Глава 1


Глава 1

Анамнез отягощенный: двадцать пять лет…девственница. Из хронических недугов: неуклюжесть, невезение и тонна неуверенности. Такой меня и обнаружат при вскрытии моего трупа, после смерти от убойной дозы алкоголя, который я продолжаю в себя упорно заливать, ворочая своими нижними девяносто, сидя за барной стойкой какого-то клуба. Как меня сюда занесло – не помню.

А вот то, что при вскрытии моего трупа обнаружат позорный факт в виде девственности – сколько бы ни пыталась забыть, заливаясь сорокоградусной «водицей», не получается. А, собственно, какая разница? Ну, обнаружат и что? Кому я нафиг нужна? У меня же никого нет. Ни единой кровиночки. И тут же себя одергиваю.

У меня есть кот! И пусть со мной он явно не по любви, а из-за корма и теплого места, бросить четвероногого не могу. Да и человек родной, пусть и не по крови, но подруга, которой на меня не плевать, у меня тоже имеется. Патологоанатом, между прочим. Черт, и ей сообщат мою постыдную тайну, если я того. Нет, умирать девственницей ни в коем случае нельзя. Перевожу взгляд вниз. Надо, Катя, надо. Когда, как не сейчас, расчехлять свою Матильду, когда чувство страха притуплено алкоголем?

Осталось только найти кандидата. А, собственно, и искать не нужно. Была бы внимательной, давно заметила смотрящего на меня мужика. Сказать, что он хорош – ничего не сказать. Закрываю и снова открываю глаза. Нет, не показалось. Красивый, как с обложки журнала.

Конечно, все можно спихнуть на эффект от алкоголя, но это не так. Темноволосый, лет тридцати, с классическими и до неприличия смазливыми чертами лица. Одет в белоснежную рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами. Не задохлик и не перекачанный в зале тупорылый качок. От него так и веет деньгами и уверенностью в своей неотразимости. Ну не может мне так повезти. Снова закрываю глаза. И нет, картинка не исчезает.

Он на меня не просто смотрит. Пялится. Его наглый взгляд скользит по моим ногам от лодыжки до бедра. Не пропуская ни единого миллиметра, поднимается выше до самой груди, на которой и останавливает свое внимание. Совершенно не стесняясь, мужчина проводит кончиком языка по своей губе. Такой демонстративной наглости я еще не встречала. Мне надо срочно выпить. Отворачиваюсь и вновь принимаюсь потягивать коктейль.

Мгновение и мужик пересаживается на свободный стул рядом со мной. Расстаться с девственностью с помощью такого экземпляра, наверное, мечтает большинство девушек. Мой же взгляд падает на безымянный палец его правой руки. Точнее на его обручальное кольцо. Ну, нет. Расходимся. Матильда, прости, пылись дальше.

– Здрасте, я – ваше счастье, – неожиданно произносит мужик, одаривая меня до неприличия обворожительной улыбкой.

– Досвидасте.

– Как насчет того, чтобы провести вечер вдвоем? – в смысле? Вот так просто, без тонны лести сразу в лоб?

– Спасибо за предложение, но мне рано вставать, так что надо лечь пораньше и не проспать, – хочу встать из-за барной стойки, но он накрывает мою ладонь своей.

– Не бойся, не проспишь. Я разбужу, – невозмутимо бросает женатик.

– Мне надо выспаться в нормальных условиях.

– Так у меня и выспишься. У меня матрас от асконы и шторы блэкаут, – офигенный подкат.

– Про самое важное забыли.

– Про что?

– А как же расхвалить своего мастера амурных дел? – приподнимает задумчиво вверх брови.

– Поясни.

– Писюн не расхвалили.

– Ааа, – ухмыляясь произносит кобель. – Зачем? Главное умение пользоваться им на практике. Я могу много раз и долго.

– Но не всегда хорошо, да? – судя по изменившемуся взгляду, я ступила на скользкую дорожку. Дура.

– Дай, пожалуйста, нам что-нибудь калорийное. Девочка быстро пьянеет, – произносит женатик, протирающему бокал, бармену. – Сухарики, орехи? – переводит взгляд на меня. И тут я понимаю, что хочу есть.

– Давайте холодец с хреном, пюрешку и маринованные огурчики.

– Давай сухарики со вкусом холодца и хрена, – усмехаясь бросает красавчик, снова переводя взгляд на мою грудь. Сколько мне надо выпить, чтобы стать как все нормальные люди и хотя бы попробовать пофлиртовать? – Кирилл, – неожиданно произносит он, выводя меня из раздумий.

– Ага, – киваю, переводя взгляд на бокал. Убейте меня, а лучше занесите домой.

– Ага – это сокращенное от Агаты или ты с приветом?

– Второе.

– Давай, если угадаю твое имя, мы идем в приватную комнату и там продолжаем наше знакомство?

– Моего угаданного имени для приватной комнаты недостаточно.

– Достаточно того, что ты считаешь меня красавчиком, – не придумав ничего лучше, я снова заказываю коктейль. – Что тебя смущает?

– Может быть, ваше обручальное кольцо?

– Если оно тебя напрягает, могу снять, – как ни в чем не бывало произносит женатик.

– Вам корона от наглости не жмет?

– Жмет у меня не корона, а кое-что пониже, – наклонившись ко мне, шепчет на ухо. Пахнет от него умопомрачительно. Так, что мне хочется его лизнуть. Так, пить больше нельзя.

– Трусы носите по размеру, чтобы яйки не пережимать.

– Катюш, пойдем танцевать, – оборачиваюсь на знакомый голос. Ну, спасибо, теперь я хоть вспомнила, как меня занесло в клуб. Меня позвала знакомая девочка из офиса. Какого фига я согласилась – без понятия.

– Я пока не хочу, – совершенно не своим голосом произношу я, вдруг осознавая, что жуть какая пьяная. Как я дойду до дома? Мать моя матушка, у меня в глазах уже двоится. Мужик вместо одного имеет два лица.

– Чем занимаешься, Катюша?

– Сижу, – все. Завтра покупаю книжку по искусству флирта.

– А еще?

– Пью.

– А еще? – усмехаясь спрашивает он.

– Я балерина, – Господи, прибейте меня. – А вы?

– А я чемпион по академической гребле.

– В гребле две буквы лишние?

Вместо ответа мужчина начинает заливисто хохотать.

– В точку.

– Коблядина обыкновенная.

Я что, сказала это вслух? Судя по реакции мужика, однозначно, да. Мне точно пора домой. Каким-то чудом я встаю с места и делаю несколько шагов. И все. Меня шатает. Если бы не руки женатика, я бы так и свалилась, ударившись головушкой об пол.

Более-менее я прихожу в себя, когда лязгает пряжка его ремня. Капец. Обвожу взглядом помещение. Это и есть приватная комната? Он меня сейчас того? Женатик снимает брюки и остается в одних трусах. Несмотря на то, что в глазах двоится, я четко вижу татуировку на его плече. Перевожу взгляд вниз. Мамочки. Страшно. И тут до меня доходит, что я сижу на диване в одних трусах и лифчике. Платье валяется рядом с сумочкой. Когда мужчина наклоняется ко мне, я выставляю руку.

– Господи, спаси и сохрани, – на автомате перекрещиваю его трусы.

– Член мне еще не отпевали, – усмехаясь произносит он, а затем лезет целоваться.

– Простите, я не могу. Слезьте с меня.

Ноль на массу. Он как продолжал целовать мою шею, так и продолжает. Моментально начинаю трезветь от страха. Нащупываю бутылку на диване и, не придумав ничего дельного, замахиваюсь ее по голове женатика.

Он хватается за голову, я же вскакиваю с дивана и на автомате напяливаю на себя платье. Хватаю пиджак, сумку и, несмотря на мужика, бегу к выходу. Уже сидя в такси, обнаруживаю в руках не только свой пиджак, но и брюки. Не мои. Ну что ж, в хозяйстве пригодятся...



СПАСИБО БОЛЬШОЕ за ваши лайки, награды и комментарии! Мне очень приятно ❤️ ❤️ ❤️





Глава 2


Глава 2

Октябрь начался на редкость фигово. Однако теперь все точно изменится. Обвожу в календаре сегодняшний день сердечком. У меня двойной праздник: моя подруга Наташа не только устроилась помощницей к владельцу агентства «Найдем вашу вторую половину» и автору нашумевших курсов «Женю и выдам замуж даже Квазимодо», стоимость которых равна здоровой почки, но и выбила мне место на эти самые курсы. Бесплатно. Но это только половина радости.

Вторая заключается в том, что завтра я, наконец, попаду к гадалке. Интуиция подсказывает, что теперь моя жизнь точно изменится в лучшую сторону и детдомовская Катька превратится в счастливицу Катрин, купающуюся в любви.

– Катерина, сделай мне, пожалуйста, кофе, – поднимаю голову на нависающего надо мной начальника.

– Сахар или пирожное?

– Пирожное.

– Будет сделано, Владимир Александрович.

Несмотря на солидный возраст, мой начальник красивый и видный мужчина. Весь отдел уверен в том, что я с ним сплю. И я не спешу их в этом разубеждать. Во-первых, детдомовский опыт дал мне понять, что никому и ничего не стоит доказывать, все равно пнут, если решили, во-вторых, переубедить их будет почти невозможно, даже при желании.

Бухгалтерия, разумеется, растрезвонила всем, какие суммы мне стали приходить на счет. Ну, не объяснять же им, что моя зарплата стала такой не благодаря умению ублажать нашего начальника, а исключительно потому, что я вернула его к жизни. Во всех смыслах этого слова. Арестов подавился конфетой. Я, несмотря на неуклюжесть, не растерялась и выполнила на нем прием Геймлиха. Спасибо кино и книгам, благодаря которым я скрашиваю свой досуг. Если бы не они, не видать мне офигенной зарплаты, о которой мечтает любой здравомыслящий человек.

Правда, есть проблема. Порой я не понимаю, он смотрит на меня, как на женщину или как на человека, который помог ему задержаться в этом грешном мире. Вот как сейчас. Зачем он так смотрит? Может, у меня крошка от печенья на губах? Или тушь размазалась? Или?

– Что-нибудь еще?

– Что ты делаешь завтра? – о нет, Господи…Неужели моя зарплата машет мне рукой? Не буду я спать со стариком, пусть и с красивым. Не буду и точка!

– Хороню кошку, – ляпаю первое, что приходит на ум. Ну, в принципе, версия хорошая, учитывая, что точно такую же придумала моя подружка для своего начальника, чтобы он отпустил ее с работы пораньше и мы отправились вместе к гадалке.

– Это долгое мероприятие?

– Весь день. Мы просто хороним ее за городом, а потом поминки, – поминки?! Серьезно, блин? Катя, твою мать, это даже для образа дурочки слишком по-дурацки.

– Я бы хотел, чтобы ты сопроводила моего сына на один прием. Он только вернулся и… ну, ладно, что-нибудь придумаю, – Господи, спасибо! Моя зарплата не машет мне рукой.

– Кофе и пирожное?

– Да, – улыбнувшись, произносит мой начальник.

Я приношу ему кофе с отрепетированной улыбкой и заученными фразами, на которые Арестов всегда реагирует одинаково положительно. Принимаюсь зачитывать ему список выполненных задач и дел, но в какой-то момент понимаю, что что-то не так.

– Почему ты так сказала, – а что я, блин, сказала?

– Простите, что?

– Что у нас встреча с прохвостом, – вот, блин. – Говори то, что ты реально думаешь, а не то, что нужно сказать.

Образ старательной дурочки поддерживать с каждым днем становится труднее. Иногда я забываюсь и перестаю смотреть на Арестова и других людей, от которых мне что-то нужно с кукольным выражением лица, лишенным всякого интеллекта. Бывает и ляпаю что-то, как сейчас.

– Ну, он же…он же…

– Что?

– Да поиметь он вас хочет, вот что. Это же очевидно, Владимир Александрович. Он встречается с вашей племянницей, а сам зажимается с другими на встречах, – ну и зачем было произносить «очевидно»?! – Я имела в виду, наверное, а не очевидно.

– Передавай привет кошке.

– Что?

– Ну, земля ей будет пухом или что там говорят? – насмешливо произносит Арестов.

– Ага, передам, – какой позор, Боже. Никогда я еще так не радовалась падению чужого телефона. Он фактически спас меня от дальнейшей насмешки. Правда, смеяться перехотелось, когда, потянувшись вниз, мой начальник застопорился. Оно и понятно, его спину впору отпевать.

– Давайте я.

– Катя, береги спину смолоду, чтобы в шестьдесят быть не как я.

– Ага, я все берегу так сильно, что уже запылилось.

Арестов откатывает немного кресло, я же наклоняюсь под стол. Было бы странно, если бы со мной не случилась какая-нибудь ситуация из разряда жопных. Ну, конечно, именно в этот момент кто-то должен открыть дверь и увидеть столь компрометирующую картину.

– А ты, блядь, не меняешься. Хоть бы дверь закрывал, – слышу незнакомый мужской голос, хватая с пола телефон.

– Кир, это не то, что…, – произносит мой начальник и в этот момент я поднимаюсь из-за стола и ударяюсь головой. Стук эпичный.

Пока я прихожу в себя, потирая ушибленный затылок, слышу звук закрывающейся двери. Блин, кто это вообще был-то?

– Извини, – вдруг произносит мой начальник.

– За что?

– У тебя колготки порвались.

Опускаю взгляд вниз. Ну, капец. Стрелка на всю голень. Да и пофиг. У меня завтра гадалка! А через неделю курсы.

– Ничего страшного, у меня есть с собой новые.

***

Всю ночь перед посещением гадалки я не сплю. Ворочаюсь, представляя, что она мне скажет. Перед выходом из квартиры начинаю перебирать шкаф в поисках каракулевой шапки и шубки. Ехать далеко, а октябрь совсем не балует хорошей погодой.

Шапку и шубу нахожу, а вместе с ними и брюки. Не мои. Эпизод почти стерся из памяти за прошедшее время, как и лицо мужчины, а чувство стыда никуда не делось. Откладываю брюки в сторону, мысленно давая себе напутствие больше никогда не напиваться в неизвестном месте. Исключительно дома и с подругой, а не с малознакомыми девочками из офиса. Перекрещиваю дорогу и выхожу на улицу.

Путь к гадалке Нине оказывается занимательным. Морозить попу на остановке и в неудобных автобусах с двумя пересадками не приходится ввиду успешного развития событий, а именно – нас решает подвезти Наташин начальник.



Мужчина, обещающий выдать замуж любую женщину, похоже сразу раскусил нашу аферу с похоронами кошки, потому что, после того как высадил нас у леса, через который мы прошли к дороге, ведущей в деревушку, оказался на этой самой дороге и напросился поприсутствовать с нами у гадалки, взамен на комфортный обратный путь в его машине. Подозреваю, что напросился исключительно для стеба. Если изначально Александр показался мне грозным дядькой, то после поездки я мысленно поставила около него зеленую галочку.

Он не только имеет красивые глаза, в которые можно запросто влюбиться, будь он моим ровесником, но и специфическое чувство юмора. И хоть я совершенно не разбираюсь в отношениях мужчины и женщины и даже не могу понять, когда люди флиртуют, моя интуиция подсказывает, что между ним и моей подругой пролетела долбаная искра. И это плохо. Я не хочу остаться одна.

– Вангую. Сейчас кота увидим с внучкой. И нас проведут к бабе Нине, – насмешливо произносит Александр

– Откуда вы знаете, что ее зовут Нина?

– Даже так? Ух ты. А ты ничего не чувствуешь, Катерина?

– Что?

– Птицы поют, петухи орут и тут должна быть музыка из сериала. Ой, ща нам, девки, так нагадает баб Нина, что мы и покакать не сядем без примет.

– Я сейчас вас не очень поняла, Александр Владимирович.

– Он намекает на то, Катя, что сейчас появится актриса, как в сериале «Слепая».

– Ой, да ну вас. Там все понарошку. А тут по-настоящему. Она лучшая. Вот увидите.

Когда мы втроем оказываемся у дома, неожиданно, словно из воздуха появляется та самая гадалка. Хмурая. Она внимательно обводит взглядом каждого из нас. От кого она нос воротит? Неужели от меня? Я проклята?! Нина выставляет вперед руку вперед и произносит:

– Чувствую смердящий запах. Зловоние, – мать моя матушка, я умираю?!

– Баб Нин, это ее баул, – неожиданно произносит Александр, указываю на сумку моей подруги. – Там все залеживается. Может, и какая мышь дохлая затерялась.

Я всякое ожидала, но точно не то, что женщина, на которую я возлагаю большие надежды, откроет бутылку с водой и плеснет в знатока женщин. Прелестное начало.

– Еще раз бабкой меня назовешь, пизды огребешь. Ты грязный, – вдруг произносит она. Вот тебе и баба Нина. – Ко мне в дом не вхож тот, от кого собакой воняет. Собака – грязное животное, а ты с ним не только живешь, но и спишь, – офигеть, она и такое чувствует? – Святая вода тебя очистила, радуйся.

Вновь осматривает нас троих и снова воротит носом.

– Здесь по-прежнему смердит мертвечиной. Костями. И это не от ее сумки, – переводит взгляд на меня. И вдруг до меня доходит.

– Ой, это, наверное, от меня. В смысле из сумочки. Там всякие обрезки и косточки для бездомных животных. Я подумала, что в поселке будет много голодных собачек. Извините, я не знала.

– Отдай эту вонь ему, – тычет в Александра.

– Спасибо, я не голоден, – насмешливо произносит он, выставляя руку вперед, как только я протягиваю ему пакет с косточками. Нехотя, но он все же берет его, чтобы избавиться по указанию гадалки.

Я иду вслед за Ниной, мысленно молясь, чтобы она не сказала мне ничего дурного. Учитывая, что она почувствовала, что у меня пакет с костями в сумке, она видит больше, чем можно предположить.

Снимаю обувь и прохожу в дом. Страшно так, что сердце отбивает чечетку.

– Пересаживайтесь ближе, – указывает на мою подружку с Александром. – Учитывая, что вы все связаны, – так, стоп. Это как понимать, что связаны? И вообще. Я первая.

– Простите, но можно первой мне. Так-то я записывалась и ждала очереди.

– Можно. Пересаживайтесь.

Я усаживаюсь за стол, гадалка принимается раскладывать мелкие камушки в чашу с водой и начинает что-то шептать.

– Задавай свой вопрос.

– Когда я выйду замуж? – не задумываясь бросаю я.

– Правильный вопрос – выйду ли я замуж, – насмешливо произносит гадалка. Ну вот и приплыли…

– Не выйду?! Никогда?

– Выйдешь, – Господи, спасибо! – Ты уже встретила своего мужчину, – как так?!

– Уже? Как я его узнаю? Вы можете его описать?

– Девки падки на него. Красивый, высокий, – ну, наконец-то. Вот и на моей улице будет праздник. – Старше тебя. Обеспеченный, – ну все, гуляем. – У него есть животное. В имени есть буква «а», – и тут до меня доходит. Это все подходит к Наташиному начальнику. Поворачиваюсь к Наташе. Судя по ее лицу, не только ей так показалось. А затем синхронно переводим взгляд на Александра.

– Вы чего? Это не я. У каждого в имени есть буква «а», – возмущенно произносит знаток женщин.

– На этом плюсы закончены, – вдруг произносит Нина. – Мужчина этот паскудистый.

– Ну, я же сказал, что не я, – слышу позади себя насмешливый голос.

– Цыц, – кричит гадалка. – Противный он будет. Ворчливый. Дотошный говнюк, – ну, кто бы сомневался, что мне достанется такое счастье. – Но только пока не узнаешь его лучше. Он тебе по судьбе уготован, поэтому не упусти. Потом узнаешь другие его стороны.

– Ну, а как я его опознаю-то?

– Его имя точно заканчивается на «ат».

– О Боже, Марат?

– Нет.

– Айшат?

– Нет. Имя русское.

– Елистрат?

– Нет.

– Ипат?

– Близко, – капец.

– Какой ужас. Асрат?

– Я сказала, русское.

– Неужели…Каллистрат?!

– Мандат, твою мать, – рявкает в очередной раз гадалка.





Глава 3


Глава 3

Паскудистый. Противный ворчливый еще и Мандат?! Где? Ну, где я так нагрешила, Боженька? А фамилия какая? Вагин, под стать имени?

– Мандат? Господи, уж лучше Каллистрат.

– Цыц! Я с тобой в угадайку играть не намерена. Сказала на что заканчивается имя, а дальше сама. Теперь, слушай меня внимательно. Мужчин будет двое, – да ладно?!

– То никого, то сразу мужицкий дождь?!

– Дождь будет, когда вы будете идти отсюда домой. Итак, мужчин будет двое. Оба красавцы, – и все-таки хоть что-то радует. – Один из них падлюка, – так, стоп.

– Не поняла. Первый паскуда, второй падлюка? Или это первый сразу паскуда и падлюка?

– Первый паскудистый, второй падлюка, – танцуем, вашу мать!

– Ну, я так не играю. А другие меня не ждут?

– Все не так как кажется. Тот, что аппетитно выглядит снаружи, окажется гнилым внутри. Тот, что покажется гнилым снаружи…

– Будет вкусным?

– Съедобным. Характер все равно не сахар. Но этот мужчина без подлости. И тебя будет любить. Главное не спеши. Ждала свой поезд и без того долго, немножко еще обожди, – смотрит на меня таким пронзительным взглядом, что не возникает сомнений в том, что она в курсе некоторых запылившихся частей моего тела. Ну, спасибо, что вслух не сказала прямо. Остается надеяться, что моя Наташа и знаток женщин не расшифруют этот позорный факт. – Только сначала прошлое отпусти. За то, что не успела сделать – не вини себя. Жених твой конопатый тот еще был поганец, – я всякое могла ожидать, но то, что она в курсе этого – нет! – Связала бы с ним жизнь, сейчас бы не было тебя в живых. Плюй на эту ветку, – я настолько в шоке от того, что она знает об этом факте моей биографии, что не сразу понимаю, что она мне говорит. Плюнуть на ветку. Точно. Странное действие. Плюю вполсилы. – Сильнее, – да, блин. – Еще сильнее. От плохого сейчас будем избавляться, стало быть, счастье к себе приманивать, – ну раз от плохого избавляться и счастье приманивать, тогда, слюна, иди ко мне. Мгновение, и я плюю от всей души. Правда, не только на ветку, но и на Нину.

– Ой, простите, пожалуйста. Если что, я незаразная. Да и воздух увлажнила, – ляпаю, что первое приходит на ум, мысленно готовая к оплеухе от оплеванной гадалки. Но нет. Она заворачивает веточку в ткань и начинает что-то нашептывать. Закончив шептать, она вкладывает мне в руку ткань с завернутой веткой.

– Как бы сложно ни было вскоре с работой, не вздумай увольняться. И машину не покупай, – кто-нибудь закройте мне рот. Опешив, я стою как вкопанная. Как она узнала, что я хочу купить машину?! Так многое хочется спросить, но Нина уже подзывает ухмыляющегося Александра.

Концентрируюсь на том, что она ему говорит, пытаясь понять, по его поведению попала ли в точку. И хоть я его совершенно не знаю, кажется, попала. А когда к ней садится Наташа, я понимаю, что мне капец. Нина не угадывает, она просто знает! Если обо мне можно узнать, кем я работаю и где живу, пробив номер телефона, по которому я к ней записывалась, то о том, что я приду с подругой, которая переквалифицировалась из патологоанатома в автора женских любовных романов нет! А она ей пророчит успешную книгу, черт возьми. И это уже не говоря о секретах, которые храню не только я.

А это значит, что меня действительно ждет паскудистый, ворчливый Мандат или Асрат. Еще и машину не покупать? Да я только о ней и мечтаю.

– Сегодня еще убывающая луна, успеете закопать ветки. Закапывайте не у самой дороги, лучше в глубине леса, – вдруг произносит гадалка.

– Спасибо вам, Нина. А сколько мы вам должны?

– Сколько не жалко, – а я так надеялась, что скажет нереальную сумму, чтобы записать ее в обдирающую, жадную тетку, а заодно и неправду говорящую. Ан нет. И деньги не сдирает и правду говорит. – Кладите под косынку на стол при входе. Идите и не оборачивайтесь.

– Подождите. А не подскажете, на какую букву начинается фамилия моего суженого, а то их двое. Как мне понять-то?

– Не вижу этого, но точно могу сказать, что фамилия твоего суженого связана с тюрьмой.

– Он начальник тюрьмы?

– Арест. Арестант…, – вот сейчас даже тараканы в моей голове приуныли вместе со мной. А кому-то смешно, судя по насмешливому тону.

– Вот те нате, хер в томате. Зек Мандатий.

– Вам смешно, Александр?

– Ну, разве что чуть-чуть.

Если бы не его бесплатная тачка, комфорт для моей попы и его курсы, послала бы куда подальше. Но моя продажная душонка внутри протестует: не посылать. В конце концов, курсы стоят полляма, а мне достались бесплатно.

Итого мы имеем: дело дрянь. Паскудистый зек то ли Мандат, то ли Асрат. Вот счастье-то мне привалит. Наташа принимается меня успокаивать, подкидывая нормальные имена, оканчивающиеся на «ат», ее начальничек же напротив – подкалывает и стебет.

Когда мы заходим с Наташей в лес, я пытаюсь выведать у своей единственной подружки тайны, выданные гадалкой, но она не сдается. Всячески избегает этой темы. Остановившись у большой сосны, она переводит на меня взгляд.

– Давай тут закапывать.

– Тут корни от дерева, копать Александру будет трудно.

– В который раз убеждаюсь, что ты умнее, чем пытаешься казаться.

– Меня воспитательница в детдоме так учила.

– Так?

– Казаться тупее, чем есть на самом деле. С дурочек маленький спрос, их не боятся и не считают конкурентами, значит, не будут ставить палки в колеса. И в нужный момент, когда никто не ожидает, можно утереть всем нос. Это очень приятно делать всяким гадинам. Да и мужчины любят помогать тем, кто кажется слабее. К мощной уверенной девице они не подойдут и помощь не предложат, потому что сами зачастую ссыкуны. Так и живем, – произношу я, тяжко вздыхая. Достаю из сумки пирожок и протягиваю Наташе. – Бушь?

– Не бушь. Пойдем тогда туда, где нет таких корней.

Иду вслед за Наташей и все же, благодаря своему упорству мне удается докопаться до истины.

– Слушай, а как же так получается? Мы знакомы больше пяти лет, а я не знаю о твоем секрете. Разве не хочется поделиться, поплакать и напиться?

– Вот и я задаюсь вопросом, как же так. Мы знакомы больше пяти лет, так какого хрена я не в курсе о том, что ты девственница, а, Катя? – кажется, вся жизнь сейчас пронеслась перед моими глазами.

– Откуда ты узнала?!

– Полуянов сказал.

– О Боже. А он откуда знает?!

– Видимо, этот хитрожопый действительно как-то разбирается в женщинах.

– Какой ужас, – прикладываю ладони к щекам. Позорище! Я буду ходить на курсы к мужику, который не только подтрунивает надо мной, но и знает, что я девственница.

– Ничего ужасного. Но вопрос, как так получилось, когда я знаю, что у тебя был жених, все же возникает.

– Это-то и ужасно. Знание этого позорища предполагает рассказать о себе некрасивую правду. А я не хотела, чтобы ты думала обо мне плохо.

– Да ты прям женщина загадка.

– Ага, женщина, как же. Я думаю, это Коля меня проклял. Ну, который мой жених.

– Ой, прекрати.

– Да я серьезно. Ты только не думай обо мне очень плохо, – стопорюсь, не зная как сказать правду. – Ну, в общем я его использовала. Я была незаметной серой мышью. Симпатичной, но не выделялась. А потом сиськи зачем-то начали расти. И как-то похорошела разом. Оставаться незаметной стало трудно. Красивые девки не любят красивых девок. Меня один раз так отметелили в сортире куча сучек, что я поняла, мне капец, если никто не заступится в будущем. Ну я и сделала вид, что влюбилась в бугая Колю, который неровно ко мне дышал. С ним было нестрашно. Он меня всегда защищал. В общем, я им пользовалась и не давала, – стыдно ли мне? Да. Совесть частенько гложет, но, с другой стороны, я разумно выбрала себя.

– Да я серьезно. Ты только не думай обо мне очень плохо, – стопорюсь, не зная как сказать правду. – Ну, в общем я его использовала. Я была незаметной серой мышью. Симпатичной, но не выделялась. А потом сиськи зачем-то начали расти. И как-то похорошела разом. Оставаться незаметной стало трудно. Красивые девки не любят красивых девок. Меня один раз так отметелили в сортире куча сучек, что я поняла, мне капец, если никто не заступится в будущем. Ну я и сделала вид, что влюбилась в бугая Колю, который неровно ко мне дышал. С ним было нестрашно. Он меня всегда защищал. В общем, я им пользовалась и не давала, – стыдно ли мне? Да. Совесть частенько гложет, но, с другой стороны, я разумно выбрала себя.

– Ты молоток. Так и нужно. Только, как бугай Коля не затащил тебя койку – неясно.

– Ну мне восемнадцать было. Типа рано. Бла-бла. Говорила в первую брачную ночь. Свадьбу уже назначили, а он херак и умер. Ну, после слов гадалки подозреваю, что ввязался во что-то и не просто так помер. Наверное, проклял меня оттуда за то, что я не дала, вот я и хожу до сих пор в девках, – может, звучит сказочно, но как еще объяснить, что у меня ничего не получается с мужчинами, при хорошей фигуре и смазливом лице.

– Не смеши. Хоть сегодня можем пойти в клуб, напиться и ты больше не девочка. Но ты же не этого хочешь, так? – ну, спасибо. Клуба мне еще не хватало.

Я, конечно, та еще дура, но не настолько, чтобы наступать на одни и те же грабли дважды. Мужика с пробитой головой и одних мужских штанов в хозяйстве мне и без того хватит. Да и, если не брать в расчет тот факт, что мне стыдно за свою запылившуюся сокровищницу, при желании, я действительно могу снова напиться и избавиться от этой проблемы. Но проблема в том, что я так не хочу.

– Любви хочу, – вполне серьезно произношу я. Чтобы было легко и просто. Не думать о том, какое слово надо сказать мужику и не надо было притворяться тем, кем не являешься. – Как в кино или в твоих книгах.

– Как в книгах не будет. Там вранье. Все красивые, идеальные, проблем со стояком нет и все всегда кончают. Дели все на двое.

– В твоих неидеальные. И девственницы не улетают в экстаз в первый раз.

– Ну что я совсем конченая, чтобы писать про феерический оргазм у девственниц? – насмешливо произносит Наташа.

– Ну, вот. Значит, там все почти правда. Надо закопать Колино проклятье поглубже, чтобы встретить своего Рината Булата, возможно, не совсем ебаната. И все будет пучком.

Закопав свои ветки, а точнее проблемы поглубже, мы выходим к месту, где оставили машину. Проблемка появилась откуда не ждали. Машины нет.

– Мы вышли не там, где заходили? – интересуюсь я.

– Там, – отвечает Александр не своим голосом.

– Значит, заходили не там, где вышли? – переводят синхронно на меня взгляд. – Да, ладно, я поняла, что ее украли.

А это значит, что гадалка и здесь не ошиблась. С машиной, точнее ее отсутствие будут проблемы. Но не с моей. А мою красавицу я непременно куплю к новому году.

– Если честно, мне ваша машина вообще не зашла. Узкая и некрасивая. Да и не переживайте. Никто ее не успеет продать. Да и грабители сами скоро оставят ее в покое, когда начнут задыхаться. В отместку за то, что вы подтрунивали надо мной, я специально открыла пакет для животных и положила вам под сиденье. Через часа три куриная кожа так начнет пахнуть, что можно будет сдохнуть. Так что машину либо просто бросят, либо отправят в автохимчистку, где вам будет легко ее засечь. Не благодарите.





Глава 4




Глава 4

Все будет пучком. Все обязательно будет пучком. Так и повторяю про себя всю дорогу до крупнейшего спа центра, в котором у нас намечается первое занятие курсов по поиску мужа. За прошедшую неделю ни одного мужчины с именем на «ат» мне не встретилось. Подсознательно я этого боюсь и хочу одновременно.

Из-за того, что мой начальник отпустил меня позже положенного, я еле успеваю к началу. Задание на первое занятие – явиться в купальнике, я с успехом выполняю, переодевшись в розовый купальник. Из того, что мне известно: на курсах всего четырнадцать участниц. Но почему-то, когда Александр пропускает нас в помещение, напоминающее какую-то комнату отдыха с длинным столом, заваленным всякими вкусностями, никого кроме меня и Наташи нет.

– Располагайтесь и дожидайтесь остальных. Я скоро приду.

– Александр, – окрикиваю его, как только он хочет уйти. – А можно угоститься? – обвожу взглядом стол с изысками и не только. – Или это на потом?

– Тебе, Катерина, можно.

Как только Полуянов оставляет нас одних, я, недолго думая, усаживаюсь за стол. Красная икорочка, мясные деликатесы, рыбка красная, картошечка с селедкой, сальце. И бухлишко в придачу. Интересно, зачем алкоголь на курсах? Впрочем, не так уж и интересно, когда на тебя смотрят бутерброды с икрой. И понеслась душа в рай. Тянусь за бастурмой и отправляю ее в рот.

– Садись. Не стой над душой. Пока никого нет, надо есть бастурму и икру, остальные пусть хлеб едят с кабачковой икрой, – чуть ли не чавкая от удовольствия произношу я.

Наташа садится рядом и принимается есть икорочку.

– Мне кажется, эта скотина завел нас не туда, – вдруг произносит она.

– В смысле?

– В прямом. С этих рюмок пили. Здесь кто-то есть, – как только Наташа это произносит, очень близко действительно слышны звуки. Но я так увлечена едой, что не обращаю на это внимание.

Даже тогда, когда перед нами появляются двое толстых голых мужиков, я продолжаю с удовольствием поглощать бастурму и икру. Вот не так я представляла живых обнаженных мужчин. Видать, оба из парилки. Морды красные, телеса мокрые. Пузеля такие огромные, что рассматривать их Матвея желания нет. Даже перехотелось осквернять это имя, которым кличут мужское достоинство.

И все же, как бы я ни любила поесть, взгляд мужиков напрягает. Неловко как-то. Курсы женские, а мужики здесь причем, да еще и голые. Значит, гад завел нас действительно не туда. И это мы находимся в гостях и едим чужую еду. Хочется извиниться перед опешившими мужиками, но взгляд падает на третьего мужчину, вошедшего в помещение. Если бы я была в кино на месте героини, а сей экземпляр на месте героя, он непременно должен был быть подсвечен каким-нибудь ярким освещением.

Хотя, и без специального света, от красоты этого нереального мужика можно ослепнуть. Бред Питт отдыхает. Другие признанные красавчики тоже нервно курят в стороне. У этого экземпляра помимо нереальной красоты лица настолько прокачан плечевой пояс, что возникает вопрос, а не привиделось ли мне это божество.

И что самое удивительное, он смотрит четко на меня. Не на Наташу, а на меня! Дорогая моя запылившаяся Матильда, танцуем! И на нашей улице наконец-то пришло расхламление. Опускаю взгляд с его рельефного торса вниз до самых черных плавок и…пусто. Матильда, прием. Отбой. Матвейки нет. Совсем. Зажмуриваю глаза и снова открываю. Пиписьки нет и, судя по всему, появление в этой жизни не планируется.Разве такое бывает? А может я внезапно ослепла?

– Нихуя себе, – слова вырываются из моего рта сами собой. – А где Матвей потерялся?

– Действительно ни хуя, – бормочет рядом Наташа. Переглядываемся с ней. Нет, не показалось. На ее лице точно такое же разочарование.

– Опа, девочки подъехали. Кто заказал? – вдруг произносит безписечный. Синхронно вскакиваем с Наташей со скамьи.

Забираем вещи и пулей подскакиваем к двери. Не успеваем схватиться за ручку, как дверь открывается. На нас насмешливо смотрит Александр.

– Мужики, пардон, мои девчонки ошиблись дверью. Пойдемте, индюшечки мои.

Как только мы оказываемся по ту сторону, дверь захлопывается, и он произносит:

– Это такой тест, Катерина. На умение общаться с мужчинами. Вы его обе провалили. Сразу решили сбежать. Да и не обессудь. Тебе было полезно впервые увидеть член воочию, а не только на картинках, – вот же козел. – Тебе, Наталья, тоже пошло на пользу – вспомнила, как он выглядит не только в книгах. Так что все в благих целях, девочки.

– Благодарим за урок, Александр Вовович. Но вообще-то у Кати, после увиденного, теперь травма. Точнее неувиденного, – как бы смешно ни звучало – факт. Трусы неотразимого стоят у меня перед глазами.

– Какая?

– Сексуальная. Там Матвейка был очень маленьким.

– Насколько маленьким?

– Как будто его сожгли, а потом окурок пришили к промежности, – перевожу взгляд на Наташу. Точно окурок.

– А Катерина что скажет? – что-что. Ничего.

– Я хочу забыть этот ссущий пустяк.

– Ну, маленький опыт – тоже опыт. К тому же, ты на халяву поела красной икры. И да, зато не будут болезненными ожидания, если Мандат-Калистрат-Кондрат окажется с маленьким Матвейкой.

– Даже не знаю, как вас благодарить, Александр, – не скрывая сарказма выдаю я.

– Когда будешь выходить замуж, тогда и поблагодаришь.

***

Не знаю, как представляла себе занятие, но одно могу сказать точно: я выдыхаю с облегчением, когда начинаю рассматривать всех участниц. Если уж они надеются выйти замуж с далеко не самыми выдающимися внешними данными, то и у меня повышаются шансы найти своего мужчину. Не могу отвезти глаз от тетки с простреленной прической.

– Такое ощущение, что в ее прическу пульнул из ружья дядя Шарик, – шепчу на ухо Наташе.

– Ты хотела сказать дядя Федор?

– Собакой там кто был и с ружьем ходил?

– Вроде Шарик, но он не дядя.

– Да что Шарик, что Федор. Оба чего-то нажрались, раз пес говорит, а пацан делает вид, что нормально жить с говорящими животными одному в деревне. Короче, пульнули в ее шевелюру знатно.

Внезапно женщина заостряет на мне свой взгляд и произносит:

– Вы что-то хотите спросить?

– Да. Не могли бы вы дать адрес своего парикмахера?

– Хотите записаться?

– Хочу знать, кого надо обходить стороной, – секунда и Наташа пихает меня под столом ногой. – Шутка. Хочу знать, где надо открывать салон шапок.

И нет, ноль понимания на ее лице. Я бы и дальше рассматривала участниц, если бы не начавший занятие Александр.

– Вам будет очень неприятно слышать о себе правду и жесткие высказывания. Проще говоря, слабонервным вход воспрещен. Вы либо принимаете тот факт, что вам будет порой неприятно, плохо и больно, либо сразу уходите и не тратите ни свое, ни мое время.Вам будет очень неприятно слышать о себе правду и жесткие высказывания. Проще говоря, слабонервным вход воспрещен. Вы либо принимаете тот факт, что вам будет порой неприятно, плохо и больно, либо сразу уходите и не тратите ни свое, ни мое время. Если вы думаете, что вы пришли сюда и я решу ваши проблемы – нет. Я не волшебник. Рекламный баннер, на который вы клюнули, всего лишь маркетинговый ход. Чтобы ваша жизнь изменилась, вам придется много и усиленно работать. Работать будете вы, а я всего лишь даю пендель. И не всегда волшебный. Если вы к этому не готовы – вам так же лучше уйти и вернуть свои деньги, – ну, не моя история. Благо, деньги не платила. – Кто здесь по причине того, что не соответствует ожиданиям родственников, друзей, знакомых и так далее – тоже могут смело уходить, – уверена, что большинство. Но никто не спешит вставать.

– Кто боится уйти и показаться слабой – не бойтесь. Наоборот, это сила, ибо вы делаете собственный выбор. Если что, с пустыми руками не уйдете. На выходе вас ждут коктейли и закуски, чтобы сгладить впечатление и не расстраиваться о потраченном времени. Ну и деньги, разумеется, тоже.

И нет снова никто не решается уйти. Только лишь переглядываемся друг на друга.

– Тогда продолжаем. В помещении есть только одна красивая женщина, – вранье.

– Неправда, – возмущенно бросаю я.

– Он так звездит, чтобы каждая подумала, что красавица только она, – шепчет мне на ухо Наташа. Вот же гад.

– Извините. Продолжайте.

– Только одна красивая стройная женщина, которой не нужно ничего исправлять во внешности. Но эта женщина не замужем, раз пришла на курсы. Что из этого следует, девочки?

– Что внешность и фигура неважны? – произносит тетя с прической, подстреленной из ружья.

– Да. Хорошая новость – внешность не так важна, как нам это вбили. Плохая новость – сбрасывать лишний вес, у кого он есть, все же придется. Равно как и красиво одеваться и краситься. Так уж устроен мир, что мужчины любят глазами.

Учитывая подставу с комнатой отдыха для мужчин, я не надеялась услышать ничего толкового от этого гада, но стоило ему только начать занятие, я растаяла. Слушаю чуть ли не с открытым ртом. Да он гений, мать его! Теперь не возникает вопросов за что люди отдают такие деньги.

– Важный момент. Если вы сейчас весите больше, чем надо и мечтаете похудеть, или уже сбрасываете вес, если вы копите деньги на то, чтобы исправить уши, нос, двойной подбородок и так далее, и думаете, что когда вы уберете все это лишнее и некрасивое, и тогда полюбите себя, выйдите замуж и заживете – хрен. Вы не полюбите себя ни с красивыми ушами, ни с идеальным носом, ни с такими же офигенными губами, ни с идеальным весом. В вашей жизни ничего не изменится, потому что вы будете относиться к себе ровно так же, как и было до этого. Все это аля: «а вот, если бы у меня была стройная фигура, я бы себя любила, а вот, если бы у меня было столько денег, я бы тоже позволила себе потратить на мордашку миллион и выглядела шикарно, и, конечно же, любила себя, а вот, если бы у меня были такие красивые ноги, как у нее, я бы носила юбки и любила себя, а вот, если бы и бла бла бла. Все это хрень чистой воды. Проще говоря, синдром отложенной жизни. Влюбиться надо в себя. И только уже потом влюбляться в мужчину. Так что запомните главное, девочки: ваша задача полюбить себя через маленькие шаги, которые превратятся в лестницу.

Кажется, слушаю с открытым ртом не только я. Обвожу взглядом всех участниц. Да, под влияние знатока женщин попали все.

– Перерыв пять минут и все отправляемся в бассейн. Сначала развлекаемся со мной, при этом каждая должна показать себя во всей красе и уже потом посмотрим, как вы ведете себя с мужчинами и обращаете на себя их внимание. Вопросы есть?

– Да. Надо сделать так, чтобы на тебя специально обратили внимание?

– Да, Катерина. Главное помнить, девочки. Выебываемся там, где умеем. Применяем элементы совращения как можно грамотнее.

А вот с этим проблемы. Одно дело обратить на себя внимание, другое кого-то обольстить. Несмотря на то, что фигурой и лицом меня не обделили, уверенности во мне ноль. Со всей грациозностью, на какую только способна, я снимаю накидку. Как только мы с Наташей хотим спуститься в бассейн, перед нами появляется тот самый неотразимый ссущий пустяк.

– А вот мы и встретились. Вы так быстро ушли и опа. Может, по коктейльчику? Все за мой счет, – улыбаясь произносит неотразимый, не сводя с меня взгляда. Боженька, я мужчину просила. С четкой половой принадлежностью. А не вот это вот, пускающее на меня слюни.

– Да мы тут вроде как в мячик собрались играть в бассейне, – произносит Наташа, видя мой ступор.

– Да ладно вам, девчонки. Какой мячик? Меня, кстати, зовут Булат.

Ну, я так не играю! Паника, паника, паника! Так и стою как вкопанная, пока Наташа отправляет его за коктейлями. Как только Булат уходит, тут же поворачиваюсь к Наташе с выпученными глазами.

– Отлично. Вот и суженый на «ат». Но проблемка вырисовывается. У него нет…Матвейки.

– Кать, нет письки – нет проблем, – ну спасибо, подруженька. – Все, все. Я шучу. На самом деле он мог замерзнуть и чижик спрятался.

– Куда?

– Ну, втянулся. Куда-то. Да и черный цвет визуально уменьшает.

– Но не настолько же! Дождалась. Это точно за то, что я неправильно суженого звала. Кто ж знал, что надо говорить четче: суженый ряженый приди, покажись, желательно с писькой явись.

– Не драматизируй. Мужчин, чьи имена оканчиваются на «ат», много. Это просто совпадение. К тому же, гадалка говорила про двух мужиков на «ат». Катюш, а можно я пойду в басик, а ты с ним пообщаешься одна. Ну, чего ты боишься? Я же рядом. Да и чем он тебя тронет-то? Ну, разве что пальцем, – да, действительно. Матильде не за что переживать. – Все, все, прости. Я дура.

Нехотя отпускаю Наташу. Накидываю пляжную накидку и стою как вкопанная, наблюдая за тем, как ко мне с коктейлями подходит…Булат.

– Пойдем в более тихое место, чтобы ничего не мешало.

– Ну, иногда нужно чтобы что-то мешало, – бурчу себе под нос, неосознанно опуская взгляд на его пах.

Сама не поняла, как мы оказываемся на диванчике возле бара. Как бы ни старалась, а взгляд так и тянется к трусам. Животрепещущий вопрос: где пися, так и звучит в моей голове. А может, он как-то Матвейку заправил назад? Или действительно холодно.

– Вы не замерзли?

– Нет, а ты? – мотаю головой, словно полоумная. – Давай на ты, Катя, – а давай ты писю себе пришьешь, чтобы тыкать?

– Ага. У вас такие классные плавки. Хочу такие же с утягивающим эффектом.

– Ну, куда тебе, с такой идеальной фигурой утягивающее, – блин, еще и тупой. Нижняя головка не уродилась, так еще и основная верхняя в пролете.

– Чем занимаешься, Булат?

– Майор полиции, – капец!

Отпиваю залпом коктейль. Мать моя матушка. А что, если с арестом связана не фамилия, а род деятельности? Арест! Менты же арестовывают людей. Вашу ж мать.

– Классная профессия. А животные у тебя есть?

– Есть собака Тимка.

Отче наш, Иже еси на небесах…

– Булат, ты не обижайся, пожалуйста, но, мне кажется, ты.., – взгляд как-то сам собой опускается в очередной раз на его пах. – В общем, я чувствую, что ты какой-то…бесхозяйственный.

– Напротив, – усмехаясь произносит он. – Квартира и машина есть.

Тянусь за коктейлем и допиваю до конца. И вдруг меня осеняет: мужиков-то двое! Пренебречь, вальсируем. Бум надеяться, что Булат – падлюка, а теперь надо дождаться паскуду. Паскуда явись, жизнью моей счастливой займись, и непременно с писькой явись! Да будет так.





Глава 5


Глава 5

Скукота. Нет, не так. Скукотища. Сбежать с одного скучного сборища на еще более пресное – это надо умудриться. Беру очередной бокал с виски и заливаю в себя алкоголь. Весьма качественное пойло, впрочем, как и многочисленные закуски. Папаша постарался на славу. При этом самого виновника торжества почему-то не наблюдаю.

Обвожу взглядом собравшуюся толпу идиотов, делающих вид, что рады видеть друг друга. Бабы на редкость страшные, взгляд ни за кого не цепляется. На четвертом бокале должен был уже хоть кто-то приглянуться. Хрен там. Но с каждым глотком однозначно становится веселее. Особенно, когда вижу знакомое лицо. Как зовут – хоть убей не помню. Зато отлично помню, как она мастерски сосала. По блядскому выражению лица понимаю, что за столько лет ничего не изменилось. Вангую – сегодня же снова окажется на коленях.

Очередной бокал и вот она передо мной. Что-то говорит, я же киваю, повышая градус в крови. Как мы оказались в каком-то темном коридоре – не помню. Щелчок в башке срабатывает, когда она подталкивает меня к подоконнику. Это край даже для меня.

Не столь волнует, что может кто-то заметить, а вот тот факт, что эта шлюха меня может чем-то заразить – да. В двадцать пять я не слишком обременял себя размышлениями о безопасности орального секса. Существовал исключительно на вере в то, что меня это не коснется. Но после того, как поймал свою женушку на чужом члене, вера в то, что сифилис и герпес обойдут меня стороной, поубавилась. И хоть эта сука не успела наградить меня выдающимися болячками, этого хватило.

– Расслабься. Здесь нас никто не увидит и не найдет.

– Ну, это как сказать. Бледная трепонема* меня вполне сейчас может найти.

И...ноль понимания во взгляде. Вжик молнии и она принимается спускать с меня брюки. Дожили, от минета мне еще не приходилось отмахиваться. Только хочу нажать на ее плечи, как рядом слышу стук каблуков. Чувство такое, что мне пятнадцать и застукали за просмотром порнушки.

Владелица каблуков, кажется, охерела не меньше меня. Если сначала ее взгляд был направлен вглубь своей сумки, то, когда она посмотрела на меня, то о сумке благополучно забыла. Сумка рухнула на пол, стоило ее обладательнице взглянуть на нас. Нет, я все же охренел больше. Освещение дрянное, но этого мне вполне хватило, чтобы ее узнать.

– Извините. Вы не обращайте на меня внимания, я сейчас уйду. Продолжайте, продолжайте.

Пока я наспех застегиваю ширинку, шлюшка, имя которой я никак не вспомню, продолжает стоять на коленях. Редкостная идиотка. Паршивка же, стырившая мои брюки, спешно собирает выпавшие из сумки вещи.

– А вообще, длительное стояние на коленях может привести к артрозу. Вы бы так не увлекались, – спешно произносит девчонка, резко вставая с пола. Секунда и она отворачивается, и направляется к лестнице.

Что там говорит будущая владелица артроза даже знать не хочу. Все, о чем я сейчас думаю – удостовериться, что это не происки моего приправленного алкоголем сознания и передо мной явилась действительно та самая стерва, познакомившая мою голову с бутылкой и оставившая меня без штанов.

Возвращаюсь в зал и принимаюсь искать взглядом паршивку в белом платье. Белое пятно выделяется сразу. Подхожу ближе к девчонке. Хотя последнее под вопросом. В клубе показалось совсем соплей. Так и залипаю, смотря на ее профиль. И с каждой секундой охреневаю все больше. Раз канапе с креветкой отправляется в ее рот. Два. Три. Четыре. Пять. Отходит чуть левее и теперь жертвой ее рта становятся тарталетки с красной икрой. Со счета сбиваюсь.

Дальше ее взгляд падает на конфеты. Одну отправляет в рот, оставшиеся зажимает в ладони и…порция отправляется в сумку. Ладно бы на этом все. Нихрена. Она продолжает с упоением есть канапе с лососем, чередуя другими закусками. Куда в тебя столько лезет, деточка? Ведь маленькая. Я бы сказал, хрупкая. Там желудок должен быть с наперсток.

Нет, так не бывает. Любая девица, находящаяся в такой обстановке, ведет себя соответствующе. Выверяет каждое движение и даже вздох и уж точно не сметает все подряд со столов. Ее рука снова тянется за конфетами. И тут я не сдерживаюсь. Усмехаюсь в голос, беря у официанта очередной бокал с вискарем. Очаровательно. Тарелочницы вышли на новый уровень. Передо мной сумочница.

Так и вижу, как она берет тарелку с едой и скидывает все содержимое в недры своей сумки. Да чего уж мелочиться, гулять так гулять. Даже человеку далекому от моды понятно, что сумку сего размера не берут на встречи такого рода. Нет, сумка очень даже ничего, баул не напоминает, но под такое платье вообще не катит.

Делаю шаг к девчонке и тянусь за канапе с икрой. Она моментально поворачивается ко мне. Оно и понятно, ишь какой-то нехороший человек покусился на икру, которую она не прочь не только съесть, но и скоммуниздить в сумку. И действительно в ее взгляде неприкрытое возмущение.

И нет, тогда не показалось. Хоть и был нереально бухой, запомнил ее глаза. Нет слов, чтобы описать какой они, сука, нереальной красоты. Какой это вообще цвет? Серый, голубой? Примесь зеленого? Хрен поймешь. Одно знаю точно, они завораживают так, что даже забываешь про грудь и другие важные стратегические объекты. Кто бы мне сказал, что такое в принципе возможно, покрутил бы у виска. Одно знаю наверняка – она меня не узнала. Но удостовериться в этом надо.

– А мы нигде раньше не встречались?

– Встречались, конечно, – как ни в чем не бывало произносит она, отправляя в рот очередную тарталетку. – Минут десять назад, когда не ваша леди хотела подарить вам букет.

– Подарить букет?

– Ну, букет ЗППП.

– Почему сразу букет?

– Думаете, один цветочек? Ну, может, и один. Но каждый из цветочков так себе пахнет. Гонорея, хламидиоз, сифилис, гепатиты, ВИЧ. Какой самый лучший? – с такими глазами можно про все болячки слушать. Хотя, если призадуматься, тема у нас охренеть какая занимательная.

– Василек, – сам не понял, как из меня это вырвалось. Может, это васильковые глаза? Как вообще выглядит василек и какого хрена такие мысли лезут в мою голову. – А почему, кстати, она должна была подарить мне цветок или букет?

– Может быть, потому что она замужем, а на прошлой вечеринке, если это можно так назвать, она зажималась с другим мужчиной. А сегодня с вами. Думаю, вас таких много.

– Может, – прекрасно, та шлюшка еще и замужем.

Готов поклясться, что девчонка мечтает избавиться от моего общества. Ну да, конфеты в сумку при мне не положить. Очаровательная она все же. И да, не показалось. Несмотря на макияж, на вид ей максимум двадцать.

– Там банка? – усмехаясь произношу я.

– Какая банка?

– Та, в которую ты хочешь собрать икру с тарталеток.

– Там только сменное белье, – ничуть не смутившись, произносит она.

– Приходится часто менять?

– Каждый день. А вы только по праздникам? Надо каждый день, – урыла, твою мать, Катюша. Наконец, отрываю взгляд от глаз и перевожу на грудь. – Извините, мне пора, – вдруг произносит она, резко отвернувшись.

Куда тебе пора? Другой стол объедать? Так и провожаю взглядом ее ладненькую фигуру. А вечер перестает быть таким скучным. Прелестно. Было прелестно ровно до того момента, пока стерва с нереальными глазами не оказывается рядом с моим отцом. Он кладет руку на ее талию и что-то говорит. А меня как будто током шандарахнет от осознания, что это и есть та самая секретарша, которую трахает мой папаша.

Не знаю, как мне хватает терпения наблюдать за ними. В какой-то момент мой родственничек, видимо, почувствовал на себе мой взгляд. Делает вид, что рад.

– Молодец, что все-таки пришел. Пора бы вводить тебя в курс дела.

– Я-то молодец, а ты совсем охуел. Сюда с женами приходят, а ты со своей шлюхой приперся. Мать совсем не жалко?

– Я терпелив до поры до времени. Это моя помощница, а не шлюха. А твоей маме лучше не быть там, где ей не нравится. И да, если я готов стерпеть твои выходки, то другие нет. Только посмей ей нахамить, – даже так? – Заканчивай, Кирилл.

Каким-то чудом мне хватает терпения не устраивать прилюдный скандал. Правда, в очередной раз напиваюсь. Ехать домой на ночь глядя нет никакого желания. Благо мне находят номер в гостиничном комплексе. На этом плюсы заканчиваются. Лицо этой стервы так и стоит перед глазами.

Достаю пачку сигарет. Три месяца в завязке пошли по одному месту. Выхожу на балкон и прикуриваю сигарету. Сначала был уверен, что это глюк. Но нет, стоило закрыть и снова открыть глаза, как картинка не исчезла. Справа от меня на чужом балконе стоит синеглазая паршивка в одной майке и трусах, которые прикрывает спереди какой-то стремной каракулевой шапкой из восьмидесятых.

– Здрасте, – вдруг произносит она. – Как поживаете?



*Бледная трепонема – возбудитель сифилиса.





Глава 6


Глава 6

Смерив меня взглядом полного презрения, мужик и не думает отвечать на мой не самый умный вопрос. Еще никто и никогда на меня не смотрел столь брезгливо. Мне бы думать о том, как не отморозить задницу и другие важные места, но я же зачем-то гружусь от его взгляда. Так смотрят на грязь или что-то очень неприятное.

– Что? – не выдерживаю я.

– Что? – парирует в ответ. Очень информативно. – Ты вольтанутая? – вдруг произносит он.

– Простите?

– За окном минус.

– Нет, не вольтанутая. Разве что с легкой припиздинкой. Я бы могла сказать, что закаляюсь, но нет. Вы не могли бы мне помочь?

– Чем?

– Не хотелось бы умирать на балконе, да еще и в трусах. В общем, к моему начальнику приехала жена. А она у него дама с особенностями. Очень ревнивая. И мой начальник попросил меня спрятаться на балконе.

– Какая прелесть. Приехала жена, а любовницу на балкон.

– Я не его любовница. Я его личная помощница.

– Ага.

– Так вот. Раз мы тут встретились, может быть, вы мне поможете?

– Нет, – не задумываясь бросает гад.

– Это все из-за того, что я помешала вашей не леди вас вылизывать? Или из-за канапе и тарталеток? Вам что, не хватило? Вы лакали виски побольше меня. Это еще вопрос, кто наел больше: я или вы, – вот не надо нападать на человека, пусть и говнистого, который может мне помочь.

– Девочка, тебе сколько лет?

– А что надо ответить, чтобы вы помогли мне перебраться к вам на балкон?

– Правду.

– Двадцать пять.

– А начальнику сколько?

– Шестьдесят три.

– Давно он тебя трахает?

– Он меня не…я вообще девственница. Ей и умру, если не окажусь в тепле, – на мой комментарий он открыто усмехается. Оно и понятно. Я бы тоже не поверила.

– Так в чем дело, девственница? Постучала в дверь и дала о себе знать.

– Не могу. Вы что. Вдруг у его жены снова будет инфаркт. Не могу брать такой грех на душу. Помогите, пожалуйста. Я вам отплачу. Хотите бутылку виски?

– Дай угадаю. Ты его сливала на фуршете в какую-нибудь бутылку?

– Нет, конечно. Виски из Турции. Очень качественный.

– Ой, бля, ты там сливала, да? – однако, проницательный.

– Еще могу дать ракы. Очень хороший напиток.

– И это сливала. Какие уникальные кадры трахает Арестов.

– Вы знаете моего начальника? – игнорирую его нелепые намеки.

– К несчастью, да.

– Ну, помогите, пожалуйста. Я вам отплачу. Чем хотите. Ну, в пределах разумного. Хотите шапку подарю?

– Всегда мечтал носить на башке барана.

– Ну, вот и носите с удовольствием. Можно к вам в номер?

– Нельзя.

Такой красивый мужик и такой говнистый. Фу таким быть. Когда в спальне загорается свет, я, кажется, перестаю дышать. Сейчас точно заглянет на балкон. А вот и женский голос на повышенных тонах. Когда любитель небезопасного секса тушит окурок и переводит на меня взгляд, понимаю, что, кажется, он передумал.

– Перелазь.

– Как?

– Как подсказывает сердце.

– А если оно мне ничего не подсказывает.

– Попроси, чтобы подсказало.

– Не подсказывает.

– Бери стул, становись на него. Поднимаешь ногу на балюстраду и перелезаешь, ухватившись за этот столб. Я подстрахую.

– Что такое балюстрада?

– Вот эта штучка.

– Не проще ли сказать ограждение?

– Ты вроде не блондинка.

Козел! Эх, была не была. Кидаю к нему на балкон шапку. И делаю ровно так, как он сказал. Вот только все заканчивается на том, что одна моя нога находится на моем ограждении, вторая на чужом, а руками я вцепляюсь мертвой хваткой в столб, разделяющий наши балконы.

– Мамочка.

– Вот что бывает, когда малолетка лезет в койку к женатому старому пердуну. Покайся, Екатерина, пока не поздно, – ах ты, сука. Ну, погоди. И да, я не говорила своего имени. – Покаялась?

– Пошел в жопу, придурок.

– Грешница.

Убила бы! Но мудак все же решил спасти мое замерзающее тело.

– Да отцепи ты уже руки. Я тебя держу.

Держит он. Всю облапал, паскуда. Но одна положительная новость все-таки есть. Я благополучно перелезаю на балкон к скотине. Как только мне это удается, я слышу, как открывается балконная дверь моего номера. Быстро юркаю в чужой номер, прихватив шапку.

Кажется, целую вечность перевожу дыхание, пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце. Козел подает мне стакан с алкоголем, который я выпиваю залпом. От пережитого стресса не сразу осознаю, что мужик пялится на мои трусы.

– Милые бурундуки.

– Спасибо. Вы не могли бы так на меня не пялиться?

– Мог бы, – как ни в чем не бывало продолжает он, останавливая взгляд на моей майке. От холода соски встали. Блин блинский, она еще и просвечивается. – Но буду.

– Дайте, пожалуйста, телефон. Я позвоню подруге, и она меня заберет.

– Погоди, красота бурундуковая. А как же оплата? Я решил, что я буду.

– Виски или ракы?

– Второе. Раком. Хотя нет, то, чего ты меня лишила, то и отдашь, – секунда и в меня прилетает презерватив. – Я хочу от тебя минет. Но с презервативом. Боюсь представить, где побывал твой рот, – я не оглохла? – Чего стоим? Начинаем, Катерина.

Мудак разваливается в кресле и принимается расстегивать ширинку.

– Считаю до пяти. Не начинаешь, выходишь за дверь.

– Вы шутите?

– Нет. Один, два, три, четыре, пять. Нет?

– Пошел на хер, мудак.

– Тогда на выход.

Я все еще надеюсь, что он шутит. Ан нет. Он подхватывает меня под локоть и ведет к двери.

– Я на вас порчу наведу. Чтоб у вас член никогда не встал.

– Боюсь, боюсь.

Мгновение и он действительно выпроваживает меня из номера.

– Это не по-христиански!

– Ты права. Что ж, я зверь, что ли. Так уж и быть, держи, – он достает из шкафа свой пиджак и надевает на меня. – Ну, теперь иди с Богом, грешница. И покайся.

Я толкаю гада в грудь со всей силы, на которую только способна. От неожиданности он немного покачивается и мне этого хватает для того, чтобы схватить его ботинок и запулить им в голову скотины. Не ожидал.

– Это ты зря, девочка, – угрожающе произносит он. Мамочки.

Я хватаю оба ботинка и трусливо бегу по коридору к лестнице.

Не знаю, каким чудом таксист согласился отвезти голозадую девицу в мужских ботинках и пиджаке без денег и телефона. Дядька, на удивление, не приставал и согласился подождать перевод по номеру телефона.

Доехала я, к счастью, без происшествий. И даже попала в Наташин подъезд, благодаря открытой двери. В лифте меня накрывает. Стало дико обидно. Меня еще никто и никогда так не унижал. И было бы за что. Так и подхожу зареванной к Наташиной двери. Благо Наташа оказывается дома. Не одна, а с нашим знатоком женщин. Здесь ничего удивительного. Я и без того понимаю, что они, если уже не переспали, то сие действо не за горами.

Они заставляют меня рассказать очередную позорную историю моей никчемной жизни.

– Я была со своим начальником за городом на важной встрече. Мы закончили позднее, чем планировалось. И он предложил переночевать в гостинице.

– Этот урод к тебе приставал?!

– Все не так. Там не было свободных номеров. И он взял один люкс с двумя спальнями.

– И? Что было дальше, Кать?

– Я пошла в свою спальню. Переоделась и залезла в кровать. Конечно же, сказала «на новом месте приснись жених невесте». Уже почти заснула.

– В общем, пришла его жена. Точнее сначала он пришел ко мне и меня разбудил. У него жена с подтекшей крышей. В смысле очень ревнивая и болеет. Год назад у нее был инфаркт. Она его ревнует даже к столбу. Ну и он умолял меня исчезнуть из номера. В моей спальне был балкон. Это было так быстро, что я сама не поняла, как согласилась и оказалась на балконе. Только шапку с кресла схватила. И вот так босиком в трусах и майке оказалась на балконе в этот мороз. Благо с шапкой.

– Ну и как ты оказалась в таком виде здесь?

– Стояла и мерзла, вспомнила все свои грехи и тут на балконе соседнего номера появился мужчина. Я сначала подумала, вот он, спаситель мой.

– И?

– Ну, в общем, он помог мне перелезть к нему. И самое удивительное, аккурат перед тем, как на балкон заглянули начальник и его жена.

– Мужика хоть с окончанием на «ат» зовут? – насмешливо интересуется Александр.

– На «ак». Мудак. Чтоб у него член отсох и собаки загрызли.

– Подожди. Он же помог тебе перелезть. Почему мудак-то?

– Потому что. Не хочу об этом говорить. Дальше он дал мне пиджак, ботинки и выгнал, – ну говорить, что ботинки я украла так себе идея.

– И как ты оказалась здесь?

– На такси. Но ключей нет. Сумочка-то с вещами там осталась. Вот.

– Ладно, девки, чего морды такие кислые? Все живы, Матильды не отморожены. Имя-то мужика, который помог перелезть, все же знаешь?

– Мудак.

– А имя?

– Вы хотите его наказать за то, что он меня выгнал из номера? Александр, вы все-таки такой хороший.

– Катерина, не хотелось бы тебя огорчать, но я спрашиваю это, чтобы узнать, а вдруг его имя заканчивается на «ат». Извини за прямоту, но в моих интересах поскорее тебя сосватать. Потому что с таким успехом, я тоже превращусь в девственника. Так что там, как звать мудака?

– Да я откуда знаю?

– Ну и зря, что не узнала. Так, ладно, что там с мужиком из бассейна?

– Пришлось идти на свидание.

– И все прям плохо?

– Нет, в целом, он хороший. Точнее, из хорошего у него трешка, престижная работа, смазливая внешность и классное тело.

– Ну и чего мы думаем, Екатерина? – ну и гад же.

– А что думать? У него…шампура нет.

– Ну и зачем тебе этот шампур? Это не главное, Катерина.

– Ну, почему у меня так все? Один без пипки, но хороший на «ат», другой зек. Жду не дождусь встречи!

– Так, слушай меня внимательно, Катерина. Я тебе сказал, не циклиться на плохом? Сказал. Так прислушайся ко мне. Почему ты решила, что второй будет зеком?

– Потому что гадалка сказала, что он связан с тюрьмой.

– Может быть, он адвокат.

– Тогда бы она сказала, что он связан с юриспруденцией, а не с тюрьмой.

– Ладно. Но почему ты не подумала, что сама фамилия может быть связана с тюрьмой? Ты ведь спросила именно про фамилию.

– Ну и как фамилия может быть связана с тюрьмой?

– Да очень просто. В самой фамилии может быть отражена тюрьма, – и как это понять?

– Типа Тюремщиков Кастрат? Каллистрат?

– Почему сразу Кастрат или Каллистрат? Может быть, Тюремщиков Игнат.

– Точно. Но разве есть такая фамилия?

– Можно подумать, есть имя Кастрат. Перестань циклиться на херне. Жди Игната.

– Тюремщиков Игнат. Ну, в принципе не так убого.

– Может быть, не только Тюремщиков. Например, я знаю реальную фамилию Арестов. От слова арест. Вот тебе уголовное наказание и тюрьма. Да и Арестов красивая фамилия. И смотри, в ней есть «А и Т». Может быть, гадалка ошиблась и эти буквы есть в фамилии. Как тебе?

Когда до меня доходит сказанное, вся моя жизнь пролетает перед глазами. А учитывая, что гадалка сказала, что я уже была знакома со своим суженым, то…мне пипец. Я начинаю выть, как самое настоящее животное.

– Мой начальник и есть Арестов. Он старый, ему за шестьдесят. Да что ж это такое? Один без письки, другой с вялой писькой? Я не хочу так! Я любви хочу, а не вот это вот все!

– Стоять, бояться, раздеваться! – от такого грозного голоса я вскакиваю с дивана вместе с Наташей. – Да я просто так пизданул, чтобы она не ныла. Чего вы вскочили?

– Это было грозно и очень эффективно, Александр Владимирович!

– Сядьте, вашу мать. Катя, это было просто предположением про фамилию, чтобы ты не циклилась на плохом. Скажи мне, Катерина, как зовут твоего начальника.

– Не с окончанием на «ат».

– А как?

– Владимир.

– Хорошая новость, индюшечки мои. Я быстро верну тебе вещи. Плохая – гадалка действительно права.

– В чем?

– Мы действительно связаны.

Пока Полуянов уходить звонить видимо моему начальнику, мы переглядываемся с Наташей. И только спустя несколько мгновений до меня начинает кое-что доходить.

– Меня терзают смутные сомнения.

– И меня. Твой начальник похож на него? Точнее, Полуянов на него? – спрашивает Наташа.

– Нет. Да. Нет. Или да.

– Очень информативно, – и тут меня осеняет!

– Глаза! Точно! Это что, его сын? Да это же даже похлеще бульварных романов!

– Бери выше. Санта-Барбара, – усмехается Наташа.

Кто же знал, что настоящая Санта-Барбара меня ожидает спустя неделю, которую я провела на больничном. Никогда еще не рвалась так на работу. Арестов чуть ли не пылинки с меня сдувает. А потом приходит пипец. Полный. Когда в приемной появляется знакомая смазливая рожа. Он не здоровается, даже не поворачивается в мою сторону. Сразу направляется в кабинет Арестова.

Я спешно иду за ним. В кабинете сразу сталкиваюсь со своим начальником.

– Владимир Александрович, этот не слишком хорошо воспитанный человек без разрешения прошел.

– Все нормально Катюша, сделай нам два кофе. Этот не слишком хорошо воспитанный человек – мой сын Кирилл.

Да вашу ж мать…





Глава 7


Глава 7

Вот же мудак. Плакала моя работа и отложенные деньги на безбедную старость. Представляю, что эта скотина наговорит Арестову. Нажалуется, что я избила его ботинком? Однозначно. Ладно, на машину накопила и на том спасибо. Унижаться я больше точно не буду. И без того хватило забега по гостинице в трусах.

Каким-то чудом умудряюсь сделать кофе без происшествий. На этом плюсы заканчиваются. Стоит мне только войти в кабинет, как у меня начинают дрожать руки под цепким взглядом младшенького. Слава Богу, что я не на каблуках, иначе точно бы запнулась. Ставлю чашку на стол старшему Арестову.

– Почему не соблюдаем дресс-код? – вдруг произносит младший, как только я ставлю перед ним его чашку. – Где туфли на каблуке? – мало накостыляла. Мало!

– Ну, если не в созвучном слове, тогда в магазине, – гулять так гулять, все равно сегодня уволят. – Хотите купить? Тридцать шестой размер. Желательно, не с очень узким носом, – кажется, охренел не только младший, но и старший, учитывая, что я отчетливо услышала его смешок.

– Нихера себе запросы у золушек пошли. А юбку где забыла? Если не в созвучном слове и не в магазине?

– Дома. Я могу идти, Владимир Александрович?

– Да, иди, Кать.

Как можно спокойнее направляюсь к выходу. Я никогда не испытывала на себе взглядов мужчин, от которых кожа начинает буквально гореть. Забавно, но я была уверена, что такое существует только в книгах, которыми я зачитываюсь. В какой-то момент я не выдерживаю и все же поворачиваю голову. И нет, не показалось. Гаденыш, развалившись в кресле, уставился на меня. Быстро разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

Жду момента выхода старшего Арестова словно вердикт судьи. Через нескончаемые по ощущениям двадцать минут выходит. Только младший. Как я раньше не заметила сходство? Что отец, что младший, что старший сын, помимо привлекательной внешности, имеют схожий нюанс: глаза. И если отбросить всю мою неприязнь, то стоящего передо мной мужчину можно смело назвать красавчиком. Темноволосый, высокий с очень пронзительным взглядом голубых глаз. Он зачем-то нависает над столом и наклоняется ко мне.

– Еще и блузка с неподходящим лифчиком просвечивает, – придурок. – Чтобы завтра на тебе было подходящее белье и я видел на тебе чулки. Обувь на каблуке минимум десять сантиметров. Узкая юбка длиной по колено.

Я ожидала как минимум упреки за избиение ботинком и их кражу, но точно не условия того, как я должна выглядеть при этой свинье.

– Мою рубашку для коллекции подарить? – наклоняется ко мне еще ближе. – И ремень для завершения образа хочешь?

– Я сейчас оставлю вам сливу на носу. Хотите?

– Ты права. Ремень оставлю себе в воспитательных целях, – усмехаясь произносит гад, наматывая на палец прядь моей шевелюры. – Волосы приведи в порядок.

– Кирилл, где твоя будущая субординация? – еще никогда я не была так рада голосу Арестова старшего.

Младший резко отталкивается от стола и поворачивается к отцу.

– В созвучном слове. Адиос.

Проводив сына взглядом, Арестов поворачивается ко мне.

– Пойдем, поговорим в кабинет.

Иду за ним, как на убой. Он садится на диван и показывает взглядом сесть рядом.

– Я не знаю, что он вам наговорил, но ваш сын сам все спровоцировал. Я не буду извиняться за то, что его ударила. Он…он…плохой, – капец. Детский сад на выгуле. На мой комментарий Арестов усмехается.

– Даже интереснее, чем я предполагал. На самом деле Кирилл только выглядит говнюком. В душе он хороший, – фиг пойми, то ли шутит, то ли серьезно.

– Видимо, очень глубоко.

– Может, и так. Ладно, послушай меня внимательно. Я больше не буду вести никаких дел. Всем будем заниматься Кирилл.

– Ясно-понятно, – встаю с дивана.

– Куда собралась?

– Домой.

– Ты не так меня поняла. Вместо меня твоим начальником будет Кирилл.

– Ясно-понятно, – вновь встаю с дивана.

– Да погоди ты.

– Он терпеть меня не может, смотрит как на дерьмо, я его ударила его же ботинком, и вы действительно думаете, что я смогу с ним работать?

– Однозначно, да. Если бы я знал, что ты ударила его ботинком, то еще раньше форсировал свой уход, – и как это понимать? – За время, проработанное с тобой, я тебя хорошо изучил. Ты идеально подходишь.

– Для чего?

– Для работы с Кириллом. Я даю тебе карт-бланш.

– Что это значит?

– Только не говори, что ты не знаешь, что это значит.

– Знаю. Но не понимаю, как я могу обладать неограниченными полномочиями.

– В отношении Кирилла я даю тебе полную свободу действий. Как бы ты ни вела себя с ним, он не сможет тебя уволить. Это моя ответственность. Будет, разумеется, сложно. И наверняка он будет вставлять тебе палки в колеса, чтобы ты решила уйти сама. Но ты можешь вставлять ему палки в ответ. Конечно, без криминала с обеих сторон. Помимо обязанностей, которые ты должна будешь выполнять в качестве его помощницы, твоя задача будет докладывать мне о его работе. Что, когда, с кем, – отлично, еще и шпионить. – Он умен, но опыта ведения такого крупного бизнеса у него нет. Мне нужен человек, который будет мне об этом докладывать. Разумеется, не за спасибо. Тридцать процентов прибавки к имеющейся зарплате, – да блинский блин! Так и вижу, как банкомат издает любимый звук. – Ну и, конечно, уникальная возможность быть собой, а не играть роль послушной, глупенькой лапочки.

– Даже не знаю, как реагировать на последнее.

– Да и не надо. Ну что, по рукам? Или я ошибся и ты настолько слабая, что не справишься с моим сыном? – отлично, он меня еще и на слабо берет. Память некстати подкидывает фразу, брошенную гадалкой: как бы ни было сложно, работу не бросай.

– Ладно. Я попробую.

***

Когда я соглашалась на эту авантюру, я не думала о том, что буду работать в новом офисе, с кучей незнакомых людей. И стоило только ступить на порог неизвестности, как меня накрывает. Как ни крути, я трусиха и с людьми схожусь сложно. А этот гад определенно меня загнобит не только из-за уверенности, что я сплю с его отцом и разрушаю жизнь его матери, но и из-за избиения ботинком. Еще и других подговорит. Во что я вляпалась?

Подхожу к своему новому рабочему столу и снимаю верхнюю одежду. Кое как нахожу комнату отдыха и начинаю изучать кофемашину. Несложно. С этим справлюсь. Жаль, что есть камеры. Причем везде. Я пришла раньше положенного на двадцать минут. От нечего делать сажусь на диван.

– Каблук максимум семь сантиметров, а я сказал – десять. На обеденном перерыве у тебя будет час, чтобы купить туфли на нужном каблуке, – мой новый начальничек садится рядом со мной и бесцеремонно задирает вверх юбку. Чудом подавляю в себе желание ударить его по руке. – Юбка недостаточно узкая.

– Недостаточно для чего? Чтобы вообще не двигать ногами?

– Расставлять ноги ты умеешь и с юбкой, и без, – спокойствие. Он только и добивается моей реакции. – Я сказал, чтобы на тебе были чулки. Где они? – тянусь за сумкой, достаю новенькую упаковку и кладу ее себе на ноги.

– Вот они на мне.

– На тебе?

– На мне. Вы же не сказали, чтобы они были на мне надеты. Они просто на мне. Надо четче формулировать свои просьбы, Кирилл Владимирович.

– У тебя есть психические заболевания?

– Есть, – не раздумывая бросаю я.

– Какие?

– Неизлечимые.

– Оно и видно. Кофе мне в кабинет. И поживее.

Несмотря на злость и нервозность, с кофе я справляюсь почти с легкостью. Но стоило мне только войти, как экзекуция продолжается.

– Ты не поздоровалась со мной при встрече.

– Здравствуйте, – как можно спокойнее произношу я.

– Прибавь громкости, Екатерина.

– Что, простите?

– Не прощаю. Начальника надо приветствовать громко и четко, а не так, как это сделала ты. Поприветствуй меня снова и с должным уважением.

Наклоняюсь к Арестову и намеренно громко произношу, не забыв увлажнить его щеку.

– Здрасте. Ваш кофе, – ставлю чашку с кофе перед ним.

– Плевала туда?

– Разумеется, нет. У вас везде камеры.

– Да ты ж моя осторожная. Если что, они нерабочие.

– Да? Спасибо, буду знать. Я могу идти?

– Не можешь. Я хочу, чтобы ты продемонстрировала мне те навыки, за которые тебя держал мой отец.

– А это какие?

– Те, от которых в брюках становится жарко.

Открытые враждебные действия никак не входили в мой план с самого начала, но обида, мать ее. Я беру чашку и не раздумывая плескаю ее содержимое на брюки скотины.

– Достаточно жарко в брюках, Кирилл Владимирович?



СПАСИБО всем за комментарии, лайки и награды ❤️❤️❤️





Глава 8


Глава 8

Арестов вскакивает с кресла, извергая на меня весь матерный запас. Он хватается за ремень брюк и спускает с себя прилипшие штаны. Никогда бы ни подумала, что будет так приятно видеть задирающего меня мужика со спущенными штанами. Ему наверняка больно, возможно, я вообще ошпарила его главнокомандующего. Но почему-то совсем его не жалко. Один-один, паскуда.

– Не волнуйтесь, Кирилл Владимирович. В каждой ситуации пренепременно есть положительные моменты. Вот я сейчас и найду.

– Да ладно?!

– У вас сейчас в паху будет прохладно.

– Это и есть положительный момент?

– Нет, ну что вы. Положительный – это то, что теперь у меня будут в комплекте и ваши брюки. Может, трусы еще снимите для полноты картины?

– Ты труп, – зло произносит он, приподнимая край рубашки. Даже отсюда видно, что кожа на бедре покраснела. Интересно, попало ли что-нибудь на Фаберже и главнокомандующего.

– Кто первый начинает, тот больше получает, – да, по-детски, но другое на ум не приходит.

– Девочка, у нас разные весовые категории. Не боишься, что скоро будешь плакать?

– Не боюсь. Плакать полезно. Прочищается носослезный канал. Сейчас мы исправим результат ваших действий.

– Моих?!

– Ну а кто просил, чтобы в брюках стало жарко? Хотели – получите. Я максимально прямолинейный человек. Ваш папа был в курсе этого и ему это было по душе.

– Да, да, он только за прямолинейность тебя и держал, – не скрывая сарказма выдает гад.

– Ой, за что он меня только не держал.

– Даже знаю за что. Например, за достопримечательности третьего размера.

– Я вообще-то не это имела… а впрочем, неважно.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета, дабы не расплакаться у него на глазах. Меня мало трогали сплетни в офисе. Точнее почти не трогали. Почему так обидно слышать о том, что я какая-то шлюха из уст этого мужика – объяснить не могу.

Захожу в комнату отдыха и беру из сумки пенку от ожогов. Ладно, какая бы я ни была мстительная, и какой бы он ни был козел, ожоги – не самая приятная вещь. Возвращаюсь в кабинет. Арестов не ожидал меня увидеть. Он сидит в кресле за столом, брюки лежат на стуле, а его взгляд устремлен то ли на пострадавшего Матвейку, то ли на бедра.

– Ты принесла заявление на увольнение?

– Я не уволюсь. И вы меня тоже не сможете уволить. Я в курсе, что это может сделать только ваш папа.

– Ты уволишься. Причем сама.

– Нет.

– Да.

– Нет, – повторяю я, смотря ему в глаза. – Это пенка от ожогов. Поднимайте свою рубашку.

Кожа без волдырей, и на том спасибо. От души заливаю покрасневшую кожу на бедрах. Ну да, чуть-чуть переборщила.

– В трусы не надо?

– А тебе лишь бы в трусы залезть.

– У вас какая-то нездоровая фиксация на тему моей сексуальной активности.

– Кстати, об этом. Первое правило – не засматриваться на меня, как на мужчину, – и тут из меня вырывается смех.

– И это мне говорит мужчина, который дважды потребовал от меня выполнение интимных услуг?

– Исключительно для проверки твоей готовности к выполнению любых поручений.

– Надеюсь, третьего раза не будет?

– И не надейся.

– Так это что значит, будет или нет?

– Догадайся с трех раз.

– Что-то мне подсказывает, что вы еще сами не решили.

– Что-то мне подсказывает, что с каждой секундой ты нарываешься еще больше. У тебя есть час, чтобы у меня были новые брюки.

– Будет сделано, Кирилл Владимирович.

И вроде понимаю, что времени мало и надо бы поторопиться, но так и тянет спросить, что там с хозяйством.

– Тебе показать, где дверь?

– Я сама знаю, где она.

– Ну, так, может, ты соизволишь отвести взгляд от моего паха?

– Я просто хотела спросить. Там ничего не пострадало?

– И не надейся.

Беру брюки Арестова с кресла и начинаю их рассматривать.

– Ладно, еще один вопросик можно? В какую сторону носите?

– Что?

– То самое. Ну, в какую сторону носите…Матвейку.

– Я сейчас в психушку позвоню. Какой нахрен Матвейка?

– Ну, у девочек Матильда, а у мальчиков Матвейка, – к такому Арестов младший явно не был готов.

– У меня друг работает в Кащенко. Звонить?

– Ну, что вы такой тугодум? Пипиську в какую сторону носите? Так обычно спрашивает швея.

– А ты мне, блядь, шить что-то собралась?

– Ну, я нет. Но я скажу продавцу в какую сторону вы носите, и она подберет вам нужные штаны, чтобы ничего не натирало. Не выделялось. Ну, вам виднее, – я была уверена, что он в меня чем-нибудь кинет. Ан нет. Он улыбается. Надо признать, улыбка у гада хороша. – Очаровательно. Кажется, я начал что-то понимать.

– Ну, после тридцати надо уже что-то понимать.

– Ты где такая родилась?

– В роддоме.

– Ну, другого ответа я не ожидал. Это даже забавно.

– Что именно?

– Мне кажется, сосешь ты на самом деле так себе. Наверное, и трахаешься на троечку. Мой отец тебя держал явно за другие заслуги. Ты просто его забавляла, – ну, в принципе логично. Он понял, что выводит меня из себя и будет этим крыть. Осталось научиться не реагировать на его провокации по поводу моего бурного шлюхастого прошлого.

– Может, и так. Еще один вопросик и я бегу за брюками. Вам трусики новые не нужны?

– Что?

– Трусики, говорю, новые не нужны?

– Трусики? – еще один, ненавидящий уменьшительно-ласкательные слова. Бум знать.

– Ага.

– А тебе ремень не нужен?

– Ваш? Для полноты образа – да. Но я про ваши трусики. Они чистые? Я их не заляпала кофе?

– Не заляпала.

– Тогда бегу за штанами.

Бегу, как оказалось, во всех смыслах этого слова. Если с брюками мне удается справиться быстро, то с туфлями для меня оказывается проблематичнее. Найти что-то удобное на десятисантиметровых каблуках задача посложнее. Правда, выполняемая. Вопрос в деньгах. Но если это желание начальника, то пусть сам и оплачивает.

Выхожу из бутика донельзя окрыленная и, несмотря на возможные будущие подставы нового начальника, почему-то с хорошим настроением. Но ровно до тех пор, пока на автобусной остановке меня не обливает снего-грязевой кашей чей-то автомобиль. Тварь! Ладно, это мне ответочка за пролитый кофе.

Вот уж чего не ожидала, так это того, что мудак, из облившей меня машины, остановится и сдаст обратно. Со стороны заднего пассажирского места открывается дверь и из нее выходит мужчина. Одет как с иголочки.

– Девушка, извините, – вот тебе раз. – Давайте я оплачу вам химчистку.

– Не надо. У меня есть машинка, – на мой ответ мужчина усмехается.

– И все же. Мне будет так спокойнее, – напоминаю себе умалишенную, качающую головой. – Тогда давайте подвезу вас, – три остановки не так уж много. Но это явно быстрее, учитывая, что автобуса еще нет.

Это тупость – садиться к незнакомому мужику, точнее к двоим, один из которых водитель, но какого-то черта я это делаю. Называю им адрес офиса. Максимально странные ощущения. Чувство дискомфорта зашкаливает. Запах парфюма в машине не сказать, что невкусный, но такой тяжелый, что у меня начинает невольно кружиться голова. Но самое стремное, что я чувствую на себе взгляд этого мужчины.

– Вы работаете в этом здании? – прерывает он молчание.

– Да.

– Как вас зовут?

– Неважно, – господи. Прибейте меня. Мне срочно нужны дополнительные занятия по теме флирта, которые я пропустила из-за болезни. Хотя мне ничего не поможет. Это безнадежный случай.

Думала, мужик покрутит у виска, но нет. Он улыбается. Нет, это точно не мой вариант. Ему под сорок. Слишком взрослый для меня.

– И все же?

– Вера, – какая блин Вера?

– Это не ваше имя.

– Не мое, – просто капец. Скорее бы выскочить отсюда.

– Ну, хорошо. Оставьте мне номер своего телефона, я переведу вам деньги.

– Можно наличкой.

Я всякое ожидала, но точно не того, что он рассмеется. Не зло.

– Неожиданно прелестно. Ладно, не Вера. Давайте так. Я оставлю вам свою визитку, а вы дадите знать, куда перевести вам деньги.

– Ага.

Он протягивает визитку, я, не глядя, кладу ее в карман пальто.

– Вот там остановитесь.

– Хорошо. И все же, как вас зовут? – ну ладно, не маньяк же он, в конце концов. И довез. И дверь не заблокирована.

– Катя.

– До свидания, Катя.

Вылетаю из машины как ошпаренная и бегу в офис. Успеваю тютелька в тютельку. Арестов рассматривает купленные мною брюки и не находит подвоха. Кажется, он разочарован в том, что меня нечем поддеть.

– Что с твоим пальто?

– Карма прилетела за ваши штаны. Машина облила.

– Второе правило, Екатерина Михайловна, всегда быть опрятной, как с иголочки. И свои достопримечательности не выделять.

– Буду иметь в виду. Вы должны мне за штаны и туфли, – протягиваю ему чек. И все-таки приятно видеть на его лице замешательство.

– А почему я должен оплачивать тебе туфли за двадцать, мать твою, косарей?

– Потому что вы захотели туфли на десятисантиметровом каблуке. Я исполнила ваше желание. Они мне показались самыми удобными.

– Девочка, далеко пойдешь.

– Если честно, я не очень люблю ходить.

– Ты меня утомила. Дуй работать, – он кидает мне папку на край стола. – Там фронт твоей работы на сегодня.

– Будет сделано, Кирилл Владимирович.

В принципе, как и ожидалось, он скинул на меня нелюбимую многими работу. Не знаю, кто здесь работал до меня, но в документах полная неразбериха. Ну что ж, Арестов просто не в курсе, что раскладывать все по полочкам – меня даже успокаивает. Я ожидала десятки подвохов за первый рабочий день, но их, на удивление, не последовало. Кроме того, что он придирается к любой мелочи. Но и к этому можно привыкнуть.

Не припомню, чтобы так рвалась домой. В лифт захожу, к несчастью, не одна. Арестов брезгливо осматривает мои сапоги.

– Чтобы завтра на тебе были сапоги с десятисантиметровым каблуком.

– Зачем?

– Мы отправимся на объект. Не думаешь же ты, что я позволю ходить рядом со мной гному?

– Гному?

– Ну, бурундуку, – мудак.

– Окей. Хотите конфету, Кирилл Владимирович? – достаю из кармана жменьку малюсеньких карамелек вместе с чеками. Пора бы заняться уборкой. Он смотрит на меня зло. Точнее на мою руку. Непонятно почему. – Я их не сосала. Не бойтесь, – на удивление, он берет, но не конфету, а ту самую скомканную визитку.

– Если я узнаю, что ты, деточка, играешь на два фронта, я тебя уничтожу.

– Какие нафиг два фронта?

– Вот и я думаю, какие? Откуда у тебя эта визитка?

– Мне ее дали.

– Кто?

– Владелец визитки. А что?

– И откуда ты знакома с владельцем визитки?

– Да я и не знакома, – забираю визитку обратно себе. И вдруг взгляд падает на имя: «Тюрин Игнат Сергеевич». Да ладно, блин? Так не бывает.

– А по взгляду так и не скажешь, – вырывает из раздумий уже знакомый голос.

– Он мне…пальто испортил. Облил, вот и дал визитку.

– Ну, считай, что я поверил. Но имей в виду, что я тебя предупредил. Кстати. У тебя проблемы с русским. Ты неправильно ставишь слова местами. В последнем документе я подчеркнул тебе красным, как они должны стоять. Завтра переделаешь.

– Полный придираст.

– Что ты сейчас сказала?

– Я ничего не говорила. Я думала.

– Ты сказала вслух, что я придираст.

– Да? Ну раз сказала, значит, говорила.

– Почему несешь ахинею ты, но чувствую себя дураком я?

– Может быть, потому что вы дурак?

– Зачем только спрашивал.

– Вот и я думаю, зачем?

– Сгинь с глаз моих.

– И вам до свидания.





Глава 9


Глава 9

Капец, ну и цены. Стакан кофе по цене маникюра. Учитывая, что я купила сапоги на каблуке, которые за целую рабочую неделю гад мне так и не оплатил, мой лимит дури на покупки исчерпан. В момент, когда я отодвигаю барную карту, за мой столик садится Арестов старший.

– Согласен. Цены бешеные. Ну, чем порадуешь меня за неделю работы, Катерина?

– А жаловаться можно?

– Нужно, – усмехаясь произносит он, подзывая официанта. Он заказывает мне раф, себе эспрессо. – Странный выбор для места встречи.

– Почему странный?

– А ты не знаешь?

– Чего не знаю?

– Этот СПА комплекс принадлежит Кириллу, – ну, не может такого быть! Не хватает еще столкнуться с ним здесь.

– Откуда бы я могла это знать? У меня тут…, – ну, не говорить же, что у меня здесь проходят курсы: «как выйти замуж». – Я в бассейн хожу.

– Катюша, здесь слишком дорого. Ты не будешь тратить такие деньги на простой бассейн.

– Ну, вы могли бы и сделать вид, что поверили.

– Хорошо, сделаем. Ну, что расскажешь?

– Из пяти дней, проведенных бок о бок с вашим сыном, я пришла к абсурдной мысли: мы с ним похожи. Правда, по какой причине он притворяется при вас дураком – я не поняла. То, что он вам докладывал, когда вы вчера приходили – это чушь собачья. Как бы мне ни хотелось это признавать, он достаточно грамотный и знает, что делает. Он…в общем не дурак, к сожалению, – язык отсохнет сказать, что этот сученыш умен.

– Ну, это очевидно. Он делает это, чтобы меня выбесить.

– Какова цель? Если вы будете думать, что он плохо выполняет свои обязанности, разве вы и дальше будете доверять ему свое дело?

– Он знает, что мне больше некому передать наш бизнес.

– Почему это некому? А как же ваш старший сын Александр?

– Катя, ты меня удивляешь все больше и больше, – да чего уж там. Я тоже удивлена. Вот зачем я это ляпнула? – Это Кирилл тебе рассказал, что у меня есть старший сын?

– Нет, конечно. Вы что думаете, что мы ведем с ним задушевные беседы? Я просто знакома с вашим старшим сыном. У них любовь с моей подругой. Думаете, он просто так тогда звонил, чтобы вы вернули мне мои вещи из номера?

– Но о нашем родстве он вряд ли распространялся.

– А он и не распространялся. Мы просто пришли с моей подругой к этому выводу. Он Владимирович. И у вас глаза похожи. Так почему не передадите ему свой бизнес? Он очень умный.

– Потому что он не считает меня своим отцом. Я не участвовал в его воспитании. И все мои предложения он закономерно шлет лесом. Ладно, вернемся к Кириллу.

– Ага. Вот, смотрите, – пододвигаю ему договор, если так можно назвать сей сюр. Арестов старший читает это с улыбкой на губах. – Вам смешно?

– Есть немного.

– Я понимаю, что этот договор не имеет юридической силы, поэтому я его подписала. Но вы же понимаете, что он будет пользоваться этими пунктами, аля: «приехать в любое время суток и в любой день поиграть с его котом, проверить котячьи параанальные железы, приготовить пельмени, сделать массаж стоп» и прочее, чтобы вывести меня из себя?

– Понимаю.

– И что, я реально должна буду это делать? Вечер пятницы, а я жду, что этот паск…пасленовый человек мне позвонит и скажет^ «дуй делать мне массаж пальцев и проверять параанальные железы кота»?

– А он уже просил это делать?

– Нет. Проблема в том, что он выбрал другую тактику. Он выжидает, чтобы я расслабилась и поняла, что всего этого не будет.

– Ну, если ты в курсе, что так будет и какая у него тактика, так и оберни это против него.

– Как?

– Ну, дорогая моя, а прибавка в тридцать процентов для чего?

– Ну, явно не для того, чтобы я срывалась ночью, чтобы кому-то налепить пельменей и проверить параанальные железы кота.

– Хочешь прибавки?

– Хочу понять, мне действительно надо все это делать, если ему вздумается?

– Да, надо. И чем равнодушнее ты будешь себя вести, тем быстрее ему это наскучит. Поиграется и все.

– Ну, ок.

– Прибавка еще десять процентов.

– Ой, мне право неловко. В случае, если что-нибудь ужасное попросит тогда да, придется согласится на прибавку.

– Замечательно. Ну, давай ближе к делу, что наш мальчик делает реально по работе.

***

То, что «мальчик» даст мне какое-нибудь поручение в вечер пятницы – сомневаться не приходится. К своему удивлению ловлю себя на мысли, что не слушаю ни Полуянова, ни то, как выполняют задания участницы курсов, а жду, когда завибрирует мой мобильник. Это определенно патология, но я жду. Реально жду звонка Арестова, проигрывая в голове разные варианты событий. И, о Боже, чуть ли не подпрыгиваю от радости предвкушения, когда вижу на дисплее мобильника «Придираст».

– Катерина, благо свет не моих очей, твоя очередь продемонстрировать то, что ты пропустила, – гад! Все-таки есть у него что-то общее с братцем помимо глаз. – Давай, покажи мне, как ты научилась флиртовать.

Сажусь рядом с Полуяновым и, сама себе удивляясь, наклоняюсь к его уху.

– А вам не кажется, Александр Владимирович, что надо поуважительнее общаться с подругой женщины, к которой вы подкатываете свои Фаберже.

– А я подкатываю? – шепчет в ответ.

– Ну, не подкатываете. Скорее всего, уже полноценно заходите.

Наверное, будь рядом со мной Наташа, я бы не позволила себе такую вольность. Но, с другой стороны, как-то обидно, что моя единственная подруга не только не рассказывает о своих тесных взаимоотношениях со своим начальником, но заодно и не ставит его на место, разрешая вечно надо мной подтрунивать.

– У вас чертовски красивые глаза, – говорю значительно громче. – Как будто окунаешься в ванную с хинкали. Так и хочется в них утонуть, – едва заметно улыбнувшись, Полуянов откидывается на спинку стула, а я зачем-то продолжаю, прекрасно понимая, что никто и никогда не сможет научить меня флирту. – Вы как чебурек из ларька. Горячий, аппетитный и очень опасный.

– Ты есть хочешь? – усмехнувшись, произносит он.

– Да. Накормите?

– Конечно.

– Значит, я справилась? Садись, пять?

– Конечно, нет. За этот безнадежный случай только пять с плюсом.

– Благодарю.

– Следующая.

Сажусь обратно на свое место и беру мобильник. Три пропущенных. Ах, как приятно. Открываю смс.

Придираст 20:06

«Ты где?»

20:06

«Все в том же созвучном слове»

Придираст 20:06

«Ну так вылезай из созвучного места. Почему не берешь трубку?»

20:07

«Я занята. Не хочу. Мне лень. Я болею. Выбирайте что-нибудь из этого»

Придираст 20:07

«Выбираю. Надавать тебе люлей. Встала с кровати или где ты там ошиваешься и живо организовала досуг для меня и моих друзей»

20:07

«Это что значит?»

Придираст 20:08

«Шесть девушек. Сговорчивые. Милые, на все согласные. Общительные. С юмором. Внешность, разумеется, на десятку. Максимально способные доставить удовольствие»

20:08

«Это что, блин, проститутки?»

Придираст 20:09

«Выше все написал. Кроме баб, неси шашлык и что-нибудь сытное мясное на закусь. У тебя на все есть час. Девки, чтобы были в купальниках. Ты тоже»

20:09

«В смысле ты тоже?»

Придираст 20:09

«В прямом. Будешь следить за организацией моего досуга. Время пошло»

Еще одна смс с адресом. Ну, капец. Мы в одном здании. Его здании!

Ладно, сгонять до метро и купить беляшей – не проблема, но, как организовывают вызов проституток?! Взгляд сам собой падает на участниц курса. Не, ну а кто хотел научиться флиртовать и общаться с живыми мужчинами?

***

Дождавшись окончания занятий, я выкладываю свое предложение вслух. Я была уверена, что моя затея прогорит и никто не согласится. Но каково было моим удивлением, когда пять из них согласились. Где найти еще одну?

– Да ладно, девочки, неужели вы такие трусихи? Не устроило – ушли. Зато живое общение и флирт. Мой начальник хоть и придурок, но никто никого не будет насиловать.

Я очень ждала, что согласится единственная привлекательная кукла Ирочка с надутыми сиськами и губами, но нет. Ей авантюра не понравилась. А вот бабе с подстреленной прической да. Боюсь, что Арестов совсем не оценит сию красоту. Впрочем, понятие красоты слишком субъективное.

Радостно потираю руки от предвкушения. Паскуда и не догадывается о том, что я уложилась в час.

Жаль. Очень жаль, что нельзя запечатлеть лица трех удивленных в халатах мужиков, когда я выкладываю на их стол беляши и чебуреки. Ну а что? Под количество бутылок и таких скудных, имеющихся на столе закусок, такая еда – самое то.

– Все сделано с любовью из качественного мяса опытными ручками. Кушайте.

– Где шашлык, Екатерина?

– Не поверите, Кирилл Владимирович. Вот в том самом созвучном месте или в магазине. Хороший шашлык так быстро сделать и доставить невозможно. Так что…

– То ли дело беляши из рук Ашота.

– Почему Ашота? Может быть Арсена.

– Или Ахмеда.

– Да, или его. Мясо есть, Кирилл Владимирович? Есть. Какие ко мне претензии?

Он обводит взглядом мою фигуру. Останавливается на груди в открытом купальнике, прикрытой пляжной накидкой.

– Какой у тебя прекрасный наряд. Но я сказал в купальнике. Про накидку я ничего не говорил.

– Спасибо. Так приятно слышать от вас комплимент, Кирилл Владимирович.

– Можешь тоже мне их отсыпать. Буду не против.

– Вы очень харизматичный, обаятельный, красивый с чувством юмора. Сильный, настойчивый. Вы мой краш, Кирилл Александрович, – кажется, еще ни разу я не видела такого замешательства на его лице.

– Я впечатлен. Только я Владимирович.

– Я в курсе. Просто вместо вас я представляла другого Кирилла*. Врач. Заведующий отделением. Моя давняя любовь. Жаль, что платоническая. Он выбрал не меня, а свою студентку.

– В психушке лежала? И там влюбилась?

– Почти. Это книжный герой. Хотите дам вам почитать книжечку, какими должны быть мужчины?

– Ты все-таки подумай про Кащенко, Екатерина. Один звонок и все проблемы решены.

– Я не очень понимаю намеков. Вам вызвать бригаду? – едва заметно улыбнувшись, он переводит взгляд на часы.

– Где девочки?

– Сейчас будут. У меня еще есть в запасе пять минут. Кстати, а зачем вам шесть на троих?

– Угадай.

– Это что-то типа бутербродных историй?

– Каких историй?

– Получается на одного «м», два «ж». Трехслойный бутерброд.

– Получается, что так.

– А не многовато ли?

– Ну кто не любит сочных бутербродов?

– Я все-таки за классическую сосиску в тесте, – готова поклясться, что он едва сдерживает улыбку.

Правда, она быстро пропадает, когда в сию комнату отдыха заявляются мои девочки.

– Сочнее не бывает, Кирилл Владимирович.

В напряге не только Арестов, но и его два друга.

– Что это?

– Вы сказали привести шесть девочек. Я привела вам шесть девочек.

– Это как сказать. Там две девочки, как четыре девочки, еще две на полторы. И только две смахивают на девочек по комплекции. Но с таким пробегом, что напоминают предбабушек.

– Там половина ваших ровесниц.

– Мне тридцать два.

– А им в среднем тридцать пять – тридцать семь. Так что вы либо корону поправьте, либо поуважительнее к женщинам, преддедушка. Выбирайте себе сочный ассортимент для бутерброда, а я буду контролировать ваш досуг.

– Сочное не равно жирное. Я жирное на ночь не ем.

– Надо иногда позволять себе объедаться. Приятного аппетита.



*Кирилл Александрович герой «Попала, или Кто кого» 😊





Глава 10


Глава 10

Арестов залпом выпивает половину бокала с виски. Выражение лица что-то наподобие: что я здесь на хрен делаю. Особенно забавно наблюдать за тем, как на него положила глаз моя любимица с подстреленной прической.

– Чебуречка, Кирилл Владимирович?

– Только после тебя.

– С удовольствием, – тянусь за беляшом и отправляю жировую бомбочку в рот.

– Ты где их выкопала? – шепчет мне на ухо.

– Там, где выкопала – больше нет. Кушайте.

– И за что мне это счастье?

– Вы молитесь, Кирилл Владимирович? – смотрит на меня, как на дуру. – Ну, молитвы читаете?

– Каждый день. С утра до ночи.

– Значит, не молитесь. Ну, вот это вам за то, что вы не молились. Покайтесь и все будет тип-топ. И вообще, что вы так переживаете? Кушайте.

– Ты специально произносишь это слово вместо «ешьте», чтобы меня позлить?

– Да нет, ну что вы? А вам не нравится?

– Не нравится.

– Тогда постараюсь пореже произносить это слово. Кушайте, кушайте, а то остынут.

– Старание – не твой конек.

Снова отпив приличную порцию виски, Арестов на удивление берет чебурек и отправляет его в рот.

– Они не проститутки.

– Конечно, нет. Вы сказали девочки. Вот я и привела вам девочек.

– С огнем играешь, Катерина.

– Я выполнила ровно то, что вы сказали.

– Захлопнись.

Он продолжает методично напиваться, в то время как двое его дружков на полном расслабоне, после выпитого, начинают хохотать с моими девочками. Более того, один из них включает музыку и моя тяжелая артиллерия принимается танцевать.

– Мне кажется, она положила на вас глаз, Кирилл Владимирович. Как она вам? – киваю ему на «подстреленную».

– Люблю женщин с изюминкой.

– Прическа ее главная изюминка, да?

– Усы.

– Да? Я не замечала.

– Ну, после такого причесона на башке, усы можно не заметить. Но у меня глаз на них наметан. Ты не выполнила задание, Катя. Как будешь расплачиваться?

– Кстати, об оплате. Вы за сапоги не заплатили. Денежку переведете?

– Скажи мне, а тебя в детдоме не били? – очень интересно. Нафига он интересовался моим прошлым?

– Били.

– По голове?

– Нет.

– А такое ощущение, что да. С моим отцом ты так же себя вела, как и со мной?

– С ним я притворялась более милой.

– Ты настолько отвратительна, что меня это вставляет, – усмехаясь произносит он, беря бутылку с виски.

– Какой-то сомнительный комплимент.

– Это был не он.

Он встает из-за стола и внаглую тянет меня за руку. Несмотря на то, что он прилично выпивший, идет он очень быстро, не спотыкаясь, в отличие от меня. Открывает дверь и пропускает меня вперед. Не нравится. Вот совсем мне не нравится то, что он закрыл дверь.

– Ну, раз не привела ночных жриц, выполняй за них их обязанности.

– Как это не привела? Очень даже привела. Там ого-го какие жрицы.

– Ну, жрут-то они, конечно, за троих. Давай, Екатерина.

Хотела бы я сказать, что мне ни капельки не страшно, но проблема в том, что Арестов снимает халат. Это что за фигня?

– Мне кажется или вы снова оказываете мне знаки домогания?

– Я хочу массаж.

– Параанальных желез?

– Оставим мою задницу девственной. Обычного массажа будет достаточного. Хотя, хочу массаж живота.

Арестов как ни в чем не бывало ставит бутылку на полку, ложится на массажный стол и подкладывает под голову руки. Смотрит на меня насмешливо.

– Накидку можешь снять.

– Если я сниму накидочку и буду тереться об вас своими верхними достопримечательностями, то ваша нижняя достопримечательность из лежачего состояния плавно перейдет в стоячее.

– Я как-нибудь это переживу.

– Зато я нет.

Подхожу ближе к столу и беру полотенце. На его трусы стараюсь не смотреть. Просто кидаю полотенце на его нижнюю достопримечательность.

– Как-то в этом действии я не почувствовал уважения.

– Извините, пожалуйста, уважаемый Кирилл Владимирович. Будем делать массаж Туйфу.

– Только что придумала?

– Нет. Он помогает избавиться от трех видов загрязнений в организме: грязный Ци, грязные жидкости и застарелые скопления каловых масс.

– О, да. Всегда мечтал от этого избавиться.

– Ну, мечты сбываются, когда встречаешь Катю.

Как делается массаж – понятия не имею. Просмотренное тысячу лет назад видео не слишком отложилось в моей девичьей памяти. А даже если бы и отложилось, то, когда перед тобой лежит красивое, в меру подкачанное мужское тело, а ты за двадцать пять лет жизни этим не балована, мозг работает плохо. Очень плохо.

– Потекла?

– Потекла тушь? – на мой комментарий Арестов усмехается в голос. Как до него дотронуться? Это слишком интимно. Ладно, абстрагируйся. Подумай о том, что где-то ходит мой Игнат. Другая бы уже тысячу раз позвонила, имея визитку. Но где я и где смелость?

Трогать его тело максимально странно. Уж себе могу признаться – совсем не противно. И пахнет от него, несмотря на алкоголь, безумно вкусно. Пока я усердно провожу ладонями по его животу, вдруг замечаю на плече татуировку. Дежавю. Я видела ее.

– Катерина, я не лампа с джином. Прекращай уже теребить мне одно место.

– Я не тереблю.

Отвести взгляд от его татуировки никак не получается. И только спустя несколько секунд до меня доходит, где я ее видела. Да не может быть! Я совершенно не помню лица мужика из бара. Кроме четкого ощущения, что он был красавчиком, ничего не помню. Женат. Он был женат! А у этого кольца нет.

– Вы когда-нибудь были женаты? – скажи нет, пожалуйста!

– А что?

– Странно, что при ваших финансовых возможностях и внешности вас никто не женил на себе.

– Я был женат, – да, блин!

– Давно развелись?

– Недавно, – вашу ж мать. Так не бывает!

– Развелись по причине ваших загулов?

– Я был максимально порядочным мужем, – усмехаясь произносит он. Ну да, ну да. – Нежнее.

– Что?

– Нежнее гладь меня.

Не знаю, как мне хватает сил и терпения вынести эту экзекуцию. Теперь стало ясно, откуда у него такая сильная ко мне неприязнь. Я ему голову разбила и без штанов оставила. Но, с другой стороны, я не виновата, сам приставал. Главное, чтобы он был не в курсе того, что я все вспомнила.

– Достаточно, – раздраженно бросает он, вставая с массажного стола.

– Я могу идти?

– К моему папаше?

– Домой.

– Иди.

Я была уверена, что на сегодня мне хватит лицезреть физиономию Арестова. Но мне снова «посчастливилось» увидеть его возле входа в центр. Мне бы пройти мимо и не пялиться на то, как он стучит ногой по колесу своей машины, но не получается.

– Матвейка прилип?

– Что?

– Пися прилипла? – если он и был выпившим, то теперь точно протрезвел. – Да ладно, Кирилл Владимирович, я знаю о вашей тайне. Когда мужчины стучат по колесам, это не для того, чтобы проверить давление в шинах, а чтобы содержимое трусов отлипло друг от друга. Мне ваш брат рассказал эту страшную тайну.

– Кто рассказал?

– Ваш брат Александр. Он такой душка, чего не скажешь о вас. Ну ладно, до свидания, Кирилл Владимирович.





Глава 11


Глава 11

А вот теперь можно смело проводить курсы: как быстро протрезветь. Сказать, что я в ахере – ничего не сказать. Хер, надо сказать, тоже в дичайшем ахере. Глубокомысленно.

– Судя по вашему облегченному выражению лица, отлип-таки, непослушный. Поздравляю. Вот теперь точно до свидания, Кирилл Владимирович.

– Стоять, – вот теперь ты хрен отсюда уйдёшь. Кидаю ключи от машины, целясь прямиком в ее нос, но мелкая зараза умудряется их ловко поймать, не получив по наглому носу. – Вези меня домой.

— Я?

– Ты. Точнее та часть тебя, которая отвечает за адекватность.

— Боюсь, что не получится. Эта часть меня в вашем присутствии почему-то хочет вечно дремать.

— Ну, сейчас мы её разбудим.

Первое возникшее желание – дать ей щелбан, но быстро одергиваю себя. Мне же не десять лет, надо как-то посерьезнее. Сливу, что ли, поставить? Да, это однозначно более взросло и серьезнее. Усмехаюсь сам себе и не раздумывая делаю резкий шаг к провоцирующей меня заразе. И да, как только я обхватываю её рукой за шею и наклоняюсь к ней, чуть ли не касаясь губ этой мелкой шлюшки, эффект не заставляет себя долго ждать.

— Ты чего?!

— О, проснулась. Живо за руль.

— Но я не умею водить.

— Умеешь, – отпускаю ее шею, хотя однозначно хочется придушить эту девицу.

Совладать с эмоциями становится все сложнее. Да, себе-то могу признаться, что меня пиздец как задевает тот факт, что на моего папашу она реагирует по-другому. От него она не чурается. По башке, будучи пьяной, не бьёт и не динамит, и преспокойно, судя по увиденной мной картине, отсасывает под столом. Что они в нем находят, учитывая, что мой кошелек не менее полный?

— Вообще-то в моей анкете нет информации о наличии у меня прав.

– У меня отличная интуиция.

Ну, не говорить же ей, что я перелопатил о ней все, что только возможно, вплоть до биллинга звонков.

Сажусь на переднее пассажирское кресло, не сомневаясь, что она как миленькая сядет на водительское. И стоит ей только примостить свою пятую точку рядом со мной, как все снова идёт через одно известное место. Ещё никогда и ни у кого я не видел такого восхищения в глазах. Она едва заметно проводит кончиками пальцев по приборной панели, издавая звуки, стойко напоминающий, что она здесь и сейчас кончила. Причём натурально так. Не имитируя.

Её глаза загораются во всех смыслах этого слова. Почему, когда я в очередной раз хотел, чтобы она была в напряге, это все обернулось в совершенно противоположную сторону? Она в экстазе от тачки, вашу ж мать. Детский, ничем неприкрытый восторг. От удовольствия приоткрывает рот, совершенно не задумываясь, как при этом выглядит. В моем мире женщины так себя не ведут. Они знают, как нужно себя вести, чтобы выглядеть в выгодном свете. Эта же не от мира сего.

– А я уж думала, что так и умру девственницей, ни разу не испытавшей оргазм. Никогда бы ни подумала, что это скажу, но спасибо вам, Кирилл Владимирович, за мой первый раз.

Нет. Мне не разгадать эту девку. Там, где я учился, она, мать её, преподавала. Хотел в очередной раз сказать что-нибудь грубое, чтобы снять с нее этот флер ненаигранной радости и детской непосредственности, но она в очередной раз меня уела, когда рванула с места.

– В мои планы не входило обосраться на сиденье собственной тачки.

– Что, простите?

– Помедленнее, мать твою. От твоей скорости моя пятая точка в напряге.

Ноль на массу. Каким-то чудом, находясь вся в автомобильной эйфории, она умудряется услышать адрес.

И хотелось бы сказать, что она не умеет водить, но это не так. Несмотря на то, что пятничная вечерняя дорога отнюдь не свободна, Катя умудряется лавировать между машинами так, словно имеет многолетний опыт вождения. Мне однозначно нужно поставить её на место и вывести из эйфории.

– Ты не могла оказаться здесь так быстро, равно как и найти этих красавиц в столь короткие сроки. Ты уже была в спа-центре, когда я тебе писал. И мой братец тебе тоже не просто так знаком. Только не говори, что ты ходишь на его курсы в надежде найти мужа.

– Не говорю.

– Теряешь фору, Катерина. Должно быть: «Не говорю. Хожу».

– Смотрите, как быстро мы находим с вами общий язык. Вы такой догадливый, умеющий сопоставлять факты. Жаль, что без подсказки сами не догадались. Ваш брат куда сообразительнее.

– Оскорбила, унизила и похвалила сразу. Отличный секретарь.

– Благодарю за комплимент. Вы хорошо общаетесь со своим братом? – не возникает сомнений, что она в курсе того, что мы не общаемся.

– Как и положено всем семьям с одним кровным отцом и разными матерями.

– Это как?

– Как семья. Неблагополучная.

– Я так и подумала.

– Я и не сомневался.

Тянусь в бардачок за бутылкой с оставшемся вискарем. И вроде понимаю, что пора прекращать бухать даже по пятницам, ибо отходняк после тридцати ощущается иначе, нежели чем раньше, но остановиться не могу.

– А почему не общаетесь?

– Он никак не хочет участвовать в моих любимых бутербродных историях, – брякаю первое, что приходит на ум. – Вероятнее всего, боится, что я увижу его маленький член. В душе он закомплексованный мальчик, отсюда у него большая потребность учить дурочек вроде тебя, как выйти замуж.

– Вы ошибаетесь. Он у него не маленький, – ну, сука, убью.

– Какая прелесть, ты успела потрахаться не только с моим отцом, но и со старшим братом? Прям кого-то не хватает для полного комплекта.

– Ой, ну что вы. Просто видела Александра в плавках. Я особо не высматривала, но там у него точно все есть. Да и сам он сказал, что у него двадцать пять сантиметров, – что за нахрен?! И почему у меня стойкое ощущение, что он действительно ей это сказал? – Правда, на просьбу показать, сказал, что может показать только десять, остальные сантиметры после свадьбы.

– Вот сейчас я реально не понимаю, ты троллишь меня как обычно или говоришь серьезно?

– Серьезно. Просто повторяю его слова, – как ни в чем не бывало произносит эта паршивка, не отрывая взгляда от дороги.

– Пиздеж чистой воды. У него не двадцать пять.

– Вероятнее всего, как и ваша любовь к бутербродным историям. Можно включить музыку?

– Включай, – зачем-то соглашаюсь я.

– А какая кнопочка?

– Ты давай дуру из себя не строй. Уже не рабочие часы.

– Океюшки. Подозреваю, что эту кнопочку. Тык.

«Тык» продолжается несколько раз, пока она не находит радиоволну, удовлетворяющую ее запросам. Странный выбор. Песни старые. Молодежь слушает что-то убогое, со словами, которые хрен разберешь. Но быстро себя стопорю. Ей двадцать пять. Не такая уж у нас и большая разница. То, что она выглядит восемнадцатилетней малолеткой к делу не относится.

– А почему вы так неуважительно относитесь к своему отцу, Кирилл Владимирович?

– А недостаточно того, что он трахается с малолетними шалавами и чужими женами, доводя при этом мою мать?

– Печально. Хотя, за все время работы, я не видела рядом с ним никаких любовниц, – нет, ну точно придушу эту девчонку. – А чьи чужие жены? – впервые она переводит на меня взгляд.

Далеко пойдет. Не удивлюсь, если у нее уже забегали шестеренки в голове и она предполагает, чья там была жена. Придурок. Все время забываю, что прелестная дурочка нихрена не дурочка. Вновь отпиваю виски.

– Захлопни скворечник.

– Что?

– Заткнись. И смотри на дорогу.

И она действительно затыкается, но ровно до того момента, пока по радио не начинает играть «Freestyler». Картина маслом. «Ушла в астрал. Буду позже». Она не только пританцовывает, но и начинает подпевать. И вот тут до меня доходит, почему мой папаша на ней залип. Дело не в смазливой мордашке и охеренных глазах.

– Фристайлер. Вата мата фака.

– Что слышим, то и поем?

– Иееее скрэй вондомато э зо срака срака срака срака рака мака фоууу иеее скрэй фонтодотомато это врака врака рака срака мака фоуу.

Нет слов. Остались только звуки. Это просто…очаровательный пиздец. И вроде понимаю, надо бы отвести от нее взгляд, но не получается. В момент, когда песня заканчивается, она снова переводит на меня взгляд.

– Что вы на меня так смотрите?

– Как?

– Как будто влюбились.

– Да как тут не влюбиться-то? Без шансов.

– У вас действительно нет шансов. Причем никаких.

– На слабо меня берешь? – выключаю музыку.

– Просто констатирую факт, – самое смешное, что это сказано без капли ее привычной прекрасной придурковатости. Она абсолютно серьезно так думает.

До дома мы доезжаем в полном молчании. Если я занимаюсь активным рассматриванием ее профиля, Катя тупо кайфует от вождения автомобиля.

– Приехали, Кирилл Владимирович. Вызывайте мне такси комфорт класса. За свои деньги, разумеется.

– Ты беляши с чебуреками забыла посчитать.

– Я к сапогам приплюсую, – да ты ж моя прелесть.

– Приплюсует она. А кто тебе сказал, что я отпускаю сейчас тебя домой?

– Например, я.

– Например, нет.

– Я не пойду к вам в квартиру.

– Трусишь?

– Конечно, трушу. Вы выпивший и сильнее меня физически, а я красивая, молодая и стройная. Попахивает чем-то, – в здравомыслии ей не откажешь.

– Пойдем, проводишь меня.

– Я? Вообще-то девочек провожают.

– Такую девочку, как ты, провожать не нужно. Кого угодно отпугнешь.

– Так себе комплимент.

– Это был не он. Пойдем.

– Не пойду, – по-детски произносит она, чуть ли не топая ногой.

– Я введу штрафные санкции за невыполнения обязанностей, такие, которые тебе не понравятся. Хочешь?

– Окей. Такси не комфорт класса, а премиум.

– Девочка, я с тебя охереваю.

– Охеревайте дальше. Премиум и точка.

Сам не понимаю, на кой черт веду ее к дому. В голове ни одной дельной мысли, что можно заставить ее сделать. Ну не пельмени же лепить.

– Мужчина, извините, вы не убрали за своей собачкой. Будьте добры – убрать. Если нет пакетика, могу вам дать, – нашла кому делать замечание. Братку под сто пятьдесят килограммов. Дурочка без чувства самосохранения. – Это некрасиво. Вы нарушаете закон.

– Ты на кого батон крошишь, овца? – наезжает типичное быдло из девяностых.

– Какой батон? А-а-а. Нарезной. Но я еще не крошила. Если здесь птиц нельзя кормить, то я не буду крошить, – в рот мне ноги. Занавес. Охренел не только я, но и быдло. У нее реально есть батон и она не шутит.





Глава 12


Глава 12

И тут из меня вырывается гомерический хохот, который я не в силах остановить. Чем черт не шутит, так и правда можно втюхаться в это прелестное умно-глупое недоразумение.

– Что? – непонимающе произносит она.

– Все. После батона ты прочно засела в моем сердце, – усмехаясь произношу я, переводя взгляд на быдло. Вот ему, в отличие от меня, не смешно.

– Твоя? – интересуется мужик, переводя взгляд на Катю. Моя?

– Ну, пусть будет, моя.

– Ну так захлопни ее ебало, но сначала пусть извинится, как следует.

Я никогда не ввязывался в драки, понимая, что это херня как лотерея. Но в данный момент одним многострадальным местом чую – сейчас она будет. Это я могу всячески оскорблять эту заразу за то, что треснула меня по башке и трахается с моим папашей, но точно не какое-то чмо.

– Вообще-то она права. Убрал дерьмо за своей собакой, быдло.

– Что ты вякнул?

– Кирилл Владимирович, весовые категории все-таки не равны, – шепчет Катя, пододвигаясь ко мне. Вот уж чего не ожидал, так это того, что эта шмакодявка попытается закрыть меня собой от этого лба. Серьезно?

– Отойди, – отодвигаю ее в сторону. – Это ты свое ебало завали, – обращаюсь к мужику.

– Ой-ой-ой! Смотрите, какой дельтаплан летит! – вскрикивает Катя. Не засчитано. Ни на быдло, ни на меня это никак не действует. – Ну ладно. Мужчина, у вас писюн маленький.

- Серьезно, блин, – офигеваю от нее я.

– Ну а что? – как ни в чем не бывало вопрошает эта бестолочь. – Я хочу вас отвлечь, чтобы вы не подрались, – отвлекла, так отвлекла. Думал, прилетит мне, но эта дурочка перевела внимание снова на себя.

– Ты, сука, у меня сейчас из лужи хлебать будешь.

Замах и я закрываю эту бестолочь. Хотя, ей бы для профилактики не мешало бы подправить мозги. И начинается самая что ни на есть примитивная драка, где я не самое сильное звено. Одно радует, этот придурок почему-то бьет только левой рукой, чем я и пользуюсь. Но отвлекаюсь, когда его шавка кусает меня за штанину. В этот момент я получаю приличный удар по морде. В глазах вроде звездочек не видно, и на том спасибо. Хотя нет, одна звезда все же видна. Одна, мать ее, мелкая звезда, которая просто удирает с места. Ну, Катерина, срань Господня, молоток.

Очередной замах и я оказываюсь лежать на снегу, смешанным с грязью. Не успеваю приподняться, как получаю удар ногой в живот. Не так я планировал провести вечер. Вот совсем не так.

– Я полицию вызвала. А ну слезь с него, гомодрил, – ух ты ж, белочка-таки вернулась. Отчего-то становится смешно.

Но это быстро проходит, когда он снова замахивается. Благо успеваю увернуться. И в этот момент Катя хватает за руку быдло. А дальше его рука оказывается в ее руке. Во всех смыслах этого слова. Охренели все, но больше всего Катя с чужой рукой в руке. Она роняет ее на землю, выпучив при этом свои нереально красивые глаза.

Выглядит она охренеть как очаровательно. Даже сейчас, когда возле ее изящной ножки приземляется эта самая рука. На миг бледнеет и, кажется, решительно собирается грохаться в обморок. Но, видимо, передумала, осознав, что нас и так хотят убить. Я вскакиваю с земли, пока все находятся в ахере и хватаю эту замерзшую дурочку за руку.

– Передвигай ногами, пока тебе их не оторвали, и не оборачивайся.

– Я оторвала ему руку.

– Да ты вообще всех калечишь, Катюха две головы, четыре уха. Ты реально вызывала ментов?

– Нет, конечно. Я вообще не знаю, как их сейчас вызывать, – хотелось бы постебаться, но я тоже не знаю, как их теперь набирать.

Слышу вслед лай мелкой шавки и отборный мат ее хозяина.

– Давай быстрее.

– На мне каблуки, благодаря вам.

– Еще и неоплаченные мною.

– Ужас.

– Давай вот в этот подъезд.

В принципе, можно и не спешить, учитывая, что в самом подъезде есть охрана, но смотреть на то, как Белкина неуклюже бежит на каблуках – забавно.

– Какой кошмар, – вдруг произносит она, как только мы заходим в лифт.

– И не говори. Дерьмо-то за собакой не убрал. Негодяй.

– Вам смешно?

– Есть немного.

– Блин, что теперь с его рукой?

– Вставит протез обратно, не парься. Ты бы лучше думала о том, что с моей мордой и другими частями тела.

– Вам немножко не помешает подправить лицо, уж слишком оно выглядит…

– Как? – ну нахрена я спрашиваю?

– Голубовато как-то. Я имела в виду смазливо. А вот сейчас, с такой бровью, вы стали прям, как мужчина.

– Ты просто уникум, Катя.

– Это сейчас комплимент?

– Сам не понял, но, скорее всего, да.

– А в чем моя уникальность?

– Во многом. Например, в том, что ты свалила, как только началась драка. Ай да, молодца. С тобой только в разведку идти.

– Ну, а что бы я могла сделать? Мне могло прилететь, – действительно.

– И все-таки вернулась. Зачем?

– Да я подумала, что там камеры и меня потом все равно разыщут, как свидетеля убийства, – ну, собственно, зачем снова спрашивал? – Может, это будет квалифицироваться, как оставление в опасности и бла бла. Ну знаете, статья какая-то есть. Мне в тюрьму нельзя, там красивых не любят, а у меня еще и грудь есть. Вообще попаду под раздачу озлобленных теток. Пришлось вернуться.

– Вообще нормальные люди возвращаются, чтобы помочь.

– Ну это, если человек им близок, и они его любят, так-то вы у меня в любимчиках не ходите. Ну ладно, я вернулась еще, потому что мне стало вас жалко. Это как-то не по-христиански – бросать того, кто за тебя заступился, – какая прелесть.

Как только я открываю дверь в квартиру и пропускаю это ходячее недоразумение вперед, беру ее сумку в руку. Нет сомнений, что там реально есть батон, но все же хочется убедиться. Хотя, лучше бы не убеждался. Ее сумка – это отдельная песня. Пакетики собачьего и котячьего корма, сухари из хлеба, ну и, разумеется, то, что я и ожидал.

– Батон. Серьезно.

– Да что не так-то? И почему вы так смеялись?

– Птиц кормишь?

– Ну да.

– «Ты на кого батон крошишь» – это не в прямом смысле.

– А в каком?

– Это что-то типа: «ты на кого наезжаешь»

– Нелепость какая-то.

– Сказал бы я, кто тут нелепый. Банка кабачковой икры. Серьезно? – достаю из сумки и демонстрирую банку хозяйке.

– Ой, давно ее покупала, думала, что забыла на кассе. Спасибо, что нашли. Вызовите мне премиум такси и разойдемся на сегодня, – выхватывает сумку и кидает туда банку.

– Да ты что? А кто будет застирывать мне пальто и рубашку?

– Стиральная машинка?

– Ну, так организуй.

– Мне домой надо.

– Вот как все сделаешь, вызову тебе такси.

Снимаю с себя грязную одежду и зачем-то перевожу взгляд в зеркало. На морде следы от снега. Эта сука чем-то задел мне бровь, и она кровит. Нос вроде в порядке.

– Не стой, раздевайся.

Иду за аптечкой и когда возвращаюсь, залипаю на том, как Катя с совершенно пришибленным выражением лица рассматривает обстановку.

– Охренеть. Двухуровневая, – чего уж греха таить, то, с какой детской непосредственностью она восхищается квартирой, подкупает. – Красота. Я о такой мечтаю.

– Еще насос…, – отчего-то передумываю грубить. Поняла ли она, что я хотел сказать? Конечно, да. Выражение лица из мечтательного в миг превращается в стервозное. – Не насобирала?

– Еще нет. Но все впереди.

– В твои-то годы, да с твоей-то хваткой.

– Ага. Кстати, в вашей квартире не хватает женской руки.

– Типа пирогов, уюта и чистоты?

– Скажете тоже. Эта женская рука у вас и так есть. То, что здесь убирает домработница, не вызывает сомнений. Как и то, что вам, скорее всего, готовят. И здесь очень даже уютно. Вам не хватает той женской руки, которая оставляет после себя заколки, резинки где попало, волосы в сливе и на диване.

– Боже упаси. Хватает котячьей шерсти.

– Матерь Божья, – вдруг восклицает Катя, когда с лестницы скатывается Валера. Как туда забрался – вопрос.

– Нет. Всего лишь Валера, – да, мой кот умеет произвести на всех впечатление своими габаритами.

– Валера проглотил шар?

– У него кость широкая и много шерсти.

– Походу, очень широкая.

– Пойдем в ванную, обработаешь мне бровь.

– Сначала вызовите такси.

Не знаю, зачем ведусь и вызываю ей такси. Оказавшись на пороге ванной, она замирает, смотря на то, как я расстегиваю пуговицы рубашки.

– А зачем вы расстегиваете пуговицы?

– Чтобы кожа дышала.

Теряю хватку, ибо ни хрена не понимаю. Женщины те еще актрисы, это давно известно. Но готов поклясться, что сейчас это не происки моего сознания. Как только Катя подходит ко мне ближе, я замечаю цвет ее лица. Она действительно сейчас покраснела. В спа-центре не заметил, скорее всего, из-за освещения, но здесь отчетливо вижу. Бабы научились краснеть по щелчку? Ну ведь это не неловкость от моего вида?

– Сейчас будет щипать.

Она тянется ко мне на носочках и принимается протирать бровь. Щиплет, но вполне терпимо. А вот что точно не терпимо, так это желание не только ее поддеть, но и завалить в койку. Можно списать на алкоголь, но кого я обманываю, трахнуть я хотел ее еще в баре. Девочка на девять из десяти. Перспектива подбирать объедки за своим папашей – меня не прельщает, но при этом нестерпимо хочется ее коснуться и сделать хоть что-то, что спровоцирует ее.

Как бы случайно касаюсь пальцами ее живота. Она вздрагивает, шумно сглатывая. Не надо быть провидцем, чтобы не понимать: Катя волнуется. И меня это вставляет не меньше ее придури. Что со мной творится?

– До свадьбы заживет.

– Чьей?

– Вашей.

– У меня ее больше не будет, – она задирает голову, смотря мне прямо в глаза.

Вот сейчас четко понимаю, что хочу ее поцеловать. И тут же себя одергиваю. Вот еще, шлюх целовать. Проблема в том, что здравый смысл не всегда побеждает. Поддаюсь этому внезапно возникшему желанию, потянувшись к губам этой маленькой стервы. Она в миг отодвигается от меня и в этот момент тишину в ванной нарушает эпичный урчащий звук, исходящий от меня. И я бы наплевал на это и продолжил задуманное, если бы этот урчащий звук и дальше не продолжился. И тут до меня доходит. Сука, чебурек!

– У вашего кишечника очень хороший музыкальный вкус. А чувство ритма какое.

– Ты осознаешь, что я с тобой сделаю?

– А я тут причем?

– Это чебурек.

– Хм, кажется, скоро будет дристайлер. Вата мата фака. Почти как фристайлер, – насмешливо произносит эта зараза. – Иееее скрэй вондомато э зо срака срака срака срака рака мака фоууу. Дристайлер. Ну ладно, не буду нарушать рандеву вашего кишечника с фаянсовым троном. До свидания, Кирилл Владимирович, – и как ни в чем не бывало направляется к двери, подпевая себе под нос. – Дристайлер. Вата мата фака.

Спасибо большое за ваши комментарии, лайки и награды. Мне очень приятно ❤️❤️❤️





Глава 13


Глава 13

Лучше лепить пельмени под цепким взглядом придираста, чем проводить второй подряд выходной, бегая из одного места в другое. И ладно бы действительно по делу. Так фиг там, он гоняет меня по поручениям, которые на хрен никому не нужны. Доставить флешку или конверт какому-то важному человеку еще куда ни шло, если бы в конверте не было просто белой чистой бумаги! Гаденыш решил отомстить мне за чебурек, который я даже не делала.

Но почему-то больше всего меня взбесило не то, что я бегала, как угорелая, доставляя по всему городу всякую хрень, а тот факт, что он решил завершить мой выходной курсами по этикету. Вдобавок дал мне список книг, которые я должна прочитать в ближайшее время. Высокомерный сукин сын с раздутым эго. Кроме того, что в его глазах я шлюшка, отсасывающая у его отца, так еще и безграмотная, бескультурная особа. Класс. Почему, черт возьми, так обидно?

Мало того, что ноги гудят после забега по городу, так вдобавок я должна чувствовать себя полным дерьмом, изучая какие вилки и ложки надо класть с какой, мать их, стороны.

Дома появляюсь в начале десятого вечера. Уставшая, злая и голодная. И если бы не моя кошка, так бы и осталась мегерой. По-братски делюсь с Лушей куриной ножкой и заваливаюсь на диван. Обвожу взглядом свою квартиру и как-то становится грустно. У меня никогда не будет такой квартиры, как у гада, ну разве что, если стану такой шлюхастой, коей меня видит эта сволочь. Но этот вариант исключен.

Когда вибрирует мой мобильник, решаю даже не смотреть на экран. Что бы Арестов ни сказал сделать мне нового – не буду. Мне бы хотелось и дальше игнорировать звонки, но не тогда, когда они идут один за другим. Нехотя беру трубку.

– Все сделала? – без предисловий бросает Арестов. И стоит мне услышать на том конце трубки мужской и женский смех вперемешку с музыкой, как меня накрывает. Этот мудак в выходные веселится, а я работала!

– Пшелнах, – не раздумывая бросаю я.

– Ты серьезно шлешь меня туда, куда я услышал?

– Ну не то, чтобы серьезно, но да, я шлю вас на хуй, Кирилл Владимирович. С уважением, разумеется, – сама не поняла, как это из меня вырвалось, но…ни о чем не жалею. Уволить не уволит.

– Катерина?

– Слушаю, Кирилл Владимирович.

– Пришло время вернуться твоей второй шизофренической сущности.

– Простите?

– Верни прелестную дурочку на привычное место.

– Конечно. Уже, – с удовольствием показываю стене средний палец, представляя на ее месте Арестова.

– Не слышу в голосе нотки прелестной дурочки.

– Не волнуйтесь, я улыбаюсь, как она. Вот прям щас начала.

– Ну, слава Богу, – не скрывая сарказма выдает этот гад. – Не опаздывай на работу. Иначе штраф. Книги уже начала читать?

– Конечно. Все сразу. Не могу определиться, какая больше нравится. Все хороши.

– Я узнаю, если ты их прочитала в кратком содержании.

– Да что вы, я и не подумала читать их в кратком содержании. Ни одного слова не пропущу. Такая херн..литература очень хорошо влияет на сон. Каждая буква дорога и быстрее окунает в царство Морфея.

– Рад, что тебе понравилось. Я бы еще с тобой поболтал, но у меня дела.

– Наверное, очень важные. Какие-нибудь документы подписываете?

– Господь с тобой, какой идиот работает в воскресенье вечером. У меня срочные отдыхательные дела. Моя очередь прыгать в снег, – паскуда двуногая.

– Смотрите, не простудитесь там.

Кладу трубку и кидаю мобильник на диван. Ненавижу!

***

Есть! Однозначно есть на свете справедливость. Иначе, как объяснить, что этот паскуда слег? О том, что придурок напрыгался в снег наверняка в чем мать родила, и заболел, я узнала только ближе к обеду, когда он так и не появился в офисе. К трем часам эта особь позвонил сам с уже далеко не таким бодрым и веселым голосом, как вчера вечером.

– Привези мне весь набор лекарств.

– Вы по-прежнему дристайлер? Батюшки, у вас, наверное, обезвоживание на фоне такой длительной диареи.

– У меня нет никакой диареи. Я простыл.

– Да, понимаю, что вам неловко о таком говорить, но со всеми бывает. Вам что привезти, что-то типа лоперамида?

– Катерина, срань Господня, Михайловна, привези мне все от ОРВИ! И градусник захвати, у меня его нет.

– Это все, что вам привезти, Кирилл Владимирович?

– Нет. Еще все для куриного бульона. Сваришь мне.

– Будет сделано.

Не припомню, когда у меня было такое хорошее настроение. А всего лишь придираст заболел. Закупаю лекарства от души. И даже свежую курочку, хотя могла взять подходящую к сроку.

Я не ожидала увидеть Арестова в столь помятом виде. Волосы взъерошены, глаза стеклянные. Невооруженным взглядом видно, как ему тяжело смотреть на свет. Ну, ничего, это карма. Я натерла мозоли от забегов и потратила впустую свои выходные, а ты полежи с ОРВИ, козел.

– Чего уставилась? Раздевайся, Бурундукова. Не смей заходить ко мне в квартиру в обуви.

– Конечно, сниму. Только я Белкина.

– Мне больше нравится Бурундукова.

– Хорошо, Кир Саныч.

– Я Владимирович.

– Ну, а мне больше нравится Кир Саныч, – парирую в ответ, на что, Арестов закатывает глаза.

– Захлопни скворечник, – уверена, будь он в лучшей физической форме, несомненно придумал бы что-то более красочное в ответ.

Вымыв руки под цепким взглядом разжиревшего Валеры, я направляюсь в спальню Арестова. Не знаю почему, но я уверена, что она находится именно на втором этаже.

Поднимаясь по лестнице, ощущаю себя героиней какого-нибудь крутого серила. Остается только надеть длинный шелковый халат и расхаживать по этим хоромам с шампанским в руке, раздавая ценные указания коту. Хотелось бы сказать домработницам, но чужих теток в моем доме, будь он когда-нибудь в моих цепких ручках, у меня не будет. Эх, мечты, мечты, вернись на землю, Катька Белкина, к счастью, накопившая на тачку не совсем мечты.

Стопорюсь перед тем, как войти, судя по виду, в хозяйскую спальню.

– Я слышу твое дыхание, как у запыхавшегося старого пса, – невозмутимо произносит Арестов по ту сторону двери. Сволочь. – Заходи.

Матерья Божья! Ну, ладно двухуровневая квартира, но куда одному мужику кровать таких размеров?! Да тут спокойно разместятся четыре человека. И тут же до меня доносится голос разума: большая часть кровати явно для жирного кота.

– Мне кажется, я умираю, – вдруг произносит придираст, как только я подхожу к кровати с пакетом в руках.

– Поэтому позвали меня, чтобы я заразилась с вами заодно? Очень гуманно с вашей стороны, – как только я навожу на его лоб электронный градусник, Арестов кривится, закрывая ладонью глаза.

– Ты должна была сказать, что это всего лишь простуда и тридцать семь и два, а я нытик или что-то в этом духе.

И сказала бы, если бы не цифры на градуснике. Блин, ему и вправду хреново, судя по цифрам.

– Ну, как сказать. Почти. У вас тридцать девять и три. Думаю вы и вправду можете отойти в мир иной, – несмотря на светобоязнь, глаза Арестова сейчас выглядят как пять копеек. – Если не лечиться, – тут же добавляю я.

– Твою мать, ты же меня сейчас угробишь намеренно.

– А разве есть за что? Вы же самый замечательный начальник, который не только уважительно относится к своей помощнице, но и организует ей досуг на выходные.

– Бля…мне пора писать завещание.

– Не драматизируйте. Я хоть и мстительная, но не злая. И я вас вылечу. Обещаю. Скажите, в доме есть какие-нибудь спрятанные украшения или деньги, которые могут не найти после вашей смерти?

– Не понял, – растерянно произносит Арестов, потирая лоб.

– Ну, если вы все же умрете и ваши родственники в итоге решат продать вашу квартиру, они не смогут найти деньги или украшения, если они, условно, запрятаны в стены. И тогда они достанутся новым владельцам. Ну, сами понимаете, лучше вашим родителям, с помощью которых вы все имеете, чем каким-то незнакомцам. Подскажите где они, я подскажу им, если что.

Раз, два, три, четыре пять, я иду в тебя плевать. И плюнул бы, судя по выражению лица, если бы не боялся последствий.

– Я выздоровлю и прибью тебя.

– Ну вот видите. Я же сказала, что знаю как вас вылечить. Не благодарите. Кстати, Кирилл Владимирович, все же мне кажется, что правильно говорить «я выздоровею», – чистый блеф. Понятия не имею как правильно. И то, и другое, звучит странно. Но, гулять, так гулять. – Не хотите посетить после выздоровления курсы по грамматике, орфографии, ну и в целом русского языка? Так сказать, чтобы соответствовать мне и моему уровню?

– Наступаешь на одни и те же грабли, Катерина. Я же выздоровлю или выздоровею, а ты будешь танцевать на граблях. Не боишься?

– Говорят, массаж стоп полезен. Давайте, оставим наши с вами препирания и займемся вашим лечением. Но для начала спрошу: есть какие-нибудь табу или ценные указания, пока вы еще в состоянии говорить в здравом уме?

– Есть. Ни при каких условиях не впускай сюда мою мать, – вот те нате.

– У вас с ней такие же плохие отношения, как и с отцом?

– Хорошие.

– Тогда почему не пускать?

– Потому что хорошая мать будет усиленно лечить своего сыночку, попутно пробуя устроить мою личную жизнь, предлагая таких же залежавшихся б/у невест, как ты, – что, блин?!

– Как я?

– Мечтающих запрыгнуть в последний вагон жен до двадцати пяти, уже потасканных, но еще хороши собой внешне.

– Я не…, – замолкаю, не в силах придумать хоть что-то обеляющее меня. Ну погоди, паскуда. Я тебе еще отомщу!

– И волосы собери. Хватит разбрасывать мне свою шерсть по квартире.

Ну что ж, не хочешь матушку в гости? Будет тебе матушка, придираст.





Глава 14


Глава 14

Лошара. Как он еще имеет свой бизнес, когда не только бросает телефон куда ни попадя, но и не имеет на нем пароля? Рыться в телефоне Арестова никакого желания нет, но по-другому найти номер его матери – не получится. Не просить же его у Арестова старшего. Откладываю позаимствованный телефон на диван и набираю сообщение его матери.

"Здравствуйте. Это личная помощница вашего сына. Он заболел, высокая температура. Он хоть и не признается, но, думаю, ему будет приятно, если вы придете."

Хоть мне и безумно страшно видеть эту женщину в живую, но сделать неприятно козлу – дорогого стоит. Вот только я не ожидала, что она мне тут же перезвонит.

– Неправильно думаешь, – без приветствий бросает его мать. – Поставь ему жаропонижающую свечку в задницу с приветом от мамы и пожелай выздоровления, – ну не сказать, что отношения хорошие. Как минимум – специфичные.

– Ваш сын очень плохо себя ведет. Всячески издевается надо мной. И мне захотелось сделать ему неприятно, когда он сказал, чтобы я ни при каких условиях не впускала в дом его мать, то есть вас. Ну я и подумала, что так сделаю ему неприятно и чуточку отомщу за его поведение, – не, ну я точно конченая. Сама не понимаю, как совершенно по-детски сдала и себя, и его.

– А, ну тогда я еду. Свечки есть? – чего, блин?!

– Эмм…боюсь, он категорически против ректальных свечей.

– Ну, я тоже была против того, чтобы из меня вылезало четырёхкилограммовое нечто и желала получить комок по щелчку пальца, но пришлось тужиться.

– Свечей нет, но другие лекарства я купила. И вот-вот супчик собираюсь варить.

– У него в квартире камеры. Кажется, рабочие. Плевать в суп не надо, – да что за семейка, помешанная на плевках?

– Я и не собиралась.

– Насколько у него реально высокая температура? Тридцать семь и один?

– Нет, что вы. Реально высокая – под сорок.

– Поди уже завещание пишет?

– Собирался, как только подумал, что я хочу его прикончить.

– Высокие отношения. Ты с ним спишь?

– Нет, вы что! Он меня терпеть не может.

– Ладно, приеду и буду делать ему приятно. Или неприятно?

– Второе.

Кладу трубку и оглядываюсь по сторонам. Что это сейчас было? Какой-то розыгрыш? Мать не может играть против сына. Ну или она в курсе, что сыночка тот еще паскудистый мудак и решила так повеселиться.

Бульон варю без происшествий под внимательным взглядом Валеры. То ли он хочет тяпнуть меня за ноги, то ли таким образом выпытывает куриные ножки. Ну, мне не жалко. Кто ж знал, что кот имеет настолько неуемный аппетит и покусится на все три ноги. Забравшись на стул, шерстяной задевает лапой тарелку с ножками и роняет ее на пол. Да что за ненасытный кот!

Отобрать голень с каждой секундой становится все труднее. Он ее тупо глотает!

– Дай хоть немножко хозяину оставить. В курочке антибиотики, ему сейчас нужнее.

Кажется, Валере плевать на хозяина. Еще и цапнуть меня хочет за руку. Когда мне удается отвоевать хоть кусочек ножки, шерстяной все же впивается своей жирной когтистой лапой мне в руку.

– Говнюк. На диету тебя.

Кидаю остатки голени в бульон, ставлю на поднос тарелку и поднимаюсь на второй этаж. Паскуда спит, накрывшись одеялом. И ведь красивый, молодой мужик. Что ж такой мудак-то? И Матвейка есть, в отличие от Булата. Чего тебе неймется, гад?

И вроде прибить хочется, но я зачем-то кладу руку на его лоб. Кипяток. Шутки-шутками, а умереть и правду можно. Жаропонижающее, судя по всему, температуру не снизило. Иду в ванную и беру полотенце. Смачиваю его холодной водой и возвращаюсь в спальню. Кажется, стою над Арестовым целую вечность, не решаясь приложить полотенце ко лбу. Вдруг он резко открывает глаза.

– Задушить меня вздумала? Буду приходить к тебе по ночам каждый день. Пожалеешь, Бурундукова.

– Тут камеры. Нафиг мне вас убивать и садиться в тюрьму?

– Действительно. Как я мог об этом забыть. Значит, просто решила отхлестать меня по мордасам полотенцем, пользуясь полубредовым состоянием? – так бы и шибанула полотенцем по роже.

– У вас жар, надо снизить. Это на лоб, – кладу полотенце и только хочу уйти, как он останавливает меня.

– Подложи подушку мне под спину. Бульон, надеюсь, не холодный?

– И даже не отравленный. Может, вам не стоит сейчас есть?

– Стоит. Дай какое-нибудь обезболивающее. Башка трещит.

– Это из-за температуры. Не поможет. Как собьем ее, станет легче.

Арестов усаживается на кровать, но есть не спешит. Не убирая ладонь с глаз, он вдруг произносит:

– Обработай. После него все плохо заживает.

– Что?

– Царапину от кота. На кухне в первом ящике справа все от царапин, – надо точно сбивать температуру. Видать, пациент помирает, раз думает о моей царапине. – Я передумал. Буду есть внизу. Отнеси на кухню. Позже.

– Ага. Я вам морс сделала. Будете?

– Буду.

Он точно помирает. Может, и не зря я вызвала его матушку. Иначе, как объяснить, что на принесенный морс, Арестов сказал мне «спасибо».

***

То ли его мать пошутила, то ли передумала приезжать к сынуле. Два часа ожидания и от нечего делать я сделала гаду влажную уборку и принялась налаживать отношения с котом. Попытка не увенчалась успехом. Мои ноги и руки коту явно не нравятся.

Удивил звонок Арестова старшего, который вдруг обеспокоился состоянием сыночки.

– Я его вылечу. Все норм.

– Ты уверена?

– Ага. Главное температуру снизить. Он сейчас спит, после сна станет легче.

– Ладно, жди мою супругу. Она вот-вот должна появиться.

– С нетерпением жду встречи.

И стоило мне только повернуться к дверному проему, как я попадаю взглядом на Арестова. Так и стою с чашкой в руках, ловя на себе его убивающий взгляд. От его презрительного взгляда хочется немедленно спрятаться под кровать. Жалко, что на кухне такой не имеется.

– Суп разогреть?

– Грей.

Исчезнуть. Как же мне хочется исчезнуть отсюда. Он меня сейчас убьет своим взглядом.

– Ты думаешь, я не знаю, что ты работаешь на два фронта для моего дражайшего папеньки, попутно вылизывая его нижние достопримечательности? – да чтоб ты со стула упал!

– У вас какая-то нездоровая фиксация на тему моей половой жизни. У меня всего-то было несколько половых партнеров: кровать в детдоме, подружкина и еще пару коек в санатории и в Турции. А так я дева невинная, кроме кроватей у меня еще никого не было. И в рот всякую гадость не беру, – на мой комментарий Арестов закатывает глаза. Ставлю перед ним тарелку с бульоном.

– Тебя никаким образом ни выкурить с места секретаря, да?

– Уничижающими взглядами и оскорблениями на тему моей шлюхастости точно нет. Говорят, чтобы избавиться от человека, необходимо помыть полы. Вы можете помыть у меня в квартире полы.

– И ты исчезнешь из моей жизни?

– Я – нет, а пыль и грязь из моей квартиры – да.

– У меня от тебя кровь сворачивается.

– Попейте препараты, разжижающие кровь.

– Слушай, я понять не могу, как ты еще не замужем? С твоей-то мордашкой и выдающимися, я бы сказал, уникальными способностями, и хваткой прелестной дурочки. Удивительно.

– Не умею общаться с мужчинами, – не раздумывая бросаю я.

– Да что ты говоришь? – выдает, не скрывая сарказма в голосе.

– Правду. Страшные вы какие-то все. Не в смысле внешности.

– Ты с каждым разом меня поражаешь все больше и больше.

– Все еще впереди, Кирилл Владимирович.

– Мне прям страшно.

– Бойтесь, бойтесь. Кстати, даже не знаю, как вам кое о чем сказать.

– Говори, как есть.

– Как есть вам не понравится.

– Говори так, чтобы мне понравилось.

– Это невозможно, – матюгнувшись про себя, Арестов в очередной раз закатывает глаза. – Скоро к вам в гости придет ваша мама.

Взгляд Арестова становится значительно яснее. Прям сильно яснее. И он бы непременно обложил меня трехэтажным матом, если бы так вовремя не прозвучал звонок в дверь.

– Готовь задницу, Катерина.

– Вот-вот, готовьте ее, Кирилл Владимирович.

Страшно ли мне встречать жену моего начальника? Очень. Я видела ее всего дважды. И то не сказать, чтобы близко.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, – почему-то была уверена, что она обведет меня таким же уничижительным взглядом, как и ее сын. Вдобавок отвесит люлей за слухи, о романе с ее мужем, но кроме интереса во взгляде и какой-то едва заметной улыбки, ничего не наблюдаю. – Спит?

– Нет, на кухне.

– Ест?

– Возможно, молится.

– Какая прелесть. Катя? – блинский блин. Молча киваю. – Валерия. Можно просто Лера.

– Ага, – немного прибываю в ступоре.

– Пойду мыть руки.

Киваю, смотря на то, как она снимает с себя пальто. Как можно изменять такой женщине? Ей вряд ли меньше пятидесяти пяти, но выглядит настоящей красоткой, этак на лет десять младше. Ухоженная, стройная, как с картинки. Неужели Арестов и правду ей изменяет? Или это все слухи, как и со мной? Если не слухи, то он самый настоящий кобель и гад, как и его сын.

Возвращаюсь на кухню и сажусь за стол. Взгляд падает на его локти, лежащие на столе.

– Ты осознаешь, что ты труп, Катерина?

– Все мы когда-нибудь будем трупами.

– Но ты раньше времени.

– Я вас с собой прихвачу. Кстати, Кирилл Владимирович, вы бы вместе со мной на курсы по этикету походили. Вы знаете, что, когда едят, локти на стол не кладут. Походим вместе? – не могу не поддеть гада.

– Пренепременно. Суп пересолен. И в нем волосы.

– Не мои же. Это котячьи. В народе считается, что это приправа. Приятного аппетита.

Кажется, Арестов хочет двинуть мне ложкой по лбу. То ли просто меня придушить. Когда он отодвигается на стуле, ножки издают очень эпичный звук.

– Никому в этой жизни нельзя доверять. Даже собственной попе, – не могу удержаться от комментария я.

– Это…это стул!

– Ну да, стул.

– Ножка от стула издала звук! – продолжает возмущаться Арестов.

– Ага. Стул он такой.

– Ты, сучка, знаешь, что это был стул.

– Сучка, может, и знает, а я нет.

– А что здесь происходит? – оба переводим взгляд на вошедшую Валерию.

– Что, что, пукаем. Точнее, Кирилл Владимирович. Он недавно отравился уличными чебуреками, видимо, еще выходят.

– Ты ел уличные чебуреки?

– И тебе привет, мама. Да. Она мне их принесла.

– Катя?

– Ну, Кирилл Владимирович, очень просил. Был пьян, видимо, поэтому чувство самосохранения отпало напрочь, и он решил побаловаться запрещенкой. Ну, алкоголь еще никому не приносил добра.

Выражение лица у Арестова примерно такое же, как и у кота, которому сообщили, что сейчас его кастрируют.

– Кирилл, ты снова пьешь?

– Убью.

– Ясно. Отношения из области: то ли подерутся, то ли поебутся.





Глава 15


Глава 15

Несколько часов спустя

Просыпаюсь резко, как будто от толчка. Валера приземлился на кровать так, словно бомбу подкинули. Нахрена я поставил к кровати лестницу для животных – загадка. Своим топотом он всегда меня будит. Вот и сейчас жирный котячий зад приземлился аккурат у моей подушки. Это при том, что свободна вся необъятных размеров кровать. Перевожу взгляд на часы – половина первого ночи. Я проспал больше семи часов. Голова уже не такая тяжелая и даже вполне себе ясная.

Тяну руку к прикроватной тумбе и включаю ночник. Беру термометр, купленный язвой, и навожу на лоб. Через несколько секунд он издает характерный звук и на экране появляются вполне себе сносные цифры – тридцать семь и четыре. Не мешкая встаю с кровати и направляюсь в ванную, чтобы смыть с себя пот. Душ помогает еще больше прийти в себя. Вот только жажда дает о себе знать.

Спускаюсь на кухню и…охреневаю. Забыть забыл о заразе и маме. Был уверен, что они давно в своих домах. Закрываю глаза, дабы развидеть эту картинку. Снова открываю и так несколько раз. И картинка не меняется. За столом спят мама и Катя. Точнее не за столом, а мордой в стол. Рядом пустая бутылка с виски и еще одна на половину пустая. Еще никогда я не был в таком ахере.

– Мама! – на мой возглас поднимает голову не только мама, но и ее собутыльница. – Ты что творишь? И кто из нас алкаш?

– Это рюмашка против бляшки.

– Бляшек больше не осталось, – хихикая произносит язва. Вид у нее эпичный. На лбу прилипшая зелень.

– Упоротые бабы.

– Кирилл! Я твоя мать.

– До гостевой дойти не судьба, мать?

– Было сложно, и мы решили остаться здесь поспать. Катя, тебе приснился жених на новом месте?

– Неа. Я забыла сказать слова.

– Ну, тут еще много поверхностей, где может присниться жених. Кирюша, мы приготовили селедку под шубой. Будешь?

– Ты ее напоила, Бурундукова?

– Я Белкина.

– Инц..инциа..инит…в общем исходила от меня, – заплетавшимся языком произносит мама. – Не смей ругаться.

– Давай вставай, – подтягиваю ее за руку и веду к выходу. Только у порога осеняет, что с собутыльницей тоже надо что-то делать. Хватило нескольких секунд, чтобы она снова оказалась мордой в стол. И хорошо, что не лицом в тарелку. Еще мне не хватало трупов в доме.

– Катя, твою мать!

– Что?

– Вставай и иди спать.

– Куда?

– На диван.

– Ага.

Уверен, что из «ага» ничего дельного не выйдет. Каким-то чудом удается довести маму в гостевую спальню без проблем.

– Ложись на бок.

– Заботливый мой. Не бойся, рвотой не захлебнусь. Кирюша, ты же знаешь, что я тебя люблю?

– А то. Кто как не любящий человек придет ко мне ставить свечку в жопу.

– Ну, это для профилактики. Ты же у меня хороший мальчик.

– Самый лучший.

– Самый лучший мальчик Кирюша, не обижай хорошую девочку Катю, – серьезно, вашу ж мать? Стоит ли говорить моей матери, что хорошая девочка Катя трахается с ее мужем? Ну, не настолько я говно, конечно. Хотя, очень хочется. – Дергать за косички понравившуюся девочку, плевать в нее и задирать можно только в юности. А ты у меня уже мальчик взрослый. С понравившейся девочкой лучше себя так не вести.

– С понравившейся? Тебе надо меньше пить.

– Брехун ты, Кирюша.

– Мам, может, хватит?

– Что мама? Я тебе всегда только хорошего желала, а ты меня никогда не слушаешь. Говорила тебе про эту прошмандовку, а ты как о стену горох. И что из этого получилось? – дерьмо получилось. Тут не поспоришь. – Катя мне нравится. Какая-то она мультяшная. По-хорошему. Я согласна на такую невестку.

– Ага. Летом сыграем свадьбу.

– Замечательно, мой пиздунчик.

– Мама!

– Ну а что? Ты же сейчас врешь. Я тебе серьезно, а ты дальше в своей черепушке строишь планы, как выжить эту девочку с работы.

– Что эта девочка тебе наговорила?

– Ничего такого.

– Я посмотрю по камере, что там «ничего такого», если сейчас не скажешь, о чем трындели.

– Не посмотришь. Я проверила, камера на кухне нерабочая, – проверила она, ага. Стоит ли говорить, что там у меня она не одна? Однозначно нет. Сам все посмотрю. – Все, все, я сама дальше разденусь. Иди Кате помоги, она худее меня и ей определенно хуже, чем мне.

– Таз принести?

– Нет, Кирюша. Я уже осквернила твой гостевой унитаз содержимым желудка. Думаю, селедка была лишней.

– Ну, конечно, дело в ней.

– Да. В ней. Ладно, спокойной ночи. И Катю доведи до кровати. Только сейчас с ней не драться и не сношаться. Я проверю.

– Мама!

– Что мама?

– Спи.

Чувство такое, что я в миг выздоровел. Голова охренеть какая ясная от злости. И злит меня не факт того, что они напились, с кем не бывает, а то, что мама какого-то черта прониклась этой паршивкой. Все, о чем я сейчас думаю – это о камерах. Правда, желание их просмотреть пропадает, как только я вижу на середине лестницы ползущую Катю. Да важу ж мать.

– Что ты там делаешь, бестолочь?

– Не обижай меня. Мне неприятно, – вот так просто? Никогда она не перестанет меня удивлять. – Будешь обижать дальше, я тебе такое наколдую, что на стену будешь лезть.

– А ты у нас ведьма?

– Я фея.

– Далеко собралась, фея?

– Решила пройтись, – поднимаюсь по лестнице и останавливаюсь возле Кати. Она изначально ползла или все же шла и падала?

– Ты, наверное, хотела сказать проползти.

– Ну или так, – поднимаю эту пьянь за руку. Она не держится на ногах. Совсем. Ну, не брать же ее на руки.

– Ну и куда ты решила пройтись?

– По вашим нервам.

– Ты бухая в дупель, но даже сейчас не можешь закрыть свой прекрасный рот.

– Спасибо за колимент.

– Это был не колимент. И даже не комплимент.

– Ну и ладно.

Обхватываю бестолочь за талию и кое-как веду наверх.

– Я сказал тебе идти спать на диван. А ты куда поперлась?

– Спать. На вашу кровать, – ну, кто бы сомневался в ее очередном гениальном ответе. – Она такая большая и красивая, что мне капец как хочется там спать. Без вас, конечно. Скажу: «на новом месте приснись жених невесте». Может, приснится наконец-то мой Игнат.

Когда я слышу знакомое имя, мне хочется не довести Катю до ванной, а хорошенько приложить об стену. С кем крутит эта стерва? С моим папашей или с Тюриным, или вообще с обоими одновременно?

– Почему Игнат? – как можно спокойнее интересуюсь я, доводя ее до ванной.

– Гадалка нагадала, – зачем только спрашивал.

Убираю с ее лба до сих пор прилипшую зелень. И только сейчас вижу, что блузка, по всей видимости, в свекле. Я хотел ее просто умыть, но сейчас понимаю, что дорога ей исключительно в душ. Даже в волосах свекла. Вот же дуреха.

– Тебе надо в душ. Давай снимай блузку.

Катя принимается неуклюже расстегивать пуговицы. Мне давно пора выйти из ванной, но ноги словно к полу приросли. Точнее глаза к ее груди. Вопреки здравому смыслу и отнюдь не лучшему физическому состоянию, я не могу отвести взгляд от этой очаровательной стервы. Все в ней идеально даже сейчас. Проблема в том, что я осознаю, дело не во внешности. Я столько красивых баб перевидал и перетрахал, что меня не удивишь красотой. И с ней не поддался магии ее красоты. Скорее, очарованию этой припизданутой феи. Дай другое лицо и фигуру этой стерве, я бы все равно узнал ее из тысячи женщин. Кто еще так уроет словесно, от чего волосы стоят дыбом? Хотя, стоят не только волосы.

Приплыли. В принципе нормальная физиологическая реакция на девку с такой внешностью, когда еще и демонстрирует грудь в тесном лифчике, но точно не тогда, когда еще несколько часов назад валялся с температурой под сорок в промокшей от пота футболке. Неимоверным усилием заставляю отвести взгляд от ее груди. Мои старания продолжаются несколько секунд.

Катя настолько бухая, что пальцы не могут справиться со всеми пуговицами до конца. В этот момент мне становится ее даже жаль.

– Тебе помочь?

– Я сама. Я все сама.

У самой, несмотря на усердия, получается плохо. И мне тоже плохо от того, что можно только созерцать, но не трогать. Стою как мальчишка, впервые наблюдающий за тем, как раздевается девчонка. Справившись со всеми пуговицами, Катя переводит на меня взгляд.

– Чо стоим? Чего смотрим?

– Раздевайся вся.

– Ага, щас. Вам со мной не светит. Никогда.

– Это вызов?

– Костатация.

– Ну, раз костатация, то подожду, когда ты немного протрезвеешь и трахну.

– Очень долго придется ждать. До следующей жизни.

– Подожду, бурундучок, подожду.

– Смотрите руки не сотрите, пока будете ждать, – дерзко отвечает эта стерва.

– Смотри шею себе не сверни, пока я буду стирать руки, представляя, как ты на мне скачешь.





Глава 16


Глава 16

Первым желанием было взять для нее какую-нибудь рваную футболку, которая, разумеется, есть у любого небрежного модника, точнее лентяя, не желающего расставаться с хламом. Правда, быстро отметаю эту идею. Эта стерва и в рванье найдет что мне ответить и урыть такого «модника», как я.

Я был уверен, что Катя закроет дверь, вопреки моим словам, чтобы лишний раз меня позлить, но нет. Возможно, и закрыла бы, если бы не была так увлечена схваткой с молнией юбки. Она что-то тихо бормочет про себя, определенно нецензурное, но молния не поддается. Мне бы свалить отсюда, но я стою как вкопанный, смотря на ее грудь. Добротная троечка, которая так и просится в загребущие руки. Белый кружевной лифчик безбожно мал, грудь так и просится наружу. Оружие массового поражения, кажется, так говорит мой братец. И прав на все сто. Убивает на повал. Отведи взгляд. Отведи, мать его, взгляд.

Эту девку надо срочно гнать не только из дома, но и из моей жизни в целом. Не нравится. Мне совершенно не нравятся реакции, которые она во мне вызывает. Катя вдруг резко переводит на меня взгляд. Стоим друг на друга пялимся, как в дешевом сериале. Осталось только музыку включить. Надо сказать, неприлично долго пялимся. До тех пор, пока Катя не начинает смеяться.

– Что смешного?

– Как будто турецкий сериал идет. Один взгляд на полсерии, – ясно. У дураков мыли сходятся.

– Я принес тебе футболку.

– Ага. Не поддается, козявка.

– Помочь? – придурок. Трусы еще помоги ей снять.

– Если безмезведно, то да.

– Конечно, безмезведно, а не безвозмездно.

– Ну, вы поняли.

Ничего я не понял. Я вообще уже ничего не понимаю. Спишу это на простуду. Правда, дело далеко не в ней. Подхожу к Кате и берусь за молнию. Обычно молнии на юбках мне приходилось расстегивать сзади. Здесь же, как назло, молния спереди, что не добавляет мне выдержки, потому что взгляд так и падает на ее долбанную грудь.

Ее юбку я приметил еще в полубредовом состоянии. Настолько узкая, что Катя с трудом передвигалась. И это вряд ли результат моего указа – носить такую юбку. Она ей просто мала. Как и блузка в которой она приперлась ко мне, а значит, в офис. Действительно не видит, что грудь и задница обтянуты? И лифчик мал. Тут все мало. Или у меня паранойя на фоне недотраха? Месяц без секса сказывается не лучшим образом.

Да что за наваждение? Камон, у тебя тридцать семь и два, долбоеб. Отведи взгляд. Но глаза, несмотря на доводы разума, живут своей жизнью. Не только они, к сожалению.

– Вам приглянулись мои верхние достопримечательности? – зараза вдруг прерывает затянувшееся молчание.

– Нет.

– Точно нет?

– Однозначно нет.

– А мне показалось, да.

– Когда кажется, тогда надо креститься.

– А я думала, когда кажется, тогда не кажется.

– Индюк тоже думал. Знаешь, чем закончилось?

– Знаю, что вы тоже не можете справиться с молнией. Мне уже дышать тяжело. Проблема знаете в чем? – определенно знаю. У меня стояк. – Я не могу стянуть юбку ни через верх, ни через низ.

– Жрать надо меньше.

– Ваша мама сказала, что вы хороший, не как ваш папа блядун рецидивист. Я склонна ей верить. Поэтому не ведите себя, как какашка, – серьезно, вашу мать?!

– Блядун рецидивист? Это она тебе сказала?

– Ага, – желание пойти и посмотреть камеры еще больше увеличилось. О чем они вообще трепались?!

– Что она еще тебе сказала?

– Ой, чего она только не говорила. Мой шок в шоке. Кстати, рассказала, что вы добрый дурак. В детстве собирали всех бездомных животных и лечили их. Вы прям в моих глазах поднялись.

– Уже влюбилась?

– Нет, конечно. Мне в вас влюбляться нельзя, меня же мой суженый ждет. Гадалка сказала, что его имя заканчивается на «ат», – на секунду даже охренел.

– Ты всерьез веришь гадалке?

– Не получается не поверить. Мы у нее были с подружкой и с вашим братом, между прочим, – охренеть, как все оказывается запущено. – И знаете, она сказала такое, что просто невозможно нигде узнать. Ни в какой социальной сети и документах. Вот спросите у своего брата. Она и у него все угадала, – и ведь спрошу, мать вашу. – Так что где-то меня ждет Игнат. Надеюсь, все-таки не Мандат и не Калистрат, – остановите мой ор. – Это же ужас ужасный.

– Ерболат.

– Что?

– Есть еще Ерболат.

– Боже, зачем вы мне это сказали? Это же еще хуже, чем Калистрат.

– Чтобы жизнь медом не казалась.

– С вашим появлением она мне такой и не кажется.

– Так уволься, и все проблемы решатся.

– Ни за что не уволюсь. Ну, все? Проиграли схватку с молнией?

– Захлопни скворечник.

– А можно вопрос?

– Нельзя.

– Это правда, что ваша жена с вашим папой того самого? – пиздец. Не знаю от чего больше охренел. От ее вопроса или от того, что она не могла взять эту информацию с потолка. А значит, об этом ей поведала моя мать. И тут возникает другой вопрос. Откуда она могла это узнать?! – Правда?

– Я сказал тебе закрыть рот.

– Значит, правда. Офигеть. Санта-Барбара отдыхает.

Вся моя выдержка летит к чертям собачьим. И достается юбке. Точнее молнии. Я ее тупо разрываю.

– Вы чего? И как я теперь пойду домой?!

– Молча. Без юбки.

– Вы это специально, да?

– Нет. Иди в душ.

Резко поворачиваюсь и иду на выход. Несмотря на не самую ясную голову и болезнь, хочу нажраться, как последняя свинья. Остается только надеяться, что это просто выдумки Кати, и моя мать не в курсе этого пиздеца. Хотя стыдиться надо не мне.

Каким-то чудо заставляю себя не пойти за бутылкой и не взглянуть на записи. Так и лежу полчаса, и пялюсь в потолок. И тут меня осеняет. Что можно делать в ванной полчаса?!

Она же не навернулась там? Я бы наверняка услышал. Не знаю, чего ожидал увидеть в ванной, но точно не то, что эта дуреха заснет в душе. Несмотря на то, что на нее льется вода, Катя спит сидя, придвинув ноги к животу. Голова уперлась в колени. Выключаю воду и, чертыхаясь про себя, тянусь за полотенцем. Накидываю на нее от греха подальше.

– Просыпаемся, Катерина срань Господня.

– Ой-ой-ой.

– Вставай. В ванной жених не приснится.

– Точно.

Невероятным усилием воли заставляю себя отвести от нее взгляд и уйти в спальню. Буквально через минуту эта бедовая девица появляется передо мной в целостности и сохранности в моей футболке. И все. Мозг поплыл. Сука, охрененный вид. Ловлю себя на мысли, что точно бы ее трахнул сейчас, если бы не знал, что она крутила или до сих пор крутит с моим папашей. Хороший оберег от поедания за ним объедков. Сам не понял, нахрена встал с кровати. Точно. Надо валить отсюда от греха подальше.

– Покажите, пожалуйста, – вдруг произносит Катя, подойдя ко мне ближе.

– Что?

– Его. Матвейку, – опускает взгляд на мой пах. Каждый раз я думаю, что меня уже невозможно ничем удивить, а вот хрен там. – Мне кажется, он у вас того. Ну это…встал на мою Матильду.

– Я не видел твою Матильду.

– Ну, значит, на мои сиськи, – святая простота. – Я редко напиваюсь до беспамятства. А вот сейчас такой момент и я чувствую себя такой смелой, раскрепощенной. Когда я еще такой буду рядом с мужчиной? Покажите, пожалуйста, – нас снимают скрытые камеры?

– А ты мне что в ответ покажешь? – ну каков вопрос, таков и ответ.

Недолго думая, эта маленькая паршивка выдает:

– Фигу, – и начинает смеяться так громко, что аж прихрюкивает.

– Хер тебе, а не Матвейку.

– Так он и есть хер, – и снова заливисто хохочет.

– Я фигею с этой феи.

– Покажете? – совершенно серьезно произносит эта ведьма, подняв на меня взгляд.

Точно ведьма. Иначе не знаю, как объяснить, что в ее глазах хочется добровольно утонуть. Затягивает, как трясина. Перевожу взгляд на ее губы. Да гори оно все огнем. Сам не понимаю, как моя рука тянется к ее шее. Мгновение и я притягиваю ее к себе, накрывая ее губы своими.

Дорогие читатели, спасибо за ваши комментарии ❤️❤️❤️ Если вам нравится история, поставьте, пожалуйста лайк. Вам не сложно, мне приятно:)





