе.

Я покачала головой, всё ещё не в силах остановить слёзы.

— Всё хорошо, Оздар, — проговорила, и голос мой звучал непривычно звонко, без привычной хрипоты усталости. — Всё… замечательно. Просто давно не было так… хорошо.

Зевок, глубокий и непроизвольный, вырвался у меня. Тело наливалось тягучей, сладкой тяжестью, манящей ко сну. Веки стали свинцовыми, но я упрямо моргала, пытаясь удержать сознание. Я же обещала дождаться Алека…

— Что-то не так, Кайлон! — настаивал Оздар, не веря моим словам. Его рука сжала поручень кушетки так, что металл слегка заскрипел.

Кайлон же смотрел то на меня, то на экран с выражением чистого, неподдельного изумления.

— Все показатели… идеальны, — проговорил он наконец, и в его голосе звучало благоговейное недоумение. — Лиафрит… он не просто принялся. Он слился с ней мгновенно и абсолютно. Такой степени совместимости… я не видел никогда. Ни у одной из землянок за все годы. Активность на клеточном уровне… феноменальная. Кажется, — он обернулся, и его зелёные глаза широко раскрылись, — кажется, он уже начал лечебный процесс самостоятельно. Без внешних команд. Он просто… знает, что нужно делать. И у неё будет активный дар, Оздар. Я это уже сейчас вижу.

Пока он говорил, мир вокруг начал расплываться, окрашиваясь в мягкие, серебристые тона. Борьба со сном стала бесполезной. Я поняла, что не дождусь. И в этом осознании не было паники. Была лишь одна, последняя, самая важная мысль.

Я из последних сил шевельнула рукой, той, что была свободна от датчиков, и нащупала огромное, тёплое запястье Оздара. Обхватила его пальцами. Мои тонкие, бледные пальцы выглядели совсем детскими на фоне его мощной, покрытой светящимися линиями руки. И, собрав всё своё угасающее внимание, посмотрела ему прямо в глаза.

— Оздар… — прошептала, и каждый звук давался с трудом. — Позаботься об Алеке.

Он замер. Его красные глаза, полные тревоги, встретились с моими. И в них что-то изменилось. В глубине зрачков, среди тлеющих угольков, вспыхнуло яркое, серебристое сияние — отражение лиафрита, откликающегося на… на что? На мою просьбу? На моё доверие? Он наклонился ещё ближе, и его голос, когда он заговорил, был тихим, низким.

— Конечно, Мари.

И только тогда, услышав это, почувствовав твёрдость в его голосе, я позволила себе отпустить. Последние остатки страха, сомнения, напряжения растворились в серебристом свете, накатывающем изнутри. Я не отпустила его руку. И, держась за неё, как за якорь, закрыла глаза.

Тьма, которая накрыла меня, была не чёрной и пугающей. Она была тёплой, бархатной, полной тихого сияния и обещаний исцеления.

----

Дорогие читатели) вам в подарок сегодня две большие главы, а от вас попрошу лайки^^ Вот как это сделать ⬇️ красным обведено на что нужно нажимать в том варианте, который будет вам удобен^^ Можете так же подписаться на меня, чтобы не пропустить новинки)

Всех заранее благодарю за поддержку книги. Она очень нужна для вашего автора и самой истории. Всех обнимаю^^♥️♥️😘

В читалке:





На странице книги:

тут же вы можете и подписаться, либо перейти на мою главную страницу, и подписаться там.





На главной странице книги в компьютерной версии:





