Глава 1


Глава 1





В раздевалке, как всегда, пахло резиной, хлоркой и сыростью, устоявшимся за годы запахом, который не выветривается никакими форточками, потому что живёт уже не в воздухе, а в самих стенах, в дереве лавок, отполированном спортивными шортами до тёмного янтарного блеска, в бетонном полу, где краска сохранилась только вдоль стен, а посередине, по главному ходовому маршруту от двери к душевым, была стёрта до серого камня.

Под потолком, забранные в проволочный намордник, горели лампы, тусклым, желтым светом. Несмотря на такое скудное освещение, атмосфера в раздевалке спортивного комплекса «Красный Металлург» царила приподнятая, под знаком одержанной победы, вырванной из крепких рук гостей из Новосибирска.

- Нет, вы видели?! Видели?! Как я им! Такой мяч подняла! Такой мяч! Он не то, что мертвый был, он вообще неподнимаемый был! Но я, лучшая либеро лиги – не пальцем деланая! Раз! – показывала, как именно она подняла неподнимаемый мяч Алена Маслова. – Видели?! А потом Светка такая – бац! Сверху вниз!

- Молодцы девчонки. – сказала Маша Волокитина, прислонясь спиной к металлическому шкафчику и запрокинув голову вверх, глядя в потолок. – Все молодцы. Особенно Светлана и Марина Миронова.

- Точно! Маринка! Маринка! Ты где?!

- Да тут я! И… вы меня уже качали! Не надо!

- Оставьте Маринку в покое! В раздевалке потолки низкие!





Тем временем одна из девушек закинула сумку через плечо и вышла наружу, придержав дверь за собой, чтобы она не хлопнула. Никто не заметил, что она вышла, никто не обратил внимания. Возможно, кто-то другой мог бы и обиду затаить, как же так, победа, заслуженная победа, в которой она приняла непосредственное участие, та самая, которая «одна на всех, мы за ценой не постоим», важная победа, победа в которой они все состоялись как команда, а не просто кучка хороших игроков, собранных вместе. В этой победе и она, Саша Изьюрева тоже участвовала, внесла свой вклад, сражалась наравне со всеми, пусть даже остальные не всегда ее замечали.

Она поправила свою сумку через плечо и направилась к выходу, стараясь не попадаться на пути спешащих людей. Кто-то толкнул ее в плечо, она машинально извинилась, втянув голову в плечи, сделала шаг в сторону. Толкнувший недоуменно моргнул, огляделся, пожал плечами и продолжил свой путь.

Чуть подальше по коридору, у входа в служебную часть корпуса стояла группка из нескольких человек. Чтобы протиснуться мимо них нужно было или попытаться проскользнуть вдоль стенки, где было не так уж много места, либо – привлечь к себе внимание. Когда человек идет прямо, то стоящие на его пути как правило – пропускают его. Это происходит почти бессознательно, вот стоит группка людей, они разговаривают о чем-то своем, смеются, хлопают друг друга по плечам или наоборот – держатся отстраненно, неважно – когда к ним направляется кто-то другой, то они освобождают проход. Отступают к стенам и пропускают проходящего. Это же так просто. Но не для нее…

Она остановилась перед группкой и сглотнула. Четыре человека, три женщины и один мужчина, все вместе – словно стайка птиц, которым щедрой рукой бросили крошек на асфальт.

У мужчины на плече что-то сложное, с надписью «SONY», с торчащим объективом и ручкой для переноски. Видеокамера. На жилете надпись «5-й канал. Местное Телевидение г. Колокамск». Женщины… двое в сером, одна – яркая как птичка. Саша видела передачу про колибри, эта женщина чем-то была на нее похожа, такая же яркая и маленькая.

- … такая победа! Уверена что у этого Полищука прибавится поклонниц! – сказала одна из серых птичек, промакивая лицо яркой птички бумажной салфеткой. – Тамара, стой спокойно. Тут душно, ты вся вспотела и блестишь, дай мне сверху тоналку нанести…

- Как будто у него мало поклонниц. – бормочет вторая птичка, которая держит мягкий щит светооотражателя. – Говорят, что они всей командой этим занимаются. По расписанию. Ужас какой!

- Ужас-ужас, а результаты дают. – возражает первая из серых птичек, убирая бумажную салфетку и критически осматривая лицо «яркой колибри». – Надо бы глаза подвести еще разок, все равно на камеру будет бледновато смотреться.

- Какие бы ни были результаты, а я бы нипочем на такое не пошла! – качает головой та, что со светоотражателем. – Представляешь, какой ужас! Кто тебя замуж потом возьмет?

- Я бы взял. – тихонечко бормочет себе под нос мужчина с камерой. Никто не обращает на него внимания. Первая из серых достает черный, косметический карандаш и приподнимает лицо «яркой колибри» за подбородок к свету.

- Стой спокойно. – предупреждает ее она. – У тебя вон, стрелки размахались, вы чего там с Рикеловым в будочке делали, что все потекло?

- Я плакала. – честно отвечает «яркая». – Такая победа, Наташка, ты не понимаешь! Женька мне все объяснил, потому нам и надо интервью с командой записать и с тренером. Понимаешь, это же первая лига, а девчонки раньше в области только…

- Помолчи. – говорит первая из серых. – Сейчас я тебе глаз подправлю, потом говорить будешь.

- … первая лига! И возвращение Старого Капитана, этой Кондрашовой! В первых сетах – доминирование Лильки и Снежной Королевы! «Удар Птичьей Стаи»! – «яркая колибри» продолжает говорить, несмотря на просьбу серой.

- «Атака Птичьей Стаи». – негромко поправляет ее оператор, но его игнорируют. Саша пытается прижаться к стене и обойти их, но именно в этот момент оператор шагает чуть назад и опирается на стенку спиной, сняв камеру с плеча, видимо, чтобы дать спине отдохнуть. Саша вздыхает. Пройти мимо этой четверки категорически невозможно. Может… попросить? Всего-то надо вдохнуть поглубже, и потом – выдохнуть через рот и задействовать вокальные связки, сформировав звуки нужной тональности. Например – «Извините, можно я пройду». Или «Я спешу, мне нужно пройти», но это будет невежливо, потому что не будет «извините». Тогда можно сказать: «Извините, я спешу, мне нужно пройти», все вместе. Но куда она спешит? Разве это вежливо – прерывать людей на середине разговора? Надо объяснить, ведь они не поймут почему она прерывает их. Значит тогда… «Извините меня, я спешу домой, потому что папа меня в машине ждет, а если я опоздаю, то конечно ничего страшного, ведь папа – это не автобус, это на автобус можно опоздать, а папа меня подождет конечно же, но все равно опаздывать неохота, потому что папа будет сидеть в машине и нервничать, закурит свои вонючие папиросы снова, а от курения бывает рак легких, это все знают, мама на него ругается что он курит, а он почти бросил, но если будет ее ждать – обязательно закурит. Потому лучше будет если вы меня пропустите, вам это ничего не стоит, сделайте шаг назад, к стене и пропустите меня… ну или не сердитесь, если я вас задену, проходя, вы можете и не двигаться, я пройду, вы только не сердитесь.»

Саша думает и решает не говорить этого всего, потому что это звучит странно и непонятно и вообще нормальные люди так не разговаривают. Нормальные люди просто идут по коридору и их видят издалека и освобождают им путь, вот и все. Наверное, я все пропустила, думает она, надо было с самого начала коридора идти посредине уверенно, расправив плечи и расслабив мышцы трапеции, приподняв подбородок, как это делает «Снежная Королева» Дуся Кривотяпкина, когда та идет по коридору, то люди от нее шарахаются. Или – раскачивая бедрами как Валя Федосеева, когда она идет – все смотрят ей вслед и мужчины и женщины. Или как Лилька Бергштейн, которая несется, не разбирая дороги и ее слышно задолго до того как становится видно, наверное она бы и останавливаться не стала бы, перепрыгнула через этих четверых, ну или по стене бы пробежала. А она…

Саша обернулась и посмотрела назад. Вернуться? Пройтись так, как будто она – это Кривотяпкина? Или Валя? Нет, у нее не получится. Однако оператор как раз отшагнул от стены и теперь она может пройти мимо спокойно, можно не напрягать связки и ничего не говорить, ведь когда она говорит – всегда получается не очень…

- … Изьюрева! Александра! – она замирает. Ее окликнули?! Она оборачивается, чувствуя, как у нее стремительно потеют ладони, как сбивается дыхание и начинают дрожать коленки. Неужели… неужели ее заметили?! И это говорит «яркая колибри», она же телеведущая! И она – увидела, заметила ее? Неужели… неужели это – начало новой жизни? Новая, яркая Александра Изьюрева! Она перестанет быть незаметной и станет такой же как эта Кривотяпкина или как Маша Волокитина или как Валя Федосеева, станет притягивать чужие взгляды одним своим появлением! Все наконец увидят ее! В голове проносится вихрь безумных мыслей и образов – вот она стоит на постаменте и принимает награды, золотую медаль и кубок чемпиона, вот она – на страницах журналов и газет, совсем как Арина Железнова, вот она дает интервью на телевидении, а вот ее у подъезда ждет кучка поклонников и поклонниц, может быть у нее даже есть фан-клуб как у Железновой, может ей даже дадут свою кличку, вот у Арины это «Гений Поколения», а у нее будет «Великолепная Саша»! Или там «Богиня Волейбола»! И …

- … да, так ее и зовут. Изьюрева, ну и фамилия, язык сломаешь. – продолжает «яркая колибри». Саша моргает. Ну, конечно. Никто ее не окликал, ее продолжают не замечать. Как всегда. Она вздыхает, отпуская мысли о пьедестале, поклонниках и всемирной славе, глянцевых журналах и интервью. Куда ей.

– Незаметная такая девушка, даже Женя ее на площадке терял, а ведь у нас вид сверху, плюс он профессиональный атлет и комментатор. Удивительно… правда самыми яркими звездами этого матча все равно были Кондрашова и Миронова. Марина Миронова – вообще открытие сезона, у нее удар как у молотобойца! У этого тренера явно дар выбирать лучших к себе в команду, а потом – делать из них звезд.

- Мне кажется он девушек зомбирует. Гипнотизирует. – уверенно заявляет вторая серая птичка. – Как иначе все это объяснить? Это секта. Секта имени Полищука, где он развел себе гарем из высоких и спортивных комсомолок, где он связывает их, намазывает маслом и использует для реализации своих самых постыдных и темных желаний! – вторая серая птичка раскраснелась и понизила голос, оглянувшись по сторонам. – Представляете?! Как это высокий, плечистый тренер срывает спортивный костюм с Валентины Федосеевой, обнажая ее совершенное тело, а она – с дерзким вызовом в глазах смотрит на него, «Ты можешь связать меня и раздеть, но ты никогда не сломаешь мой дух»!

- Знаешь, что Вера? Тебе нужно меньше стихов Канарейкиной читать. – серьезно заявляет первая из серых птичек. – Про комсомол и оргии. Я думала, что ты это все осуждаешь…

- Я и осуждаю!

- Ну-ну… - говорит первая из серых, но тут позади в коридор из раздевалки выходит Евдокия «Снежная Королева» Кривотяпкина и четверо птичек тут же бросаются к ней, расчехлив микрофон, включив свет и вскинув на плечо камеру.

- … Евдокия! Это пятый канал местного телевиденья, скажите пожалуйста, каковы ваши впечатления… - раздается за спиной и Саша – продолжает свой путь, вздохнув с облегчением.

Где-то позади слышится возмущенный вопль оператора, которому Дуська закрыла камеру рукой, отказываясь отвечать на вопросы, а она тем временем – уже вышла наружу через служебный вход. Вдохнула свежий, морозный воздух, расправила плечи и посмотрела наверх. Уже темнело, но звезд на небе еще не появилось, городская суета и уличное освещение не давали им проявиться. Где-то рядом раздался всхлип. Она обернулась. Сбоку, в двух метрах от служебного выхода стояла парочка, девушка плакала, а парень ее утешал. Лицо девушки показалось ей знакомым… она прищурилась. Так и есть, это соседка Лили Бергштейн по лестничной клетке, девочка-старшеклассница, как ее там? Нарышкина. Лиля ее Боярыней называет, потому как фамилия богатая.

- … и что мне теперь делать! Теперь все будут думать, что я пропащая! – всхлипывает девочка, закрывая лицо руками.

- Ну… ты это. Того. – осторожно говорит парень, топчась рядом и явно не зная что делать. – Ты того… не надо этого. Ну и что… да никто так не будет думать. А если будут, то я им будку сломаю.

- Чего сломаешь? – девушка приподнимает заплаканное лицо.

- Будку. – поясняет парень и чешет в затылке. – Или ногу. Как скажешь.

- И тогда все точно будут знать, что я – пропащая! – девушка снова закрывает лицо руками. – Дурак ты, Паштет! Все будут думать, что я с тобой связалась! Что у меня парень – дебил!

- Ну хочешь не буду ничего ломать. – предлагает парень. – Мне Тренер пару приемчиков показал, так я могу и без переломов…

- Мой парень – идиот! – плачет девушка. Саша смотрит как парень рядом с ней переминается с ноги на ногу и качает головой. Точно дурак, думает она, все же так очевидно… нужно только…

Она осторожно шагает за спину этим двоим и легонечко толкает девушку вперед, та, потеряв равновесие и пытаясь удержаться на ногах – взмахивает руками и упирается прямо в грудь парня. Они замирают на мгновение, парень и девушка. Саша аккуратно направляет его руки туда, куда нужно… а ее – ему на плечи. Отступает на шаг и любуется своей работой. Парень и девушка стоят у служебного входа спорткомплекса, обнявшись и глядя друг другу прямо в глаза.

- … отпусти… - тихо говорит девушка, но никаких попыток вырваться не предпринимает. Саша улыбается и идет своей дорогой. У выхода, чуть в стороне припаркован старенький «Москвич», а там сидит ее папа, к ее облегчению он все еще не достал папиросу, салон не пахнет табачным дымом.

- Пап! – она садится и захлопывает за собой дверцу. – Мы выиграли! Ты видел, как я скидку в третьем сете делала? Три раза подряд!

- Ты у меня такая умница. – серьезно говорит папа и заводит мотор «Москвича». – Повезет тому, кто такую как ты в жены возьмет. Но я тебя так просто не отдам, так и знай!

- Ну папа!





Глава 2


Глава 2





Нина моргнула, глядя на то, как Виктор остановился у дверей раздевалки, прислушиваясь к звукам, доносящимся изнутри. Внутри, судя по всем, то ли кого-то линчевали, то ли качали, по крайней мере если исходить из уровня шума и криков.

- Ты… не зайдешь? – спросила она. Тренер и команда – считай одно целое, тренер-мужчина у женской команды – обычное дело, это спорт, тут не до стесняшек, постучать в дверь, уточнить все ли одетые и уже потом зайти. Ожидать пока все переоденутся – только время терять.

- Ха. – хмыкнул Виктор, складывая руки на груди и прислоняясь к стенке. – Может я и не самый умный парень в этой части галактики, но второй раз на один и тот же трюк вы меня не поймаете.

- А? – нахмурилась Нина. Его уже ловили на какой-то трюк? Наверняка он вошел, когда девчонки не были готовы и на него накричали или там бельем закидали… или водой облили.

- Дуля! – дверь открылась и в коридор высунулась озорная мордашка Лили Бергштейн. – Ты куда убежала уже? Как мы без тебя… о! Витька! А ты чего не заходишь? – поворачивается она к ним и гостеприимно приоткрывает дверь раздевалки.

- Ну уж нет. – говорит Виктор, не сдвигаясь с места. – Хватило с меня прошлого раза, насмотрелся.

- Да все одетые уже! – убеждает его Лиля. Изнутри доносится взрыв смеха.

- Кто там? – в дверях появляется любопытное лицо Алены Масловой. – О! Наш Витька собственной персоной! А чего на пороге стоит? Заходите, мы тут как раз обсуждаем какая я молодец и что я теперь официально – лучшая либеро первой лиги… а может и всей страны! Айда к Лильке на хату гулять!

- Виктор Борисович стоит на пороге, потому что опасается потенциально неловкой социальной ситуации. – поясняет откуда-то сзади голос Синицыной. – хотя с точки зрения рационального такого поведения не выдерживает критики. Он уже видел молочные железы практически всех в команде. Возможно тут дело в сочетании факторов, что мы все вместе тут? Хм… но мы же стояли тот раз перед поездом, демонстрируя всем пассажирам Транссибирской магистрали свои …

- Хватит об этом вспоминать, Синицына!

- Вот как. Значит наконец найдена слабость тренера Полищука. – звучит голос басом из-за двери, от этого голоса должны начать вибрировать чайные ложки и выпадать зубные пломбы, такой он низкий. – Знаменитый Тренер боится женской груди. У меня есть две штуки, кстати… вот.

- Валька! Так нечестно! У тебя такие две штуки, что на взвод хватит! На роту! А у меня нету ничего! Отдай!

- Так на, Маслова, забирай, коли унесешь… - из-за приоткрытой двери доносятся звуки борьбы. Виктор нарочито смотрит в потолок и шевелит губами, не то ругается про себя, не то мантры читает. Нина все же заглядывает в раздевалку, качает головой и притворяет дверь. Оборачивается к Виктору.

- Ты был прав. – говорит она ему. – Не стоит тебе туда входить. И даже смотреть не стоит. Ничего там интересного нет. Вот совсем.

- Угу, - кивает он, продолжая глядеть в потолок. – Ничего интересного.

- Точно. – соглашается она с ним и тоже смотрит в потолок, пытаясь увидеть, что же его так заинтересовало вверху. Может побелка неровно лежит.

- Виктор Борисович! – доносится приглушенный крики из-за двери. – А … Федосеева на меня села… она меня сейчас раздавит! Вик… тор… Бори… вич… Ай! У меня череп сейчас тресне… вгффшшшх!

- … совсем не на что смотреть. – слабым голосом сказала Нина. – Это… это просто Валя на Аленку села.

- Просто Валя села на Алену. – кивает Виктор, настойчиво глядя в потолок. – Ага. И … они там все без футболок конечно же. У нас не раздевалка а нудисткий пляж.

- Кстати! – в коридор вырывается Лиля Бергштейн. – Вить! А Дульсинея убежала! Мы с девчонками собрались ко мне домой поехать, победу отмечать, а она убежала! Давай ее поймаем?!

- Никуда она не убежала. – говорит Нина, которая Рокотову-Кривотяпкину знает как облупленную, со школьной скамьи. – Она домой пошла. Она вообще праздновать не любит и с коллективом смешивается как вода с маслом. В такие моменты ее лучше не трогать.

- А почему? – лицо этой Бергштейн с ее задорной улыбкой оказывается совсем близко и Нина невольно – отступает назад, есть же понятие социальной дистанции! И … кажется ей становится трудно дышать, когда Лилька — вот так близко, заполняет собой все пространство…

- Да потому что Ка… то есть Дуся и коллектив – это слова-антонимы. – поясняет Нина, отступая еще на пару шагов назад и упираясь спиной в стенку коридора. – Она ж у нас мизантропка.

- Мизантропка? – морщит нос Лилька. – Это как Альцест из пьесы Мольера? Тот тоже был мизантроп! Как там? «Мизантроп или Желчный Влюбленный», вот! О! Так Дульсинея-Дуся – влюблена?!

- Чего?! – в коридор высовывается Алена Маслова. – Девчата, слышали?! Дуська втрескалась!

- Да она не поэтому мизантропка! – пытается объяснить Нина.

- Точно! Как Альцест из Мольера… кто-то помнит в кого он был влюблён?

- В Селимену. – в дверном проходе появляется Юля Синицына, у нее через плечо на ремне – спортивная сумка. – Возлюбленная Альцеста – Селимена, это школьная программа по литературе, Маслова.

- Быть не может! Школьную программу я помню!

- Кстати, Дуля и правда на Альцеста похожа – такая же желчная и со всеми ссорится! Всех ругает, даже если любит. И говорит - Как надо вас любить, чтоб не расстаться с вами!

О! Если б сердце мне из ваших вырвать рук,

Избавить бы его от нестерпимых мук,

Я б небеса за то благодарил умильно.

Стараюсь, но - увы! - желание бессильно,

И чувство должен я нести, как тяжкий крест.

Я за мои грехи люблю вас.





- Когда это она такое говорила? – моргает Алена Маслова. Ее отодвигают в сторону и из раздевалки выходит Айгуля Салчакова, смотрит на столпившихся у дверей и хмыкает, когда ее взгляд останавливается на Викторе.

- Так и знала, что ты не купишься. – говорит она. – А зря. Там было на что посмотреть, Валя на Аленку села.

- Салчакова! Хватит! Не обязательно всем знать кто на кого сел! – краснеет Алена Маслова.

- На тебя сели. – уточняет Айгуля. – Вот прямо на голову. Или … на лицо?

- Салчакова!

- Так, что, мы едем к тебе, Шаровая Молния? – Айгуля как ни в чем ни бывало поворачивается к Лильке. – Давай я по дороге в ресторан к папе заеду, он обещал если победим – «Прагу» дать.

- Класс! – подпрыгивает Лилька. – Будет торт! Юлька, ты же едешь?

- Ни в коем случае. – из раздевалки выходит Юля Синицына и поправляет очки на лице, закидывает спортивную сумку через плечо. – У меня завтра поэтические чтения в городской библиотеке, я читаю Блока и современную поэзию во втором акте.

- Современную поэзию?

- Середины восьмидесятых годов двадцатого века. Стихи некоей Канарейкиной…

- Это ж твои стихи, Юлька!

- Как, по-твоему, Бергштейн, зачем люди псевдонимы берут? – Синицыны вздергивает бровь и шагает прочь по коридору навстречу ей торопятся четверо – три женщины и один мужчина, мужчина – с камерой на плече и в жилете с надписью «5-й канал. Местное Телевидение г. Колокамск».

- … как она бежит! Чуть камеру мне не сломала! – жалуется на ходу оператор. – Как ткнет пятерней!

- А Женя Рикелов еще говорит, что она на Рокотову похожа своим прыжком! Совсем не похожа! Катя была такая светлая звездочка, просто солнышко и всегда улыбалась корреспондентам, когда у нее интервью брали! – возмущается женщина, идущая рядом с ним. – А эта Кривотяпкина – просто террористка какая-то! Разве могут советские спортсменки себя так вести?!

- О. А я смотрю даже телевиденье попало под непосредственное воздействие мягкого обаяния нашей «Снежной Королевы». – выглянула из-за двери любопытная Маслова. – А еще говорят, что я предвзятая, ничего я не предвзятая, у Дуськи способности с людьми ладить как у холодильника «Бирюса» Минского завода хладоагрегатов, вот! Витька!

- Чего «Витька»? – откликается Виктор, стоящий тут же. – У нее характер такой, привыкай Алена. Лучшей связующей нам даже на Венере не найти. И вообще, чего ты из-за двери говоришь, выходи уже.

- У меня штанов нет. – отзывается Маслова. – Порвались. Вот как Валька на меня села, так и порвались… и не надо ржать! Было страшно! Вот если на вас Валька сядет, я на вас посмотрю! Есть у кого иголка и нитки? Или штаны запасные? Валины не предлагать, я в них утону!

- Виктор Борисович! Полищук Виктор Борисович! – съемочная группа набрасывается на Виктора. – Пару слов для местного канала! Почему ваша связующая такая стерва?!

- Уж какая есть. – вздыхает Виктор. – Мы любим ее именно такой.

- Да! – выкрикивает Лиля Бергштейн, подпрыгивая и выкидывая руку вверх. – Но она злая не со зла! У нее просто любовь не складывается, по Мольеру! Ее Селимена отказывается быть возлюбленной и все такое!

- … нет, такое мы в репортаж точно вставить не можем. – моргает женщина-репортер. – Серьезно? У Кривотяпкиной роман … с какой-то Селиверстовой? Это… из вашей команды девушка? Я не помню…

- Да нет! Она – Желчный Возлюбленный из Мольера, Альцест! – объясняет Лиля. – А у Масловой штаны порвались, когда ей Валя на лицо села!

- О, боги. – говорит женщина. – Так правду про вашу команду говорили, что вы тут свальным грехом занимаетесь… нет, я, конечно, осуждаю… но как репортер я обязана спросить…

- И… мы тоже! – кивает другая женщина рядом. – Но не подумайте, что нам интересно! Это я… для подруги спрашиваю!

- А я партийная вообще! Мне совсем неинтересно! И… как вы это делаете?! Кто с кем? По очереди? А Валентина Федосеева – она какая в очереди? Кто такая Селиверстова? И … Виктор Борисович, откуда такая выносливость, вы допингом злоупотребляете? Девушек-то больше десятка за раз… нам совсем неинтересно!

- Вы же Тамара Каренина, верно? - Виктор оглядывает съемочную группу. – Телеведущая пятого канала?

- Совершенно верно. Спасибо что смотрите наши новости. Скажите, Виктор, это правда, что про вашу команду говорят? Ходят слухи о, скажем так… «нетрадиционном новаторском подходе» и «особых методиках сплочения команды», я слышала, что вы практикуете… уж слишком смелые для советского спорта практики?

- Это все неправда. Клевета и чушь, распространяемая клеветниками, которые готовы очернить достижения советского спорта. - отмахивается Виктор, принимая правила игры. – Никаких сомнительных практик наша команда не использует, в своих тренировках мы руководствуемся теми же пособиями что и все остальные, а моральный дух команды высок как никогда из-за пленума съезда КПСС, который поставил яркие и несмываемые ориентиры для всех трудящихся страны!

- … а? – моргнула Тамара Каренина.

- Именно! Только вместе, только под кумачовыми флагами страны победившей революции, ведомые партией Ленина вперед, к победе коммунизма, только так и можно одерживать победы в советском спорте. Наши девушки все работают на Колокамском Ордена Трудового Красного Знамени Металлургическом Комбинате и не понаслышке наслышаны о тяжелом труде трудового народа в народном труде!

- … а? – недоумение на лице ведущей пятого канала начало принимать катастрофические масштабы.

- … и именно об этом вы и должны написать в своем репортаже… ах, да, вы же телевиденье. Именно это вы и должны показать в своем репортаже! Где-то у меня была тетрадка с цитатами и выписками из двадцать шестого съезда пленума ЦК КПСС, где я подчеркнул все задачи, стоящие перед трудящимися нашей страны! – Виктор сделал вид что ищет что-то в кармане спортивной куртке. Тамара Каренина сглотнула и поспешно убрала микрофон.

- … пожалуй не надо. – пробормотала она тихо. – Наверное это слишком… у нас уже есть конспекты пленума ЦК КПСС… четырнадцать томов в курилке стоят. Мы … мы лучше тогда у кого-нибудь другого интервью возьмем…

- … и я уверен, что все девушки команды как одна скажут, что партия сказала надо – комсомол ответил «есть»! Кстати, Мария Волокитина и Светлана Кондрашова у нас уже партийные, а Юлианна Синицына – кандидат в члены партии, выдвинута на последнем заседании профкома.

- … да, да, спасибо… а вот вы, девушка! – Тамара тычет микрофоном в Лильку. – Вы же Лилия Бергштейн, добивающая!

- Доигровщица она. – рядом со съемочной группой встает девушка в короткой белой курточке. – Лилька, у тебя дома тесно будет, айда ко мне… у меня места больше.

- Арина Железнова! «Гений Поколения»! – вскипает телеведущая. – Легионер команды «Стальные Птицы»! Вы же прикомандированы к нам из Москвы, из команды высшей лиги! Скажите, вам не скучно в провинциальном сибирском городке?

- Неа. – качает головой девушка в белой курточке. – И вообще, отстаньте вы от Лильки, она сказала, что никого больше не выдаст и что язык ее – враг ее.

- Вот! И никаких оргий мы не проводим! Уже … неделю как! Витька сказал – никаких оргий пока не выиграем!

- ...

- Лилька!

- … а зато Канарейкина – это на самом деле Юлька Синицына! Скандал? – вопросительно тянет Алена Маслова, выглядывающая из-за дверей. – Ну? Вы же репортеры! Скандал-скандал?

- … как – уже неделю оргии не было? – слабеющим голосом спрашивает Тамара Каренина, не забывая поднять микрофон.

- Вот так! – твердо говорит Лиля. – А то напридумываете всякого, вон в федерации тоже говорят и Светка Немчинова у меня спрашивала, дескать чем вы таким там занимаетесь, а мы ничем не занимаемся, я так и сказала, мол, сама посуди, Сова, Маша коленку подвернула, Аленка руку, а Гулька Салчакова связку, потому что недостаточно гибкая, Витька ее растягивал, растягивал, по всякому, едва не порвал, а все равно Гульке гибкости чуть-чуть не хватает, а мне – выносливости!

- Это… она же про тренировку сейчас говорит? – наклоняет голову Алена Маслова, выглядывая из-за двери. – Да?

- Про… «особую тренировку»? – уточняет женщина с микрофоном.

- Это недоразумение. – вздыхает Виктор, очень сильно борясь с искушением ударить себя ладонью по лицу с размаха. – Лиля путает слова. Вместо «оргия» она имеет в виду «тренировку».

- Да! – сияет улыбкой на простодушном лице девушка. – Витька так и сказал, всем говори «тренировка» вместо «оргия». Ой… или наоборот?

- Наоборот? – ведущая подбирается, как пантера, подкрадывающаяся к ничего не подозревающей жертве. – Что значит «наоборот»? Ваш тренер … приказал вам не говорить об … оргиях? Как интересно!

- Ничего он не приказывал! Я сама пришла! Через окно к нему в спальню залезла! А там уже Гулька спит! И … мгвафаххф… - Лилька вытаращила глаза и замолкла, ее рот зажала большая и сильная рука, которая появилась откуда-то сзади.

- Валентина «Валькирия» Федосеева… - сглотнула Тамара Каренина, глядя на возвышающуюся над ней девушку. – А… вы, что вы можете сказать по … этому вопросу?

- Врет Лилька. – кивает Валя, широкой ладонью зажимая рот своей коллеге по команде. Лилька попыталась было дернуться, но поняла, что бесполезно и обмякла в Валиных руках, смирившись со своим положением. – Как есть врет. Не было ничего. А если и было, то совсем не то о чем вы подумали.

- Можешь даже не стараться, Валь. – из раздевалки вышла Маша Волокитина, которая окинула всех взглядом и пожала плечами. – Все равно нам уже никто не поверит.

- Так и зарождаются нездоровые сенсации, - кивнула из-за двери Алена Маслова.

- Ты долго так стоять еще будешь?

- Я Маркову за запасными штанами попросила сходить!

- Ну так и сиди в раздевалке, чего высунулась?

- Так скучно же!





