1. Поиск


– Свет, ну пожалуйста! Я одна туда не поеду! А вдруг там маньяки?

Лена трагически заламывает руки, едва не опрокинув картонный стаканчик с кофе прямо на прилавок. Я успеваю перехватить его в последнюю секунду и поставить перед опешившим покупателем. Хорошо, что это адекватный жилец соседнего дома.

– Прошу прощения, – бросаю ему дежурно и, приняв оплату, жду, пока он выйдет из магазина.

Подруга все это время нетерпеливо топчется возле кассы.



– Лен, у меня смена только через двадцать минут заканчивается. У меня спина отваливается, я сегодня паллеты с товаром сама разгружала, потому что грузчик запил, – поправляю банки с горошком по акции и киваю запыхавшейся женщине, вбегающей внутрь. Тоже постоянная клиентка, многодетная мама. Забыла что-то купить, видимо. – А мне еще магазин закрывать. Ну какой лес ночью?



Я работаю заведующей в сетевом продуктовом. Лена, в отличие от меня, – администратором в салоне красоты, поэтому понять, как я себя чувствую после двенадцати часов на ногах, может только теоретически.



– Потому что там Матвей! – Лена наклоняется через кассу, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Он же в отряде спасательном. Написал, что у них срочный выезд, дедушка какой-то в лесу потерялся. Людей не хватает. Это же мой шанс! Я приеду, покушать привезу. Он поймет, что я не только красивая, но и заботливая!



Лена с Матвеем встречается около полугода. Назвать их отношения серьезными у меня язык не поворачивается. Слишком уж разные уровни жизни у этих двоих. В то же время, у нас с ней тоже разный уровень достатка, но это не мешает нам дружить еще со школы.



– И для этого тебе нужна я? – весело смотрю на нее. Ради встречи с Матвеем подруга даже купила розовые резиновые сапожки и розовый дождевик. – В качестве телохранителя от маньяков?

– В качестве моральной поддержки! Свет, ты же знаешь, я темноты боюсь. И леса боюсь… – она жалобно надувает губы. – Ну, поехали? Я вызову такси туда и обратно. Просто побудем в штабе пару часиков, посидим возле костра, чаю попьем, я пообщаюсь с Матвеем, – и домой. Пожалуйста!



Молча смотрю на нее и обреченно вздыхаю. С одной стороны, мне жутко хочется просто доползти до своей комнаты, залезть под одеяло и уснуть. С другой…



“Дедушка какой-то в лесу потерялся”.



Эти слова отзываются покалыванием где-то под ребрами. Я слишком хорошо знаю чувство абсолютной беспомощности. Кажется, оно навсегда въелось в подкорку. Представить, что сейчас кто-то напуганный сидит один в темном, холодном лесу…

– Ладно, – выдыхаю. – Наверное, что-то нужно привезти с собой?

– Я сейчас посмотрю. Обычно они пишут в группе, – Ленка радостно хлопает в ладоши. – Спасибо! Мы быстренько!



Закупаемся батарейками, сладостями на перекус для поисковиков, питьевой водой и средствами от комаров. Лена терпеливо ждет, пока я закрою смену и поставлю магазин на сигнализацию. Грузимся в такси спустя добрый час. Еще примерно столько же едем до пригорода. Машину кидает на разбитой дороге, а водитель мрачнеет с каждым метром.

– Все! – не выдержав, съезжает он на обочину. – Дальше я не поеду.



– В смысле? – подруга подпрыгивает от возмущения, а я испуганно оглядываюсь. – Я вам плохую оценку поставлю.

Вокруг – густой еловый лес. Но где-то далеко впереди виднеются огни.

– Да ставьте какую хотите! – упирается таксист. – Я тут подвеску оставлю! Могу обратно в город отвезти за полцены.



– Пойдем? – киваю на огни. – Тут, вроде, не очень далеко. Позвони Матвею, пусть встретит нас.

– Я же хотела сюрприз сделать, – виновато морщит нос подруга.



Теперь мы идем по размытой грунтовке вдоль леса, подсвечивая дорогу телефонами, и тащим тяжелые пакеты. Каждый шорох со стороны деревьев заставляет вздрагивать и оборачиваться.



Вдруг где-то слева громко хрустит ветка. Потом еще раз, уже ближе.

Я замираю. Лена тоже останавливается, вцепившись в мою куртку. Направляю фонарик телефона на звук, но мощности не хватает и свет вязнет в густой темноте.



– Свет… – сипит Лена. – А вдруг это маньяк?

– Хуже, – шепчу. – Кажется, это медведь.

– А-а-а-а! – визжит Лена и рвет с места, не отпуская мою руку.

Мы бежим рядом изо всех сил. Пакеты бьют по ногам, дыхание перехватывает, но на адреналине получается притормозить только тогда, когда мы вылетаем на окраину деревни.



– Таксист – гад! – стонет Лена, бросая пакет на землю и устало упираясь ладонями в колени.

– Согласна, – тяжело дыша, оглядываюсь по сторонам.

Обочина усеяна машинами, гудят генераторы, повсюду люди в ярких жилетах. Я оглядываюсь – сзади никого. Обошлось.

– Извините! – останавливает Лена мужчину в оранжевой куртке. – А штаб поискового отряда где?

– Да вот же он, – незнакомец кивает в сторону.



Под пляжным зонтом на обочине стоят два складных стола, заваленные картами и рациями. Рядом тарахтит микроавтобус, в темном салоне которого тускло светится экран ноутбука. Люди снуют туда-сюда под накрапывающим дождем. Никто не сидит и не разговаривает возле костра. Да и костра, в общем-то, нет.

Лена переводит на меня растерянный взгляд.



– Матвей! – вдруг кричит так громко, что я вздрагиваю.



Высокий парень в ярком дождевике оборачивается. Лена тут же быстро идет к нему, а я плетусь следом.

– Привет! Не ожидал? – обнимает она его за шею и тянется поцеловать.

– Не ожидал, – подставляет он щеку и косится на меня. – Привет, Свет.

– Привет, – киваю ему.

Я видела его мельком раза два, а он, оказывается, даже имя мое помнит.



– А я тебе покушать привезла, – улыбается подруга, не замечая, что ее возлюбленный совершенно без настроения.

– Спасибо. Только я пока занят. Подождите немного, – просит он, отстраняя ее и переключаясь на разговор по рации. – Если хотите, то вон в той палатке можно согреться чаем.

От чая мы отказываемся и, спрятавшись под зонтом от усилившегося дождя, стоим минут десять, пока Матвей бегает туда-сюда, раздавая указания.

Наконец, он подходит к нам.

– Девчонки, вы, конечно, молодцы, что приехали, но у нас катастрофически не хватает поисковиков, поэтому я в запаре. Идите в мою машину, погрейтесь. Ключи в замке. Поиск закончится – я вас отвезу домой.

И он снова убегает, потому что его кто-то окликнул.



– Свет, пошли в машину, – Ленка расстроенно шмыгает носом. – Я замерзла.

– Так у них же поисковиков не хватает, – отзываюсь, наблюдая, как к столам подходят новые люди. – Давай поможем?

– Ты сдурела?! Кому мы нужны без опыта? Заблудимся!

– А давай спросим, – оборачиваюсь.

– Не-е, Свет. Я правда очень леса боюсь. Если бы не Матвей…

– Короче, приехать покрасоваться – это одно, а искать дедушку – совершенно другое, да? – сердито усмехаюсь, глядя на подругу.

– Ну что ты начинаешь? – дуется.

– Дай сапоги, – со вздохом протягиваю руку.





2. Грешник


Лена обиженно поджимает губы, но все же больше не спорит. Мы меняемся обувью, и подруга уходит в сторону машин, а я возвращаюсь обратно к столу с картами, возле которого скопилась уже небольшая толпа.

– Всем вновь прибывшим, – громко говорит девушка и хлопает в ладоши, привлекая внимание. – Кто записался и получил номер. Проверьте свои фонарики и рации. С собой должны быть вода и легкий перекус. На ногах обязательно резиновые сапоги – лес сложный. Внимательно слушайте старших своих лис! Они объяснят что от вас требуется.

Когда люди расступаются и расходятся, я пробиваюсь к опустевшему столу.



– Извините, – зову девушку, которая отвернулась чтобы глотнуть чая из термоса. Она оборачивается с усталым вздохом. – А я успею еще записаться?

– Так… – прочищает осипшее горло и, отставив бутылку, тянется к бумагам. – Всех старших уже разобрали. Сейчас пристроим куда-нибудь. Опыт поисков есть?

– Нет, – хмурюсь. – Но я быстро учусь.

– Это хорошо, – задумчиво тянет, пробегая глазами по строчкам.

– Вер, фонари сдохли, – раздается у меня прямо над головой низкий, простуженный голос.



Оборачиваюсь и вздрагиваю. От испуга издаю нечленораздельный звук, дергаясь всем телом, и резко отстраняюсь в сторону. Мужчина, так внезапно оказавшийся рядом со мной, замирает с протянутым в руке фонариком и пристально смотрит на мою не очень адекватную реакцию.

Он… страшный.



Не в смысле “некрасивый”, а в смысле какой-то пугающий. Высоченный, широкоплечий, заросший щетиной. На пальцах татуировки. Хриплый голос и тяжелый взгляд лишь дополняют картину. Идеально подходит для образа Ленкиного лесного маньяка.



– О, Марк, ты как раз вовремя. Возьмешь девочку?



О, нет! Мне совершенно не хочется идти с этим человеком в лес!



– Что, прям совсем девочку? – дергает он бровью и оглядывает меня сверху вниз таким говорящим взглядом, что хочется ткнуть ему пальцем в глаз. – Я люблю постарше.

Его взгляд замирает на Ленкиных розовых сапогах, которые в темноте и свете фар кажутся какими-то неоновыми. От этого становится неловко и хочется начать оправдываться, что это не мое.

– Нет, – меняет фонарь и отворачивается, проверяя его.



В смысле?! Сам похож на лешего, а туда же!



– Почему? Вам же нужны люди! – возмущаюсь в его широкую спину.

– Не потянешь, кукла, – бросает, не глядя. – Там болото и грязь по колено. Сдохнешь через сто метров, маникюр испортишь, плакать начнешь. Придется еще тебе эвакуацию заказывать.

– Да с чего вы взяли? – повышаю голос. – Я на работе много хожу. Я выносливая.

– Верю, – он со вздохом поворачивается ко мне и усмехается, скрестив руки на груди. – И бегаешь ты тоже быстро.



У меня перехватывает дыхание. Он коротко хмыкает, довольный тем, что я поняла, что он видел наш с Ленкой позорный побег. Может, это он из леса и выходил.

– Имя? – вдруг сухо спрашивает.

– Света.

– Позывной?

Я молча пожимаю плечами. Какой позывной?

Он еще раз окидывает взглядом мои розовые сапоги.

– Будет Светлячком. Вноси в список, – кивает он Вере и снова смотрит на меня. – Правила простые: идешь рядом со мной, команды выполняешь беспрекословно. Отстанешь – искать не буду.



Продиктовав Вере Ленкин номер телефона, необходимый для экстренной связи с родственниками, получаю короткие инструкции, компас, фонарик и рацию. Жду, пока Марк что-то бурно обсудит с Матвеем, тыкая пальцами в экран ноутбука. Когда они заканчивают, наша лиса (оказывается, так у поисковиков называется пешая группа) выдвигается в ту сторону, с которой мы приехали. Иду за Марком молча, настороженно поглядывая по сторонам.



Деревня остается позади, нас обступает темнота, и, несмотря на то, что я иду в компании мужчины, становится совсем неуютно. Рядом с мрачным незнакомцем я не чувствую себя в безопасности.

– Почему ты решил взять меня с собой? – уточняю, чтобы хоть как-то разбавить напряженное молчание и отвлечься.

– Если на нас нападет медведь, тебя он сожрет первой, – хрипло усмехается мой “старший”.

– Очень смешно, – раздраженно цокаю. – Я моложе и явно бегаю побыстрее некоторых.

– Моложе… – задумчиво хмыкает Марк, глядя на навигатор. – И вкуснее.



Да блин. Какой противный. Если бы не дедушка, я бы в жизни не согласилась идти с ним в команде.

– А какой у тебя позывной? – интересуюсь, помолчав. Чем дальше мы удаляемся, тем сильнее я нервничаю, ведь впереди – лес.

– Грешник.



Сглатываю. И как это я сразу не додумалась? Кажется, это бывший зек. Наглый. Весь в татухах.

– И много за тобой грехов? – как можно более непринужденно усмехаюсь, а сама оборачиваюсь назад, на деревню. Огни едва видны, но еще есть возможность вернуться.



Врезаюсь в Марка, не заметив, что он резко остановился. Отшатываюсь, но он придерживает меня за талию, склоняясь чуть ближе к моему лицу. Замираю, упираясь в его массивную грудь ладонями и готовясь отбиваться.

– Мелкая, – выдыхает он сердито. – Либо не отвлекай, либо вали в штаб. А то один новый грех точно прибавится.

Отпускает. Помедлив, отворачивается и сворачивает с дороги в кювет.

Переминаюсь, глядя то на деревню, то на удаляющуюся спину.





Герои


Дорогие читатели, приветствую вас в новинке!

Что будет? Все будет)) Юмор, интрига, разница в возрасте/статусе/мировоззрении будет.

Стеклышек немножко, куда уж без них.

Визуалы:





Светлячок, которую Марк сразу же окрестил гламурной куклой.





Грешник.

Ну... тут по морде все видно))) Света если и ошиблась, то вряд ли сильно.





И по традиции прошу вашей поддержки на старте. Если история заинтересовала, добавляйте книгу в библиотеку, ставьте звездочку и подписывайтесь на автора вот тут: Будем дружить.





3. Отклик


Обреченно вздохнув, лезу в траву. Под ногами тут же начинает чавкать вода.

– Настырная, – недовольно бросает Грешник, когда я, спотыкаясь на кочках и путаясь в пожухлой от дождя растительности, догоняю его.

– Это ты меня еще плохо знаешь.

– Многообещающе.



Меня успокаивает то, что этот Марк, хоть и выглядит пугающе, все же тоже приехал на поиски пропавшего. Значит, даже если он и бывший зек или бандит, человеческого в нем больше.



Лес проглатывает нас мгновенно.

Стоит сделать пару десятков шагов вглубь, как все звуки будто стихают, а хруст веток под ногами и собственный пульс в ушах, наоборот, слышатся громче.

Идти тяжело. То и дело приходится пробиваться сквозь бурелом и перелезать через поваленные стволы деревьев. Сапоги вязнут во влажной почве, а ноги быстро наливаются свинцом.

Первое время я стараюсь следить за компасом, как меня научила Вера, но вскоре бросаю эту затею и доверяюсь Грешнику, понимая, что даже если я буду сверяться, все равно без него обратно не выйду, – запутаюсь.



– Выдохлась? – замедляется Марк, заметив, что я немного отстала.

– Не дождешься, – усмехаюсь, подходя ближе и стирая с лица налипшую паутину.

– Тогда кричи, – тормозит он и кровожадно скалится в подобие улыбки.



– Зачем? – вскидываю фонарь на его лицо, готовая в случае опасности им же дать в лоб.

– Бля, не свети в морду! – повышает голос мой старший, закрываясь ладонью от яркого луча. – Взял на свою голову! Ты что такая неадекватная?

– А что ты меня пугаешь? – огрызаюсь, пытаясь успокоиться. – Зачем вообще взял с собой, если я мешаю?

– Потому что визжишь громко, – усмехается. – А у меня как раз ларингит.

– Это не я визжала… – начинаю оправдываться, но Грешник вскидывает ладонь, давая мне понять, чтобы я заткнулась, и подносит к губам рацию.



– Заря, я Лиса-13, работаем на отклик, – произносит и отключается. Рация коротко шипит в ответ. – Кричи: “Дядя Ваня”.

– Дядя Ваня! – громко зову, оглядываясь по сторонам, и мы замираем, прислушиваясь к тишине.

Ответа нет.

– Дядя Ваня! – повторяю еще громче.

Глухо.

– Заря, я Лиса-13, продолжаем движение, – докладывает Марк, и мы идем дальше.



Чем глубже мы заходим в лес, тем сложнее становится рельеф. К поваленным деревьям добавляется болото. Земля с каждым шагом становится все менее твердой, сапоги вязнут уже по щиколотку.

– А вы уверены, что дедушка мог досюда добраться? – устало опускаюсь на поваленный, обильно заросший зеленым мхом ствол, когда мы останавливаемся, чтобы покричать снова и свериться с компасом.

– Ты даже не представляешь, куда забредают люди, – хмыкает Грешник, не отрываясь от экрана. – Мы один раз в похожем лесу ребенка пятилетнего искали. Нашли его спустя сутки, за десять километров от дома.

– Живого? – уточняю, покрываясь мурашками только лишь от того, что представляю, каково было бедному малышу одному в темном лесу.



– Да… Повезло, – отрывается он от экрана и с сомнением смотрит на меня. – Устала, мелкая?

– Хватит меня так называть, – тут же встаю на ноги. – Что за дурацкая манера общения?

– А что такого? – усмехается.

– Ну, давай тогда я тебя буду старым звать, если в этом ничего такого, – хмурюсь.

– Зови, – невозмутимо пожимает плечами. – Только, в отличие от тебя, я, старый, зад свой еще ни разу не присадил.

– Я после работы приехала, – возмущаюсь.

– А я уже сутки не спал – и что? – отворачивается Марк и продолжает идти вперед.

– О, а это для вас, СТАРЫХ, как раз норма, – с сарказмом бросаю ему в спину. – Сначала бессонница, потом очередь в поликлинику в шесть утра.



– Сучка, – усмехается он почти ласково. – Трахнуть бы тебя пожестче, чтобы за языком следила.

– А что, еще есть чем? – вырывается.



Это не я, честно! Оно само!



Вообще, я добрая и дружелюбная, но всегда найду, что ответить на хамство. В магазине местные уже знают, что плохое настроение на мне сорвать не получится.



– Ты совсем не боишься в лесу остаться? – Марк бросает на меня удивленный взгляд.

– Так в штабе знают, что я с тобой, – широко улыбаюсь ему в ответ. – Ты старший группы. Наверное, должен вернуть меня обратно?

– Должен. Но не обязательно целой. Подожди, – выставляет он руку вперед так неожиданно, что я не успеваю среагировать и врезаюсь в нее.



Наблюдаю, как Марк присаживается на корточки и достает что-то из грязи.

– Что там? – вытянув шею, выглядываю из-за его плеча.

– Лиса-13 – Заре. Кажется, мы нашли сапог потеряшки, – сообщает он в рацию, не обращая на меня внимание. – Работаем на отклик…



– Дядя Ваня!.. – как только он отключается, кричу как можно громче и замираю с надеждой.

Марк в этот момент делает фотографию сапога.

Тишина.

– Черт, связь пропала, – задирает он руку. – Метров сто назад была. Жди здесь, я сейчас отправлю фото и вернусь.

– Хорошо, – киваю.

– Не вздумай без меня никуда уходить, – приказывает серьезно и ждет ответа.

– Хорошо.

– Ни на шаг.

– Да поняла я, не тупая! – повышаю голос. – Иди уже, только время стоим теряем!



Грешник уходит. Смотрю ему вслед и зябко ежусь, оставаясь одна в давящей тишине.





4. Дедушка


Темнота настолько плотная, что я чувствую себя будто в коконе. Услышав какой-то тихий шорох за спиной, испуганно оборачиваюсь и направляю туда фонарь.

Никого. Бросаю взгляд на свет от фонарика Грешника. Он уже едва заметен вдали.

Только оставшись одна в тишине и практически без движения, начинаю слышать, что лес живет своей жизнью. То и дело что-то потрескивает, поскрипывает, постанывает…



Постанывает?



– Дядя Ваня? – зову не очень уверенно, переминаясь с ноги на ногу. У меня внутри сейчас крайне противоположные желания: то ли рвануть на звук, то ли от него, к Марку. Страшно безумно.

Ответа нет, но тихий стон повторяется.



Облизнув пересохшие губы, все же решаюсь хотя бы проверить, с какой стороны он слышится. Вдруг дедушка уже не может говорить, но цепляется за жизнь из последних сил?

Делаю первые шаги и чувствую, как ноги предательски дрожат.



– Бабушкины сказки – это сказки, а животные так не стонут, – шепотом уговариваю себя идти дальше. – Дядя Ваня!

Обхожу большое дерево и оглядываюсь. Луч фонаря вырывает темный силуэт вдали у основания поваленной сосны. Похоже на свернувшегося калачиком человека.



– Марк! – кричу, обернувшись назад. – Я, кажется, нашла!.. Марк!

Не отвечает, и фонаря уже не видно.

Стон повторяется.



Нетерпеливо жду с минуту, а потом, пересилив себя, все же быстро иду на звук.

Приходится попотеть и попетлять, выбирая путь, потому что болото становится глубже.

Неожиданно нога проваливается так глубоко, что в сапог заливается холодная жижа, а я, не удержав равновесие, падаю вперед, неловко выставив перед собой руки. Успеваю только зажмуриться и задержать дыхание, услышав громкий всплеск. Испуганно мычу, окунувшись лицом в воду. Барахтаюсь и пытаюсь оттолкнуться ладонями от дна, но руки вязнут в густой жиже.

Тело под своей собственной тяжестью погружается все глубже, а запасы кислорода стремительно заканчиваются. Изо всех сил откидываю голову назад, в надежде схватить хоть каплю воздуха. Получается. Вытянув шею, глубоко вдыхаю.

– Марк!!! – кричу изо всех сил.

Крик выходит сдавленным из-за неудобной позы. Руки окончательно разъезжаются, и я захлебываюсь грязной водой, а в следующий миг судорожно втягиваю ртом воздух и кашляю, испуганно глядя снизу вверх в бледное лицо своего спасителя.



– Блять, – от всего сердца выдыхает Марк, грубо держа меня за шкирку и тяжело дыша. Кажется, он и сам не верит, что успел в последнюю секунду. – Я тебе что сказал?

– Я дедушку нашла, – виновато смотрю на него, шмыгая носом.

– Где? – он хмурится и рывком поднимает меня на ноги.

Показываю пальцем в сторону дерева, возле которого лежит человек. Понимаю, что потеряла фонарь.

Марк светит по направлению моей руки, тщательно всматриваясь.

– Он стонал, – добавляю шепотом.

– Жди тут, – подводит меня Марк к ближайшему поваленному дереву, а сам перелезает через него и направляется дальше.



Обессиленно опускаюсь на гнилой ствол, снова оставшись одна. Темнота уже не так пугает меня, как то, что произошло. Все тело дрожит не от промокшей одежды, а от схлынувшего напряжения. Обхватываю себя руками, пытаясь успокоить нервы. Горло сдавливает спазмом от рвущихся наружу рыданий. Я вообще не привыкла ныть, но от осознания, что я только что чуть не умерла, накрывает.



Отвлекаюсь, когда Марк неожиданно останавливается, не дойдя до места, а затем разворачивается обратно.

– Ну, что? – напряженно уточняю, когда он подходит ближе. Закрадывается подозрение, что дедушка мог не дождаться помощи.

– Поздравляю, Светлячок, – хмуро усмехается Марк, присаживаясь передо мной на корточки и скидывая с плеч рюкзак. – Ты нашла пень.





5. Диковинка


– Пень? – неверяще переспрашиваю, глядя на то, как Марк достает из рюкзака какую-то сложенную в несколько раз фольгу и встает. – Но я слышала стон.

Будто в подтверждение моих слов, снова раздается едва слышный хриплый звук. Грешник замирает на секунду, а затем, устало потерев переносицу, продолжает как ни в чем не бывало расправлять огромное блестящее полотно.

– Это ветер, – поясняет он. – Попадает в какую-то полость и издает такой звук. Поменьше надо в телефоне зависать, побольше гулять на природе, тогда бы не перепутала. Снимай куртку.

Обиженно поджимаю губы, но спорить не хочу и послушно стягиваю с себя промокшую ветровку. Только сейчас вспоминаю, что в кармане лежит телефон, и скорее достаю его. На удивление, работает.

Марк накидывает на меня шуршащую тонкую ткань.

– Что это? – зажимаю ее края в кулаке, придерживая на груди.

– Спасательное одеяло. Им согревают пострадавших, – отвечает он. Затем достает теплые носки и шапку, протягивает мне и, закинув рюкзак обратно на плечо, терпеливо ждет, пока я переоденусь.

Представляю, как выгляжу в его глазах. И внешне, и в общем. Конечно же, он уже сто раз пожалел, что взял меня с собой, а я еще и доказала ему, что он был прав.

– Извини, – сердито усмехаюсь, выливая воду из грязного сапога и злясь на саму себя.



Грешник качает головой и снимает с крючка на груди рацию:

– Заря, я Лиса-13. У нас ЧП. Мы возвращаемся в штаб.

– Принято, – коротко отзывается рация, но спустя мгновение оживает снова: – Лиса-13, а вы можете обогнуть болото и пройти по противоположному краю? Сапог не наш. Мы хотим проверить еще одну точку, она как раз по вашему треку.

– Ты как? – Марк смотрит на меня.

– Я выдержу, – отзываюсь с готовностью.

Сказать, что мне безумно стыдно – это не сказать ничего. Возможно, в одиночестве Грешник уже прошел бы гораздо больше и даже нашел дедушку. А сейчас он будет терять время на то, чтобы вывести меня обратно.

Мы продолжаем путь. Одеяло согревает, но я все равно чувствую ночную прохладу. Лето в этом году выдалось холодным, с дождями.

– Дядя Ваня! – кричу в очередной раз. Голос уже садится. Наверное, завтра я проснусь с такой же точно хрипотцой, как у моего спутника.

– Да где же ты, дед?! – остановившись, сердито рычит он в воздух. – Отец! – орет неожиданно громко. – Отзовись!

Его голос смолкает, и все вокруг снова погружается в тишину. Марк молча делает шаг вперед.

– Я тут... – слышится слабый крик откуда-то издалека.

Ахнув, замираю, неверяще глядя на Марка.

– Отклик! – сорванным голосом бросает он в рацию и ломится сквозь бурелом, забыв про меня.

Пережив секундный шок, бегу следом. Не заметив корягу, падаю, царапая ладони, но тут же встаю и продолжаю пробиваться сквозь кусты.

Привалившись к стволу и поджав колени к груди, на обычном полиэтиленовом пакете-майке из магазина сидит пожилой мужчина и каким-то потерянным взглядом смотрит на нас.

Марк присаживается перед ним на корточки и достает из рюкзака бутылку воды.

– Маленькими глотками, – предупреждает он, вручая ее дедушке. – Светлячок, дай одеяло, – просит, не глядя протянув руку, и я снимаю с себя термоткань, передавая ему.

– Найден, жив, – облегченно выдыхает Грешник в рацию, укрыв нашего потеряшку. – Нужна помощь в эвакуации.

Бросив взгляд на меня, он тут же стаскивает с себя куртку.

– Ты замерзнешь, – кошусь на футболку, плотно обтягивающую мускулы, и руки, сплошь покрытые татуировками.

– Погреешь потом, – подмигивает он и довольно сверкает белозубой улыбкой.

– Сам погреешься, – фыркаю, но куртку все же беру.

Когда надеваю ее, Марк резким движением натягивает мне на голову капюшон, а я прячу заледеневший нос в высокий воротник и глубоко втягиваю теплый воздух.

От куртки пахнет потом, дымом и немного табаком. Ничего особенного, с одной стороны, а с другой – я месяц как рассталась со своим парнем и все еще не привыкла к одиночеству.

Меня то и дело штормит от желания уйти в монастырь до желания пуститься во все тяжкие.

Куртка Грешника пробуждает интерес. Потому что те парни, с которыми я обычно общаюсь, всегда пахнут идеальной чистотой, парфюмом и уходовыми средствами для лица и волос. А вот такой запах – грубый, мужской, тестостероновый, – для меня в диковинку.

– Так, отец, ты только не засыпай, – сипит Марк, укутывая дедушку плотнее в одеяло и растирая его холодные пальцы.

– Да я ничего, нормально... – бодрится тот, но тут же заходится протяжным кашлем.

– Ты зачем в лес-то поперся в такую погоду?

– А?

– Говорю: что в лесу забыл? – повышает Марк голос.

– Так сказали, грибы пошли, – с досадой выдыхает дед.

– И что, не нашел грибов?

– Сыроежек несколько штук нашел, – сердито бурчит дядя Ваня, но затем начинает смеяться. – И те сожрал.

– Ничего, осенью опят наберешь, – усмехается Грешник. – Ты, главное, в следующий раз телефон заряженный с собой бери, чтобы мы быстрее тебя нашли.

– Да я вообще больше в лес не пойду! – возмущается дедушка.

– Все вы так говорите, – качает головой Марк.

Так получается, что до выхода из леса дядя Ваня не добрался всего несколько сотен метров. Несмотря на то, что по дороге периодически ездили пожарные и включали сирены, дедушка оказался глуховат и звуков просто не слышал.

Около получаса спустя подтягивается помощь. Дядю Ваню осматривают, укладывают на носилки, и мы большой толпой двигаемся на выход из леса.

Понемногу светает.

Плетусь предпоследней и смотрю на нашу процессию с чувством выполненного долга. Да, пусть я принесла больше вреда, чем пользы, но почувствовать себя причастной к такому важному событию все равно приятно.

– Ты чего хромаешь? – раздается за спиной голос замыкающего незнакомого парня.

– Упала, – отзываюсь.

Грешник, идущий впереди, оборачивается и останавливается, глядя на меня.

– Где болит? – уточняет, пробегая по мне фонариком, когда я подхожу ближе.

– Да нормально все, – устало поправляю шапку. – Просто коленкой стукнулась.



– Иди-ка сюда, – Марк отдает свой рюкзак замыкающему, чуть приседает и одним плавным движением закидывает меня себе на спину, подхватывая под бедра.

– Я высоты боюсь! – испуганно пищу, намертво вцепившись в его плечи и обернувшись на землю.

– Тогда держись крепче, клещ, – хрипло усмехается он, вполоборота повернув ко мне голову и пробегая глазами по моему лицу.

А я с интересом разглядываю его в ответ, потому что наши лица впервые оказались на одном уровне. Глаза у Грешника, оказывается, голубые, прозрачные и чистые, как лед.

– Держусь, – выдыхаю, крепче сжимая ногами его талию в кольцо.

– Не так крепко, а то станешь матерью, – отводит он взгляд и хмыкает, перехватив меня поудобнее.

– Вези меня, лошадка, – усмехнувшись, кладу подбородок ему на плечо и утыкаюсь носом в жилистую напряженную шею.

Широкая ладонь Марка немного вздрагивает на моей ягодице, сжимая ее чуть крепче. Осторожно вдыхаю аромат его кожи и понимаю, что мне безумно заходит.

Стискиваю его талию еще сильнее. Сейчас мы уже не одни, я больше его не боюсь и вполне могу позволить себе немного похулиганить. Тем более, скоро мы вернемся в штаб и больше никогда не увидимся.





6. Пенсионер


Как-то незаметно мы немного отстаем от основной группы. Лес редеет, под ногами появляется трава, а не вязкий мох. Марк бодро шагает, но я слышу, как он шумно дышит.

– Устал? – уточняю, чуть отодвинувшись, чтобы заглянуть ему в лицо. – Давай дальше я сама пойду.

– Я не устал.

– А сколько тебе лет? – с интересом разглядываю его профиль в предрассветных сумерках.



Никогда не понимала своих ровесниц, которые из-за денег находят себе морщинистых папиков, терпят их старческие заскоки и спят с ними. А этот… В нем нет особенной красоты, зато есть что-то первобытное, притягательно-хищное. Для взрослого мужика – очень даже ничего.



– Столько не живут, – усмехается Марк и в очередной раз подкидывает меня, потому что я начинаю сползать вниз.

– Ну серьезно, – хмурюсь. – Лет “сорок плюс”?

– Около того.

– О-о-о… – широко улыбаюсь, не в силах сдержать ехидства. – Совсем старый.

– Винтажный, – парирует он невозмутимо.



– А зубы свои? – продолжаю стебаться. – Или вставные? А у тебя тонометр с собой есть? А то я теперь прямо волнуюсь за тебя. В твоем возрасте важно следить за здоровьем.

Марк красноречиво цокает языком и закатывает глаза, но я чувствую, как его плечи вздрагивают от сдерживаемого смеха.

– А сколько сейчас пенсия? Хватает на корвалол?..



Мы подходим к склону придорожной канавы. Лезть по влажной глине с человеком на спине – идея так себе, поэтому Грешник тормозит и аккуратно опускает меня на землю.

Переминаюсь с ноги на ногу, чтобы хоть немного разогнать кровь в затекших мышцах.

Марк в два шага преодолевает препятствие, вытаскивает меня за руку следом на обочину.

Не успеваю сказать спасибо, как он тут же снова рывком подхватывает меня на руки, держа теперь уже перед собой.



Опять испуганно хватаюсь за него и ногами и руками, потому что Грешник стоит в полный рост, и так я оказываюсь еще выше от земли, чем в прошлый раз.

– Спина устала, – поясняет он, прижимая меня к себе крепче.

– Вот тебе ее заклинит, а я виновата буду, – возмущаюсь, смущенная такой заботой.

– Тогда наденешь медицинский халатик и будешь меня лечить, – выдыхает мне на ухо так многообещающе, что у меня мурашки разбегаются вдоль позвоночника в разные стороны.

– Мне кажется, ты староват для таких игрищ, – перевожу наш разговор в шутку, чтобы скрыть неловкость.

– Старый конь борозды не испортит, – усмехается Марк, шагая по обочине в сторону штаба.



– Блин, как там дальше? – невольно улыбаюсь. – У этой поговорки же продолжение какое-то есть.

– “Но и глубоко не вспашет”, – любезно подсказывает.

– Во-от, – кладу голову на его крепкое плечо и задумчиво смотрю на черную стену леса позади нас.



Уже почти рассвело. Марк давно выключил и убрал свой фонарь. И тут меня осеняет.



– Блин, я же фонарик потеряла, когда в болото провалилась, – зеваю, прикрывая глаза, потому что наваливается дикая усталость. – И рация намокла. Что делать?

– Ну все, Светлячок. Теперь придется расплачиваться, – спокойно отзывается Марк. – Знаешь, сколько эти рации стоят?

– Сколько? – хмыкаю.

– От тридцати.

Застываю, распахнув глаза, и потрясенно кошусь на него.

– Серьезно? – поднимаю голову с плеча.

Тридцать тысяч за рацию? Для меня это нереальная сумма. Практически зарплата в магазине за полмесяца, если без премии!



– Абсолютно, – Марк бросает на меня нечитаемый взгляд. – Но, если это слишком дорого для тебя, можешь по-другому расплатиться.

– Натурой? – криво ухмыляюсь, потому что внутри зарождается паника.

– Натурой, – лыбится этот гад.



– Дурак, – обиженно отворачиваюсь.



Мозг начинает лихорадочно соображать. Если он не шутит, и с меня реально стребуют эти деньги в штабе, придется срочно брать онлайн-кредит. Лишь бы телефон после моего купания не заглючил. А потом можно будет его продать, купить себе какой-нибудь подешевле, чтобы перекрыть долг…

Господи, только бы мой бывшенький не опустился до того, чтобы начать требовать этот телефон обратно, он же мне его дарил.

Мы проходим в тишине еще метров сто. Мое настроение падает ниже нуля.

– Я шучу, расслабься, – добавляет Грешник, видимо, уловив, как я напряглась.

– Ты дурак?! – возмущенно вскидываюсь на него, готовая придушить. – Я уже мысленно с почкой прощалась!

– Зачем с почкой, когда можно с девственностью? – хрипло смеется он.



– Боюсь, ты опоздал на несколько лет, винтажный ты мой. И вообще, за тридцать тысяч? Я думала, девственность как-то подороже оценивают.

– Значит, прайс и условия обсудим позже, – невозмутимо подмигивает.

– Маньяк, – беззлобно бью его кулаком по твердому, как камень, плечу.

Он только довольно хмыкает, прижимая меня к себе чуть плотнее. В его руках удивительно тепло и уютно, и, если честно, мне совершенно не хочется, чтобы этот лес заканчивался.

Но мы уже входим на окраину деревни, все обочины которой усеяны машинами.

– Ну всё, приехали. Можешь ставить меня, – дергаю ногами, возвращаясь в реальность.

– Сиди, – коротко бросает Марк, даже не сбавляя шаг.

– Серьезно. Мне за твою спину переживательно. У тебя же радикулит, давление. Ты помрешь, а твои друзья скажут, что это я виновата, – заглядываю ему в лицо.

Мне становится как-то неловко, что меня в таком виде могут увидеть Лена и Матвей.



– Не переживай, Светлячок. На тебя у меня здоровья хватит, – усмехается он, не отпуская.

– Уверен? – картинно удивляюсь. – Мы же вроде прайс еще не утвердили. Вдруг я тебе не по карману?

– Кредит возьму, – усмешка Марка отдается вибрацией в груди.

– И даже скидку не попросишь как пенсионер? У тебя есть социальная карта?

Я вижу, как на его скулах проступают желваки. Ладони на моих ягодицах сжимаются так сильно, что я тихонько ахаю.

– Доиграешься, мелкая, – широко улыбнувшись, предупреждающе рычит он, и сейчас в его голосе столько неприкрытой мужской сексуальности, что у меня внутри всё сжимается от трепета и одновременно сладко скручивается в тугой узел.

– Боюсь-боюсь, – не сдаюсь. – И что ты мне сделаешь? Накажешь меня?

Марк резко останавливается, перехватывает меня удобнее и прижимает к себе так, что я оказываюсь вплотную к его паху. Забываю, как дышать, потому что в его тяжелом взгляде нет больше ни капли шутки.

– Накажу – хрипло усмехается, глядя на мои губы так, словно собирается их сожрать прямо здесь.

– А если понравится? – воинственно улыбаюсь, понимая, что тут вокруг люди.

Огромный черный внедорожник справа от нас внезапно коротко сигналит. Грешник рывком распахивает пассажирскую дверь и молча запихивает меня на широкое кожаное сиденье.





7. Прайс


Заваливаюсь боком на потертую сидушку, но тут же подскакиваю. Старый салон пахнет кожей, мужским парфюмом и немного отработанным маслом.

Не успеваю даже пикнуть, как Марк ныряет следом. Единственное, что мне остается – как можно быстрее отодвинуться на противоположный край сиденья.

– Ну, что? – захлопнув за собой дверь, Грешник разворачивается ко мне корпусом. Вальяжно забросив руку на подголовник переднего кресла, заполняет собой пространство. – Раздевайся.

– Что, прям так сразу? – отодвигаюсь еще немного ближе к двери и гипнотизирую его взглядом, готовая сигануть на улицу в любой момент.

– А почему нет? – снисходительно дергает он бровью, замечая мои телодвижения, но даже не шелохнувшись.

– А как же пообщаться, узнать друг друга получше? – нервно усмехаюсь, изо всех сил стараясь не показывать то, что готова уже описаться от страха.

Машина хоть и наглухо тонированная, но стоит у всех на виду. Не изнасилует же он меня… наверное.

– Мне показалось, мы уже достаточно близко познакомились, – пристально смотрит Марк.

– Но о расценках-то не договорились, – развожу руками, но решаю больше не рисковать и разворачиваюсь к двери. – Я пойду, меня подруга ждет.

Ручку дернуть не успеваю. Взвизгнув, падаю назад, приземляясь спиной и затылком прямо на твердые бедра. Грешник лишь немного склоняет голову, глядя на меня сверху вниз, и прижимает тяжелой ручищей за плечо.



– Ты офигел?! – вцепившись пальцами в его запястье, возмущаюсь срывающимся голосом и набираю в грудь побольше воздуха, чтобы заорать.

– Штаны снимай, трусишка, – командует он совершенно спокойно. – Ногу твою посмотрю.

Воздух вырывается из груди со свистом. Облегченно выдыхаю, чувствуя, как меня начинает мелко потряхивать от запоздалого испуга.

– Не надо, – выдыхаю, облизнув пересохшие губы. – Просто коленкой стукнулась.

Рука Грешника разжимается на моем плече и медленно соскальзывает.

Резко сажусь обратно на кресло и снова тянусь к ручке.

– Может, ты отдашь мне мою куртку? – насмешливо доносится в спину.



Обреченно убираю руку от двери и покорно расстегиваю молнию, чувствуя на себе пристальный взгляд. Кошусь в сторону. Марк сидит, расслабленно откинувшись на спинку, и наблюдает за моими дергаными движениями.

– Спасибо, – стягиваю штормовку и протягиваю ему, зябко поежившись не только от прохладного воздуха в салоне, но и от того, как его взгляд скользнул по моей шее вниз.

– Спасибо в карман не положишь, – криво ухмыляется он, забирая из моей руки куртку. Небрежно кинув ее на переднее сидение, одним рывком стаскивает через голову футболку.



Мамочки. Он весь забит татуировками.

– Поясницу намазать? – язвлю из последних остатков достоинства, готовая куборем выкатиться из машины, если он протянет ко мне свои ручищи.

– Надо на клещей провериться, – Марк коротко улыбается, будто общается с несмышленым ребенком, и поворачивается ко мне широкой спиной. – Посмотришь?

Спина тоже забита.

Пристально смотрю на литые бугры мышц под кожей и судорожно сглатываю. Вот жопой чую, что нужно бежать без оглядки, но… он же не делает ничего плохого.



Осторожно придвигаюсь чуть ближе, достаю из кармана штанов телефон и включаю фонарик.

Свет выхватывает изображение. На спине Грешника не просто татуировка. Это целая картина.

В небе, меж облаков, будто зависнув в воздухе, парит ангел с огромными крыльями. Вот только ангел этот одет в черные доспехи, в руке его зажат меч, а на голове – капюшон, из-за которого не видно лица. Выглядит мрачно, монументально и до мурашек эпично.

– Кто это? – хмурюсь, неосознанно потянувшись к рисунку, но вовремя одергивая руку.

– Если похож на плоского паука, то клещ, – обернувшись через плечо, смотрит на меня Марк.

– Нет, я про татуировку.

– А, – усмехается и поворачивается ко мне передом. – Не забивай голову. Красивым девочкам не обязательно быть умными.

Бросаю на него возмущенный взгляд и киваю на мощную грудь, забитую сложной вязью черных узоров.

– И как я тут клеща увижу?

– Можно на ощупь, – он неожиданно перехватывает мои запястья и дергает на себя, заставляя прижать ладони к груди.



Пытаюсь вырвать руки, роняю телефон, но Марк не отпускает.

Под моими пальцами – твердые, как броня, мышцы, а кожа такая горячая, что сбивается дыхание.

– Пусти, – прошу севшим голосом, когда он медленно ведет моими ладонями вниз. – Марк!

Смотрим друг другу в глаза. Мой пульс сходит с ума, заставляя рывками втягивать в легкие воздух. Марк подается ко мне навстречу и одним плавным движением притягивает к себе на колени. Оказываюсь верхом на его бедрах.



– Отпусти, – выдыхаю ему в лицо, теперь уже добровольно упираясь в его грудь, лишь бы сохранить жалкие миллиметры спасительного расстояния между нами.

Все, монастырь! Я выбираю монастырь!!!

Но Марк гипнотизирует меня взглядом хищника, загнавшего добычу, и руки на моей талии разжимать не спешит.

– Так что там у нас с прайсом? – щурится.





8. Благотворительность


– Не потянешь, – таращусь на него.

– Я откладывал на похороны, – подмигивает.

– Не хватит.

Сижу на полуголом мужике и делаю вид, что все контролирую. Ну да, ну да.

– Хера се расценки! Что, даже на поцелуй не хватит? – усмехается он, а я упрямо качаю головой. – Тогда придется тебе заняться благотворительностью.



– Я, конечно, уважаю старость, но благотворительностью не занимаюсь, – начинаю елозить, пытаясь слезть, но вместо этого лишь чувствую, как у Грешника напрягается и каменеет пах.

Ошарашенно застываю. Оказывается, и у “дедушек” все хорошо с эрекцией!

– Отпусти, пожалуйста. – прошу обиженно, сдаваясь.

– Поцелуешь – отпущу. – дергает Марк бровью, с усмешкой глядя на мою позорную капитуляцию.

– У меня парень есть, – вру, не придумав ничего более путного.

– М-м-м, – понимающе кивает он. – А ты ему, дай угадаю, не изменяешь?

– Конечно.

– Ну, ладно, – вздыхает. – Тогда я тебя поцелую.

– Нет! – успеваю выдохнуть прежде, чем его губы накрывают мои.



Дернувшись, тут же оказываюсь прижата за затылок. Мычу, непроизвольно царапая пальцами твердую грудь. Вопреки ожиданиям, Марк не врывается языком в мой рот, а мягко скользит им по верхней губе, сжимает губами, переключается на нижнюю. Это настолько неожиданно, чувственно и возбуждающе, что я перестаю сопротивляться. Теряюсь в своих ощущениях и, как загипнотизированная, позволяю ему играть с моими губами.



Я не святая, и характер у меня не самый простой, поэтому женихи у меня периодически менялись. До кровати доходило не со всеми, потому что в приоритете у меня всегда были серьезные отношения, а мужчины не очень любят ждать, но вот сейчас, кажется, я бы не отказалась от секса без обязательств, потому что если Грешник так чувственно целуется, то что же тогда этот мужчина может в постели?..

Выдохнув, как перед прыжком в воду, закрываю глаза.



Добровольно приоткрываю рот, и мы мягко сталкиваемся языками. Марк тут же отпускает мой затылок, скользит по спине и заставляет прижаться к его груди еще крепче. Чувствую, как мои соски сквозь топик и худи трутся об его тренированный торс.

Большие ладони накрывают мои ягодицы и собственнически оглаживают их.

Марк толкается снизу бедрами, прижимаясь ко мне так плотно, что я ахаю от сладкого спазма внизу живота, резко разрывая наш поцелуй и распахивая глаза. Дыхание сбивается под его тяжелым, возбужденным взглядом.

– Меня подруга ждет, – выдыхаю, не узнавая свой охрипший голос.



– Я помню, – хрипло усмехается Грешник. – И парню ты не изменяешь.

Чувствую, как вспыхивают щеки, но взгляд не отвожу. Да, выглядит моя принципиальность в его глазах сейчас так себе. Но я боюсь, если Марк узнает, что у меня никого нет, то от секса мне тогда точно не отвертеться.

– Ты меня заставил, – нервно усмехаюсь.

Снова ахаю, закатывая глаза и теряясь в пространстве, потому что Марк издевательски медленно потирается о меня вздыбленной ширинкой джинсов.

– А ты очень сильно сопротивляешься, – он широко улыбается.



С трудом концентрируюсь на его лице.

Хочется впиться в эти наглые губы, укусить их до крови, чтобы не издевались. Но я снова упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь отодвинуться и разорвать контакт наших будто примагничивающихся друг к другу тел.

Неожиданно Марк, прижав меня к себе за талию, одним ловким движением разворачивается так, что я оказываюсь сидящей внизу, на кресле, а он нависает надо мной, зажав мои ноги между своими бедрами.



Не успеваю ничего понять, как он приподнимается на колени. Его плоский живот с темной дорожкой волос, убегающей под пояс джинсов, оказывается прямо на уровне моего лица. Глаза непроизвольно бегут по ней вниз, к бугру в штанах. Судя по тому, что я чувствовала пару секунд назад и вижу сейчас, все там очень, ОЧЕНЬ хорошо с размерами. Мой бывший бы удавился от зависти.



Сначала кажется, что Марк сейчас начнет расстегивать джинсы, но он тянется куда-то назад, в багажник, буквально припечатывая мою голову к спинке кресла и вжимаясь своим голым животом в мое лицо. Чувствую тепло его кожи и щекочущие волоски. Упираюсь руками в его бедра, чтобы отстраниться… а хочется, если честно, просто поцеловать эту дорожку волос, провести языком по косой мышце пресса...

Не удержавшись, уворачиваюсь и кусаю Грешника за твердый бок.



– Ай, блять! – Марк резко отшатывается.

Одной рукой потирая живот, другой он сжимает добытую из багажника толстовку.

– Ты охренела?

– А ты? – судорожно втягиваю ртом воздух, глядя на него снизу вверх.



На языке остро ощущается привкус его кожи. Рецепторы просто сходят с ума, посылая электрические сигналы в мозг, в грудь, в самый низ живота.

Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша и не мигая. Воздух в салоне можно резать ножом. Кажется, еще одна гребаная секунда – и рванет так, что нас обоих размажет по этому джипу, и будет абсолютно пофигу, что вокруг ходят люди.



– Лиса-13, вы куда пропали? – неожиданно хрипит рация.

– Надевай, – Марк тут же пихает мне в руки толстовку, а после отворачивается в ее поисках.

– Заря – Лисе-13. Вы где? – повторяется шипение с переднего сиденья.

– Лиса-13 – Заре. Мы промокли, переодеваемся. Через пять минут будем, – найдя ее, отзывается Марк, и начинает выворачивать свою футболку.

– Принято.

– Что, реально укладываешься в пять минут? – обиженно усмехаюсь, натягивая не очень любезно врученную толстовку.

– Света… – Грешник замирает и пристально смотрит на меня, но потом все же продолжает одеваться. – Никогда не играй со взрослыми дяденьками, если не готова проиграть.





9. Авантюра


Стыдно признаться, но проиграть ему сегодня я была бы совсем не против.

Но Грешник, будто потеряв ко мне всякий интерес, поднимает с пола мой телефон, кидает его мне на колени, а затем, взяв штормовку и рацию, вылезает из машины и захлопывает дверь.

Оставшись одна, растекаюсь по сиденью и закрываю глаза. Внутренности буквально скручивает в бараний рог от нереализованного желания, мышцы живота напряжены. Мне приходится приложить усилие, чтобы собрать себя в кучу и выбраться на свежий воздух.

Мы за эти несколько минут надышали в машине так, что стекла запотели. Тело тут же реагирует на контраст температур, и я зябко передергиваю плечами.

Звонит телефон. Лена вспомнила обо мне.



– Да, – отвечаю на вызов.

– Свет, а ты где? – протяжно зевает она в трубку. Спала, видимо. – Матвей сказал, что поиски закончились, и мы скоро поедем домой.

– Я уже в штабе, скоро освобожусь, – вздыхаю. – Смотрите, не уезжайте без меня.



Прихрамывая, направляюсь к столам, где получала рацию. Одновременно шарю взглядом по толпе людей, ища Марка. У него в рюкзаке осталась моя куртка.

– О, а вот и наш Светлячок! Первое участие – и сразу первый “Найден, жив”! – Вера широко улыбается, заметив меня. – Поздравляю!

Люди вокруг оборачиваются, начинают хлопать.



– Да я больше мешала, – виновато опускаю глаза, прекрасно осознавая, что моей заслуги в спасении дедушки нет. – А еще потеряла фонарик. И не знаю, где рация.

– Марк передал рацию, а за фонарь не волнуйся, – успокаивает меня Вера. – Будем рады снова видеть тебя в наших рядах.

– Обязательно, – вежливо улыбаюсь ей, а сама мысленно даю себе зарок, что больше никогда в жизни не влезу в такую авантюру.

Едва не утонула в болоте, чуть не переспала с незнакомым мужиком в его машине. Ну нафиг такие приключения.

Замечаю Матвея, который выбирается из микроавтобуса.



– Матвей! – зову и направляюсь к нему.

– О, вот она! – радостно стискивает он меня в объятиях, чем смущает еще сильнее, потому что близко мы никогда не общались. – Поздравляю с боевым крещением.

– Ты же знаешь Грешника? У него осталась моя куртка в рюкзаке, – смущенно смотрю на него.

– Сейчас найдем, – кивает Матвей и пальцем показывает мне направление. – Иди в машину к Лене, минут через десять домой поедем.

С радостью сбегаю подальше от пристального внимания. Открыв дверь черного паркетника, обессиленно плюхаюсь на сидение рядом с подругой.



Она, помедлив, убирает телефон и с сомнением оглядывает меня.

– Ну у тебя и видок, – тяжело вздыхает и, покопавшись в своем рюкзачке, выуживает из него зеркальце и упаковку влажных салфеток. – Хотя бы лицо вытри. И сапоги верни, твои кроссовки мне жмут.

Впервые за этот день внимательно оглядываю себя. Джинсы грязные, на коленях высохшие коричневые пятна. Розовые сапожки подруги больше не розовые. Черная толстовка Марка болтается на мне мешком, потому что велика на несколько размеров.

– Я провалилась в болото, – развожу руками, скидывая сапоги и принимая зеркало. – Зато мы нашли дедушку… Мама дорогая…



Я больше похожа на домовенка Кузю: лицо в грязных брызгах, волосы висят жидкими сосульками.

И вот на это у Марка встало? Видимо, у мужика давно не было секса, раз он повелся на такое чудище.

Интересно, а кто он? Что-то подсказывает, что все же не зек, а какой-то работяга, занимающийся тяжелым физическим трудом. Тело зачетное, конечно…

– Ты чего вздыхаешь? – вырывает меня из мыслей голос Ленки.

– Устала, – кошусь на нее. – Дай расческу, пожалуйста.

– Хоть расскажи, как все прошло.



– Ты ничего интересного не пропустила, – пожимаю плечами, яростно оттирая с лица грязь. – Но, конечно, когда дедушка откликнулся, я офигела. Это круто.

– В лесу страшно было? – Лена протягивает мне расческу.

Молчу, обдумывая. По факту, страха как такового не было. Возможно, потому что я знала, что есть тот, кому точно страшнее меня. А может, потому что рядом шел Марк, от которого за километр веет уверенностью.

– Я думала, будет хуже.

– О, Матвей! – Лена радостно подпрыгивает, когда открывается водительская дверь и в салон падает ее парень. Он оборачивается к нам, протягивая мне пакет.

– Это куртка твоя, – поясняет на всякий случай.

– Спасибо, – забираю полиэтиленовый мешок и ставлю на пол, в ноги.

Распустив слипшиеся волосы, с трудом расчесываю грязные колтуны.

– Ну, что? Поехали домой уже, – зевнув, Матвей заводит двигатель и неторопливо выруливает с обочины.



Он то и дело машет проходящим мимо поисковикам. Когда проезжаем мимо машины Грешника, замечаю его самого. Он стоит к нам спиной и что-то утрамбовывает в багажник. Зависаю взглядом на широкой спине и крепкой заднице, обтянутой джинсами. Можно было бы сейчас тормознуть и вернуть ему толстовку, но мое нутро противится этому. Хочу, чтобы у меня осталась его вещь на память, как напоминание об этом безумном дне.

Марк, будто почувствовав, что я на него пялюсь, оборачивается.



– Держи, – я тут же трусливо отворачиваюсь к Лене и впихиваю ей расческу. – Спасибо.

Наша машина, как назло, притормаживает, а я слышу, как Матвей опускает стекло.

Судорожно достаю телефон из кармана и начинаю делать вид, что у меня там ну просто жизненно важное сообщение.

– Поехали уже? – раздается с улицы низкий голос, от которого я вся мгновенно покрываюсь мурашками.

– Да. Ты когда?

– Сейчас Верочку дождусь – и поедем.



Затаив дыхание, поднимаю глаза. Марк, склонившись к окну, тянет Матвею руку и бросает на меня взгляд.

– Давай. Свидимся. – жмет его ладонь Матвей, и Марк тут же снова переключается на него.

– Отпишитесь, как доедете.

– Подождите, – выдыхаю.

Путаясь в рукавах, судорожно стягиваю с себя толстовку, а затем пихаю ее в открытое окно, в руки Грешнику.

– Спасибо.

– Да ладно, оставь, ты мокрая ведь, – отмахивается он, даже не пытаясь забрать ее.

– Мне чужого не надо, – категорично отрезаю, глядя в его наглые глазищи.



Помедлив, Марк усмехается, но все же забирает свою кофту. Матвей трогается с места, а он отстраняется от машины и провожает нас взглядом. Меня взглядом.

Смотрю ему в глаза несколько секунд и лишь потом перевожу взгляд на дорогу впереди.

Кобель. Кобелище… Надеюсь, его Верочка тоже с кем-нибудь успела пообжиматься, пока он бродил по лесу!

– Свет, у меня в багажнике есть плед, – предлагает Матвей.

Чувствую на себе его взгляд и поднимаю глаза на зеркало заднего вида.



– Спасибо, мне не холодно, – коротко улыбаюсь в ответ.

Скрестив руки на груди и скукожившись на сиденье, отворачиваюсь к окну. Уткнувшись лбом в стекло, смотрю на проплывающий мимо лес.

Вот тут мы заходили, кажется. А, может, и не тут. Будем считать, что мне вообще привиделось это все. И болото, и чувственные губы, и горячие ладони на моих бедрах…

Закрываю глаза, когда машину начинает трясти на ухабах, и почти моментально проваливаюсь в сон.



Просыпаюсь от того, что Лена трясет меня за плечо.

– Приехали, Свет.

Удивленно оглядываюсь, спросонья не сразу узнавая свой двор. Скидываю плед, которым меня все же укрыли, пока я спала без задних ног.

– Ты как, Светлячок? – добродушно смотрит на меня Матвей.

– Нормально, – зеваю и с усилием тру лицо. – Спасибо, что довезли. Я пошла.

– Ты помнишь, что в субботу мы идем в клуб? – напоминает подруга.

– Да помню я, – хмурюсь, подхватывая пакет с грязной курткой.

Выбравшись наружу, захлопываю дверь машины и ежусь на холодном ветру. Прихрамывая, бреду в подъезд.



Поднявшись на лифте на свой четвертый этаж, долго ковыряюсь в пакете, пытаясь нащупать в карманах ветровки ключи. Даже начинаю паниковать, представив, что потеряла их где-нибудь в болоте, но облегченно выдыхаю, когда они наконец звякают где-то в подкладке.

Вытаскиваю связку наружу. Открыв дверь, захожу в свою крохотную квартирку, скидываю кроссовки и бросаю ключи на тумбочку.

Сил нет вообще. Мечтаю просто рухнуть на кровать, но заплыв в болоте и вероятность нацеплять на себя клещей заставляет плестись в ванную.



Раздевшись, запихиваю грязные вещи сразу в стиралку. Встаю под горячий душ и пару минут просто греюсь. Только когда натираюсь гелем, обращаю внимание на свое правое колено. Оно не просто припухло – на нем расцветает огромный синяк.

Аккуратно провожу по ушибу ладонью, морщась от боли. В голове тут же всплывает низкий голос: “Штаны снимай, трусишка”.

Тело моментально реагирует тягучей истомой.

Не могу не думать о Марке. Интересно, все же кто ему Верочка? Почему-то когда мы лаялись в лесу, мне даже в голову не пришло, что Марк может быть в отношениях.

– Да пошел ты! – зло выдыхаю и с силой тру мочалкой ягодицы, пытаясь смыть воспоминания о его прикосновениях. Не получается.



Выбравшись из ванны и замотавшись в полотенце, чувствую себя больным и хромым, но человеком.

Вытаскиваю из пакета несчастную ветровку, чтобы закинуть ее в стирку вместе с остальными вещами. Перед тем как отправить куртку в барабан, машинально проверяю карманы. В правом нахожу сложенный вчетверо тетрадный лист.

Хмурюсь, разворачивая его, потому что убей не помню, чтобы что-то записывала.

Дыхание перехватывает, а тело бросает в жар.

Десять цифр размашистым почерком и самоуверенное:

“Продолжим?”

Дорогие читатели, приглашаю вас в новинку Натальи Шагаевой

"Крон. Опасное влечение"





10. Образ


– Да еду я! Через пять минут буду! – отвечаю на звонок Лены, сидя в такси.

– Давай, одну тебя ждем! – возмущается она и сбрасывает.

Вздохнув, убираю телефон обратно в клатч и бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Макияж делала впопыхах, но получилось вроде ничего.

– У вас праздник? – с интересом уточняет таксист, встретившись со мной взглядом.

– У подруги день рождения, – коротко улыбаюсь ему.



Ленка просто все уши прожужжала мне, когда узнала, что Матвей вывернулся наизнанку. Он снял VIP-зону на втором этаже в одном из самых пафосных заведений города, куда без брони и нужных знакомств фиг попадешь.

Конечно же, там будут ее новые подружки и друзья из достаточно обеспеченных семей, для которых это вполне обыденное место. А вот мне, чтобы не ударить в грязь лицом, пришлось попотеть над образом и выпотрошить свою заначку подчистую.

Зато сейчас на мне облегающее черное платье ниже колена, полностью закрытое спереди, но с открытой спиной и дерзким разрезом сзади. Оно сидит как вторая кожа. Плюс новые бежевые лодочки на высоченной шпильке и клатч в тон.

К счастью, на прическу тратиться не пришлось – мою рыжую гриву достаточно было просто выпрямить утюжком, чтобы она смотрелась эффектно.



– Приве-ет! С днем рождения! – обогнув чью-то дорогущую гоночную Ауди, обнимаю подругу и пихаю ей в руки пышный букет нежно-розовых пионов и красивый конверт.

– Спасибо, дорогая! – Ленка, в красном платье в пол больше похожая на звезду с кинофестиваля, крепко обнимает меня, а затем с интересом заглядывает в конверт. – Ой, а что там?

– Сертификат в ювелирный, – скромно отмахиваюсь.

Все же, юбилей. Двадцать пять лет.

– Обалдела совсем! – возмущается она, но сияет, как бриллиант на солнце. – Спасибо! Так, знакомься: это Мэри, Илья, Максим, Данила. Ну, а остальных ты уже знаешь. Ребята, это Света, моя подруга еще со школы. Все, пошли скорее, шампанское нагреется!



– Привет, Матвей, – улыбаюсь, когда прохожу в дверь, которую он галантно придерживает.

Он в ответ весело подмигивает, поправляя воротник черной рубашки.

Матвей – высокий брюнет с выразительными голубыми глазами, из-за которого Ленка готова 24 на 7 сидеть в засаде, отгоняя конкуренток. Но получается это далеко не всегда: он работает сменами то ли спасателем, то ли пожарным. Плюс периодически пропадает на поисках людей. Впрочем, сегодня Матвей одет с иголочки и не сильно-то отличается от тех мажоров, которые нас окружают.

Мы дружной толпой проходим в клуб. Поздний вечер субботы, народу битком – все столики на первом этаже заняты, на танцполе не протолкнуться. Поднимаемся наверх.



В нашей VIP-зоне есть свой бар, фотозона и место для танцев. Пока все рассаживаются, прилипаю к панорамному стеклу и смотрю вниз. Там весело: диджей разрывает зал, танцовщицы извиваются на пилонах. Так уж вышло, что я обожаю пилон и, когда есть возможность, хожу пол дэнс и экзотик.

Усмехаюсь про себя. Главное не напиться с непривычки и не полезть отбирать шест у профи.

– Света! – зовет Матвей.

Оборачиваюсь и быстро иду к столу. Мне выпадает место между Ильей и парнем подруги.

– Ты пьешь шампанское? – предлагает Илья, элегантно наклоняя над моим бокалом пузатую бутылку.



Смотрю на надпись на золотистой этикетке.

– Конечно, – улыбаюсь ему. – Кто же не пьет… “Моёт”?

На самом деле, я его никогда не пробовала. Только знаю, что дорогущее.

– Поэтично, – усмехается парень, задержавшись взглядом на моих глазах.

– Я тот еще поэт, – игриво дергаю бровью.



Напиток с легким шипением заполняет бокал. Поднимаю его и готовлюсь слушать речь от организатора торжества. Матвей встает, но у него тут же звонит телефон.

– Секунду, – извиняется он, отвечая на вызов. – Да… Да, с собой. Я в клубе в центре, подъезжай.

Пока он разговаривает, успеваю стащить с блюда тарталетку с креветкой и кремом из голубого сыра, украшенную ростком гороха. Под “Моёт” будет самое то, как мне кажется.



– Солнышко, – улыбается Матвей Ленке, которая смотрит на него, как кот на сметану. – Я поздравляю тебя с днем рождения. Оставайся всегда такой же красивой, веселой и горячей.

Мы хихикаем, а подруга очаровательно краснеет.

– А это тебе небольшой подарок, – протягивает ей Матвей конверт.

Лена растерянно принимает его, заглядывает внутрь, и, удивленно вскинув брови, переводит сияющий взгляд на жениха.



– Это путевка?

– В Тай, – кивает он.

– Ура! Мы летим в Таиланд! – подскакивает она и бросается ему на шею, зацеловывая.

Чокаемся бокалами, и я, наконец, пробую знаменитое шампанское. Вкусное, с ароматом фруктов. Но, видимо, я не такая искушенная, потому что не ощущаю кардинальной разницы с винами из супермаркета.

А вот тарталетка по-настоящему роскошная. Пикантный соус тает на языке, слегка пощипывая рецепторы.



Спустя время народ рассасывается: кто танцевать, кто пудрить носик, кто на перекур.

– Пошли потанцуем? – предлагает Илья, когда начинается медленная композиция.

– Пошли.

Поднимаюсь и выхожу с ним на небольшой танцпол у бара. Бармен тут же делает звук чуть громче.

Руки Ильи ложатся мне на поясницу, приятно касаясь голой кожи в вырезе платья. Обнимаю его крепкую шею, и мы плавно движемся в такт с тягучей мелодией.

– Ты давно Лену знаешь? – улыбаюсь, краем глаза замечая, как Матвей быстро направляется к выходу из нашей зоны и, открыв стеклянную дверь, ждет кого-то.

– Давно. Мы встречались, еще когда учились в Академии.

– Оу, – дергаю бровями, не зная, как реагировать.



Я что-то не припомню, чтобы Ленка что-то мне рассказывала про этого Илью, но пригласить на праздник бывшего...

– Это длилось недолго, – тут же усмехается Илья, словно прочитав мои мысли. – Остались друзьями. А у тебя есть вторая половинка?

– Нет, я целая, – смеюсь, отводя взгляд.

Смех застревает в горле.



Матвей возвращается обратно. А следом за ним, небрежно засунув руки в карманы черных спортивных штанов, в нашу VIP-зону заходит Грешник. Они направляются к барной стойке.

Марк со скучающим видом лениво сканирует помещение. Его взгляд мельком скользит по нашей танцующей парочке, двигается дальше к диванам… Словно споткнувшись, резко возвращается обратно, впиваясь в мое лицо.

Дорогие, наш литмоб продолжает книга Юлии Резник

"Я подарю тебе новую жизнь"





11. Искушение


К счастью, Илья уже отворачивает меня, и мелодия как раз заканчивается.

– Спасибо за танец, – выдыхаю, чувствуя, как открытую кожу на спине буквально жарит от пристального внимания. – Я отойду ненадолго.

Быстро возвращаюсь к столу, забираю клатч и направляюсь в сторону выхода, пока Матвей и Марк принимают из рук бармена белый заварочный чайник.



Интересно, Марк будет с нами за столом или они чисто посидят у бара? Я что-то не припомню, чтобы Ленка хоть словом обмолвилась, что пригласила его. Да и зачем? Они же совсем не знакомы.



Не знаю, как я сейчас выгляжу в глазах Грешника. Скорее всего, неадекватной дурой, которая узнала его, но сделала вид, что совсем не помнит.

Записку с номером, которую подсунул мне этот гад, я порвала в клочья и для надежности смыла в унитаз. Потому что кто бы знал, как мне хотелось написать! Написать, позвонить, продолжить… Это было сродни какому-то дьявольскому искушению. Всю неделю я смотрела эротические фильмы, не в силах остановиться. Фантазии лезли в голову перед сном и накрывали с утра. Была даже мысль трахнуть бывшего, лишь бы сбросить напряжение. Бешенство матки какое-то, по-другому и не назовешь.



И вот, только-только мой организм немного успокоился – пожалуйста, здравствуйте. У меня уже трусы намокли от одного только его взгляда. Как можно так действовать на женщин?

Прячусь в туалете, протираю пылающую шею прохладной водой, но помогает не ахти. Мне срочно надо проветриться.



– О, Лен, а ты чего здесь одна? – выйдя на крыльцо, сталкиваюсь с подругой.

Судя по лицу, она расстроена. Молчит, тяжело вздыхает, а пока я роюсь в сумочке в поисках электронной сигареты, неожиданно всхлипывает.

– Знаешь, я ждала кольцо, – шмыгает носом подруга. – Ну или хотя бы признания в любви.

– Я тебя люблю, – предельно серьезно смотрю на нее.

Она усмехается сквозь слезы, оценив шутку.



– “Оставайся веселой и горячей”, – обиженно передразнивает слова Матвея. – Ну что это за поздравление любимой женщине?

– Блин, ну не все мужики умеют говорить о чувствах, – рассуждаю, глубоко затягиваясь клубничным дымом, и пожимаю плечами. – Надо смотреть на поступки. Вон, мой бывший красивые слова на ветер бросал мастерски, и что в итоге? А Матвей тебе такой праздник организовал. Ну и что, что не кольцо? Путевка в Тай – тоже прекрасный подарок.

– Ага! – неожиданно зло вскрикивает Ленка, всплеснув руками. – Она на одного человека! Прикинь? Что мне там без него одной делать?

– Отдыхать и слать ему кружочки, чтобы завидовал, – усмехаюсь. – Ну, знаешь, может, его с работы не отпускают? Или денег не хватило.

– Или не хочет, – выносит вердикт подруга и сердито протягивает руку к моей парилке.



Со вздохом вручаю ей вейп и снова роюсь в сумке, ища запасной. Я не то чтобы заядлый курильщик, но в клубах иногда хочется оторваться.

– Надо кальян заказать, – вздыхаю, так ничего и не найдя.

– Могла Илью попросить, он бы заказал, – Лена закатывает глаза, делает еще затяжку и возвращает мне электронку. – И свои деньги тратить бы не пришлось. Всему тебя учить надо.

– Нет, я так не могу. Кстати, зачем ты бывшего пригласила? – недоумеваю.

– Только при Матвее не ляпни… – пожимает она плечами. – Сексом, как говорится, дружбу не испортишь.



– Вы что, спите? – ошарашенно замираю, так и не донеся мундштук до губ.

– Да нет, – смеется Лена. – Было-то пару раз. Ну, это еще задолго до Матвея. Серьезно, мы просто дружим. Он из хорошей семьи, кстати. Присмотрись.

– Нет, я с “друзьями” подруг не сплю, – усмехаюсь и разворачиваюсь к дверям. – Пошли к ребятам.

Делаю шаг и, не заметив человека, с размаху врезаюсь в крупную мужскую фигуру.



Инстинктивно отшатываюсь назад, теряя равновесие на неустойчивых каблуках, но властным движением руки меня тут же впечатывают обратно в твердую грудь. Нос по инерции утыкается в черную толстовку, и мои легкие мгновенно затапливает до одури знакомым запахом дорогого парфюма и терпкого табака. Тем самым запахом, который я всю неделю не могла выкинуть из головы.

– Только с незнакомцами, да? – раздается глубокий, густой смешок над самым ухом.



Нервы взрываются импульсами, по телу от лопаток до самых пяток пробегает вибрация и мгновенно рассыпаются колючие мурашки.

Преодолевая оцепенение, задираю голову и встречаюсь взглядом с обладателем этого завораживающего баритона. Марк возвышается надо мной. В тусклом свете неоновой вывески его глаза кажутся абсолютно черными.



– Привет, Светлячок, – он немного отстраняется от моего уха, но руку с поясницы убирать не спешит, гипнотизируя меня тяжелым взглядом и еле заметно поглаживая большим пальцем вдоль позвоночника. – Приятная встреча.

Внутри всё сжимается от паники и тягучей истомы. Моя спина горит под его рукой, а мозг отчаянно ищет хоть какую-то дерзкую фразу, чтобы не показать, как сильно меня кроет.

– Оставь свои влажные фантазии при себе, – отвечаю шепотом, максимально мило ему улыбнувшись. – Решил поиграть в сталкера?



Марк картинно возводит глаза к небу, всем своим видом показывая, какую несусветную глупость я сейчас сморозила, и снисходительно вздыхает.

Дверь клуба с шумом распахивается, обдавая нас грохотом басов, и на крыльцо быстро выходит Матвей.



– Так, сейчас я машину подгоню, – бросает он на ходу.

– А ты куда? – обиженно надувает губы Ленка, когда ее парень проносится мимо.

– Снарягу Марку в машину перекинем, и вернусь.

– На поиск едешь? – я перевожу взгляд обратно на Грешника.

Ленка, поняв, что я зацепилась языками со знакомым, машет рукой и уходит внутрь без меня.

– Да, начинается сезон, – кивает он.



Его глаза неожиданно хитро сужаются, а широкая горячая ладонь медленно скользит по моей спине чуть ниже поясницы, поглаживая ткань платья и заставляя меня невольно ерзать от этого слишком интимного прикосновения.

– Хочешь – поехали со мной?

– Нет уж, спасибо, – я наконец выкручиваюсь из его объятий, стараясь сохранить равновесие на шпильках. – Боюсь, Вере не понравится.



– Причем здесь Вера? – он на секунду хмурится, а затем понимающе хмыкает, раскусив мою претензию. – Вера потерпит ради благого дела. Новичкам везет.

– У меня у подруги день рождения, – фальшиво вздыхаю, смахивая с груди Марка невидимую соринку, и дерзко смотрю в его глаза. – Придется в этот раз как-нибудь самому…

– М-м-м, – ухмыляется он и бросает взгляд на парковку, а затем на темный закоулок в нескольких шагах от нас, и неожиданно подталкивает меня в ту сторону. – Давай-ка отойдем, коза рыжая.

– Зачем? – испуганно упираюсь, но силы не равны.

– Будешь вдохновлять меня на подвиги.

Еще одна новинка нашего литмоба: Тала Тоцка "Мой предатель любимый"





12. Гештальт


– Сдурел?! – шиплю, вцепившись в мощные предплечья, потому что Грешник буквально подхватывает меня одной рукой за талию и несет в темноту. Болтаюсь в его руках, всеми силами пытаясь разжать их.

Ему достаточно нескольких секунд, чтобы мы оказались за углом в полумраке.

Облегченно выдыхаю, когда он ставит меня на землю. Лишь потому что дышать на секунду становится легче. А потом он нависает надо мной огромной темной глыбой и упирается ладонями в стену с двух сторон от моей головы. Оказавшись в капкане, вжимаюсь лопатками в шершавый бетон и затравленно сглатываю.



Ну не орать же на всю улицу в попытке позвать на помощь только из-за того, что один взрослый дяденька слетел с катушек.

– Без яиц останешься, – очень серьезно предупреждаю Марка, который не спешит предпринимать каких-то действий.

– Давай, – его губы растягиваются в широкой улыбке. – Только задери платье повыше, чтобы было удобнее размахнуться.

– Хитрый какой, – усмехаюсь. – Что тебе надо от меня?

– Мне кажется, нам не дали договорить. Почему не позвонила? – щурится.



О-о-о, так вот оно в чем дело. Незакрытый гештальт!

– Потому что ты не в моем вкусе, – доверительно прикладываю руку к его груди.

Замечаю, как глаза Грешника азартно вспыхивают.

– Староват, – добавляю, осознав, что мне ничего, в общем-то, не угрожает.

– Я думал, ты увлекаешься раритетом.

– Главное, раритет со старым хламом не перепутать, – усмехаюсь, но тут же прикусываю язык.



По телу Марка волной пробегает судорога, а в следующую секунду он впивается в мои губы так, что я прикладываюсь затылком о стену и болезненно мычу, закрывая глаза. Тяжелая ладонь тут же накрывает мою голову и массирует место ушиба. Пытаюсь укусить Марка за губу, но он лишь усиливает напор, не давая мне сомкнуть челюсти. Чувствую, как в живот все чувствительнее упирается твердый стояк. Марк, как назло, накрывает ладонью поясницу и вжимает меня в себя, заставляя тереться о его возбужденное тело.



Мягкий, настойчивый язык творит настоящий хаос у меня во рту, заставляя жалобно стонать в жалких попытках отстраниться.

Поцелуи получаются влажные, шумные и, кажется, их слышно на всю улицу.

– Марк, – обессиленно мычу ему в губы, когда он закидывает мою ногу себе на бедро, а его рука мягко собирает подол моего платья вверх. – Стой.



Всхлипываю, когда ладонь ныряет в разрез и скользит по кружевному краю чулка. Тело накрывает сладкой тягучей судорогой от того, как твердые пальцы впиваются в ягодицу и замирают.

Не сразу понимаю, что Марк ждет. С трудом разлепляю глаза.



Грешник шумно дышит, его грудь рвано вздымается под моими ладонями, но он медленно опускает мою ногу.

– Не играй с огнем, – выдыхает он, оттолкнувшись от стены и освобождая меня из плена своих рук. – Меня очень возбуждают языкастые дамы. Если бы не поиск, трахнул бы тебя прямо в подворотне. В следующий раз обязательно доведу начатое до конца.



Марк отворачивается в тот самый момент, когда парковку освещает свет фар.

– Да вы только обещаете, – обиженно усмехаюсь ему в спину.

Он тут же резко разворачивается обратно.

– Шучу я! – опасливо отшатываюсь и выставляю перед собой ладони. – Ты совсем шуток не понимаешь?

В том, что я могла лишиться чести прямо возле клуба, на улице, я уже ни капли не сомневаюсь, хотя даже во времена подросткового бунта со мной ничего подобного не случалось.

– Я же старый как говно мамонта, – сердито фыркает Марк и направляется в сторону машины Матвея, но снова останавливается. – Кстати. Диктуй свой номер. Если мне снова повезет в поиске, будешь моим талисманом.



Он достает из кармана телефон и выжидающе смотрит на меня.

– А если я не хочу? Снова зажмешь в углу? – храбрюсь, но голос все-таки предательски дрожит от бушующего адреналина.

– Светлячок, – ровным тоном произносит Грешник, но я вижу, как в его глазах задорно отплясывают черти. – Цифры. Или спрошу у Матвея.





13. Игра с огнем


Понимая, что отнекиваться бессмысленно, а парня подруги вплетать в это все нет никакого желания, быстро диктую номер. Марк нажимает на вызов, и в моем клатче тут же начинает вибрировать мобильник.

– Сохрани. И не вздумай блокировать, – он прячет телефон обратно, одаривает меня напоследок тяжелым взглядом и уходит к машине, где его уже заждался Матвей.



Я стою в тени, глядя на то, как они перегружают в машины какое-то оборудование, и не могу поверить, что это все со мной происходит в реальности. Внизу живота пульсирует и сводит тягучей судорогой. Воздуха катастрофически не хватает, и я снова достаю вейп, чтобы хоть как-то успокоиться. Не получается.

Поднявшись обратно в нашу VIP-зону, первым делам хватаю со стола свой бокал, вливая в себя остатки шампанского. Илья тут же подливает мне еще. Дорогая французская шипучка пьется легко, как лимонад, но бьет по шарам неожиданно мощно.



– Кажется, я пьяная, – виновато смотрю на подругу после третьего тоста, когда мы встаем чтобы потанцевать, и меня немного заносит. – Мне надо домой.

– Свет, ну ты серьезно? – обиженно хмурит она брови. – Хочешь, я тебе кофе закажу?

– Не надо, – вздыхаю. – Не поможет.

Как объяснить подруге, что меня кроет не только от этого? Тело требует разрядки, мысли путаются в липком тумане, а перед глазами стоит наглая ухмылка Грешника.

Кое-как осилив один танец, снова выхожу на воздух проветриться.



– Светлячок, ты чего скучаешь? – Матвей, только-только вернувшийся от машины к крыльцу клуба, приобнимает меня за плечо и разворачивает к дверям. – Пошли внутрь, не жарко.

На ватных ногах послушно плетусь рядом с ним.

– А ты чего так долго? – уточняю на ходу.

– Кое-какие организационные вопросы по поиску помогал решить дистанционно, – отмахивается.

Покачиваясь, направляюсь в сторону нашей VIP-зоны. Открыв дверь, застываю на пороге, и Матвей врезается мне в спину.



Наблюдаем потрясающую картину: на танцполе Лена зависает в объятиях Ильи. Они смеются, он крепко прижимает ее к себе.

Матвей молча отодвигает меня в сторону и быстрым шагом проходит мимо них к столу.

– Матвей! – заметив его, подруга тут же бросается следом, но он, вообще никак не реагируя на нее, просто наливает в бокал шампанское и, язвительно отсалютовав ей, выпивает залпом.



О-о-о, кажется, назревает грандиозный скандал. Нужно как-то развести парней по разным углам, пока дело не дошло до драки.

– Илья, – громко зову брошенного на танцполе друга.

Он оборачивается и, обаятельно улыбнувшись, идет мне навстречу.



– Ты не мог бы подождать со мной внизу такси? – прошу его.

– Ты уже уезжаешь?

– Да. Я не привыкла к таким, – неопределенно обвожу рукой зал, – мероприятиям.

– Хочешь, довезу тебя? Или поехали, покатаемся по ночному городу? – предлагает он, сверкая идеально-ровной улыбкой. – У меня машина здесь.



Я пожимаю плечами. Почему бы и нет?

– Подожди, – прошу его и, забрав клатч, заодно зачем-то прихватываю со стола недопитую бутылку шампанского.

Ухожу по-английски, потому что Матвей и Лена что-то бурно высказывают друг другу.



Оказывается, черная гоночная Ауди на парковке принадлежит Илье.

Мы катаемся по пустым улицам, пьем шампанское из горла. Илья увлеченно рассказывает про работу переводчиком, ставит классную музыку. Мы фотографируемся на телефон и дурачимся, выкладывая видео в соцсети. В какой-то момент он паркуется на набережной, глушит мотор и поворачивается ко мне. В салоне повисает напряженная тишина.



Илья тянется ко мне рукой, мягко убирает прядь волос с лица и наклоняется, накрывая мои губы своими.

И я отвечаю. Настолько нахожусь на взводе после приставаний Марка, что цепляюсь за этот поцелуй, как за единственную возможность перебить те эмоции, что испытывала с ним. Тело требует прикосновений, требует сбросить это безумное напряжение. Я приоткрываю губы, позволяя Илье углубить поцелуй, но…



Всё не то.

Его язык слишком твердый и какой-то закостеневший. А руки, наоборот, слишком осторожные и нерешительные. И пахнет он сладковатым модным парфюмом, от которого меня вдруг начинает мутить. Никакого табака. Никакой абсолютной власти, от которой подкашиваются колени. Никакого стояка, упирающегося мне в живот с такой силой, словно меня хотят проткнуть насквозь.



Никаких мурашек под кожей. Ничего.



Я резко отстраняюсь, упираясь ладонями в грудь Ильи.

– Прости, – хрипло выдыхаю, отворачиваясь к окну. – Мне плохо. Отвези меня домой, пожалуйста.

Илья понятливо кивает, не задавая лишних вопросов, и заводит двигатель.



В свою квартиру я буквально вваливаюсь. Скидываю туфли и прямо в платье падаю на заправленную кровать. Раскидываю руки в стороны и тупо пялюсь в темный потолок.

“Вертолеты” еще не прилетели, но комната уже ощутимо плывет перед глазами. Внутри все горит, между ног отчаянно тянет и ноет от неудовлетворенного желания. Грешник – сволочь. Всю систему мне сломал, скотина такая. Ни на кого теперь смотреть не могу.



В клатче, валяющемся где-то в ногах, коротко вибрирует мобильник. Лениво подтягиваю его к себе за ремешок, достаю телефон и пьяно щурюсь на яркий экран.

Сообщение с незнакомого номера. Хотя, кого я обманываю? Номер не сохранен, но я точно знаю, кто мне пишет в два часа ночи. Мир он там спасает, ага.



“Ты как?” – висит лаконичная строчка вверху экрана.

Хмыкаю. Пальцы заплетаются, не с первого раза попадая по нужным буквам, но я упрямо стираю опечатки и пишу снова.

“Я в дрова”.

Ответ прилетает мгновенно, словно он там сидел, пялясь в свой телефон, и только этого и ждал.

“Класс. Тогда скинь фотку в белье”.



Ого. От такой наглой прямолинейности я даже трезвею на секунду.

Ах ты ж хитрый жук! Пользуешься моим неадекватным состоянием?



Из груди вырывается смешок.

Мой пьяный мозг, обильно подогретый алкоголем и так и не сброшенным возбуждением, решает: гулять так гулять! Если уж и играть с огнем, то лить туда бензин канистрами!

Закусываю губу и начинаю яростно тыкать по клавиатуре.



“Могу и без. Только ты первый скинь фото себя, голенького”.

Нажимаю “Отправить” и отшвыриваю телефон на подушку.



Сердце начинает отбивать бешеный ритм о ребра. Господи, что я творю? Пьяная неадекватная дура. Если он скинет свой дикпик, я же завтра умру от стыда!

Но сейчас адреналин хлещет по венам с такой силой, что меня аж потряхивает. Переворачиваюсь на живот, подпираю подбородок руками и во все глаза гипнотизирую темный экран, с замиранием сердца ожидая реакции Марка.

Дорогие, еще одна шикарная книга нашего литмоба от Янки Рам:

"Брак с гарантией"

У него - аскеза на секс, она - мужененавистница. Они вынуждены делить одну территорию.

Север Дозоров - сибиряк, спасатель и настоящий мужчина. Но по мнению его соседки - "мошенник, альфонс и абьюзер". Соседка его - Ирина Алексевна Идионина (она же - Ириска, она же "его Идиотина") травматичка со стажем, но... хорошенькая, зараза!

- забавные дети

- герой-недавашка

- предприимчивая героиня

- герои ругаются, дружат, влюбляются

- у обоих "сложные семейные обстоятельства"!

В истории мы встретим всех героев серии "Спасатели" - Саяновых, Тихомировых, Трайковских и Полярных Сов.





14. Интоксикация


Просыпаюсь от того, что меня нещадно сушит.

– О, боже... – с трудом отрываю голову от подушки и морщусь от яркого солнечного света.

Кажется, впервые за это лето на небе появилось солнце, но его лучи, жарящие мое и так обезвожженное тело, сейчас не радуют совершенно.

Пытаюсь сглотнуть.

Сухой глоток прокатывается по слипшемуся горлу наждачкой. Затылок пульсирует так, будто по нему методично бьют кувалдой. Несмотря на то, что шампанское было дорогим, похмелье от него самое что ни на есть классическое, как от обычной водки.

С трудом переворачиваюсь на спину и с удивлением обнаруживаю, что лежу в одних стрингах. Платье валяется на краю кровати скомканной черной тряпочкой. Видимо, где-то посреди ночи инстинкт самосохранения все-таки сработал, и я в полубреду стянула с себя эту удавку.

В памяти обрывками всплывает конец вечера: салон гоночной машины Ильи, его жесткие губы, сладкий парфюм. Желудок предупредительно сжимается.

Он проводил меня до квартиры и напрашивался в гости. Я каким-то чудом смогла отказаться и едва доползла до кровати. Боже, какое позорище.

От новой порции воспоминаний меня прошибает холодным потом. Я же переписывалась с Марком…

Игнорируя пронзительную вспышку боли в висках, судорожно шарю руками по скомканному пледу, нахожу мобильник.

Одно непрочитанное. Время: 02:47.

Открываю чат.

“Я тебе девочка что ли картинки слать? Приеду – покажу”.

И все. Ни смайликов. Ни скобочек. Не понятно: шутит или просто ставит перед фактом.

Смотрю на эти два предложения, и внизу живота, пробиваясь сквозь похмельную тошноту, предательски сводит от предвкушения. Я будто слышу, с какой интонацией он бы это сказал. Низко. Многообещающе. Так, что волоски на загривке встают дыбом.

И что на это ответить? И нужно ли отвечать? Может, он просто хотел скоротать время за флиртом.

Нужно срочно переключить мозги, иначе я загонюсь окончательно. Набираю Ленку и, постанывая сквозь зубы, сползаю с кровати и плетусь на кухню.

Гудки идут долго. Облегченно выдыхаю, когда подруга берет трубку.

– Да? – голос у Ленки убитый.

– Привет, – хриплю, прижимаясь горячим лбом к прохладной дверце сушильного шкафа и включая холодную воду. – Я вчера не попрощалась. Как ты? Чем вечер закончился?

– Ничем, – Ленка шмыгает носом. – Разосрались в пух и прах. Я пыталась объяснить, что Илья сам подошел, что мы просто танцевали… А Матвей даже слушать не стал. Довез до подъезда, сказал: “Иди, спи”, и уехал. Даже не зашел.

– Лен, ну если честно… – вздыхаю, массируя переносицу. – У Матвея была причина обидеться. Вы с Ильей достаточно… ммм… тесно танцевали.



– Да блин, ну подумаешь. Мы же не целовались. Все пьяные были! – срывается подруга. – Только Матвей проболтался на улице. Он, между прочим, мог бы хотя бы на день рождения со мной от и до побыть рядом! Я думала, ну хоть на празднике расслабится, а он снова со своими поисками… Может, задумается, что если он не будет уделять внимание своей девушке, то это сделает кто-то другой…

Наливаю полный стакан воды из-под крана. Пью большими жадными глотками. В горле становится лучше, в животе – наоборот, сводит.

– Ладно… – вздыхает. – Ты сама-то как до дома добралась? Видела ваши покатушки с Ильей у тебя в статусе. Отправила Матвею в качестве алиби, что Илья к тебе неровно дышит.

Давлюсь и вода идет носом.

– Нормально, – вру, откашлявшись. – Мы с ним тоже просто покатались. Ладно, пойду в душ, а то сейчас сдохну. Не расстраивайся, Лен. Остынет – и обязательно помиритесь.

Сбрасываю вызов. Отлепляюсь от раковины, собираясь пойти отмыть с себя остатки вчерашнего позора, но телефон в руке коротко вибрирует.

Смотрю на экран.

“Как ты, пьянь?”

Усмехаюсь. Какой заботливый! Сил строить из себя загадочную стерву нет. Мой организм сейчас способен выдавать только суровую правду.

Печатаю на ходу одним пальцем:

“Плохо”.

“Пиши адрес. Привезу минералки”.

Застываю статуей в ванной. Перечитываю сообщение еще раз.

Поднимаю взгляд на себя в зеркало. Растрепанные волосы, размазанная по всему лицу тушь, помятое опухшее лицо. Из одежды – одни трусы. В холодильнике пусто, а в квартире бардак. И ко мне в гости напрашивается самоуверенный, взрослый мужик, который обещал мне кое-что показать.

Ну, сам виноват.

Пальцы быстро набивают название улицы и номер дома.

Кроме как алкогольной интоксикацией свою храбрость я объяснить не могу. Отправляю.

Дорогие читатели! Спешу порекомендовать еще одну книгу нашего литмоба:

Анна Бигси "Личное такси офицера Азарова"





15. Позорище


На уборку квартиры у меня сейчас нет ресурса. Меня едва хватило на то, чтобы доползти до ванной.

Стягиваю белье и встаю под мощную струю прохладной воды. Моюсь кое-как, лишь бы смыть с себя запах клуба и хоть немного прийти в чувства.

Выбравшись из ванны, даже не смотрю в зеркало, чтобы не травмировать и без того расшатанную психику. Натягиваю чистые трусы и огромную черную футболку, которая доходит мне почти до середины бедра, заменяя домашнее платье.

Звонок в дверь раздается ровно в тот момент, когда я шлепаю обратно, чтобы протереть мокрый ламинат. Ты посмотри, быстрый какой!



Щелкнув замком, открываю. Стоять тяжело, поэтому я обессиленно приваливаюсь плечом к косяку.

– Привет. – Марк выглядит так, что даже здоровые женщины при виде него должны падать в обморок: классические джинсы, белая футболка, подчеркивающая каждый мускул. Он, дернув бровью, скептически оглядывает меня. – “Ну и рожа у тебя, Володя”.

Грешник свежий, бодрый и так и пышет здоровой мужской энергией. А я вот-вот упаду в обморок, потому что давление, кажется, опустилось уже ниже плинтуса.

Молча машу ему рукой, мол, заходи, раз пришел. Разворачиваюсь и, шаркая ватными ногами, плетусь на кухню. Грешник заходит следом, тихо закрыв за собой дверь.

Включаю чайник. Со стоном падаю на стул.

Марк ставит на соседний стул пакет и с интересом проходится глазами по кухне, неспешно оценивая мой скромный, но свежий ремонт.

На стол рядом со мной опускается запотевшая бутылка ледяной минералки.

Я тут же оживаю. Хватаю ее и пытаюсь свернуть крышку, но ладони проскальзывают по влажному стеклу.

– Да блин! Сдохнешь от жажды прежде, чем откроешь! – возмущаюсь.



Марк молча забирает у меня непокорную бутылку, с хрустом сворачивает крышку и ставит обратно.

Пока я жадно прикладываюсь к воде, он достает из пакета таблетки от головы, шоколадку и... заварную лапшу.

– О, бичпакет! – радостно выдыхаю, едва не поперхнувшись. – Да вы, сударь, знаете толк в спасении алкоголиков! Спасибо!

Тихо усмехнувшись, Грешник продолжает выкладывать на стол продукты, то и дело скептически поглядывая на мою полуживую фигуру.

– Вообще-то, когда я ехал, то надеялся на горячий секс, – насмешливо констатирует он. – А тут барышня с ОВЗ. Может, тебе скорую вызвать?

– Обойдусь, – бурчу. – Как поиск?

– Удачно. Быстро нашли.

– Ты нашел?

– Нет, не я.

– Жаль.

Марк пожимает широкими плечами:

– Какая разница? Главное – результат. Кстати, от Веры тебе привет.



Тихо стону, вспоминая, как мы с ним обжимались вчера. Приложив ледяную бутылку ко лбу, закрываю глаза. Стыд-то какой.

Закипает чайник. Марк заливает кипяток в мою лапшу и накрывает ее крышечкой.

– Давай сразу обсудим этот момент, – выглядываю из-за бутылки.

– Какой? – он кладет на доску огромный кусок свежей говядины.

– С Верой. Кто она тебе?

– Вера мне соотрядница.

– То есть, вы не встречаетесь и не живете вместе?

– Нет.

Замолкаю, переваривая. Получается, он ее просто подвозил?

– И между вами совсем ничего нет?

– Например? – дергает Марк бровью.

– Влюбленность. Флирт. Ну, что-то такое.

– Вера замужем, – усмехается он. – Поверь, мы на поиски едем не за тем, чтобы пообжиматься с кем-нибудь в машине.

– Ой, всё, – обиженно поджимаю губы. – Что будешь готовить?

– Стейки, – Марк профессионально зачищает мясо ножом. – И тартар.

– Тартар?.. – морщу нос. – Это же сырое мясо. А вдруг там паразиты?

Нож в руках Марка замирает. Он поднимает голову и смотрит на меня в упор.

– Паразиты, Светлячок, – чеканит, – это те, кто катается пьяным за рулем. А мясо я покупаю у проверенного поставщика.



Я давлюсь воздухом. Значит, он уже побывал у меня на страничке и видел мои покатушки с Ильей? А я ведь даже не помню, что там. Надо удалить срочно, пока не стала звездой интернета.

Пока заваривается лапша, я стираю свидетельства моего позора и поглядываю как Марк готовит. Он ловко управляется с ножом. Это выглядит сексуально и даже жалко, что я в таком состоянии не до конца могу оценить эту картину.

Толстые стейки отправляются ждать своей очереди, овощи режутся крупными ровными кусками. Марк быстро замешивает тартар и подсушивает на сухой сковородке ломтики хлеба.

Неожиданно из пакета появляется бутылка коньяка. Марк с легкостью находит в сушилке стопку, плескает в нее янтарную жидкость и ставит передо мной.

– Я не буду. – с ужасом вжимаюсь в спинку стула.

– Ты бледная как смерть. Или пей коньяк, или вызову скорую, – требует Грешник.

– Да меня стошнит.

– Тоже неплохой вариант.

Тяжело вздохнув, беру стопку. Зажмуриваюсь и махом опрокидываю в себя коньяк.

Горло вспыхивает огнем. Желудок мгновенно сжимается в камень. Коньяк тут же просится обратно.



Подрываюсь с места и несусь в коридор. Поскальзываюсь возле ванной на мокром ламинате, который так и не вытерла. Взмахнув руками, с глухим шлепком растягиваюсь на полу кверху задницей. Времени вставать нет. На четвереньках влетаю в туалет, падаю грудью на холодный фаянс унитаза и прощаюсь с остатками вчерашней роскоши.

Меня выворачивает наизнанку.

В какой-то момент сзади слышатся шаги.

Марк подходит, собирает мои волосы в хвост и держит их на затылке, чтобы они не мешали. Позорище.

Когда спазмы, наконец, отпускают, я с трудом поворачиваю голову и снизу вверх смотрю на Грешника.

Он все еще держит мой хвост и невозмутимо что-то жует.

– Это было эпично, Светлячок, – усмехается, без тени брезгливости разглядывая меня. – Слюни вытри.

Дорогие мои, завершает наш литмоб книга Олли Серж

"Бывший, в суд! Родительское собрание"





16. Предвкушение


– О, ужас, – с громким стуком упираюсь лбом в холодный стульчак и судорожно вытираю губы тыльной стороной ладони. – Зачем ты поперся за мной?

– Ну давай, еще башку бестолковую свою расшиби, – хмыкает сверху Грешник.

Его сильные руки подхватывают меня под мышки, рывком отрывая от пола, и уверенно ставят на дрожащие ноги.

– Поперся, чтобы ты не сдохла раньше времени, алкашина.

– Хватит обзываться, – сиплю, чуть склоняясь и с трудом дотягиваясь до кнопки слива.

Горячие ладони тут же по-хозяйски ложатся мне на талию. В первую секунду кажется, что Марк просто фиксирует меня, чтобы я не свалилась обратно. Но когда я качаюсь вперед от жесткого толчка бедрами, резко и возмущенно дергаюсь.



– Не торопись, – Марк мгновенно перемещает правую ладонь с талии мне на загривок. Чуть надавливает пальцами, не давая ни распрямиться, ни обернуться.

– Марк! – возмущенно вскрикиваю от нового бессовестного толчка сзади, едва успевая упереться ладонями в бачок унитаза, чтобы не завалиться вперед.



– Да ладно тебе, дай примерить! – хрипло смеется он. – Никогда не трахал полторашку.

– Пошел в жопу! – отталкиваюсь с силой. – Я метр шестьдесят!

Марк тут же грубым рывком впечатывает меня спиной в себя. Его рука сжимает мою талию, а вторая накрывает горло, заставляя повернуть голову и посмотреть на него через плечо.

Стою, намертво вжатая в обжигающе горячее тело, и очень четко чувствую, как мне между ягодиц упирается твердый, пульсирующий бугор.



– Я тебя выдеру во все отверстия, когда оклемаешься, – веско обещает Марк с коротким кивком, отчего тело предательски покрывается гусиной кожей.

Не то чтобы я прям мечтала, чтобы меня “выдрали во все отверстия”. Но из его уст это звучит до дрожи впечатляюще.

И даже несмотря на то, что я сейчас скорее мертва, чем жива, мое немощное тело отзывается на его слова настойчивым тягучим спазмом в самом низу живота, а соски под тонкой тканью футболки предательски твердеют.



– Я не сплю с динозаврами, это запрещено законом, – огрызаюсь, пытаясь сохранить остатки рассудка.

Мне стыдно признаться самой себе, но больше всего на свете я сейчас хочу, чтобы он донес меня до спальни, бросил на кровать и немедленно исполнил свою грязную угрозу.

Конечно, я в жизни ни ему, ни кому-то другому в этом не признаюсь. Но если он сейчас просто уйдет, я точно запрусь в ванной с силиконовой игрушкой, чтобы сбросить это внезапное напряжение.



– Да я у тебя даже спрашивать не буду, – широко улыбается Марк и, развернув к себе, подхватывает на руки.

Ноги рефлекторно обхватывают его каменную талию. Я замираю, вдруг понимая, что тупая головная боль отступила на задний план. Марк без лишних слов выносит меня из санузла, а я сжимаюсь от животного предвкушения.



Когда Грешник сворачивает в мою спальню, я невольно утыкаюсь носом в изгиб его шеи, с удовольствием снова вдыхая запах разгоряченной мужской кожи.

– Кстати, у тебя красивая задница, – хрипловато хмыкает он, сжимая мои голые ягодицы в своих ладонях и вжимая меня в свой пах так сильно, что я непроизвольно охаю. – Дома занимаешься или в спортзал ходишь?

– Танцую, – шепчу, зажмурившись и вцепившись в его шею еще крепче, потому что Марк наклоняется вместе со мной, опуская меня на кровать.



– Хочу, чтобы ты станцевала мне, – усмехается он, вдавливая меня лопатками в мягкий матрас. – Руки разожми, а то задушишь.



– Сердечко не выдержит, – медленно убираю руки с его шеи.

Замираю в предвкушении, глядя на Грешника снизу.

Он нависает надо мной, опираясь на руки, и совершенно не торопится отстраняться. Смотрит внимательно, гипнотизируя своими прозрачными глазищами. А я лежу, все еще неосознанно вжимая пятками его бедра в себя, и медленно подыхаю от скручивающего внутренности желания.



Будь я в адеквате, я бы ни в жизни даже адрес ему не назвала. Но сейчас чувство самосохранения отключается напрочь. Возбуждение, подогретое его грубой силой, берет верх.



Я снова тянусь к Марку, обхватываю его за шею, настойчиво провожу ногтями по жестким волоскам на затылке и тяну на себя.

Он не сопротивляется. Подается навстречу, вжимая меня тяжестью своего тела в матрас. Воздух из легких выбивает от того, как идеально мы совпадаем.

Отчаянно толкаю его голову ниже и тянусь губами навстречу его губам, готовая полностью отдаться поцелую.

– Ты блевала минуту назад, – насмешливо выдыхает Марк, замирая в сантиметре от моего лица.

Чувствую, как к щекам приливает кровь, и резко разжимаю ноги.





17. Чувство юмора


Марк отталкивается от кровати и, тяжело вздохнув, прямо сквозь джинсы поправляет вставший член.

Я судорожно хватаю край покрывала, со стоном переворачиваюсь на бок и натягиваю его на себя, укрываясь с головой.

Спустя секунду слышу тяжелые, удаляющиеся шаги. Лежу, зажмурившись, и отчаянно надеюсь, что сейчас хлопнет входная дверь и Грешник оставит меня одну.

Но этого не происходит. Меньше чем через минуту доносится шорох, а еще через секунду спасительное одеяло безжалостно сползает с моей головы.

– Жива, маленькая извращенка? – Грешник заглядывает мне в лицо и протягивает красный картонный стакан.



Стараясь не смотреть в его насмешливые глаза, молча забираю еду из его рук. Приподнимаюсь на локте и цепляю на пластиковую вилку кучерявую лапшу. От химозного, острого аромата специй мой пустой желудок издает жалобное урчание.

Марк снова выходит из комнаты, а через минуту возвращается, держа в руках две тарелки. На одной истекает соком нарезанный на слайсы стейк со свежими овощами. На другой лежат тосты с мелко порезанным замаринованным мясом.

Балансируя с грацией хищника, Марк опускается прямо на пол возле кровати, ставит тарелки на край матраса и молча протягивает мне кусок мяса.

С сомнением смотрю на розовую сердцевину.

– Это медиум рэйр, – поясняет Марк, будто это мне о чем-то говорит.

Подумав, осторожно приоткрываю губы и стягиваю кусок зубами. Закрываю глаза и непроизвольно мычу от удовольствия. Сочно. Нежно. Безумно вкусно.

– Тартар будешь? – уточняет Марк.

Отрицательно качаю головой.

– Почему?

Приходится открыть глаза.

– Сырое же, – напоминаю.

– Пробуй, – усмехается он и подносит кусок тоста прямо к моим губам. – Если что – скажешь, куплю тебе таблетки от глистов.



Тяжело вздохнув, я чуть отстраняюсь и отламываю пальцами краешек тоста с мясом. Запихиваю в рот, осторожно жую сырое мясо в соусе карри. Необычно. И, к моему удивлению, совсем не противно. Даже вкусно.

– Держи, – Марк протягивает мне еще кусок мяса.

– Нет, спасибо, я по супчику, – поднимаю стакан и протягиваю ему. – Хочешь?

– Не, спасибо, – весело морщится он. – Я такое говно даже с похмелья не ем.

– Голубых кровей что ли? – хмыкаю, отпивая через край живительный острый бульон. Марк закатывает глаза.

Дальше мы едим в тишине. Слышно только, как я хлюпаю своей дешевой лапшой, а Марк методично расправляется с мясом.

Тошнота наконец-то отступает окончательно. Острая еда и углеводы творят чудеса – по телу разливается приятная сытость, но тут же начинает клонить в сон.

Допиваю остатки жгучего бульона со дна стакана и со вздохом абсолютного облегчения откидываюсь на подушки.

– О, боже, благодаря тебе я умру счастливой и сытой, – стону, икая.

Марк, сгрузив пустые тарелки друг на друга, без помощи рук пружинисто поднимается с пола и выходит из спальни. Вскоре на кухне начинает шуметь вода.



Я лежу, натянув покрывало до самого подбородка, и сквозь полудрему пытаюсь переварить не только завтрак, но и все, что произошло за это утро. Сексуальный заботливый взрослый мужик накормил меня и теперь моет на моей кухне посуду. Внизу живота все еще слабо ноет от воспоминаний о том, как я вжималась в его пах. Вспоминать об этом стыдно до одури.

Шаги Марка снова звучат в коридоре. Он возвращается в спальню, встает в изножье кровати, скрещивает мощные руки на груди и внимательно на меня смотрит.

– Полегчало? – интересуется.

– Угу, – киваю я из-под покрывала. – Жить буду.

– Отлично, – он берется за низ своей белой футболки и стягивает ее через голову. Отбрасывает не глядя на пол, но на этом не останавливается. Щелкает металлическая пряжка. Марк расстегивает ремень на джинсах.

– Ты чего делаешь?! – давлюсь воздухом от неожиданности.

– Как что? – лениво усмехается он, расстегивая пуговицу и стягивая джинсы вниз по бедрам. – Я же обещал показать тебе, какой я голенький. Обещания надо сдерживать.



Я смотрю на него со смесью неподдельного ужаса и предвкушения.

Джинсы летят следом за футболкой. В теле Марка ни грамма лишнего, только концентрированная мужская сила и сексуальность, от которых мгновенно пересыхает во рту.

Он остается стоять посреди моей спальни в одних низких черных боксерах. И... Господи! Там у него все очень хорошо. Даже слишком! Черная ткань белья натянута так, что не оставляет воображению вообще никакого простора.

Чувствую, как щеки мгновенно заливает кипятком. Заставляю себя поднять глаза к его лицу и вижу там самодовольную улыбку. Он прекрасно понимает, какое впечатление на меня производит, и откровенно этим наслаждается.

– Ну как? – Марк потягивается, демонстрируя себя во всей красе. – Вроде ничего так для пенсионера, а?



Я с трудом сглатываю. Пытаюсь взять себя в руки и хоть как-то сохранить остатки достоинства, хотя понимаю, что всухую проиграла эту битву еще у унитаза.

– Формалин творит чудеса, – выдавливаю, изо всех сил стараясь не закапать одеяло слюнями.

Марк коротко хохочет. Низко, бархатисто, так, что у меня по позвоночнику пробегает щекочущая дрожь.

– Оклемалась, значит, – констатирует, подцепляя мое покрывало и дергая его на себя. – Раз так – иди зубы чисть и продолжим.

– А поздно, – тяну покрывало обратно, укрываясь с головой и прячась в спасительной темноте. – Я уже протрезвела…



Матрас прогибается. Я чувствую, как Марк забирается на кровать и тяжело падает рядом со мной поверх покрывала.

Замираю, боясь лишний раз пошевелиться. Лежу в своем коконе и вслушиваюсь в его ровное, спокойное дыхание. Он даже не пытается меня как-то выковырять наружу. Заснул что ли?

Спустя пару минут звенящей тишины любопытство все-таки берет верх. Я осторожно стягиваю ткань с лица.

Марк расслабленно лежит на спине, закинув мощную татуированную руку за голову, и рассматривает потолок и стены моей крошечной спальни.

– О чем ты думаешь? – шепчу.

– Что у тебя как-то слишком простенько для эскортницы, – сонно усмехается. – Ты недавно в бизнесе? Или с клиентами туго из-за специфического чувства юмора?



Я замираю на секунду, а затем рывком сбрасываю с себя покрывало и сажусь на кровати. Сон как рукой снимает.

– Я не эскортница! – возмущенно смотрю на него. – Или ты думаешь, что я с клиентов беру лапшой и минералкой?

Марк не отвечает, лишь внимательно разглядывает меня.

– А за бутерброд с икрой на анал соглашаюсь, – сердито усмехаюсь.

Грешник резко поднимается с кровати, сгребает с пола свои шмотки и, не говоря ни слова, выходит из спальни.

– Эй! Ты что, за икрой пошел? – кричу ему вслед.

Ответа нет. Меньше чем через минуту в коридоре громко хлопает входная дверь. Поднявшись с кровати, выглядываю в коридор. Ушел.





18. Порыв


– Ты чего психуешь?

– Я не психую! По сторонам смотри! – рявкаю, подрезая какую-то рыжую мокрощелку на красной спортивной тачке.

– Блять! – возмущается брат, когда его едва не прикладывает головой о стекло от моего резкого маневра. – Марк, что происходит с тобой?!

Мокрощелка истошно сигналит сзади, когда я все же оттормаживаюсь на перекрестке перед мордой ее тачки, не успев проскочить на желтый.

– Все отлично, – не глядя открываю бардачок под локтем и нащупываю сигареты.



– Заметно, – усмехается Матвей, нажимая на кнопку аварийки, чтобы “извиниться”, и выключая ее через пару секунд.

А я бы не стал. Перестраивается туда-сюда без поворотников, чуть не притер бочину из-за этой дуры.



– Темнеет, – затянувшись, с шумом выдыхаю дым и только лишь тогда немного успокаиваюсь.



Уже реально темнеет, а мы который час колесим по улицам и никак не можем найти потеряшку с деменцией, которая вышла утром из дома и как сквозь землю провалилась. Подняли на уши добрую половину города, и никаких результатов.

Но бешусь я, конечно же, не из-за этого – таких поисков за мою волонтерскую карьеру было немало. И найденных погибшими, и пропавших без вести – тоже…



Бешусь я из-за того, что запал на малолетнюю сучку. И не просто запал, а буквально втрескался с лету, потому что она показалась мне настоящей.

Настоящей, сука.



В машине тогда, после леса... я же поверил в то, что она дрожит в моих руках от страсти, а не включает демоверсию для перспективного клиента. И даже когда понял, что она – подруга девушки моего брата, у которой на лбу бегущей строкой написано “ищу спонсора”, все равно думал, что совпадение…



Даже когда я смотрел на нее в клубе, а потом видел эти блядские кружочки, где она радостно бухает и катается с таким же малолетним мажором, мне хотелось верить, что это просто пьяная глупость.

А потом складываешь два и два: крошечная простенькая квартирка на окраине и тусовка в VIP-зоне в мажорном клубе.



“Я не эскортница!”



Конечно нет, маленькая. Просто совершенно случайно натягиваешь на себя откровенное платье, чтобы потереться рядом с богатенькими мальчиками, и как течная кошка отдаешься мужику на дорогой тачке, стоит ему проявить напор. Девочка из трущоб просто вышла на охоту, прицепом за своей ушлой подружкой.

Ну неужели так трудно было сказать: да, я ищу спонсора, но ты меня зацепил? Я же принял правила игры. Зачем было ломать эту дешевую комедию с оскорбленной невинностью и все портить?



– Марк!

– Да что, блять?! – рявкаю в ответ и таращусь на брата. Терпеть не могу, когда меня отвлекают от мыслей.

– На день рождения приедешь, спрашиваю?

– А Моёт и шалавы будут? – усмехаюсь.

Матвей отворачивается к окну, закатывая глаза.

– Что, нет? – фальшиво расстраиваюсь. – Неужели почки закончились?

– Да что ты домотался? Я что, у тебя в долг просил? – подпрыгнув, оборачивается он, таращась в ответ.

– Сука, ты приемный, точно тебе говорю, – тянусь снова к пачке. – У нас долбоебов в роду не было.

– На себя посмотри, – отворачивается Матвей и следит за тротуарами в надежде увидеть нашу потеряшку. – Можешь не приезжать.

– Спасибо, – усмехаюсь, прикуривая.

– И на свадьбу, – добавляет тише.

Закашливаюсь. Ошарашенно перевариваю пару секунд. Надеюсь, он просто ляпнул, чтобы меня побесить, потому что если нет, это жопа.



– Дай угадаю, в кредит? – хмыкаю, взяв себя в руки.

Брат выдыхает шумно, но молчит.



До метро доезжаем в тишине. Матвей все еще дуется, но мне плевать. Пусть обижается сколько влезет, зато, может, хоть мозги на место встанут, если они у него еще остались.

– Давай, – коротко бросаю, когда он выбирается из машины.

Матвей бурчит что-то себе под нос и хлопает дверью.

Провожаю его взглядом, пока он не скрывается в подземном переходе, и снова выруливаю на проспект.



Время близится к одиннадцати.



Ориентировка на женщину с деменцией висит во всех чатах, но пока глухо. Я петляю по закоулкам частного сектора, вглядываясь в каждое темное пятно, подсвечиваемое фарами. Внутри ворочается глухое раздражение, смешанное с беспокойством. Ночь сегодня прохладная, а у потеряшки проблема с координацией. Если она забрела куда-то в заброшки или упала в канаву, до утра может и не дотянуть.

Незаметно для самого себя выруливаю в знакомый обшарпанный двор. Торможу прямо напротив крайнего подъезда. Четвертый этаж. В окне горит свет.



Барабаню пальцами по оплетке руля, глядя на желтый квадрат. Какого хрена я здесь делаю? Хочу убедиться, что малолетняя дрянь дома, а не тусит в клубе? Или…

Вспоминаю, как в ее первый же выезд мы нашли деда. Случайность, конечно. Простое стечение обстоятельств. Но в нашем деле иногда хочется верить во всякую волшебную херню. А вдруг эта отрава реально приносит удачу? Тем более, потеряшку надо найти до утра.



Глушу мотор, даже не пытаясь придумать адекватное оправдание своему порыву. Выбираюсь из машины и иду к подъезду. Код я отлично помню, несмотря на то, что не был здесь уже две недели.



Поднимаюсь на четвертый этаж, перепрыгивая через ступеньку. Останавливаюсь перед простенькой металлической дверью и жму на звонок. Секунда, две, три. Тишина. Жму еще раз, дольше и настойчивее.



За дверью слышится какая-то возня, шаги. Щелкает замок. Дверь приоткрывается, и в щели появляется взлохмаченная рыжая макушка.



Света смотрит на меня ошарашенно. Она в очередной растянутой домашней футболке, босиком, на лице ни грамма косметики.

– Ты? – выдыхает она, хлопая ресницами.

– Я, – невозмутимо отзываюсь, оттесняя ее плечом и по-хозяйски проходя в узкий коридор. – Одевайся. Ты мне срочно нужна.



Она открывает рот, чтобы возмутиться, но не успевает произнести ни звука.

Щелкает замок, и из ванной, на ходу вытирая лицо полотенцем, выходит какой-то хмырь. Молодой, лет двадцать с небольшим, в одних трениках.



Он замирает, увидев меня в коридоре. Мы несколько секунд молча пялимся друг на друга.

– А это кто? – наконец, выдавливает из себя пацан, переводя растерянный взгляд на Свету.

Тоже перевожу на нее заинтересованный взгляд.

– Папа, – не моргнув глазом, врет Света, глядя на меня.





19. Чудо


Глаза Марка темнеют, скулы напрягаются. Не успеваю пикнуть, как он оттесняет меня на кухню.

– Какой, блять, папа? – тихо рычит, нависая надо мной так, что мне приходится запрокинуть голову.

– А что я должна была сказать? – скрестив руки на груди, с вызовом смотрю на него. – Что ты жадный клиент, который рассчитывал на халявный секс? Ты мне так всю репутацию на рынке услуг испортишь!

Мы молча пялимся друг на друга. Уступать я не собираюсь. Не могу не припомнить Грешнику его слова.

В ту встречу, когда Марк ни с того ни с сего назвал меня эскортницей, а потом психанул и ушел, я какое-то время искренне ждала, что он припрется с икрой и начнет меня троллить. Но он не вернулся. И только тогда я поняла, что он в действительности принял меня за проститутку.



Я поныла, конечно, потому что… ну-у… как бы депрессия с похмелья и обидно немножко. А потом, утром, проанализировала. С учетом того, что за те три раза, что мы виделись, мы два раза обжимались, а в третий раз я чуть не раздвинула ноги за лапшу, неудивительно, что он подумал обо мне невесть что. Странно только, что ему пришел на ум именно эскорт. Я же не просила денег. Из-за шутки с прайсом? Или ущемила достоинство тем, что сказала, что не по карману?

Самое обидное, что у меня такое впервые. Я легко схожусь с людьми, открыта к общению и отдам последнее, если человеку нужна помощь. Но с парнями из френдзоны перехожу к отношениям очень осторожно. А с Марком крышу снесло. И с Ильей тоже немного на день рождения Ленки. Но в этом опять же виноват Марк со своими приставаниями... И немножко шампанское. Короче, так себе у меня морально-нравственный облик вырисовывается.

Решив, что на этом точно пора остановиться, я просто заблокировала номер этого затейника. И рассчитывала вообще больше никогда его не увидеть. Правда, вопреки здравому смыслу, все же немного скучала.



Давно у меня не было того, что я чувствовала рядом с ним. В лесу он пугал меня, но нес обратно на руках. Когда я помирала с похмелья, он приехал и выхаживал меня. В его грубости было больше мужской заботы, чем во всех ухаживаниях вежливых мальчиков из моего окружения, которые при первой же проблеме или сливались “по делам”, или хотели что-то взамен.

Сколько раз я слышала “если что, звони” и знала, что не позвоню, потому что от меня всегда могли потребовать взамен то, что я не готова дать. А с Грешником, несмотря ни на что, было страшно, но… безопасно.

Поэтому иногда поглядывала за поисковым чатом, куда меня добавили после первого поиска. Сегодня хотела поучаствовать в городском, но работала. А под конец смены позвонил Даня.



Он работал в нашем магазине, мы хорошо общались. У них в доме отключили воду на профилактику, и он напросился ко мне в душ, обещая помочь поменять прокладку в капающем кране.

Данька притащил с собой пива и чипсов. Мы планировали посмотреть какой-нибудь фильм и поболтать.

А тут вот – явление.

– Я сейчас за икрой сбегаю, – цедит Марк, глядя на меня так, будто вот-вот оторвет голову.

– Извини, у меня рабочий день уже почти закончился, – язвлю с милой улыбочкой.

– Свет, ты же говорила, что у тебя родители в аварии погибли, – Даня осторожно заглядывает в кухню.



Даня меньше Марка раза в два и по комплекции, и по возрасту, но по выражению его лица я вижу, что он готов вступить даже в неравную схватку, если мне угрожает опасность.

Я теряюсь. Блин. Из головы вылетело, что я ему когда-то рассказывала об аварии.

– А я ее удочерил, – свирепо оборачивается к нему Марк.

– Ты что хотел-то, папочка? – повышаю голос, оттягивая внимание на себя, потому что мне кажется, что Дане может грозить реальная опасность. – Или тебе больше нравится, чтобы тебя называли “папик”?

– Сучка, – с восхищением усмехается Марк. На секунду его взгляд смягчается, скользнув по моим губам. – Язык бы оторвал, но, боюсь, это скажется на твоем доходе.

Дергаю бровью, ничего не отвечая. Не хочу больше этих игр. Потому что чувствую, как снова начинаю втягиваться. Потом опять буду думать о нем перед сном. Я ведь до сих пор покрываюсь мурашками от воспоминаний о том, как он прижимал меня к себе. Не было у меня таких ощущений ни с кем и никогда.

– Помощь твоя нужна. Как талисмана, – сдается Марк с откровенной неохотой в голосе. Будто ему физически тяжело это признавать. – Просто покатаешься со мной по району. Поищем потеряшку. По прайсу… договоримся, – пытается он пошутить с серьезным лицом.

Бросаю взгляд на стол, где уже стоит пиво, стеклянный салатник с чипсами и ноутбук.

– Я не могу, – стараясь, чтобы мой голос звучал равнодушно, пожимаю плечами. – У меня гости.

Лицо Марка мрачнеет. Он переводит взгляд с меня на Даню, потом на бутылки с пивом.

– Ясно, – разворачивается и уходит в коридор. – Ну, отдыхай.



Хлопает входная дверь. Даня, поежившись, заходит на кухню.

– Жесть. Это кто вообще был? Твой бывший?

– Да так... знакомый, – коротко отмахиваюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения, хотя должно быть наоборот. – Познакомились недавно, на поиске в лесу. Забей.

Мы садимся за стол. Даня открывает пиво, пододвигает мне чипсы, разворачивает ноутбук и включает комедийный фильм, который я давно собиралась посмотреть.

Он смеется над шутками, комментирует сюжет, а я сижу как на иголках и ерзаю на стуле. Перед глазами стоит взгляд Марка.

“Отдыхай”.



Женщина. С деменцией. Идет где-то сейчас одна. Или замерзает в канаве. А я тут чипсы жру.

– Дань... – не выдерживаю я где-то на двадцатой минуте фильма. – Ты оставайся, если хочешь, пиво пей, фильм смотри. А я быстренько метнусь на поиск, ладно? Я не могу тут сидеть.

– Да брось, я все понимаю, – Даня вздыхает, закрывая крышку ноутбука. – Я бы тебя отвез, да выпил уже, за руль нельзя. Едь к своему “папочке”. А я пойду домой – завтра вставать рано.

– Извини, пожалуйста, – кисло улыбаюсь, даже не пытаясь его переубедить.

Мы быстро собираемся. Я вызываю такси, выпроваживаю Даню и мчусь в штаб, координаты которого скинули в чат.



Штаб развернули на парковке у торгового центра в спальном районе. Народу немного – в лесу было больше. Я подхожу к столу с ноутбуком, где регистрируют поисковиков. Там сегодня не Вера, а какая-то незнакомая мне девушка. Матвея тоже не наблюдаю.

– Привет. Зарегистрируй меня. Позывной – Светлячок, – говорю девушке и тут же получаю со столика пачку ориентировок и рулон скотча.

– Пешая? – уточняет она. – Уже участвовала в городском поиске?

– Нет, – раздается над ухом низкий баритон. – Я ее с собой в патруль заберу.

Оборачиваюсь. Марк стоит в шаге от меня, как в первую нашу встречу.

– Что, пораньше с работы отпросилась? – криво усмехается он, когда мы отходим от стола.

– Отвали. Я не к тебе приехала, – огрызаюсь, разворачиваясь, чтобы уйти клеить свои листовки.

– Поехали, – он перехватывает меня за локоть.

– Нет, – пытаюсь вырвать руку. – Я с тобой никуда не поеду.

– На машине быстрее будет район закрыть, не дури, – отрезает Грешник, подталкивая меня в сторону своего огромного внедорожника. – Садись давай.



Спорить с ним на глазах у всего штаба неловко. Да и логика в его словах есть.

Молча забираюсь на высокое пассажирское сиденье, погромче хлопнув дверью. Марк садится за руль. В салоне пахнет кофе и табаком.

Мы трогаемся. Едем медленно, прочесывая дворы и темные переулки. Я вглядываюсь в каждую тень, Марк светит мощным фонарем по кустам. В машине висит тяжелое, напряженное молчание.

– Поцелуй меня на удачу, – вдруг тихо говорит Марк, не отрывая взгляда от дороги.

– А больше ничего не сделать?! – резко поворачиваюсь к нему.

– Не, ну если хочешь, можешь взять инициативу в свои губы… – ухмыляется, сосредоточенно разглядывая детскую площадку.

– Я ж проститутка, – фыркаю обиженно. – Любой каприз, как говорится. Что мне будет за то, если я тебя поцелую, и мы найдем вашу тетеньку?

– Женюсь.



– Иди нафиг, – выдыхаю сердито, отворачиваясь к окну. – Притормози у той остановки, я ориентировку наклею.

Марк молча съезжает на обочину. Я выскакиваю из машины, клею листовку на стекло павильона и возвращаюсь. Едем дальше.

Минут двадцать мы кружим по району. Тишина в салоне становится все напряженнее. Я замечаю, что Марк нервничает, то и дело смотрит на часы и много курит.

Когда мы останавливаемся на долгом красном светофоре на пустом перекрестке, я смотрю на его задумчивый профиль. Вот интересно, он реально приехал ко мне в надежде, что мое присутствие поможет найти человека? Такой суровый серьезный мужик верит в эту ерунду? Нет, бабушка конечно называла меня чудом. Правда, в перьях.

Я сама не верю в чудеса уже очень-очень давно, с одиннадцати лет. Но сейчас мне снова хочется поверить в них хотя бы на секунду.



Прежде чем мозг успевает воззвать к моему рассудку, я подаюсь вперед, кладу ладонь на колючую щеку Марка и, повернув его лицом к себе, решительно целую в губы.

Тут же пытаюсь отшатнуться обратно на свое сиденье, но он ловит меня за талию и не отпускает. Замираю.

В темных глазах Марка вспыхивает такое пламя, что мне становится страшно. Он открывает рот, чтобы что-то сказать...

Резкое шипение рации разрывает тишину, заставляя нас вздрогнуть.

“Всем внимание! Стоп. Проверка информации”.





20. Уметь надо


Мы замираем, глядя на рацию, прикрепленную к панели. Проходит несколько бесконечных секунд.

“Найден. Жив”.

Ошарашенно взвизгнув, я подпрыгиваю. Марк ловит меня за затылок и жадно набрасывается на мои губы. Опьяненная эмоциями, охотно отвечаю ему, обхватив за шею. Льну грудью, колю губы об щетину. Задыхаюсь от переизбытка чувств.

Нас прерывает долгий, нервный автомобильный гудок сзади.

– Да твою ж!.. – отпускает меня Марк и, раздраженно дернув передачу, трогается с места. – Объехать, что ли, не мог?

Падаю обратно на сиденье и растекаюсь по нему, плывя в какой-то странной эйфории. Я понимаю, что это – банальное совпадение, но ощущение причастности к чему-то очень значимому не покидает меня.

Внедорожник петляет по проспекту и спустя минут двадцать подъезжает к штабу. Сюда стягиваются люди. Теперь их гораздо больше, чем мне показалось, когда я только приехала из дома.

– Я скоро приду, – Марк оставляет машину на обочине, снимает рацию и выбирается на улицу. Выхожу следом и, поежившись от ночной прохлады, бреду за ним к столу, чтобы отметиться.

– Где нашли? – деловито уточняет Марк у координатора, обогнув стол.

– На остановке сидела, в поселке в десяти километрах от города. К подруге приехала. Подруга там уже двадцать лет не живет, – отзывается мужчина. – Дай покурить, у меня сигареты закончились.

– А кто нашел? – протягивает Марк ему пачку и потом прикуривает сам.

– Да семейная пара мимо проезжала. Хотели подвезти до дома, но обратили внимание на странное поведение. Скорую вызвали.

Ощущение чуда замещается какими-то будничными заботами. Вздыхаю. Хорошо, что все хорошо закончилось. Теперь можно и домой.

Достав телефон, отхожу в сторону и вызываю такси. Понимаю, что можно было бы попросить Марка подкинуть меня, но между нами произошло слишком много того, чему лучше было не происходить, если мы хотим остаться в глазах друг друга адекватными людьми.

Не успеваю оставить заявку, как тут же приходит оповещение: такси подъедет через минуту. Подхожу к обочине и высматриваю белую машину. Похожая как раз стоит на ближайшем светофоре.

Жду ее и физически чувствую между лопаток тяжелый взгляд. Есть ощущение, что Марк сейчас догонит меня и никуда не отпустит. Я подсознательно жду этого. Хочу, чтобы он остановил меня, извинился за эскортницу, взял свои слова обратно... и в то же время боюсь.

Потому что тянуть меня к нему не перестало, а свою жизнь я видела как-то немного по-другому. Ну, по крайней мере, уж точно не собиралась связываться с мужиком, который годится мне в отцы.

Когда такси тормозит рядом со мной, делаю шаг к двери и все же оборачиваюсь.

Марк так и стоит в компании нескольких человек и что-то обсуждает, тыкая пальцем в экран ноутбука. Он даже не смотрит в мою сторону.

Ну, значит, не судьба. По крайней мере, ехала я сюда точно не ради того, чтобы налаживать с ним отношения.

Таксист трогается. Я провожаю редеющую площадь взглядом и тяжело вздыхаю. Мне грустно. Наверное, надо просто смириться с тем, что этот мужчина по неизвестной причине занял свое место в моем сердце. Пусть будет. Что уж теперь…

Водитель прибавляет музыку, за окном мелькают пустые ночные улицы. Я приваливаюсь плечом к двери, чувствуя себя морально выжатым лимоном и какой-то наполненной одновременно.

Телефон в руке неожиданно вибрирует, озаряя салон ярким светом. На экране высвечивается незнакомый номер.

Хмурюсь. Кому я понадобилась в такое время?

Нажимаю кнопку ответа и подношу трубку к уху.

– Да?

– Какого хрена ты уехала? – раздается в динамике низкий, раздраженный рык, от которого по спине моментально пробегает знакомый холодок.

Я машинально выпрямляюсь на сиденье.

– А ты как мне дозвонился? Я же тебя заблокировала.

– Какая разница? – огрызается Марк. – Я еще раз спрашиваю: ты почему из штаба одна свалила? Я тебе сказал сидеть в машине и ждать меня.

– Во-первых, ты мне ничего не говорил, – начинаю заводиться, чувствуя, как улетучивается недавняя грусть. С ним просто невозможно быть меланхоличной! – Ты просто вылез из тачки и пошел курить с мужиками. А во-вторых, я не твоя собственность, чтобы сидеть и ждать команды. Поиск закрыли, я поехала домой.

В трубке слышится тяжелый вздох. Кажется, он там закатывает глаза.

– Свет, ночь на дворе. Я должен убедиться, что ты нормально доберешься.

– Я в такси еду, – чеканю. – А не автостопом по трассе. Со мной всё в порядке.

– Скинь номер машины и геолокацию, – не унимается Марк.

– Еще чего! А пин-код от карты тебе не скинуть?

– Не беси меня, – его голос становится ниже и опаснее. – Скинь номер, иначе я сейчас подниму гаишников, они твоего таксиста мордой в капот положат, а тебя я лично за шкирку вытащу.

Я закатываю глаза, но вполне допускаю, что он не шутит. Нехотя диктую номер белой “Киа”.

– Доволен, папочка?

– Вполне, – усмехается он, и я прямо слышу по голосу, как он расслабляется. – Так что насчет твоего внезапного побега? Испугалась, что я продолжу то, что мы начали в машине? Могла бы и задержаться ради такого случая.

Краска мгновенно заливает щеки.

– Это ты про кольцо? – фыркаю.

Марк замолкает.

– Какое кольцо? – уточняет с сомнением.



– Обручальное. Я тебя поцеловала? Поцеловала. Мы с тобой тетеньку нашли? Нашли. Ты обещал жениться, – невольно улыбаюсь, представляя его лицо в этот момент.

В трубке раздается низкий, бархатистый смешок.

– Поздно спохватилась, Светлячок, – добродушно усмехается Марк. – Акция закончилась. Надо было соглашаться, когда предлагали. А ты мне: "иди нафиг, притормози у остановки". Всё, поезд ушел.

– Ой, да больно мне нужен пенсионер! – язвлю, но внутри почему-то становится тепло и щекотно от его смеха. – Вдруг с тебя песок в постели посыпется, кто убирать будет?

– Ну, судя по тому, как ты сегодня в машине на меня набросилась, песок тебя не сильно смущает.

– Я не набросилась! – возмущенно шиплю, косясь на таксиста, который, кажется, начинает прислушиваться к разговору. – Это ты на меня набросился!

– Ладно, уговорила. Придется с родственниками знакомить. Что ты делаешь в эти выходные?

– Я занята, – усмехаюсь.

Ленка сказала, что Матвей снял большой дом с мангальной зоной на двенадцать человек, чтобы отметить свой день рождения, и пригласил меня в том числе. А так как я обожаю шашлыки, но ем их редко, потому что дачи у меня нет, конечно же, я с удовольствием согласилась. Хотя, теперь мне хочется отказаться и пойти на свидание с Марком. Но я понимаю, что он шутит – это только в фильмах мужики настолько проникаются женщинами сомнительных профессий, что женятся на них.

– М-м-м, чем? – заинтересованно уточняет Марк. – Работаешь, поди?



– Какая разница? – фыркаю, добавляя накала. Но хочется, чтобы поревновал меня еще немного. – На свидание иду.

– Принял, – невозмутимо соглашается он. – А скажи, у подружки твоей с Матвеем все серьезно?

По спине будто окатывают кипятком.

– А что, понравилась? – смеюсь, стараясь не показать виду, что этот вопрос меня очень задел.

– А какая разница? – возвращает мне Марк мои же слова.

– Да никакой, – выдыхаю сердито. – Все, давай. Я приехала уже.

– Спокойной ночи, Светлячок, – усмехается он, явно наслаждаясь моей реакцией. – Напиши, как в квартиру зайдешь. И только попробуй снова заблокировать меня – я тебе дверь вынесу.

Марк сбрасывает вызов.

Я смотрю на погасший экран телефона и сжимаю его со всей силы. Хочется швырнуть его куда-нибудь подальше. Но нельзя, на другой я не “насосала”.

На самом деле, оказывается, красивым девушкам даже сосать не обязательно.

Ленка рассказывала мне, как состоятельные мужики с приложения для знакомств просто так дарят девушкам подарки, чисто за приятное онлайн-общение. Но ведь это уметь надо так общаться и флиртовать, чтобы дарили. Я не умею, тут Марк попал в точку.

Подумав, шмыгаю носом, снова включаю телефон и скачиваю приложение для знакомств. Придется учиться.





21. Попалась


– Андрюха, привет, – захожу в автосервис к старому другу и останавливаюсь возле немного запылившейся машины брата.

– О, здорова, – выглядывает Андрей из-под капота соседней машины и подает грязную ладонь. Пожимаю его руку за запястье. – Ты чего, тоже сломался?

– Сплюнь, – усмехаюсь. – Мимо проезжал, решил заскочить, посмотреть, как дела у тебя.

– Да нормально все, – вытирает он руки об ветошь и кивает в сторону технических помещений. – Пошли, кофе попьем.



По пути в подсобку, мы проходим несколько больших светлых боксов, в которых работают мастера. Здороваюсь со знакомыми, находу перекидываемся шутками и вопросами за жизнь.

В небольшой комнате отдыха падаю на старый кожаный диван и откидываюсь на спинку.



– Я задолбался с Мотом на поиски ездить вместе. Нам нужно отдохнуть друг от друга, а то скоро по библейским мотивам пойдем, – вздыхаю.

– Это как? – хохотнув, Дюша достает мне чистую кружку из тумбочки.

– Про Каина и Авеля слышал? – открыв банку с растворимым кофе, насыпаю себе две ложки с горкой. – Вот типа того. Что так долго-то?

– Ты же знаешь, что ремонт движка – дело дорогое и не быстрое.



– Я то знаю, – дотянувшись до кулера, наливаю себе кипятка и, прикурив, делаю большой глоток горького кофе. – Но она уже третью неделю стоит. Проблема в чем? Запчастей нет?

– Денег, – Андрей садится напротив. – Матвей сказал, подождать еще недели три, пока ему отпускные не придут.

– Сколько надо?

– Тысяч двести за все со скидкой.

– Нормально, – киваю. – Заказывай запчасти, пусть это будет мой подарок на день рождения.

– Когда у него?

– Сегодня. Только не говори ничего ему. Наври, что скидка какая-нибудь.

– Почему?

– Мы разосрались.

– Из-за чего? – дергает бровью Андрей.

Тяжело вздохнув, отмахиваюсь. Не объяснять же, что брат – влюбленный дебил?



От разговора нас отвлекает администратор – клиент просит о персональной скидке, поэтому Дюша уходит, а я неторопливо пью кофе. Разглядывая на стене плакаты с голыми бабами, перепачканными в смазке и с инструментами в руках, вспоминаю, как двадцать лет назад работал в этом сервисе, потому что бизнес прогорел, а платить по счетам надо было. Выручил он меня тогда очень. Можно было брать зарплату ежедневно и не думать хотя бы о хлебе насущном. Дела потихоньку наладились, а мы с ребятами так и дружим уже много лет.

Вообще, я люблю сюда приезжать, чтобы заземлиться немного. Сегодня мне маятно, поэтому я с удовольствием общаюсь с мужиками, когда они приходят на перерыв. Мы обсуждаем машины, политику и спорт, пока меня не отвлекает звонок телефона.

Увидев номер, хмурюсь, – Матвей звонит по видеовызову.

Быстро поднимаюсь из-за стола и выхожу на улицу.



– Ты, вроде, со мной не разговариваешь? – подозрительно пялюсь в экран, глядя на то, как брат идет по лесной тропинке.

– Я там тебе точку скинул, – громко икает он, покосившись на меня. – Едь срочно.

– Что случилось? Вроде никакого клича в чате не было, – уточняю, хлопая себя по карманам в поисках ключей. – Кто потерялся?

– Я потерялся! – недовольно закатывает глаза Матвей, снова икая. – У тебя же есть сирена?

– Ты что, пьяный что ли? – повышаю голос.

– “Мне сегодня тридцать лет”, – мелодично напевает. – Ладно, попробую сам выйти.

– Так! Я еду! Ты давай там притормози, пока связь не пропала, – рычу на него, прыгая в машину. Сбрасывает. – Алкаш.



Вообще, я не понимаю, как брат умудрился заблудиться, будучи поисковиком. Хотя, как-то отец, заядлый грибник, который нас с Матвеем и влюбил в лес, рассказывал, что заплутал в месте, в котором гулял с детства и знал, как свои пять пальцев. Главное, не поддаться панике и в то же время, наоборот, излишней самоуверенности. То, что Мот попросил помощи сразу, не доводя ситуацию до того, когда заблудится окончательно, очень правильный выбор.



До нужного места ехать на средней скорости минут тридцать-сорок от силы. Я доеду за двадцать. Матвей празднует день рождения на базе отдыха на берегу водохранилища, которая пользуется спросом и у местных жителей, и у приезжающих отдохнуть от городской суеты. Здесь есть дома для компаний, беседки и пляж для тех, кто приезжает просто покупаться. Из развлечений тир, контактный зоопарк, яхты, баня. Чуть дальше за базой, через три деревни, живут наши родители...



Сворачиваю с основной дороги на второстепенную и продолжаю гнать, не сильно стараясь объезжать ухабы, которых здесь несчетное количество. Сквозь зубы матюкаясь и сторонясь малолетних велосипедистов, опасно виляющих по обочине, подъезжаю к шлагбауму и выскакиваю на улицу. Оплатив въезд, проезжаю на большую облагороженную территорию и набираю номер Матвея. Гудок не проходит.



Бросив машину на узкой дороге возле административного корпуса, захожу внутрь.

– Здравствуйте, – рявкаю милой девочке-администраторше с глазами испуганного олененка. – Грешнов Матвей какой дом снимает?

– Минуточку, – лезет она в программу.

Спустя минуточку я выхожу из здания с мысленной картой “налево, до развилки, потом направо, еще раз направо и до конца”.

Поплутав между елок и поворотов, со второго раза нахожу нужный дом с табличкой “16”. На подъезде замечаю большую компанию возле мангала и брата, что-то увлеченно рассказывающего своему другу с пивом в руках.

Сжимаю руль до жалобного скрипа оплетки. Матвей жив и здоров, можно ехать обратно, но мне на правах старшего хочется дать этому малолетнему идиоту хорошего такого леща.

Завернув на маленькую стоянку возле дома, глушу двигатель и направляюсь к компании.



Мангальная зона с небольшой беседкой находится немного в стороне от дома. Играет музыка, гости громко разговаривают.

– О, – заметив меня, Матвей отделяется от компании, широко улыбается и раскрывает объятия. – А вот и братишка!

Кулаки сжимаются сами собой.

– Тамбовский волк тебе братишка, – выдыхаю, притормаживая. – Ты охуел? Я все камеры собрал на превышение, думал, ты еще по лесу шаришься. А ты бухаешь тут!

– Да я и не терялся, – пожимает он плечами, пристально глядя на меня. – Просто ты бы иначе не приехал.

Шумно вдыхаю, поджимая губы, чтобы не обматерить его.



– Пьяный придурок, – сердито усмехаюсь. – Я из-за тебя все дела бросил. И вообще, я без подарка.

– Да мы тут тоже без Моёта и шлюх, – обиженно вздергивает брат подбородок. – Но есть шашлык и вискарь. Будешь?

– Водку? Теплую? Из горла? – сгребаю его в объятия. Матвей сжимает мои ребра до хруста.

Со стороны дома слышится звон. Оборачиваюсь. Рыжая девчонка в черном свободном костюме, присев на корточки, собирает рассыпанные вилки обратно на поднос.



– Свет, ты чего, споткнулась? – тут же отпускает меня Матвей и направляется к ней. – Давай помогу.

Света нехотя оборачивается, бросая взгляд на меня. Красная как помидор. Конечно, у нее же “свидание” сегодня, если мне не изменяет память.

– Я уже собрала, – распрямляется, глядя на Мота. – Пойду, сполосну. Привет, Марк.

– Привет, – хмыкаю, провожая ее взглядом.

Смотрим с братом, как она ныряет обратно за дверь.

– Ну так что, останешься? – вздыхает Матвей.

– Конечно останусь, – усмехаюсь, покрываясь мурашками от предвкушения. – Пойду, пивка из холодильника возьму.



Поднявшись по ступенькам, скидываю кроссовки и захожу внутрь. Света стоит у раковины, гремя вилками. Коротко взглянув в сторону двери, старательно намыливает их, игнорируя мое присутствие. Заглянув в холодильник, достаю холодную бутылку виски и колу. Поставив на стол, похожу к Свете со спины и, впечатав ее бедрами в мойку, тянусь через ее плечо к сушилке для посуды за стаканом.

Света ахает, пытаясь вывернуться из-под меня, но я обнимаю ее за живот ладонью и прижимаю к себе.

– Попалась, – шепчу, склонившись к ее уху, – врушка…





22. Соскучился


Так сложилось, что Лена сегодня работает, а я выходная, поэтому Матвей попросил меня приехать пораньше и помочь ему накрыть на стол. Мы с Матвеем думали, что его друзья помогут, но другие девчонки еще не приехали, парни ловко куда-то рассосались, и в итоге Матвей остался за кострового, а я оказалась один на один с нарезкой салатов и горой грязной посуды.



– Почему это я врушка? – обиженно брыкаюсь, но, кажется, тем самым еще сильнее завожу Марка.

То, что он на взводе, я чувствую по напряженному бугру, упирающемуся мне в поясницу.

– Говорила, что будешь на свидании с каким-то беднягой, – усмехается он хрипло, а у меня перехватывает дыхание от его возбужденного шепота.

Демон-искуситель какой-то! Сначала доводит до предоргазменного состояния своими домогательствами, а потом исчезает. А я мучаюсь по несколько дней без сна.



– А может он тут?! – устаю сопротивляться и просто замираю в его руках.

– Почему тогда он тебе не помогает? – смотрит на меня Марк сверху вниз очень внимательно.

– Вышел ненадолго. Сейчас вернется и морду тебе набьет, – воинственно обещаю.

– За что? – хмурится он.

– За домогательства.

– А они были? – удивленно дергает он бровью.

– Были! Терся об меня своими… причиндалами!

– Я просто тянулся за стаканом для вискаря, – уголки губ Марка вздрагивают, и я начинаю понимать, что все это время он просто развлекается. – Но теперь придется соответствовать, чтобы не получить по морде ни за что.



– Марк! – взвизгиваю и начинаю снова брыкаться, потому что его ладонь съезжает по моему животу вниз. Пытаюсь пихнуть ему в лицо пенную губку, но он ловко уворачивается, и в итоге я роняю ее на пол.

Когда его рука накрывает лобок, вдавливаясь пальцами в промежность сквозь ткань штанов, колени предательски подкашиваются. Машинально хватаюсь за край раковины, чтобы не упасть. Но этого бы и не произошло, ведь Марк обхватывает меня под грудью и молча тянет на себя, заставляя откинуть голову на плечо.



– Я соскучился. Уверен, что и ты уже мокренькая, – тихонько шепчет он мне на ухо таким голосом, что я непроизвольно сжимаю бедра. – А еще я знаю тут всех гостей и мне кажется, что ты немного лукавишь про жениха. Гораздо больше меня интересует вопрос, почему ты одна среди толпы мужиков…

– У мальчиков денег хватило только на одну проститку! – гневно выдыхаю и тут же получаю новое давление между ног. – О, боже!



– Так хорошо, да, маленькая моя? – поддразнивает меня Марк ритмичными поглаживаниями, отчего голова отключается. С другим бы мужиком я уже дралась и звала на помощь, а под руками этого просто плавлюсь и умираю.

– Хватит, – ахаю, непроизвольно выгибаясь навстречу его руке.

– Нет. Помнишь, я тебе говорил, что меня возбуждают языкастые дамы? Ты только что наговорила себе на оргазм.

– Хватит! – повышаю голос, а Марк разворачивает мое лицо к себе и затыкает мне рот грубым поцелуем.



Стону ему в губы и сжимаюсь от того, как грубый шов штанов под давлением пальцев снова и снова впивается в чувствительную пульсирующую точку между ног.

Воздуха катастрофически не хватает. Перед глазами взрываются разноцветные искры, а потом все внезапно темнеет. Чувствую, что сползаю куда-то в сторону, нелепо пытаясь ухватиться мокрыми руками за край столешницы.



– Твою ж мать! – слышится над ухом, а затем я испуганно открываю глаза, на секунду почувствовав невесомость.

Смотрю в такие же ошарашенные глаза Марка, все еще дрожа от пережитой мощной разрядки.

Машинально крепко обхватываю его за шею.

– Ты всегда так кончаешь? – хрипит он севшим голосом и несет меня к дивану.

Ничего не могу выдавить из себя, потому что мне невыносимо стыдно.



Ловлю себя на мысли, что никогда раньше не испытывала ничего подобного. И либо я просто слишком долго воздерживалась, либо… совершенно ничего не знала об оргазме до этого дня. Потому что эта разрядка была во много раз ярче, чем все, что было в моей жизни до этого.



Марк огибает стол и усаживает меня на диван. Садится передо мной на корточки и, придерживая мою голову, вертит ее в стороны, внимательно наблюдая за реакцией зрачков. Трогает висок. Чувствую, как под его пальцами бьется пульс.

– Ничего не болит? – хмурится Марк.

– Ты всегда такой внимательный с эскортницами? – окусываюсь, пытаясь скрыть смущение.



– Нет, просто впервые вижу, чтобы гламурная кукла мыла посуду, – вторит мне.

– Можно подумать, ты много гламурных кукол видел, – решаю прояснить тот вопрос, который не давал мне покоя все эти дни. – Или ты реально думаешь, что мой уровень – это потасканный мужик на старой машине, который накормит меня? Тогда я не эскортница, а волонтер.



– Я смотрю, тебе полегчало? – помолчав, неожиданно мягко усмехается Марк. – Тогда продолжим или на мои вопросы начнешь отвечать?

Пристально смотрю на него, понимая, что не отстанет.

– Нет, у меня ничего не болит, – обиженно выдыхаю, отшатываясь от его рук. – И сознание я потеряла не из-за тебя, а потому что устала на работе. Все? Можно я пойду дальше мыть посуду? Мне обещали накинуть сверху.

– Я сам помою, – фыркает Марк и поднимается с корточек.



Молча смотрю на то, как он на ходу подхватывает с пола губку и включает воду.

Дверь с улицы шумно распахивается, ударяясь о стену, и в дом заваливается толпа парней – друзья Матвея.

– О, дядь, ты решил за посудомойку побыть? – гогочет один из них, подходя к раковине.



– А вы что тут забыли? – оборачивается к нему Марк.

– За пивом пришли, – пожимает парень плечами. – Там шашлыки почти готовы.

– А я думал, помочь хотите, – усмехается Марк и неожиданно пихает ему в руки губку, а после, перехватив мыльной рукой за затылок, подтягивает его к раковине вместо себя. – Приступай.



– Да блин, – возмущается парень, оборачиваясь на Марка, но покорно тянется к тарелке.

– Почему у вас девчонка одна тут горбатится? – повышает Марк голос, оборачиваясь к остальным.

Здоровые парни мгновенно тушуются. Они что-то невнятно мычат ему в ответ, переминаясь, и мне становится неловко.

– Да я сама вызвалась, – встаю с дивана, пытаясь разрядить обстановку.



Марк тяжело вздыхает и, взяв с полки два стакана для виски, ставит их на стол.

– Что тебе еще надо было сделать? – смотрит на меня, срывая крышку с бутылки.

– Нарезать хлеб и овощи, – кошусь на притихших ребят.

– Вы, – показывает он горлышком бутылки на двоих ближайших парней. – Вперед. На нарезку хлеба и овощей.



Парни молча кивают. Марк плескает в стаканы виски, разбавляет колой, подхватывает их и подходит ко мне.

– Голова кружится? – спрашивает уже спокойнее.

– Нет, – неуверенно смотрю на него.

– Тогда пошли.

– Куда?

– Отдыхать.





23. Мажорка


Я видел немного в стороне от беседки крепкий плетеный гамак, натянутый между двумя соснами. Идеальное место для отдыха. Поэтому, спустившись с крыльца, сразу же заворачиваю в ту сторону.

На гамаке, к счастью, пусто. Дождавшись, когда Светлячок усядется на натянутую ткань, вручаю ей стакан с коктейлем.

– Спасибо, – забирает она стакан, но смотрит на меня осторожно и все еще немного насупленно.

– Отдыхай, – вздыхаю и, чокнувшись с ней своим бокалом, ухожу по газону к мангальной зоне.



Матвей с парочкой друзей как раз дожаривают партию шашлыка.

– Передержали немного, – констатирую, критически оглядывая мясо.

– Там на столе ещё фарш есть, можешь показать мастер-класс по люля-кебаб, – усмехается брат, подходя ближе и чокаясь со мной бутылкой пива.

– Так, я сюда пить за твое здоровье приехал или жрать готовить? – строго смотрю на него, но сам направляюсь к столу с кастрюлей фарша.



Люблю готовить. Это позволяет разгрузить голову и помедитировать.



Положив большой пучок сочной кинзы на доску, мелко шинкую его и скидываю в кастрюлю. Туда же щедро добавляю перец и соль. Перемешиваю. Смочив руки в воде, беру первую горсть фарша и плотно налепляю на шампур. Пока руки работают на автомате, я невольно бросаю взгляд в сторону сосен. Света все так же сидит в гамаке. Она потихоньку раскачивается, уткнувшись в экран телефона. Что-то печатает, потом слегка улыбается и начинает корчить мордочки в камеру. Фотографируется, видимо.



– Помочь? – подходит к столу Матвей и, не дожидаясь ответа, берёт свободный шампур.

Молча формируем колбаски из фарша. Почему-то мне кажется, что брат тоже смотрит на Свету.



– Почему вместо твоей девушки на кухне батрачит её подружка? – негромко уточняю у брата, не отрывая взгляд от мяса.

– Лена скоро приедет, ей пришлось на работу выйти на полдня.

– Чтобы салаты не резать? Умная девка, – усмехаюсь и ловлю недовольный взгляд исподлобья.

– Вот я и попросил Свету помочь, – заканчивает Матвей.

– Вы давно с ней знакомы?

– Ну… примерно как с Леной. А что?

– Да ничего. Просто я раньше её рядом с тобой не замечал, а тут – постоянно сталкиваемся.

– Нравится? – тут же реагирует Матвей.

– А тебе? – поднимаю взгляд от шампура и в упор смотрю на него.



На секунду замечаю в его глазах замешательство.

– Света классная. Но Лена меня полностью устраивает.

– Настолько, что ты даже жениться на ней собрался? – напоминаю Ему наш недавний разговор.

– Да это я ляпнул чтобы тебя позлить, – смущенно хмыкает он, отмахиваясь от комара. – Мы всего ничего встречаемся, какой нахрен “жениться”?

– То есть, тебя смущает только срок, а не то, что твоя девушка зарегистрирована на сайте эскорт услуг?



– Да не эскортница она, – устало огрызается брат. – Я уже говорил: ну попробовала Ленка познакомиться с богатым папиком на том сайте. После первого же свидания слилась, а анкета осталась.

– Святая женщина, – вздыхаю. – Великомученица.

– Да даже если и не святая! – заводится Матвей. – В любом случае, это было до меня.

– Да я не спорю, – пожимаю плечами. – Любовь зла. Просто ты ее не тянешь. И никогда не потянешь.



– Я что, у тебя в долг прошу?! – взвивается Мот, зло бросая остатки фарша обратно в кастрюлю.



– Не злись, – немного напрягаю голос, буравя его взглядом. – Я не хочу ссориться в твой день рождения. Просто рассуждаю о фактах. Девчонка, даже имея нормальных родителей, хотела лучшей жизни, а в итоге втюрилась в простого спасателя. И даже если ты будешь пахать на трех работах, пожертвуешь потомством и продашь свои яички на черном рынке, этого не хватит чтобы обеспечить ее хотелки. Рано или поздно она сорвется.

– Я сам разберусь, – упрямо поджимает брат губы.

– Разбирайся. Только предохраняйся, – вздыхаю. – А то вы сейчас пыль в глаза друг другу пускаете, а потом ребенка по судам делить будете.



Матвей ничего не отвечает. Скрещивает руки на груди, глядя на шипящее мясо. Но я не чувствую между нами того напряжения, что было во время прошлого разговора.

– Так что, тебе понравилась Света? – помолчав, еще раз задает он вопрос.



– Просто заинтересовала немного, – небрежно пожимаю плечами.

Не буду же я признаваться младшему брату в том, что эта пигалица не просто меня заинтересовала. Я, взрослый мужик, будто с ума схожу при виде этой рыжей ведьмы.

– Знаешь, – прикуриваю. – У меня вот твоя Лена не вызывает такого диссонанса как эта.

– А что не так со Светой?

– Она вроде из таких же… – подбираю слово, – мажорок. Ухоженная, борзая.

Мот страдальчески закатывает глаза, но я не обращаю на это внимание.

– Но как будто что-то не сходится. Не вяжется ее поведение с типичными содержанками.

– Вот тут мы со Светой похожи, – усмехается брат.

– В смысле?



– В смысле, Света тоже постоянно тусуется в компании мажоров из-за Лены. И просто старается им соответствовать, чтобы не выглядеть белой вороной, – вздыхает он и смотрит на меня снисходительно. – А на самом деле она простая девчонка. Лена говорила, что у нее никого нет. В магазине работает.

– В магазине? – неверяще кошусь на Свету, которая даже на поиске выглядела так, будто только вышла из спа. – В каком-нибудь бутике в ЦУМе?

– Да в обычном продуктовом.





24. Значимость


То и дело ловлю на себе взгляды Марка и старательно их игнорирую, хотя глаза сами сползают в сторону мангала. Если он не перестанет так на меня пялиться, я точно заработаю косоглазие.



Телефон в руке вибрирует.

“Ну что, как вы там?” – приходит сообщение от Лены.

Я поднимаю смартфон, делаю фотографию с вытянутым стаканом виски в руке на фоне дымящегося вдалеке мангала. Отправляю ей.



“О, и этот тут”, – судя по тону сообщения, Лене очень не нравится кто-то из гостей ее парня.

“Ты о ком?” – уточняю с интересом.

“О Марке”.



Хмурюсь, бросив на него еще один взгляд. К счастью, он наконец-то отвернулся к мангалу и больше не сверлит во мне дырки.

“А что с ним не так?” – пишу Лене, чувствуя неприятный осадок от ее пренебрежительного тона.

“Он душный. И жадный. Я не знаю, зачем Матвею приспичило его звать. Не общались сто лет, могли бы и дальше не общаться”.

“Да нормальный он вроде”, – быстро печатаю, чувствуя, как внутри все негодует от ее несправедливых слов.

Заступиться более красноречиво я не могу, боясь попасть по подозрение. По сути, Ленка-то думает, что я его вижу второй раз в жизни.

“Посуду мне помог помыть, в отличие от остальных”, – добавляю аргумент.



“Подумаешь, – тут же отмахивается Лена. – Это вообще не показатель.”



А, как по мне, очень даже показатель. И то, что он приехал ко мне утром с едой, когда мне было плохо. И то, что позвонил, когда я ночью уехала из штаба без его ведома. Для меня все это показатели того, что Марк совершенно не такой, каким видит его Лена. Да, он грубый. Да, циничный. Но точно не жадный и не бесчувственный.



“А ты что Матвею подаришь?” – набираю, мстительно прищурившись.

“Себя, – отвечает подруга, прикрепив растерянно смеющийся смайлик. – В красивом белье. Вчера купила специально для такого случая. Сейчас фотку пришлю”.

“Какая ты щедрая, Лен”, – язвлю в ответ и ставлю такой же смайлик, чтобы сгладить иронию.

“Ценность подарка не в его стоимости, а в его значимости. Женщина мужчину должна вдохновлять и дарить ему эмоции.”



Ну, тут, конечно, не поспоришь. Но лично мне было бы жутко обидно, если бы я своему жениху подарила путевку, а он мне – себя, с условием, что зарабатываем мы плюс-минус одинаково. У меня с бывшим парнем были всегда обоюдные и равноценные подарки. Если он мне телефон, то я ему – приставку. Ну, а если с деньгами совсем туго, то я тебе минет, ты мне кунилингус – и никто не в обиде.

Правда, это не спасло нас от расставания, но это уже другой вопрос.



Телефон пиликает. Приходит скриншот с сайта элитного белья. Комплект Ленка выбрала ультраоткрытый, кружевной, черного цвета. Уверена, ни один нормальный мужик к такому не останется равнодушным.



Думаю, Матвею понравится. Он сегодня искренне и по-детски обрадовался букету из разных сортов колбасы, сыра и перца, который я сделала ему своими руками в дополнение к деньгам. И конверт брать категорически отказывался, пока я не пихнула его ему в карман джинсов.



“Очень красивый. Ты скоро приедешь?” – решаю прекратить напряженный разговор и со вздохом встаю с гамака.

“Такси вызвала. Через полчаса буду”.

“Ждем. Трусы кружевные не забудь”, – язвлю снова.

“Надела уже”.



Прячу телефон в карман. Возможно, я просто завидую умению приподнести себя так, что у любого мужика сворачивается шея. Я так не умею. Конечно, я ухаживаю за собой, но обычная бритва никогда не сравнится с дорогим лазером, татуаж – с карандашом, а салонный кератин с желатиновой маской. Может, поэтому она спокойно может преподнести в качестве подарка себя в белье за пятнадцать тысяч, а я пытаюсь удивить колбасой на шпажках.



Возле мангала почему-то никого нет, кроме Марка. Смотрю на широкую спину, обтянутую черной футболкой. Интересно, а как бы он отнесся к такому подарку, как у Лены? Я вот, например, люблю танцевать. Он сам говорил, что хочет посмотреть мой танец. Обрадовался бы он, если бы я в качестве подарка станцевала перед ним?

Подхожу к нему, борясь с желанием провести ногтями по выступающим лопаткам.



– Тебе чего не сидится? – не оборачиваясь, спрашивает он, когда я подхожу к мангалу.

– Отдохнула уже, – встаю рядом и смотрю на аппетитные, сочные колбаски из фарша, шипящие на углях. – Скучно одной.

На самом деле, меня просто тянет к нему как магнитом. От мангала пышет жаром, а я покрываюсь мурашками от того, что стою так близко к Марку.



– Матвей сказал, сейчас еще народ подтянется. Подружка твоя приедет. Будет весело, – ровно отвечает он, переворачивая шампуры.

– Да я не сомневаюсь... Я смотрю, ты любишь готовить?

– Люблю.

– Не мужчина, а просто мечта всех женщин, – усмехаюсь, а Марк издает такой саркастичный смешок, будто я только что сморозила невероятную глупость.



Разговор не клеится. Мы замолкаем, стоя в облаке вкусного мясного дыма. Я думаю о том, что стою бок о бок с мужчиной, от пальцев которого потеряла сознание только что, и мы оба делаем вид, что ничего не произошло.

О чем в этот момент думает Марк, глядя на тлеющие угли, я не знаю. Но хочется верить, что обо мне.



– “Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты”, – неожиданно, нарушая тишину, изрекает он старую пословицу.

– Это ты к чему? – с интересом поворачиваюсь к нему.

– Я должен перед тобой извиниться, – он не смотрит на меня, но от этих слов у меня перехватывает дыхание.

– За что? – осторожно уточняю.

– За то, что принял тебя за эскортницу.



Непроизвольно начинаю улыбаться. Он все-таки понял, что я нормальная!

– Извинения принимаются вкусным тартаром, – усмехаюсь, легонько толкая его плечом.

Марк подозрительно косится на меня.

– Я распробовала.

– Я пришлю тебе курьером, – вздыхает он, возвращая взгляд к шампурам.

– Почему не сам? – заглядываю в его голубые глаза. – Я бы купила хорошего вина, посмотрели бы фильм.

– Потому что я не планирую с тобой никакого продолжения, Света, – пожимает он плечами.





