Глава 1


Глава 1





Вениамин выехал за ворота бывшего машзавода в сильном волнении, ожидании неприятностей, но при этом в полной решимости добраться до своего убежища. На повороте на широкую городскую улицу он сразу заприметил на крыше пятиэтажного дома человека с рацией.

— Василич, шугани этого с крыши, про нас же докладывает кому-то. — Отдал он приказание напарнику за пулеметной турелью.

Чиновник неумело прицелился и выдал длинную очередь, расстреляв три этажа дома, но даже близко не попав по крыше, не говоря уже про мужчину с рацией.

— Попал? — Поинтересовался Василич.

— Как Робин Гуд, уложил стрелу в стрелу. — Пошутил Вениамин. — Внимательно смотри по своей стороне, особенно на крыши домов и за машинами. Могут устроить засаду из гранатометчиков. — Приказал он второму напарнику.

Тот уставился в окно.

— А если увижу, что делать, стрелять? — Спросил он.

— Вряд ли ты попадешь, просто кричи, чтобы я успел сманеврировать.

— Понял.

«Тайфун» держал приличную скорость и первое препятствие в виде кучи мусора, преодолел сходу. Машина подпрыгнула и опасно приземлилась на одну сторону. Вениамин понял, что брать препятствия наскоком больше не стоит, иначе высокий центр тяжести сыграет злую шутку, и они перевернуться. Поэтому, когда появилось вторая баррикада, он выбрал другой маршрут. Заехал во дворы и сминая детскую площадку и перепрыгивая через бордюры, объехал ее.

Выскочил на площадь, где его команда ветеранов покрошила местных авторитетов, взявшихся делить город. На крыше сгоревшего ресторана стояли несколько человек.

— Стоят. — Заметил напарник. — Но у них не видно оружия.

— А что им надо? Забрались на нас посмотреть? — Вениамин бросил короткий взгляд на группу мужчин.

Люди стояли спокойно, без всяких признаков желания начать бой. После этой площади надо было переехать единственное узкое место, мостик в один ряд через ручей, а далее на выезд из города вела прямая дорога без баррикад. Перед мостом сгрудились несколько брошенных машин. Вениамин начал лавировать среди них, не особо церемонясь. Задевал мощным бампером, чтобы не терять скорость, но все равно она упала наполовину. При этом он внимательно смотрел на машины и увидел, что в некоторых находятся трупы.

— Мешки какие-то? — Заметил напарник с пассажирского сиденья.

Вениамин бросил взгляд на легковушку без дверей. В ее салоне лежали несколько мешков, и на самом видном месте выделялись воткнутые в них электродетонаторы с проводами, уходящими в сторону домов.

— Пригнись! — Успел выкрикнуть Вениамин.

Раздался взрыв. Яркая вспышка ударила по глазам, резкое ускорение бросило тело на дверцу. Вениамин ударился головой о стекло и потерял сознание. В себя пришёл от кашля. По салону расползался дым. Вениамин огляделся. Напарник на пассажирском сиденье был мертв. Череп от удара о стекло или стойку раскололся, забрызгав розовыми мозгами окно. Обернулся в салон. Второй напарник лежал в проходе навзничь с неестественно вывернутой обожженной шеей. За ним разгорался огонь, начинающий облизывать сбившиеся в один угол канистры с дизельным топливом.

Вениамин толкнул дверь. Она не поддалась. Ударил сильнее плечом и понял, что оно повреждено, но дверь поддалась под его усилием. Взял автомат, тревожную сумку и выскочил из машины. Приток воздуха вызвал интенсивное возгорание топлива. В салоне защелкали взрывающиеся патроны к пулемету.

Над головой прожужжал дрон. Вениамин посмотрел на него и признал в нем заводской аппарат, вернее, тот что он заказал лично. Под брюхом дрона висели яркие силуэты миниатюрных бомб, мощнее старомодных ВОГов в несколько раз. Значит, на заводе уже знали о неудачной миссии. Раздалась беспорядочная стрельба. Целили в дрон, мешающий подобраться к машине. Метрах в пятидесяти громко разорвался сброс.

Вениамин понял, что у него есть минута, чтобы что-то предпринять. Со стороны домов его не видели. Мешал сам «Тайфун» и сгрудившиеся после взрыва легковушки. Значит, нападавшие могли не видеть, что он выжил. Вениамин вынул из ближайшей машины свежий труп мужчины и, с трудом преодолевая брезгливость, положил его себе на плечо. Донес до «Тайфуна» и бросил на водительское кресло. Перелез через него, чтобы забрать боеприпасы и продукты погибшего напарника. Его чуть не убило разорвавшимся в огне патроном, воткнувшимся в спинку кресла.

Вениамин выскочил из кабины и захлопнул дверь.

— Ну, мужики, прощайте. Простите, что так получилось. — Он со всех ног бросился вниз к ручью по его дикие заросли.

Споткнулся на неровном склоне, скатился и упал прямо под склонившиеся к воде ветки ивы. Сверху с моста раздались голоса:

— Быстрее к машине. Схватите живыми, если есть.

Вениамин лежал не дыша. Сердце билось, как у загнанного зайца. Он молился, чтобы никто не видел, как он сбежал к ручью. Со скрежетом открылась дверца «Тайфуна» и сразу же раздался мощный взрыв. Иву колыхнуло взрывной волной, а рядом упали несколько крупных кусков машины. Окрестность наполнили душераздирающие вопли раненого мужчины.

Вениамин улыбнулся. Отличный сюрприз нападающие устроили сами себе. Вопли затихли, а вокруг машины еще долго происходила какая-то суета. Потом раздался шум двигателя проезжающей мимо большой машины, он замер на минуту, а когда удалился, сделалось тихо. Вениамин не двигался с места ещё два часа. За это время он смог осмотреть свои ранения. Ему тоже рассекло череп над левым ухом. Кровь запеклась в самом ухе, затекла под одежду. Ныло левое плечо, шумело в ушах, а руки непроизвольно тряслись. Его хорошо приложило о дверцу, но за то время, что он сидел под деревом, некоторые симптомы сотрясения мозга ослабли. Вениамин решил, что можно уходить, когда увидел бегущих по берегу собак. Если бы люди все еще находились рядом, они бы не вели себя так смело. Определился с направлением и пошел вдоль ручья, намереваясь покинуть город этим маршрутом.

Ему нужны были колеса, довольно неприхотливые, неприметные и надежные. В городе он не собирался искать их, чтобы нечаянно не наткнуться на банды, перекрывшие дороги. Да и топливо было слито у каждой машины, стоявшей на улице, причем у многих вандальным способом, через пробитый бак. Никакая машина не устраивала его так, как военный броневик. Если бы не засада местных подрывников, обезумевших от безнаказанности, он со спокойным сердцем ехал бы сейчас по просторам необъятной родины.

Первоначальный план добраться до убежища в Подмосковье за четыре дня теперь виделся нереальным. Проще было вернуться к Гаргану и попроситься жить у него, но Вениамин был не из той породы, кто искал легких путей. Пока имелся шанс оказаться на своем месте, он обязан был им воспользоваться.

Ручей вывел его за город в район очистных сооружений. Запашок в воздухе висел своеобразный, но люди все равно держали тут дачи. Земля здесь была ровной, а не гористой, как в большинстве пригородных окрестностей, и горожане терпели неприятные запахи ради огородничества. Зимние яблони краснели спелыми красными плодами. Вениамин тщательно ополоснулся в ручье, чтобы смыть с себя кровь и гарь, выбрался по склону на узенькую дачную улицу и пошел по ней. Остановился у яблони, ветви которой низко свисали через забор под весом спелых яблок и стал собирать их в сумку, в оставшееся место.

— Руки вверх. — Услышал он старческий голос из-за забора.

— Здесь никого нет, вам показалось. — С усмешкой произнес Вениамин.

— Ты кто такой? Чего тебе здесь нужно? — Старик сменил тактику, поняв, что напугать не получилось.

— Я здесь транзитом. Вот, увидел у вас яблочки за забором и решил немного собрать в дорогу.

— Далёко собрался?

— В Москву.

— Ого, сколько тогда тебе яблочек надо, чтобы до Москвы добраться? — Удивился старик.

— По дороге еще чего-нибудь найду. — Ответил Вениамин.

— По дорогам шататься не лучшая затея. Такие слухи ходят, что банды никого не жалеют.

— Я по навигатору пойду, по прямой. У вас случайно автомобильной камеры нет, надуть, чтобы переплывать реки, а то у мостов точно засады будут.

— Есть, конечно, могу дать, она мне вообще без надобности. Машину уже лет пять, как продал, висят в гараже на гвоздике.

— Был бы очень признателен вам за такой подарок. — Вениамин подтянулся и заглянул через забор.

Старику на вид было лет восемьдесят, окладистая седая борода, отросшие волосы, голубые слезящиеся глаза. Он направил на Вениамина ствол ружья.

— За забором жди, я сам принесу.

— Хорошо, подожду, спасибо. — Как можно мягче произнес Вениамин.

Старик направился к деревянному гаражу, сбитому из горбыля и покрытому старым шифером с расплодившимся на нем лишайником. Опытный глаз Вениамина отметил во дворе игрушки, большое количество обуви у входа в дачный домик и понял, что тут живет целая семья. Старик вынес камеру и автомобильный насос.

— Вот, накачай, проверь, чтобы без дырок. — Предложил он Вениамину.

Тот накачал, послушал, не свистит ли где воздух, не травит ли через ниппель. Камера оказалась рабочей. Вениамин полез в сумку. Вынул оттуда банку тушенки и джема.

— Держите, я у вас покупаю камеру по бартеру. — Он протянул старику банки.

— А что это? — Дед подслепо уставился на этикетки, но все же взял.

— Тушенка и джем внучатам. — Ответил Вениамин.

— Внучатам? Откуда знаешь, что они тут? — старик напрягся.

— Не вы же на трехколёсном велосипеде катаетесь и обувь перед домом точно не вся ваша.

— Надо же, какой глазастый. Ладно, спасибо.

— И вам спасибо. Хорошего дня. — Вениамин вынул из снаряжения моток веревки, примотал камеру к рюкзаку и повесил их на спину. — Пойду дальше.

— Удачи. — Пожелал старик.

— Спасибо.

Вениамин пошел по улице, не таясь, выставив ружье на обозрение людей. Чем раньше они поймут, что он опасен, тем лучше. Судя по витающему в воздухе дыму и прочим косвенным признакам, на дачах осело очень много народу, но показываться на глаза люди не спешили, осторожничали. Он ничуть не удивился, когда увидел бетонные блоки на въезде. Они не защищали он настоящего нападения, но могли остановить случайных людей, замысливших недоброе.

Вениамин покинул дачи. Он всегда пользовался телефоном в непромокаемом противоударном корпусе с большой батареей. Это был его профессиональный бзик. Заряда для полноценной работы ему хватало на четверо суток, за которые он и собирался добраться до своего убежища. Вениамин открыл навигационную программу и проверил маршрут, чтобы миновать опасные перекрестки, слишком высокие подъемы или водохранилища. Проложил так, как ему показалось будет безопаснее, выбрал пеший вариант и под чуть слышные команды устройства двинулся в путь.

Леса в этих местах чередовались с большими открытыми пространствами, лугами в поймах рек или крутыми возвышенностями, на которых не росли деревья. Вениамин сторонился их, предпочитая идти по опушкам. Осень уже начинала заявлять свои права. Трава пожухла и начала темнеть, листва покрылась желтоватым налетом. В воздухе разлилось сонливое приготовление к зиме. По воздуху летела паутина, цеплялась за деревья и траву, развиваясь на ветру серебрившимися нитями. Над головой пролетел косяк гусей, отправляющихся на зимовку. Животные не могли знать, что эта зима может стать для них последней и жили повинуясь инстинктам.

Вениамин настолько проникся природой, что забыл о человеке, пока не наткнулся на пасечника, собирающего ульи. Тот чудом не заметил разомлевшего от красоты вооруженного мужчину. Вениамин кинулся в кусты и замер. Он не боялся пасечника, но не хотел, чтобы информация о нем разошлась по округе. Человек мог сказать, что видел подозрительного вооруженного типа, а сейчас этого было достаточно, чтобы организовать засаду и хлопнуть его не разбираясь с большой дистанции. Места тут были такие, что сомневаться в наличие у людей нарезного охотничьего оружия не приходилось.

Пасечник убрал улья в прицеп и уехал, а Вениамин еще некоторое время не решался выйти из укрытия.

— Так я до Москвы до нового года не доберусь. — Произнес он, глядя на часы.

Время приближалось к вечеру, а он отошел от Староуральска на какие-то двадцать километров. Проверил связь, сигнал отсутствовал. На карте до ближайшего населенного пункта, где она могла быть, оставалось семь километров. Надо было добраться до него и устроить ночевку в зоне покрытия вышки. Вениамин собирался дозвониться до руководства, доложить о том, что план провалился и попросить помощи или хотя бы совета.

Он поднялся и пошел по навигатору, внимательно глядя по сторонам. Боялся, что тут может быть много пасечников, потому что вокруг раскинулось много лугов, на которых еще пестрели поздние цветы. Наткнулся с ходу на топь, не выдающую себя внешне никакими признаками, пока не подошел к ней в упор. Пахнуло болотной водой и зароилась потревоженная мошкара. На карте никакой топи не указывалось, поэтому пришлось изучать ее размеры эмпирическим путем. Крюк получился километра в полтора. В траве он однажды чуть не наступил на гадюку, благо та успела зашипеть. Рефлексы сработали отменно, и Вениамин успел отскочить.

— Природу безопаснее смотреть по телевизору. — Произнес он в сердцах. — Не дождусь, наверное, когда появятся телеки, умеющие синтезировать запахи с показываемой картинки.

Вениамин мечтал об этом и ему казалось, что подобные устройства скоро должны появиться. Телевизор с такой функцией добавлял бы большего погружения в сюжет за счет расширения реальности, будь то художественный фильм или документалка про природу. Тогда выбираться на неё не было бы никакой необходимости, отчего в плюсе оставались все.

Поселок обозначился впереди редкими огнями. Уже стемнело, когда Вениамин добрался до него. Деревня находилась в лощине между двух невысоких пологих возвышенностей, наполовину своей высоты заросших лесом. На одной их них стояла вышка сотовой связи. Вениамин проверил, она показывала устойчивый сигнал. Он решил заночевать на опушке перед этой вышкой и заодно понаблюдать сверху за тем, как готовятся к наступлению конца света деревенские жители. Почему-то у него было предположение, что не имея собственного большого убежища для избранных, являющегося яблоком раздора в городе, у крестьян не возникнет смертельных разногласий.

Палатки у Вениамина не было, и он очень жалел, что не предусмотрел ее. Был уверен, что проведет весь маршрут внутри безопасного корпуса военного автомобиля. Ночи уже были холодными, а земля к утру серебрилась почвенными заморозками. Вениамин перекусил консервированной рыбой. Выскреб из банки все до мельчайших кусочков. Покрошил внутрь галетное печенье, чтобы не пропало ни капли масла и съел. Ужин завершил тремя яблоками. Пешая дорога отняла много сил, аппетит разыгрался нешуточный.

Вениамин вынул телефон. Почему-то момент перед звонком вызвал у него сильное волнение. Ему вдруг подумалось, что начальству сейчас совсем не до него. Сотни таких агентов, как он, отправленные для содействия в строительстве убежищ, оказались в подобной ситуации или еще худшей. Самолеты уже давно не летали и вопрос возвращения назад обязательно возникал у каждого агента. Именно этот момент вызывал волнение Вениамина, а что если так и было запланировано и места в убежище не были рассчитаны на группу риска.

Вениамин помнил частный номер полковника Горбенко, который тот дал ему, как показатель уровня доверия. Он были вместе на Украине, работали под прикрытием в западных областях и через многое прошли. После того, как стало известно о скором катаклизме, вернулись домой и занялись уже совсем другой работой. Вениамин хотел верить, что полковник не оставит его и поможет добраться домой через связи в армии и ФСБ.

Он долго смотрел в экран телефона и только потом нажал на вызов. В динамике раздался сигнал дозвона.

— Бардак? — Раздался в трубке знакомый голос начальника. — Веня?

— Я, товарищ полковник.

— Слава богу, хоть ты отзываешься. У нас полный аврал.

— С агентами?

— Не только. Тут, в Москве чёрте что творится. Вчера правительственный вертолет сбили, сегодня за городом расстреляли кортеж. В общем, беда. Как у тебя дела? Возвращаешься или останешься… как-там эта дыра называется?

— Староуральск. Я решил вернуться. Мне как-то не по себе оказаться не на своем месте. — Признался Вениамин.

— Какой способ выбрал?

— Неудачный. — Вениамин хмыкнул. — Выехали на «Тайфуне» даже из города не смогли выбраться на нём. Со мной были два чиновника, приезжавших с комиссией, они погибли, а я сбежал. Теперь иду, но есть мысль раздобыть машину. Хотел попросить помощи. Согласуем маршрут, а вы попросите военных на нем оказать мне содействие. Пешком я не дойду к сроку, а на гражданской машине просто не реально доехать с таким бандитизмом.

Полковник ответил не сразу. Он никогда не отвечал, лишь бы обнадежить, всегда рассчитывал какую помощь сможет предоставить подчиненному.

— Конечно, я могу попросить их встретить тебя, дать броневик, но не факт, что им есть до этого дела. Координация между центром и периферией постепенно пропадает, каждый старается спастись самостоятельно. Если ты недалеко ушел от Староуральска, может, вернешься еще?

— Нет, Алексей Иваныч, не вернусь. Во-первых, я навел в городе шороху, что на меня теперь все зубы точат. Во-вторых, у меня есть свое законно выделенное место, боевые товарищи и прочее, чем я дорожу больше всего. Вы попросите военных, может наше ФСБ пошевелиться, а я попытаюсь проскочить до контрольных точек. — Вениамин понимал, что начальник имеет право отказать, потому и волновался.

— Да, я видел отчеты о том, какой бардак ты навел в командировке, позывному не изменил. — Полковник рассмеялся. — Хорошо, отправляй мне примерный маршрут, а я попробую связаться с военными частями.

— Спасибо, Алексей Иваныч, если доберусь, буду вашим должником.

— Сдурел? После всего, что ты сделал, мы все перед тобой в неоплатном долгу. Прости, что иначе не получается, но я был уверен, что ты выберешь остаться в Староуральске. Большинство бессемейных парней так и сделали.

— А я, наверное, и возвращаюсь, чтобы стать семейным, но уже там, на законном месте.

— Тогда ты на меня вешаешь ответственность не за твое спасение, а вообще, за вероятный отдельный род Калюжных. — Полковник рассмеялся. — Придется напрячься.

— Спасибо.

— Давай, Бардак, жду маршрута. Созвонимся.

— Созвонимся. — Вениамин отключился и упал в траву на спину.

Сомнения насчет помощи еще остались, и они не зависели от усилий Горбенко. Вениамин вспомнил их службу в глубоком вражеском тылу. Именно тогда он получил позывной Бардак. До этого был Сова, но он ему не шел. Во-первых, Вениамин всегда был жаворонком, а во-вторых, у него были вполне обыкновенные глаза среднего размера и притом карие. Позывной ему дали предшественники, не дожидаясь пока он придумает его себе сам.

Бардаком стали его называть после ряда удачных диверсий на объектах врага. Самой громкой операцией стала ликвидация матерого нациста Штауфа, организовавшего собственные военные подразделения, спонсируемые из-за границы. Вениамин за некоторое время до ликвидации устроился в автосервис диагностом, благо знал об этом многое и никаких подозрений в профессионализме не вызвал. Именно в этом сервисе ремонтировал машины Штауф. Поломку его машины тоже подстроил Вениамин.

Нацист пригнал свой Гелик в сервис, а Вениамину поручили провести диагностику. Пока он был наедине с машиной потенциальной цели, успел поддеть обшивку потолка и закрепить над сиденьем пассажира взрывное устройство. Спустя неделю, убедившись, что Штауф сел на переднее пассажирское кресло, Вениамин активировал взрывчатку. Работа была произведена чисто, без лишних жертв. Вскоре после этого он вместе с полковником были отозваны на родину из-за того, что конфликт неведомым образом закончился. Дома стало ясно, что не совсем неведомым. Земля неслась навстречу общей для всех ее жителей опасности. Тогда Вениамину показалось на некоторое время, что он рисковал собой зря и случился короткий период депрессии и потеря смысла жизни. Горбенко вернул его, пригласив на работу, очень похожую на ту, что уже приходилось делать, только с большим размахом и меньшей конспирацией.

В деревне разом залаяли несколько собак. Загорелся прожектор и зашарил по округе. С такого расстояния понять не удалось, что напугало крестьян. Вениамин поднялся по лестнице на вышку сотой связи и увидел за деревней, промеж деревьев свет фар как минимум от двух автомобилей, скрытых от взгляда местных жителей складками местности. Представление походило на визит мародеров.

Вступаться за деревенских причин как будто не имелось. Так можно было бороться с несправедливостью на каждом шагу и забыть о конечной цели. Ум Вениамина раскорячился между выбором ума и выбором совести.

— А, ладно, один раз помогу и всё. — Он собрал вещи и побежал по склону вниз.

Автомат поставил на одиночный огонь, а два запасных магазина сунул в карманы брюк. При приближении к деревне услышал громкие мужские голоса. Свет в домах зажегся, а на его фоне замелькали тени.

— Не пойму, почему неприятности так меня любят. — Произнес Вениамин, пробираясь через вспаханный огород на задах небольшого имения.

Он вошел во двор, оставаясь в тени. Двое здоровых вооруженных мужиков вынимали из погреба хозяина дома продукты. Складывали их на свету в кучу. Сам хозяин дома и его семья испуганно жались к стенам. Надрывался только дворовый пес, который не знал страха. Один из грабителей не выдержал его лая, снял с плеча ружье и выстрелил. Пес взвизгнул и быстро замолчал. Вениамин вскинул автомат и обошел людей стороной, оставаясь в темноте. Нечаянно наступил на яблоневую ветку, оказавшуюся под ногой. Раздался хруст.

Грабители вскинули ружья, но Вениамин упредил их, выстрелил дважды с коротким промежутком. Оба грабителя упали наземь замертво с простреленными головами. Вениамин подошел к ним с привычным желанием сделать контрольный выстрел, но понял, что на него смотрят испуганные дети. Им ни к чему было видеть откровенную жестокость.

— Я случайно проходил мимо. — Начал он объяснять хозяевам причину своего внезапного появления. — Мне надо было позвонить, и я подошел к вышке сотовой связи поближе. Увидел, что у вас тут неприятности и решил помочь. Там за горой стоят еще две машины. Грабители не хотели вас спугнуть раньше времени и подобрались пешком.

— А, понятно. — Произнес мужчина. — Это, наверное, те люди, что ездили тут вчера, высматривали. Нам они сразу не понравились.

— Теперь им все нравится. — Мрачно пошутил Вениамин. — Ваша задача спрятать тела, чтобы никто не нашел. Советую использовать одну из машин грабителей. А вторую я заберу себе. Как думаете, их было двое или больше?

— Больше. К Макаровым тоже вломились двое. — Хозяин дома указал на дом через улицу.

Вениамин подумал, что если грабители опытные, то могли отличить звук выстрела автомата от ружья.

— Прожектор в вашем доме светил? — Спросил он.

— Да.

— Направьте его на дом Макаровых, чтобы они меня не сразу увидели.

— Ага, щас. — Мужчина убежал в дом.

— Все будет хорошо, девчата. — Пообещал Вениамин испуганным женщинам.

Боевые действия придали Вениамину привычное чувство правильно проводимого времени. Он вышел из двора в калитку. Яркий луч фонаря бил поверх штакетника соседей. У тех самих горел свет на крыльце и поэтому грабители не особо поняли, что им застят глаза прожектором. Вениамин пробрался во двор через калитку на пружинке. На конечном отрезке он не удержал ее, и она стукнулась о столбик.

— Иди проверь, кто пришел. — Раздался грубый голос. — Попробуешь сбежать, убьем родителей.

Вениамин услышал шлепанье босых ног по дорожке. Перед ним из темноты возникла девочка лет шести-семи с двумя хвостиками.

— Чш-ш, скажи баба Люба соседка приходила, но испугалась и ушла. — Попросил Вениамин.

Девочка коротко кивнула и ушла назад.

— Баба Люба соседка приходила, испугалась и ушла. — Повторила она точь-в-точь.

— У бабы Любы есть, чем поживиться? — Поинтересовался грубый голос.

— Ну, наверное, есть, как и у всех. — Произнес женский голос.

Вениамин обрадовался, что она не растерялась и подыграла дочери. Он обошел дом и замер, услышав, как журчит вода. Увидел в темноте перед собой метрах в трех писающего мужчину. Сомнений не было, он был одним из грабителей, иначе его бы никто не отпустил. Вениамин замер, держа его на мушке. Тот завершил процедуру, встряхнулся, поднял с земли оружие и пошел к остальным. Вениамин выглянул из-за дома.

Грабители грузили на прицеп от легковушки продукты, в основном соленья, но были и мешки с мукой и небольшие пакеты с крупами.

— Вот молодцы, тушенку в трехлитровых банках наделали. Мы будем есть её и вспоминать вас добрым словом. — Язвительно и цинично пошутил грабитель.

Вениамина накрыло яростью. Он не любил это состояние, напоминающее опьянение. В бою оно мешало, не позволяя адекватно воспринимать картину боя. Подышал, чтобы успокоиться и вышел, как только оба грабителя повернулись спинами. Выстрелил по разу в спину каждому, а потом добил.

— Простите, что напугал. — Извинился он сразу перед хозяевами. — Спасибо тебе, девочка, что такая смелая. И вам спасибо, что не растерялись с бабой Любой. — Отвесил он комплимент женщине.

— А я правда подумала, что это баба Люба. — Неуверенно произнесла хозяйка дома. — Она, правда, в это время уже спит.

— Вы кто? — Ожидаемо поинтересовался хозяин дома.

— Прохожий, оказавшийся в нужное время в нужном месте. Там за горой ждут еще две машины. Одну из них я заберу себе, а другую вы с соседом через дорогу используйте, чтобы собрать трупы и увезти из куда-нибудь подальше и спрятать так, чтобы никто не нашел. И вам надо совместно подумать над тем, как не допустить подобного сценария в следующий раз. Организуйте с мужиками посты, шумихи какие-нибудь развесьте, иначе вас будут грабить все, кому не лень.

— Ладно. Девчата, идите в дом. — Попросил мужчина жену с дочкой. — А за них мстить не приедут? — Он кивнул на трупы.

— Допускаю такую мысль, но вы такие же мужчины, как и те, что приедут грабить. Так что у вас есть все шансы наказать и мстителей. Главное не лениться и не пытаться переложить ответственность на других. Вы — самые заинтересованные люди в том, чтобы вас не грабили и не убивали.

— Ну, да, сам себе не поможешь, никто не поможет. — Произнес мужчина и осекся. — Кроме сегодня.

Неожиданно в кармане убитого мужчина зашумела рация и раздался голос:

— Рыжий, что у вас там за стрельба? Кого вы замочили? Мы же договаривались без мокрухи.

Вениамин вынул из кармана убитого рацию.

— Для острастки пальнули, чтобы соблазна утаить не было. — Ответил он.

— Вы аккуратнее там, где-то рядом наши конкуренты находятся. Я поймал их переговоры.

— Понял, больше не стреляю. — Вениамин подождал продолжения разговора.

Его не последовало. Он протянул рацию мужчине.

— Держи, так вы будете знать, если рядом появятся враги. Постоянно слушайте эфир на разных частотах. — Посоветовал Вениамин.

— Спасибо. А тебе самому она не нужна? — Спросил мужчина.

— Я заберу у водителей. Пойдешь со мной?

Мужчина сделал большие глаза.

— Ясно. — Вениамин усмехнулся. — Тогда утром приходите за машиной и сделайте, как я сказал, чтобы мстители на вас не подумали.

— Сделаем, конечно. — Пообещал хозяин дома.

Он пребывал в сильном шоке после перенесенных потрясений и отвечал на автомате, из чувства сохранения жизни. Вениамин давно пережил этот страх и чувствовал себя матерым хищником напротив трясущихся зайцев. Он взял из уложенных в прицеп припасов несколько картофелин и три маленьких банки с лечо.

— Вы же не против? — Поинтересовался Вениамин.

— Бери больше. Ты нам жизнь спас. — Спохватился хозяин.

— Еще картошки возьму, мне же теперь на машине ехать. — Вениамин бросил в свой рюкзак еще несколько картофелин. — Ладно, пошел я. Рад был помочь.

В руках мужчины снова проснулась рация.

— Подъезжать уже можно? — спросил голос.

Хозяин дома растерянно вытянул руку с рацией перед собой, не зная, что ответить. Вениамин забрал ее.

— Аккуратно езжайте без света. Тут у народа оружие имеется. Подъезжайте к дому, о котором договаривались, я вас встречу. — Распорядился Вениамин и отключив прием, обратился к хозяину дома. — Ты стрелять умеешь?

— Смотря из чего. В армии много стрелял, но только из «Калашникова». — Ответил мужчина.

Вениамин нагнулся и поднял с земли магазинный нарезной карабин, изготовленный на базе АК.

— Одно и то же, только без автоматического огня. Идем со мной к соседу. С его стороны устроим засаду. Да, семье скажи, чтобы ушли подальше, мало ли как пойдет.

— Ага.

Вениамин направился к соседу с прожектором. Тот до сих пор светил им в чужой двор.

— А мы и не знали, что думать. — Признался он. — Никак не могли понять, кто там кого победил.

— Мы победили. Выключай свет, сейчас сюда приедут машины и надо будет ослепить тех, кто в них находится. Ты нам будешь высвечивать врагов, а мы с твоим соседом стрелять их. Справишься?

— Постараюсь. А что, Витька тоже собрался стрелять? — Удивился сосед. — Он же первый трус на деревне.

— Вот и посмотрим, кто трус, а кто нет. Твое дело правильно светить. — Вениамин знал, что мужская трусость вполне преодолима, стоило только показать себя в бою.

Пришел тот самый Витек с карабином и двумя магазинами.

— Забрал у трупов. — Поделился он с гордостью.

— Отлично. Значит так, мы с тобой занимаем место у дороги, желательно в кустах или даже за забором, чтобы нас не заметили раньше времени. Как тебя зовут? — Обратился он к мужчине с прожектором.

— Петр. — Ответил тот.

— Петр, твоя задача очень своевременно включить прожектор. Примерно в той точке, где будем находиться мы. Начале освещаешь первую машину. Мы контролим водителя в ней, потом переводишь свет на вторую. Из той чувак уже может выскочить, и твоя задача подсветить нам его. Понятно вроде, да?

— Вроде, да. — Неуверенно согласился Петр.

— Кажется, я уже слышу звук двигателей. По местам. — Вениамин подбежал к забору и варварски выбил из него несколько досок снизу.

Раздвинул их, оставаясь под прикрытием кустов черной смородины. Виктор занял место за калиткой. Машины уже были рядом. Судя по шуму двигателей, дизели. На дороге показались светлые силуэты. Спереди ехал пикап, за ним «Газель» в фермерском варианте с двойной кабиной. Они почти поравнялись с засадой, но Петр что-то медлил. Вениамин уже решил, что придется начинать без него.

Вспыхнул свете прожектора. Вначале он выхватил тьму между машинами, потом истерично заметался от одной к другой. Петр явно разволновался и никак не мог определиться, какую машину ему стоит светить. Вениамин открыл прицельный огонь по пикапу, стреляя ему в центральную стойку, чтобы попасть водителю в голову, и не повредить важные узлы машины. Он уже примерился к пикапу, как к своему транспорту. К бою подключился Виктор. Ему уже было все равно куда стрелять. Он лупил по всей машине и, наверняка мазал, пули летели во двор соседей.

Петр определился с приоритетами и направил свет на пикап, хотя уже пора было светить Газель. Вениамин отчетливо слышал, как у неё хлопнули дверцей, но с пассажирской стороны.

— Свети на Газель! — Выкрикнул он во весь голос. — Из нее человек сбежал.

Свет снова заметался на мгновение скользнув по фигуре бегущего человека. Вениамин выстрелил в него дважды, но уже в темноту наугад. Больше стрелять не решился, переживая, что попадет в жителей деревни. Помощник из Петра получился никудышный. Виктор продолжал нашпиговывать пикап свинцом, пока спусковой крючок не защелкал вхолостую.

— Отбой. — Громко произнес Вениамин. — Петр, свети на пикап, мы пойдем его проверим.

— Ага, сейчас. — Луч прожектора истерически двигаясь, замер на машине.

Вениамин подошел к машине и резко открыл заднюю дверцу. Там никого не было. Открыл переднюю. Склонившись в сторону пассажирского сиденья полулежал убитый мужчина, заливая его кровью из пробитой головы. На полу в ногах лежала рация. Вениамин забрал ее и выдернул из прикуривателя зарядную станцию. Пикап в качестве транспорта больше не годился. Виктор попал в моторный отсек и прострелил колеса. Из кузова доносился характерный запах дизельного топлива. Вениамин заглянул и увидел пробитые канистры, булькающие сливающимся топливом.

— Свети на Газель! — Крикнул Петру Вениамин.

Тот перевел свет на отечественную полуторку. «Газель», к счастью, не пострадала совсем. Ее дизельный двигатель мерно тарахтел. Грабитель выскочил, оставив машину заведенной. Вениамин заглянул в пустой салон. Хозяин машины забыл и про ружье, стоявшее между сидений. Заглянул в кузов. Там тоже стояло несколько канистр с топливом, а на полу валялся всякий хлам.

— Отбились. — Довольно произнес подошедший Виктор.

— Отбились. Ты молодец, с боевым крещением. — Вениамин пожал руку мужчине. — Я забираю эту Газель, а вам остается расстрелянный тобою пикап с остатками топлива в кузове и трупом на переднем сиденье.

— А второй сбежал?

— Кажется, сбежал, и это плохо. Теперь смысла заметать следы никакого. Крепитесь и ждите ответку.

— А может, не полезут?

— Может и не полезут, но для вас это не должно играть никакой роли. Живите так, как будто ждете нападение каждую минуту. Держи. — Вениамин отдал ружье Виктору. — Проверь в бардачке патроны.

Подошел Петр.

— Уф, это было здорово. — Произнес он.

— Петр, у тебя машина есть?

— Да, а что? — Мужчина напрягся.

— Номера можешь дать свои? — Попросил Вениамин.

— Зачем?

Вениамин посветил фонарем на передок Газели. На ней не было никаких номеров.

— Пока я не убрался из вашего района, машину могут опознать и заинтересоваться. С номерами я вызову сомнение среди людей. Они решат, что это другая машина. — Вениамин сдернул с каждого колеса белые выпуклые колпаки и выбросил.

— Сейчас, скручу. Но если вдруг ГАИ увидит, что ты на моих номерах? — Привел Петр аргумент.

— Нет никакого ГАИ, друг, можешь кататься без номеров на любой скорости, и ничего за это не будет.

Петр принес номера. Вениамин бросил их в салон и попросился на ночевку. Ему постелили на летней кухне у Петра. Он выспался, встал в шесть утра и не предупредив хозяев, уехал.





Глава 2


Глава 2

​

​

Юрий проснулся от того, что драло в носу. Как только разум очистился ото сна, он понял, что в убежище пахнет дымом. Соскочил со второго яруса кровати и первым делом снял с него спящую Милу и положил к Ромке, испугавшись, что дочь может отравиться угарным газом. У самого себя он почувствовал легкое головокружение, но так бывало по утрам.

Юрий подошел к печи, чиркнул зажигалкой и поднес к открытой дверце. Пламя не шелохнулось. Случилось то, чего он так боялся, снег поднялся выше труб и заткнул их. Юрий уже дней десять не поднимался наружу, не было никакой надобности, но чувствовал, что для этого скоро появится причина. Он начал собираться.

— Юра, что случилось? — Елена проснулась от шума, производимого мужем.

— Тяга пропала. Печная труба заткнулась, если совсем не сломало. — Юрий приоткрыл дверцу в траншею, чтобы началось движение воздуха.

— Поэтому пахнет дымом? — Спросила супруга.

— Ну, да. Я переложил Милу вниз, чтобы не угорела. Как проснуться дети, скажи им, чтобы на верхний ярус не лезли, пока я не устраню проблему.

— А ты так надолго? — Распереживалась супруга.

— Я не знаю, но вам в любом случае будет слышно, как я копошусь снаружи. Мы даже сможем переговариваться через трубы. — Юрий натянул на себя утепленные штаны. — Блин, я не представляю, как буду работать в этом. Ощущаю себя космонавтом в неуклюжем скафандре, которому надо вертеть гайки снаружи станции. А еще в эту дыру надо просочиться.

Юрий толкнул в проход совковую лопату, кряхтя пригнулся и полез в траншею. Проснувшийся Снежок, играя, пытался последовать за ним, но Елена поймала его. Юрий выбрался в широкую часть, поднялся и пошел вперед в абсолютной тишине. Снег плотно укрыл землю, и больше не передавал звуки внешнего мира. Даже в гараже уже несколько дней царила полная тишина. Крыша перестала являться мембраной между двумя мирами.

В том месте, где между листами профильного железа находилась щель, снег перестал сыпаться в неё. От теплого воздуха образовалась ледяная корка, закрывшая проход. Юрий собирал снег в многоэтажном доме и этот маршрут являлся единственным контактом с внешним миром. Хотелось, чтобы он оставался таковым еще долго, но судьба внесла коррективы. Не стоило слишком размякать в суровой действительности.

Юрий добрался до шахты, перебрался в нее и поднялся по очищенным ступеням. На первый этаж свежий снег больше не наметало, поэтому Юрий решил навести тут порядок. Поднялся на второй. Тут уже гуляли сквозняки и морозный воздух сразу же начал щипать кожу. Юрий натянул «слоненка» на голову и плотнее надел шапку. Наружу выглядывали только глаза и им не помешали бы очки, предотвращающие попадание колючего снега.

Юрий спрыгнул из окна третьего этажа в сугроб. Сухой плотный снег очень напоминал поведение песка, а не обычного снега. Он сыпался по склонам и держал вес человека. Хоть Юрий и провалился до колен, особой проблемы идти по поверхности не возникало. Снег проваливался до щиколоток если идти по нему обычным шагом.

Корявые верхушки кленов еще выглядывали поверх сугробов. Юрий пошел вдоль них. Он давно не смотрел показания температуры, но судя по ощущениям, она упала еще ниже. В гараже термометр замер на минус тридцати, но он превратился в термос, накрытый слоем снега и найдя свой баланс между внешней средой и температурой убежища. Вероятно, температура воздуха упала ниже пятидесяти градусов. Сучок клена, который Юрий нечаянно зацепил одеждой, сломался с металлическом звоном. Видимость с понижением температуры стала чуть лучше, метров тридцать с лишним и это значительно облегчало ориентацию. Юрий не ошибся, повернув к своему гаражу в нужном месте. Правда, сразу понять, где именно он находится, не получилось. Высокий сугроб закрыл обширное пространство. Юрий походил под его основанием, пока не ушел одной ногой глубоко в снег. Это был край крыши его гаража, выкрашенный зеленой краской. Под ней образовалась пустота, прикрытая сверху слоем снега. От нее Юрий и определил расположение гаража и труб и начал осторожно раскапывать. Работы предстояло немало, потому что снег скатывался с уклона и обнулял выполненную работу.

За пару месяцев до столкновения с туманностью, Юрий решил купить лопаты для расчистки снега. Тогда магазины уже взвинтили на них цены, пользуясь ажиотажным спросом. Люди хватали широкие пластиковые лопаты, не задумываясь о том, как поведет себя пластик на сильном морозе. А Юрий купил несколько стальных лопат. Они были уже, брали меньше снега, но сопротивлялись морозу несравнимо лучше.

Ему удалось раскопать ровный участок, не засыпаемый снегом, после чего он начал копать примерно в районе труб. Не могло за одну ночь нападать снега столько, чтобы закопать их слишком глубоко. Скорее всего сугроб немного съехал под нагрузкой и присыпал их. Лопата заскрежетала о металл. Юрий отбросил ее и принялся раскапывать руками, чтобы не повредить.

Он оказался прав, трубы накрыло съехавшим снегом. Несмотря на надежное крепление к гаражу обе трубы слегка погнуло, а в месте сгиба вентиляционной трубы, образовалась трещина. Юрий осторожно поправил их, боясь сломать. Обе трубы оказались забиты снегом. Он вынул из кармана обрезанный кусок троса для прочистки канализационных труб и начал пробивать.

— Юра, это ты? — Раздался из вентиляционной трубы голос супруги.

— Нет, это трубочист. — Крикнул он в ответ. — Как у вас дела? Как Мила себя чувствует?

— Тошнит. — Говорит, что ночью просыпалась, но слезть вниз не додумалась.

— Блин, жалко. Наша вина, что не провели инструкцию. Теперь придется каждый день следить за трубами и чистить.

— Как там, снаружи?

— Очень холодно. Ветер дует слабый, но снег так и валит, даже твой «слоненок» не справляется. У меня уже нос отмерз и ноги начинают дубеть, несмотря на то, что не стою на месте. — Пожаловался Юрий.

— А долго ты еще?

— Нет, скоро вернусь. Надо убедиться, что до завтра не завалит снегом.

— Ты только не перестарайся, а то не заметишь, как замерзнешь. Говорят, люди начинают засыпать перед тем, как умереть от холода. Как только потянет в сон, возвращайся домой. — Предупредила супруга.

— Лен, я работаю, какой сон. Я бодр, как никогда. Набери в гараже топливо и начинай топить печь. Чем теплее у нас будет, тем скорее обновится воздух. До связи.

— Хорошо, пошла за дровами. Ты только по печной трубе больше не разговаривай. — Предупредила она. — До связи.

Юрий рассмеялся.

— Хорошо, не буду.

Он расчистил пятачок от снега. Удивительное дело, спина и голова вспотели от работы, а ноги задубели до коленок, как протезы. Над обувью следовало поработать, зимние сапоги, купленные задорого, совсем не годилась для таких экстремальных температур. Юрий оставил лопату в снегу, чтобы в следующий раз не искать место для раскопок и добрался до антенны. Её край торчал над сугробом. Он уже успел забыть про рацию. Желания общаться с кем-то не возникало и потому она стояла без дела. А сегодня у Юрия появилось такое желание. Он воткнул лопату в снег рядом с трубами, чтобы не искать в следующий раз место и пошел домой.

Поднялся по сугробу до второго этажа и юркнул в небольшой незаметный лаз. Спустился по наметенному снегу до пола и вышел в коридор. Свет едва проникал до уровня первого этажа дома, но Юрий ориентировался в нём с закрытыми глазами. Спустился вниз и дошел до подвального уровня. Спрыгнул в шахту и двинулся по траншее. В сравнении с морозом снаружи тут было очень тепло. Юрий снял с лица заиндевевшего от дыхания «слоника» и убрал в карман. Еще до того, как он дошел со сужающейся части тоннеля, услышал радостный лай Снежка, почувствовавшего его возвращение. Собака дарила столько приятных минут, она как будто сшивала вместе всех членов семьи Белорецких, что ни разу не возникло желания от нее избавиться.

Пес заскреб в дверцу. Юрий открыл ее и получил в лицо активные лобзанья.

— Мила, забери Снежка, я ему не чупа-чупс. — Попросил отец.

Дочь подбежала и схватила щенка. Тот сразу переключился на нее. Издал звуки, похожие на милое рычание, звонко тявкнул и попытался лизнуть Милу в лицо. Юрий забрался в убежище и прикрыл вход.

— Кажется, я отморозил ноги. — Признался он. Сел на коробки и снял с ног зимние сапоги. — Вот в чем дело, подошва лопнула на морозе. — Юрий показал обувь жене. — Она не приспособлена к таким температурам.

— Я сейчас вскипячу чайник, и ты попаришь ноги. Не хватало еще простыть. У меня, кстати, в молодости нижняя челюсть распухла от того, что я отморозила ноги. — Елена принялась суетиться.

Юрий вынул из особенной коробки бутылку водки и наполнил до половины чайной кружки.

— Меня так отец учил бороться с переохлаждением. — Он выпил разом до дна и сморщился.

Мила и Ромка смотрели на отца и не понимали, зачем он пьет эту гадость, если она такая противная.

— Это лекарство, но внутрь его можно только взрослым. — Пояснила им мать. — Вам только для компрессов.

По телу Юрия растеклось приятное тепло. Алкогольная анестезия помогла пережить ломоту, возникающую при нагреве ног. Он лег в кровать и блаженно закрыл глаза.

— Надо заново учиться мотать портянки, а поверх них надевать шерстяные носки. — Поразмышлял он вслух. — Слушай, Лен, а почему мы не сообразили купить себе валенки? Им этот мороз до одного места.

— Я до последнего не хотела верить в слухи про столкновение с Мареной. Меня это пугало и казалось очередной глупостью. Ты бы меня только злил, если бы начал со мной консультироваться насчет валенок. — Призналась супруга.

— Вот, а одной головы на всё не хватило. — Юрий зевнул.

После переохлаждения в тепле в сон потянуло со страшной силой. Он не заметил, как уснул. Елена нагрела воду, но сразу будить мужа не стала, занялась приготовлением обеда, принесла дров для сушки и собрала дочь для прогулки. Одела Милу в зимнюю одежду и отправила выгулять Снежка. Ромка поленился собираться и сидел в телефоне, играя в простецкую игру. Матвей спал на верхнем ярусе, скинув с себя одеяло и свесив ногу через барьер.

В котелке бурлила испаряющейся влагой гречневая каша. Елена периодически проверяла, чтобы она не пригорала и помешивала. До тренированного слуха её донесся знакомый звук пролетевшего над городом обломка. Через несколько секунд донесся гром долетевшей до них ударной волны. В печную и вентиляционную трубу ударило воздухом в обратную сторону, выбив из печи пепел и искры. Елена бросилась в траншею за дочерью, Матвей сразу же начал реветь, а Ромка накрылся с головой одеялом. Юрий спросонья вскочил и никак не мог понять причину паники. Он уснул очень глубоко и долго соображал где находится. Бросился к печке, проверять, не затлел ли где огонь, потом к Матвею, пока не заметил, что нет жены и дочери. Громко позвал их, крича в проход. А в это время над городом продолжало грохотать, сотрясая землю и выбивая из всех печных щелей пепел.

Зареванное лицо Милы появилась в проходе. Юрий затянул ее внутрь, потом помог забраться жене.

— Вы меня напугали, девчата. Я просыпаюсь от грохота, дома летает пепел, Матвей орет, вас нет.

— А я так испугалась за Милу. Отправила ее гулять и тут началось. Снежок испугался и побежал не в ту сторону, а она за ним, да перелезли в шахту, а обратно никак, высоко. Короче, рано еще тебе дочь гулять одной. — Елена немного нервно раздела ее. — Сидите со Снежком дома, пока у папы или меня не появится свободная минутка.

— Ладно. — Согласилась дочь, вытирая слезы.

— Идем ко мне. — Сердце матери оттаяло, и она обняла Милу.

Громыхание в небе тоже постепенно удалилось и затихло. Матвей успокоился, а Ромка выбрался из-под одеяла и как ни в чем не бывало, продолжил играть. Юрий посмотрел на покрасневшие ступни.

— Их еще надо парить или они уже сами начали гореть. — Он повертел ногами перед женой.

— Надо. — Отрезала Елена.

Она снова поставила чайник и дождавшись, когда он закипит, вылила воду в чашку с теплой водой, стоявшей на печи и поставила перед мужем. Юрий опустил ноги в горячую воду. Вначале зажгло, но постепенно он привык. Через минуту ему стало жарко, на лбу и затылке выступила испарина, но это было приятное чувство, особенно на контрасте с недавним переохлаждением.

— Я сегодня собирался рацию включить, эфир проверить. — Вспомнил он.

— Зачем? У нас вроде проблем нет. — Елену совсем не интересовали судьбы других людей.

— Если у меня засела какая-то идея, значит надо ее реализовать. Не переживай, мы никого к себе не приманим. Ни один дурак сейчас не решится отойти от дома больше, чем на двести метров. Проверено на себе. — Привел свои аргументы Юрий.

— Ладно, верю. Послушаем, как живут люди, вдруг чего посоветуют.

— Вот именно.

За рацию Юрий взялся только во второй половине дня. Мешали неотложные ежедневные дела, потом пришлось долго крутить велогенератор из-за того, что часто кипятили чайник, сходил за снегом. Выяснилось, что близкий взрыв вызвал разрушение дома. Сверху на траншею упала плита и продавила ее. Ничего серьезного не произошло, просто вглубь на полметра торчал ее угол. Он закупорил собой все отверстия и снег не сыпался внутрь, но выглядело это опасно, особенно на будущее, когда посыплются остальные плиты.

Юрий взял в руки тангенту и включил рацию. Сразу же попал не чей-то разговор. Разговаривали знакомые между собой люди на понятные только им темы. У них все было хорошо, они находились в тепле, светле и при продуктах. Обсуждали последнюю бомбардировку кометными обломками и радовались, что надежно укрепились. Юрий переключился на другу частоту. Тут, как всегда, шел кодированный сигнал. Он называл его «машзаводским», предполагая, что это жители большого убежища общаются с большим руководством. Очень хотелось узнать, о чем они говорят. Эти люди могли знать, когда и чем закончится прохождение через туманность.

Юрий переключился по другим частотам и выбрал ту, на которой в прошлый раз общался с Родионом.

— Есть здесь кто, ответьте. Родион, ты меня слышишь? — Юрий повторил вопрос несколько раз, но ему не ответили.

— Родион теперь живет в свое удовольствие с молодой женой. — Предположила Елена. — Зачем ему выходить в эфир? Пал Палычу точно эти сентиментальные вещи не интересны, он мог и заглушить рацию, чтобы другие не болтали лишнего. А то твой простоватый друг в прошлый раз так похвалился, а разговор могли слышать и другие, что это могло привести к неприятностям.

— Могло. — Согласился Юрий. — Где живет Пал Палыч знают многие, и если есть возможность, отчего не попытать счастья.

— Вот именно. Цена праздных разговоров может оказаться слишком высокой.

— Я еще поищу людей. Никто не узнает, где мы находимся. — Юрий горел желанием найти собеседника.

— Ладно, только внимательно следи, что говоришь.

— Обижаешь. — Хмыкнул Юрий. — Есть кто на частоте, прием? Готов поболтать со всеми желающими.

— Это «Единичка», Барин у аппарата. — Произнесла рация.

— Барин. — Обрадовался Юрий. — А я тебя помню. Проходил через ваш блокпост к Алексе, помнишь?

— Там кто только не проходил.

— Ладно, это неважно. Есть у вас информация по Алексе с Дмитрием? Как они живут?

— Выживают, как все. — Поправил Барин. — Слыхали, как сегодня громыхнуло?

— Ну, да, у нас тут… — Юрий чуть не сболтнул про разрушение недостроенного дома, — всё тряслось.

По недостроенным многоэтажкам, которых в городе можно пересчитать на пальцах одной руки, легко было определить примерное местонахождение убежища.

— Мне кажется, метеорит взорвался прямо над первым микрорайоном. У нас сильные разрушения домов. Как у Алексы сказать не могу, пока они не обращались, но частному сектору повезло больше. У них же погреб, думаю, они пережили неприятности.

— Надеюсь. Если что, передавай им привет. Захотят поболтать, буду ждать их на этой частоте.

— Как пошел снег я их больше не видел и не слышал. Честно говоря, ходить в гости сейчас вообще дурное дело.

— Согласен, но все же, если так случится, что они придут к тебе, пусть передаст весточку. — Попросил Юрий.

— Непременно. А ты сам-то как выживаешь?

— Сносно. Проблемы есть, но держимся, даже отбиваться приходилось.

— Нам тоже приходилось. Внутри «Единички» тоже случались междоусобицы в первые дни, но мы оперативно порешали. А сейчас все по норам сидят, носа не кажут. Так и помрут потихоньку, никто и не узнает.

— Страх перед людьми нарастает, когда перестаешь общаться. — Поддержал Юрий собеседника. — Спасибо за разговор, Барин. Моя просьба остается в силе.

— Спасибо и тебе. Про просьбу помню, но ты держи свою рацию включенной на всякий случай.

— Конечно.

— До связи.

— До связи. — Юрий убрал тангенту в сторону и посмотрел на Елену. — Вот, первый микрорайон накрыло взрывом, как чуял, что у Димана проблемы.

— У страха глаза велики. Твой Барин мог немного преувеличить. К тому же Алекса, как ты рассказывал, дамочка в авторитете у местных, вырулит если что.

— Будем надеяться.

Рассуждения жены успокоили Юрия, и он дня три не вспоминал про Дмитрия и его семью. За это время случился еще один налет кометных обломков, обнуливший страхи от предыдущего. Больше всего семью Белорецких занимали собственные проблемы — засыпаемые снегом трубы. На почве этого Юрий отправился к Ивану, с семьей которого, как и Игоря он не общался уже недели две. Любое путешествие в условиях сильного мороза и ветра воспринималось как слишком экстремальное приключение, для которого нужны очень серьезные причины. Кто, как не человек связанный с трубами мог помочь их нарастить.

Для этой вылазки Юрий подготовился серьезно. Вырезал в обувь с лопнувшей подошвой теплоотражающие фольгированные стельки. На ноги надел пластиковые пакеты промеж простых и шерстяных носок. Взял лопату на случай, если провалиться где-нибудь и придется самого себя откапывать. Елена собрала гостинец соседям, чтобы не стыдно было просить помощь.

Юрий добрался до их гаража практически без проблем. До своего он дорогу знал, прошелся по крыше, а дальше между сугробами. Трубы из убежища Ивана возвышались над сугробами метра на два. Это были добротные трубы из хорошего железа, а не как у Юрия, как будто из толстой жести. Утопленный наполовину в снег виднелся стык, соединенный широким хомутом на болтах. Иван все предусмотрел и даже конические верхушки труб, мешающие ветру завывать в них. Юрий аккуратно постучал лопатой условный сигнал по трубе. Раздался звонкий металлический звук.

— Иван, это Юрий, я пришел к вам по делу. Один. — Прокричал он, надеясь, что его слышно.

Для верности постучал еще и повторил причину визита.

— Слышу. — Раздалось из трубы. — Сейчас поднимусь.

Юрию пришлось ждать минут десять. Он уже начал серьезно замерзать и принялся скакать вокруг трубы, пока не угодил мимо гаража. Адреналин от внезапного падения немного согрел его, а также попытка взобраться на гараж снова. Он оказался на крыше одновременно с образовавшейся в снегу воронкой. Снег ссыпался в темное отверстие и оттуда показалась голова в красном капюшоне. Иван, прикрылся рукавицей от снега.

— Ты чего пришел?

— Может, спустимся, а то я околел на холоде. — Возмутился Юрий.

— Ну, да, спускайся. — Красный капюшон исчез в темноте.

Юрий полез следом, нащупывая ногами опору. Иван помог ему направить ногу в нужное место. Юрий спустился вниз и оказался в гараже, освещенном тусклой лампочкой. Хозяин его закрыл отверстие распахивающейся внутрь крышкой и зафиксировал штырем. В полу имелась яма для ремонта машины. Юрий сразу догадался, что переход в убежище замаскирован в ней.

— Привет, сосед. — Иван протянул теплую руку.

— Привет.

— Что тебя привело в такую непогоду?

Юрий вынул из-за пазухи пакет с гостинцами.

— Держи, Елена моя собирала. — Он вручил его соседу.

— Спасибо. — Иван удивился и даже напрягся.

— В общем, снегом завалило трубы, обе. Задолбался каждый день очищать снег. А скоро и это уже не будет помогать. Уровень снежного покрова растет на глазах, через неделю он будет повсеместно выше уровня труб. Я подумал, ты же спец по трубам, может посоветуешь что или поможешь.

Иван хмыкнул.

— Легко сказать, поможешь. Я же не думал, что придется помогать кому-то. Мы же все надеялись прожить поодиночке, так ведь? — Он кивнул на лежавшие у стены серые пластиковые трубы, напоминающие канализационные. — Вот такие есть, но они на морозе становятся хрупкими. У тебя же «сотка» там стоит на вытяжку?

— Кажется, да, я не помню. — Юрий не помнил размер.

— Сотка, у меня глаз наметанный. Вот есть для каналюги пластиковая труба. У нее посадочный диаметр сто десять миллиметров, должна хорошо сесть, но как она будет держаться, вопрос. Ветер дунет и ее сломает, как стеклянную.

— А если я ее снегом присыплю, хотя бы до половины? Тогда же не сломает? — спросил Юрий.

Иван засунул руку под капюшон и почесал голову.

— Ну, не должно. Я как-то про снег не подумал. Хомутами пластик в мороз точно не прижмешь. Идея рабочая. Хочешь, бери.

— Возьму, куда деваться. Мне этот челночный спорт уже надоел, туда-сюда каждое утро. — Юрий обрадовался, что Иван предложил трубы, но вида не показал. — У вас как дела?

— Нормально. Позавчера с Игорем поддали немного у него в убежище. Вчера болел, лежал, страдал, жена ругалась. Всё, как всегда. — Иван усмехнулся.

— А меня чего не позвали?

— Ты бы не пошел?

— А может и пошел. Иногда нужна смена обстановки, чтобы не приедалось. — Юрий посчитал, что поинтересоваться они были обязаны.

— Ну, ты только не обижайся, у нас спонтанно получилось. Он тоже пришел по поводу вентиляции поговорить, я посоветовал, а потом предложил посидеть. Мы вроде как между собой вопрос решили и это было его логическим завершением. — Пояснил Иван.

— Аналогию понял, но как-то неловко приглашать тебя одного, приходите сегодня с женой, а мы с Еленой чего-нибудь приготовим. — Предложил Юрий.

— Не уверен, что она захочет. Валентина у меня тяжелая на подъем. К тому же к тебе так просто не попасть. Ладно, Юр, давай без этих благодарностей, я тебе еще за дрова должен. Считай, квиты.

— Ну, как хочешь, квиты, так квиты. — Юрий посчитал это равноценным обменом. — Подашь мне трубы?

— Конечно. — Иван открыл люк в крыше.

С него нова посыпался снег.

— Какая классная идея была сделать выход на крышу. А я хожу за снегом за двести метров. — Пожаловался Юрий.

— Зато зарядку делать не надо. — Пошутил Иван.

Юрий выбрался по стремянке наружу. Ветер сразу же пробрался под одежду, жгуче касаясь тела. Иван подал трубы.

— Аккуратнее с ними, не стукай друг о друга, иначе сломаются. — Посоветовал опытный сосед.

— Буду нести, как собственного ребенка. — Пообещал Юрий.

Он плотно прижал их друг к другу и пошел знакомой дорогой к своему гаражу, осторожно ставя ногу, чтобы не провалиться. Боялся, если упадет и расколет их, то Иван больше не даст. Да и стыдно было снова просить, как ребенок, который небрежно отнесся к подарку.

Судьба оказалась на стороне Юрия. Он дошел до своего гаража, аккуратно уложил трубы, и расчистил сугроб, поднявшийся к краю труб.

— Юра, ты? — Услышал он голос жены.

— Нет, это не я. — Ответил он с усмешкой.

— Вы что-то придумали? — Спросила супруга.

— Выходи, посмотришь.

— Ой, нет, лучше я послушаю. Жду с нетерпением.

— Полчаса точно придется повозиться, пока не закреплю. Я тебе крикну, когда ставить чайник.

— Хорошо.

Юрий осторожно взял в руки пластиковую трубу и насадил ее расширяющимся основанием на печную трубу. Она уселась только на расширение, а дальше уперлась. Внешний диаметр печной трубы оказался чуть больше внутреннего канализационной. Юрий подумал, что когда по трубе пойдет тепло, и она станет эластичнее, то сама усядется глубже. Придерживая ее одной рукой, он стал прикапывать снегом и уплотнять его ногой. Чтобы она держалась более-менее крепко пришлось насыпать метровой высоты сугроб. Наверх остался торчать двухметровый остаток. Тепло должно было растопить снег вокруг трубы, затем замерзнуть и образовать крепкий ствол, удерживающий ее от всех непогод.

С вентиляционной трубой было все сложнее. Она ни за что бы не села на стальную трубу. Для этого Юрий загнул зубцы на ее краю, чтобы пластиковая труба села как можно глубже на нее. Так же бережно ее насадил и прикопал снегом. Потеря вентиляционной трубы была менее критичной, чем печной, потому что вентиляция осуществлялась через обе. Большую часть дня вентиляционная труба вообще была заткнута тряпкой.

Юрий осмотрел своё детище, порадовался, что так быстро удалось решить проблему и пошел домой. Уже вечерело и становилось темнее с каждой минутой. Тьма в новом мире пугала. Юрий ощущал бессознательный страх перед ней, перед неизвестностью, считая события, происходящие на планете, замыслом высших сил, решивших уничтожить старую жизнь на планете. Чуть ли не бегом добежал до многоэтажки и когда смог выдохнуть, ощутил привкус крови в горле. Морозный воздух ожег ему гортань, несмотря на надетого на лицо «слоника».

Забрался в дом и наощупь спустился в шахту. Из нее перебрался в траншею и вскоре был дома.

— Готово. — Произнес он сипло, ощутив неприятное жжение в горле.

— Что с тобой? — Удивилась Елена. — Ты выпивал с Иваном?

— Если бы. Надышался морозным воздухом. Сжег слизистую в горле кажется. — Слова ему давались с трудом.

Мила и Ромка с удивлением смотрели на странно разговаривающего отца.

— Чаю мне теплого сделай с отваром трав. — Юрий скинул с себя куртку, снял шапку, «слоника», и долго раздевался, слой за слоем.

Елена заварила зеленый чай с жасмином и открыла сгущенное молоко, чтобы добавить в чай. Подумала, что содержащийся в нем жир смягчит горло.

— Ну, рассказывай, что ты сделал? — Супруга сгорала от нетерпения.

— Поднял трубы метра на два с половиной. На месяц можно забыть о снеге, если не поломает ветром. Буду теперь проверять каждый день. — Отчитался Юрий.

— Ой, как хорошо, а то мне не спалось после того случая. Так и принюхивалась по сто раз за ночь. — Призналась Елена. — Как поживают соседи?

— Видел только Ивана. Домой к себе не приглашал, пообщались в запасном гараже. У него там небольшой склад и выход наружу. Я их с женой из благодарности пригласил к себе, но он сказал, что его Валентина на пойдет. Он сам предложил мне, что трубы — это компенсация за дрова. Меня это устроило.

— И правильно, хорошо, что он сам предложил такой обмен, а не мы выпросили. — Посчитала Елена. — И вообще, какие гости сейчас. Он тебя тоже домой не пустил, чтобы не светить своим имуществом. Все осторожничают и нам надо.

— Да, нам мужикам надо погреб найти и оборудовать для совместных посиделок, раз вы у нас такие некомпанейские дамы. — Юрий усмехнулся.

Идея ему очень понравилась. Наверняка по соседству находились десятки гаражей, в которых имелись пустующие погреба. Туда можно было провести свет и вентиляцию, и периодически собираться мужской компанией как в бар. Ежедневное сидение в четырех стенах немного утомляло, и хотя Юрий не был большим любителем шумных компаний, душа требовала смены обстановки.

Теплый чай уменьшил неприятные ощущения в горле, даже захотелось поесть. Юрий заглянул в кастрюлю, спущенную на пол, чтобы не пропало до утра. Там была перловая каша. Зачерпнул несколько раз, и проглотил, не жуя, после чего поднял кастрюлю в гараж.

— Так надежнее. — Объяснил он.

— Замерзнет в ледышку. — Елена знала, о чем говорила.

— А у нас тут тепло, пропадет или Снежок доест. — Юрий почувствовал, как еда отняла кровоток от мозга. — Спать хочу. — Он широко зевнул.

Юрий примерился забраться на второй ярус, как вдруг заработала рация на частоте, на которой общались с Барином.

— Меня кто-нибудь слышит, прием? — Это и был Барин.

Он повторил вопрос несколько раз. Юрий не хотел отвечать, у него закрывались глаза, а мозг не хотел напрягаться.

— Юрий, ты меня слышишь? — Конкретизировал вопрос Барин. — Ты просил узнать судьбу Алексы и Дмитрия. Прием.

— Вот блин, как не вовремя. — Юрий подошел к рации и взял в руки тангенту. — Это Юрий, привет. Что узнал?

— Дмитрий здесь, сейчас он тебе сам расскажет.

— Привет, Диман, слушаю. — Юрий посмотрел на удивленную Елену, замершую в ожидании разговора.

— Юрок, привет, как здорово, что ты на связи. — Произнес знакомый голос. — В общем, ситуация у нас с Алексой не мёд. Барин мне сказал, что ты знаешь о том метеорите, который жахнул где-то поблизости.

— Да, слышал. Нам тут тоже здорово досталось. Но у вас же частный дом?

— Вот именно. Теща моя, царствие ей небесное, как раз поднялась в дом, чтобы принести оттуда постель. С собой взяла лампу на керосине, а тут как шарахнет, и крыша обвалилась. Нас с Алексой и Васькой заблокировало в погребе, дома начался пожар. Теща кричала, но так и сгорела, не смогла выбраться. А мы сидели, боялись, что тоже сгорим. Угорели немного, дыма много зашло внутрь, а вентиляционную трубу свернуло и привалило стеной. Выбрались только сегодня и то, потому что я смог кое-как поднять крышку. Над ней еще угли тлели. Ситуация у нас такая, Юрок, на месте сгоревшего дома снега нет и имеется дня три-четыре про запас, пока не завалило, и есть чем дышать. Как быть дальше, не знаем. Местные сами живут впритык и семью из трех человек никто не примет. Мы поинтересовались у всех, до кого смогли дотянуться, нам везде отказали. Нечаянно узнали у Барина, что ты выходил на связь, интересовался нами. Понимаю, что до вас добираться нереально долго, но похоже, это крайний вариант. Что скажешь?

Елена выпучила глаза и завертела головой.

— Юр, нет. Куда мы их?

— Диман, конечно, если вы сможете до нас добраться, то приходите. Поживёте пока с нами, а мы с тобой найдем, где вам можно обустроиться. У нас есть соседи и они помогут, чем смогут. Мы с тобой напилим дров, угля отсыплем, пропасть не дадим. Но чтобы добраться, вам нужно утепляться очень серьезно. Я тут на днях ноги отморозил, а сегодня горло ожег воздухом, дыша через тряпку. Экстрим серьезный.

— Спасибо, Юрок. Нам тут тоже обещали помочь в дорогу, сани сделать с навесом, в которых можно греться. Ваську туда посадим и продуктами забьем, а Алекса потянет другие сани тоже с едой, глядишь под нагрузкой и не замерзнем. Я по карте смотрел, напрямую идти не больше двух километров. Придется пройти этот путь, других вариантов не вижу.

— Дим, сбиться при такой видимости проще простого. Я тут у себя бывает теряюсь, а как идти по той местности, которую не знаешь? — Юрий не хотел отговорить товарища, но боялся, что из-за отчаянного положения они предпринимают самоубийственное решение.

— Составим план, нарисуем его на бумаге и будем по нему ориентироваться. Вспомним как пользоваться компасом. Нам главное знать, что в конце путешествия нас ждут. Это придаст сил.

— Конечно, мы будем вас ждать, даже не переживайте за это. Когда вы собираетесь выходить? — Спросил Юрий.

— Через два дня, утром. Барин с людьми обещал проводить нас до половины пути, дотащить наши продукты и сделать там временный склад. Если повезет и их не украдут, я обязательно за ними вернусь. Не хочу быть нахлебником. — Рация искажала голос Дмитрия, но он будто дрогнул от волнения. — В общем, через два дня ждите.

— Ждем, Диман, не переживай. Примем, как родных. — Пообещал Юрий.

— Спасибо, Юр. Не могу поверить, что такие люди как вы, существуют.

— Да обыкновенные мы, как и все.

— Тогда я пошел собираться. До связи. Барин, если что, по возвращении, доложит, что проводил нас.

— Хорошо, я выйду вас встречать, возьму оружие, ориентируйтесь на выстрелы. — Юрию пришла на ум хорошая идея.

— Точно, а я, если услышу, то выстрелю в ответ.

— Ладно, буду держать одно ухо открытым.

— До встречи, Юрок.

— До встречи. — Юрий положил тангенту на место и снова посмотрел на Елену. — Мы примем их. — Произнес он твердо. — А потом поищем жилье в другом гараже с погребом. Диман тот человек, на которого можно положиться во всем, в отличие от наших соседей.

— Как они там будут жить, если ни печки, ни вентиляции не предусмотрено? Юр, мы будем жить у нас на головах друг у друга. — Известие о подселении Дмитрия с семьей ее очень расстроило.

— Ну, а представь, что это мы находимся в такой ситуации? — Спросил Юрий. — И надеяться можно только на одного человека во всем городе, а он отказывает. Как дальше жить, что сказать семье, детям? Как смотреть им в глаза, зная, что они скоро умрут? У нас трубу заткнуло снегом, и паника началась, а ты представь, что пережили они пока над головой горел пожар, сгорая кричала мать Алексы, дым лез во все щели. Диман никогда бы решился идти по морозу и ветру, если бы имелся другой вариант. Мы для них единственное спасение. — У Юрия совсем выветрился сон из головы.

— Обещай, что вы всё сделаете, чтобы найти им отдельное жилье. — Намного мягче попросила Елена.

— Обещаю. Мне тоже не хочется жить на коробках. Завтра же пойду поговорить с Иваном и Игорем. Вдруг, они подскажут что-нибудь. — Юрий поцеловал спящих детей и забрался на верхний ярус. — Спокойной ночи, дорогая. — Блаженно вытянулся в кровати.

— Вот где их укладывать, а? — Тихо саму себя спросила Елена.

— Завтра приду… — Юрий захрапел на полуслове.





​

​

​





Глава 3


Глава 3

​

​

Существование рядом еще одного убежища после начала работ по монтажу вентиляционной шахты быстро сделалось секретом Полишинеля. Не стоило ждать, что коллектив монтажников сможет долго его хранить. Что знают больше двух, то знают все. «Виайпи» персоны, все еще сохраняющие иллюзию собственной избранности, сразу почувствовали перевес в сторону простых работяг. До Гаргана доходили их разговоры, как и до единого центра управления убежищами. Соответственно, вскоре начальника вызвали на виртуальный ковер.

Между убежищами существовала телевизионная связь довольно паршивого качества. В качестве приемника-ретранслятора использовалась вентиляционная башня, но антенны постоянно обмерзали, отчего сигнал сильно терял в качестве. Ее использовали только в особых случаях, подобно сегодняшнему, в других обходились радиосвязью. Обычно во время общения с представителем единого центра на экране находился один человек. В этот раз их было трое. И грозный вид начальников, усиленный черно-белой картинкой, не оставлял никаких сомнений, будут пропесочивать.

— Всем здрасти, очень рад вас видеть. — Поздоровался Данил Андреевич, присаживаясь напротив камеры. — Какие погоды в Москве стоят?

— Данил Андреевич, я понимаю, ваше игривое настроение — это попытка начать защищаться.

— Правильно понимаете. Трое на одного не по правилам. — Гарган откашлялся, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и ослабил галстук. — Я готов быть серьезным.

— Вы догадались, что мы уже в курсе существования некоего прохода в неожиданно оказавшееся рядом убежище. — Произнес мужчина с нарочито сделанным пробором в шевелюре.

— Я предполагал, что это рано или поздно станет известно. Калюжный Вениамин Маркович знал об убежище и мог проинформировать вас, если бы смог добраться. Мы решили, что необходимости информировать вас не появится, потому что соседнее убежище предполагало автономное существование. — Пояснил Гарган. — Неправильно рассчитанная высота вентиляционной башни привела к затрудненной работе всей системы, и мы решили объединить ее с нашей, чтобы им было чем дышать. Я не вижу никаких проблем для нашего убежища. Наша вентиляция создана с огромным запасом производительности. Других контактов между собой мы не поддерживаем.

— Сокрытие этой информации ставит вас в положение человека, которому нельзя доверять. — Произнес мужчина с пробором. — Наш выбор пал на вас, как на руководителя, только по причине вашей открытости. Мы были заинтересованы в людях, от которых не стоит ждать сюрпризов, а получилось, что именно вы приготовили нам самый неожиданный сюрприз.

— Давайте так, я не несу ответственности за то, что вы обо мне думали. Вы же не хотите сказать, что соседнее убежище каким-то образом перечеркнуло совместные усилия по созданию нашего. Напротив, лишние сто человек под боком, живущие на полной автономии, могут быть полезны как в плане уникального опыта выживания, так и для наведения порядка. Сами же знаете на основе обобщенного опыта по всем убежищам, какая категория людей склонна к недовольству. Я вправе рассчитывать на помощь людей, которым помог спастись.

— Данил Андреевич, вы не должны доводить ситуацию, когда приходится прибегать к усмирению через насилие. Думайте, что противоборствующие стороны равны по силе и ищите компромиссы, лавируйте, хитрите, но сохраняйте мир. — Посоветовал седой мужчина в очках. — Жизнеспособность убежища сильно зависит от существования разнополярных групп, а теперь существует перекос в одну сторону являющийся нарушением баланса.

— Мы официально запрещаем любые контакты с жителями соседнего убежища. Люди должны успокоиться и жить, как жили. Избавьтесь от желания рассчитывать на дополнительные силы в случае конфликта, будьте миротворцем. — Посоветовал третий мужчина в военной форме. — Но не теряйте ключа от оружейной комнаты.

— Почему ваши требования напоминают мне условия какого-то эксперимента? — Прямо поинтересовался Гарган. — Я бы хотел получить инструкции о том, как сделать бывших элитариев управляемыми работниками, чтобы они не обижались на простые просьбы работать, как остальные.

— Это ваша задача, Данил Андреевич, искать пути их воспитания, а мы будем анализировать, делать выводы и распространять опыт на остальные убежища. Дело новое для всех нас, как надо никто не знает и потому считайте, что вы находитесь внутри эксперимента. Когда планета вернется к своему нормальному состоянию и надо будет выживать уже снаружи, очень важно иметь общество, сумевшее выработать правила компромиссного выживания. Посмотрите на историю, самые крупные государства в мире всегда состоят из множества разных народов. Только политика поиска компромисса внутри разношерстной публики является залогом процветания полноценного общества. — Мужчина с пробором показал перед камерой папку. — Здесь уже находится аналитика первого месяца жизни всех убежищ и вам ее еще пополнять и пополнять. — Он положил папку на стол. — Мы объявляем вам выговор за сокрытие факта существования убежища. Еще два выговора и придется запускать процедуру перевыборов. Думайте сами, как отнесется новый начальник к вам, если окажется из числа тех, кого вы называете элитариями. Он будет уверен, что вы относились к нему враждебно и заслуживаете точно такого же отношения и потому колесо сансары никогда не остановится. Будьте мудрее, храните баланс, а мы вам поможем, чем сможем. Это же в наших интересах. Нам еще страну возрождать и в этих словах нет никакого пафоса.

— Данил Андреевич, вы поняли смысл нашей беседы? — Поинтересовался мужчина в очках.

— Наверное. Компромисс между всеми и не контактировать с соседним убежищем. — Ответил немного сраженный аргументами Гарган.

— Да, тонкий баланс лучше превосходства правых. — Мужчина в очках по-учительски помахал указательным пальцем. — Мы будем следить, как вы исполните этот наказ.

— Хорошо, я буду искать компромисс, даже зная, что одна из сторон действует в корыстных интересах, а не всего убежища. — Не унимался Данил Андреевич.

— Человеческие пороки являются движущей силой эволюции, поэтому не стоит их так бояться. В малых дозах они полезны, а меру вы определяете сами. — Мужчина с пробором посмотрел на наручные часы. — Так, пора заканчивать. Данил Андреевич, всего вам хорошего и удачи в вверенном коллективе.

— Спасибо. Буду стараться с утроенным рвением. — Произнес он в отключившийся экран. — Тоже, нашли мне подопытных кроликов.

Гарган вышел из кабина раскрасневшийся. Дежурный сразу обратил внимание на взволнованный вид начальника.

— Москвичи? — Спросил он, словно в этом понятии крылись источники всех проблем.

— Может и не москвичи. На Марс сбежали и вещают оттуда с безопасного расстояния, ума вставляют. — Хмыкнул Гарган. — Найди мне по камерам Борзенкова?

— Он на работе, на насосной станции. — Ответил дежурный, включив соответствующую камеру и показав Леонида Николаевича на ней.

— Пойду, прогуляюсь. — Данил направился к дверям.

До разговора с единым центром у него и Леонида имелся собственный план, как совместить жизнь обеих убежищ. Они хотели минимального контакта, типа обмена опытом или врачебной помощи. У Михаила не имелось ни одного врача, и некому было оказать серьезную медицинскую помощь, вроде удаления аппендикса. Единый центр, подсматривающий и прослушивающий сразу бы определил, что в убежище появились гости.

Борзенков закручивал сгон разводным ключом.

— Встать, смирно. — Выкрикнул он и рассмеялся.

В помещении кроме него никого не было.

— Привет. — Данил протянул руку.

— Привет. — Леонид заметил следы эмоционального возбуждения на лице начальника. — Что случилось?

— Отчитали меня, как школьника за убежище. Приказали исключить любые контакты, иначе перевыборы.

— Кто-то сдал?

— Насколько я знаю, кроме меня никто не может сдать, не имеется технической возможности. Сами прослушивали и обо всем догадались. — Данил Андреевич вкратце пересказал лекцию, которую ему пришлось выслушать.

— Ага, значит мы всё-таки подопытные кролики или крысы. — Заключил Борзенков. — Я не удивлен. Наша власть всегда любила экспериментировать с народом.

— Меня, честно говоря, эксперименты волнуют мало. Я был уверен, что правильное большинство заткнет наших элитариев и заставит их принять мысль, что они теперь как все и требовать к себе особого отношения не имеют никакого права.

— Да забей ты на их требования. Я знаю о трех семьях, которые отошли от в сторону от избранных. Им надоело словоблудие внутри их группы. Отойдут и другие. А ты выдашь этот результат, как собственное умение по перевоспитанию.

— Мне сказали не перевоспитывать, а держать баланс между двумя полюсами. Это как будто поможет создать более жизнеспособное общество в будущем. — Данил вздохнул. — Я думаю, что людям Михаила к нам не стоит заходить, а если мы тайно станем посещать их убежище, то никто и не догадается.

— Вопрос — зачем?

— Не знаю. — Гарган развел руками. — Потому что я знаю этих людей и мне хочется общаться с теми, кому я не начальник. Просто домашнего общения. Моя Наталья очень сдружилась с секретаршей Мариной и горит желанием скорее встретиться и почесать языки. Михаил много лет возил меня на служебной машине, семью видел реже, чем меня. Ты понимаешь, душа как-то тянется к общению. А тут я как на работе, всё должен контролировать, балансировать между разными мнениями, а мне так-то хочется иногда забыть про это и просто поговорить с людьми на нейтральные темы.

— Хозяин — барин, хочется общения, иди и общайся. — Борзенков усмехнулся.

Затянул сгон до скрипа и убрал ключ.

— А что с трубой было? — Данил Андреевич только сейчас понял, что Леонид занимался ремонтом.

— Подтекало. Подмотку добавил и снова затянул. Честно говоря, мне очень нравится работать слесарем. Никогда бы не подумал, что крутить гайки так интересно. Убежище меня переродило. — Борзенков усмехнулся. — А другие еще сопротивляются.

— Слушай, а может мне намеренно накосячить, чтобы устроили перевыборы и пойти гайки крутить. Я этим полжизни занимался. — Гарган задумался.

От этой мысли ему вдруг стало легко.

— И думать забудь. Здесь нет ни одного человека, который справился бы с руководящей работой так же, как и ты. Это не шутка. У нас есть оружие и, случись встать у власти не тому человеку, запросто может начаться кровавая вакханалия. Ты — наше спасение и потому никаких слабовольных мыслей, как человек, голосовавший за тебя на выборах, я не разрешаю.

— Ага, голосовавший, меня назначили командно-административным методом. — Довод Борзенкова его пронял.

Действительно, среди жителей находилось много тех, кому власть запросто вскружила бы голову. Не будь арсенала внутри убежища, можно было ещё допустить, что любое насилие встретилось бы с точно таким же противодействием, но против огнестрельного оружия никакой защиты не имелось. Гарган сам гарантировал, что никто им не воспользуется для решения политических задач.

— Я бы точно проголосовал, если бы проводились выборы. — Борзенков сунул разводной ключ в инструментальный ящик. — Пойду, а то начальство заругает.

— Давай вечером соберемся советом и обсудим, как быть с соседями. — Предложил Гарган.

— Хорошая идея. До вечера. — Леонид громко затопал по железной лестнице вверх.

Гарган обошел небольшое помещение насосной станции с гудящими моторами и поднялся на уровень выше. Здесь сходились лестницы, ведущие в машинный зал и оранжерею. Постоял, подумал, с кого начать и выбрал оранжерею. Там легче было общаться, и он знал, что мужики из машинного любую проблему решат сами, а у женщин из оранжереи всегда имелись идеи, как улучшить процесс выращивания растений, требующий его участия.

Супруга Баловнева встретилась ему первой. Она катила съемный поддон, полный свежих огурцов. Увидев Гаргана, вначале растерялась, быстро взяла себя в руки, сделав нейтральный вид и поздоровалась. Видно, что начальник убежища в их семье все еще являлся больной темой.

— М-м, какие красивые огурчики, один к одному. — Похвалил Данил урожай на самом деле выглядевший аппетитно.

— Сегодня перевыполнили норму на двадцать процентов. — Похвалилась Баловнева и, не дожидаясь ответа, укатила к лифту, поднимающему продукцию оранжереи в столовую.

Лишние продукты оставляли на пару дней храниться, потому что созревание не всегда было равномерным. Иногда из залежавшихся овощей делали именинникам витаминный салат со свечкой, вместо торта. Среди жителей подземелья распространялась мысль, что из-за отсутствия света им не хватало витаминов и потому они с особым почтением относились к употреблению свежих овощей и зелени.

Комлева, как обычно, находилась где-то на самом верху. Данил долго не решался подниматься по шатким лестницам.

— Светлана, вы сегодня собираетесь спускаться? — Поинтересовался он.

— Только на обеденный перерыв. — Ответила она. — У меня тут грунт, похоже, зараженный попался.

— Ясно. Тогда я к вам. — Данил начал подъем и выдохся, пока добрался на самый верхний ярус.

Тут было намного теплее, чем внизу, даже душно из-за высокой влажности. Светлана обрабатывала побелевшую землю бытовым спреем.

— Что за… уфф, — Данил оперся о край большого корыта. — Что за зараза?

— Плесень какая-то. Поставщики безответственные, подсунули на отвали, а теперь их и наказать нельзя.

— Я сообщу в центр, может, еще как-то можно. — Пообещал Гарган.

— А что вас заставило подыматься на верхотуру? — Поинтересовалась Светлана.

— В общем, наш план увеличить производство овощей для соседнего убежища пока отменяется. Меня сегодня вызвали на ковер и предупредили, что любые контакты с людьми вне нашего убежища приведут к моему переизбранию. Если об этом узнают все, то начнется настоящая предвыборная агитация, а ты знаешь, что среди нас есть люди, преуспевшие в этом вопросе. Если единый центр выберет кандидата из наших оппонентов, и они получат ключ от оружейной комнаты, то мы никогда больше не сможем спать спокойно.

— Да уж, беда. — Комлева замерла со спреем в руке. — Жаль. Так у нас хотя бы было место, куда можно сходить, отдохнуть от однообразия. Как в ресторан. — Она принялась активно обрабатывать землю. — Вот тебе принцип разделяй и властвуй налицо. Не хотят, чтобы мы объединились с хорошими людьми. Могли бы и похвалить, мол спасибо вам Данил Андреевич, что нашли возможность спасти еще одну сотню людей.

— Они думают иначе. У них как бы есть проект, в котором все рассчитано до человека и любое влияние извне его угробит. — Пояснил Гарган. — Сегодня после работы надо собраться, обсудить это дело.

— Раз надо, давайте обсудим. — Комлева пожала плечами. — Люди будут разочарованы.

— Само собой. — Согласился Данил.

— Кстати, — Светлана понизила голос. — Вера Баловнева в который раз вызывает меня на всякие провокационные разговоры. Довольна ли я порядком вещей, а что если сделать вот так, чтобы наступила эра всеобщего благоденствия. Короче, она меня бесит и заражает своими разговорами подчиненных. Она может настроить их против вашей супруги и дочери, если не дать ей окорот.

— Куда ее можно перевести? — Данил задумался. — Она хоть что-нибудь умеет делать руками.

— Нет, конечно. Я пыталась научить её ухаживать за рассадой, но она необучаемая. Жизнь ее вообще ни к чему не готовила, кроме как катать тележку с урожаем.

— А у нее не педагогическое образование? Может, ее в школу устроить или кружок вести? — Призадумался Данил.

Ему совсем не нравилось, что она работает в одном коллективе с Натальей и Надей.

— Я была бы очень рада, если бы ее убрали из оранжереи. Она как эта плесень, может заразить нормальный грунт. — Светлана ожесточенно, словно стреляла из пистолета, принялась обрабатывать землю.

— Я понял. Сегодня же полистаю дело и решу, куда ее можно пристроить. — Пообещал Гарган.

— И мы должны понимать, что ничего не закончилось. Говно как бурлило, так и бурлит и ничему их жизнь пока не научила. — Подытожила Комлева разговор.

— А начальство считает, что говно вполне смешивается с медом и получается самый, что ни на есть съедобный десерт. — Пожаловался Данил на логику единого центра.

Светлана искренне рассмеялась, поняв, какой она ингредиент в этом блюде.

— Чем выше человек забрался, тем изысканнее его вкус. Нам богатых не понять. — Произнесла она шутливо.

— Да понять можно. Хотят нас держать в вечном состоянии конкурентной борьбы. Нет возможности прислать комиссию и нахлобучить по полной, значит нужно манипулировать, пользуясь расслоением общества. Потому и существует протокол «Юпитер», чтобы в один миг лишить любого опального руководителя преимуществ. Сделаем вид, что играем по их правилам, а отношения с соседним убежищем поддерживать продолжим. Это наш запасной вариант на случай неуправляемой ситуации. — Рассудил Данил.

— Я согласна. — Светлана посмотрела через полупрозрачные стенки бутылки. — Пошла за отравой.

— Да, иди, заболтал я тебя. — Гарган посмотрел на часы. — Блин, у меня же смена выходит на чистку вентиляционной шахты. Пойду проконтролирую.

Он чуть на расшибся, оступившись на шаткой лестнице. Свидетелем его конфуза стала Баловнева Вера, очень хотевшая увидеть роковое падение, чтобы первой возвестить своим соратникам о нетрудоспособности начальника убежища. Данил заметил разочарование в ее глазах.

— Не оранжерея, а акробатический цирк. — Произнес Данил, проходя мимо неё. — Хоть страховку цепляй.

Он скорым шагом добрался до хозяйственного уровня, где экипировались рабочие, поднимающиеся на самую верхушку шахты. Команда, одетая в ярко оранжевые термозащитные комбинезоны, попалась ему навстречу.

— Простите, не успел, дела. — Извинился Гарган. — Инструкцию по безопасности прочитали?

— Как обычно. — Ответил Кузнецов Игнат, из числа молодых специалистов машзавода.

— С сегодняшнего дня будете пользоваться страховками. Это теперь обязательное условие. Я тут чуть не навернулся в оранжерее с лестницы и мне сразу пришла в голову умная мысль. Вы там по ледяным ступеням карабкаетесь, висите на антеннах, это до поры до времени, пока кто-нибудь не навернется. А лететь сами понимаете сколько. — Гарган завернул команду в обратную сторону.

— Данил Андреевич в этих комбинезонах свариться можно. — Пожаловался Кузнецов.

— Лучше свариться, чем расшибиться в лепешку. — Отмел его претензии Гарган.

Каждому выдали по страховочному поясу. Данил проводил команду до основания шахты и проконтролировал, чтобы каждый закрепил систему на себе.

— Лишний вес. — Пробубнил один из работников.

— Лишний вес — это выпирающий живот и трясущаяся на ходу жопа. — Ответил ему Гарган. — А это полезный вес, страховка от глупой смерти.

Он ушел, когда вся команда уехала вверх на лифте. Там уже Данил не мог их контролировать и надеялся, что они поступят, как умные люди. Непроизвольно он сравнил эту ситуацию с тем, что хотел от него единый центр и ему стала чуть ближе их позиция. Они смотрели на проблему в разную оптику и видели ее по-разному.

Пришло время обеда. Данил Андреевич отправился в столовую и только там столкнулся с семьей. Утром он ушел рано, пока они спали. Подсел к ним, довольный, что попал в одно время.

— Ну, семейка, как дела? — Поинтересовался он. — Не видел вас в оранжерее.

— Мы грунт готовили. Просеивали биогумус после калифорнийских червей. Руки отваливаются. — Наталья потрясла руками. — А ты чего приходил?

— Как обычно, с проверкой. У вас как складываются отношения с Верой Баловневой?

— Никак. Мы только по работе с ней общаемся, на личном уровне полная заморозка. — Пояснила Надя. — Она нас сильно недолюбливает.

— Будьте с ней осторожнее. Она обязательно постарается опорочить вас, чтобы выставить меня в худшем свете. И не поворачивайтесь к ней спиной на вашей дурацкой лесенке. — Попросил Данил. — Я сегодня чуть не навернулся с нее, прямо на глазах у этой ведьмы.

— Мы это с Надей уже не рас обсуждали. — Произнесла Наталья. — Светлана нас всегда страхует, когда приходится вместе работать.

— Перевести бы ее куда-нибудь подальше от оранжереи, а то там яды и прочие соблазнительные для дворцовых заговорщиков вещи. — Поделился Данил своими опасениями.

— Об этом мы не подумали. — Наталья нахмурилась. — Скажу Светлане, чтобы она держала ее подальше от склада. А ты, Дань, если это возможно, переведи ее на другую работу.

— Сегодня же этим и займусь.

В столовой моргнул свет и по системе вентиляции прошелся грохот, как будто снова выбило ударной волной заслонку, не позволяющую проникать внутрь холодному воздуху.

— Блин, у меня же люди снаружи. — Данил бросил еду и побежал к основанию вентиляционной башни.

Вместе с ним по коридору в ту сторону неслись еще несколько человек, инженеров и руководителей отделов. Вентиляцию продолжили сотрясать мощные удары, выдыхая внутрь помещений морозный уличный воздух. Данил забежал в помещение под шахтой башни. Платформа лифта находилась в верхнем положении. Сверху светилась дыра из-за оторванной обшивки, в которую залетал снег. Он падал на пол, на оборудование и таял.

Главный инженер по вентиляции кричал в рацию:

— Игнат, вы там как, отзовись?

Рация молчала. Инженер бледнел, но продолжал вызывать руководителя смены.

— Платформу опускайте вниз, сами поднимемся, посмотрим, что там происходит. — Распорядился Гарган.

Если смена ослушалась его и погибла в полном составе, то это могло стать таким ударом по его репутации, после которого ему пришлось бы добровольно слагать с себя обязанности начальника убежища. Но сильнее этого было жалко парней в самом расцвете сил и здоровья.

Инженер нажал кнопку опускания платформы. Моторы загудели и тут же остановились. Платформу заклинило. Близкий взрыв повредил направляющие. Оставался только подъем по лестнице. Данил накинул на себя спецовку и шлем с теплой подкладкой.

— Роман, поднимешься со мной. — Приказал он главному инженеру.

Тот сразу же согласился. Тоже оделся в спецовку и каску и полез за Гарганом. С каждым метром становилось все холоднее. Руки липли к железным перекладинам лестницы. Данил понял, что сглупил, не надев перчатки. Спрятал руки в рукава и ими брался за железо. На высоте гулял ветер, задуваемый в дыру. Оторванный пластик хлопал по конструкции башни, создавая акустический дискомфорт.

Семьдесят метров подъема дались тяжело. Для таких упражнений требовалась хорошая физическая форма. У самой вершины Данил услышал мужские голоса.

— Эй, парни, вы живы? — Громко спросил он.

В проем показалась голова.

— Данил Андреевич, Игнат сорвался. — Произнес работник громко.

Гарган выбрался наружу под снег и ветер. Перед ним стояли трое в термозащитной униформе. Не хватало одного.

— Он не закрепился? — Спросил Данил.

— Не стал. Сказал, что это ненужная затея. А потом рвануло и мы все потеряли ориентир на время. Мы даже вспышку видели. Очухались, а Игната нет, рация с ним была и лифт с лебедкой не работают. Что делать, не знаем. Надо спускаться, доставать его. Может в снег упал, живой.

— Был бы живой, уже ответил бы. — Решил Данил. — С такой верхотуры даже в снег упасть без шансов. Что, Роман, реально починить лебедку? — Обратился он к инженеру.

Тот сразу начал осмотр повреждений. Данил крепился из последних сил. Лицо жгло морозом и в какой-то момент он потерял терпение.

— Сейчас получу обморожение. — Он спустился на лестницу, чтобы не стоять на ветру.

Роман заскочил к нему через полминуты.

— Да, надо спуститься на инструментом. Ничего сложного, сейчас исправим. — Доложил инженер.

— Хорошо. Первым делом опустите лебедку за Кузнецовым, вдруг парень жив.

— Само собой. Давай спускаться, Данил Андреевич, а то у меня руки разожмутся и будет уже два покойника.

Данил уступил инженеру место на лестнице и спустился после него. Пальцы от холода онемели и не чувствовали чего-то касаясь. Он попытался расстегнуть на себе спецовку, но не смог. Посмотрел на суетящегося главного инженера и заметил, как у него неестественно покраснело лицо.

— Роман, иди экипируйся, не поднимайся без термокостюма, иначе обморозишься. У тебя лицо красное, как у вареного рака, теперь облезет.

— У вас, Данил Андреевич, не лучше. — Заметил инженер. — Ребята ждут. Я отдам инструмент и сразу спущусь.

— Им там не страшно ждать. Переоденься, я сказал. Вон, Кузнецову сказал, чтобы пристегивался, а он не стал и где теперь? Хрен его мама знает. Иди под мою ответственность, заодно немного отдышишься. Чтобы лазать на такую верхотуру много здоровья надо.

— Хорошо. — Роман убежал экипироваться.

Данил подошел к устройству связи и передал дежурному отчет о ситуации.

— Пока не сообщу о состоянии Кузнецова, не отправляй в центр. — Попросил он напоследок.

— Не буду. — Пообещал дежурный.

Главный инженер обернулся за десять минут. Данил за это время успел согреться и снова замерзнуть. В шахте становилось холоднее с каждой минутой. Роман полез наверх, закрепив инструмент за спиной ремнем. Гарган проводил его взглядом до самого верха и выскочил из шахты. Не смог больше терпеть холод. Вернулся в столовую, в которой осталось человек пять и попросил налить ему горячий чай. Повара дали ему к чаю кусок хлеба с джемом. Данил трясся внутренней дрожью и долго не мог успокоиться. Ему полегчало минут через десять, когда отогревшееся тело начало приятно гореть.

Операция по спасению упавшего человека затянулась до самого вечера. Долго чинили покосившийся механизм стрелы, заклинивающий при повороте. Наконец им удалось реанимировать его и вниз опустилась грузовая платформа. Упавший Кузнецов лежал присыпанный снегом без признаков жизни. Рация была пристегнута к груди, но он ею не воспользовался. Его подняли, спустили в убежище и сразу же передали медикам. Чуда не случилось, Кузнецов умер от удара о снег. У него осталась молодая жена и ребенок.

Смерть человека выбила Данила из колеи. Ему было и жалко покойного, но при этом он был зол на него за то, что он его не послушал. Всю ночь напролет Данил думал, как не допустить новых смертей и пришел к выводу, что надо ужесточать правила техники безопасности. За то время, что он провел на башне, стало понятно, природа жалеть людей не собирается.

Отрезвило его событие, приготовленное так называемыми оппонентами. Утром у дверей столовой люди столкнулись с листовкой, написанной от руки. Ее текст гласил: «Уважаемые жители убежища, всем мы стали свидетелями гибели молодого специалиста, отправленного ремонтировать оборудование без проведения инструктажа по технике безопасности, без соответствующей страховки и с явными нарушениями технической стороны дела. Неумение правильно организовать труд ставит под сомнение уровень компетентности нынешней администрации убежища. Мы предлагаем сегодня в 19.00 провести в холле собрание общественности с целью узнать мнение о волнующем нас всех вопросе. Сколько должна стоить жизнь человека, чтобы пренебрегать техникой безопасности?».

— Вот уроды. — Прокомментировал Борзенков текст воззвания. — Ты смотри как они ждали подобного случая, чтобы устроить провокацию. — Он сорвал листок.

— Слушайте, Леонид Николаевич, но люди обязаны высказаться, это касается нас всех. — Высказался мужчина, стоявший к нему ближе всех.

— Если ты клюнул на эту приманку и пойдешь на собрание, которое окажется следующих шагом манипуляции твоим сознанием, то ты дурак, неспособный к трезвомыслию. — Борзенков разорвал листовку на клочки и бросил в урну у входа. — Не будет никакого собрания. Кузнецов погиб потому что отказался пристегиваться, хотя многие слышали, как Данил Андреевич настаивал на том, чтобы смена вышла со страховочными поясами. Если я узнаю, кто автор этой писюльки, тому несдобровать. Если вы решили поиграть в демократию, то знайте по закону власть в убежище назначается сверху. Любое собрание, имеющее под собой повестку смены власти является провокацией. Мы уже предупреждали, что первое замечание — это наказание через урезание пайки, карцер и тому подобное, а второе — изгнание. Умеющий думать подумает сто раз, прежде, чем вестись на дешевые трюки.

— Спасибо, Леонид Николаевич за защиту, но раз народ желает собрание, будет им собрание. — Произнес Данил Андреевич. — Нужно установить взаимопонимание между всеми. Не дать нам оторваться от чаяний общества. Мне есть что сказать. Сегодня по радио будет объявлено о времени проведения собрания. — Громко произнес Гарган.

Борзенков бросил на него удивленный взгляд, но на публике выяснять, что задумал начальник, не стал. Они прошли в столовую и заняли место в дальнем углу.

— Что ты задумал, Данил Андреевич? Не ведёшься ли ты на их уловку? — Спросил Леонид.

— Если откажусь, значит я боюсь. Они сразу начнут давить на это и провоцировать меня разными способами. Я выступлю на собрании, а ты поговори с Бойко Ростиславом, узнай, кто там такой смелый объявился. Желательно узнать об этом до собрания, чтобы я мог козырнуть осведомленностью. — Данил посмотрел по сторонам, чтобы увидеть кто больше всех интересуется им.

Многие смотрели на них. Для большинства произошедшее перед столовой было всего лишь ярким событием дня, даже приятным. Люди не понимали, что это вполне могло сказаться на их жизни самым трагическим образом. За склоками, как им казалось, среди высших слоев, на самом деле скрывалось их будущее. Они не думали, что однажды их могут под дулом автомата выставить на пятидесятиградусный мороз и сказать до свидания. Люди привыкли к развлечениям и считали, что это именно оно и происходит и надо максимально получать от этого удовольствие.

— Сделаю. Если расколется, сразу же сообщу. — Пообещал Леонид. — И надеюсь, что ты все хорошо продумал.

— Хорошо или плохо покажет время. — Ответил Гарган. — Ешь, давай, приятного аппетита.

— Спасибо. — Леонид скептически посмотрел на начальника.

Надя объявила по радио, что собрание состоится в восемь вечера. Данил не находил себе места, оттачивая свою речь и прокручивая в голове возможные провокации. Борзенков явился с результатами разговора с Бойко.

— Узнал? — Спросил Данил с надеждой.

— Точно он не знает, кто рисовал листовку, но воду мутит Михальчук Артём Григорьевич из торговой палаты. Очень хитрожопый тип. Он надеется сместить тебя не устраивая откровенного противостояния, медленно сточить твою репутацию о случаи, подобные вчерашнему, а потом залезть на белого коня и сказать, что при нем все будет иначе. Он надеется, что микрофоны расскажут о нем единому центру и те сами предложат его на должность начальника убежища. — Поделился Леонид выведанной информацией.

— Спасибо, хорошо поработал. Значит, у меня теперь есть козырь. Можно начинать собрание.

В холле собралось не меньше трехсот человек. Вентиляция не справлялась со скоплением такого количества людей в одном месте. Пришлось открыть входную дверь, не включая тепловую завесу. Ледяной сквозняк прошелся по ногам людей. Сразу стало свежее. Данил Андреевич проговорил про себя основные тезисы и вышел к публике.

— Всем доброго вечера. Вижу, судьба нашего общего пространства жизни волнует многих. Очень приятно. С безразличия к своей судьбе начинается гибель всех цивилизаций. А мы — маленький макет цивилизации. — Данил откашлялся. — Не буду утомлять вас долгими вступлениями. Вечер уже поздний, а мы должны придерживаться графика, чтобы не спать на рабочих местах. Итак, темой, по которой мы здесь собрались, является желание некоторых наших представителей устроить выборы, которые каким-то образом помогут нам избежать проблем чисто технического характера. Давайте я вам проведу краткую политинформацию о том, почему во всех убежищах законодательно установлено не проведение выборов, а назначение руководителя сверху. Все мы очарованы таким понятием, как демократические выборы, вроде бы свежая кровь, отсутствие налаженных коррупционных связей и прочие плюшки, но давайте посмотрим на это с другой стороны. В нашем убежище, маленькой копии государства, имеются две стороны, каждая из которых могла бы выставить своего представителя. В случае победы одной, её представитель выражал бы интересы не всего убежища, а только той прослойки, которая его выбрала. Проигравшая сторона теряла бы всё. В итоге общество в убежище расслоилось бы еще сильнее. Вместо того, чтобы искать компромиссы для всех, победители придумывали бы себе больше привилегий и ограничение проигравшим. Нам такой способ сосуществования опасен. У нас нет коррупции, нет привилегий и ограничений, я выражаю интересы всех жителей и считаю такую систему назначения единственно правильной на первых порах. В последствии, когда общество сделается более гомогенным, избрание нового руководителя может стать нормальной практикой, но пока мы не достигли этого уровня, и я вижу, как некоторые наши жители тащат свои старые представления в новый уклад, будет так, как решит единый центр.

Это что касается выборов. Теперь о случае гибели Кузнецова Игната. В тот день лично мной было установлено обязательное правило, чтобы на очистку вентиляционной башни выходить со страховками. К несчастью, но очень поучительно для нас, выход совпал с падением кометных обломков. Игнат не пристегнулся и его сорвало ударной волной. Была ли чья-то вина в этом, кроме его собственной? Уверен, что нет. Чтобы у вас не сложилось впечатление, будто я оставляю это событие на самотек, было принято решение утвердить должность инспектора по охране труда. Теперь у нас будет человек, который станет отвечать за проведение инструктажа по технике безопасности. Хочу вам назвать его имя. Мой выбор пал на очень ответственного и серьезного человека — Михальчука Артема Григорьевича. Уверен, что такие печальные инциденты больше никогда не повторятся. Единый центр утвердил его на эту должность, так что прошу с завтрашнего дня заступать, дорогой Артем Григорьевич.

Народ встретил назначение овацией. Покрасневший и растерянный Михальчук покланялся на все стороны. Борзенков показал Данилу поднятый вверх большой палец. Гарган решил, что собрание прошло удачно, ему удалось закрыть гештальты, не позволив манипулировать собой, не посеять среди людей сомнение в собственной профпригодности и свалить всю ответственность за будущие проблемы на того, кто сам хотел поймать его на этом.





​

​



​

​





Глава 4


Глава 4

​

​

Вениамин на первом же серьезном перекрестке понял, «Газель» вызывала интерес. Впору было ставить под лобовое стекло табличку «пустой», как в старые добрые времена. Правда, мало кого она могла сбить с толку в нынешней ситуации.

Вениамин набрал Горбенко, тот не ответил. Набрал спустя час, шли длинные гудки, но командир трубку не брал. Всё сильнее его одолевало чувство, что спасение утопающего дело его собственных рук. Верить в это не хотелось, командир не раз рискуя жизнью доставал его из опасных ситуаций. Не мог он так измениться из-за какой-то туманности. Хотя, Марена многим затуманила голову, этого нельзя было отрицать. Народ очень быстро одичал, избавился от моральных принципов и сконцентрировался на выживании любой ценой. Предать стало не так позорно, все были озабочены накоплением «жировой» массы перед долгой зимой.

До воинской части, находящейся на маршруте, отправленном Горбенко, оставалось километров двадцать. Вениамин очень надеялся, что там его встретят, дадут какую-нибудь машину, выдерживающую пулю и он уже на ней, а возможно и с кортежем проедет хотя бы километров сто, когда до следующей части останется всего ничего. Там его тоже встретят, заправят и помогут безопасно проехать некоторое расстояние. Вот таким сложным слаломом он собирался добраться до Подмосковья за неделю. Вениамину хотелось верить, что существует еще координация между ведомствами, напрямую ответственными за поддержание порядка в стране, а заслуги такого человека как он, еще чего-нибудь да значат.

Телефон находился перед ним в держателе. Взгляд так и отвлекался на темный экран в надежде, что сейчас он засветиться и на нем будет контакт командира. На сброшенном одометре показывалось пройденное расстояние — шестьдесят четыре километра от той деревушки с антенной сотой связи. Всего час езды, за который он пересек три перекрестка, на которых тусовались неприятные люди. Сколько еще раз могли его проигнорировать?

Впереди показался указатель до поселка «Чёрная речка». Телефон засветился, но это было автоматическое сообщение от какой-то фирмы. Вениамин от досады сплюнул. На перекрестке, ведущем в поселок, стояли две иномарки с мощными движками, напоминающие быстрых хищников. «Газель» Вениамина напротив них выглядела откормленным кабанчиком, которого грех не загнать. Парни, сонно ожидающие добычу, сразу оживились и кинулись за руль. Вениамин выставил в открытое пассажирское окно автомат, предупреждая их об опасности. Охотничий пыл парней сразу убавился. Они только тронулись, сделали разворот на дороге и снова вернулись на позицию.

— А то так до зимы не доживете. — С усмешкой произнес Вениамин, глядя в зеркало заднего вида.

Неожиданно зазвонил телефон. Вениамин вильнул рулем, увидев, что на экране горит номер командира. Схватил трубку.

— Алло, Алексей Иваныч, слушаю. — Выкрикнул он.

— Бардак прости, меня по тревоге вызвали, а телефон остался дома. Жене от меня строгий наказ, трубку мою никогда не брать. Ты в дороге?

— Да. Осталось всего ничего до первой воинской части, которая у меня на маршруте. Очень рассчитываю пересесть у них на нормальную машину, а то моя «Газель» выглядит, как легкая добыча. Вы не звонили им?

— Нет, не успел. Говорю же, тревога была. У нас тут в Подмосковье неспокойно, вооруженный мятеж. Часть армейских решила взять контроль ситуации в свои руки и быстро затарить продуктами собственные склады. Захватили базы, торговые центры, перекрыли дороги и обчищают машины. Хорошо, что меня оставили на базе. Вообще не хочется воевать против своих.

— Это плохо. — Заключил Вениамин. — Теперь на однозначную помощь военных можно не рассчитывать. Они теперь разделяться, кто за нас, кто за мятежников.

— Вот именно. Могут как встретить радушно, так и пристрелить.

— Но вы все равно наберите им, Алексей Иваныч. Эта часть далеко от Москвы, им тот конфликт может быть глубоко безразличен.

— Я тебе через десять минут перезвоню. — Пообещал Горбенко.

— Спасибо. Я тогда заеду в посадку, пока связь ловит, и буду ждать.

— Хорошо, жди.

Вениамин увидел удобный съезд и съехал с него. Спрятался за деревьями и решил, что остановку стоит использовать для перекуса. Деревенские за помощь передали ему банки с консервацией, баклажанной и кабачковой икрой, которые он очень любил. Открыл банку с кабачковой и ел ложкой.

По дороге за десять минут проехали колонной три автомобиля и больше никого. В природе висела приятная тишина наступающей осени. Где-то далеко каркали грачи, собирающиеся в стаи, в кронах шумел ветер, скрипели стволы раскачивающихся деревьев, но эти звуки все равно казались такими усыпляюще спокойными. Вениамин сонно заморгал и не заметил, как задремал, держа почти пустую банку в руке.

Проснулся от чувства тревоги, но понял, что опоздал. Слева от него стоял мужчина с ружьем, направив ствол прямо ему в лицо.

— Подъем, мужик, руки вверх и выходи из машины. — Приказал он.

Вениамин поднял руки, чтобы он видел, что в них нет оружия и бросил взгляд по сторонам. Справа стояли двое, тоже вооруженные и где-то за машиной еще один. Он почувствовал раскачку от того, что кто-то лазал в кузове.

— У меня только солярка в дорогу и больше ничего нет. Я пустой. — Вениамин выбрался из машины.

Один из мужчин взял его на мушку, второй полез проверять салон.

— Ого, у него «Калаш» и куча патронов к нему. — Громко удивился он. — Откуда такое богатство?

— Раздобыл. — Ответил Вениамин.

— Военных грохнул? — Спросил тот, которого он увидел первым.

— Нет, не военных.

— Но через убийство? — наставал первый.

— Через самооборону. — Ответил Вениамин спокойно.

— Куда ехал?

— За продуктами. — Соврал Вениамин.

— Один, да еще и беззаботно уснул прямо до дороге. — Усмехнулся мужчина. — Какая-то глупая самонадеянность.

— Плохо спал ночью.

— Что, покойники снятся? Совесть спать не даёт? — Продолжил издеваться мужчина. — Нет, с совестью я договорился. — Вениамин окинул пространство опытным взглядом, думая, как ему одолеть противников.

Они хоть и были дилетантами, но перевес все равно серьезный. Будь у него в кармане пистолет, отстрелялся бы без раздумий. В кармане куртки лежал нож, который можно было пустить в ход, но для этого требовалась удобная ситуация.

— Я вам зачем? — Прямо спросил Вениамин. — Возьмите автомат, если он вас заинтересовал, и я поеду дальше.

— А вдруг ты причастен к гибели наших товарищей?

— Не причастен. Я еду по этой дороге впервые.

В кабине зазвонил телефон. Вениамин пожалел, что командир не позвонил раньше, за минуту до появления этих парней.

— Возьми трубку. — Приказал мужчина с ружьем своему напарнику помладше.

Тот вынул телефон.

— Принимай, а ты говори, как будто ничего не случилось. — Приказал тот же мужчина Вениамину и поставил звук на внешний динамик.

— Привет, Алексей Палыч. — Намеренно исказив отчество, поздоровался Вениамин.

— Привет, Вениамин. Мы тебя заждались. Ты где вообще застрял? — Горбенко сразу понял ситуацию.

— Да там же, откуда звонил в прошлый раз. Ждал звонка, пока сигнал был, да задремал. — Ответил Вениамин.

— Тебя через сколько ждать? — Поинтересовался командир.

— Ну, сказать точно не могу.

Мужчина с ружьем направил ствол на Вениамина, чтобы он не сболтнул лишнего.

— Помощь мне будет?

— Да, как и договаривались. Может, попросить пару экипажей выехать тебе навстречу? — Предложил Горбенко.

В голову Вениамину уперся холодный ствол.

— Нет, сам доберусь, Алексей Палыч.

— Ну, я все понял, Батрак, будь при телефоне. На дорогах сейчас чёрте что творится, буду позванивать время от времени. — Командир послал ответный сигнал, тоже исказив позывной Вениамина.

— Хорошо, жду звонка. До встречи.

— До встречи. — Парень отключил соединение.

Мужчина ткнул Вениамина ружьем в бок.

— Кто ты, важная птица? Почему за тобой могут отправить экипажи? Он говорил, про полицию? — Спросил он.

— Нет, какая полиция. Это наши на машинах. Ездят вооруженными экипажами, чтобы не так опасно было. Если что, меня будут искать, а если не найдут, то будут искать и вас. — Предупредил Вениамин.

— И как они нас найдут?

— А что вы не оставляли следов до этого? Никто не знает, что вы тут промышляете? — Вениамин решил взять главаря на испуг.

Он просчитался. В затылок ударил приклад ружья, погрузив во тьму. Когда Вениамин пришел в себя, тьма сохранилась. Он решил, что ослеп от удара, пока не увидел тонкую полосу света вверху. Проверил карманы. Ножа в них не оказалось. Ремень с брюк сняли.

— Меня что, на кичу посадили? — Вениамин потрогал болезненный затылок.

На нем вздулась приличная шишка. Голова болела, но терпимо. Вениамин мысленно послал в область боли успокоительный сигнал, и она притихла. Горбенко знал то место, откуда он с ним разговаривал, отследив его по локации телефона. Если эти придурки не отключили телефон и взяли с собой, то командир знал уже и об этом месте. Лучшей тактикой на ближайшие сутки было затаиться и не перечить похитителям. Когда к ним явится отряд бронетехники, они сами сдуют с него пыль и вернут с извинениями. Вениамин очень рассчитывал на такой сценарий, иначе его ситуация становилась очень печальной. Непонятно зачем он был нужен похитителям. Скорее всего они хотели выкуп, но платить на него никто бы не стал. Военные могли пострелять, проводить кортежем по дороге, но чтобы собирать ради него продукты, топливо и прочее, чего пожелают похитители, это вряд ли.

Вениамина не беспокоили несколько часов. Потом раздались голоса и шаги. Квадратный люк откинулся в сторону и стало понятно, что он находится в подвале дома.

— Живой? — спросил знакомый голос мужчины с ружьем.

— Живой. — Ответил Вениамин.

— А что твой Алексей Палыч обещал звонить, а сам не звонит.

— Без понятия. Может у вас проблемы со связью?

— Нет никаких проблем. Все операторы работают. Какие-то вы мутные ребята. Почему он назвал тебя Батраком? Ты на него работал?

— Да работал. Вы хотите выкуп за меня? — Прямо спросил Вениамин.

— Умный, догадался. Да хотим. Сколько за тебя дадут?

— А в чем измерять будете?

— В тоннах продуктов и бензина. — Ответил мужчина. — Стоишь ты таких объемов или нет?

— Вообще-то слишком смело. Думаю, никто за меня много не даст, но нужно дождаться звонка от Алексея Палыча.

— Вот мы и ждем и никак не дождемся. Давай, ты сам ему позвонишь. Выбирайся. — Приказал мужчина.

Вениамин поднялся в полный рост. В затылке сразу запульсировала боль до потемнения в глазах. Он ухватился за лестницу и замер.

— Что, в глазах темнеет? А не надо было языком молоть, ничего бы не болело. Карабкайся, нечего из себя неженку строить.

Вениамин полез вверх по лестнице. Выбрался наружу и оказался в просторном гараже, отделанном плиткой. Рядом стояла дорогая немецкая машина. Судя по всему, дом принадлежал очень зажиточному человеку.

— Что замер, машину мечты увидел. — Хохотнул мужчина. — Если повезет, покатаем тебя на ней для обмена.

— Вообще не нравится. На деревенский сортир похожа. — Буркнул Вениамин.

— А ты вообще видел в своей жизни что-нибудь круче деревенского сортира? — Усмехнулся мужчина.

— Я много чего видел. — Вениамин протянул руку за телефоном.

— Только без шуток, иначе сразу в расход. — Предупредил мужчина.

— Твой дом? — Поинтересовался Вениамин. — Или тоже обменял?

— Тебе какое дело? Звони. — Грубо приказали ему.

Вениамин набрал Горбенко.

— Алло. — Командир осторожничал.

— Алексей Палыч, это Батрак. В общем, ситуация такая, попал по своей халатности в руки одной компании, и они очень хотят переговорить с вами. Я им ничего не обещал, всё, что они озвучат всего лишь их хотелки.

Телефон из рук Вениамина грубо вырвали. Мужчина, видимо главарь этой банды, сунул под нос ему кулак.

— Слушай, Алексей, твой человек у нас. Батрак он тебе или кто, нам без разницы. Хочешь увидеть его живым, готовься заплатить. Нам интересно две тонны круп или муки и тонна бензина. Плата не такая уж и большая, как я полагаю. От того, как быстро вы ее произведете будет зависеть включу я счетчик или нет. Понял меня?

— Понял, конечно. Смело, я бы даже сказал, отчаянно. Так, что у меня показывает техника. Значит, коттеджный поселок Марьино, улица Садовая двадцать три. Дом принадлежит Борисову Александру, риэлтору, иэнэн такой-то, задолженностей нет. Судя по всему, вы не Александр, а Марат Лутфуллин, дважды судимый за финансовые махинации. Жена и дети живут не с вами, они нам так и сказали, и просили никому не делать ничего плохого. Так, что у нас еще есть на тебя, старушка мать в доме престарелых, любовница Эльвира, живущая в подаренной квартире, тоже с ребенком. Как на тебя похож, Маратик, одно лицо. — Горбенко умело играл, что ему приходилось делать не раз.

Лицо главаря вытянулось от удивления и страха. Он уже смотрел на Вениамина совсем другими глазами.

— Я понял. Пусть ваш человек уезжает. Он нам не нужен. — Произнес Марат.

— Верните ему всё, что забрали и отпускайте. Но на будущее помни, ты на крючке. Будешь творить беспредел, повесим вверх ногами на фонарном столбе вместе с Эльвирой. — Передай трубку Бардаку.

Марат молча отдал телефон.

— Тебя били? — спросил командир.

— Разок приложили прикладом по затылку. — Вениамин не стал строить из себя героя.

— Дождись, где сейчас находишься, двух БТРов, они тебя сопроводят до воинской части. — Посоветовал командир.

— Так точно, буду ждать. — Ответил Вениамин.

— До связи, Бардак.

— До связи, командир. — Вениамин убрал трубку в карман.

— Ты кто, из ФСБ? — спросил Марат, с трудом скрывая волнение.

— Да.

— А что сразу не сказал? — Уже без всякой претензии поинтересовался главарь.

— А ты не спрашивал. Да и не поверил бы. Я же не вожу сейчас удостоверение с собой, а просто так кто поверит?

У Марата зазвонил телефон. Вениамин услышал через динамик, как ему доложили о двух броневиках, свернувших с дороги.

— Так кто ты, Батрак или Бардак? — Спросил Марат.

— Бардак. Мы с командиром устроили небольшой театр. — Ответил Вениамин.

— Телефон надо было выбросить там же. — Поздно сообразил главарь.

— Вас бы через любой нашли. — Ответил ему Вениамин.

— Короче, ты жди у ворот своих, а мы, наверное, отъедем ненадолго. — Пояснил Марат. — На выход. — Скомандовал он своим и Вениамину.

Похитители расселись на свои машины и укатили за поселок в сторону леса, подальше от дороги. Вениамин усмехнулся их бегству. Присел на кованную скамью, стоящую под лапами старой сосны дожидаться спасителей. Пока они ехали, набрал командиру.

— Алексей Иваныч, спасибо, бандиты слиняли, жду один у того же дома.

— Не за что, Вениамин. Постарайся больше не влипать в истории. Меня переводят на время в поля, поэтому помочь не смогу. У нас тут своих Маратов по сто штук на квадратный километр. — Пояснил Горбенко.

— Хорошо, больше не влипну. Уснул, как умер, думал в лесу безопасно, а они подкрались. Непозволительная глупость для меня.

— Вот именно. Доберешься в убежище, тогда и расслабимся вместе. — Пообещал командир. — А пока бди во все глаза.

— Так точно, буду бдеть.

— Давай, счастливого пути.

— Спасибо.

Вениамин расслабленно, ловя лицом теплые солнечные лучи, пробивающиеся через сосновые ветки, дождался появления двух БТРов. Газель оставил, забрал только гостинцы и личные вещи. Бойцы перелили всё топливо из нее себе в машины. Дорога до части заняла минут двадцать. Вениамин сидел в десантном отсеке и не смотрел в бойницы. Чувствовал, что машины петляют по дороге, объезжая препятствия, подскакивают на некоторых и видел, как стрелок постоянно вращал башней, глядя в монитор прицела. Любую активность людей он брал на мушку, готовый открыть огонь при минимальном намеке на опасность.

К счастью, поездка прошла без приключений. Дураков, желающих спровоцировать военных, не нашлось. Машины въехали на территорию части и остановились перед зданием казармы. Вениамина встретили на выходе.

— Спасибо, товарищи офицеры, эвакуация прошла успешно. — Он пожал руки всем, кто там находился.

— Это же вы в Староуральске обеспечивали порядок во время строительства убежища? — Поинтересовался офицер с подполковничьими погонами.

— Это вам Алексей Иваныч сказал? — Удивился Вениамин.

— Нет, но мы сами прикинули хрен к носу и догадались. — Подполковник улыбнулся. — Слухи дошли, что там очень круто разобрались с местными бандюками.

— Необстрелянные, привыкли решать вопросы в ресторанах, сами за это и поплатились. — Ответил Вениамин. — Задержался там, а самолеты уже не летают. Вот и приходится полагаться на армию.

— Как долго собираетесь тут оставаться? — Спросил подполковник.

— Совсем недолго. Идеально уехать уже сегодня, но лучше завтра. У меня шишка на затылке и признаки легкого сотрясения. Лучше оклематься до утра, а потом в путь. Меня будут сопровождать хотя бы немного? — Поинтересовался Вениамин.

— Да, мы обещали вашему начальству, что полсотни километров проводим. — Подполковник указал на здание столовой. — Раз уж до завтра дорога откладывается, то приглашаю отведать нашей кухни.

— Мужики, только без пьянки. — Попросил Вениамин. — Мне нужна чистая голова завтра.

— Чтобы голова была чистой, вечером сходим в баню. — Пообещал подполковник.

Как Вениамин и опасался, в столовой был накрыт стол с обильным алкоголем. Он выпил три рюмки ради уважения спасителей, а далее только делал вид, что пьет. Вечером его повели в баню. Заведовала ей девушка лет тридцати. Очень симпатичная, но с какой-то тоской в глазах. Она приносила веники и холодное пиво. Вениамин поймал ее взгляд и заметил в нем интерес. Ему сразу стало скучно в компании военных, упившихся до состояния, когда его исчезновение уже никто бы не заметил.

Он вышел на крыльцо в халате. От горячей головы поднимался пар. Ночью становилось холоднее, чем обычно в это время года. Пестрая Марена, как удав, завораживала этот мир своим неотвратимым нападением.

— Вам неинтересно в мужской компании? — спросила банщица, неся очередную емкость с пивом.

— Если бы выпил столько же, было бы интересно. Я уезжаю рано утром, хочется быть бодрячком, а то сонливость сегодня мне вылезла боком и немного в затылок. — Шутливо произнес Вениамин, дотронувшись до шишки.

— А вы вообще куда едете? — Спросила девушка.

— Как вас зовут и давай на ты. — Предложил Вениамин.

— Лера, Валерия. А тебя?

— У меня очень странное имя. Я его немного стесняюсь. Родители назвали меня Вениамином. Наверное, видели меня отличником, известным музыкантом или шахматистом.

— Действительно, редкое имя, но это даже лучше, чем бесконечные Саши, Леши и Сережи. — Лера мило улыбнулась. — Так, куда ты едешь, Вениамин?

— Домой, в Подмосковье.

— К семье?

Вениамин посмотрел на Леру.

— Я не женат. Меня ждет место в убежище. А ты замужем? — Прямо поинтересовался он.

— Нет. — Лера немного смутилась. — Я тут потому что работаю в АХО (административно-хозяйственный отдел), мне обещали место в бомбоубежище. Когда большую часть личного состава распустили, моя должность автоматически исчезла. Мне предложили уехать, либо пойти работать в баню. А куда ехать? Мои родители и слышать не хотят ни о каком столкновении. Они у меня не совсем благополучные, им все эти страхи до одного места. У них горизонт планирования — одни сутки.

— Ты смелая, раз призналась в этом. Обычно девушки подхваливают себя, чтобы казаться значимее. — Заметил Вениамин.

— Я подумала… ты меня правильно поймешь. — Лера смутилась. — Пойду, отнесу мужикам пиво, а то шум подымут.

— Отнеси и приходи. Вечер такой бесподобный, хочется им насладиться.

— Я быстро. — Лера ушла и через минуту вернулась с двумя бокалами пива. — Держи. Столько же не испортит завтрашний день?

— В твоей компании точно нет. — Вениамин взял бокал.

— Как понять? В моей компании выпить пиво или в моей компании в дороге? — Спросила Лера, хитро улыбнувшись.

Вениамин чуть не поперхнулся, рассмешив девушку.

— А ты бы поехала со мной? — Спросил он, посчитав, что ни одна нормальная девушка не согласится.

— Да. — Ответила Лера. — Не чувствую, что это место моё. Начальство постоянно делает намеки, что я им должна, особенно когда подопьют в бане. Боюсь, я сбегу отсюда раньше, чем случится то самое столкновение.

Вениамин сделал глубокий глоток пива.

— Хм, ты не представляешь, насколько сейчас опасно ездить по дорогам. Шансов, что я доберусь живым, не так уж и много. Мне в первые же сутки пути разбили голову, а могли бы и убить. — Признался он.

— Пусть, мне не страшно. Я верю, что ты человек, который выберется из любой передряги. — Лера пронзительно посмотрела в глаза Вениамину. — Меня тошнит от этой части, хуже смерти.

— Это похоже на смелость отчаявшейся. Не самое лучшее качество в сложной ситуации. Мне бы хотелось услышать, что ты хочешь ехать со мной потому что… — Вениамин не закончил мысль.

Его намек еще сильнее смутил девушку.

— Я столько не выпью. — Призналась она. — В смысле… блин, чтобы перебороть робость. Обычно это парням надо искать слова.

— Тебя точно никто тут не держит? — Спросил Вениамин.

— Нет.

— Не хочу подложить свинью людям, которые меня спасли.

— Значит, если я отпрошусь официально, то ты меня возьмешь? — Спросила Лера.

— Возьму. Честно говоря, я подумал об этом сразу, как тебя увидел. — Признался Вениамин. — Ты бы очень хорошо смотрелась на пассажирском кресле в качестве штурмана.

— Таких комплиментов я еще не слышала в свой адрес. — Лера улыбнулась.

— Ты первая, кому я его сказал. — Вениамин забрал бокал недопитого пива из рук Леры и поставил на перила вместе со своим.

Взял ее за талию и прижал к себе. От ее теплой кожи разносился аромат березового веника и выдохшегося парфюма. Вениамин прислонился губами к нежной шее и несколько раз поцеловал. Лера вывернулась и поймала его губы в свои. За этим занятием их и застукали офицеры, вышедшие освежиться.

— Ого, а мы думаем, куда пропал Вениамин Маркович. Уже не перегрелся ли. — Засмеялся один офицеров. — А он не только париться мастер.

— Вот что за народ — женщины. Полная коробочка своих кобельков, а хочется всегда залетного. — Поддел Леру другой.

— У вас еще полчаса, потом буду закрывать лавочку. — Строго предупредила Валерия. — Моя личная жизнь и мои предпочтения вас не касаются.

— Само собой. Ты нас всех голыми видела и ни одним не соблазнилась. Мы начали думать, что ты вообще обет безбрачия приняла. — Произнес пьяненький офицер с пузом. — Или еще хуже.

— Мужики, давайте не будем смущать даму. Идемте уже домоемся и по казармам, к женам, к семьям, к собакам. — Предложил Вениамин.

Военные выпили остатки пива, ополоснулись и разошлись. Вениамин остался с Лерой, дожидаясь, когда она закроет баню. Пришлось ждать около часа, пока она наводила порядок. Марена накрыла военный городок, а воздух сделался очень холодным. Удивительно, но люди быстро привыкли к тому, что ночное небо выглядит, как картина сюрреалиста, набросавшего на холст краски в произвольном порядке. Никто не ходил подолгу с поднятой головой. Ну, туманность, ну странная, но зачем ей уделять столько времени. Вениамину подумалось, что если бы среди неба разверзлась лестница, ведущая в загробный мир, ею тоже удивлялись бы недолго, а потом воспринимали, как элемент объективной реальности. Что ни говори, а человек такое существо, которое быстро ко всему привыкает.

— Убралась, теперь можно сдавать ключи другому банщику с чистой совестью. — Произнесла Лера, выходя из бани.

— А у банщика обязательно чистым должно быть не только тело, но и совесть. — Произнес Вениамин. — А я тут немного подмерз.

— Ой, а что ты не зашел?

— Мареной любовался.

Валерия посмотрела вверх.

— Брр, я не могу подолгу на нее смотреть, оторопь берет. Она какая-то неживая, холодная. Вот, накинь на плечи. — Она подала Вениамину свой банный халат с вышивкой «МО РФ».

— А что без погон? — Вениамин накинул его на плечи.

— Офицеры как-то сказали мне, что у жены офицера то же звание, что и у мужа, но с приставкой «жена». Если муж капитан, то у нее звание жена капитана. У меня нет мужа и погоны мне не положены.

— Ой, какая печальная история. Если бы ты была моей женой, то мое звание было бы муж банщицы. — Вениамин рассмеялся.

— С тобой легко. — Призналась Лера. — И это неожиданно. Ко мне пытались подкатить женатые и было пару раз, что они провожали меня этим же маршрутом, но вот эта ложь в отношениях всегда вызывала у меня и у них напряжение. С тобой сразу ясно, что не женат. Если не секрет, сколько тебе лет?

— Что? Староват для жениха? Сам знаю. У меня была такая служба, что ни о какой женитьбе и думать не приходилось. Случайные женщины, случайно встреченные по жизни, ни имен не помню, ни телефонов не сохранилось.

— Ты же шишка какая-то, раз тебя поехали выручать?

— Шишка. — Усмехнулся Вениамин. — Дай руку. — Он взял теплую мягкую руку Валерии в свою и приложил к затылку. — Вот это шишка, а я так, офицер, специалист в специфической области.

— Ого, такая большая. Тебе больно?

— С того момента как я увидел тебя, шишка перестала болеть. Я серьезно. Дело, наверное, в гормонах, эндорфин, серотонин, тестостерон или что-то такое выделилось и обезболило, чтобы не отвлекать меня.

Теперь уже рассмеялась Валерия.

— А ты складно сочиняешь. — Произнесла она. — Я чувствую, что ты очень умный.

— Спасибо. Командир обычно говорил про меня, что я не очень умный, но сообразительный.

— А в чем разница?

— Не знаю, он мне не сказал.

— Ты пойдешь ночевать в казарму? — Спросила Лера неожиданно.

— Вообще-то да, у меня там вещи остались. А ты ночуешь одна? — Вениамин понял, чего хотела Лера.

— Да. У меня кровать стоит в небольшой комнате в АХО. Я теперь живу на бывшем рабочем месте.

— Если это приглашение, то я с удовольствием его приму. — Произнес Вениамин, решив проверить насколько она серьезно настроена.

Лера снова смутилась. Ей не хотелось роли девушки, которая затаскивает парня в постель.

— Прости, я иногда бываю мужланом с опытом, который мне мешает в такие минуты. — Вениамин привлек с себе девушку и поцеловал. — Еще долго идти?

— Мы пришли. Только тише, тут живут другие семьи.

— Надо было в бане остаться. Поиграли бы в догонялки нагишом. — Пошутил Вениамин.

Лера представила себе это и рассмеялась.

— Блин, точно всех разбулгачим.

Они на цыпочках прошлись до последней двери в коридоре. Лера открыла ее ключом и запустила Вениамина. Включила свет. Это было небольшое помещение с одним окном, разделенное пополам тонкой перегородкой на спальню и гостиную с кухней. Из интерьера стоял шкаф с инвентарным номером на видном месте, раковина, навесной шкаф для посуды, шкаф с выдвижными ящиками и железная солдатская кровать, заправленная казенным синим одеялом с тремя черными полосками.

— Уютно. — Заметил Вениамин.

— Прям, казенщина. — Лера поставила вещи, принесенные из бани, на пол.

Встала напротив Вениамина глядя на него блестящими глазами, выдающими избыток чувств. Они резко бросились навстречу друг другу, забыв о соседях, живущих через стену. Засыпая под утро Вениамин успел подумать, что планировал хорошо выспаться для свежей головы в дорогу.





​

​





