1


— О-ой, Инга, ты что ли?! — раздается очередной восторженный возглас. — Я тебя совсем не узнала. Богатой будешь… Слушай, ну ты вообще не изменилась! И не скажешь, что столько лет прошло…

Покосившись на обнимающиеся женские фигуры, я отхлебываю шампанское и мысленно язвлю: «А что ж ты её не узнала, раз она нисколько не изменилась?»

На самом деле я довольно милая, но сейчас уж больно настроение паршивое, чтобы не пытаться отыграться на остальных.

Понятное дело, что на встрече одноклассников полагается вести себя именно так. Быть приветливыми друг с другом до слипшихся задниц и пытаться быть круче, чем есть на самом деле.

Спустя тринадцать лет порознь требуется показать, что теперь ты ого-го.

Я и сама планировала выпендриваться успешным бизнесом и мужем, который меня обожает, но, как говорится, пока нет такой возможности.

Всё, к чему я планомерно шла годами, за несколько месяцев до выпускного полетело под хвост блохастому псу. А именно: упругая задница, карьера и личная жизнь.

— Ну и чего ты одна тут чалишься, Светик? — Лиля, моя лучшая подруга со времен выпускного, плюхается в соседнее кресло и пихает меня коленом. — Лицо попроще сделай. А вот это противозачаточное убери.

— Мой бывший муж взял в заложники все мои вещи и свалил на юга, — со скорбным вздохом напоминаю я. — На мне твоё платье, которое порвется, как только я поглубже вдохну. И денег на карте осталось максимум на неделю. Нельзя сейчас от меня многого требовать, понимаешь? По крайней мере, пока я не допью этот бокал.

— Вот именно. Дела у тебя хреновые и в ближайшее время, возможно, станут ещё хуже, поэтому постарайся хорошо провести время. Видела, как Ирку Силантьеву разнесло? То-то же. Шмотки тебе когда-нибудь вернут, нового мужика ты себе быстро найдешь, а ей, чтобы похудеть, надо лет пять на одном кефире сидеть.

— Зато ты весишь как мешок картошки, а злая как чихуахуа, — огрызаюсь я, обидевшись за Иру. — Ещё неизвестно, что хуже. А нового мужика мне не надо, спасибо. Я от старого-то, дай Бог, только к климаксу отойду.

— Вот он скотина, да? — презрительно фыркает Лиля, чокаясь со мной шампанским. — А мы ещё шутили, что твой Колясик слишком ленивый, чтобы налево бегать. Это же надо было вторую такую дуру найти, которая на его морду очкастую позарилась.

Не донеся бокал до рта, я мрачно сверлю взглядом её переносицу. Справедливости ради: когда я выходила за Колю замуж, он носил линзы.

— У тебя так хорошо получается подбодрить, что я, пожалуй, пойду прогуляюсь. Поищу веревку с мылом.

— Надо же, какая впечатлительная, — ерничает Лиля. — Если мимо бара проходить будешь — шампанское мне захвати.

Сгримасничав, я соскребаю себя со стула и, гордо распрямившись, иду в сторону туалетных комнат. Грациозно вышагивать в туфлях не моего размера оказывается непросто. Непонятно, как сорокакилограммовая Лиля ростом мне по плечо умудрилась отрастить ступню тридцать девятого размера.

На каждом шагу кто-то смеется и обнимается, что раздражает неимоверно. В своих фантазиях я планировала покорять бывших одноклассников своим успешным успехом и жизнерадостностью. А в итоге уныло сижу за столом одна, с уродливой гулькой на голове и в проститутском мини.

— Ох… — притормозив у зеркала, я с тоской оглядываю свой отощавший зад.

Ну вот почему, когда худеешь, в первую очередь исчезает именно то, что не надо? Два года с гантелями не расставалась, а на стрессе задница всего за месяц превратилась в блин.

— Ой, слушай, я здесь вообще вещи не покупаю, — слышится знакомый певучий голос из-за приоткрытой туалетной двери. — Два раза в год с мужем летаем в Италию, чтобы основательно затариться и для себя, и для детей…

Я скриплю зубами. Сколько пощечин в двух случайно подслушанных фразах. Тут и Италия, и муж, и дети, и новые шмотки. Всё, чего у меня нет.

Решив, что навещу дамскую комнату позже, я разворачиваюсь и спешу в сторону бара. Как ни прискорбно признавать, шампанское — мой единственный союзник на этой ярмарке тщеславия. Только дорогущее оно тут.

— Яша… — читаю я имя на бейджике молоденького паренька, воюющего с пивной кегой. — Яша, можно мне два бокала шампанского?

Бармен складывает кружок из пальцев, а следом показывает указательный.

«Окей, через одну минуту», — расшифровываю я этот язык жестов.

Надеюсь, правильно, и этот зумер не намекал, что я полный ноль и обречена на жизнь в одиночестве.

Краем глаза отмечаю, что к стойке справа приклеивается мужская фигура в белой сорочке. Благодаря бывшему мужу на противоположный пол у меня выработалась аллергия, поэтому туда я принципиально не смотрю.

Если это кто-то из параллели, то вполне и сам сможет меня окликнуть. А так кафе открыто для посторонних, и зайти промочить горло может кто угодно.

— Мне бокал белого сухого, — требует подошедший.

Мои ладони, лежащие на стойке, сжимаются в кулаки. А я, по его мнению, здесь пыль собой вытираю, а не напитки жду? Сто семьдесят сантиметров, упакованные в яро-красное, даже слепой мог бы заметить.

— Придется вам подождать своей очереди, — повернувшись, я саркастично машу рукой. — Ау-у! Привет!

Парень поворачивает голову, и желание отыграться на нем за свою несчастную жизнь моментально гаснет. Уж больно он… нет, не симпатичный — терпеть не могу это слово… Скорее, эффектный.

Короткая стрижка вместо модной нынче челки альпаки, квадратная челюсть и внимательные глаза. Верхние пуговицы на рубашке расстегнуты, но не до двенадцатиперстной кишки, как у стриптизера, а ровно чтобы подглядеть ключицы.

— О, прошу прощения, — вполне дружелюбно произносит он, дернув губами в улыбке.

— Ничего страшного… — мямлю я, досадуя, что заявила себя мнительной истеричкой. — Хотя в ситуациях, как эта, у меня редко получается выразить мысль по-другому. Когда задевают мое женское достоинство, я либо рявкаю, либо молча терплю…

Да, а ещё потом полночи не сплю, придумывая, как могла бы поставить обидчика на место.

Хорошо хоть, что он залетный. А то будут потом рассказывать, как разведенка Света Юдина напилась на встрече одноклассников и нападала на людей в баре.

Не то чтобы меня сильно волновало, что обо мне скажут… Но среди тех, кто носки детям покупает в Европе, не хочется выглядеть уж совсем жалкой.

— Вы на встречу выпускников приехали? — парень кивает на табличку-указатель, ведущий к банкетному залу.

— Ага, — подтверждаю я, забирая бокал у бармена и незамедлительно к нему присасываясь. — Яш, сколько с меня?

— Я заплачу, — в воздух решительно взмывает черная карточка.

листаем ------





2


— Зачем это ещё?! — я в возмущении смотрю на соседа.

Есть у меня дурацкая особенность: чем меньше у меня денег, тем более рьяно я отстаиваю право платить самой.

— Это просто так, — усмехается эффектный, прикладываясь к терминалу. — Меня, кстати, Станислав зовут.

— Света, — представляюсь я с заминкой и, отчего-то сильно расчувствовавшись — то ли от нечаянной заботы, то ли от халявы, — искренне добавляю: — Спасибо вам большое. Я не привыкла, когда посторонние мужчины меня угощают, но мне всё равно приятно.

— А почему не привыкли? — внимательный взгляд чиркает по моему подбородку и на долю секунды соскальзывает к вырезу платья. — За вами разве никогда не ухаживали?

— Может, и ухаживали когда-то, но я об этом не помню. Пять лет замужества стерли мне память подчистую.

— Не вижу на вашем пальце кольца.

— Не видите, потому что его нет. Я с треском развожусь.

— И вас это, похоже, расстраивает. Хорошо, что успешный брак — это не всё, чем можно похвастаться на встрече одноклассников.

— Карьерой я тоже не могу похвастаться, если вы об этом, — неожиданно для себя признаюсь я, ощутив внезапную необходимость выговориться. — У нас с мужем был бизнес по пошиву дизайнерских сумок, но меня из него выставили. Так что я официально безработная и бездомная разведенка.

— Что, и из квартиры он вас тоже попросил? — в голосе моего нового знакомого слышно удивление. — А как же совместно нажитое имущество?

— Квартира изначально принадлежала его родителям. А когда я предлагала купить свою, он отвечал: «Да зачем? Давай лучше вложим эти деньги в бизнес», — я с издевкой передразниваю голос бывшего мужа. — Вот видите, плюсом к разведенке я ещё и дура. А ещё он мои вещи назло в квартире запер. И платье это, кстати, не мое, а подруги, которая ниже меня на полголовы. Приходится постоянно его одергивать, чтобы не засветить нижнее белье. Белье, к счастью, мое.

Не донеся бокал до рта, Стас беззвучно смеется. Я определенно болтаю лишнего, но что уж теперь. Всё равно сейчас уйду в банкетный зал брататься с одноклассниками, и больше никогда его не увижу. Просто захотелось излить душу.

— Веселая у тебя жизнь, Света.

— Нескучная, как минимум, — подтверждаю я, вытряхивая в себя остатки шампанского. — А мы, что, уже перешли на ты?

— А ты, что, правда меня не узнаешь?

Резко повернувшись, я впиваюсь взглядом в смеющиеся глаза напротив. Что значит не узнаю? В каком это смысле?

— Эй, Пончик! — весело гаркает невесть откуда появившийся Илюшин — ныне директор мыловаренного завода, а в прошлом тупица, бессовестно списывавший у меня геометрию. — Ты чего это здесь застрял?

При слове «Пончик» в голове как по команде включается пожарная сирена. Я с новым рвением всматриваюсь в лицо соседа, гадая, как такое возможно.

Он сказал, что его зовут Станислав. Твою мать… Станислав — это же Стас…

А передо мной Стасик Курцев.

Толстяк, которого вопреки школьным традициям почему-то не буллили, а даже наоборот — считали лидером и заводилой.

Эта мелкий садист в девятом классе перед всем классом зачитала страницу из моего дневника, где я признавалась в том, как ненавижу маму за то, что бросила нас с папой.

А когда классный руководитель попросила его передо мной извиниться, он отказался. Его даже к директору не вызвали, тогда как мне пришлось два месяца ходить к школьному психологу — старой деве, у которой странно пахло изо рта.

— Сейчас иду! — Курцев пожимает ему руку. — Я Свету встретил.

Даже выпитое шампанское не спасает меня от желания уйти под землю. Что может быть хуже того, чтобы стать бездомной безработной, которой изменил муж? Только рассказать об этом на встрече одноклассников.

Господи, я ведь даже про чужое платье ему рассказала.

— Мог бы и представиться, Пончик, — цежу я сквозь зубы. — Или теперь тебя лучше называть Французский Круассан?

— Это комплимент? — Стас насмешливо поднимает брови.

— Если привык отбеливать анус — то да, — беззвучно бормочу я себе под нос и спрыгиваю со стула.

Платье тут же задирается, и приходится экстренно его одергивать.

Господи, я ему даже про свои трусы зачем-то рассказала.

--

Ребят, обещанная легкая история с комедийным флером от меня. Спасибо большое за поддержку!!





3


— Моя жизнь — сплошной провал, — сетую я, пихая салфетку в задник туфель. — Так облажаться не каждому по силам.

— Не буду спорить.

Я задираю голову и смотрю в невозмутимое лицо той, кого много лет называю своей лучшей подругой.

— Напомни-ка, зачем я с тобой дружу?

— Потому что мудак-муж выпер тебя из квартиры, и ты живёшь у меня, — безжалостно напоминает Лиля.

— И даже возразить нечего.

— Блин, а я вот до сих пор в шоке, что Пончик так похорошел. Тоже, наверное, худел на оземпике.

— Сто процентов так и есть, — мстительно буркаю я и машинально смотрю туда, где в последний раз его видела: около фотобудки с надписью «Выпуск 2013».

Курцев стоит всё там же в окружении главных примадонн нашего класса: Романовой Луизы — той самой «Я покупаю всё в Европе» — и её заклятой подруги Риты Московиной, которая уже в десятом классе встречалась с сыном мэра и снималась для модных каталогов.

— Но попец у него зачётный, — похотливо цокает языком Лиля, продолжая бесстыдно на них пялиться.

— Вообще-то это парни должны так обсуждать нас, а не наоборот, — ворчу я. — «Типа, вау! Видел, в какую соску Юдина превратилась? Вау, какой попец».

— Ну ты и правда превратилась в соску, потому что в школе, скажем прямо, была на любителя.

— А ты и сейчас тощая палка, — по привычке огрызаюсь я, не сумев решить, нравится мне этот комплимент или нет.

— Я миниатюрная, — не моргнув глазом, парирует Лиля. — Потому что ростом метр с кепкой. А ты была тощей каланчой с причёской советского бухгалтера.

Ни за что бы не дружила с этой пираньей столько лет, если бы не знала, что самое худшее она всегда говорит в глаза и никогда — за спиной. И попробуй кто-то меня критиковать — Садреева первой вгрызётся ему в глотку.

— Нет, ты глянь на этих счастливых жён и мам ангелочков, — она осуждающе кривится. — Они же прямо трутся об него. Как стриптизёрши, которые год не видели пилон.

Я поворачиваю голову, чтобы оценить экспозицию, и встречаюсь взглядом с Курцевым. А он будто только этого и ждал, потому что, не теряясь, поднимает бокал и игриво подмигивает.

Не придумав оригинальной ответной реакции, я неоригинально отворачиваюсь.

Да, я в курсе, что обижаться на поступок тогдашнего школьника спустя столько лет нелепо.

Но то, что Стас под видом незнакомца специально развёл меня на задушевный разговор, — разве не повод невзлюбить его заново?

А мог бы ведь по-человечески извиниться: «Мол, так и так, Свет. Прости, что в школе я был жирным тупым засранцем. Спустя тринадцать лет не только похорошел, но и поумнел достаточно, чтобы понять, как сильно тебя ранил. Пойдём, куплю тебе много шампанского».

И всё, конфликт был бы исчерпан.

Интересно, Стас уже многим поведал, кто здесь главная неудачница в чужом шмотье?

— Ишь, как глазами тебя обгладывает, — продолжает комментировать свои наблюдения Лиля. — Слушай, а может, тебе с ним переспать?

Я непонимающе округляю глаза.

— Зачем?

— Ну это же вроде как традиция на таких мероприятиях.

— Ты путаешь встречу одноклассников с новогодним корпоративом.

— Может быть. Просто вдруг представила, что твоё очкастое чучело увидит вас вместе и обглодает локти до костей.

Воображения мне не занимать, и перед глазами живо встаёт картина, как бывший муж, роняя слёзы, пытается запихнуть в рот свой костлявый локоть.

Фу.

— Слушай, я поеду, наверное, — я с тоской выпускаю в руках опустевший бокал. — Настроение всё равно отстойное. Дашь ключи?

— Ты чего такая скучная, а?

— Мне нужно побыть одной и оплакать то, как паршиво я подготовилась к этому вечеру.

Посверлив меня укоризненным взглядом, Лиля лезет в сумку и выуживает оттуда связку ключей на брелке с надписью «Вот такая хуйня, собачка».

— Ну ничего, лет через десять еще соберёмся, — добавляет она успокаивающе. — Может, там ты будешь на коне.

Уже по привычке одёрнув платье, я встаю и грациозно настолько, насколько позволяют куски салфеток в туфлях, иду на выход. На Курцева не смотрю специально, чтобы не видеть насмешки в его взгляде.

Кстати, если бы не идиотское признание в баре, можно было объяснить мой спонтанный уход тем, что снаружи ждет заботушка-муж или что мой суперуспешный бизнес требует неотложного вмешательства.

Не то чтобы кто-то из присутствующих интересовался, но всё же…

Стараясь не смотреть в зеркало, я притормаживаю у бара, чтобы помахать заскучавшему Яше, как меня вдруг окликают.

— Свет, это ты, что ли?

Я медленно поворачиваюсь и округляю глаза в изумлении.

Навстречу мне вышагивает не кто-нибудь, а Терентьев Олег — спортсмен и первый красавчик параллели, в которого были влюблены буквально все, включая меня и даже нетакусю Садрееву. Ходили слухи, что после сразу после школы он переехал в Штаты, окончил очень крутой универ, и даже встречался с топ-моделью.

И на тебе. Притащил свой стенфордский зад в кафе "Вино и перепелка".

--

Ребят, спасибо за теплый прием истории! Одна из причин почему я люблю писать ромкомы это ваши угарные комменты))) спасибо вам за них! И за звезды с наградами конечно тоже





4


— Олег? — переспрашиваю я, на всякий случай имитируя удивление.

Не узнать Терентьева, конечно, невозможно. Он всё тот же красавчик, только покрупневший и заматеревший. Из минусов — волосы поредели, что, по словам Садреевой, говорит в пользу высокого тестостерона.

— Сколько лет не виделись, да? — улыбаясь до зубов мудрости, Олег заключает меня в крепкие объятия.

Я тыкаюсь носом в его приятно пахнущую рубашку и ошарашенно переглядываюсь с Яшей.

Что здесь происходит? За десять лет учёбы наш самый длинный диалог с Терентьевым произошёл на уроке английского, когда Раиса Андреевна разбила нас на пары.

Он играл роль туриста, а я — случайной прохожей, обязанной объяснить, как найти музей.

А спустя тринадцать лет он ни с того ни с сего решил пообниматься, как будто годами обо мне вспоминал.

— Ага, много… — высвободившись из его рук, я зло одёргиваю подол платья, грозящегося взлететь до пупка. — А я думала, ты в Америке.

— В Америке? А, нет. Я уже года три как вернулся.

Олег отстраняется и обводит меня оценивающим взглядом. Думаю, так же смотрел папа Карло, наконец закончив строгать Буратино.

— Выглядишь просто perfect.

— Спасибо, — скромно отвечаю я. — Ты тоже.

— Давай, что ли, за встречу выпьем? — Терентьев указывает на барную стойку.

Я киваю со всем достоинством, на которое способна женщина с последними восемью тысячами в кармане. Выпью один бокал и сразу уйду.

— Конечно, я за.

Взбодрившийся Яша быстро оформляет нам бутылку просекко и деликатно испаряется.

— Расскажи о себе, — предлагает Олег, чокаясь со мной.

Я набираю пузырьки в рот, но глотать не спешу, чтобы не дай бог не ляпнуть лишнего. А то полчаса назад и так на полжизни вперёд выговорилась.

— Да у меня ничего интересного… Давай лучше ты расскажи. Ты правда учился в Стэнфорде?

Сорок минут и бутылка просекко спустя

— В общем, я провалялась неделю в больнице, возвращаюсь домой, а там такая чистота, как будто клининг сутки трудился… — с жаром тараторю я, чувствуя необычный прилив сил и настроения. — А клининга быть не могло, потому что Коля — жмот страшный и всегда считал, что женщина обязана дома убираться. Я и спрашиваю его: «А чего у нас так чисто?» А он: «Это я убрался к твоему возвращению». А я прямо чувствую, что врёт. Даже не врёт, а пиздит, как дышит… Он ведь даже куртку на место повесить не мог, не то чтобы полы помыть.

— Мда-а-а, — осуждающе качает головой Олег. — В Штатах так к женщинам уже почти никто не относится…

— Ты дослушай… — перебиваю я, по-свойски толкнув его коленом. — Там ещё и подпорки в цветах стояли. Я ему говорю: «А моими замиукалькосами тоже ты занимался?» В общем, Коля бекал-мекал, а потом признался, что у него другая есть. И пока я в больнице с воспалением лёгких лежала, жила у нас дома и ухаживала за моими цветами. Золото, а не девка.

— Вот это disgusting, — сочувственно комментирует Олег.

Оторвав бокал от рта, я старательно навожу на него фокус.

— Слушай, а ты теперь всегда так разговариваешь?

— Как? Американские слова вставляю? Это по привычке.

— Ты уж давай, отучайся. Хотя от твоего акцента Раиса Андреевна была бы в восторге.

— И чем всё закончилось? -- переспрашивает Олег, откашлявшись. .

— Я, конечно, сразу предложила развестись. Но совершила одну большую ошибку. Решила, что буду выше разборок и скандалов. Думала, раз у нас общий бизнес, надо попытаться сохранить нормальные отношения. Наивная дура. После этого мой мудак-муж посчитал, что я тряпка, которой можно вытирать полы в общественном туалете. Быстро подсуетился с юристом, выкинул меня из общего бизнеса и уже месяц назло не отдаёт мои вещи. А вот если бы я с ходу вцепилась ногтями ему в лицо, побоялся бы связываться с психопаткой.

— Sad story, — резюмирует Олег и, спохватившись, переводит: — Грустная история. Зато ты выглядишь просто прекрасно. Я как тебя увидел со спины, даже обомлел.

— Это ты меня ещё полтора месяца назад не видел с этого ракурса, — отмахиваюсь я, довольно заулыбавшись. — Вот там было на что посмотреть.

— Слушай, а ты не хочешь переместиться в другое место? — Терентьев придвигается ко мне ближе и скептически смотрит по сторонам. — А то здесь как-то uncomfortable. Можно поужинать где-нибудь.

— Да нет, я не голодная… — я спрыгиваю с барного стула и тереблю его за манжету. — Пошли лучше в банкетный зал. У меня что-то настроение на танцы появилось.





5


При виде меня, рассекающей периметр зала в компании Терентьева, Лиля восхищённо округляет глаза.

«Ну ты чума», — читаю по её губам и небрежно дёргаю плечом в ответ: «Давно бы уехала, но Олег уж очень просил задержаться».

— Пойдём с Лилей поздороваемся, — я беру своего спутника за руку, окончательно вживаясь в роль главного гида вечеринки. — Я не говорила, что я у неё живу?

— Нет, — бубнит Олег. — Какая крепкая у вас дружба.

— За это Садреева потребовала для неё готовить. Она, видите ли, есть может только домашнюю еду, а от покупной её тошнит. А сама ничего, месяц лопает гречку с котлетами из «Велосипеда» и ни разу не поперхнулась.

— А я смотрю, ты передумала уходить… — Взгляд Лили зигзагами бегает от меня к Терентьеву. — Hello, Олежа.

— Hi! — он поднимает руку, за что получает мой укоризненный тычок локтем.

— Что-то скучно все сидят… — я обвожу глазами зал, ловя десятки устремлённых на нас взглядов, среди которых обнаруживается и взгляд Курцева.

На этот раз не думаю теряться: игриво салютую ему пальцами, сложенными галочкой, и, не дожидаясь ответной реакции, ищу глазами официанта.

Чувствую, если не я, этой унылой вечеринке быстро придёт конец.

— Так, стоп! — я преграждаю путь парнишке в чёрной бабочке, на чьём бейджике красуется трудновыговариваемое имя Сирожиддин. — Значит, такое дело… м-м-м… дорогой. Нам срочно нужна музыка. Сделаешь?

Я выуживаю из сумки две тысячи и пихаю ему в карман, не забыв дважды похлопать сверху. На эту сумму я могла бы безбедно жить ещё два дня, но какое это имеет значение в масштабе мероприятия?

— Никак не могу решить, что тебе посоветовать, — слышится ироничный голос Лили. — То ли предложить навсегда завязать с алкоголем, то ли наоборот — начинать каждое утро с рюмочки коньяка.

— Лучше поднимай свой хилый круп и пойдём танцевать, — предлагаю я.

И как раз вовремя, потому что в этот момент из першащих динамиков звучит нетленка времён старших классов, которую я целый год слушала в наушниках на повторе.

— Боже мой, это же Ферджи! — взвизгиваю я, подпрыгнув от восторга. — Боже-боже!

— Я не пойду, — отрезает Садреева и демонстративно скрещивает руки на груди.

— Ну и кто теперь унылая? — фыркаю я, ловко разворачиваясь на каблуках в сторону намеченного для танцпола места. — Олег, ты идёшь?

— М-м-м… Даже не знаю… — смущённо мямлит он.

— Common, let's go! — тоном аниматора командую я и решительно шагаю к фотобудке.

Даже удивительно, что ещё недавно вечер казался мне тягостным, а платье — чересчур коротким.

Теперь по ощущениям идеально всё: настроение, музыка, тридцать девятый размер туфель и взгляды бывших одноклассников — местами ошарашенные, местами любопытные.

«Little party never killed nobody!» — напеваю я, пританцовывая на ходу. — «Right here, right now…»

Эйфория веселья накрывает меня с головой, как компенсация от полуторамесячного стресса. Плечи сами собой двигаются в такт заводной мелодии, бёдра подхватывают ритм, руки взметаются вверх, и через несколько секунд я в одиночку выплясываю под надписью «Выпуск 2013», не заботясь о чужих взглядах и подоле, норовящем засветить мои кружевные бразильяны.

Ферджи права как никогда: маленькая вечеринка ещё никого не убивала.

Через полусомкнутые веки я ловлю на себе наблюдающе-насмешливый взгляд Курцева и мысленно показываю ему язык.

Допустим, ты прилично всхуднул, зато я зажигаю как лучшая в мире гоу-гоу танцовщица. И всё это в туфлях, набитых салфетками.

«Little party never killed nobody…» — продолжаю я напевать себе под нос. — «Fuck you, fuck you, Колян… Подавись и нашими сумками, и моими вещами! И пусть тебя раздерет поно-о-ос».

Из пестрящей толпы отделяется крупная фигура в синем, в которой я узнаю Иру Силантьеву. Она вклинивается рядом и, подмигнув, принимается зажигательно вилять бёдрами.

Вот не зря она всегда мне нравилась. Жаль, что в школе мало общались.

На второй песне нас, танцующих смельчаков, становится пятеро, на третьей — уже восемь, включая мыловара Илюшина, то и дело норовящего потереться об меня сзади.

— Уф, всё, Ир, — я смахиваю со лба воображаемые капли пота. — Мне надо отдохнуть. Оставляю тебя за главную.

Победно улыбаясь, иду к Садреевой. Она как сидела с бокалом на том же месте, так и сидит. Вот что за человек такой? Ни граммульки авантюризма.

— Я всё-таки определилась, — заявляет она, глядя, как я присасываюсь к стакану с водой. — Рюмка коньяка тебе показана ежедневно. Уже через месяц замуж выдадим, и ты наконец от меня съедешь.

— И как же ты проживёшь без моих домашних котлет?

— Их мне, конечно, будет не хватать. Но не так, как свободной ванной по утрам.

На волне откровенности я даже собираюсь поведать ей о своей уловке с доставкой из «Велосипеда», но в этот момент из динамиков звучат знакомые аккорды, и внутри что-то стягивает в предвкушении.

Эта песня — «Записки с голубками», медлячок, игравший на нашем школьном выпускном.

Помню, как топталась в своём неказистом макси и с волнением ждала, когда меня пригласят на танец. Не Терентьев, конечно, — о нём тогда я и мечтать не могла. А вообще хоть кто-нибудь.

И на середине песни действительно пригласили.

Садреева, которая ради меня отказала рыжему отличнику из параллели. С ней мы в обнимку кружили по залу и, смеясь, завывали: «Школа-школа, я скучаю».

А потом я заперлась в туалете и проревела там до конца выпускного.





6


— Ну что, мадам, — я отвешиваю шутливый реверанс перед Садреевой. — Разрешите вас пригласить?

— Во-первых, не мадам, а мадемуазель. Во-вторых, там и без меня желающих навалом, — она насмешливо стреляет глазами в пространство за моей спиной.

Заподозрив что-то неладное и очень интересное, я поворачиваюсь и ошалело округляю глаза. Справа на меня решительно надвигается мыловар Илюшин, слева — Терентьев.

Ек-макарек. И ведь оба по мою душу.

Голова, подогретая шампанским, соображает молниеносно. Раз на мою тушку сегодня повышенный спрос, так пусть я достанусь самому быстрому. А то ещё оскоробятся ребята или, не дай боже, драться пойдут. Скачи потом между ними и разнимай.

А ещё час назад собиралась сбежать с этого праздника жизни. Вот ведь глупышка.

— Форд Мустанг против Лады Калины, — саркастично комментирует Лиля. — Кто же победит?

Расстояние между мной и потенциальными партнёрами по танцам остаётся всё меньше, и когда я уже думаю, что американский автопром доберётся первым, сбоку улавливается движение.

Я поворачиваю голову и ошалело застываю, потому что передо мной вырастает Курцев.

— Ты чего это? — бормочу я, встречая его смеющийся взгляд.

Он протягивает мне ладонь и дурашливо кланяется.

— Пришёл пригласить леди повальсировать.

Хорошо, я под глаза начинена просекко и могу не теряться с ответом.

— У меня тут очередь вообще-то, — киваю поверх его плеча.

— А как же приоритет самым быстрым? Ты что, пропускала биологию в старших классах?

Я закатываю глаза. Вот он всегда таким был: язык как помело. Мог заболтать кого угодно, включая даже грозную математичку, которая нарушителей вроде него на дух не переносила.

Но с другой стороны, сама ведь решила, что отдам предпочтение первому. А слушать про коммунити колледж и отбиваться от озабоченного Макара, готового оттрахать мою ногу, тоже не слишком охота.

Эх, была бы под рукой машина времени, я бы сгоняла на тот выпускной и посоветовала семнадцатилетней зареванной Свете спокойно отрываться с Садреевой, ибо придёт время, когда от мужиков будет натурально не продохнуть.

— Ладно, пойдём, — благосклонно соглашаюсь я, вкладывая руку в ладонь Курцева.

В школе я на такие детали внимания, конечно, не обращала, но сейчас отмечаю, что пятерня у него что надо: широкая, с тремя выпирающими венами и длинными пальцами. Садреева наверняка смогла бы как-то это связать с его гормональным фоном и пропорциями гениталий.

Стас ведёт меня к пятачку у фотобудки, где уже неловко перетаптываются две парочки.

Встретив по пути разочарованный взгляд Олега, я виновато пожимаю плечами и утешительно улыбаюсь поникшему Илюшину.

Боже, что за охренительный вечер такой. Все по мне страдают.

«А записки с голубками всё летят ко мне из детства, беспокоят мою память, никуда от них не деться», — продолжает грустно литься из динамиков.

Я обнимаю Стаса за шею и невольно вздрагиваю, когда его ладони ложатся мне на талию. Пахнет он, кстати, отлично. Парфюм ненавязчивый и с количеством нет перебора, как у недоамериканца Терентьева.

— Кстати, продолжая тему биологии, — говорю я, удобно разместив подбородок у него на плече. — Если бы в школе ты не пропускал её так часто, то знал бы, что значение имеет не только быстрота сперматозоида, но и его качества. И ещё на сегодняшний день есть данные, что яйцеклетка способна отвергнуть даже самый идеальный сперматозоид просто потому, что он ей не нравится.

Грудь Курцева, прижатая к моей, вибрирует от смеха.

— Вообще я говорил про теорию естественного отбора. Но твоя версия гораздо интереснее. Особенно с учётом этого платья.

И снова хвала шампанскому, не дающему мне покраснеть до корней волос. Ну ошиблась и ошиблась — с кем не бывает. Хотя кто бы на моём месте не подумал про гонку сперматозоидов? Стою себе, никого не трогаю, а ко мне наперегонки ломятся три самца.

Так, стоп. А при чём тут моё платье?

— А что с ним не так? — я даже отстраняюсь, чтобы заглянуть Курцеву в глаза.

Ох, ну надо же так похорошеть. Он как будто все тринадцать лет только этим и занимался. Там, где торчали щёки, сейчас выпирают скулы. И я никогда не замечала, что у него такие густые и загнутые ресницы.

— С твоим платьем всё отлично.

Я вздрагиваю, потому что рука Стаса вдруг скользит по моей голой ноге, чересчур близко к местонахождению ягодиц.

— Ты чего… — ошарашенно вылетает из меня.

Но ещё до того, как я успеваю закончить фразу, Курцев быстро и резко дёргает подол вниз.

— Всё, полегчало, — его горячее дыхание касается моей шеи. — Света-Света. Хватит пацанов изводить. У некоторых, представь себе, даже жён нет, чтобы по возвращению домой пар спустить.





7


— Моё платье не нуждалось в том, чтобы его поправляли, — насупившись, чеканю я, глядя ему в глаза.

— Ты поэтому тянула его вниз по пять раз в минуту? — насмешливо осведомляется Курцев.

— Не было такого.

— Ещё как было. По крайней мере до того момента, пока ты не накидалась в баре с нашим псевдо-янки.

Несмотря на возмущение его беспардонностью, я не удерживаюсь от смешка.

Псевдо-янки. Подходящее прозвище для Терентьева.

— Если бы не видела, как ты тёрся о примадонн нашего класса, подумала бы, что за мной следил, — едко замечаю я, возвращая лицу серьёзное выражение.

— Следил, потому что переживал за твоё бельё. Судя по тому, что ты рассказала, это твоё единственное оставшееся имущество, — парирует Курцев, расплывшись в ослепительной улыбке.

— Похорошел, но характер всё такой же скотский.

— Считаешь, что я похорошел? — Он ухмыляется. — Это ты меня ещё голым не видела.

— И не увижу, — огрызаюсь я, отшагивая от него. — Всё, песня закончилась. Досвидули-дули.

— Если включат белый танец, ты знаешь, где меня найти, — подмигивает он, как и обычно не теряясь.

А вот я, несмотря на невыветрившееся просекко, снова не нахожусь с ответом. Всё же не зря Стас столько лет был главным заводилой школы, а я — неприметным середнячком.

Самое обидное, что завтра я наверняка придумаю смертоносную фразу, но будет уже поздно.

— А вы смотритесь, — выдаёт Садреева, стоит мне только подойти к столу. — И за попец он тебя полапать успел.

— Он не лапал мой попец, а поправлял твоё платье. Дай-ка, — я выхватываю из её руки фужер и делаю большой глоток. — Если тебе интересно знать, он всё такой же противный и наглый.

— А я люблю наглых мужиков — они хоть инициативные, — её взгляд становится мечтательным. — А то вечно надо всё самой. Серьёзно тебе говорю: переспи с ним. Всё равно завтра проснёшься с раскалывающейся головой. А так хоть бобрик будет доволен.

— Бобрик? — недоуменно переспрашиваю я.

— Ну бобёр… бобриха, — поясняет Лиля. — Твою-то уж сто лет никто за ухом не чесал.

Почувствовав, что краснею, я накрываю щёки ладонями.

— Господи, ты ещё хуже Курцева.

— Зато с нами весело, — невозмутимо хмыкает Садреева. — И большой палец у него, кстати, ого-го. Значит, и в штанах нормальный такой градусник.

--

В течение часа вечер начинает планомерно гаснуть. Сначала утекает Московина, за которой прикатил здоровенный шкаф в клетчатом костюме, за ней — Луиза Романова, не забывшая во всеуслышанье заявить, что на такси она едет только потому, что её личный водитель заболел.

Напившегося до чертей Илюшина охрана под руки выводит на улицу, но он даже оттуда продолжает грозиться вывести жидкое мыло «Настенька» в рейтинг мировых косметических бестселлеров.

— Так вот почему ты весь вечер не вставала, — ворчу я, придерживая тщедушную тушку Садреевой, пошатывающуюся при ходьбе. — Просто потому что не могла.

— Пусть моё тело отказало, но мозг продолжает жить… — пьяно бормочет она. — Зато я откомментировала весь вечер от А до Я и ни разу не халтурила.

— Мы же вроде договаривались, что это я буду самой пьяной.

— Надо было лучше стараться, — самодовольно хмыкает Лиля.

Еле передвигает ноги, но до последнего остаётся язвительной сучкой.

Стоит только выйти на улицу, как перед нами как по щелчку возникает Терентьев. Последние полчаса он не отсвечивал, и я предполагала, что он заскучал и ушёл.

— Ты разве ещё здесь? — переспрашиваю я, еле успевая поймать за шкирку покачнувшуюся Садрееву.

Олег делает небрежный жест рукой.

— Да я с Максом Алешиным выходил перетереть по поводу венчурных инвестиций.

— Крутяк. Ну ладно. Рада была тебя увидеть… — в доказательство я по-приятельски треплю его по плечу. — Может, ещё как-нибудь увидимся. Как говорится, who knows.

— Погоди… — он ловит меня за локоть и делает тон заговорщицким. — Моё предложение поужинать всё ещё остаётся в силе.

Я сосредоточенно двигаю бровями, подбирая нужные слова для отказа. Я не ем после десяти вечера, а Олег, сдаётся мне, рассчитывает ещё и на десерт. Вот тут я точно пас. Перетопчется мой бобрик без заморских чупа-чупсов.

— Извини, но я не смогу. Мне надо Лилю в целости и невредимости до кровати доставить.

— Это точно, — хмыкает Садреева, выставив вверх указательный палец.

— Тогда, может, номер телефона дашь? — не сдаётся Олег.

— Это могу, — великодушно соглашаюсь я. — Записывай.

Пока я диктую цифры, краем глаза отмечаю, что Курцев на нас посматривает. Даже не посматривает, а банально пялится.

Этот факт заставляет меня сладко заулыбаться Олегу и даже приобнять его на прощанье. Пусть Стасик не думает, что он здесь самый крутой сперматозоид.

--

Прощание продолжим завтра:)

Ребят, сегодня действуют классные скидки на две дорогие моему сердцу истории

Основано на реальных событиях



Аннотация к книге "Основано на реальных событиях"

Вы когда-нибудь хотели уйти от мужа? Я -да. Даже самая красивая история любви имеет свойство превращаться в рутину. Незаинтересованное «Как прошел твой день?, сухой поцелуй по инерции и самое ужасное – его взгляд, который при виде меня больше не горит. Смотреть на угли от костра, который еще недавно мог спалить целый город – это, черт подери, не-вы-но-си-мо.



Уйти, уйти, уйти – это мысль стала моей одержимостью.



Но именно когда я наконец собираю вещи и съезжаю, вдруг обнаруживается, что еще более невыносимо для нас - быть друг без друга.



История Теи, сестры Дианы из «Строго18+»



Строго 18+





Аннотация к книге "Строго 18+"

— Кто это был? — глаза Кости налиты яростью, на скулах гуляют желваки. — Какого хрена он здесь трется?



— Это не твое дело, — чеканю я, хотя внутренности сводит от страха. — Он меня по крайней мере уважает и не относится как к вещи.



— Ты моя, разве не ясно?! — оглушительно рявкает он и с размаху всаживает кулак в стену. — Я был твоим первым, им и останусь. Узнаю, что ты…



Закрыв лицо ладонями, я громко и истерично смеюсь.



— Я тоже так думала, прикинь. Что ты будешь моим единственным. Шесть лет, Костя! Целых шесть лет я на тебя молилась. Но для тебя острые ощущения были важнее наших отношений. Если тебе нужно напоминание, кто все испортил — загляни в зеркало своей долбанной тачки.



Предупреждение!!! В книге есть сцена мжм

Буду рада, если у них появятся новые читатели!





8


До приезда такси я успеваю поболтать ещё и с Силантьевой. Она оказалась в таком восторге от организованной мной дискотеки, что трижды признаётся мне в любви и один раз приглашает на ужин в их загородный дом, где живёт с мужем, тремя детьми и двумя собаками.

Очень надеюсь, что завтра Садреевой будет стыдно за то, что обсуждала фигуру многодетной матери.

— Ну давай уже, грузи свои костяшки, — со смехом бормочу я, запихивая её на диван раздолбанного «Поло». — И попробуй только уснуть… На пятый этаж я тебя точно не понесу…

— Давай помогу.

Голос, раздавшийся прямо за мной, заставляет меня испуганно подпрыгнуть.

— О-о-о, Стасик… — расплывшись в пьяной улыбке, Садреева машет ему рукой. — Айда к нам… Прокатим с ветерком. Катался когда-нибудь на экономе?

— Она уже вроде сама заползла, — я закрываю Лилю собой, чтобы не позволить опозориться ещё больше. — Но спасибо за предложение.

— Что, даже не попрощаешься? — взгляд Курцева становится внимательно-ироничным. — И это после того, как мы отвальсировали?

— Пока, Стас, — говорю я, по какой-то причине вновь начиная смущаться.

— А обнять?

Вот ведь и правда: наглый и самоуверенный. Никак не могу определиться: нравится мне это или нет.

Скорее, всё-таки второе. Хочется хотя бы на один пьяный вечер взять над ним верх.

— Ладно, иди сюда, — соглашаюсь я и первой повисаю у него на шее. — Так хорошо?

— Очень… — ладони Стаса уверенно ложатся мне на поясницу, а щетинистый подбородок утыкается в ключицу.

От столь плотного соприкосновения с чужим жилистым телом я затаиваю дыхание. Поработал он с собой, конечно, будь здоров. Мой бывший мудила-муж тоже ходил в качалку, но даже он наполовину не был таким твёрдым, какими ощущаются грудь и живот Стаса.

Нет, ну кто бы мог подумать, а? Что спустя тринадцать лет я буду обниматься с этим первым садистом школы и даже немножко от этого млеть.

— Вкусно пахнешь, Юдина, — хрипловатый шёпот Курцева щекочет мне шею.

Я бы сказала ему «спасибо», но в следующую секунду он проделывает ровно то же самое, что и на танцполе: мажет пятернёй по моей голой ноге и резко одёргивает подол платья.

Хочется рявкнуть, что не давала позволения этого делать, но когда Курцев с победным видом отстраняется, меня посещает идея поинтереснее.

Я обхватываю ладонью его подбородок и смачно прохожусь языком между его приоткрытых губ.

И нет, дело совсем не в том, что этот шустрый сперматозоид меня заводит. Просто я не придумала другого способа его обескуражить.

Этот манёвр срабатывает. Стас выглядит ошарашенным. Стоит, молча пялится на меня и дёргает кадыком.

— Спокойной ночи, Пончик, — ласково щебечу я, потрепав его по щеке. — Лет через десять снова увидимся.

— В смысле через десять? — слышится недовольный голос Садреевой из салона «Поло». — Вы чего, трахаться не поедете?

И чтобы не дать ей сморозить ещё чего-нибудь, я, не глядя на Стаса, торопливо плюхаюсь на диван рядом с ней и захлопываю дверь.





9


Утро следующего дня

— Господи, застрелите меня… — измученно стону я, сдавив ладонями ноющие виски. — Умоляю, прямо сейчас…

Желание материализуется моментально. Луч солнца метко попадает в глаз, и голова взрывается новым приступом боли.

— Ну спасибо, дорогая Вселенная, — тихо вою я, накрыв лицо подушкой. — Почему-то когда я просила превратить Колю в таракана, ты не была так расторопна.

— Чего ты там бормочешь… — доносится неузнаваемо хриплый голос из спальни. Через пару мгновений Садреева, выглядящая воплощением похмелья, появляется в гостиной и нетвёрдо ковыляет в сторону туалета.

Осторожно, чтобы не растрясти пульсирующую от боли голову, я переворачиваюсь на бок и под упругий звук Лилиного мочеиспускания пытаюсь оживить в памяти события вчерашнего вечера.

Вспоминаю, как выложила все свои злоключения Курцеву, прикинувшемуся незнакомцем, и как следом за бутылкой просекко добровольно проделала то же самое с Терентьевым. Как подкупила официанта с трудновыговариваемым именем и как отчаянно отрывалась на танцполе, которого даже не было предусмотрено.

На воспоминаниях о медляке решаю задержаться подольше. Выходит, не так уж и паршиво я выглядела с отощавшим задом и в туфлях тридцать девятого размера, раз за танец со мной сражались аж три бывших одноклассника.

Терентьев после даже телефон прибежал стрелять. А Курцев…

Ох ты же чёрт… Я снова накрываю лицо подушкой.

В попытках оставить последнее слово за собой я порой перегибаю палку. Вот зачем нужно было вылизывать ему рот на прощанье? Откуда вообще взялась идея для такого перформанса? Похлопала бы по щеке, сказала ему баюшки и адьёс.

— Че, мышь, подыхаешь?

Я выглядываю из-за уголка наволочки. Надо мной нависает помятая Садреева: с гнездом на голове, в кружевном лифчике и мужских трусах.

— А ты как будто нет, — я выразительно смотрю на её ширинку с кармашком. — Стульчак-то хоть подняла?

Она смеривает меня снисходительным взглядом.

— Ну и чего ты довольная такая? Всю ночь проспала одна как дура.

— А ты чего такая сутенёрша? — от возмущения я даже забываю про головную боль и приподнимаюсь на локтях. — Вчера весь вечер пыталась меня под Курцева подложить, сегодня опять.

Садреева небрежно пожимает плечами.

— Да просто доебаться хочу. Сделай завтрак, а? Башка аж болит, сил нет.

Через час мы, напичканные аспирином, сидим друг напротив друга с тарелками омлета. Несмотря на дерьмовые жизненные обстоятельства и скверный Лилин характер, жить вместе мне нравится. Точно куда больше, чем с бывшим мужем.

Вот, конечно, дурой была: приспичило замуж и поскорее. Для чего мне это надо, я и не понимала до конца — просто знала, что все так делают.

Хотя брак по сути своей сомнительная сделка. Работаешь с мужем наравне, а плюсом ещё готовишь и убираешься. В квартире, на которую даже в случае развода претендовать не можешь.

Если ещё хоть когда-то мне взбредёт в голову вступить в отношения, то я сразу откажусь от готовки и на должность уборщицы соглашусь только в равных имущественных долях.

А то ишь чего, нашли дуру.

Ладно хоть ума хватило не родить от Коляна. А то пришлось бы вдвоём с ребёнком переезжать к Садреевой и потом ещё десять рублей алиментов через суд выклянчивать.

— Ну чего, какой план сегодня? — интересуется Лиля, перестав жевать. — Не передумала войну бывшему мужу объявлять?

— Не передумала, конечно. Сейчас вот кофе допью и засяду.

План мести у меня донельзя простой, зато идущий в ногу со временем.

Предать огласке историю с изменой и нечистоплотным поведением Рудникова Николая в видеообращении и призвать общественность больше не покупать у него ни одной сумки.

К тому же неделю назад я узнала, что бывший муж уволил почти всех сотрудников швейного цеха и закупил партию товара в Китае, которую планирует продавать под именем нашего бренда. Бренда, над которым я трудилась не покладая рук: моталась по кожевенным предприятиям, утверждала эскизы, вручную контролировала качество пошива, а ещё сутками переписывалась с блогерами, чтобы закупить рекламу.

— Если собралась записывать видео, то не откладывай, — советует Садреева. — Лицо сейчас такое, как будто ты полтора месяца без перерыва ревела. Может, сразу денег поклянчишь на развитие нового бизнеса? Я бы, если тебя в ленте увидела, точно сотку на карту швырнула.

— Нет, — отрезаю я. — Ни у кого просить денег я не буду. Я только хочу справедливости. А на развитие бизнеса я возьму кредит.

— Кредит? — Лиля презрительно кривит губы. — Под залог трусов, видимо? Тех, что прямо сейчас на тебе.

— Не порти мне настрой. Я уже всё придумала и даже встречу с менеджером банка согласовала на понедельник.

— Хера ты шустрая. Но всё равно дура. Могла бы на встрече одноклассников с кем-нибудь замутить и лям просто так выпросить.

— У кого?

— Да хоть у кого. У Олежи Стэнфордского, думаешь, в заначке баксы не валяются? Или у мыльного короля? Да и Курцев по виду упакованный. Эх, надо было всё-таки с бокалом по кругу пройтись и выяснить, чем он сейчас занимается.

— Никак не расстанешься с идеей продать меня подороже, — едко замечаю я.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок, — хмыкает Садреева и поднимается из-за стола. — Шутка. Всё, давай, пили своё видео, а я пойду в ванне отмокать. Если через час не выйду — ломай дверь и тащи корвалол.

— Ладно… — машинально соглашаюсь, отвлекшись на звук входящего сообщения.

«Привет, Света. Как твои дела? Как hangover? Я только что вернулся с пробежки и подумал о тебе. Может быть, встретимся сегодня, а то вчера толком не говорили»

Дзынь!

«Это Терентьев Олег».





10


Понедельник

— Ты чего, всё переписываешься? — снисходительно комментирует Садреева, натягивая на себя узкую кожаную юбку.

Вроде работает в солидной фирме, а гардероб у неё — нечто среднее между экипировкой стриптизёрши и работницы БДСМ-клуба.

— Олег написал «доброе утро». Мне что, ему не отвечать?

— Лучше один раз на свидание с ним сходи и дело с концом. Там сразу понятно будет: да-да, нет-нет. Чем вот так сиськи мять.

— Что ж ты такая решительная — уже год ни с кем на свидания не ходила? — по привычке кусаю я в ответ.

— Потому что занята очень. Днём работаю, а вечером у меня сериалы.

— Человек, который два раза пересмотрел «Великолепный век», не может раздавать советы по поводу личной жизни.

— Могу и раздаю, — невозмутимо парирует Лиля. — Напиши Терентьеву прямо сейчас: «Задолбало переписываться, лучше пригласи поужинать». И на обед, кстати, не соглашайся. А то притащит тебя, лохушку, на бизнес-ланч с компотом.

— Ещё инструкции будут? — огрызаюсь я.

Она делает сосредоточенное лицо.

— Хм-м… дай подумать. Спроси сразу, сколько он зарабатывает и готов ли вкинуться на твой сумочный бизнес.

— Что-то ещё?

— И по поводу жилья уточни. Сколько квадратных метров у него во владении, в каком районе? Замкадыш нам не нужен.

— Ты рассуждаешь как потребитель, — выношу я свой укоризненный вердикт.

— А ты как простодыра. Найдёшь опять себе второго Колю, будешь пидорить полы в его хате и обустраивать ему бизнес, а через год опять приползёшь ко мне в трусах и с бубликом на счете.

— Я всего-то писала ответ на «доброе утро», — вздыхаю я, как и обычно не найдя аргументов для дальнейшего спора. — Ладно, я пойду в душ. Мне через полтора часа надо быть в банке.

— Удачи, — Садреева смотрит на меня в отражении зеркала. — Если тебе одобрят кредит на развитие бизнеса, которого и в помине нет, я официально поверю в чудеса.

В ответ я показываю ей язык, потому что и тут возразить нечего. Хотя, вру, есть один веский аргумент в мою пользу: должно же мне хоть в чём-то повезти!!!

Моё вчерашнее обращение к общественности набрало жалких пятьдесят лайков, и опухшее лицо, которому Садреева прочила тонну жалости, не помогло. У меня по-прежнему один комплект белья, бывший муж успешно разбазаривает налаженный мной бизнес, а в кармане вместо десяти осталось всего пять тысяч. Две я опрометчиво потратила на организацию дискотеки, а ещё три мы с Лилей в похмельном зажоре спустили на пиццу.

Чтобы произвести положительное впечатление на менеджера банка, приходится влезть в Садреевский брючный костюм. Хорошо, что капри всё ещё актуальны в этом сезоне и моя задница достаточно сдулась, чтобы застегнулась ширинка.

— Да, меня вот здесь, — деловито объявляю я водителю, указывая на презентабельный фасад с надписью «Дельта-Банк».

Брючный костюм и папка под мышкой делают своё дело: я ощущаю себя этакой бизнес-вумен, приехавшей на важные бизнес-переговоры.

В вестибюль банка я захожу уверенной походкой от бедра и благожелательно киваю охраннику. Носы Лилиных туфель под завязку набиты ватой, и больше не приходится переживать, что они слетят по дороге.

— Я в кредитный отдел к Фёдорову Артёму, — с достоинством сообщаю я сотруднице, курсирующей по периметру. — По записи.

Мне выдают талончик, после чего проводят за стойку с номером восемнадцать, к белобрысому парню в рубашке с коротким рукавом и ярко-синим галстуком на шее.

— Добрый день, — я выкладываю перед ним папку с документами, как опытный шулер — козырного туза. — Светлана Юдина. Мы созванивались по поводу кредита на развитие бизнеса.

— Очень приятно. Я Артём, — парень кивает вяло, но дружелюбно. — Три миллиона на материалы, аренду и оборудование, бизнес по пошиву сумок? Напомните форму собственности?

— ООО.

— Выручку за прошлый год могу посмотреть?

Я торжественно придвигаю к нему папку. В ней прошлогодние бухгалтерские отчёты и выписки из налоговой. Всё предельно честно, за вычетом одной маленькой детали: что фирма мне больше не принадлежит.

Нет, ну а что мне остаётся? Расскажи я всю историю как есть, мне даже в киоске с микрозаймами откажут.

Пока менеджер изучает отчёты, моё сердце бухает как отбойный молоток.

Хоть бы прокатило, хоть бы прокатило.

Мне ведь всего три жалких миллиона надо. В главном универмаге столько одно платье стоит.

— Сможете прислать выписки по счёту за последние полгода? — наконец изрекает Артём. — В залог что-то можете предложить?

— Оборудование, — отвечаю я, не моргнув глазом. — Швейные машины, оверлоки, термопрессы.

— Хорошо, — он начинает активно барабанить по клавиатуре. — Думаю, шансы на одобрение кредита у вас высокие. Обороты у компании хорошие, неплохой перечень оборудования. В течение часа отправлю вашу заявку на предварительное рассмотрение. Ответ придёт в течение пяти рабочих дней, но по опыту может быть и раньше.

Я улыбаюсь так широко, что болят скулы. У меня есть высокие шансы на одобрение кредита, так-то. Вот оно, чудо, в которое Садреевой придётся поверить.

Я уже собираюсь поблагодарить Артёма за содействие, как он вдруг неестественно вытягивается и подобострастно дёргает головой, глядя поверх моего плеча.

Я машинально оборачиваюсь.

По коридору между стойками браво марширует мужская делегация в костюмах.

«Видимо, пожаловало руководство», — догадываюсь я.

Одна из фигур кажется мне смутно знакомой, и это заставляет активнее наводить фокус.

Пиджак цвета мокрого асфальта, белая сорочка, расстёгнутая на две пуговицы, короткая стрижка и квадратная челюсть, будто бы слепленная в клинике пластической хирургии.

Мой рот распахивается, а сердце опять начинает отбивать истеричную дробь.

Это что, прикол какой-то? Не виделись тринадцать лет, а теперь встречаемся каждую неделю?

Я, видимо, чересчур таращусь, потому что Курцев внезапно поворачивает голову и смотрит прямо на меня.

На его лице проступает растерянность, которая, впрочем, быстро сменяется усмешкой.

Сказав что-то мужчине рядом, он отделяется от марширующей пингвиньей стаи и идёт аккурат к стулу, где я сижу.

В голове вспышкой проносятся последние секунды нашего общения: ошарашенное лицо Стаса и мой язык между его губ. Оставляя последнее слово за собой, я предполагала, что мы ещё как минимум десять лет не увидимся.

А что ему вообще понадобилось в банке, куда я пришла брать кредит? И почему, чёрт возьми, на его груди красуется бейджик с надписью «Директор отдела по рискам»?





11


— Привет, Света, — взгляд Курцева выразительно прокатывается от моих бровей до щиколоток, торчащих из-под брючин. — И ведь даже десяти лет не прошло. Какими судьбами?

— Да вот, заехала по делам… — я разворачиваюсь к нему целиком, предпринимая неуклюжую попытку закрыть собой Артёма.

— И какие у тебя дела в кредитном отделе? Ты клиент нашего банка?

Твою мать. Он сказал «нашего банка». Это очень-очень плохо.

Оставалась маленькая вероятность, что бейджик с надписью «директор отдела по рискам» очутился на его груди случайно.

— Мы со Светланой только что отправили на одобрение заявку, — подобострастно рапортует Артём, выглянув из-за моего плеча. — Для развития её бизнеса.

Даже не знаю, чего в этот момент мне хочется больше: провалиться сквозь землю или засандалить этому угодливому выскочке локтем в грудину.

Неужели так сложно помолчать, пока старшие разговаривают?

— Кредит на развитие бизнеса? — бровь Стаса ползёт вверх, а губы кривятся в плохо сдерживаемой усмешке.

Господи, и дёрнуло же меня излить душу тому козлу в баре. Он не только заклятым одноклассником оказался, а ещё и тем, кто по щелчку пальцев внесёт моё имя в чёрный список заёмщиков. И всё, прощай мечты о собственной милой студии с видом на парк. Ведь ипотеку мне уже не дадут.

— Попытка не пытка, — бормочу я, отводя глаза.

— С действующим бизнесом Светланы всё отлично. Неплохие отчёты о прибыли за последний год, и оборудование имеется на залог, — не затыкается менеджер.

Признав свой окончательный проигрыш и то, что мне светит не кредит в три миллиона, а пожизненный стыд перед Курцевым, я безвольно опадаю на спинку кресла и смотрю перед собой.

Казалось бы, дно уже давно пробито, но нет. Мало мне лишиться мужа, жилья, заработка и любимого дела, так надо было прилюдно обосраться прямо посреди именитого банка.

Какой следующий шаг? Продавать видео свои пяток футфетишистам с «Онлифанс»?

— Смогу посмотреть твою заявку через час. Сейчас тороплюсь на совещание.

Я поднимаю голову и недоуменно глазею на Курцева, вдруг ставшего серьёзным.

В смысле, посмотрит? Он же отлично понял, что моя заявка — чистой воды блеф.

— Стас! — окликает его кто-то из делегации.

Курцев поднимает руку и со словами «Сейчас, иду» снова смотрит на меня.

— Можешь кофе пока в приёмной выпить. Подойду, как освобожусь.

Я молча киваю в ответ и провожаю глазами его удаляющуюся спину. Костюм сидит на Стасе отлично, но сейчас это даже не главное.

Главное то, что он собрался что-то со мной обсуждать.

— Помнишь, ты расстраивалась, что на встрече одноклассников поленилась поднять зад и не выяснила, чем занимается Курцев? — тараторю я, прикрыв динамик ладонью. — Так вот, я сделала это за тебя. Он работает в «Дельта-банке», в котором самом, где я рассчитывала взять кредит.

— Да вас прямо сама судьба снюхивает, — комментирует Садреева.

— Ага, прям. Стас — директор отдела рисков. А ещё он в курсе, что моя заявка — липа, потому что мой бизнес отжали.

— И что теперь?

— Не знаю. Сказал, что рассмотрит мою заявку, как вернётся с совещания, и предложил подождать у них в кафе.

— А ты чего?

— А чего я? Сижу, пью халявный кофе и жду Курцева.

— Может, он попросил тебя задержаться, чтобы лично передать службе безопасности? — весело осведомляется Лиля.

— Не смешно.

— Очень смешно. А я ведь говорила, что тебе надо с ним потрахаться. Ей-богу, как в воду глядела. Как, ты сказала, называется его должность? Директор по чему? Хотя неважно. Директор уже звучит возбуждающе.

— Ты продажная и очень похотливая, — укоризненно замечаю я, всасывая в себя белоснежную пенку от капучино.

— И тебе бы неплохо стать такой же в самое ближайшее время. Когда там Стасик выйдет со своего важного совещания?

— Сказал, что в течение часа.

— Вот. Там ничего, кстати, покрепче не наливают? Отсутствие моральных рамок сейчас тебе не помешает.

— То есть мне недостаточно выставить себя только мошенницей? Надо ещё и шлюхой, страдающей алкоголизмом.

— Ну для чего-то же Стас тебя позвал, притом что знает всю твою унылую подноготную. Если предложит секс в обмен на кредит — обязательно соглашайся.

На это у меня даже оскорбиться не получается, потому что два дня назад Садреева предлагала сделать ровно то же, только абсолютно бесплатно.

В моём плачевном положении даже это ощущается как стремительный карьерный рост.

— Извините, а можно ещё кофе? — прошу я проходящую девушку с фирменным платком на шее. К капучино они вкусные конфеты дают, а я успела проголодаться.

— Ты хоть нормально выглядишь? — осведомляется голос Лили в динамике.

— Я в твоём красном брючном костюме.

— Пиджак сними.

— Не буду. Шов брюк слишком врезается в задницу.

— Так прямо то, что надо.

— То, что надо — выглядеть той, кто носит одежду не по размеру?

Я осекаюсь, потому что за стеклянной перегородкой вижу Курцева, выходящего из кабинета. Он пожимает руку какому-то представительному амбалу на прощанье и движется прямиком в мою сторону.





12


— И куда мы идём? — осведомляюсь я, вышагивая по коридору рядом с Курцевым.

— Ко мне, — коротко сообщает он.

— Так быстро? А как же узнать друг друга получше?

Уголок его рта насмешливо кривится.

— Десяти лет прелюдии тебе было недостаточно?

— Ну если честно, она была так себе, — гримасничаю я, останавливаясь возле кабинета, украшенного золотой табличкой.

— Это прямо выстрел в сердце, — замечает Стас, галантно распахивая для меня дверь. — Проходи. Чай, кофе?

— Конфеты. Уж больно они у вас вкусные, — решаю не скромничать я и оглядываюсь по сторонам.

Господи, ну вот почему в жизни всё устроено так несправедливо? У садиста и троечника Курцева есть личный роскошный кабинет и крутая должность, а у умницы Светы Юдиной, которая в жизни и мухи не обидела, — только отсутствие перспектив.

— Эльза, принеси, пожалуйста, чай и конфеты… — говорит Стас, ткнув в кнопку селектора. — Свет, подскажи, как они назывались?

— Не помню… — бормочу я, удивлённо захлопав глазами. — Внутри были орех и чернослив.

— С орехом и черносливом, — повторяет он. — Принеси побольше.

Такая забота неожиданно меня подкупает. Настолько, что я даже решаюсь последовать совету Садреевой и снять пиджак, чтобы порадовать взор Стаса.

Спереди-то я выгляжу отлично. Разве что грудь из топа немного выпирает, но когда на кону стоят три миллиона — это, пожалуй, даже плюс.

Я занимаю кресло напротив стола Курцева и элегантно перекидываю ногу на ногу.

Вот такая я: облажавшаяся, но не сломленная. И никакие неудачи не способны убить во мне женщину.

— Так… Вот она, твоя заявка, — задумчиво глядя в экран, Курцев катает пальцем ролик от мышки. — Хм-м… А обороты и впрямь за прошлый год неплохие. Вы на маркетплейсах товар размещали?

— Нет, у нас свой сайт, — со вздохом говорю я. — Ещё был запланирован выход в оффлайн к концу этого года.

Он мечет в меня быстрый взгляд.

— Рискованно в наше время.

— Возможно. Но речь о шоуруме в универмаге «Радужный».

— М-м… Это где дизайнерская одежда, да?

— Ага. Я целых полтора года в очереди стояла, — я невольно улыбаюсь, вспомнив, как прыгала от радости, когда администратор универмага сообщила, что место наконец закреплено за нами. — Пока от них один известный бренд не съехал.

— Так… — Курцев снова становится серьёзным. — А в качестве залога ты предлагаешь оборудование: швейные станки, термопрессы. А термопрессы, кстати, для чего?

— Много для чего. Нанесение логотипов, проклейка подклада, тиснение.

— Хм, интересно. А какой ценовой категории сумки производит твоя компания?

— Вообще, ценник у нас средний. Точно не бюджетный, но и не такой высокий, как какие-нибудь «Фенди». Но бренд считается премиальным, потому что качество было на высоте.

— Если уж что-то и производить, то действительно стоящее, да? — на лице Стаса появляется понимающая улыбка. — Одобряю такой подход.

— Спасибо.

— А твой бывший муж был партнёром, верно? Кстати, бывший или всё-таки действующий?

— Я вроде бы говорила, что мы разводимся, — при упоминании Коли я невольно кривлюсь. — В данный момент он объедается манго со своей новой возлюбленной в Шри-Ланке.

— Просто хотел уточнить. Так, а что по долям?

— Ты же в курсе. За моей спиной он юридически лишил меня любых прав на бизнес.

— Да, я помню. То есть оборудование в залог ты предоставить не можешь?

Я нервно дёргаю ногой. Неужели надо непременно заставить меня вслух признаться во вранье?

— Нет, не могу.

— Ясно.

Я затаиваю дыхание, глядя, как Курцев всматривается в экран и задумчиво барабанит по столу своими длинными пальцами. Ладно, я готова признать, что этот костюм ему невероятно идёт.

А может, мы всё же не зря столько лет проучились в одном классе? Ведь зачем-то он всё-таки пригласил меня в свой кабинет, даже зная всю подноготную. Возможно, Стас всё же готов дать мне эти три миллиона в качестве извинений за то, что в старших классах повёл себя со мной как полный мудак.

Он отрывается от монитора и пытливо смотрит мне в глаза.

В ушах стучит барабанная дробь. Господи, неужели моя грудь третьего размера в этом кружевном топе действительно произвела тот самый эффект, на который рассчитывала Садреева? Если будет так, по возвращению домой я её расцелую.

— Света, — проникновенно произносит Стас, слегка подаваясь вперёд. — Твоя история очень интересная. Но банк никогда не одобрит кредит под несуществующий бизнес.



--

Ребят, я в небольшой запаре, на комментарии отвечу позже





13


Я растерянно моргаю. Банк никогда не одобрит кредит? Тогда какого чёрта он позвал меня сюда и задавал все эти дурацкие вопросы? Чтобы заставить поверить, что у меня действительно есть шанс получить деньги, а потом с позором выставить из своего роскошного кабинета?

— Издеваешься? — рявкаю я на эмоциях. — А для чего ты тогда тратил моё время?!

Курцев откидывается на спинку кресла и принимается издевательски в нём покачиваться.

— А у тебя его разве мало? Ты ведь безработная. Живёшь у Садреевой, насколько я запомнил, и вещей своих у тебя нет, а значит, стирка и глажка тоже не ждут.

У меня даже ноздри потеть начинают — от пара, который из них выходит. По его мнению, только время директора отдела по рискам чего-то стоит, а моё, безработное и бездомное, — так, херня собачья?

— Я бы могла много чего сделать, — цежу я сквозь зубы. — Например, поваляться на диване с книжкой или пойти на свидание.

— А ведь ещё даже свидетельства о разводе не на руках. Ай-яй-яй, Света. Ты поэтому дала свой номер Терентьеву? Потому что открыла сезон охоты?

— Это не твоё дело… — я упираюсь ладонями в подлокотники и взмываю вверх. Была бы побольше ростом — могла бы проломить макушкой потолок.

А была бы чуть более отбитой — схватила бы папку со стола Курцева и как следует настучала по его похорошевшему лицу.

Какой же сволочью надо быть, чтобы даже спустя годы продолжить надо мной издеваться! Как был садистом, так и остался. А я-то от его конфет разомлела. Ох, какой Стасик заботливый, даже название спросил! Дура наивная.

— До свидания, — я смериваю его презрительным взглядом и мстительно добавляю: — Когда ваш банк попросит оценить качество работы сотрудников от одного до пяти, я поставлю единицу.

Хватаю пиджак, мысленно костеря себя за то, что целых пятнадцать минут ублажала Курцева видом своей пышной тройки, и разворачиваюсь к двери, не сразу сообразив, что демонстрирую шов, впившийся в задницу.

— Юдина, ты чего такая резкая? — вздыхает Курцев. — Вернись в кресло. Мы ещё не договорили.

— О чём это? — буркаю я, медленно поворачиваясь.

Делаю это лишь для того, чтобы больше не светить задом, а не потому, что он попросил.

Заносчиво-насмешливое выражение исчезло с лица Курцева, и он снова выглядит предельно серьёзным.

— Сядь, пожалуйста, — повторяет он почти ласково и как аргумент придвигает ко мне блюдце с конфетами.

Беззвучно фыркнув, я снова опускаюсь в кресло. Выслушаю, что он там ещё скажет, а в случае чего пошлю его трёхэтажным, схвачу конфеты и уйду.

— Как я уже сказал, банк никогда не одобрит кредит под несуществующий бизнес. Безопасники срезали бы твою заявку ещё до того, как её открыть. Нельзя предлагать в залог оборудование, которого нет в твоём распоряжении…

— Стас, — перебиваю я. — Мне не слишком интересно слушать причины, по которым банк мне откажет.

— Я понял. Решил проговорить это на случай, если тебе захочется обратиться за кредитом в другой банк.

Я закатываю глаза.

— Я не настолько дура.

Стас задерживается на мне взглядом ровно настолько, чтобы именно такой я себя и почувствовала, после чего смотрит в экран своего навороченного монитора.

— Давай поговорим начистоту. Для чего тебе на самом деле нужен кредит?

— Чтобы начать всё с нуля, — отвечаю я как есть. — Мне нравилось то, чем я занимаюсь, я знаю процесс построения бренда от и до и хочу всё повторить.

— Понял, — он кивает. — А теперь давай смотреть по фактам. Что на сегодняшний день имеется у тебя в активе? Открытие бизнеса с нуля и успешное его развитие, так?

— Так. Я занималась всем. От аренды помещения до закупки швейной линии и материалов. Позже — маркетингом и сбытом.

— Если ты занималась всем, что делал твой бывший муж?

— Дал денег на старт. Ещё он организовал всё юридически… Я, если честно, вообще не вникала. Поэтому и осталась ни с чем.

— Послушай внимательно, Свет. Я предлагаю сделать тебе вот что. Сейчас я удаляю твою кривую заявку из базы, и мы забываем, что она вообще была, — голос Стаса приобретает особенную завораживающую тональность, от которой у меня по рукам расползаются мурашки. — Ты снова идёшь к Артёму, и вы вместе создаёте новую заявку на кредит для старта нового бизнеса. Сразу оговорюсь: банк редко даёт кредиты под стартапы, потому что уж слишком часто они прогорают, и сумму в три миллиона тебе вряд ли одобрят. Полтора-два — возможно. Тебе нужно решить, подходит ли тебе такой вариант. Я в свою очередь постараюсь помочь, чем смогу.

Наверное, так чувствовала себя Роуз из «Титаника», когда увидела спасательные шлюпки. И даже тоска по погибшему Джеку не мешала ей обрадоваться до усрачки. Три миллиона мне не одобрят — это плохо. Но полтора-два — тоже хлеб.

Мои размякшие от безделья мозги работают чётко и собранно. Можно выкупить оборудование у Николая, раз уж он всё равно переходит на закупку китайского ширпотреба.

Поторговаться с ним о цене и в случае отказа пригрозить прополоскать во всех соцсетях и обратиться к юристке Барон, взявшейся отстаивать права обиженных женщин. Пусть всё это я уже попыталась сделать, но Коля-то не в курсе.

И если он согласится, то я наверняка смогу уместиться в два миллиона.

— Хорошо, я так и сделаю, — я фокусирую глаза на Курцеве и вспыхиваю, поймав его пристально-наблюдающий взгляд.

Он вызывает во мне смешанные чувства: в одну минуту хочется его убить, в другую — накручивать волосы на палец и хихикать.

— Прямо сейчас идти готова? — Стас вопросительно поднимает брови и, получив мой утвердительный кивок, наклоняется к селектору. — Эльза, уточни, кто сейчас из кредитного свободен. От меня девушка подойдёт.

Я незаметно стягиваю со стола конфету и кручу её в руках.

Как оказывается приятно иметь блат в лице директора отдела по рискам. Может, мы с Курцевым всё же недаром встретились, и именно он поможет моей звезде снова воссиять.

— Какое окно? Семнадцатое? Всё, хорошо. Так, Свет, сейчас поднимаешься и идёшь к окну номер семнадцать, — командует он, снова находя меня глазами. — Там девушка Татьяна, вместе с ней составите заявку. Только ничего не сочиняй. Говори строго по факту.

— Хорошо, — послушно повторяю я, отчего-то начиная сильно нервничать. — А после заполнения заявки как быть? Просто ждать звонка?

— Да. В течение пары дней тебе придёт смс-уведомление.

Кивнув, я торопливо напяливаю на себя Лилин пиджак и семеню к выходу.

Напоследок всё-таки решаю повернуться, чтобы поблагодарить Стаса. Да, сначала он повёл себя как придурок, но ведь всё-таки помог.

Курцев крутит в руках карандаш и разглядывает меня.

— Спасибо тебе. И извини за всё, что я тебе наговорила.

— Всё в порядке, — его губы дёргаются в улыбке. — Если хочешь — возьми с собой конфеты.

— Нет, мне хватит. Если заявку одобрят — с меня подарок, — обещаю я и тяну дверную ручку.

— Твой вид сзади вполне сойдёт за благодарность, — насмешливо летит мне вслед.

--

Ребят, спасибо что подождали. Я в поездке, но главы буду стараться давать по графику.

Сегодня действуют классные скидки на роман Аморальный и Аморальные) За хорошим настроение туда.





14


Я провожу ещё около часа за оформлением новой заявки, после чего вызываю такси. Мысль о том, что тащиться домой на метро, заставляет брючный шов ещё сильнее впиваться в задницу.

Вот вроде бы ничего толкового не сделала, а чувствую себя измотанной. То ли вся эта бюрократическая волокита так на меня подействовала, то ли встреча с Курцевым.

Всё никак не могу решить, в какую команду его определить: плохих или хороших.

В одно мгновение хочется отлупить его ссаным тапком, в другое — кинуться на шею и расцеловать.

По-приятельски, конечно.

Если заявку всё-таки одобрят — пришлю ему упаковку миндальных круассанов. А если нет — пакет с промасленными пончиками.

Думаю, посыл он поймёт.

— Меня вот здесь, пожалуйста, — прошу я водителя, указывая на вывеску минимаркета.

В нём я покупаю замороженные сырники, которые так нравятся Лиле. Надо успеть выкинуть упаковку до того, как она вернётся с работы.

Пока я отсчитываю купюры, жужжит мой мобильный. Я расплачиваюсь с таксистом и, выудив его из сумки, таращусь на экран. Там в такт мелодии пульсирует слово «Скотина».

В «Скотину» я переименовала Колю после того, как он запер в квартире мои вещи.

Не тогда, когда узнала об измене, и даже не когда выяснилось, что я лишена каких-либо прав на бизнес, который сама же и создала.

А только когда осталась на улице в толстовке и домашних штанах.

Садреева права. Я — терпила.

— Слушаю, — сухо бросаю я, захлопывая за собой хлипкую дверь «Соляриса».

— Привет, — отрывисто, будто бы под дулом пистолета, выговаривает почти бывший муж. — Продиктуй адрес, куда доставить твои вещи. Отправлю их с курьером.

Вот вроде бы радоваться надо, что не придётся больше с мылом влезать в Лилино шмотьё и каждый вечер вручную стирать свои единственные бразильяны. Но отчего-то в этот момент я испытываю лишь лютый прилив злости.

Нет, ну каков сучара? Погрел задницу в Шри-Ланке, и только после этого расщедрился на доставку.

А мы ведь не один год вместе прожили. Ну изменил ты — и хрен с тобой. Но неужели хотя бы в качестве извинений нельзя вести себя по-человечески? В память обо всём хорошем, что у нас было? Почему после расставания нужно превратиться в конченую свинью и делать мне ещё больнее?

Никогда этого не понять.

— А сразу было нельзя вернуть? — холодно осведомляюсь я. — Надо было непременно оставить меня без одежды?

— Ты сама виновата, Свет, — тоном автоответчика отвечает Коля. — Не надо было угрожать и права качать.

Я скриплю зубами. Угрожать и права качать? А чего он ждал, объявив, что после развода я могу претендовать лишь на свои старые колготки? Что я не стану задавать вопросов и не буду возмущаться тому, что меня лишили дела всей жизни?

— Я живу у Лили. Отправь туда.

— Ок. Доставку я, так и быть, сам оплачу.

Я закатываю глаза. Господи, и за это я добровольно вышла замуж. Вот что бывает, когда делаешь как все, а не потому, что по-настоящему хочется.

— Шлю тебе кланяющегося пингвина. Смотри не разорись.

Не дожидаясь, пока он что-то ответит, сбрасываю вызов.

И ведь сексом с ним когда-то занималась. Бр-р-р.

Колян — это именно тот случай, когда отпускать мужика не обидно. Пусть теперь его новая пассия поскучает в миссионерской позе. И его трусы с чиркашами в тазике по часу замачивает.

А лучше пусть научит его наконец нормально подтираться.

Затарившись фруктами и двумя упаковками сырников, я пешком тащусь на пятый этаж, потому что лифт в очередной раз не работает.

Ох, как те, кому за сорок, живут? Мне ещё тридцати не исполнилось, а одышка как у... и в глазах темнеет.

В квартире я скидываю туфли и со вздохом наслаждения расстёгиваю пуговицу на брюках. Ей-богу, не думала, что она столько продержится. Вот что значит качественный пошив.

Раздеваюсь до трусов, наспех размораживаю сырники в микроволновке и отправляю их на сковороду. Упаковку разрезаю на мелкие части и запихиваю на дно мусорного ведра. Если Садреева выяснит, что уже месяц ест замороженные полуфабрикаты, визг будет стоять до Ташкента.

Себе делаю бутерброд с сыром, запиваю его чаем и валюсь на диван.

На душе паршиво как-то. Может, из-за фиаско в банке, но скорее всего из-за звонка Коляна.

Гадливый прямо осадок от разговора. Даже плакать охота, хотя и знаю, что не стоит он того.

Сердито смахнув выкатившуюся слезинку, тянусь за телефоном, чтобы набрать Садреевой. В отрезвляющем пендале ей нет равных. Так вот, пусть прямо сейчас мне его даст, пока я окончательно не расклеилась.

Но ещё до того, как успеваю найти её номер в списке вызовов, мобильник тренькает в руке звуком входящего сообщения.

Хм. Номер незнакомый.

«Уважаемая Юдина Светлана Николаевна, ваша кредитная заявка на сумму два миллиона одобрена. Ваш „Дельта-банк“.

P.S. Ну кто бы мог подумать, что спустя тринадцать лет ты будешь мне должна».





15


— Ты, значит, теперь не только при шмотье, но и с двумя миллионами в кармане, — удовлетворённо подытоживает Лиля, разделывая вилкой и ножом очередной сырник. — А жизнь-то, считай, налаживается.

— Небольшая поправка: с двумя миллионами долга и пока без шмоток. — Я бросаю взгляд на часы. — Хотя ведь уже полтора часа прошло. Колян, что, передумал их отправлять?

— Станется с этой скотины. Ну да хрен с ним. Расскажи лучше ещё про Стасика. А ведь ты же, по сути, банку липовые данные предоставила, а он — не кто-нибудь, а директор по рискам. Наверняка Курцев что-то потребовал взамен? — её глаза начинают азартно блестеть. — Грязный секс или минет прямо в его кабинете?

— У тебя какой-то фетиш по поводу меня и Курцева, — ворчу я. — Кажется, это тебе, а не мне потрахаться надо.

— Трахаются те, кто любят лишний раз подзаебаться. А те, кто понял эту жизнь, давно используют вибраторы, — философски изрекает Садреева. — У меня их три. Надеюсь, вопрос снят.

— А я, значит, люблю подзаебаться, да?

— Ты-то? — она смотрит на меня со снисхождением. — Обожаешь. Зачем-то вышла замуж за этого придурка Колю — видимо, чтобы готовить и убирать за двоих, потом впахивала как папа Карло на ваш общий бизнес, пока он ни хера не делал и левую бабёнку потрахивал…

Звонок в дверь, к счастью, обрывает её обличительную речь.

Пробормотав «это, наверное, мои вещи привезли», я с облегчением выскакиваю из-за стола. Ещё минута — и Лиля морально бы меня размазала.

— Там где-то сотка валяется, — гаркает она мне вслед. — Отдай курьеру! А то у нас лифт не работает.

Взяв купюру с комода, я распахиваю дверь и столбенею в изумлении. Вместо курьера на пороге стоит мой без пяти минут бывший муж.

Морда Коли лоснится от загара, а ярко-бирюзовая футболка-поло это только подчёркивает. На лице — ледяная невозмутимость, в руках — два здоровенных баула из полипропилена.

— Привет, Свет, — изрекает он и проходится скептичным взглядом по моим домашним треникам.

— Похоже, ценник на доставку взвинтили? — саркастично осведомляюсь я, оправившись от неожиданности. — Раз уж ты сам сюда прикатил.

Колян роняет тюки на пол и тяжело вздыхает.

— Вот поэтому мы и разводимся. Потому что ты абсолютно неженственная и с тобой невозможно нормально общаться.

— Мы разводимся, потому что ты как последнее мудло трахался на стороне, — чеканю я, заводясь с пол-оборота. — А я охренительно женственная, и со мной просто охренительно общаться.

— Это тебе твоя лучшая подруга сказала? — поморщившись, Коля смотрит поверх моего плеча. Садрееву он не может терпеть почти так же, как она его.

— Нет, придурок! Это сказали три охуительных мужика, с которыми она ходила на свидания, — несётся с кухни. — Поэтому съебись отсюда поскорее, чтобы своей тухлой энергетикой ей фарт не сбивать.

Я же говорила. Стоит кому-то попробовать куснуть меня при Лиле, как она выпускает когти и начинает драть обидчика с мясом. И даже «фас» не надо говорить.

Малазийский загар Коляна покрывается бурыми пятнами.

— Да кому вы нужны, сказочницы… — бормочет он, зачем-то вылупившись на мою грудь. — В «Симс» переиграли…

Я готовлюсь ответить ему что-то едкое, но отвлекаюсь на настойчивую вибрацию в заднем кармане штанов.

Вытаскиваю телефон и начинаю широко улыбаться.

Вселенная сегодня определённо на моей стороне. Вместе со мной решила щёлкнуть бывшего мужа по обгоревшему носу.

Звонит мистер Стэнфорд. Не раньше и не позже.

— Алло, — нежно воркую я, смахнув зелёную трубку.

— Привет, Света! — бодро рапортует Олег. — Как прошёл твой день? Как настроение?

— Настроение хорошее… — докладываю я, машинально отворачиваясь от насупившегося Коли. — Сегодня была в банке… А вот сейчас ex-husband привёз мои вещи. Как ты?

Пока Олег рассказывает о своих активностях, я никак не могу перестать улыбаться. Обязательно запомню это выражение лица Коляна, чтобы воскрешать его в памяти, когда станет грустно. Этакая смесь неверия и обиды.

А ты как думал-то, козёл блудливый? Что я буду до конца жизни тосковать по стирке носков и миссионерской пятиминутке?

— А как у тебя со временем сегодня? Может, увидимся?

— Увидимся? — переспрашиваю я, эффектно разворачиваясь на пятках. — М-м-м… А во сколько?

— Часа через полтора будешь готова?

— Часа через полтора, думаю, успею, — с садистским удовольствием повторяю я, разглядывая баулы с одеждой и намеренно игнорируя буравящий взгляд напротив. — Мы же в ресторан пойдём, да? Значит, надо будет платье разыскать. Ну всё, договорились. Адрес я тебе скину.

Удостоверившись, что Олег всё понял правильно, я сбрасываю звонок.

Остаётся загадкой, почему Колян до сих пор продолжает топтаться на пороге. Я бы после такого спектакля точно ушла, чтобы не позориться.

Ещё одно доказательство, что эту жизнь мы чувствуем и понимаем совершенно по-разному.

— Хахаля, значит, завела, — раздражённо цедит он, глядя, как я запихиваю телефон в карман. — Быстро.

— Долго ли умеючи, — парирую я и, как обычно на адреналине, начинаю сыпать пословицами: — Свято место пусто не бывает — сам понимаешь. Дал бог зайку — даст и лужайку.

— По наклонной пошла, — не затыкается.

— Бля, я щас сырник доем и тапком его отпизжу, — доносится раздражённое рявканье Лили. — Совсем охерел.

— Лучше иди, — по-приятельски советую я Коле и берусь за дверную ручку. — Спасибо за вещи не дождёшься — сам понимаешь. Хахлице своей передавай привет.

_-

Ребят, до 23 числа по промокоду ВЕРНУЛИСЬ скидка 20% на все мои книги ❤️

спасибо за комментарии! я все читаю, но ответить пока не успеваю. Глава следующая будет завтра





16


— Чего ты больно расфуфырилась, — фыркает Лиля, когда я демонстрирую ей свой наспех собранный лук: юбку-миди, кружевную водолазку и лаковые шпильки.

Полгода назад я и подумать не могла, что возможность надеть туфли по размеру будет меня так радовать. Как, впрочем, не догадывалась, что стану бомжевать и бегать на свидания с бывшими одноклассниками.

Ох уж эта непредсказуемая жизнь.

— Расфуфырилась? — переспрашиваю я, на всякий случай поворачиваясь к зеркалу. — Говоришь как моя бабуля. А в чём перебор-то?

— Не знаю… — поморщившись, Лиля снова проходится по мне недовольным взглядом. — Слишком хорошо выглядишь.

— Таким и был план, вообще-то.

— Так ты же с Терентьевым идёшь свиданькаться. А я тебя уже к Стасу определила.

Я глазею на Садрееву исподлобья, давая понять, что она несёт чушь. И я так теперь торчу его банку два миллиона. К чему ещё больше усложнять ситуацию?

— Да просто он душный какой-то, этот Олежик, — Лиля со вздохом закидывает ноги на журнальный столик. — Сдохнешь с ним со скуки. И трахается он наверняка только в пенсионерской позе.

— Миссионерской, — поправляю я.

— Пенсионерская — это когда даже сверху залезать лень, и он долбит тебя боком.

Я закатываю глаза. Сексуальное просвещение, которое я заслужила.

— И откуда такие выводы? Ты же даже толком с ним и не пообщалась.

— Я подслушивала ваш разговор, пока вы рядом стояли, — невозмутимо сознаётся Садреева. — Не подходите вы друг другу. Я, короче, топлю за «Дельта-банк».

— Топи сколько угодно. Курцев в любом случае ничего интересного не предлагал, а вот Олег — да. Как минимум поужинать на халяву.

С этими словами я перекидываю через плечо сумку собственного производства и красиво марширую в прихожую. Десять минут назад Олег написал, что через минуту подъезжает, так что пора выходить.

— Закажи салат, первое, второе и компот! — несётся мне вдогонку. — И ни в коем случае ему не давай!

— Выглядишь обворожительно, — обдав меня ароматом туалетной воды, Олег аккуратно прикладывается губами к моей щеке. — Очень стильно.

Я бормочу «спасибо» и краснею как школьница. Был бы рядом без пяти минут бывший муж — показала бы ему факи на обеих руках. А то неженственная я, видите ли.

По его мнению, я и пахать обязана была как лошадь, и выглядеть при этом всегда на сотку, и ещё мурлыкающей кошечкой оставаться. Тогда как ему было достаточно изредка в офисе появляться и через день мыться. Козёл охреневший.

— Так куда мы едем? — осведомляюсь я, с грацией подиумной модели опускаясь на переднее сиденье иномарки с неизвестным значком.

То, что машина дорогая, выдаёт здоровенная панель со множеством значков, стеклянная крыша и запах салонной кожи.

Вокруг ни единой пылинки и ни одной лишней детали, вроде бутылки с водой, жвачки или хоть какого-то мусора. Чистота настолько, что я на всякий случай проверяю ногти — не забилось ли под них что-то ненароком.

— Ты любишь европейскую кухню? Если да — то предлагаю поужинать в «Шантье».

Я беспечно киваю, хотя понятия не имею, что именно Олег подразумевает под европейской кухней. Европа-то большая. От лягушачьих лапок до борща с салом.

Хотя, впрочем, какая разница. Я сейчас и на кильку в томатном соусе согласна, лишь бы положили побольше и подогрели.

Вскоре выясняется, что европейская кухня «Шантье» — это чисто французское заведение, о чём свидетельствует меню на входе. Из перечисленных там блюд я знаю только луковый суп и рататуй. Последний и то лишь потому, что когда-то смотрела одноимённый мультик.

Всё-таки в моменты смятения особенно важно выглядеть хорошо. Пусть ни хрена не понимаю, зато красивая.

— Значит, твой муж вернул вещи? — уточняет Олег, глядя на меня поверх бумажного разворота меню.

— Ага, — киваю я, делая вид, что увлечена выбором блюд. На деле же я решила, что закажу то же, что и он, чтобы не ломать голову и лишний раз не выставлять себя дурой. — Поэтому сегодня на мне вещи по размеру.

— И они тебе очень идут. Ты, кстати, блог в соцсетях не ведёшь?

— Страница есть как у всех. А что?

— Думаю, тебе бы пошло быть блогером. Ты хорошо смотришься в объективе.

Опустив меню, я с подозрением смотрю на Олега.

— Ты что, снимал меня на вечере выпускников?

Он улыбается, сверкая по-американски ровными белыми зубами.

— No way. В смысле ни в коем случае. Это просто наблюдение.

— Тогда ты слишком хорошо обо мне думаешь, — отмахиваюсь я, в очередной раз порозовев. — Блогер из меня никудышный, да и камеры я боюсь.

И вот чего Садреева на него взъелась? За двадцать минут рядом Олег сказал мне больше комплиментов, чем почти бывший муж за пять лет совместной жизни.

— Что будете заказывать? — осведомляется официант, по очереди глядя на нас.

— Света? — Олег приподнимает брови.

— Что? — обеспокоенно переспрашиваю я. — Заказывай ты первый.

— По этикету предоставляю это право даме.

Я нервно впиваюсь в страницы меню. Да что ж ты такой воспитанный-то. В Стэнфорде вас что ли этому учат.

— Мне… луковый суп и рататуй… — мямлю я. — И воду.

Побарабанив пальцем по планшету, официант с готовностью переключается на моего спутника. Я же с грустью принимаюсь рассматривать свой маникюр, сделанный в домашних условиях.

Приехала во французский ресторан, чтобы съесть лук с баклажанами и выпить воды. Я проголодаюсь ещё до того, как отсюда выйти.

Пока Олег увлечённо перечисляет список того, что он будет есть, и уточняет состав блюд, я отвлекаюсь на движение в дверях.

При виде марширующей делегации в деловых костюмах меня посещает дежавю, которое тут же сменяется приступом неверия и паники.

Каков шанс, что человек, с которым мы не виделись тринадцать лет, встретится мне дважды за день в полупустом ресторане? В городе, где проживает десять миллионов человек?

Но в толпе офисных пингвинов точно идёт Курцев. Шагает между столами всё в том же сером костюме, излучая полную удовлетворённость своей жизнью.

Сделал меня своей должницей и решил отметить это рататуем.





17


Чтобы случайно не притянуть взгляд Курцева силой своего внимания, я сосредотачиваюсь на Олеге.

Ну кто бы мог подумать, а? Что спустя столько времени мой школьный краш пригласит меня отведать лукового супа.

Если бы я тринадцать лет назад об этом узнала, то забрызгала бы стены класса кипятком. А сейчас сижу преспокойно напротив, разглядываю его модную причёску, и внутри всё ровнёхонько. И дело не в том, что с Олегом что-то не так, а просто сама подросла и заматерела. Как сказал кто-то медийный: «Они все, конечно, молодцы, но меня не так просто удивить».

— Может, вина выпьешь? — заботливо интересуется Олег, укладывая локти на стол. Тонкий джемпер натягивается на его плечах, заставляя меня немедленно уставиться на его бицепсы.

Ладно, признаю, он действительно хорош.

— Соскучился по моим задорным танцам? — отвечаю я вопросом на вопрос и незаметно сканирую зал — убедиться, что Курцев со своей делегацией сидит достаточно далеко, чтобы нас не заметить.

А вот хрена с два они далеко сидят. По диагонали всего лишь через два стола от нас. При желании Стас может легко нас…

Твою же мать!!! Я резко отвожу глаза и, схватив со стола свой мобильный, утыкаюсь в экран. Курцев как будто и впрямь почувствовал мой взгляд, потому что повернул голову и посмотрел прямо на меня.

Чёрт, чёрт, чёрт… Ну вот угораздило же меня…

— Света, всё нормально? — обеспокоенно переспрашивает Олег.

— Ага… — я осторожно поднимаю глаза и чувствую противное покалывание между лопаток.

Нет, всё далеко не нормально. Потому что Курцев оставил свою пингвинью стаю и идёт прямо к нам.

— Я вижу Стаса, — выговариваю я онемевшими губами.

— Что? Какого Стаса? — Олег недоуменно крутит головой по сторонам, хотя в этом уже нет никакой необходимости.

— Привет, Стэнфорд! — поравнявшись с нашим столом, Курцев хлопает его по плечу. — И десяти лет не прошло, да?

Его самодовольный смеющийся взгляд устремляется на меня.

— Света, ты что за мной следишь?

Ну вот что он за сволочь такая? Вместо того, чтобы сыграть в невозмутимость, предпочитает поставить меня в неудобное положение.

Как будто я этим утром в нём мало постояла.

— Вообще-то когда ты сюда вошёл, мы уже еду заказали, — едко парирую я.

— Всё, тогда вопрос снят. Присяду? — он кивает на место рядом со мной. — Просто так рад во второй раз за неделю встретить своих одноклассников. Сразу ностальгия накатила.

Я беспомощно смотрю на Олега, явно опешившего от развернувшегося действа.

— Садись, конечно, — произносит он с заминкой и нехотя. — Ты один поужинать пришёл?

— Я с коллегами, — поясняет Курцев и, задев меня коленом, плюхается на соседний стул.

Официант подносит ему меню, в которое он тут же деловито утыкается.

Я скриплю зубами. Он, что, так надолго? Я ведь просто хотела баклажанов поесть.

— Свет, здесь нормальная, что ли, кухня? — спрашивает он из-за страниц. — Улиток стоит брать?

Он будто родился для того, чтобы доставлять мне неудобства. Разговаривает так, как будто мы с ним друганы в доску.

Я из всего меню себе варёные овощи заказала. Откуда мне знать, вкусные ли здесь улитки?

— Возьми обязательно. И лягушки здесь тоже отпадные.

— Значит, решено, — Курцев энергично захлопывает меню. — Я не слишком голодный, поэтому с тобой на двоих.

Я же говорю. Рождён для того, чтобы надо мной издеваться. Я улиток даже на картинке видеть не могу, не то чтобы в рот засунуть.

— Ну, ребят, рассказывайте… — откинувшись на спинку стула, он переводит взгляд с Олега на меня. — Как дела? Вы просто поболтать встретились? Хотя судя по Светиному наряду — не совсем.

И бесцеремонно проходится по моей кружевной водолазке прямо до кончиков лакированных туфель, сучоныш.

— Бывший муж вернул вещи? Эти тебе как будто по размеру.

--

Ребят, сегодня в моей профиле скидки 35% на всем мои самые веселые книги. Приглашаю!

Любителям одноклассников наверняка понравятся Однажды на реалити шоу, Поменяемся и Экс лобовники





18


— Стас, тебя коллеги не заждались? — осведомляюсь я, расчленяя его взглядом.

— Мы с ними и так практически каждый день видимся, — беспечно отвечает Курцев. — А вот с бывшими одноклассниками — раз в десять лет, если повезёт. Коллеги меня простят.

— А ты чем занимаешься сейчас? — подаёт голос Олег. — В банковской сфере вроде?

Я раздражённо долблю каблуком по полу. Ай да Терентьев, ай да пылкий поклонник. Нет, чтобы возмутиться фамильярному поведению Курцева и поскорее выпроводить его из-за стола. А он вместо этого вопросы ему задаёт.

— Да, я в «Дельта-банке».

— Хороший банк, — в голосе Олега слышится заинтересованность. — А кем там?

Курцев приподнимает брови и поворачивается ко мне.

— А Света тебе ещё не рассказала?

Я чуть не давлюсь минералкой, которую так не вовремя отхлебнула. Может, он хоть минуту передышки даст? Неужели обязательно через фразу меня упоминать?

Олег переводит напряжённый взгляд с Курцева на меня и медленно изрекает:

— Нет, не рассказывала.

— Я сама только сегодня узнала, где и кем работает Стас, — на моём лице улыбка, но голос сочится ядом. — Приехала в «Дельта-банк» по делу и встретила его. Он директор отдела по рискам. Так что если тебе когда-то вздумается взять кредит на развитие бизнеса, который больше тебе не принадлежит, — обратись к нему. Всю сумму тебе, может, и не одобрят, но какую-нибудь определённо получится выклянчить.

Выпалив всё это на одном дыхании, я ставлю стакан на стол и встречаю взгляд Курцева. Он транслирует веселье и удивление одновременно.

В ответ я небрежно пожимаю плечами. Нет, ну а сколько можно быть тренажёром для его скабрезного чувства юмора? Пусть попробует теперь нарыть дурацкий факт из моей биографии, после того как всё самое позорное я про себя сама же и рассказала.

Спасибо Эминему за идею.

— Ничего не понял, — растерянно произносит Олег.

Может, Садреева и права. Мы с ним не на одной волне.

Рядом с Терентьевым я чувствую себя колесящей по миру цыганкой в расписном платке, тогда как он — лощёный английский лорд, который привык даже в туалет ходить по расписанию.

— Света хотела сказать, что я по возможности всегда рад помочь одноклассникам, — вставляет Курцев.

— Да, но есть вероятность, что после ты будешь должен не только банку, но и лично Стасу, — парирую я. — И он уведомит тебя об этом в сообщении.

Я чувствую, как он пялится, но намеренно не смотрю в ответ. Триумф бурлит в крови.

Вот могу же с ноги «кия» сделать, когда вдохновение найдёт.

— У вас, похоже, своя история, о которой я не в курсе, — Олег смотрит на меня с немым укором.

Я брезгливо морщусь.

— Ой, да какая история. Я не видела Стаса столько же, сколько и ты, и вот сегодня случайно в банке столкнулись.

— И вот сейчас в третий раз.

Мой каблук снова отбивает чечётку, на этот раз гневную.

За этим столом вовсю процветает геноцид женщин. Сначала один подначивал откуда мог, теперь второй пытается обвинить меня хрен пойми в чём.

Это же ты мужчина — вот и выведи Курцева на разговор, если что-то не устраивает. Да и не помню, чтобы была что-то должна Олегу — у нас в конце концов только первое свидание, если его вообще так можно назвать. Не рановато ли кидаться претензиями?

— Да ты не разгоняй, — ненадолго замолчавший Курцев хлопает Олега по плечу. — Света же ещё даже развестись не успела. Между тобой и её мужем я при всём желании втиснуться не успел бы.

Я снова впадаю в диссонанс. Никак не могу решить — это он так за меня вступиться решил или обвинил в легкомысленности? Мол, ещё след от обручального кольца не исчез, а она уже по свиданиям бегает?

А впрочем, какая разница, что Курцев имел в виду. Главное ведь то, что я чувствую. А чувствую я желание отхлестать их обоих, и желательно по лицам, а затем гордо встать и уйти.

И если первое не одобряет Уголовный кодекс, то второе я могу себе позволить.

Еду жаль, конечно, но не бог весть что пропадёт — лук да баклажаны. В любой «Шестёрочке» можно купить.

— Мальчики, вы так отлично болтаете, что я, пожалуй, пойду, — объявляю я, с достоинством выбираясь из кресла. — Обсудите нашу со Стасом историю, визитками обменяетесь. У вас прямо ладненько идёт.

— Света…

— No no no… — я жестом торможу Терентьева, пока всячески стараюсь не смотреть на соседнее кресло. — Провожать меня не надо. Taxi я сама себе смогу вызвать.

Воплощая собой оскорблённое женское достоинство, плыву к двери.

Садреева могла бы мной гордиться, ведь она бы и сама повела себя так же. Хотя… Она так топит за Курцева, что вполне способна объявить идиоткой меня.

Но это тоже неважно. Главное, что я собой довольна.

Я голодная, но гордая, так-то. А то нашли девочку для битья.

Прогрохотав каблуками по вестибюлю, я подхожу к входной двери и столбенею, заслышав строгий оклик:

— Юдина! Вот куда ты опять несёшься?

__

Ребят, я вернулась, проды возобновляются по графику 5/2

Завтра всем отвечу!





