Глава 36. Разговор




Книга 2

Начало истории здесь:





Кристалл на столе погас. Алые отблески исчезли, и комната погрузилась в серый дневной свет. Все стало спокойно, буднично. Ареол заговоров, таинственности и флера приключений развеялся моментально, словно и не бывало.

Я переступил порог, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой. Собственно, перед матерью всегда себя так чувствовал.

- Мам… - начал я, ожидая очередного выговора, колких слов и взгляда полного разочарования и презрения.

- Закрой дверь, - вместо того, чтобы отчитывать, приказала она. - И садись. Разговор будет долгий.

Я удивился, но закрыл дверь. Сел в кресло напротив нее. Мать опустилась на свое место, положила руки на подлокотники и посмотрела на меня - в упор, без тени смущения или страха.

- Ты, наверное, хочешь знать, с кем я говорила, - сказала она.

- Хочу, - кивнул я, чувствуя, как внутри закипает злость пополам со страхом. - И еще хочу знать, какое отношение это имеет к моей жене. И почему ты вдруг решила, что мы должны помириться.

Мать помолчала. В комнате было тихо - слишком тихо. Даже часы на стене, подаренные нам с Зоей на свадьбу королем, замерли, кажется, боясь нарушить эту тишину шелестом стрелок.

- Это имеет отношение, Атамир, - наконец произнесла мать, - ко всему. К твоему браку. К твоим детям. И к тому, почему твой отец… почему он умер.

Я замер.

- Что?

- Твой отец не был болен, - сказала мать ровным, спокойным голосом, от которого у меня волосы встали дыбом. - Его убили. И я знаю, кто. И знаю, почему. И теперь этот «кто» интересуется твоей семьей. Твоей женой. Твоими детьми. Это очень опасный и влиятельный человек, сын. В его руках огромная сила и средства. Он держится в тени, действует осторожно, тщательно продумывает все свои шаги наперед – это отличный стратег и великий ум. Такого противника собственному злейшему врагу не пожелаешь. Но уж что есть, то есть. Судьба не спрашивала нас, хотим ли мы оказаться в самом центре паутины придворных интриг.

Она выдержала паузу, давая мне осознать услышанное.

- Если ты не помиришься с Зоей, Атамир, - добавила тихо, - если не сделаешь так, чтобы она была рядом с тобой, под защитой нашего рода… то мы все можем очень скоро последовать за твоим отцом.

Я смотрел на мать и не верил своим ушам.

- Ты врешь, - прошептал, отчетливо понимая, что ей нет смысла все это выдумывать. И от понимания сего простого факта становилась еше страшнее.

- Хотела бы я врать, - ответила с усмешкой. - Но, к сожалению, это чистая правда. И теперь, когда ты знаешь достаточно, у тебя есть выбор: ехать к Зое и попытаться все исправить… или остаться здесь и ждать, когда за тобой придут.

Я молчал. Мысли метались, как загнанные звери.

- Кто он? - спросил наконец. – Кто этот опасный враг? Кто убил моего отца? Не молчи же. Тот, с кем ты говорила?

Мать покачала головой.

- Не сейчас. Сначала ты должен вернуть жену. Потом… потом я расскажу всё. Обещаю.

- Обещание матери? - горько усмехнулся я.

- Обещание женщины, которая уже похоронила одного мужчину из-за своей глупости, - тихо ответила она. - И не хочет хоронить второго.

Я встал. Ноги были ватными, в голове шумело.

- Я еду, - сказал ей. - К Зое. Но не потому, что ты приказала. И не потому, что мне угрожают. А потому, что… - запнулся, - потому что я и правда идиот. И хочу всё исправить.

Мать кивнула, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

- Тогда не теряй времени, - сказала она. - И запомни, Атамир: когда привезешь ее обратно, мы поговорим. Обо всем. О твоем отце. О врагах. О том, почему я так настаивала на вашем примирении. И о том, почему Зоя - не просто твоя жена. Она ключ.

- Ключ к чему? - спросил, уже взявшись за дверную ручку.

- К выживанию, - ответила мать. - Нашего рода. И всех, кто нам дорог.

Я вышел из комнаты, не оглядываясь.

Сердце колотилось где-то в горле. В голове пульсировала одна мысль: «Ключ. Зоя - ключ. Что за чертовщину она несет?»

Но спрашивать еще раз не имело смысла. Мать сказала, что расскажет потом. А значит, нужно было ехать. Нужно было вернуть жену. И тогда, возможно, я наконец узнаю правду - о своем отце, о врагах, о том, почему моя жизнь последние десять лет была не просто семейной драмой, а частью чего-то гораздо большего и страшного.

Я спустился в конюшню, оседлал Грома, и мы выехали со двора, когда солнце только начинало подниматься над горизонтом.

Впереди была дорога.

Два дня пути до поместья тетушки Филиппы.

И разговор с женой, которого я боялся больше смерти.

А позади оставался замок, где мать говорила с кем-то по кристаллу, где на люстре больше не висели розовые трусы, но где, казалось, витали тени прошлого, готовые в любой момент рухнуть на меня всей своей тяжестью.

- Зоя, - прошептал я, вонзая шпоры в бока коня. - Просто подожди меня. Пожалуйста.

Ветер развевал мои волосы, в ушах свистело, а в груди разрасталась холодная, липкая пустота.

Я не знал, что скажу ей. В голове ни одной мысли не имелось. Не знал, простит ли она меня. Может, Зоя уже разочаровалась в своем непутевом муже окончательно и даже видеть меня не пожелает. Имеет право. Я виноват перед ней, сильно виноват.

Но я знал одно: если не верну ее, мы все можем умереть.

И это было страшнее любой сковороды.

Даже той, чугунной.





Глава 37. Генерал Михаил Сангриар




- А плевать я хотел на тетушку Филиппу! – прорычали из-за ворот.

Ишь ты, какой самонадеянный. Ну, это мы посмотрим.

- Это вы ей сами скажете? Или мне передать? - сладко улыбнулась я. — Она, знаете ли, женщина обидчивая. И ружье у нее дальнобойное. И волки быстрые.

Глаз задумался. Видимо, перспектива личного разговора с тетушкой Филиппой не вдохновляла даже этого хмурого дракона-генерала. На лбу (точнее, там, где должен быть лоб) выступила капелька пота. Или это роса? В любом случае, эффект был достигнут.

Послышался тяжелый вздох, похожий на стон умирающего мамонта, затем лязг многочисленных засовов, скрежет несмазанных петель, и ворота со скрипом приоткрылись ровно настолько, чтобы я могла протиснуться боком, да и то с трудом.

Я протиснулась. И замерла.

Передо мной стоял ОН.

Генерал Михаил Сангриар собственной персоной.



Я ожидала увидеть кого угодно. Сгорбленного старика с клюкой. Злобного типа с перекошенным от боли лицом. Хромого инвалида, еле стоящего на ногах.

Я НЕ ожидала увидеть ЭТО.

Высокий. Очень высокий. Настолько, что мне пришлось задрать голову, чтобы разглядеть его лицо, и шея тут же затекла. Широкие плечи, которые, казалось, не могли поместиться в дверной проем, узкие бедра, длинные, мощные ноги в облегающих штанах для верховой езды из черной кожи. Белая льняная рубашка, расстегнутая у ворота, открывала мощную, жилистую шею и ключицы, по которым так и хотелось провести пальцем - настолько совершенной казалась их линия. Черные, как смоль, волосы, чуть тронутые благородной сединой на висках, были небрежно зачесаны назад, открывая высокий, породистый лоб. Лицо – словно выточенное из камня, с резкими, аристократичными чертами, волевым подбородком, на котором темнела легкая небритость, и четко очерченными, но плотно сжатыми губами.

И глаза. Глаза у него были умопомрачительные. Серые, чистого, холодного оттенка, с серебристым отливом, как у горного ручья, и обрамленные такими густыми, длинными черными ресницами, что любая женщина умерла бы от зависти. И взгляд - пронзительный, колючий, такой холодный, что я, кажется, покрылась инеем, просто встретившись с ним.

Красавец. Настоящий, породистый, опасный красавец.

Жаль только, что красота эта была сейчас искажена таким выражением брезгливости и презрения, будто я была не женщиной, а кем-то вроде дохлой крысы, которую только что вытащили из канализации и бросили к его ногам.

Он стоял, опираясь на костыли с двух сторон. Я повела носом и «учуяла» сильную магию. Но заряд явно истощался. Дракон еле держался на ногах, покачиваясь и явно страдая от сильной боли. Тогда понятно, почему такой негостеприимный. Страдания не делают человека радушным.

- Ты кто? - сварливо спросил он тоном, каким спрашивают «Это труп уже воняет или еще потерпит пару дней?».

Голос у него оказался под стать внешности - низкий, хрипловатый, с металлическими нотками, от которого по спине пробежали мурашки. Но не от страха, а от чего-то другого, чему пока не хотелось давать названия.

- Зоя, - представилась, стараясь не подавиться возмущением и выдерживая этот ледяной взгляд. Сковорода в руке придавала уверенности. - Зоя де Кавендиш. По доверенности от тетушки Филиппы. Помощница по хозяйству, временная управляющая, по совместительству - главный повар и лекарь. А это, - кивнула на Каркушу, - мой ворон. Говорящий. Много и без толку, чаще всего.

- Кар-р-р! - подтвердил тот, сверкнув глазом-бусиной. - Здр-р-расте.

Генерал даже бровью не повел.

- Ты не похожа на уборщицу, - хмыкнул, окидывая меня медленным, раздевающим взглядом, от которого захотелось не прикрыться сковородой, а треснуть ею по наглой физиономии. - В дорогом костюме и с чугунной утварью?

- Это не просто утварь, - возразила, помахав сковородой перед его носом. - Это дипломатический инструмент. Им иногда очень убедительно аргументировать.

- Аргументировать? - приподнял одну бровь - идеальной, между прочим, дугой. - И часто ты им аргументируешь?

- Пока только мужа била, - честно соврала, не опуская глаз. - Но практика показывает, что с любыми драконами сковорода работает лучше слов. Проверим?

- Наглости тебе не занимать, - процедил он.

- А то, - я кивнула. - С моей биографией иначе никак. Так что, будем знакомиться или продолжим любезничать через порог? Может, лорд Сангриар, вспомните о приличиях и воспитании и пригласите даму в дом?

Наступила тишина. Генерал смотрел на меня. Я смотрела на генерала. Взгляды скрестились, как клинки. Где-то в глубине замка каркнул ворон (Каркуша на моем плече ответил ему что-то нечленораздельное). Пип заорал в переноске. Я все-таки прихватила его с собой, побоявшись, что волки похрустят его косточками на полдник.

- Это еще что? — нахмурился генерал, и складка между его бровей стала глубже.

- Кот, - пояснила со вздохом. - Его тоже придется впустить. Иначе он будет орать всю ночь, и вы не уснете. А он может орать очень долго. У него легендарные легкие.

- Я и так не сплю по ночам! - дракон рявкнул так, что с потолка посыпалась какая-то труха.

- Значит, составом компании будете недовольны вдвойне. Впускайте кота.

Генерал посмотрел на меня так, будто я предлагала ему впустить в замок чуму, холеру и проказу одновременно, но все же открыл ворота пошире. Видимо, перспектива бессонной ночи под кошачьи рулады его не прельщала.





Глава 38. Печаль печальная




Пип влетел во двор как ураган. Огляделся, оценил обстановку одним презрительным взглядом, увидел генерала и... замер.

Кот смотрел на дракона. Дракон смотрел на кота.

И в этом взгляде читалось что-то такое... родственное. Два существа, которые терпеть не могут весь мир и друг друга за компанию. Пип медленно, с достоинством, подошел к ноге генерала, обнюхал его сапог и... зашипел. Генерал в ответ зарычал.

- Вы ведь подружитесь? - с надеждой спросила у дракона.

- Он уйдет по доброй воле или как? - проигнорировал вопрос генерал.

- Кота не спрашивают, - философски заметила я. - Ладно, ведите в дом. Показывайте, где тут у вас кухня, где спальня, где вообще можно жить, не боясь подхватить какую-нибудь заразу. А то у вас тут вид такой, будто последний раз уборку делали при прошлом короле.

Генерал побагровел так, что даже сквозь загар и мрачность проступил румянец.

- У меня чисто!

Угу, все мужчины так говорят, пока слой грязи на полу не начинает мешать им ходить, а в грязной посуде не заводится новая форма жизни.

- О, я почему-то сомневаюсь, - хмыкнула, кивая на паутину, которая свисала с ворот такими гирляндами, что из нее можно было платье сшить к следующему сезону, да еще и на шляпку осталось бы. - Вон, паутина на воротах висит такая, что в ней заблудиться можно. А пыль на вашем мундире... это что, новая военная стратегия - маскировка под заброшенный замок? Чтобы враги думали, что тут никто не живет, и проходили мимо?

- Женщина! - рявкнул он, и эхо заметалось по пустому двору. - Я тебя не звал!

- И не надо звать. Я причиняю добро без приглашения. К тому же, меня тетушка Филиппа звала. А она, между прочим, страшнее вас в гневе. У нее ружье есть. И волки. Я бы на вашем месте не спорила. Фифа, знаете ли, стреляет без предупреждения.

Генерал открыл рот, закрыл, снова открыл, но так ничего и не сказал. Видимо, упоминание тетушки Филиппы подействовало лучше любой сковороды. Он лишь смерил меня уничтожающим взглядом, развернулся и молча зашагал к замку – медленно, с трудом, покачиваясь на костылях. Сердце замерло – показалось, что мужчина вот-вот рухнет.

Я пошла за ним, стараясь не пялиться на его спину (хотя спина была... впечатляющая. Широкая, мощная, обтянутая тонкой тканью рубашки, под которой угадывался каждый мускул). Пип потрусил следом, на всякий случай держась подальше от драконьих ног. Каркуша сидел у меня на плече и тихонько бормотал: «Кр-р-расавец, кр-р-расавец...»

- Заткнись, - шикнула я на ворона. - Не время.

Внутри замок оказался еще печальнее, чем снаружи.

Пыль лежала таким слоем, что на ней можно было писать романы, оставляя автографы. Паутина свисала с люстр, как праздничная мишура, только без праздника, а так - сплошная тоска. Мебель стояла кое-как, на столе в холле громоздилась гора немытой посуды, а в углу кухни, куда мы заглянули по пути, что-то росло. Буквально росло. Какая-то буйная зелень, которая, кажется, уже начала осваивать территорию и претендовала на звание главного декоратора интерьеров.

- Вы здесь живете? - спросила, оглядывая это великолепие. - Или просто существуете, законсервировавшись в этом бардаке?

- Живу, - буркнул генерал, даже не оборачиваясь.

- А прислуга?

- Сбежала.

- Вся?

- Вся.

- И давно?

- Давно. - Голос звучал глухо, как из бочки.

Я посмотрела на гору посуды. На слой пыли, в котором тонули ноги. На паутину. На то, что росло в углу и уже начало цвести какими-то подозрительно желтыми цветами. Скорее всего, он всех выжил около года назад.

- Можно было хотя бы тарелки помыть, - заметила я как можно нейтральнее, делая вид, что соглашаюсь с ним.

- Мыл, - огрызнулся дракон, сверкнув глазами через плечо. - Они снова пачкаются, заразы.

Я моргнула. Потом еще раз. До меня медленно доходил смысл сказанного.

- Вы вообще в курсе, что посуду надо мыть каждый раз после еды, а не раз в месяц? - уточнила на всякий случай.

- Я в курсе, что вы мне уже надоели! - рявкнул, разворачиваясь ко мне всем корпусом. Глаза его метали молнии, на скулах ходили желваки. - Я не просил тебя приезжать! Мне не нужна помощь! Я справляюсь сам!

- Справляетесь, - окинула взглядом кухню, которая больше напоминала поле боя, где победу одержал хаос. - О да, блестяще справляетесь. Еще пара месяцев, и вы сможете открыть филиал ботанического сада прямо в собственной столовой. А пауков можно будет дрессировать и продавать в цирк. Эксклюзивный номер: «Пауки-канатоходцы на люстре».

- Ты... ты... – дракон задохнулся от возмущения, и это было даже забавно - наблюдать, как этот огромный, грозный мужчина пыхтит от злости на маленькую женщину со сковородкой.

- Я - Зоя, - напомнила терпеливо. - И я здесь, чтобы навести порядок. Хотите вы этого или нет. Тетушка Филиппа сказала, что если не справлюсь, она приедет сама. И привезет волков. И ружье. Выбирайте: или я со сковородой, или она с волками. Лично я на вашем месте выбрала бы меня. Я хотя бы предупреждаю перед тем, как ударить.

Генерал побледнел. Даже сквозь загар и многодневную щетину было видно, как кровь отлила от лица, сделав его пепельно-серым.

- Она... она правда приедет? - спросил, и в голосе впервые проскользнули нотки неуверенности.

- А вы сомневаетесь?

Он сглотнул. Кадык дернулся на мощной шее. Видимо, опыт общения с тетушкой Филиппой у него уже был, и этот опыт оставил неизгладимые впечатления. Возможно, даже шрамы на психике.

- Ладно, - процедил сквозь зубы. - Оставайся. Но я тебя предупредил: я невыносим.





Глава 39. Отдраить кухню




- О, уже заметила, что вы невыносимы, даже спорить не буду, - улыбнулась как можно лучезарнее. – Хотя, как говорит Фифа, нет невыносимых генералов, есть слишком узкие дверные проемы. Да и в целом, у меня практика. Я десять лет прожила с драконом, который считал себя центром вселенной, пупом земли и подарком человечеству. Вы для меня как курорт. Санаторий, можно сказать.

- Сравнила! - возмутился он, и краска снова начала заливать его щеки. - Я генерал! Я войсками командовал! Я...

— А он тоже не просто лорд, - кивнула, перебивая. – И тоже генерал. И тоже воевал, командовал и прочее. Согласна, вы звучите внушительнее. Но характер, судя по всему, один хрен драконий. Упрямство, спесь, неумение мыть посуду и полное отсутствие навыков самосохранения. Но вы хоть розовые трусы своих любовниц на люстрах не развешиваете. Надеюсь.

Михаил посмотрел на меня с таким выражением, будто пытался просверлить дыру взглядом и сжечь дотла. Я выдержала этот взгляд с честью. Сковорода в руке приятно грела ладонь и придавала сил.

- Кухня где? - спросила деловито, оглядываясь. - Буду оценивать масштаб бедствия.

Он молча указал на дверь, из которой мы только что вышли.

Я вернулась на кухню и... охнула. Нет, я не охнула. Я застонала. Протяжно и обреченно. Это было не просто запустение. Это была катастрофа планетарного масштаба. Размером с континент и глубиной до ядра земли.

- Мамочки, - выдохнула, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость, которая всегда помогала мне в трудные минуты. - Да здесь готовить невозможно! Тут только нищих селить! И то они сбегут, испугавшись антисанитарии!

- Я как-то готовил, - обиженно сказал генерал из-за спины. Я даже не обернулась, осторожно полюбопытствовав:

- И что вы готовили?

- Ну... яйца жарил. Филиппа приносила их.

- И где вы их жарили? На этой плите, которая заросла так, будто на ней десять лет никто не готовил, а только разводили костер?

- Я мыл!

- Чем? Слезами? - ткнула пальцем в плиту. - Там же слой жира в палец толщиной! Тут, наверное, новая форма жизни зародилась! Эволюция пошла по другому пути! Скоро оттуда вылезет нечто и сожрет всех!

Михаил обиженно замолчал. Я подошла к плите, поскребла ногтем по черной поверхности. Ноготь увяз в чем-то подозрительном, маслянистом и, кажется, шевелящемся.

- Значит так, - сказала, разворачиваясь к нему. - Сейчас я начинаю уборку. Вы мне не мешаете. Вообще. Сидите в углу и молчите. Если захотите помочь - прекрасно, найду вам занятие. Если нет - просто не путайтесь под ногами. Вопросы?

- Я не буду сидеть в углу! - обиделся он. Я хозяин замка!

- Хозяин, который довел хозяйство до такого состояния, что даже пауки разбегаются от тоски, - парировала я. - Так что сидеть в углу и молчать - это еще самое лучшее, что вы можете сделать для этого замка. По крайней мере, не навредите.

Он открыл рот для новой тирады.

- Закройте, - посоветовала ему. - А то муха залетит. Или паук забежит. Хотя пауки у вас, кажется, такой комплекции, что если одного прожуете, как раз наедитесь.

Дракон закрыл. Сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном, но промолчал.

И мы начали.





Первые два часа я драила кухню с остервенением обреченного. Сдирала жир, отмывала плиту, выбрасывала горы протухших продуктов, которые обнаружились в кладовой (там, кажется, даже плесень эволюционировала в нечто разумное и недовольное моим вторжением). Генерал сидел в углу, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с таким видом, будто я совершала святотатство, оскверняя его драконье логово чистотой. Пип разлегся на подоконнике и наблюдал за процессом с философским спокойствием кота, которому абсолютно все равно, где жить, лишь бы кормили и не трогали.

- Вы всегда такая? - спросил Михаил, когда я, пыхтя, отскребла первый слой векового жира, и он жалобно стукнул, падая на пол и, кажется, пытаясь сбежать.

- Какая? – уточнила, яростно орудуя тряпкой.

- Язвительная. Невыносимая. Вредная.

- Только когда вокруг меня драконы, которые не умеют мыть посуду и при этом считают себя венцом творения.

- Я умею!

- О да, видела ваши умения. - Выпрямилась и ткнула пальцем в гору грязной посуды, откуда явно что-то шипело предостерегающе. - Вот эта тарелка, например. На ней еда засохла так, что, кажется, уже окаменела. Археологи будущего будут ее изучать как образец драконьей кулинарии эпохи раннего упадка. Напишут научные труды. Защитят диссертации. Будут пугать ею свое ленивое потомство.

- Ты невыносима!

- Взаимно, - улыбнулась, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. - Но я хотя бы мою посуду.

Он зарычал. Это был настоящий, глубинный драконий рык, от которого задрожали стены, а с полки упала какая-то банка и разбилась. Пип подпрыгнул на подоконнике и уставился на генерала с неожиданным уважением.

- Рычать не надо, - спокойно сказала я, продолжая тереть плиту. - У меня от рыка голова болит. Если хотите выразить эмоции - скажите словами. Я, между прочим, разговаривать умею. Могу даже поддержать светскую беседу, если тема не касается мужского эго и неумения мыть за собой.

- Я не хочу с тобой разговаривать!

- А придется. Мы теперь соседи. Или, точнее, я ваша временная управляющая. Так что разговаривать будем много. И часто. Смиритесь. Это поможет сохранить остатки ваших нервных чешуйчатых клеток.

Он посмотрел на меня с такой ненавистью, смешанной с чем-то похожим на изумление, что я даже забеспокоилась - а не спалит ли он меня драконьим огнем прямо сейчас? Но потом вспомнила, что ипостась он потерял, и успокоилась. Без огня дракон - просто большой, очень злой мужик с кучей проблем и отсутствием навыков самообслуживания.

А с большими злыми мужиками я умела справляться. Сковородка, опять же, всегда под рукой. Да и Каркуша на плече - отличная поддержка, как моральная, так и, в случае чего, физическая - клюется он больно.





Глава 40. Спальня




- Ладно, - сказала я через несколько часов, когда кухня наконец начала приобретать более-менее человеческий вид и перестала походить на свалку магических отходов. - Теперь показывайте, где вы спите.

- Зачем? - насторожился он мгновенно.

- Затем, что там наверняка такой же бардак. А я должна знать масштаб бедствия. И составить план действий.

- Я не пущу тебя в спальню!

- Генерал, - устало сказала, чувствуя, как начинают ныть все мышцы. - Мне почти двадцать девять. У меня четверо детей. Я повидала в этой жизни такое, что ваша спальня меня не шокирует. Даже если там висят розовые трусы на люстре. Даже если там живут привидения и пляшут демоны. Даже если там...

- Какие трусы? - опешил он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на панику.

- Это так, метафора, - отмахнулась я. - Образное выражение. Кстати, о трусах. Жена от вас сбежала, я правильно понимаю?

Он помрачнел так, что тучи за окном, которые и так висели низко, сгустились еще сильнее и, кажется, даже потемнели.

- Не твое дело.

- Мое, - возразила, складывая руки на груди. - Потому что если женщина сбегает от мужчины, обычно на это есть веские причины. И я должна знать, не начнете ли вы ко мне приставать с теми же дурацкими требованиями, от которых сбежала она. Чтобы сразу скорректировать линию поведения. Или сковороду наготове держать.

- Ты... ты... - дракон побагровел так, что я испугалась, как бы его не хватил удар. - Да как ты смеешь?! Я генерал! Я честь имею! Я...

- О, честь - это хорошо, - кивнула, смягчая тон. - Честь уважаю. Это важно. А вот измену - нет. Мой муж, например, чести не имел. Привел любовницу в наш дом. На нашу супружескую кровать. И даже не постеснялся. И не покраснел. Чешуя, наверное, помешала.

Генерал замер. Его глаза, только что метавшие молнии, остановились на мне с каким-то новым выражением.

- Изменял? - переспросил тихо.

- Ага. И даже не моргнул глазом. Идиот.

- Идиот, - сказал он неожиданно с чувством, будто соглашаясь с давно известной истиной. — Хорошие женщины, они... их беречь надо. Холить и лелеять. А если...

Дракон замолчал, будто сказал лишнее, и отвернулся.

Я посмотрела на него с интересом. Похоже, не такой уж этот геккон безнадежный чурбан.

- Вы так говорите, будто сами... не изменяли, - осторожно предположила.

- Я? - хмыкнул горько. - Мне жена изменила. С демоном. Соседским. И сбежала к нему. А я... я даже не знал. Думал, любовь. Думал, семья. А она...

- О, - только и сказала я.

Наступила пауза. Мы смотрели друг на друга, и впервые за весь этот долгий, изматывающий день в его глазах мелькнуло что-то человеческое. Боль. Обида. Глубокая, застарелая тоска.

- Сочувствую, - сказала тихо. - Это больно.

- Ты тоже знаешь, - кивнул, и это был не вопрос.

- Знаю.

Мы помолчали. Пип зевнул и свернулся клубочком на подоконнике. Где-то вдалеке каркнул дезертировавший с моего плеча Каркуша, облетая окрестности.

- Ладно, - сказала наконец, нарушая тишину. - Показывайте спальню. Будем разбирать завалы. А потом приготовлю ужин. Настоящий. Не из того, что вы тут ели месяц, судя по запаху из кладовой.

Он усмехнулся. Впервые.

- А ты упрямая.

- А то, - кивнула. - Иначе с моими детьми не выживешь. Они у меня... те еще фрукты.

- Дети? - переспросил, и в его глазах мелькнуло любопытство. - У тебя есть дети?

- Четверо. Девочки. Остались у тетушки Филиппы. Под присмотром волков и привидения.

- У Филиппы? - он сглотнул. - С волками? И с этим... привидением?

- Ага.

- Бедные дети, - сказал с таким искренним чувством, будто речь шла о смертниках, которых ведут на казнь.

- Бедные волки и привидение, - уточнила с усмешкой. - Мои девочки и не такое выдержат. Они у меня с характером. В кого бы это, интересно?

- Понятия не имею, - хмыкнул, и в его глазах мелькнула искра юмора. - Наверное, в тетушку.

Я рассмеялась. Коротко, но искренне. Он усмехнулся в ответ.

И в этот момент я поняла, что, кажется, этот хмурый, заросший, озлобленный на весь мир дракон не так уж безнадежен.

Но расслабляться было рано.

Впереди была спальня.





Спальня генерала Сангриара превзошла все мои самые смелые ожидания.

Если кухня была просто запредельно запущенной, то спальня напоминала поле боя после сокрушительного поражения, с которого армия бежала, бросив все. Смятые, давно не знавшие утюга простыни свисали с кровати, как флаги капитуляции. Разбросанная одежда - мундиры, рубашки, какие-то непонятные тряпки - покрывала пол живописными кучами. На массивном письменном столе из темного дуба громоздились горы бумаг, карт и пустых бутылок. На полу, в углах, как солдаты на плацу, тоже выстроились батареи стеклотары - от изящных винных бутылок до грубых армейских фляг. В углу валялась сломанная мебель - то ли стул, то ли этажерка, понять было уже невозможно. Не удивлюсь, если имелись еще и окопы и редуты, просто я их пока не обнаружила.

И над всем этим великолепием витал густой, терпкий запах - смесь пыли, застарелого табачного дыма, мужского пота, дешевого алкоголя и чего-то еще, неуловимо болотного. Казалось, сам воздух здесь стал тяжелым и вязким, как кисель.

Я замерла на пороге, пытаясь переварить увиденное. Вернувшийся Каркуша на моем плече издал такой красноречивый звук, будто его сейчас вырвет.

- Кр-р-расота, - каркнул, но без всякого восторга. - Помойка высшего класса, генер-р-ральская!

- Каркуша, не выражайся, - машинально сказала ему, но в душе была с ним солидарна на все сто.

Михаил стоял сзади, и в его позе читался вызов: "Ну? Что скажешь? Слабо?".

*********************

Дорогие читатели! Новая книга, полная ярких эмоций и бушующей страсти, уже на сайте!

Анна Снегова.

Личный лекарь Тернового императора (16+)





- Я всегда получаю то, чего хочу! – чёрные глаза Тернового императора смотрят на меня, не отрываясь. Парализуют волю.

Не могу пошевелиться. А живые ветви тернового кустарника снова начинают двигаться, повинуясь его приказу. Обвиваются туже, их длинные острые шипы сверкают в опасной близости от моего тела.

- Чего же вы хотите, Ваше величество? – старюсь, чтобы мой голос не дрожал.

- Тебя.

***

Терновый император решил силой забрать меня из Храма Луны, где я и моя сестра-близнец учимся магии исцеления.

Требует, чтобы я день и ночь была рядом с ним в качестве личного лекаря.

Но почему, когда смотрит вот так, мне кажется, что он хочет намного больше, чем просто мою магию?



В тексте ждет:

# властный мужик с тяжелым характером

# упрямая героиня с целительским даром

# опасная магия терновых шипов

# ездовой ящер, на морду ужасный, но добрый внутри. Крайне прожорливое, но полезное в хозяйстве создание!

# от ненависти до любви, противостояние характеров и обжигающая страсть!

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ!





Глава 41 Объявляется режим уборки




Я медленно обвела взглядом это великолепие, задержалась на особенно живописной куче тряпья, из которой торчал чей-то сапог, и наконец обернулась к нему.

- Чувствуется рука мастера, - сказала ровным голосом. — Прямо музей восковых фигур, только восковые фигуры разбежались от ужаса, а бардак остался. Экспозиция "Драконье логово в период упадка и деградации". Рекомендую брать плату за вход. Можно неплохо заработать.

- Я не ждал гостей, - буркнул он, но в его голосе впервые послышались нотки... смущения? Или мне показалось?

- А себя вы гостем не считаете? - поинтересовалась я, приподнимая бровь. - Себе-то зачем такое устраивать? Вы же здесь живете! Это не просто комната, это ваше личное пространство. И оно кричит о помощи. Очень громко кричит. Надрывно так.

- Живу, как хочу! - огрызнулся дракон, но как-то без обычной уверенности.

- Судя по всему, живете вы, мягко говоря, не очень, - подошла к кровати и двумя пальцами, брезгливо, как дохлую крысу, потрогала простыню. Ткань была влажной на ощупь и противно липла к рукам. - Это когда меняли в последний раз?

- Не помню, - буркнул, глядя в сторону.

- Месяц назад? – снисходительно предположила.

- Больше.

- Два? Три?

- Скорее, шесть, - признался, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на вину. – Филиппа наводила тут свои порядки, вот и поменяла.

Я закрыла глаза и досчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом сдалась.

- Генерал, - сказала, открывая глаза и глядя на него с укоризной, достойной моей покойной бабушки. – Полгода на одной простыне - это не просто антисанитария. Это уже биологическое оружие массового поражения. Тут, наверное, такие бактерии завелись, что они скоро оформят юридическое лицо, подадут на вас в суд за создание невыносимых условий существования и потребуют моральную компенсацию!

- Я дракон! У меня иммунитет! - рявкнул, но как-то неуверенно.

- Эти бактерии закусят вашим иммунитетом, а потом не спеша сгрызут и вас. И вообще, у драконов нет иммунитета к собственной глупости! - парировала, теряя терпение. - И от лени тоже нет прививок! Снимайте простыни. Немедленно. Будем стирать. Пока эта живность не пошла в атаку.

- Я не умею стирать! - огрызнулся он, но уже без энтузиазма, скорее для проформы.

- А есть умеете? – уточнила, уперев руки в бока. - Спать умеете? Дышать умеете? Стирать - это примерно то же самое, только с мылом и водой. И с большим количеством мата, как я понимаю. Давайте, не стесняйтесь. Я покажу. Бесплатное обучение, только сегодня, только для вас.

Михаил посмотрел на меня с таким ужасом, будто я предлагала ему прыгнуть в жерло вулкана.

- Ты хочешь, чтобы я... стирал? Своими руками?

- Хотите, стирайте ногами, - огрызнулась. – Полюбуюсь. А вы думали, я буду за вами убирать, как нанятая прислуга? – усмехнулась. - Нет, генерал. Я здесь не рабыня. Я здесь, чтобы научить вас жить самостоятельно. Чтобы, когда уеду (а я обязательно уеду, если вы меня не убьете раньше своим бардаком), вы не умерли с голоду и не задохнулись в пыли среди гор собственных отходов. Так что берите простыни и пойдемте. Курс молодого бойца по выживанию в быту начинается.

- Не пойду!

- Пойдете, - спокойно сказала, беря сковороду. - Или я сейчас же разворачиваюсь и уезжаю обратно к тетушке Филиппе. И рассказываю ей, что вы не только не оценили ее помощь, но и вообще не способны к обучению. Она, кстати, обещала приехать с проверкой через неделю. Лично. С волками. И если Фифа увидит этот бардак, вам мало не покажется. Она умеет объяснять. Очень доходчиво. С применением наглядных пособий. А я еще и сковороду свою ей для этого одолжу – ради благого дела не жалко.

Генерал побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел. Цветовая гамма менялась, как в калейдоскопе.

- Ты... ты не посмеешь! - прошептал он.

- Еще как посмею, - улыбнулась. - Я женщина решительная. И обид не прощаю.

Дракон смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом, в котором боролись гордость, страх перед тетушкой и, кажется, зачатки здравого смысла. Здравый смысл победил. Мужчина вздохнул так, будто прощался с жизнью, и взял простыни.

Мы спустились во двор, к старой каменной прачечной, заросшей плющом и мхом. Внутри обнаружились допотопные каменные корыта, ржавый котел и куча мыла, похожего на куски застывшего сала. Я показала ему, как замачивать белье, как тереть, как полоскать.

Сев на скамью, он делал все с таким видом, будто участвовал в собственной похоронной процессии. Каждое движение давалось ему с трудом, мужчина то и дело брезгливо морщился, глядя на свои руки в мыльной воде.

- Я генерал, - бормотал, яростно натирая простыню куском мыла. — Я войсками командовал. Я драконов в бой водил. Я битвы выигрывал. А теперь я... стираю?

- А теперь вы учитесь жить, - философски заметила я, прислонившись к косяку и наблюдая за этим трогательным зрелищем. Солнце пробивалось сквозь щели в крыше, золотя пылинки в воздухе и играя бликами на его широкой спине, обтянутой намокшей рубашкой. - Войны кончились, генерал. Драконы в бой больше не ходят. Эпоха героических сражений сменилась эпохой героического выживания в быту. А простыни пачкаются по-прежнему. И их надо стирать. И посуду мыть. И еду готовить. Такая вот суровая правда жизни.

- Ненавижу эту правду, - буркнул, с остервенением натирая ткань.

- Я тоже много чего ненавижу, - согласилась с ним. - Ненавижу, когда мужья изменяют. Ненавижу, когда приходится убираться в чужих замках. Ненавижу, когда вороны матерятся на плече. Но это не отменяет необходимости мыть посуду и стирать белье.

- А зачем ты это делаешь? - вдруг спросил он, не оборачиваясь. - Зачем тебе все это? Могла бы жить в столице, в роскоши, с мужем...

*************

Пока герои отдыхают, готовясь прибирать дальше, я приглашаю Вас на скидки - только сегодня все мои романы можно купить с максимальными скидками) Распродажа ждет здесь:





Приятного чтения))





Глава 42. И поговорить




- С бывшим мужем, - поправила его. - И роскошь эта была с привкусом лжи и измены. Знаете, когда увидела те трусы на люстре... - запнулась, понимая, что несу чушь.

- Какие трусы? - обернулся, и в его глазах мелькнуло искреннее любопытство. – Может, расскажешь уже?

- Долгая история, - отмахнулась я. - Символичная. Скажем так, я поняла, что моя жизнь с ним - фальшивка. Как эти трусы. Кричащая, безвкусная фальшивка. И я ушла. Забрала детей, кота, ворона и хомяка и ушла. Потому что лучше жить впроголодь, но с чистой совестью, чем задыхаться в золотой клетке.

Он замолчал и сосредоточенно тер простыню. Молчал долго, и я уже думала, что разговор окончен.

- Моя жена, - сказал наконец, и голос его звучал глухо. - Она ушла не из-за того, что я потерял ипостась. Она ушла, потому что я перестал быть для нее героем. Перестал быть сильным. А она хотела сильного. Хотела, чтобы я был... как раньше. А я сломался. И ей стало неинтересно.

Я смотрела на него - на этого огромного, сильного, красивого мужчину, который сейчас тер простыню и выглядел при этом самым несчастным человеком на свете.

- Значит, она была дурой, - сказала просто. - Настоящая женщина любит не за силу. Не за ипостась. Не за геройские подвиги. А просто так. За то, что он есть. За то, как смотрит. Как дышит. Как смеется. Как молчит рядом. Моя мама говорила: "Любовь - это когда его немытые носки не бесят, а вызывают умиление, потому что это его носки".

Он усмехнулся. Коротко, хрипло, но в глазах мелькнул свет.

- Твоя мама была мудрой женщиной.

- Была, - кивнула. - И тетушка у меня такая же. Так что я впитала эту мудрость с молоком матери. Поэтому меня чужие немытые носки бесят. А простыни, которые не меняли полгода, вызывают желание совершить насилие.

- Я понял, - вздохнул. - Больше не повторится.

- Посмотрим, - хмыкнула скептически. - Я в драконьи обещания не очень верю. Мой бывший тоже много чего обещал. А в итоге - трусы на люстре.

Михаил фыркнул, и это прозвучало почти как смех.

- Ты невыносима.

- Знаю, - улыбнулась. - Но ты тоже не подарок. Так что мы квиты.

Мы стирали молча, но это молчание было другим. Не враждебным, колючим, как кактус, а почти... спокойным. Доверительным даже.





Когда простыни были развешаны во дворе на веревках, которые я нашла в той же прачечной, и ветер весело трепал мокрую ткань, я посмотрела на замок и сказала:

- Завтра начнем с вашего кабинета. Там, судя по запаху из-под двери, тоже бардак не хуже, чем в спальне.

- Там документы, - нахмурился мгновенно. - Военные. Секретные. Личные. Тебя это не касается.

- Я умею читать, - успокоила его. - И языком не болтаю. Чего не скажешь о некоторых. - Выразительно посмотрела на Каркушу, который в этот момент как раз долбил клювом по водосточной трубе.

- О ком это ты? - насторожился генерал.

- О Каркуше. Это ворон. Он говорит. И повторяет все, что слышит. И матерится, когда его Флинт науськивает.

- Кто такой Флинт? - Генерал выглядел так, будто я говорю на неведомом языке.

- Попугай. Тоже говорящий. Остался у тетушки. У нее там целый зоопарк, как я уже говорила. Но это не важно. Важно, что в ближайшее время к вам прибудет делегация.

- Какая еще делегация? - он даже перестал вытирать руки.

- Мои дети. И хомяк. Девочки пока у тетушки, с волками знакомятся. Но долго она их не продержит. Волки взмолятся о пощаде, и Фифа пришлет дочек ко мне. Так что готовьтесь.

- Что? - генерал побелел. Буквально. Даже губы побелели. - Дети? Здесь? В моем замке?!

- А где же им еще быть? - удивилась я. - Они же мои. И я без них никуда. Мы - комплексное предложение. Семья в сборе.

- Но... но... я не умею с детьми! - Он выглядел таким испуганным, каким, наверное, не выглядел даже в самых страшных битвах. - Они маленькие! Они шумят! Они все трогают! Они задают вопросы!

- Научитесь, - улыбнулась. - У вас будет отличная практика. Мои девочки - лучшие учителя в мире. Они кого хочешь научат и жизни, и уму-разуму, и правильному обращению с бытовыми приборами. Вика, старшая, умеет варить суп. Близняшки, Эмили и Александра, отлично подметают. А Мелисса, младшенькая, просто очаровашка, она вас быстро охмурит.

— Я не хочу, чтобы меня охмуряли! - запротестовал мужчина. - Я хочу жить спокойно!

- А кто вас спрашивает? – хмыкнула. - Жизнь вообще никого не спрашивает. Она просто берет и учит. Хочешь ты или нет.

Михаил посмотрел на меня с таким ужасом, будто я только что объявила ему смертный приговор.

- Ты опасная женщина, - выдохнул, качая головой.

- Знаю, - кивнула с гордостью. - Но вы еще не видели мою тетушку. Вот кто действительно опасен.

- Видел, - мрачно сказал он. - И боюсь. До дрожи в коленях.

- Ну вот, - улыбнулась я. - А я на фоне нее просто ангел во плоти.

- Ангел со сковородой, - хмыкнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение.

- Именно, - согласилась я. - Ангел-хранитель со сковородой. Ваш личный. Бесплатный. Временно исполняющий обязанности по спасению вашего замка и, возможно, вашей души. Но это не точно.

Он усмехнулся. Второй раз за день. Прогресс.





Мы вернулись в замок, и я, не теряя времени, принялась за ужин. Нашла в кладовой немного припасов - картошку, лук, морковь, кусок замороженного мяса (чудом не протухшего), и соорудила приличное жаркое. Запах поплыл по замку, вытесняя затхлость и тоску.

Генерал сидел на кухне, на табурете, который я предварительно отмыла, и наблюдал за мной. Молча. Просто смотрел, как режу овощи, помешиваю в котелке, солю, перчу. Взгляд его был тяжелым, но уже не враждебным, а скорее изучающим.

- Ты всегда так готовишь? - спросил, когда высыпала мясо в котелок и оно зашипело, встречаясь с горячим маслом.

- Всегда, - ответила, не оборачиваясь. - А что?

- У тебя получается... красиво. Даже просто резать овощи - красиво.

Обернулась и посмотрела на него. Он смутился и отвел взгляд.

- Спасибо, конечно, - сказала я. - Но это просто навык. Десять лет кормить четверых детей и мужа-дракона с его вечно голодными сослуживцами - поневоле научишься.

- А муж ценил?

- Атамир? - хмыкнула. - Он ценил только свои удовольствия. И свое драконье эго. А мои жаркое, пироги и запеканки воспринимал как должное. Как и все остальное.

- Дурак, - сказал генерал с чувством.

- Согласна.

Мы снова замолчали, но это молчание было уютным. Таким, когда не нужно ничего объяснять.

*********************

Мои хорошие, тут мой канал ВК: Недавно завела) Подписывайтесь, скоро там будет розыгрыш для подписчиков))





Глава 43. Ужин





Ужин удался на славу. Жаркое получилось наваристым, ароматным, с золотистой корочкой. Я подала его с хлебом, который привезла с собой от Фифы. Генерал ел так, будто его не кормили не месяц, а год. С таким звериным аппетитом, что даже забеспокоилась, не лопнет ли.

- Вкусно? - спросила, когда он, обжигаясь, доедал третью порцию.

- Очень, - признался с набитым ртом, даже не думая извиняться за манеры. - Я забыл, что такое нормальная еда. Питался... даже не знаю, как это назвать. Тем, что не требовало особой готовки. Яйца жарил. Хлеб жевал. Мясо... пытался жарить. Но сжег.

- Сжег? - удивилась я. - Ты же без ипостаси. Как ты мог сжечь?

- Плита, - мрачно сказал он. - У меня плита с магическим подогревом. Я не рассчитал силу. Думал, чуть-чуть, а она... р-раз! И все черное.

Я представила, как этот огромный, грозный дракон, бывший генерал, победитель битв и гроза демонов, пытается жарить яйца и мясо на магической плите, и сдержаться не смогла. Рассмеялась в голос.

- Что? - Михаил обиделся, но в глазах уже заплясали смешинки.

- Ничего, - отмахнулась, давясь смехом. - Просто картина маслом: грозный генерал, гроза демонов, и яйца, которые сжигает до углей. Представляю: бой, кругом враги, а он... яйца жарит. И проигрывает.

- Я не сжигал! Я просто... пережаривал.

- Сильно пережаривал?

- До углей, - признался, и мы расхохотались уже вместе.

- Ладно, - сказал, отсмеявшись. - Смейся, смейся. Но я хотя бы пытался. В отличие от твоего дракона, который, судя по всему, даже не думал о таком.

- Это похвально, - кивнула, вытирая слезы. - Правда. Многие мужчины даже не пытаются. Считают, что кухня - не их территория. Она для женщин с их куриными мозгами. А мужчинам – войны, спасение мира и прочие глобальные вопросы.

- А твой муж считал так?

- Мой муж считал, что кухня - не место для дракона. Что это женское дело. И вообще, настоящие воины не готовят.

- Идиот, - повторил он свое любимое слово, но сейчас оно прозвучало почти ласково.

- Идиот, - согласилась я. - Но теперь это не мой муж. Теперь я сама по себе. И дети со мной. И кот. И ворон. И хомяк. И ты, кажется, тоже вписываешься в компанию.

- Я? - он удивился.

- Ну, ты же меня не выгнал. Значит, уже часть моей жизни. Хочешь ты того или нет.

- Я... - запнулся, подбирая слова. - Я, наверное, не против. Если ты не против, конечно.

Посмотрела на него. На этого огромного, неуклюжего в быту, злого на весь мир дракона, который только что признался, что рад моей компании. И в его серых глазах, серебристых в свете свечей, плескалась такая надежда, что сердце сжалось.

- Не против, - сказала тихо. - Совсем не против.

Мы улыбнулись друг другу.

И в этот момент в окно, которое я предусмотрительно приоткрыла для проветривания, влетел Каркуша.

- Жрать давай! - заорал нахал, спикировав прямо на стол и едва не угодив лапами в жаркое. Затем последовали такие выражения, что глаза дракона расширились до размера тарелки, из которой он ел.

- Он... он... - Генерал, кажется, был в шоке. Его рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег.

- Материться умеет виртуозно, - кивнула. - Каркуша, будь вежлив. Мы в гостях.

- Жра-а-ать! – не унимался нахал, нагло уставляясь на Михаила. – Жрать! - каркнул ворон и, недолго думая, спикировал генералу на плечо.

Тот замер с выпученными глазами, боясь пошевелиться. Каркуша устроился на его широком плече, поудобнее перебирая лапками, вцепившись когтями в ткань рубашки, и начал чистить перья, довольно жмурясь.

- Поздравляю, - улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. - У тебя появился личный говорящий ворон. Это очень почетно. Не у каждого генерала такое есть.

- Я не хочу почета! Я хочу, чтобы эта пернатая наглость слезла с моего плеча!

- Ща, - заявил Каркуша. - Нравится. Гордись.

- Гордись? - Генерал выглядел так, будто его ударили по голове чем-то тяжелым. - Чем тут гордиться?

- Тем, что ворон тебя уважает, - пояснила я. - Это редкость. Каркуша очень разборчив в связях. Он даже моего бывшего мужа игнорировал, хотя тот его подкармливал. А тут - сразу к тебе. Значит, чует хорошего человека.

- Я не хороший человек! Я дракон!

- Тем более, - кивнула. - Каркуша, дай человеку поесть спокойно. Сейчас я тебе вынесу отдельную порцию.

- Жду, - отозвался наглец и устроился на плече у генерала поудобнее, с явным намерением остаться там надолго.

Михаил посмотрел на меня с надеждой во взгляде.

- Он ведь слезет? Когда поест?

- Если захочет, - честно ответила ему. - Каркуша - птица свободная. Но если ты будешь с ним добр, может стать твоим лучшим другом. И союзником. Он очень полезный - предупреждает о приближении чужих, комментирует события и поднимает настроение. Иногда.

- Иногда? - переспросил с ужасом.

- Ну, когда не матерится, - уточнила я. - Ладно, привыкай. Ты теперь часть нашей сумасшедшей семьи. Придется смириться.

Я пошла на кухню, чтобы нарезать мяса для ворона, а когда вернулась, застала идиллическую картину: генерал сидел за столом, осторожно, чтобы не потревожить птицу, пил чай, а Каркуша на его плече тихонько бормотал: «Хор-р-роший хозяин...»

- Ты слышишь? - спросил Михаил, косясь на ворона.

- Слышу, - кивнула. - Он тебя одобрил. Это большая честь.

- Я чувствую себя не в своей тарелке.

- Привыкнешь. Я тоже сначала чувствовала себя не в своей тарелке, когда поняла, что моя жизнь превратилась в цирк. А теперь... теперь мне это даже нравится.

Я протянула Каркуше кусочек мяса. Он ловко схватил его клювом, довольно каркнул и снова устроился на плече у генерала, начиная трапезу.

- Еще чаю? - спросила, подливая себе.

- Наливай, - вздохнул он. - Раз уж я теперь часть цирка.

- Не цирка, - поправила его. - Семьи. Это разные вещи.

- Правда?

- Правда. В цирке ты работаешь за еду. А в семье тебя кормят просто так. И ругают тоже просто так. Потому что любят.

Он задумался. Долго смотрел на меня, потом на ворона на своем плече, потом в окно, за которым сгущались сумерки.

- Странно, - сказал наконец. - Думал, у меня уже никогда не будет семьи.

- Бывает. Но жизнь, она такая... любит преподносить сюрпризы. Иногда в виде розовых трусов на люстре, а иногда в виде хмурого дракона с кучей проблем.

- Розовые трусы на люстре? - переспросил, и в его глазах мелькнуло любопытство. - Это ты уже упоминала. Что за история?

- Долгая, - отмахнулась. - Как-нибудь расскажу. Когда ты будешь готов.

- Уже готов, - усмехнулся. - После сегодняшнего дня готов ко всему.

- Ну, смотри. Не говори потом, что не предупреждала.

Я откинулась на спинку стула, глядя на этого странного, колючего, но уже такого родного дракона, на наглого ворона на его плече, и думала: "А ведь жизнь-то налаживается".

Каркуша, доев мясо, довольно взъерошил перья и ткнулся клювом в ухо генералу.

- Споки, - каркнул он. - Завтр-р-ра тр-р-рудиться.

Генерал вздрогнул, но не согнал птицу.

- Спокойной ночи, - сказал тихо, и я поняла, что эти слова адресованы не только ворону, но и мне.

- Спокойной ночи, - ответила я.

Мы сидели так, втроем, в уютной тишине старого замка, и это было начало чего-то нового. Чего-то важного. Чего-то, что могло изменить наши жизни навсегда.

За окном светила луна, освещая серебристым светом развешанные простыни, и они казались призрачными парусами корабля, плывущего в новую жизнь.

Впереди было много всего. Девочки, которые вот-вот приедут. Демон-сосед с темными тайнами. Бывшая жена, которая обязательно появится. И, конечно, хомяк Шмякс, который обязательно шмякнется в самый неподходящий момент.

Но это все потом.

А сейчас был просто теплый вечер, вкусный ужин и странное, но уютное чувство, что ты не одна.





Глава 44. Атамир. Визит вежливости





Дорога до поместья тетушки Филиппы заняла у меня меньше времени, чем я рассчитывал. Злость подгоняла, обида подхлестывала, а страх, что Зоя успеет настроить детей против меня окончательно, пришпоривал сильнее любого кнута.

Я взял с собой пятерых. Лучших. Тех, кто прошел со мной огонь, воду и медные трубы. Мрачных, молчаливых, готовых выполнить любой приказ. Лорд Атамир де Кавендиш не привык отступать. И уж точно не привык, чтобы какая-то баба, пусть даже и его законная жена, указывала ему, как жить.

- Замок, ваше сиятельство, - доложил один из солдат, когда мы выехали из леса.

Я поднял голову и… притормозил коня.

Замок тетушки Филиппы был именно таким, как я себе его и представлял. Старый, мрачный, поросший мхом, с облезлыми башнями и бойницами, из которых за нами явно наблюдали. Не привидения, хуже. Волки.

Их было много. Они сидели на крыльце, лежали у ворот, бродили по двору, и все они смотрели на нас. Желтые глаза, горящие в сумерках, оскаленные пасти, шерсть, стоящая дыбом. Картина маслом, достойная кисти безумного художника, который решил изобразить ад на земле.

- Не нравится мне это, ваше сиятельство, - буркнул старший отряда, Корней - мужик, видавший виды и не раз смотревший смерти в глаза. - Не нравится. Волки-то не простые. Чуют, что пришли мы не с миром.

- Мы пришли за моей женой, - отрезал я. - И за моими детьми. Это мое законное право.

- Ваше право, - согласился Корней. - Только волкам на это право наплевать. Им бы жрать, а не права изучать.

- Не ной, - рявкнул я, спрыгивая с коня. - Оставайтесь здесь. Если через час я не выйду - входите. С оружием.

- А если волки? - спросил молодой, Тимка, который, кажется, уже пожалел, что связался со мной.

- Если волки - стреляйте, - бросил, направляясь к воротам. - Но сначала в воздух. Филиппа своих зверей бережет. Шум не любит. Говорят, уши у нее на затылке растут.

Я подошел к воротам, поднял руку и постучал. Громко. Требовательно. Так, как стучат хозяева, которые пришли забирать свое.

Ворота не открылись. Зато открылось маленькое окошко, и оттуда выглянуло лицо. Морщинистое, загорелое, с седыми бровями и глазами, которые смотрели на меня, как на таракана.

- Чего надо? - спросил голос, и я понял, что это и есть та самая тетушка Филиппа. Или Фифа, как все ее называли.

- Мне нужна моя жена, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно. - Зоя де Кавендиш. И мои дети.

- Знаю таких, - кивнула старуха. - И что?

- Как что? - опешил. - Я требую, чтобы вы их отдали.

- Требуешь? - переспросила она, и в ее голосе послышалась такая насмешка, что я понял - разговор будет нелегким. - А ты кто такой, чтобы требовать?

- Я - ее муж. Лорд Атамир де Кавендиш, дракон, генерал...

- А, это тот самый, с трусами на люстре, - перебила она, и я почувствовал, как кровь прилила к лицу. - Слышала, слышала. На всю округу уже рассказали, какой ты молодец. Жену променял на какую-то потаскушку в розовом, детей запер в детской, а сам...

- Это не ваше дело! - рявкнул я, теряя терпение.

- Мое, - спокойно ответила Фифа, в голосе которой прорезалась сталь. - Зоя - моя племянница. Дети - мои внучатые племянницы. А ты, дракон, никто. Бывший муж. Бывший зять. Бывший. Понял?

- Я требую...

- А я говорю - проваливай, - отрезала она и захлопнула окошко.

Я стоял, сжимая кулаки, и чувствовал, как внутри закипает драконья ярость. Как смеет эта старая карга указывать мне, что делать? Я генерал! Я лорд! Я...

- Взламывайте ворота! - скомандовал, отходя.

Солдаты переглянулись, но спорить не стали. Корней вздохнул, вытащил топор, и мы двинулись к воротам.

В этот момент они открылись сами.

Не скрипнули, не заскрежетали, а просто открылись. И на пороге стояла ОНА.

Тетушка Филиппа. С ружьем. И с улыбкой, от которой у меня кровь застыла в жилах.

- Ну что ж, - сказала она, щелкнув затвором. - Сами напросились.

И свистнула.





Свист был пронзительным, долгим, и он разнесся по округе, как боевой клич. Я замер. Солдаты замерли. Даже лошади, оставленные у леса, заржали тревожно и попытались сорваться с привязи.

А потом я услышал.

Топот. Много топота. Тяжелого, быстрого, неумолимого.

Из-за углов замка, из кустов, из-за ворот - отовсюду выбегали волки. Они неслись молча, без единого рыка, без лая, только тяжелое дыхание и стук лап по земле. И глаза. Желтые, голодные, горящие в сумерках, как маленькие солнца.

Их было много. Очень много. Больше, чем я насчитал сначала. Двадцать? Тридцать? С четыре десятка я насчитал, но они все бежали и бежали, окружая нас плотным кольцом.

- Ваше сиятельство, - прошептал Корней, и в его голосе впервые на моей памяти прозвучал страх. - Уходим.

- Поздно, — сказала тетушка Фифа, опуская ружье. - Теперь вы мои гости. На неопределенный срок.

- Что вам нужно? - спросил я, стараясь не смотреть на волков, которые уже сели вокруг нас полукругом, как зрители в театре, ожидающие представления.

- Справедливости, - ответила она. - Ты обидел мою племянницу, дракон. Ты унизил ее. Ты заставил ее страдать. И теперь ты пришел сюда с солдатами, с оружием, с угрозами. Думаешь, это правильно?

- Я хочу вернуть свою семью, - сказал, сжимая кулаки.

- Семью? — усмехнулась Фифа. — А где ты был, когда Зоя рожала твоих дочерей? Где ты был, когда она ночами не спала, выхаживая их во время драконьей лихорадки? Где ты был, когда она терпела твою мать, которая пилила ее за каждую складочку на скатерти? Где ты был, когда она готовила, стирала, убирала, воспитывала, а ты развлекался с любовницами?

Я промолчал. Потому что нечего было сказать.





Глава 45. Я вернусь





- Теперь ты пришел требовать, - продолжала Фифа. - Не просить, не умолять, не каяться, а требовать. Как хозяин. Как господин. А она, видите ли, должна подчиниться. Потому что ты дракон. Потому что ты генерал. Потому что ты мужчина.

- Я хочу поговорить с ней, - сказал тихо.

- А она не хочет, - ответила Фифа. - Сказала, что если ты появишься, волков спустим. И привидение. И пса. Так что, дракон, пеняй на себя.

Она свистнула снова, но уже по-другому, коротко и резко, и волки зашевелились.

Они встали, двинулись к нам, медленно, плавно, как волны, накатывающие на берег. Их глаза горели все ярче, пасти скалились, и в воздухе запахло... страхом. Моим страхом. И страхом моих солдат.

- Отходим! - скомандовал я, пятясь к воротам.

Но волки уже окружили нас со всех сторон. Кольцо сжималось, и я понял, что выхода нет.

В этот момент из замка выбежал... пес.

Огромный, лохматый, размером с небольшого пони, с карими умными глазами и такой пастью, что в ней могли поместиться сразу две мои головы. Он несся прямо на нас, и я приготовился к худшему.

Но пес... проскочил мимо. Прямо сквозь кольцо волков, которые расступились перед ним, как море перед Моисеем, и бросился к... солдатам.

- Брут, фу! - крикнула Фифа, но было поздно.

Пес прыгнул. Не на меня - на Тимку, молодого, который замер от ужаса и даже не попытался увернуться. Пес сбил его с ног, положил лапу на грудь и... начал лизать лицо. С таким энтузиазмом, будто Тимка был самым вкусным мороженым в мире.

- Он... он лижет меня? - прошептал Тимка, глядя в потолок расширенными от ужаса глазами.

- Брут, - строго сказала Фифа, - отпусти мальчика. Он невкусный.

Пес поднял голову, посмотрел на нее обиженными глазами, лизнул Тимку еще раз (на прощание) и отошел, виляя хвостом.

- Это... это что сейчас было? - спросил Корней, который так и замер с топором в руке.

- Знакомство, - пожала плечами Фифа. - Брут у нас добрый. Он не кусает гостей. Только лижет. И иногда кладет на них лапу. Для острастки.

- Для острастки? - переспросил я, глядя на пса, который теперь сидел рядом с Фифой и смотрел на нас с любопытством.

- Ну да, - кивнула она. - А волки - они для серьезных разговоров. Но сегодня, видимо, серьезных разговоров не получится. Зоя не хочет тебя видеть. Дети тоже. Так что уходи по-хорошему, дракон. Пока цел.

- Не уйду, - сказал, чувствуя, как внутри закипает отчаяние пополам с яростью. - Я не уйду, пока не поговорю с ней.

- Упрямый, - вздохнула Фифа. - Ну, тогда пеняй на себя.

Она свистнула в третий раз - длинно, пронзительно, и волки, которые до этого просто стояли и смотрели, вдруг завыли.

Это был жуткий звук. Он проникал в самое нутро, заставлял сердце сжиматься, а разум паниковать. Солдаты попятились, прижались спинами друг к другу, выставив оружие. Я стоял, вцепившись в меч, и смотрел на волков, которые уже не просто стояли - они готовились к прыжку.

- Последний раз, - сказала Фифа. - Уходите. Или...

- Или что? - спросил, сжимая рукоять меча.

- Или позову привидение, - ответила она.

Я хотел было усмехнуться - какое еще привидение? - но в этот момент из подвала замка, через маленькую дверь, которую я и не заметил сначала, выплыла... ОНА.





Она была прекрасна. И ужасна одновременно.

Прозрачная, светящаяся бледно-голубым светом, в длинном платье, которое струилось за ней, как вода, она медленно плыла над землей, не касаясь ее. Ее лицо - красивое, с правильными чертами, но мертвенно-бледное, с пустыми глазницами, в которых горели два маленьких огонька, смотрело на нас с ледяным спокойствием.

- Вы меня звали? - спросила она голосом, похожим на шелест листьев и звон разбитого стекла одновременно.

- Звала, - кивнула Фифа. - Вот, гости незваные. Не хотят уходить по-хорошему. Придется по-плохому.

Привидение повернулось ко мне, и я почувствовал, как по спине пробежал холод. Не тот холод, который бывает от ветра или мороза, а тот, который проникает в самую душу и вымораживает ее изнутри.

- Ты - муж Зои? - спросило оно.

- Да, - ответил, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Тот самый, с розовыми трусами? - уточнило привидение.

- Это... это была ошибка, - выдавил я.

- Ошибка, - повторило оно, и в его голосе послышалась насмешка. - Ты изменил жене. Ты унизил ее. Ты заставил ее плакать. И теперь говоришь, что это была ошибка?

- Я хочу все исправить, - сказал я, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние.

- Исправить? - привидение подплыло ближе, и я почувствовал запах - сырой земли, старых могил и чего-то еще, неуловимо сладкого. - Ты думаешь, ошибки исправляются? Ты думаешь, можно прийти, потребовать, пригрозить - и все станет как прежде?

- Я...

- Ты ничего не понимаешь, - перебило привидение. - Ты - дракон. Ты привык брать силой. Но здесь, в этом замке, сила не работает. Здесь работает справедливость. И если ты не уйдешь сейчас, я сделаю так, что ты пожалеешь о своем появлении.

- Что вы сделаете? - спросил я, сжимая меч.

- Я буду являться тебе каждую ночь, - ответило оно. - Каждую ночь, до конца твоей жизни. Я буду шептать тебе на ухо имя той, которую ты предал. Я буду показывать тебе ее слезы. Я буду напоминать тебе о том, какой ты идиот. Каждую ночь. До самой смерти. А потом - и после.

Я сглотнул. Солдаты за моей спиной дрожали - я чувствовал, как вибрирует земля от их страха.

- Уходи, дракон, — сказала Фифа. - Уходи, пока можешь. Зоя не готова тебя видеть. Дети тоже. Если ты их любишь, дай им время. А если нет... - она пожала плечами, - оставайся. Волки голодные. Брут давно не лизал таких вкусных генералов. А привидение любит новые знакомства.

Я посмотрел на замок.

- Я вернусь, - сказал громко, чтобы все услышали. - Я вернусь, когда Зоя будет готова. И тогда мы поговорим. По-человечески. Без волков. Без привидений. Без псов. Только ты и я. Хорошо?

- Уходи, — повторила Фифа, но уже мягче.

Я развернулся и пошел к воротам. Солдаты за мной - молча, бледные, с глазами, полными ужаса. Волки расступились, пропуская нас, но смотрели в спины так, что хотелось бежать. Брут лизнул Тимку на прощание - тот чуть не упал в обморок. А привидение плыло над нами, провожая взглядом, полным ледяного спокойствия.

У ворот я обернулся.

- Передайте Зое, - сказал Фифе, - что я люблю ее. И что буду ждать. Сколько понадобится.

- Передам, - кивнула старуха. - Но не обещаю, что она обрадуется.

- Знаю, - я вздохнул. - Но попробую. Впервые в жизни попробую по-настоящему.

Я вышел за ворота, сел на коня и поехал прочь, не оглядываясь.

В ушах еще звучал шепот привидения: «Идиот... идиот... идиот...»

И я знал, что оно право.

Но я вернусь.

Обязательно вернусь.

Потому что, как сказала моя мать, если не я, то кто?

А волков я, так и быть, задобрю мясом. Пса лаской. А привидение... с ним как-нибудь договорюсь.

В конце концов, я дракон.

А драконы не сдаются.





Глава 46. Элеонора




Они всегда недооценивали меня. Мужчины. Сыновья. Советники. Любовники. Даже враги. Потому что я не кричала. Не била кулаком по столу. Не рвала на себе одежды в истерике, как это принято у глупых женщин и пылких мужчин. Я сидела. Улыбалась. Наливала чай. Задавала нужные вопросы в нужный момент. И наблюдала. Мир принадлежит не тем, кто сильнее. Мир принадлежит тем, кто умеет ждать.

Я ждала.

Когда муж станет достаточно самоуверенным, чтобы не заметить нож у собственного горла. Когда сын вырастет, но не поумнеет. Когда девочка из рода Ветровых войдет в мой дом с высоко поднятой головой и глупой верой, будто любовь способна защитить. Когда род ослабнет. Когда король обмякнет. Когда нужные люди устанут бояться. Все приходит вовремя к тем, кто умеет не дергаться.

Я сидела в малой гостиной и смотрела, как пламя в камине подрагивает от сквозняка. В доме было тихо. Эта тишина мне всегда нравилась больше детского смеха, женской болтовни и мужского бахвальства. Тишина честнее. В ней хорошо слышно, как разваливаются чужие иллюзии.

- Миледи, - сказала Клара, входя и склоняя голову. - Письмо.

Я не обернулась сразу. Закончила размешивать чай. Поставила ложку на блюдце. Только потом протянула руку.

Письмо было без печати. Неофициальное. Такие я любила больше прочих. В официальных бумагах слишком много лжи по форме. А в таких - только суть.

Я прочла быстро.

"Сангриар не один. При нем женщина. Дети. Дом оживает. Камень, вероятно, найден или ослаб. Необходим переход ко второму пути".

Я улыбнулась. Вот и прекрасно. Значит, первая часть провалилась. Неприятно, но не смертельно. Михаил оказался живучее, чем следовало. Его драконья суть и правда была сильнее среднего. Я это подозревала, потому и не надеялась только на камень. Камни хороши против слабых. Против сильных нужны люди. Дети. Закон. Чувства. Все то, о чем мужчины вспоминают слишком поздно.

- Клара.

- Да, миледи.

- Пригласи советника Марена. И пусть подготовят документы по детям.

- Которым? - осторожно спросила она.

Я подняла глаза. Клара побледнела. Правильно.

- По всем. И отдельно - по младшей. Рыжей.

Она кивнула и исчезла. Я откинулась на спинку кресла. Закрыла глаза. И в этой тишине снова услышала голос покойной сестры. Очень давно, в юности, она сказала мне:

"Ты слишком любишь управлять, Элеонора. Когда-нибудь это сожрет тебя саму".

Глупость. Меня сожрет только дряхлость, если я позволю. А пока я не позволяла никому и ничему.

Проблема Михаила решалась просто. Слабый дракон, лишенный ипостаси, одинокий, с ушедшей женой, быстро превращается в тень. Тень не опасна. Тень можно обойти, пожалеть или использовать. Так все и шло.

Проблема Зои была неприятнее. Она оказалась не той, за кого я ее принимала. Я думала, обиженная женщина побежит к родне, поплачет, будет судиться, кричать, рвать воздух своим уязвленным самолюбием. А она... ушла и начала жить. Это я не любила в людях больше всего. Когда они не ломаются там, где обязаны.

Еще неприятнее было то, что дети тянулись к ней сильнее, чем к роду. А один из ключей, старый, почти забытый, завязанный на женской линии, был именно в младшей. Рыжей. Я давно это почувствовала. Такие вещи чувствуют не головой. Кровью. Домом. Старыми нитями, которые обычные люди называют интуицией, а умные - наследием.

Если бы мальчик родился, было бы проще. Мужчины всегда проще. С ними работают через власть. А девочки... девочки впитывают. Чуют. Открывают. Несут дальше. Я не собиралась отдавать это в руки какой-то упрямой, шумной матери, которая слишком любит своих детей и недостаточно понимает ценность рода.

Род важнее. Всегда был важнее.

Советник Марен пришел быстро. Как и все по-настоящему полезные люди, он умел быть рядом раньше, чем его начинали ждать.

- Миледи.

- Сядьте, Марен.

Он сел. Я подала ему письмо.

Читал он молча. Лицо не менялось. Еще один хороший признак. Я не выносила людей с лицом наизнанку.

- Значит, - сказал он, вернув письмо, - по детям идем сейчас?

- Да. Сангриар оживает. А значит, время против нас.

- А мальчик ваш?

Я перевела на него взгляд.

- Мой сын не при чем. Он делает то, что умеет хуже всего: мечется. Это пройдет.

Марен позволил себе едва заметную усмешку. Я не одобрила, но промолчала.

- Значит, действуем через магистрат?

- Через магистрат. Через нужные формулировки. Через благоразумие. Через "должное содержание". Через "безопасность детей". Первым уведомлением мы сплоховали. Были слишком мягкими. Нужно было приезжать к Филиппе с отрядом казенников и отбирать детей силой. Женщин легче всего ломать не силой, а официальной бумажкой.

- И если она не сломается?

Я взяла чашку. Сделала глоток.

- Тогда пойдем грубее. У нас есть запасной путь.

Марен кивнул. Он не спрашивал, какой именно. За это я его и держала. Хорошие помощники не задают лишних вопросов, пока не пришло время вытирать кровь.

Когда он ушел, я встала и подошла к окну и подумала о сыне. Красивый. Высокий. Белобрысый, как его отец. И такой же слепой там, где дело касается женщин.

- Глупый мальчик, - сказала я стеклу. - Если бы ты слушал меня вовремя, мы бы уже решили все тихо.

Но он не слушал. Никогда не слушал вовремя. Упрямство отца. Эмоциональная глухота рода. И еще эта дурная способность привязываться к тем, кого следовало бы просто использовать. Ничего. Если не справится сам - я помогу. Семью иногда приходится собирать силой. Даже если потом они называют это жестокостью.





Глава 47. Снимайте штаны





Утро началось с того самого чувства, когда ты - маленький нежный цветочек, а по тебе проехалась карета, доверху груженная булыжниками, потом развернулась и проехалась еще раз, для надежности.

Я открыла глаза в незнакомой комнате, одной из гостевых, которую вчера отскребла от пыли и исторического наследия в виде старых мышиных гнезд, и поняла: мое тело - поле недавней битвы. Каждая мышца молила о пощаде и угрожала уволиться, если я посмею встать с кровати. Вчерашний отжим простыней, стирка, драка с жиром на кухне и неравный бой с вековым слоем грязи давали о себе знать.

- Мамочки, - простонала в подушку. - Больше никогда не буду стирать. Никогда. Пусть дракон ходит в грязном. Пусть его бактерии заживо съедят. Я завещаю свой скелет Академии магических наук как доказательство того, что женщина может убить себя бытом за один день.

Но встать пришлось. Во-первых, в замке уже орал Каркуша, требуя завтрак и чьей-то крови. Во-вторых, где-то в недрах этого каменного мешка обитал дракон, которого надо было кормить, лечить и, желательно, не прибить до обеда.

Я наскоро умылась ледяной водой из кувшина - горячую, видимо, в замке не предусмотрели, или дракон пользовался ею исключительно для кипячения своих обид, оделась в дорожное платье и, пересиливая боль в пояснице, поплелась на кухню.





Кухня встретила меня уютным полумраком и вчерашним относительным порядком. Я разожгла плиту, поставила греться чайник и, порывшись в припасах, которые привезла от тетушки Фифы, соорудила приличный завтрак. Яичница с поджаристой корочкой, гренки, масло, вчерашнее жаркое, разогретое до умопомрачительного аромата, и большой чайник крепкого чаю с мятой и чабрецом.

Каркуша, учуяв запах еды, влетел в кухню и устроился на спинке стула, сверля меня наглым глазом-бусиной.

- Жрать давай! - скомандовал пернатый генерал тоном, не терпящим возражений.

- Каркуша, сколько раз говорить - излагай мысли культурно, - вздохнула, протягивая ему кусочек хлеба. - Мы же не в трактире.

- Культурно жрать, - поправился ворон и ловко выхватил угощение.

Я вздохнула, покачала головой и принялась собирать поднос. Фарфоровая тарелка с дымящейся яичницей, гренки горкой, масло в масленке, чашка чаю и отдельно - мои лечебные причиндалы. Тетушка Фифа снабдила меня всем необходимым: баночки с мазями от ушибов и растяжений, пузырьки с настойками для растирания, какие-то странные приспособления для компрессов и подробно расписанный план врачевания от лекаря, выполненный каллиграфическим почерком с завитушками. Приложила также кнут – для особо несносных генералов, и веревки – если дело будет совсем уж плохо.

Я перечитала инструкцию еще раз, убеждаясь, что ничего не перепутала. Так, сначала мазь, затем согревающий компресс на поясницу, потом растирание больного колена, потом мазь на плечо. Лекарь явно знал свое дело - расписал все по часам, вплоть до того, какую молитву читать во время процедуры для пущей эффективности.

- Кар-р-р, - подал голос Каркуша, закончив с хлебом. - К др-р-ракону?

- К дракону, - подтвердила. - Буду лечить больного.

- Хор-р-орошо, - одобрил ворон. – Порр-р-ртки сымай!

- Каркуша! - возмутилась, чувствуя, как краснеют щеки. - Ты откуда такие выражения знаешь?

- Атамир-р-р, - философски заметил наглец и улетел на люстру, откуда и продолжил наблюдать за моими сборами.

Я поправила платье, взяла поднос и направилась на второй этаж, к спальне генерала. Сердце почему-то колотилось где-то в горле, хотя чего, спрашивается, волнуюсь? Не в первый раз мужика лечить. И мужа лечила, когда тот с охоты приползал с переломанными ребрами, и детей выхаживала, и слуг. Но тут было что-то другое. Что-то, чему пока не хотела давать названия.

Дверь в спальню оказалась заперта. Я постучала.

- Кто там? - раздалось настороженное из-за тяжелого дуба.

Кажется, щелкнул затвор чего-то огнестрельного. Интересно, у него там что, пистоль под подушкой? Или ружье у кровати? С его репутацией и ранениями - вполне вероятно. А ну как пальнет спросонья? Похоже, вчерашнее перемирие закончилось. Это он на сытый желудок стал сговорчивым. А сейчас – кто знает.

- Завтрак! - весело сообщила, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и бодро.

Тишина помолчала. Потом еще немного помолчала. Я уже начала прикидывать, не поставить ли поднос на пол и не уйти ли восвояси, пока не прилетело чем-нибудь тяжелым, но тут за дверью раздалось:

- Заходи. Замок на магии, я открыл.

Усмехнулась про себя. Впустил-таки. Прогресс.

Толкнула дверь и вошла.

Генерал сидел за столом в центре комнаты. Стол, кстати, я вчера оттерла до блеска, и сейчас на нем не было ни пылинки. Сам Михаил был одет в белую льняную рубашку, расстегнутую у ворота, и темные штаны. Волосы взлохмачены, на щеках благородная небритость, под глазами тени - видимо, ночь прошла не слишком спокойно. Но смотрел он на меня вполне осмысленно и даже с каким-то любопытством.

- Доброе утро, - сказала, проходя к столу и водружая поднос перед ним. - Завтрак. Яичница, гренки, чай. Ешьте, пока горячее.

Не дожидаясь ответа, подошла к окну и решительно раздернула тяжелые шторы, впуская в эту сумрачную холостяцкую берлогу солнечный свет. Пылинки закружились в золотистых лучах, и комната вдруг стала почти уютной.

Я замерла у окна, любуясь видом. Замок стоял на холме, и вдалеке синела полоска леса, а внизу, во дворе, весело развевались на ветру наши вчерашние простыни. Красота.

- Красиво, - отметила задумчиво, не оборачиваясь. - А ты говорил - мрачно. Тут жить и жить.

Сзади донеслось аппетитное чавканье и звяканье вилки о тарелку. Я обернулась. Дракон с явным удовольствием уплетал яичницу, и вид у него был почти счастливый.

Я подошла к столу и, пока он ел, принялась раскладывать на подносе свои лечебные причиндалы. Баночки с мазями, пузырьки с настойками, тряпочки для компрессов. Все чин чином, как лекарь прописал.

- Что это ты там делаешь? - подозрительно спросил генерал, с аппетитом уминая гренку. Взгляд его серых глаз метался между тарелкой и моими манипуляциями.

- Вы доедайте, - беззаботно откликнулась я, расставляя баночки в нужном порядке. - Не отвлекайтесь. - Вкусно? - спросила для поддержания светской беседы.

- Офень, - раздалось из-за спины, с набитым ртом.

Я улыбнулась. Ну, что ж, раз мужчина сыт и доволен, самое время приступить к процедурам. Лекарь строго-настрого велел не затягивать с лечением, а я женщина исполнительная. Тем более, за это мне деньги платят. Ну, не платят пока, но будут. Тетушка Фифа обещала.

Я обернулась, расправила плечи и, улыбаясь самой своей солнечной улыбкой, от которой по мрачной комнате словно запорхали бабочки, скомандовала:

- А теперь снимайте штаны, генерал!

****************

Мои хорошие, мы уходим на подписку) Первая цена останется самой низкой, с нее скидок не будет. Скоро книга подорожает. А после завершения роман перейдет впродажу пополной стоимости в 219 р.

Мы с Музом надеемся, что Вы останетесь с нами) Нас ждут приключения, хулиганства животных и детишек, любовь для тех, кто ее заслужил, много хиханек и хаханек, а попутно раскрытие стрррашных дворцовых и семейных тайн))



Приятного чтения))





