1. Офис


– Мила, ты с ума сошла? – Леди Эми ДарЛейн выходит из своего кабинета и останавливается напротив моего стола, уперев руки в бока.

Я даже не вздрагиваю – почти за год работы с ней, я привыкла к ее манере появляться в самый неожиданный момент. Сегодня на ней длинное черное платье, а волосы уложены в пучок.

– Маскарад через три часа, а ты в этом…

Она обводит рукой мою серую офисную форму.

– Леди ДарЛейн, я не пойду, – отвечаю, не отрываясь от планшета. Белоснежные волосы выбиваются из пучка и падают мне на лицо. – У меня работы много.

– Работы? – Она выхватывает планшет из моих рук и кладет на стол. Ее глаза, ярко-зеленые, с хитринкой, смотрят на меня в упор. Золотистые полосы на скулах чуть пульсируют. – Мила, ты работаешь как проклятая уже почти год. Ты ни разу не брала выходных. Ты вообще помнишь, когда в последний раз видела что-то кроме этого офиса и своей студии?

Я молчу, потому что она права. Вся моя жизнь замкнулась в приемной, за маленьким столом.

Доминарион – планета роскоши, а я видела только серые коридоры общежития, офисные стены и дешевый супермаркет.

– Леди ДарЛейн, мне правда не до маскарада.

– Ты пойдешь в составе моей свиты, – говорит она, и в голосе появляются стальные нотки. – Как моя ассистентка. Мне нужно, чтобы ты была рядом.

Я поднимаю голову.

– Зачем?

– На балу будут не только женихи и невесты. Там будут наши поставщики, представители гильдий, важные контрагенты. – Эми садится на край моего стола. – В неформальной обстановке они разговаривают иначе, чем в переговорных. Я хочу, чтобы ты слушала. Запоминала. Анализировала.

Я смотрю на нее с подозрением.

– Я хочу, чтобы ты училась, – поправляет она. – Твой ум Мила, твое главное оружие. Но чтобы им пользоваться, нужна информация. А лучшая информация добывается там, где люди расслаблены и не ждут шпионов.

Я усмехаюсь.

– И поэтому маскарад?

– И поэтому маскарад, – кивает Эми. – Все будут в масках. Ты – в том числе. Никто не узнает, что ты землянка из социального блока. Ты просто еще одна девушка в свите леди ДарЛейн. Даже документы для прохода сделаем, как будто ты вальдирийка.

Я молчу, обдумываю. Она права.

Но альфы… с ними все сложно. Люди для альф – как тени. Мы для них почти не пахнем, почти не имеем цвета. Они проходят мимо, не замечая. А еще есть запрет. Люди не могут дотрагиваться до альф, а альфы – до людей. Это правило ввели после того, как многие женщины разных рас не выдерживали близости с альфами. Их тела просто… отказывали. Слишком большая разница в силе, в температуре, в энергетике. Запрет стал законом. И его соблюдают строго. Только вальдирийки могут составлять пары альфам и то в очень редких случаях.

И Эми права мне нужно учиться. Ради бабушки, ради будущего.

– Хорошо, – сдаюсь я. – Но только потому, что ты это работа.

– Именно, – улыбается Эми. – Вот и договорились.

Она встает и направляется к своему кабинету, но на пороге оборачивается.

– Кстати Кронпринц Аркон Альтарикс вернулся с дальних рубежей. Говорят, он будет на балу и ищет жену.

И добавляет с легкой усмешкой:

– Начинается брачный сезон.





Визуалы


Мила Орлова 25 лет





Аркон Альтарикс





2. На балу


Через два часа я стою перед зеркалом в своей студии и не узнаю себя.

Платье – алого оттенка, длинное, струящееся, ткань переливается при каждом движении, будто внутри горит живое пламя. Оно облегает фигуру, приоткрывает плечи, а сзади спускается почти до самого низа, оставляя спину открытой. Я никогда не носила ничего подобного. И никогда не думала, что смогу.

Маска – изящная, серебристая, с тонкими перламутровыми перьями по краям. Но это не просто украшение. Я смотрю на себя и не узнаю. Она мягко подсвечивает кожу, делает ее теплее, словно я не бледная землянка, а кто-то из знатных вальдирийцев. Серебристые блики ложатся на скулы, подчеркивают линию скул, и я вижу в отражении не Милу, а кого-то, кто может стоять во дворце наравне с альфами.

Туфли сидят идеально. Леди ДарЛейн позаботилась и о моем наряде. Она вообще обо всем позаботилась. Я смотрю на свою офисную одежду, аккуратно сложенную на спинке стула, и чувствую, как между этими двумя вещами – пролегла целая пропасть.

Я распускаю волосы, и они падают на плечи темной, почти черной волной, вместо моих белоснежных локонов. Маска скрывает половину лица, оставляя только глаза и губы. Я чувствую себя защищенной. Сейчас меня почти невозможно узнать.

Под окном сигналит гравилет. Я смотрю вниз – черный, с гербом дома ДарЛейн на дверце, мерцающий синими огнями. Леди Эми прислала свой транспорт.

Я выдыхаю, беру клатч и выхожу.

Водитель – молодой вальдирииец в строгой форме – молча открывает дверь, и я сажусь на мягкое сиденье, чувствуя себя самозванкой. В гравилете пахнет кожей и дорогим парфюмом. Машина плавно поднимается и встраивается в поток. Огни Доминариона проносятся за окном, город сияет, как новогодняя елка, только дороже в тысячу раз.

Мы подлетаем к дворцу. Он сияет тысячами огней, парящих над землей, и кажется, что это не здание, а живое существо из света и кристаллов.

Огромная лестница уходит вверх, к распахнутым дверям, откуда льется музыка. Гости вплывают внутрь – роскошные платья, идеальные смокинги, сверкающие маски. Лица скрыты. Только глаза. Только блеск украшений.

Леди ДарЛейн ждет меня у входа. На ней платье черного цвета, расшитое серебряными нитями. Волосы уложены в сложную прическу, золотистые полосы на скулах мерцают в свете прожекторов. Она берет меня под руку.

– Не отходи от меня, – шепчет она. – И не теряйся.

Мы подходим к турникетам. Я прикладываю браслет, и металлический голос объявляет:

«Свита Леди Эми ДарЛейн. Проходите».

Мы входим.

Внутри – роскошные праздник. Люстры парят под потолком, музыка оглушает, гости кружатся в танце. Вокруг – альфы. Высокие, опасные, некоторые из них с золотыми или серебристыми полосами на скулах - полукровки. Их взгляды скользят по залу, по гостям, по нам. Но меня они не видят. Я для них – тень. И это хорошо.

Леди ДарЛейн быстро находит нужных людей – каких-то важных поставщиков в дорогих костюмах. Она улыбается, шутит, пожимает руки. Я стою чуть поодаль, слушаю, запоминаю. Говорят о поставках корусцита, о контрактах, о новых маршрутах. Я впитываю каждое слово.

Через час, когда гул становится невыносимым, а взгляды альф – слишком тяжелыми, Эми наклоняется ко мне.

– Мила, иди погуляй. Здесь красиво. Посмотри дворец. Я найду тебя позже. Но помни про закон.

Я киваю и выскальзываю из главного зала.

Коридоры пусты. Гул музыки затихает за спиной. Я иду медленно, разглядывая стены – старые полотна в массивных рамах, портреты древних правителей, сцены сражений и коронаций. Я люблю такие места. Здесь нет оценивающих взглядов. Нет иерархии. Только красота.

Сворачиваю несколько раз, потом еще, и выхожу во внутренний дворик.

Здесь тихо. Звезды светят ярко, без привычной городской подсветки. В центре – старая каменная беседка, увитая плющом. Рядом с ней – дерево с широкой раскидистой кроной, а под ним – каменная скульптура. Красивое животное, похожее на дракона. Изогнутая шея, расправленные крылья, морда, повернутая к звездам.

Я подхожу ближе, замираю, рассматриваю.

– Это киррин, – раздается голос у меня за спиной.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

Мужчина стоит в нескольких шагах от меня. Высокий даже для альфы – выше двух метров. Плечи широкие, торс мощны – чистая сила, как у хищника перед прыжком. Маска закрывает верхнюю половину лица – черная, без единого украшения. Темный костюм идеально сидит на атлетичной фигуре, белая рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу. На скулах – золотые полосы, мерцающие в свете звезд.

– Я знаю, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я изучала культуру и архитектуру Вальдиры. Киррины – хранители памяти. Их изображали у входа в святилища, чтобы они отгоняли злых духов. Говорят, они помнят все и всех.

Мужчина чуть заметно склоняет голову набок. В прорезях маски что-то блеснуло – его глаза.

– Не ожидал встретить знатока в этом крыле дворца.

– Я заблудилась, – пожимаю плечами. – Но здесь красивее, чем в главном зале.

– Вы не любите балы?

– Я не люблю чувствовать себя товаром на прилавке, – отвечаю я и прикусываю щеку изнутри. Наверное, это было грубо.

Он молчит. Потом его губы изгибаются в легкой улыбке.

– Мне тоже всё это не нравится. Тогда, – говорит он, – я приглашаю вас на танец. Здесь. Под звездами.

Его глаза вспыхивают в темноте. Серебристые. Холодные. Красивые, как у всех альф.

Я замираю. Только сейчас до меня доходит – альфа. Он альфа! Серебристые глаза бывают только у альф!

А значит, я не могу к нему прикоснуться. Не имею права. Запрет. Закон.

– Мне… мне нужно идти, – говорю я быстро, отступая на шаг.

– Мила!

Голос Эми. Она зовет меня из коридора.

Я разворачиваюсь и делаю шаг, второй…

Каблук цепляется за подол. Я теряю равновесие, взмахиваю руками, пытаясь удержаться, но начинаю падать.

Сильные руки хватают меня за талию.

Жестко. Уверенно. Горячо.

Я замираю. Его пальцы сжимают мою талию через тонкую ткань платья, а я держусь за его предплечья. Он держит меня, не давая упасть. Я поднимаю голову и вижу его лицо – маска чуть съехала, открывая высокие скулы и четкую, аристократичную линию челюсти.

Он прикоснулся ко мне. Я прикоснулась к нему. Мы нарушили закон!

Сердце колотится где-то в горле.

– С вами все в порядке? – Его голос низкий, чуть хрипловатый. И в нем нет ни капли сожаления о нарушенном правиле. Он не знает. Просто не знает, что только что сделал.

– Да, – выдыхаю я. – Да, все хорошо.

Он не отпускает. Смотрит сквозь прорези маски, и я чувствую его взгляд – тяжелый, изучающий, прожигающий.

– Мила! – Голос Эми ближе.

Я выскальзываю из его рук – поспешно, неловко. Отступаю на два шага, потом на три.

– Мне правда нужно идти.

– Увидимся, Мила, – говорит он.

Я разворачиваюсь и почти бегу к выходу из дворика, выскальзываю в коридор и через секунду врезаюсь в Эми.

– Где тебя носит? – возмущается она. – Пойдем, я хочу тебя кое с кем познакомить.

– Эми, там… там, – я оборачиваюсь, но дверь во дворик уже закрылась.

– Что там? – отмахивается она и тянет меня за собой.

Я послушно иду за ней, чувствуя, как горит кожа на талии – там, где незнакомец держал меня.





3. Кронпринц


Я иду за Эми, ноги почти не слушаются.

– Мила, быстрее, – Эми тянет меня за руку. – Я хочу познакомить тебя с одним вальдирийцем.

– С кем?

– Репортер светской хроники. – Она говорит это так, будто речь идет о чем-то обыденном. – Но он и не просто репортер. Его семья владеет межгалактической медиа-империей.

Я округляю глаза.

– Зачем вам репортер?

– Затем, что он поможет вывести мою работу на новый уровень, – терпеливо объясняет Эми. – Хорошая пресса – лучший пиар. А плохая пресса, которой займется он, – лучший способ уничтожить конкурентов. Ты должна понимать таких личностей. Учиться с ними разговаривать.

Мы входим в главный зал. Музыка оглушает после тишины дворика. Люстры парят под потолком, гости кружатся в танце, маски мелькают со всех сторон.

– Вон они, – Эми кивает в сторону высокой колонны.

Я смотрю.

Он стоит у колонны, опираясь плечом на мрамор. Высокий и накаченный мужчина. Загорелая кожа, серебристые полосы на скулах мерцают в свете люстр. Маска закрывает верхнюю половину лица, но я вижу глаза – небесно-голубые, яркие, с хитринкой.

Рядом с ним – девушка. Моложе, но с такими же глазами и такими же серебристыми полосами. Ее платье – нежно-розовое, пышное, как у куклы. Она поправляет маску и улыбается кому-то в толпе.

– Эрнест ДарГусто, – шепчет Эми. – А это его младшая сестра, Арника.

Мы подходим.

– Леди ДарЛейн, – Эрнест склоняет голову. Его голос низкий, с легкой хрипотцой. – Вы прекрасны, как всегда.

– Эрнест, вы льстец, – улыбается Эми. – Познакомьтесь, это моя ассистентка, Мила.

Он смотрит на меня. Сквозь прорези маски его глаза кажутся почти прозрачными.

– Очень приятно, – говорит он.

– Мне тоже, – отвечаю я вежливо.

Арника кивает мне из-за плеча брата и тут же отворачивается – ей явно не до ассистенток.

Эми и Эрнест начинают говорить о делах. Поставки. Контракты. Новые медиа-площадки. Я слушаю краем уха, запоминаю, но мысли все равно уходят туда – в темный дворик, к незнакомцу под деревом.

– Кстати, – говорит Эрнест, понижая голос, – ходят слухи. Будто корпорацию вскоре возглавит кронпринц.

– Прямо возглавит? – переспрашивает Эми.

– Я этого не говорил, – улыбается Эрнест. – Но слухи ходят.

Эми качает головой.

– Этого и следовало ожидать. Он старший сын. Будет управлять корпорацией – считай, будет управлять Галактикой.

Я слушаю вполуха. И вдруг чувствую взгляд.

Тяжелый. Прожигающий.

Медленно поворачиваю голову.

Он стоит напротив, у противоположной колонны. Тот самый мужчина из дворика. Он смотрит прямо на меня.

Мое сердце пропускает удар.

– А вот и его высочество, – негромко говорит Эрнест.

– Кто? – переспрашивает Эми, оборачиваясь.

– Кронпринц Аркон.

Эми замолкает на секунду, потом выдыхает:

– Ого. Я помню его десятилетним мальчишкой. Ожидала, конечно, что он хорош собой, но чтобы настолько…

Она говорит что-то еще, но я не слышу.

Потому что он смотрит на меня. Не на Эми, не на Эрнеста, не на Арнику. На меня.

И у меня начинается паника.

Дышать. Нужно просто дышать.

Часы бьют полночь.

Гулкий, медленный бой. Раз. Два. Три.

Зал замирает. Музыка стихает. Гости переглядываются.

– Наконец-то, – громко говорит Эрнест, – можно снять маски.

Он снимает свою серебристую маску. Под ней – красивое, аристократичное лицо, которое притягивает взгляд Глаза небесно-голубые, яркие, с хитринкой. Он смотрит на мир так, будто привык нравиться, и ему это легко дается. Легкая улыбка трогает его пухлые губы.

Гости вокруг тоже снимают маски. Кто-то смеется, кто-то поправляет волосы.

Я стою, не в силах пошевелиться.

Эми тоже снимает маску. Арника – свою.

А я смотрю туда, где стоит незанкомец.

Он медленно поднимает руку к лицу. Снимает черную маску.

Я вижу его лицо.

Высокие скулы, волевой подбородок, четкая, мужественная линия подбородка. Золотые полосы мерцают в свете люстр, подчеркивая благородство и породу. Глаза – серебристые, с холодным металлическим блеском.

Кронпринц Аркон Альтарикс.

Он смотрит на меня. Только на меня.

И что хуже всего он идет к нам.

Медленно. Уверенно. Как хищник, который уже выбрал добычу.

Эми что-то говорит рядом, но я не слышу. В ушах шумит кровь. Сердце колотится так, что, кажется, вырвется из груди.

Он приближается. Шаг. Еще шаг.

Как же я влипла!





4. Матч


Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают в горле. Он идет к нам.

– Мила, ты чего? – Эми дергает меня за рукав.

Я наконец нахожу голос. Хриплый, чужой.

– Маска запуталась в волосах.

Это неправда. Маска сидит идеально. Но мне нужно что-то сказать, чтобы не стоять как истукан, пока он приближается. Я делаю шаг назад, потом второй. Пальцы теребят край маски, делают вид, что поправляю. Но если я ее сниму, все увидят, что я человек!

– Я сейчас, я быстро, – бормочу я и уже разворачиваюсь, чтобы бежать.

Мне нужно уйти. Прямо сейчас. Пока он не подошел. Пока не поздно.

Но в этот момент краем глаза замечаю, что из-за колонны появляется женщина.

Я замираю на месте.

Она высокая. Идеальная осанка, платье из темно-синей струящейся ткани, расшитое золотыми нитями. Волосы – темные, с сединой на висках, но эта седина не старит, а добавляет величия. Золотые полосы на ее скулах ярко пульсируют.

Она подходит к кронпринцу и берет его под руку. Спокойно. С достоинством. Как будто имеет на это полное право. И, наверное, имеет.

Он останавливается. Женщина что-то говорит ему. Он смотрит на нее, потом снова на меня. И они уходят в противоположном направлении.

– О,а это сама Сефирира Альтарикс, чья-то будущая свекровь, – улыбается Эми, – Ты в порядке? – Эми смотрит на меня с беспокойством.

– Да. – Голос все еще дрожит, но я заставляю себя улыбнуться. – Маска просто… запуталась. Все хорошо.

Она не верит. Я вижу. Но не спрашивает.

– Леди Дар Лейн, я очень вам благодарна, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Правда. Но завтра мне рано на работу. Мне нужно идти.

– Мила, сейчас только полночь. Бал только начинается.

– Ты сама сказала, что я не умею отдыхать, – улыбаюсь я.

Эми смотрит на меня долгим взглядом. Золотистые полосы на ее скулах пульсируют ровно, спокойно. Она сканирует меня, пытается понять, что на самом деле происходит. Я держу лицо. Улыбаюсь. Делаю вид, что все в порядке.

– Хорошо, – наконец говорит она. – До завтра.

– До завтра, леди ДарЛейн.

Я прощаюсь с Эрнестом и его сестрой, разворачиваюсь и иду к выходу. Медленно. Спокойно. Не бегу, хотя каждая клетка тела кричит о том, чтобы сорваться с места. Я чувствую спиной чей-то взгляд. Знаю, чей, но не оборачиваюсь.

Выхожу из дворца – и тут же натыкаюсь на гравилет леди ДарЛейн. Он ждет меня, будто Эми знала, что я не останусь до конца. Водитель молча открывает дверь, я сажусь на знакомое мягкое сиденье и наконец выдыхаю. Все. Я в безопасности.

Гравилет плавно поднимается над сияющими огнями Доминариона. Город внизу переливается тысячами огней, световых трасс, парящих реклам. Красиво.

Водитель останавливается у моего дома. Социальный блок, серые стены, обшарпанные ступени. Контраст с дворцом резкий. Я выхожу, благодарю водителя и иду к своему подъезду.

Гравилет улетает, оставляя меня одну в тишине ночного Доминариона.

Поднимаюсь на лифте. Коридор пахнет дешевым освежителем и чужой едой. Прохожу мимо двери соседки – за ней играет музыка, кто-то смеется.

Открываю свою дверь.

Студия встречает меня тишиной. Четыре стены, маленькое окно, вид на серые башни Доминариона. Сбрасываю туфли, стаскиваю платье, бросаю его на спинку стула. Маску кладу на стол.

Принимаю душ. Пытаюсь смыть с себя этот день. И балы, и маски, и его голос, сказавший «увидимся, Мила».

Вода горячая, почти обжигающая. Я стою под струями и думаю о бабушке. О том, что если бы она знала, где я была сегодня, она бы рассердилась. Она никогда не любила альф, считает их варварами.

Выхожу из душа, надеюсь свою розовую пижаму и ложусь в кровать. Закрываю глаза и оставляю этот день позади.

Утром будильник будит меня ровно в шесть. Голова тяжелая, сна будто и не было. Ставлю кофе, пью его черным и горьким, надеваю форму, собираю волосы в тугой пучок.

В зеркале – обычная Мила. Стройная, с бледной, почти прозрачной кожей и яркими голубыми глазами, которые бабушка всегда называла «озерными».

Выхожу из дома. На остановке уже толпятся такие же, как я – сотрудники с других планет. Социальный транспорт ходит раз в пятнадцать минут, и если опоздаешь, придется платить за такси, а это огромные деньги.

Я встаю в очередь, прижимаю к груди планшет. Вокруг – люди. Кто-то говорит по коммуникатору, кто-то дремлет стоя, кто-то жует дешевый батончик.

Подходит шаттл с надписью на стене: «Социальный транспорт для сотрудников 3 категории». Я нахожу свободное место, сажусь у окна. За стеклом проносятся башни Доминариона – те, что подальше от центра. Никаких сияющих огней, никаких парящих садов. Только бетон, стекло и реклама дешевых обедов.

Через двадцать минут шаттл останавливается у бизнес-центра. Я выхожу вместе со всеми, прикладываю браслет к турникету, поднимаюсь на лифте. Стеклянные двери, ковролин, запах кофе. Офис. Мое рабочее место.

На работе все как обычно. Мой стол в приемной, стопка отчетов. Леди ДарЛейн приходит через час, бросает на меня быстрый взгляд, но ничего не говорит. Только спрашивает о поставках корусцита, и я отвечаю сухими цифрами.

Так проходит день. Потом второй. Потом третий.

Эми заключает крупный контракт с братом того репортера - Эрнеста. Она в хорошем настроении, почти сияет. И часто теперь отлучается на встречи. Все чаще просит меня готовить документы для ДарГусто.

– Они хотят расширяться в секторе Адвин, – объясняет она. – А у нас лучшие логистические мощности. Все логично.

Я киваю и готовлю бумаги.

Эрнест теперь появляется в нашем офисе почти каждый день. Всегда в идеальных костюмах, всегда с легкой улыбкой. Всегда что-то приносит то какие-то диковинные сладости, то фрукты для Эми и для меня. И я как-то привыкла к его присутствию. К его шуткам. К тому, как он, наклоняясь над моим столом, окидывает меня оценивающим взглядом своих небесно-голубых глаз.

– Мила, – говорит он в один из дней, – Арника просто с ума сходит по Риктару Альтариксу. Ты представляешь? Младшему сыну правителя Домириона. Тому самому, про которого говорят, что он дикий.

– Почему именно он? – спрашиваю я, потому что нужно что-то сказать.

– Не знаю. Женщины считают, что он красив, и опасен. – Эрнест усмехается. – Моя сестра всегда любила опасности.

Риктар Альтарикс. Младший брат кронпринца. Тот, кто, говорят, участвовал во всех опасных миссиях на границе вместе со старшим братом.Их боится не одна Галактика. Я не видела его ни разу, но имя слышала.

– Во дворце готовится большой бал, – продолжает Эрнест. – Но перед ним будет матч по космоболу. Ты знаешь, что это такое?

– Команды на летающих скутерах гоняют диск, – отвечаю я. – В академии показывали.

Он смотрит на меня с интересом.

– Приходи, у меня есть лишнее приглашение.

– Я работаю, – отвечаю уклончиво.

– Матч в следующую субботу. Ты же не работаешь по субботам?

Я пожимаю плечами. Не обещаю. Но и не отказываюсь.

– Это не от меня зависит.

Он улыбается, и в его глазах прыгают золотые искры. Я отворачиваюсь к планшету.

После бала прошло две недели и я почти успокоилась. Почти забыла про тот вечер, про дворик, про руки кронпринца на моей талии – все это становится сном.

Но потом начинается странное.

В среду я чувствую запах. Кофе. Обычный кофе, который пьет Эми. Но я не просто его чувствую – он бьет в нос, резкий, почти оглушающий. Я закрываю глаза, пытаюсь моргать, но запах не уходит. Он везде. Кофе, бумага, пластик планшета, духи Эми, даже металлический привкус воздуха из вентиляции. Все слишком ярко. Слишком громко.

– Ты в порядке? – спрашивает Эми, заметив, что я морщусь.

– Да, голова немного болит. – Я улыбаюсь и делаю вид, что все нормально.

В четверг боль становится сильнее. Не раскалывается, нет. Тянущая, глухая, от висков к затылку. Таблетки помогают, но ненадолго. Я пью кофе, я думаю, что это просто усталость. Неделя была тяжелой.

В пятницу я чувствую запах Эрнеста, когда он заходит в приемную. За три метра. Его одеколон – древесный, с нотками цитруса. Я никогда не могла различать такие тонкие ароматы. А теперь различаю. И слышу, как он говорит по коммуникатору, еще не открыв дверь.

Голова болит. Постоянно.

– Ты пьешь витамины? – спрашивает бабушка по видеозвонку вечером в четверг.

Ее лицо на экране – морщинистое, родное. Она улыбается, но в глазах беспокойство. Она всегда чувствует, когда со мной что-то не так.

– Конечно, пью, – отвечаю я бодро. – Все по расписанию.

Бабушка не знает, что витамины, почти закончились и пью я их раз в несколько дней. И что новые я не купила, потому что здесь они не продаются, а Доминарион находится так далеко от Земли, что отправить мне их сюда стоит целое состояние.

Она не знает, что я на самом деле не в гостинице на Дивлетопрайм работаю администратором. Что я на Доминарионе. Среди альф.

– Я скучаю, – говорит она. – Ты прилетишь на праздники?

– Обязательно. Как только сменюсь.

Звонок заканчивается. Я смотрю на потухший экран и чувствую, как сжимается сердце. Вру. Снова вру и выпиваю витаминку.

В субботу боль почти уходит. И запахи становятся слабее. Я думаю – все, прошло. Просто усталость. Нервное перенапряжение.

В обед звонит Эми.

– Мила, ты сегодня свободна?

Я смотрю на потолок своей студии.

– Не знаю. Еще не решила.

– Поехали с нами на матч. Эрнест пригласил. Арника будет. Я буду скучать там одна, среди этих всех знатных заноз и альф.

Она смеется, но я чувствую в ее голосе напряжение. Ей тоже не всегда легко в их мире. Она вальдирийка, хоть и знатная, но не альфа.

– Хорошо, я пойду.

Зачем я соглашаюсь? Я не знаю.

Одеваюсь просто – джинсы, белая рубашка, волосы собраны в хвост. Никаких масок. Теперь только очки с тем же эффектом что и маска, потому что человека не пропустят на стадион.

Мы встречаемся у стадиона. Огромная арена из стекла, парящая над землей. Вокруг толпы – альфы и вальдирийцев. Атмосфера веселья, играет музыка.

Эми берет меня под руку.

– Эрнест нас встретит внутри.

Проходим через турникеты, сканируем браслеты. Внутри – гул еще громче. Трибуны уходят вверх, и я чувствую себя маленькой. Затерянной. Среди тысяч существ, которые сильнее, быстрее, опаснее меня.

Мы поднимаемся в ложу. Эрнест машет нам рукой. Рядом с ним Арника – сегодня в джинсах и короткой куртке, с боевым задором в глазах.

– Мила! – Эрнест улыбается, шире, чем обычно. – Ты пришла. Я рад.

Я просто пожимаю плечами.

Арника смотрит на меня с любопытством. Молчит, но я чувствую на себе ее взгляд.

Мы садимся. Трибуны постепенно заполняются. Я смотрю на игровое поле – огромную чашу с парящими кольцами. В воздухе зависла команда скутеров – черные, с синими огнями. Напротив них – золотые, с красными.

– За кого болеем? – спрашиваю у Эрнеста.

– За красных, конечно. Риктар сегодня играет.

Риктар Альтарикс. Тот, в кого влюблена Арника. Я смотрю на поле и чувствую странный холодок.

Скутеры взлетают.

Игра начинается. Я не понимаю правил, но смотреть интересно. Скутеры носятся с бешеной скоростью, диск перелетает от одного игрока к другому.

Арника кричит. Прыгает на месте. Хлопает в ладоши. Риктар – в красной команде, он вырывает диск у двух соперников и несется к кольцу. Ворота вспыхивают.

ГОЛ!

Арника визжит. Эми смеется. Эрнест качает головой – с уважением, с восхищением.

Я смотрю на Риктара. И вдруг чувствую взгляд.

Снова это прожигающий взгляд. Смотрю по сторонам.

Напротив, в императорской ложе, сидит он. Кронпринц Аркон Альтарикс.

Только не это! Он снова смотрит на меня.





5. После работы


После первого периода я ловлю себя на мысли, что не могу больше здесь находиться. Трибуны гудят, Арника что-то радостно кричит, Эми смеется над какой-то ее шуткой, а я чувствую на себе этот взгляд. Тяжелый, прожигающий. Он смотрит на меня с императорской ложи, и мне хочется провалиться сквозь сиденье.

– Эми, – говорю я, наклоняясь к ней, – я поеду, голова устала от этого шума.

Она поворачивается ко мне, всматривается в лицо. Наверное, видит, что я не вру – голова и правда раскалывается после всего этого шума.

– Хорошо, – кивает она. – Но тогда поезжай в офис. Мне нужно подготовить документы к еще одной новой сделке с ДарГусто. Завтра утром встреча, подготовь бумаги.

Я выдыхаю. С облегчением. Настоящим, глубоким. Работа – это то, что я умею. Цифры, отчеты, контракты.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Я все сделаю.

Прощаюсь с Эрнестом и Арникой. Он бросает на меня быстрый взгляд, улыбается уголком губ, но ничего не спрашивает. Умный. Чувствует, что я не в настроении болтать.

Выхожу со стадиона. Толпа течет мимо, альфы и вальдирийцы, яркие, красивые, опасные. Я пробираюсь к остановке социального транспорта.

Вечерний Доминарион – это не то же самое, что дневной. Огни становятся ярче, тени – гуще. В воздухе пахнет жареным мясом, сладкой ватой и чужими духами.

Сажусь в шаттл. Пусто. Только я и пара уставших сотрудников в форме. Мы молчим. Каждый думает о своем.

Через двадцать минут я в бизнес-центре. Турникет, лифт, стеклянные двери. Офис встречает меня тишиной. Я включаю свет, сажусь за свой стол в приемной, открываю планшет.

Документы ДарГусто. Контракты, поставки, медиа-площадки. Цифры, подписи, сроки. Я работаю, и постепенно голова перестает болеть. Мысли успокаиваются.

Часы показывают девять вечера, когда я слышу шаги в коридоре.

Поднимаю голову это коллеги из отдела логистики. Я знаю их,мы общаемся, но не близко.

– Мила, ты еще здесь? – спрашивает Алиса, высокая брюнетка с яркими зелеными глазами. Она из вальдирийцев, но без полос – не знатная, поэтому и работает в обычном офисе, как я.

– Работаю, – пожимаю плечами.

– Брось, – говорит вторая, Линда, землянка, как я. – У Кати день рождения. Мы идем в бар. Пойдем с нами.

Я открываю рот, чтобы отказаться, но они смотрят на меня с таким энтузиазмом, что слова застревают в горле.

– Давай, Мила, – Катя подходит ко мне и кладет руку на плечо. – Ты никогда никуда с нами не ходишь. Один раз в году можно.

Они уговаривают. Говорят, что бар в центре, что там весело, что там музыка и танцы.

Я сдаюсь под этим напором.

– Хорошо, – говорю я. – Только недолго.

Они радостно кивают, и через десять минут мы уже выходим из офиса.

Бар называется «Золотая сфера».

Он находится в деловом квартале, на первом этаже небоскреба. Стеклянные стены, панорамный вид на ночной Доминарион, внутри – полумрак, столики с мерцающими свечами и диджеи за пультом.

Мы входим, и я замираю.

Вокруг – представители разных рас. Вальдирийцы с серебристыми полосами на скулах, кто-то с золотыми – знатные. Девушки в коротких платьях, мужчины в идеальных костюмах. И не только вальдирийцы. Я вижу существ, похожих на людей, но с хвостами – длинными, чешуйчатыми, они обвивают ножки стульев. Кто-то с кожей цвета лунного камня, кто-то с глазами без зрачков. Я в шоке. Стою, раскрыв рот, пока Линда не дергает меня за рукав.

– Ты чего? – смеется она. – Никогда не видела?

– Видела в учебниках, – отвечаю тихо. – Но вживую…

– А чему ты удивляешься? – Катя пожимает плечами. – Брачный сезон начался. Сюда сейчас съехался весь свет Галактики. И не только альфы, все, кто хочет себя показать и на других посмотреть.

Брачный сезон. Опять. Я вспоминаю слова Эми, вспоминаю маскарад, вспоминаю его. И внутри все сжимается.

– Пошли, – говорит Алиса, увлекая меня за собой к столику.

Мы садимся. Заказываем коктейли. Девушки смеются, обсуждают кого-то из коллег, сплетничают. Я делаю вид, что слушаю, но мысли далеко.

А потом к нашему столику подходит молодой мужчина. Высокий, стройный, с серебристыми полосами на скулах. Одет в дорогой костюм, на запястье – браслет с гербом. Адъютант, судя по выправке.

– Леди, – он склоняет голову. – Мой господин, лорд ДарМило, приглашает вас присоединиться к его компании.

Он кивает в сторону вип-ложи, где за большим столом сидит несколько молодых вальдирийцев. В центре – тот, кого называют лордом. Красивое лицо, высокие скулы, наглая улыбка. Он смотрит на нас, вертит в руке бокал.

Девушки переглядываются. Катя уже открывает рот, чтобы согласиться.

– Я поеду домой, – говорю я и встаю.

– Мила? – Линда смотрит на меня с недоумением. – Ты чего? Там лорд!

– Мне завтра рано на работу, – вру я. – И автобус скоро уходит.

Они не понимают. Не могут понять. Я не хочу быть частью этого. Не хочу, чтобы на меня смотрели оценивающе, выбирали, приглашали, как игрушку. У меня есть цель – работа, деньги, бабушка. И я не позволю мужчине снова разбить мне сердце.

Саша. Я вспоминаю его лицо. Его слова: «Прости, Мила, я встретил другую». Не обижайся. Я не обижалась. Я просто перестала верить. И с тех пор отношения мне не нужны.

– Ладно, – Катя машет рукой. – Как хочешь.

Я беру сумку, прощаюсь и выхожу из бара.

Ночной Доминарион – холодный и чужой. Огни отражаются в стеклянных башнях, ветер гоняет по тротуару бумажки. Я иду к остановке социального транспорта. Последний автобус должен быть через десять минут.

Сзади слышны голоса. Я оборачиваюсь.

Трое. Мужчины. Вальдирийцы, судя по полосам на скулах. Шатаются, смеются. Пьяные.

– Эй, красотка, – один из них ускоряет шаг. – Куда одна? Давай с нами.

У меня сердце уходит в пятки.

– Не надо, – говорю я и ускоряю шаг. – Я вызываю транспорт.

– Да ладно, – второй догоняет, хватает меня за локоть. – Мы хорошие. Повеселимся.

Я пытаюсь вырваться, но он сжимает пальцы сильнее. Больно.

– Отпустите, – голос дрожит. – Я сейчас вызову охрану.

– Какую охрану? – третий смеется. – Здесь только мы.

Я закрываю глаза. Только не это.

– Отошли от девушки.

Голос низкий, спокойный, металлический. Я узнаю его. Из тысячи узнаю.

Открываю глаза.

Он стоит в нескольких метрах. Высокий, широкие плечи, темный костюм. Золотые полосы на скулах мерцают в свете фонарей.

Кронпринц Аркон Альтарикс.

Мужчины замирают. Оборачиваются. Их лица бледнеют, когда они понимают, кто перед ними.

– В… в… ваше высочество, – бормочет первый, отпуская мою руку. – Мы не знали…

– Теперь знаете, – голос Аркона не повышается, но в нем такая сила, что воздух вокруг, кажется, застывает. – Убирайтесь.

Они не спорят. Разворачиваются и бегут. Быстро, молча, как тараканы от света.

Я стою, не в силах пошевелиться.

Он подходит ближе.

– Вы в порядке?

Я киваю. Говорить не могу – горло перехватило.

– Человеческой женщине, – говорит он тихо, и в его голосе нет насмешки, только спокойная констатация, – не дело ходить одной по ночам.

Я смотрю на него снизу вверх. Он огромный. Хищный. Красивый. Опасный. И почему-то мне совсем не страшно.

– Я… я не одна. Я к автобусу.

– Автобус уже ушел, – говорит он.

Я смотрю на часы. Точно. Последний был пять минут назад. Я опоздала.

– Тогда такси, – бормочу я.

– В этом районе такси не ловят в такое время. – Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. – Садитесь в гравилет.

Я открываю рот, чтобы отказаться. Но он уже поворачивается и идет к черному гравилету, припаркованному у обочины. Открывает дверь. Ждет.

Ноги слушаются плохо. Коленки дрожат. Но я делаю шаг, потом второй. Подхожу к машине, сажусь на мягкое сиденье. Он захлопывает дверь, обходит гравилет и садится рядом.

Внутри пахнет кожей и его парфюмом – сладким и пряным.

– Адрес, – говорит он, и в его голосе нет вопроса. Приказ. Но мягкий. Почти вежливый.

Я называю адрес своего общежития.

Он вводит его в навигатор. Гравилет плавно поднимается.

Мы едем в тишине.

Я смотрю в окно – огни Доминариона проносятся за стеклом. Он сидит рядом, не смотрит на меня, но я чувствую его присутствие всем телом. Каждой клеткой.

Молчание затягивается. Я не знаю, что сказать. Спасибо? Извините? Я вообще с ним разговаривать не должна. Альфы и люди – разные миры.

Гравилет останавливается у моего дома. Социальный блок, серые стены, обшарпанные ступени. Место, где ему не место.

Я открываю дверь, выхожу. Ноги снова не слушаются. Оборачиваюсь. Он смотрит на меня сквозь тонированное стекло. Я вижу только силуэт. Но знаю – глаза все равно серебристые. Холодные. И в них что-то, от чего хочется плакать.

– Спокойной ночи, Мила, – говорит он. И дверь закрывается.

Гравилет улетает. Я стою одна на пустынной улице, и внутри все переворачивается.

Он знает мое имя. Запомнил.

И я, кажется, попала. Он что узнал меня?! Он все понял?!





6. Дом


Я стою на пустынной улице, смотрю вслед улетающему гравилету, и внутри все переворачивается. Холодный ветер касается щек, но я не чувствую холода. Только этот странный, тянущий комок в груди.

Он знает мое имя. Он меня узнал.

Я кладу руку на грудь, туда, где сердце колотится как бешеное. Нужно успокоиться. Вдох. Выдох. Еще раз.

Пальцы нащупывают что-то твердое на шее.

Пропуск.

Я опускаю голову и смотрю. Голографическая карточка на сером шнурке. Моя фотография, имя, должность. «Мила Орлова, старший ассистент департамента внешней торговли».

Я забыла его снять, после работы. Глупо. Как же глупо.

Вот откуда он узнал мое имя. Не запоминал. Не всматривался. Просто прочитал на пропуске, пока вез меня в тишине своего гравилета. И ничего больше.

Я выдыхаю. Смесь разочарования и облегчения. Конечно. Что я себе напридумывала. Я для него – никто. Тень. Еще одна землянка в социальном блоке. Он просто спас меня, потому что он альфа, потому что это его планета. Ничего личного.

Захожу в подъезд. Лифт пахнет дешевым освежителем и чужим табаком. Поднимаюсь на свой этаж, открываю дверь.

Студия как обычно встречает меня тишиной. Четыре стены, маленькое окно, вид на серые башни. Я включаю свет, скидываю туфли, бросаю ключи на стол. Пропуск снимаю с шеи и кладу рядом.

Иду на кухню. Ставлю чайник. Достаю банку с травяным чаем – ромашка, мята. Завариваю. Пар поднимается над кружкой, пахнет уютом.

Делаю глоток.

И замираю.

Вкус… слишком насыщенный. Травы бьют по вкусовым рецепторам, я чувствую каждый оттенок: горьковатую ромашку, прохладную мяту, какой-то цветочный привкус, которого раньше не замечала. Чай как чай. Но сегодня он будто кричит. Я смотрю на кружку, нюхаю – запах резкий, почти оглушающий.

Может, испортился? Я проверяю дату на банке. Нормально. Срок годности не вышел.

Странно.

Я отставляю кружку. Не хочется. Мысли снова уходят туда – в гравилет, к его голосу, к его рукам.

Хватит. Нужно отвлечься.

Иду в ванную. Открываю кран, набираю горячую воду. Добавляю пену – ту самую, с запахом лаванды. Единственная маленькая радость, которую я себе позволяю. Во всем остальном приходится отказывать. Новая одежда – нет. Кафе – нет. Такси – только если совсем нет выхода. Но пену для ванны… это дешево. Это можно.

Пока вода набирается, я раздеваюсь и замираю перед зеркалом.

Это что такое?

Я смотрю на свое отражение и не понимаю, поворачиваюсь боком. Подношу руки к груди. Прикасаюсь пальцами.

Грудь стала больше. Налилась. Я помню, какой она была – скромные размеры, моя вечный комплекс. А сейчас… сейчас там явно прибавилось.

Я поворачиваюсь перед зеркалом, смотрю на себя, бедра тоже округлились.

– Что за… – шепчу я.

Может, это из-за здоровья? Организм барахлит. Голова болит часто, запахи резкие, вкусы яркие. Может, все связано.

Витамины.

Я вспоминаю, что давно их не пила. Бабушка всегда говорила: «Мила, не забывай, твой организм слабый, без витаминов нельзя». Я слушалась. Все эти годы пила их каждый день. Но на Доминарионе таких нет, приходится пить остатки раз в несколько дней. У меня осталось всего четыре витаминки.

К бабушке полечу через пару месяцев. Эми еще обещала премию за успешное завершение сделки с ДарГусто. Я уже прикидывала, сколько уйдет на операцию, сколько на лекарства, сколько на обратный билет.

Я вздыхаю, залезаю в ванну. Горячая вода обжигает. Пена оседает на плечах, пахнет лавандой, успокаивает. Я закрываю глаза, откидываю голову.

Тишина. Только вода слегка плещется, когда я шевелюсь.

Перед глазами – его лицо. Аркон. Кронпринц. Альфа, который спас меня от пьяных вальдирийцев. Который сказал «человеческой женщине не дело ходить одной по ночам». Который знает мое имя – пусть даже прочитал на пропуске.

Я гоню от себя эти мысли. Не к чему это.

Вода почти остыла и я вылезаю из ванны, заворачиваюсь в махровое полотенце. Иду на кухню, ставлю чайник снова.

Ромашковый чай на этот раз пью медленно, маленькими глотками. Вкус все еще странно насыщенный, но я уже не удивляюсь. Просто пью.

На планшете мигает сообщение от Эми: «Документы готовы? Завтра встреча в 9». Я отвечаю коротко: «Да, все в порядке».

Она читает, но не отвечает.

Я выключаю свет, ложусь в кровать. Закрываю глаза.

Передо мной снова лицо Кронпринца Аркона.





7. Утро


Утром будильник будит меня ровно в шесть. Голова тяжелая, сна будто и не было. Я открываю глаза, смотрю в потолок – и несколько секунд просто лежу, слушая тишину.

Я сажусь на кровати, опускаю ноги на холодный пол. Потом встаю и иду на кухню, ставлю чайник. Кофе закончился еще вчера, так что придется пить чай. Тот самый с ромашкой, с резким вкусом.

Вода закипает. Я завариваю, делаю глоток. Вкус все такой же насыщенный.

Включаю на планшете новости.

Голограмма разворачивается в воздухе – яркая, цветная, с анимированными логотипами каналов. Я пролистываю механические, выбираю главный – «Доминарион сегодня».

И замираю.

На каждом канале – она.

Леди Эми ДарЛейн. Ее лицо, ее улыбка, ее золотистые полосы на скулах. Она стоит на подиуме в окружении других вальдирийцев, пожимает руки, подписывает документы. Голограмма показывает крупный план – контракт, сияющие подписи, гербы.

«Леди Эми ДарЛейн заключила самый грандиозный контракт в истории корпорации! – вещает диктор. – Сотрудничество с медиа-империей ДарГусто выводит дом ДарЛейн на новый уровень!»

Я смотрю и не верю своим глазам. Эми молодец. Я знала, что она справится. Но дальше диктор говорит то, от чего у меня холодеет внутри.

«По слухам, леди ДарЛейн готовится к повышению. Источники сообщают, что в ближайшее время она отправится управлять рудниками на Дальних рубежах».

Рубежи.

У меня все обрывается внутри.

Дальние рубежи – это край Галактики. Туда ссылают, туда отправляются только добровольцы, которые готовы работать в условиях, несовместимых с жизнью обычного человека. Там нет атмосферы на некоторых планетах, там радиация, там холод, от которого замерзает даже металл.

Там не могут жить люди.

Только вальдирийцы с их универсальным телом, способным адаптироваться к любой среде или альфы с высокой регенерацией и еще несколько рас, которые не боятся радиации и перепадов температур.

Я не полечу на Рубежи. Я просто не выживу там.

Я остаюсь без работы.

Планшет выпадает из рук, падает на стол с глухим стуком. Голограмма гаснет.

Я сижу, смотрю в одну точку. Мысли путаются. Контракт на год. Я почти год здесь. У меня были планы – доработать, накопить на операцию для бабушки, вернуться на Землю. А теперь? Если Эми уезжает на Рубежи, кто возглавит наш отдел? Сократят ли меня? Или переведут к другому начальнику?

Я не знаю.

Нужно ехать на работу.Несмотря на то,что сегодня воскресенье, сегодня еще одна сделка.

Одеваюсь. Белая блузка, черная юбка. Волосы в тугой пучок.

Выхожу из дома.

Все как обычно.Остановка. Социальный транспорт. Я сажусь у окна, смотрю на башни Доминариона. Город просыпается – гравилеты в воздухе, люди на остановках, реклама на экранах. Все как обычно. Но внутри у меня все перевернулось.

Шаттл останавливается у бизнес-центра. Я выхожу вместе со всеми, прикладываю пропуск к турникету. Я иду уткнувшись в пол. Взгляд скользит по плитке, по стыкам.

Не хочу никого видеть. Не хочу разговаривать. Хочу просто дойти до своего стола, сесть и понять, что делать дальше.

Я подхожу к лифту, чуть не натыкаясь на человека.

Чьи-то ноги. Дорогие ботинки, идеально начищенные. Темные брюки из ткани, которая стоит больше, чем моя месячная зарплата.

Я поднимаю взгляд.

И замираю.

Рядом со мной стоит он. Кронпринц Аркон Альтарикс. Золотые полосы на скулах мерцают.

Я не могу пошевелиться. Сердце колотится где-то в горле. Мысли разбегаются.

Он здесь. В нашем бизнес-центре. В моем офисе. У лифта. В восемь утра в воскресенье!

Я делаю шаг назад, потом второй. Пока он меня не заметил. Но он уже заметил.

– Вы едете? – спрашивает он, когда двери лифта распахнулись.

Голос низкий, спокойный.

– Я… – голос срывается. – Я на другой лифт, – не поднимая головы иду к другому концу холла.

Сердце колотится так, что, кажется, выскочит из груди.

Я слышу, как закрываются двери лифта.

Выдыхаю.

Вызываю лифт и он приходит через минуту. Я захожу внутрь, нажимаю кнопку своего этажа. Двери закрываются. Я прислоняюсь к стене и закрываю глаза.

Что он делал в нашем бизнес-центре? Зачем пришел? К кому?

Мысли путаются. Я отгоняю их. Неважно. Не мое дело.

Лифт останавливается. Я выхожу, прохожу через стеклянные двери в приемную. Мой стол. Стопка отчетов.Рабочий планшет. Все как всегда.

Я сажусь, открываю документы. Но глаза скользят по строкам, не видя цифр.

Передо мной – его лицо. Его голос. «Вы едете?»

Я закрываю глаза и пытаюсь успокоиться. Работа. Нужно работать.

Но внутри все дрожит.





8. Кофе


Я сижу за своим столом в приемной, смотрю на пустой офис и пытаюсь прийти в себя. Тишина давит на уши. Выходной день. Вентиляция гудит где-то под потолком, стрелки настенных часов прыгают с цифры на цифру, и я считаю эти мгновения, чтобы не думать о том, что только что произошло у лифта.

Кронпринц.

Он был там. Рядом. Я видела его лицо в двух шагах от себя.

Я трясу головой, прогоняя наваждение. Иду к кофемашине в углу приемной. Мои пальцы дрожат, когда я нажимаю на кнопки репродуктора. Машина шипит, выпускает пар, и через минуту в чашке оказывается густой, почти черный напиток.

Я делаю глоток, обжигаюсь, но почти не чувствую вкуса. Только горечь.

Мой браслет пикает. Сообщение от Эми.

«Мила, я задержусь на полчаса. Встречу перенесли на 11. Документы готовы?»

Я печатаю ответ: «Да, все готово».

И тут же приходит второе сообщение. Короткое, но емкое.

«Кронпринц будет присутствовать на сделке!!!».

Чашка замирает у моих губ.

Я перечитываю эту фразу три раза, потом четвертый. «Кронпринц будет присутствовать». На сделке. Здесь. В нашем офисе. Через полтора часа.

Я ставлю чашку на стол, потому что руки начинают дрожать сильнее.

Ну и что? Ну приедет. Он же бизнесмен, это его корпорация, он здесь по делу.

Он наверняка даже не запомнил меня. Для него я – пустое место.

Я почти успокаиваюсь. Почти. Делаю еще глоток кофе.

И тут краем глаза замечаю движение в холле.

Стеклянные двери бесшумно разъезжаются.

Я поворачиваю голову и чуть не давлюсь кофе.

По офису идет он - Кронпринц Аркон Альтарикс.

Да что же это такое?!

Я не сразу понимаю, что именно изменилось – а потом вижу: на нем не темный костюм. На нем белая космоформа. Идеальная, сияющая, облегающая каждую линию его тела. Высокий воротник, золотые нашивки с гербом дома Альтарикс. Он выглядит так, будто сошел с парадного голографического портрета, только живой и совершенно реальный.



Я опускаю взгляд на чашку, на стол, на голографические клавиши планшета – куда угодно, лишь бы не видеть его лица. Сердце колотится где-то в горле. Куда бежать? Где здесь черный выход? Наверху есть запасная лестница, я помню, но чтобы до нее добраться, нужно пройти мимо него.

Я делаю шаг в сторону приемной Эми, лихорадочно соображая, как исчезнуть незаметно.

– Подождите, – раздается его низкий и ровный голос.

Я замираю. Не оборачиваюсь. Стою к нему спиной, сжимая чашку так, что пальцы белеют.

– Повернитесь, – приказывает он.

Но в его голосе нет грубости – только спокойная уверенность альфы, который привык, что его слушаются.

Я медленно поворачиваюсь. Не поднимаю головы. Смотрю на его гравиботинки – которые стоят больше, моей годовой зарплаты.

– Ваше Высочество, – выдавливаю из себя.

– Почему никого нет? – спрашивает он.

– Так выходной же, – отвечаю я, все еще глядя в пол. – Работают только отдел межгалактической логистики и частично департамент внешней торговли. Остальные выходные. – выпаливаю н аодном дыхании.

Он молчит. Я чувствую его взгляд на макушке, на плечах, на руках, которые трясутся.

– Понятно, – говорит он наконец. – А кофе кто может варить?

– Я могу сварить, – пищу я.

– Принесите в переговорную, черный, двойной крепости.

Я киваю.

– Конечно, будет готово через пару минут.

Я слышу как он уходит и смотрю ему вслед, и внутри меня что-то екает.

Я прикусываю губу изнутри, глядя на его фигуру.

Ну конечно же!

Он же приехал на сделку. Он про это спрашивал, где все, а ему наплела.

Иду к репликатору. Делаю кофе, какой он просил, выбираю кофейный набор для королевской семьи, все с гербом дома Альтарикс и даже поднос. Пара минут и репликатор создает почти целый сервис и чашку с ароматным напитком, сахарницу и даже молочник.

Пальцы все еще дрожат, когда я беру поднос.

Иду к переговорной. Дверь закрыта. Я останавливаюсь на секунду, делаю глубокий вдох, выдыхаю. Стучать? Не стучать? Он же ждет кофе. Я просто поставлю и уйду.

Беру поднос одной рукой, ставлю на ладонь, чтобы открыть дверь и в этот момент за спиной раздается голос Эми:

– Мила! Кронпринц уже приехал? Быстрее, готовь переговорную! Я сейчас, только документы захвачу!

А передо мной дверь распахивается и я вздрагиваю.

Чашка на подносе наклоняется и горячий кофе летит на белоснежную космоформу кронпринца.

Я замираю. Мир перестает существовать.

Внутри – адреналиновый взрыв. Сердце пропускает удар, потом бьет так сильно, что я слышу его стук в ушах. Я краснею – жар заливает щеки, шею, грудь. Я в ужасе.

Голова раскалывается. Боль – резкая, острая, от висков к затылку – наваливается внезапно, и я пытаюсь ухватиться на за край двери, потому что ноги перестают слушаться.

– Ваше Высочество! – голос Эми звенит от ужаса. Она подхватывает меня под руку, потому что я начинаю оседать на пол. – Мы сейчас все исправим.

– Не надо, – голос Аркона перебивает ее. – Я сам.

Я поднимаю глаза. Золотые полосы на его скулах пульсируют ярче. Он переводит взгляд со своей формы на меня – и в его глазах что-то меняется.

Я не понимаю,что это? Тихий гнев?

Он разворачивается и уходит в сторону лифта, даже не взглянув на Эми. Дверь закрывается, и я наконец выдыхаю.

Эми усаживает меня на диван в углу приемной.

– Сиди, – приказывает она. – Дыши.

Я не могу дышать. Голова раскалывается, перед глазами плывут черные точки. Я закрываю глаза, и передо мной – его лицо, его взгляд, пятно на белой форме.

– Мила, – Эми садится рядом, берет меня за руку. – Приди в себя. Ты мне нужна сегодня. Очень нужна. Сегодня важный день.

Я киваю, но кивок получается слабым, неуверенным.

– Давай, – она гладит меня по руке, и я чувствую тепло ее ладони. – Я принесу воды.

Она встает, идет к кулеру, возвращается со стаканом. Я пью маленькими глотками, чувствую, как холодная вода скользит по горлу.

– Что можно землянке из успокоительного? – спрашивает она, глядя на меня с беспокойством. – Травы? Таблетки?

Я качаю головой.

– Ладно, – она ставит стакан на столик, садится рядом. Берет мою руку в свои. – Это должно остаться между нами.

Я не понимаю, что она имеет в виду, а потом чувствую странное тепло, которое разливается от ее ладони по моей руке, поднимается к плечу, к груди, к голове.

Тепло. Спокойствие. Боль отступает, пульс замедляется, черные точки исчезают.

Я смотрю на Эми, она молчит, ее золотистые полосы на скулах пульсируют ярко, как будто живут своей жизнью.

– Что это было? – шепчу я.

– Ментальное поле, – отвечает она. – У меня такой дар. – Она отпускает мою руку и отворачивается. – Никогда не встречала такого странного состояния у человека. Очень странно.

Она не договаривает. Встает.

– Вставай, Мила. Нам нужно готовиться к сделке. Скоро приедут ДарГусто, кронпринц уже здесь. У нас много работы.

Я встаю. Голова не болит. Я глубоко выдыхаю и иду к столу. Раскладываю планшеты – на каждое место, как учила Эми. Настраиваю голографические экраны, проверяю, чтобы картинка была четкой, чтобы гербы домов светились ровно.

Ставлю напитки. Воду, сок, кофе – все, что заказывали. Бокалы похожие на хрустальные.

Эми забегает в приемную, поправляя жакет.

– Я встречаю ДарГусто, – говорит она. – А ты иди за кронпринцем. Быстро. Это верхний этаж, там один кабинет, не заблудишься. Он тебя знает, так что не бойся.

– Что? – мои глаза округляются. – Я не могу…

– Можешь, – отрезает она. – Быстро, Мила. У нас нет времени.

Она исчезает в лифте, не оглядываясь.

Я стою посреди приемной и пытаюсь унять дрожь в коленях. Верхний этаж. Один кабинет. Кронпринц. В белой форме, которую я залила кофе.

Медленно иду к лифту, нажимаю кнопку. Двери закрываются, кабина поднимается. Я смотрю на цифры. Несколько этажей и двери открываются.

Я выхожу и замираю.

Этаж – шикарный.

Здесь на стенах черный камень, с золотыми прожилками, переливающийся в свете ламп. Пол – полированный, как зеркало, отражает мои туфли, мою юбку, мои трясущиеся руки. Приемная с мягкими диванами, столики из черного дерева, картины на стенах – настоящие, в массивных рамах.

В конце коридора – огромная дверь.

Я подхожу. Стучу. Никто не отвечает.

Толкаю дверь – она открывается. Я делаю шаг внутрь и говорю:

– Ваше Высочество, я могу вам помочь?

Я поднимаю голову – и замираю.

Он стоит у окна без кителя.

Я не могу отвести взгляд.

Я вижу его руки – сильные, мускулистые, покрытые золотыми полосами, которые пульсируют ровно, спокойно. Вижу его грудь – широкую, напряженную,

Мое сердце колотится где-то в горле. Внизу живота что-то тянет – глухо, сладко и запретно.

Он оборачивается.

– Я… – голос срывается. – Извините.

Я резко разворачиваюсь и вылетаю в коридор, захлопывая за собой дверь.

Прислоняюсь к стене, закрываю лицо руками.

Что это было? Что со мной происходит?

Я чувствую, как внутри все горит. И я не знаю, что делать.





9. Новая должность


Я стою, прижавшись спиной к прохладному камню, и пытаюсь успокоиться.

Дыхание сбилось, сердце колотится, и я чувствую, как кровь стучит в висках.

Что это было? Что со мной происходит? Я видела его без кителя всего несколько секунд, но эти секунды зажгли во мне острое запретное желание.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, потом еще один. Нужно взять себя в руки. Я на работе. Я ассистентка. Я должна быть профессионалом, а не девчонкой, у которой подкашиваются колени от вида красивого мужчины.

В коридоре раздаются шаги. Я поворачиваю голову и вижу двоих.

Первый – мужчина. Высокий, подтянутый, в темно-синем кителе с серебряными нашивками, которые говорят о высоком звании. Военная выправка, широкие плечи, движения точные и выверенные, как у того, кто привык командовать или подчиняться без колебаний. На скулах – золотые полосы, пульсируют ровно, спокойно, и это значит, что он из высшей знати, не просто вальдириец, а кто-то очень близкий к правящему дому. Лицо молодое, но серьезное, с четкой линией челюсти и темными бровями, которые сейчас чуть сведены к переносице – он что-то читает на планшете и, кажется, недоволен тем, что видит.

Рядом с ним – девушка. Высокая, стройная, с длинными темными волосами, убранными в низкий хвост, который струится по спине, как шелк. У нее мягкие черты лица, большие карие глаза, опушенные густыми ресницами, пухлые губы тронуты розовым блеском. Кожа бледная, почти светящаяся, без полос. Омега. Она одета в облегающее платье цвета темной вишни, которое подчеркивает каждый изгиб ее фигуры, и в руке у нее маленький клатч. Она скользит по мне взглядом, чуть кривит губы и отворачивается, будто меня здесь нет, будто я пустое место, пыль на зеркальном полу.

Они проходят мимо, и я поспешно отлипаю от стены, делаю вид, что просто ждала указаний. Мужчина в кителе задерживает на мне взгляд – короткий, оценивающий, но без враждебности, просто отметил присутствие и пошел дальше. Девушка не удостаивает меня и кивком.

Я отхожу в сторону, к стене, чтобы не мешаться под ногами. Они останавливаются в нескольких шагах от меня, и я понимаю, что они тоже пришли к кабинету Аркона. Значит, у них какое-то дело. Может, совещание. Может, девушка – очередная претендентка на место жены кронпринца. Брачный сезон еще не закончился, а омеги – самые желанные пары для альф. Может, она его истинная. Может, он уже выбрал. И эта мысль отдает внутри тупой болью, которую я тут же заталкиваю поглубже, в самый дальний угол сознания, где уже скопилось много такого, о чем я не хочу думать.

Дверь кабинета открывается. Я вздрагиваю и отхожу от стены, выпрямляю спину, поправляю блузку, которая немного помялась, пока я прижималась к камню. Кронпринц выходит – уже в кителе, белоснежном, идеальном, без единого пятна. Он его сменил или привел в порядок, непонятно, но сейчас он выглядит так, будто только что сошел с голографического портрета, и я снова чувствую, как внутри все сжимается.

Золотые полосы на скулах мерцают ровно, спокойно, но в его глазах, серебристых и холодных, что-то меняется, когда он видит меня, – на долю секунды, на мгновение, но я замечаю. Он смотрит на меня дольше, чем нужно. Его взгляд скользит по мне и я не могу понять, что это.

– Ваше Высочество, – голос мужчины в темно-синем кителе выводит его из этого странного мгновения. Аркон переводит взгляд на него, потом на девушку.

– Леди Изабель, – говорит он. Голос ровный, без эмоций, с ноткой холодной вежливости, той самой, с какой говорят с равными по статусу, но не с близкими.

– Доброе утро, Ваше Высочество, – Изабель улыбается, и улыбка у нее красивая, отрепетированная, такая, какой учат в домах знатных омег, где девочек с детства готовят к тому, чтобы понравиться альфе. – Я подготовила документы по благотворительному фонду. Ваш адъютант передал, что вы хотели просмотреть их лично.

Адъютант. Так вот кто этот мужчина. Адъютант кронпринца. Правая рука. Доверенное лицо. Я запоминаю это и чувствую что-то похожее на облегчение – по крайней мере, теперь я знаю, кто он, этот незнакомец с золотыми полосами и бесстрастным лицом. Но его имени я все еще не знаю, и он не спешит представляться.

– Обсудим это позже, Элиан вас проводит, – говорит Аркон.

Он направляется к лифту, и я вжимаюсь в стену, надеясь, что он пройдет мимо, что он не заметит, как дрожат мои руки, как я кусаю губу изнутри, чтобы успокоиться. Он проходит мимо. Но его плечо едва не касается моего, и я чувствую запах – сладкий, пряный, с легкой ноткой сигары, и сердце снова пропускает удар. Изабель идет следом, ее каблуки цокают по зеркальному полу, и она бросает на меня короткий взгляд, в котором я читаю: «Не стой на пути». Адъютант выходит последним и придерживает дверь лифта, ожидая, пока я зайду.

Я медлю секунду. Может, мне не нужно с ними? Но адъютант ждет, и его взгляд – спокойный, профессиональный, без осуждения – не оставляет мне выбора. Я делаю шаг, потом второй, и захожу в лифт.

Мы едем вчетвером. Лифт останавливается, двери открываются. Аркон выходит первым.



Двери открываются. Он выходит первым, я за ним, отставаясь на несколько шагов позади.

Переговорная – за стеклянными стенами. Эми уже сидит за столом, поправляет волосы, рядом с ней – Эрнест ДарГусто. Он сегодня в темно-синем костюме, с идеальной укладкой и своей обычной легкой улыбкой. Я замечаю, как он что-то говорит Эми, та кивает, и он поворачивает голову, будто чувствуя мой взгляд.

Эрнест подмигивает мне.

Я отвожу глаза.

Напротив Эрнеста еще один мужчина. Они похожи – те же небесно-голубые глаза, те же серебристые полосы на скулах, но черты лица жестче, крупнее. Старший брат. Альберт. Я слышала о нем от Эми – он редко появляется на публике, предпочитает оставаться в тени, но именно он управляет делами медиа-империи.

Кронпринц входит в переговорную. Стеклянные двери разъезжаются перед ним, и я вижу, как все встают. Эми – быстро, почтительно. Эрнест – спокойно, с достоинством. Альберт – с легким поклоном головы.

Аркон кивает им, занимает место во главе стола. Садится. Жестом приглашает остальных сесть.

А я стою , не решаясь войти. Мое место – в приемной. Я здесь лишняя. Я уже сделала все, что нужно: приготовила документы, настроила экраны, расставила напитки. Теперь моя работа закончена.

Кронпринц поворачивает голову. Смотрит прямо на меня.

– Вы тоже, – говорит он.

Сердце уходит вниз.

– Ваше Высочество, – отвечаю я,

Эми тоже поворачивается ко мне, кивает, подзывая жестом. Я делаю шаг, потом второй.

В переговорной пахнет дорогим парфюмом и свежезаваренным кофе. Экзокресла левитируют над полом, а голографические экраны проецируют отчеты с цифрами и графиками.

Я захожу и замираю у входа, не зная, куда сесть. Все места заняты. Эми слева от Аркона, Эрнест рядом, Альберт напротив. Только одно место пустует рядом с Альбертом.

– Садитесь, – говорит Кронпринц, и в его голосе нет вопроса. Приказ.

Я сажусь. Мягкое экзокресло принимает мое тело, подстраивается под спину. Я чувствую себя самозванкой – в этом кресле, за этим столом, в этой компании.

– Это честь для нас видеть вас, Ваше Высочество, – говорит Альберт. Его голос – низкий, вкрадчивый, с легкой хрипотцой. Он склоняет голову, и это выглядит искренне,. – Мы рады, что вы нашли время для этой встречи.

– Рад видеть тебя, Альберт, – отвечает Аркон, и его голос звучит ровно, спокойно. – Давно не виделись.

– С прошлого приема у Правителя, – кивает Альберт. – Вы тогда только вернулись с Рубежей.

Аркон кивает.

Эми берет слово.

– Предыдущая сделка принесла обеим сторонам колоссальную прибыль. Цифры на экране, – она кивает, и голограмма подсвечивает график, уходящий вверх.

Я смотрю на цифры, но не вижу их. Мысли путаются. Я здесь, с ними. За одним столом с кронпринцем.

– Мы рассчитываем, что новая сделка укрепит позиции дома Альтарикс на рынке корусцита, – продолжает Эми. – Полный контроль над добычей и продажей – это то, к чему мы шли последние пять лет.

– И к чему вы пришли, – добавляет Эрнест, поворачиваясь к Аркону. – Отчет нашей пиар-компании показывает, что общественное мнение полностью на вашей стороне. Медиа-империя ДарГусто гарантирует информационную поддержку на всех уровнях.

Аркон берет планшет, бегло просматривает документ. Его лицо не меняется. Ни одобрения, ни недовольства – ничего. Золотые полосы на скулах пульсируют ровно, спокойно.

– Хорошо, – говорит он наконец и откладывает планшет в сторону. – Леди ДарЛейн, вы действительно отправитесь на Рубежи.

Эми сияет. Я вижу это – ее улыбку, ее глаза, которые загораются торжеством. Она кивает, и в ее голосе появляются те самые стальные нотки, которые я знаю так хорошо.

– Да, Ваше Высочество. Я готова приступить к исполнению обязанностей в любой момент.

А у меня внутри все обрывается.

Рубежи. Она уезжает. Оставляет меня. Я остаюсь без работы, без денег, без плана. Операция для бабушки значит откладывается на неопределенный срок. Слезы подкатывают к глазам.

Аркон откидывается в кресле, сцепляет пальцы в замок.

– Мне нужна будет помощница, которая в курсе вашего направления, – говорит он. – Кто сможет сопровождать сделки, готовить документы, отвечать на вопросы, пока вы будете на Рубежах.

Эми кивает, и я вижу, как ее взгляд скользит в мою сторону.

– Мила прекрасно справится, Ваше Высочество, – говорит она. – Она знает все нюансы, все контракты, всех поставщиков. Лучшей кандидатуры не найти.

У меня сердце падает в пятки.

Я смотрю на Эми, на ее спокойное лицо, на ее золотистые полосы, пульсирующие ровно. Она говорит это так буднично, так уверенно, будто мы обсуждали это заранее. Но мы не обсуждали. Она не спросила меня. Она просто решила.

Аркон переводит взгляд на меня.

– Хорошо, – говорит он. – Пусть будет Мила.

Он произносит мое имя. Просто. Буднично. Как будто пробует на вкус. Как будто запоминает.

Я не могу пошевелиться. Не могу сказать ни слова. Внутри все дрожит.

Эми улыбается мне через стол.

– Мила, – говорит она, – ты в порядке?

– Да,– киваю я.

Аркон кивает один раз и возвращается к планшету. Деловая встреча продолжается, но я уже не слышу ни слова. В ушах шумит кровь, сердце колотится.

Я буду работать с ним.

Каждый день.

В одном офисе.





10. В кофейне


Я сижу в кресле, ноги ватные, пальцами вцепилась в край стола.

Эми говорит про логистику, Альберт кивает, Эрнест смеется какой-то шутке, а у меня в ушах шумит кровь, и я смотрю в одну точку на столе, где голографический экран показывает график, уходящий вверх, и думаю только о том, что мне теперь работать рядом с кронпринцем.

Встреча заканчивается, все встают, Аркон выходит первым, проходит мимо меня, даже не взглянув, только воздух колыхнулся и запах, сладкий и пряный, ударил в нос, меня аж передернуло всю.

– Мила, – Эми берет меня под локоть, и я чувствую тепло ее пальцев через ткань блузки, – посидим где-нибудь, надо поговорить.

Она провожает братьев ДарГусто до лифта, они перекидваются парой фраз, целуют друг другу в щеку и Эми возвращается ко мне в приемную.

– Идем, – кивает она в сторону лифтов.

Мы выходим из бизнес-центра, воскресенье, улицы полупустые, гравилеты лениво проплывают над головой. Эми ведет меня в кафе за углом, маленькое, с плетеными стульями и видом на центральный канал, мы садимся у окна, она заказывает две чашки травяного чая, и я смотрю на нее, на ее золотистые полосы, которые пульсируют ровно и спокойно, как у человека, который точно знает, что делает.

– Ты злишься на меня, – говорит она, и это не вопрос, она просто констатирует факт.

– Как я могу Леди ДарЛейн? – отвечаю я.

– Я знаю, что ты злишься. Но я не могла тебя предупредить раньше, нельзя было во-первых ДарГусто предупредили меня ом ентальном шпионаже, многие охотятся за идеями, , – она качает головой, и в ее глазах, ярко-зеленых, с хитринкой, я вижу что-то похожее на сожаление, – а во- вторых, ты бы нашла способ отказаться работать ассистентом альфы, я тебя знаю, но мне нужен свой человек, а я тебе доверяю и кронпринц тоже будет.

Я обхватываю чашку пальцами, чай пахнет мятой и еще чем-то сладким, и я думаю о том, что она права, я бы отказалась, я бы нашла сто причин, тысячу, я бы сбежала на другой конец Галактики, лишь бы не находиться с ним в одном здании, лишь бы не чувствовать этот запах, от которого у меня подкашиваются ноги и внутри все сжимается в горячий тугой узел.

– Я землянка, Леди ДарЛейн, – говорю я, и слова падают тяжело, как камни, – мне нельзя наверх, к альфам.

– Ты лучшая, – отрезает она, и в голосе появляется сталь, та самая, которую я так хорошо знаю, – ты разбираешься в контрактах лучше любого выпускника Эриданской академии, ты говоришь на трех языках, ты не боишься работы, и ты не ноешь, когда другие давно бы сдались, а то, что ты землянка… – она делает паузу, и ее золотистые полосы вспыхивают ярче, – альфам плевать на расу, когда речь идет о деле, им нужен результат, а ты его можешь дать.

Я молчу, делаю глоток чая, чувствую, как горячая жидкость обжигает горло, и думаю о том, что она, наверное, права, и что я справлюсь, я всегда справлялась, с четырнадцати лет, сначала кофейня, потом кондитерская, потом ресторан, я привыкла работать, я привыкла выживать, и это просто еще одна работа, просто офис этажом выше. Только если бы не одно но, нарушенный закон и кронпринц, который меня сначала спасает, а потом не замечает в упор.

– А Рубежи?Как вы там будете? – спрашиваю я, стараясь перевести тему.

– Без тебя точно будет тяжело, – она смотрит на меня , а потом в окно, на парящие сады и золотые шпили Доминариона, – но я добивалась этого назначения последние два года, это мой шанс, Мила, я уеду, а ты останешься здесь, но будешь на связи.Просто твой стол теперь будет стоять на несколько этажей выше и дизайн там посимпатичнее. А уж какие открываются виды,– она игриво улыбается, конечно имея в виду самого Аркона.

– Ладно, – говорю я и ставлю чашку на стол, – я попробую, тем более что выхода у меня нет , не могу же я теперь отказать кронпринцу.

Эми улыбается, и ее лицо становится мягче, она допивает чай, подзывает официанта, расплачивается, не давая мне даже достать карту, и говорит, что это аванс за будущие подвиги, и я почти улыбаюсь в ответ. Работа рядом с Арконом Альтариксом действительно подвиг.

Мы выходим из кафе, прощаемся на перекрестке, она садится в гравилет и машет мне рукой, а я иду на остановку, и ветер треплет мои белые волосы, выбившиеся из пучка, и я думаю о том, что завтра все изменится, завтра я войду в его мир, и не представляю что будет дальше.

Социальный шаттл приходит через пять минут, я сажусь у окна, прижимаю планшет к груди, за стеклом проплывают серые башни, а я закрываю глаза и вижу его лицо, и слышу его голос, и чувствую этот запах, сладкий и пряный, и внутри все сжимается в тугой узел, горячий, запретный, от которого хочется плакать. Что за наваждение!

Телефон пикает, я открываю глаза, сообщение от Эми: «Завтра в 7 утра, верхний этаж, не опаздывай, и, Мила… спасибо тебе».

Я печатаю ответ: «Хорошо» и выключаю телефон.





11. Дома


Я стараюсь не думать о завтрашнем дне, но мысли возвращаются. Липнут. И ничего я не могу с этим поделать.

Шаттл дергается на повороте. Я прижимаюсь плечом к стеклу. Рядом сидит мужчина в рабочей форме, дремлет, уронив голову на грудь. Напротив женщина с двумя сумками, жует что-то, смотрит в одну точку. Все как всегда. Социальный транспорт, третья категория. Я привыкла к каждой трещине на пластиковом сиденье, к каждому запаху – дешевый освежитель, чужой табак, усталость.

А завтра я буду там, наверху. Где пахнет кожей и дорогим парфюмом. Где зеркальный пол и картины в массивных рамах. Где кронпринц сидит в своем кабинете и смотрит на голографические экраны серебристыми глазами. Холодными. Красивыми. От которых у меня внутри все переворачивается.

Я трясу головой. Хватит. Прекрати. Он просто босс. Я ассистентка. Буду готовить документы, отвечать на звонки, настраивать голографические экраны. И больше ничего. Это работа. Просто работа.

У меня есть цель – заработать денег, оплатить бабушке операцию.

Шаттл останавливается. Я выхожу, прикладываю браслет к турникету, спускаюсь по ступенькам. Серые стены, обшарпанные панели, граффити на углу и получилось даже красиво, если не присматриваться. Иду к подъезду. Ветер гоняет по тротуару бумажки. В воздухе пахнет жареным мясом из забегаловки за углом. И я вдруг понимаю, что жутко голодная.

Я же ничего не ела с утра. Только кофе, да и тот вылила на кронпринца.

Внутри все сжимается при этом воспоминании. Его белая космоформа. Пятно от кофе. Как он посмотрел на меня – я не поняла, что это было, гнев, раздражение? Он просто развернулся и ушел. А я стояла и думала, что меня сейчас вышвырнут с работы.

Захожу в подъезд, в лифт, двери закрываются. Я прислоняюсь к стене, закрываю глаза. Перед глазами – его руки. Сильные, мускулистые, с золотыми полосами, которые пульсируют ровно и спокойно. Я видела его без кителя, всего несколько секунд, но эти секунды впечатались в память намертво.

Лифт останавливается на моем этаже. Иду по коридору мимо двери соседки – за ней музыка, кто-то смеется. У людей бывает веселье, гости, жизнь. А у меня только работа и эта студия. Четыре стены. Маленькое окно. Вид на серые башни.

Открываю дверь. Скидываю туфли, бросаю ключи на стол. Включаю свет – теплый, желтоватый. Я давно заменила стандартные лампы на те, что имитируют земное солнце. Бабушка посоветовала, сказала, помогает от тоски. И правда помогает. Немного.

Иду на кухню. Открываю холодильник. Пусто. Ну почти. Пара яиц, кусок сыра, банка с остатками томатной пасты. Вздыхаю. Достаю яйца, включаю плиту. Индукционная панель тихо гудит, нагреваясь. Через минуту на сковородке шипит омлет, и запах расплывается по студии – уютный, домашний, как на бабушкиной кухне.

Выкладываю со сковородки на обычную белую тарелку и ем, стоя у окна. Смотрю на серые башни, на пролетающие гравилеты, на рекламные голограммы, мерцающие в сумерках. Доминарион никогда не спит. Всегда сияет, шумит, спешит. А я стою в своей тихой студии и думаю о завтрашнем дне.

Чтобы как-то отвлечься от мыслей о завтрашнем дне, начинаю уборку. Студия крошечная, но убираться я люблю. Монотонные движения успокаивают. Порядок рождается из хаоса, и мысли тоже становятся на свои места. Хотя бы на время.

Включаю робот-пылесос. Он выезжает из угла – маленький, круглый, с мигающим синим огоньком. Начинает наматывать круги по комнате, тихо жужжа, как маленький космический корабль, исследующий мою студию вместо далеких галактик.

Беру тряпку, протираю пыль с полок. У меня их немного. Над кроватью висит голографическая рамка с фотографией бабушки – она стоят на фоне нашего старого дома, улыбается. Бабушка машет рукой, потому что голограмма зациклена на трех секундах. Я каждый раз улыбаюсь, когда смотрю на это.

Рядом лежит старый планшет, с которым я прилетела с Земли. Он почти не работает, батарея держит час от силы. Но я не могу его выбросить. Там фотографии, сообщения, от родителей. Те, что они успели отправить до того, как… Не могу выбросить.

На столе стоит передатчик – тонкая металлическая рамка размером с обычный смартфон. Заменяет телефон, паспорт, идентификатор личности, ключ от квартиры. И еще принтер предметов. Можно заказать еду, вещи, оплатить – и передатчик все это напечатает. Чудо техники. Я редко пользуюсь печатью, каждая капсула с сырьем стоит дорого. Но иногда, когда совсем нет сил идти в магазин, заказываю базовые продукты, и он их печатает. До сих пор кажется чудом, хотя я здесь почти год и должна бы привыкнуть.

Беру передатчик в руки, протираю экран. Он загорается мягким голубым светом. Высвечивается расписание на завтра: «7:00 – Верхний этаж, кабинет кронпринца». Смотрю на эту строчку. Сердце пропускает удар. Кладу передатчик обратно, экраном вниз.

Так. Уборка.

Заправляю кровать, поправляю подушки, складываю плед. Плед старенький, еще с Земли. Бабушка связала его своими руками, когда я была маленькая. Он до сих пор пахнет домом. Вернее, мне кажется, что пахнет. Иногда я зарываюсь в него лицом, когда совсем грустно, и становится чуть-чуть легче.

Робот-пылесос закончил круги, заехал на базу, пискнул. Уровень чистоты девяносто семь процентов. Воздух очищен. Влажность в норме. Хорошо бы иметь такого робота для мыслей – чтобы заезжал в голову и наводил порядок. Выметал ненужные воспоминания. Фильтровал воздух от его запаха.

Я трясу головой. Хватит.

Теперь стирка. Иду в ванную, собираю грязные вещи. Их немного. Стираю раз в три дня, потому что вода по счетчику, а горячая на Доминарионе стоит как крыло от гравилета. Стираю в холодной, со специальным гелем, который растворяет грязь даже при низкой температуре. Пахнет лавандой. Успокаивает.

Загружаю вещи в стиральную капсулу. Это не машина в земном понимании, а капсула размером с небольшой шкаф. Закидываешь вещи, закрываешь крышку, и она наполняется раствором, который циркулирует внутри, очищая ткань без трения, без отжима. Через двадцать минут вещи будут чистыми и почти сухими. Останется только развесить на сушильной панели.

Нажимаю кнопку. Капсула тихо гудит, раствор внутри вращается медленно и плавно, как в невесомости. Завораживает. Я прислоняюсь к стене и смотрю на это движение. И думаю о Земле, о бабушке.

Слеза подкатывает, но я смахиваю ее. Не сейчас. У меня дела.

Выхожу из ванной. Иду на кухню, наливаю стакан воды. Пью маленькими глотками, смотрю в окно. Уже стемнело. Доминарион зажег тысячи огней, город переливается как новогодняя елка, только дороже в тысячу раз. Красиво. И я здесь одна, совсем одна, среди альф, вальдирийцев, всех этих рас, которые смотрят на землян как на пустое место.

Допиваю воду. Ставлю стакан в раковину. Нужно отвлечься, иначе сойду с ума от мыслей, крутящихся по кругу.

Беру с тумбочки наушники. Нейрогарнитура – разработка вальдирийцев. Два маленьких серебристых диска, крепятся за уши. Не просто воспроизводят звук – считывают нейроимпульсы и подстраивают музыку под настроение.

Вставляю диски за уши. Нажимаю на передатчике кнопку активации. Гарнитура пищит, подключается. Перед глазами вспыхивает голографический интерфейс – выбор режима, плейлисты, настройки. Смахиваю его, выбираю случайный трек. Музыка начинает звучать – объемная, чистая, как будто я в концертном зале, а не в крошечной студии на окраине.

Прибавляю громкость. Басы бьют в виски, ритм подхватывает. Я начинаю двигаться – сначала просто покачиваю головой, потом притопываю ногой, а потом уже иду по студии в такт, размахивая руками. Плевать, как это выглядит. Здесь никого нет. Только я и музыка. Мой способ выпустить пар и забыться хотя бы на несколько минут.

Иду на кухню в ритме. Открываю шкафчик, достаю банку с остатками травяного чая. Музыка переключается на более спокойную – гарнитура считала состояние и решила, что мне нужно расслабиться. Она права. Завариваю чай, вдыхаю запах ромашки и мяты. Он смешивается с лавандой от геля для стирки. В студии теперь пахнет уютом. Почти как дома.

Стиральная капсула пищит – цикл закончен. Допиваю чай, ставлю кружку в раковину, иду в ванную. Достаю вещи. Они почти сухие, теплые, пахнут лавандой. Развешиваю их на сушильной панели – она занимает целую стену, тонкие нагревательные нити светятся мягким оранжевым. Через час все будет готово. Я смогу выбрать, что надеть завтра. Что-то строгое, но не слишком официозное. Что-то, что скажет: я профессионал. Я здесь, чтобы работать.

Выхожу из ванной. Музыка все еще играет – теперь что-то совсем расслабляющее, атмосферное, как полет сквозь космос. Я под эту музыку начинаю танцевать. Медленно. Плавно. Двигаюсь по студии с тряпкой в руке, потому что уборка еще не закончена – кухонные поверхности, пол. Совмещаю приятное с полезным.

Наклоняюсь, чтобы протереть нижнюю полку.

И тут я чувствую это. Запах. Резкий, незнакомый, Я резко оборачиваюсь и вскрикиваю. Посреди моей студии стоит мужчина.





12. Вечеринка


Мужчина делает шаг вперед. Руки поднимает, ладонями ко мне.

– Тише, тише. Прошу прощения. Я не хотел пугать.

Я отступаю к стене. Сердце колотится где-то в горле. В голове одна мысль – как он сюда попал? Дверь заперта. Окно закрыто. Он просто стоит посреди моей студии, как будто материализовался из воздуха.

Он высокий. Одет в темно-синий китель с серебряными нашивками. Форма. Военная или что-то вроде того. На скулах – золотые полосы, пульсируют ровно, спокойно. Вальдириец. Знатный. Глаза темные, с янтарным отливом, смотрят прямо, но без угрозы. Лицо молодое, аристократичное. Волосы темные, коротко стриженные, уложены назад. На поясе – планшет в чехле из черной кожи. Я же видела его тогда в офисе с Леди Изабеллой.

– Меня зовут Элиан ДарИан, – говорит он. Голос ровный, спокойный, с легким вальдирийским акцентом, который делает слова чуть мягче на концах. – Я адъютант кронпринца Аркона Альтарикса.

Я стою, прижавшись к стене. Дышу часто, поверхностно. Адъютант кронпринца. В моей студии.

– Как вы сюда попали?

– Прошу прощения за вторжение, – он чуть склоняет голову, и в этом жесте есть что-то почти искреннее. – Я телепортировался. У меня есть доступ к вашему идентификатору. Таков протокол безопасности, когда сотрудник не выходит на связь.

Я смотрю на него и пытаюсь понять, что происходит. Телепортировался. Протокол безопасности. Сотрудник не выходит на связь.

И тут до меня доходит.

Телефон. Я выключила телефон. Мне никто не мог дозвониться. Никто не мог написать. А они, видимо, пытались.

– Я выключила телефон, – говорю я. – Я просто… я хотела отдохнуть. Не думала, что кто-то будет искать.

Элиан кивает. Золотые полосы на его скулах пульсируют ровно.

– Мы пытались связаться с вами в течение сорока минут. Сообщение, звонок, еще звонок. Когда вы не ответили, система безопасности зафиксировала потенциальную угрозу. Кронпринц приказал проверить.

Кронпринц приказал. Меня искали по приказу кронпринца. И нашли. В моей же студии, где я танцевала с тряпкой под нейрогарнитуру.

Я чувствую, как краска заливает щеки.

– Извините, – говорю я, и сама не понимаю за что извиняюсь.

– Больше так не делайте, – в его голосе мне чудится тень усмешки, но лицо остается серьезным. – Теперь к делу.

Он делает шаг в сторону, дает мне больше пространства.

– Вы приглашены на вечер, – говорит он. – В честь заключения сделки с домом ДарГусто. Небольшой прием в резиденции кронпринца. Он хочет получить от вас дополнительные сведения по добыче корусцита. Леди ДарЛейн упомянула, что вы владеете аналитикой лучше, чем кто-либо из ее департамента.

Я смотрю на него. Вечер. Прием. В резиденции кронпринца. Я?

– У меня нет времени, – говорит Элиан, и в его голосе появляется что-то жесткое, официальное. – Вернее, у вас нет времени. У вас есть пятнадцать минут, чтобы собраться. Кронпринц не любит ждать.

Пятнадцать минут. Я обвожу взглядом свою студию. Сушка, где висит моя офисная форма. Плед на кровати. Банка с чаем на кухне. Передатчик на столе.

Мне нечего надеть. Абсолютно нечего.

Элиан смотрит на меня, потом медленно обводит взглядом студию. Его глаза задерживаются на сушильной панели, где висят мои блузки и юбки, на передатчике, на голографической рамке с бабушкой.

– Позвольте воспользоваться вашим передатчиком? – спрашивает он.

Я моргаю.

– Зачем?

– Позвольте, – повторяет он. Это не объяснение. Но голос вежливый, без давления.

– Хорошо, – говорю я. – Он на столе. Пароля нет.

Элиан подходит к столу, берет передатчик. Его движения точные, выверенные, как у военного. Он проводит пальцем по экрану, что-то нажимает. Я вижу, как загорается интерфейс принтера предметов. Он пролистывает каталог – быстро, как будто точно знает, что ищет. Потом нажимает подтверждение.

Передатчик гудит. Из щели в нижней части выдвигается лоток, и на нем уже формируется что-то темно-синее, струящееся, переливающееся в свете моей желтой лампы.

– Что вы делаете? – спрашиваю я.

– Ваш гардероб на вечер, – отвечает он, не отрываясь от экрана. – Заказ с моего личного счета.

Я смотрю, как из передатчика появляются вещи. Сначала платье – темно-синее, с серебристым отливом, ткань тонкая, но плотная, явно дорогая. Простое, элегантное, без лишних деталей, но видно, что дизайнерское. Потом туфли – темно-синие, на невысоком устойчивом каблуке. Потом маленький клатч в тон. И последним – тонкий серебристый браслет с каким-то встроенным механизмом, который я не могу разглядеть.

Элиан берет вещи и протягивает мне.

– Поторопитесь. Десять минут.

Я беру платье. Ткань на ощупь прохладная, гладкая, течет сквозь пальцы как вода.

– Я отвернусь, – говорит Элиан и поворачивается спиной.

Но я скрываюсь за дверью тесной ванны и переодеваюсь. Стягиваю домашнюю футболку и штаны, натягиваю платье. Оно садится идеально, как будто сшито на меня. Юбка чуть ниже колена, лиф облегает грудь и талию, но не слишком плотно, оставляя свободу движений. Я провожу руками по ткани и чувствую себя почти красивой. Почти.

– Готово, – говорю я, выходя из ванной.

Элиан оборачивается, окидывает меня быстрым взглядом. Никакой оценки в глазах, только профессиональная констатация факта.

– Хорошо. Обувь.

Я обуваю туфли. Они тоже сидят идеально. Как он угадал размер? Может, у них есть доступ ко всем моим данным? К паспорту, идентификатору, размеру одежды и обуви? От этой мысли становится немного не по себе.

– У вас пять минут, – говорит он. – Приведите лицо и волосы в порядок.

Я снова бегу в ванную. Зеркало показывает мне девушку с бледной кожей, голубыми глазами и растрепанными белыми волосами. Наношу на губы легкий блеск – единственное, что есть из косметики. Расчесываю волосы, они рассыпаются по плечам серебристой волной. Можно было бы собрать их в пучок, но времени нет. Оставляю распущенными.

Выхожу. Элиан стоит у двери, уже открыл замок.

– Следуйте за мной.

– Клатч, – говорю я и хватаю маленькую сумочку с кровати. Браслет тоже беру, защелкиваю на запястье. Он теплый, как будто живой, и я чувствую легкую вибрацию.

Мы выходим в коридор. Соседка как раз открывает дверь, видит меня в платье, рядом с высоким вальдирийцем в форме, и замирает с открытым ртом. Я прохожу мимо, не объясняя. Да и что тут объяснять.

Мы выходим на улицу и у подъезда ждет гравилет, темно-синий, с гербом дома Альтарикс на дверце – золотая спираль на черном фоне. Элиан открывает дверь, я сажусь. Он обходит и садится на водительское сидение.

Гравилет плавно поднимается.

Элиан сидит рядом, что-то набирает на своем планшете. Золотые полосы на его скулах пульсируют ровно.

– Что там за вечер? Какие данные от меня потребуются? Мне нужно подготовиться,– спрашиваю я.

– Небольшой прием, – отвечает он, не поднимая головы. – Человек пятнадцать. Высшие представители дома Альтарикс, дома ДарГусто, несколько независимых аналитиков. Легкие закуски, разговоры. Ничего официального.

Я киваю, хотя он не видит. Ничего официального. Для него, может быть. А для меня – я еду в резиденцию кронпринца, и там будут высшие представители домов, и я должна рассказывать о добыче корусцита, хотя я всего лишь ассистентка в приемной.

Гравилет снижается. Я вижу впереди резиденцию – огромное здание из черного камня. Вокруг парящие сады, подсвеченные мягким синим светом, и фонтаны, вода в которых течет снизу вверх, нарушая все законы физики. У входа нас уже ждут.

Элиан открывает дверь. Я выхожу. Воздух здесь другой – свежий, с легким ароматом цветов, которых я не знаю. Небо над резиденцией усыпано звездами, и они кажутся ближе, чем в моем районе, ярче.

– Следуйте за мной, – говорит Элиан и идет к входу.

Я иду за ним. Сердце колотится, внутри все дрожит. Но я заставляю себя сделать шаг. Потом еще один.





13. В резиденции


Я иду за Элианом по дорожке из черного камня. Каблуки цокают, звук отражается от стен и тонет в шуме фонтанов. Вода в них – серебристые струи, подсвеченные мягким синим светом.

Резиденция вырастает передо мной. Огромная, из черного камня, похожего на обсидиан. Никаких колонн, никаких статуй, никакой показной роскоши старой аристократии. Только чистые линии, острые грани, стеклянные вставки, которые светятся изнутри теплым янтарным светом. Современный особняк. Высокотехнологичный.

У входа нас встречают двое охранников в темной форме. Они сканируют Элиана взглядом, потом меня, и один из них едва заметно кивает. Двери разъезжаются бесшумно, и мы входим внутрь.

Холл огромный. Потолок уходит вверх на несколько этажей, и там, под самым куполом, висит что-то вроде светильника, но это не лампа, это голографическая проекция – медленно вращающаяся в воздухе. Спиральные абстракции, россыпь огней, будто скопления звезд, туманности, переливающиеся розовым и фиолетовым. Я задираю голову и на секунду забываю, где я и зачем. Это красиво.

– Сюда, – говорит Элиан и едва касается моего локтя.

Я опускаю взгляд и иду за ним. Пол под ногами – черный камень, отполированный до зеркального блеска. Мы проходим мимо стен, на которых висят не картины, а живые голограммы – пейзажи других планет, сменяющие друг друга: горы с фиолетовыми вершинами, океан с волнами из жидкого золота, лес, где деревья светятся синим. Это не украшения. Это демонстрация могущества. Дом Альтарикс владеет этими планетами. Дом Альтарикс может показать их гостям как простые картинки на стене.

Коридор расширяется, и мы выходим в главный зал. Здесь уже собрались гости – человек пятнадцать, как и говорил Элиан. Музыка играет тихая, фоновая, что-то электронное с живыми инструментами, я не разбираю. Воздух наполнен ароматами дорогого парфюма, свежими цветами и чем-то еще, чем-то неуловимым, наверно это и есть тот пресловутый феромон альф, то что делает их такими привлекательными почти для всех рас.

Я оглядываюсь. И вижу знакомые лица.

Эрнест ДарГусто стоит у стеклянной стены, выходящей в парящий сад, и разговаривает с каким-то высоким альфой в темно-сером костюме. Он замечает меня, подмигивает – быстро, незаметно для собеседника – и возвращается к разговору. Рядом с ним его сестра Арника, она сегодня в коротком серебристом платье, волосы уложены в сложную прическу, и она явно скучает, потому что крутит в пальцах бокал и смотрит по сторонам. Их старший брат Альберт сидит в кресле у стены и что-то читает на планшете – даже здесь, на вечеринке, он работает.

Эми. Леди ДарЛейн. Она стоит в центре зала с бокалом в руке и разговаривает с женщиной, которую я не знаю – высокая, с длинными черными волосами и алыми полосами на скулах,видимо альфа, такихх я еще не видела.

Эми одета в ярко-зеленое платье, она замечает меня, чуть приподнимает бровь – удивлена, но не подает виду – и едва заметно кивает мне.

Я киваю в ответ. И тут замечаю еще одного.

Он стоит у бара – невысокого стеклянного столика, за которым плывут в воздухе бутылки и бокалы, управляемые каким-то антигравитационным полем. Высокий, даже выше Элиана. Плечи широкие, торс мощный, но двигается он легко, как хищник, который знает, что он сильнее всех в комнате. Черные волосы коротко стрижены, на скулах – золотые полосы, пульсирующие ярче, чем у остальных. Лицо – жесткое, с резкими чертами, брови густые, а глаза…

Глаза у него серебристые. Как у Аркона. Но не холодные. Другие. В них горит что-то дикое, опасное, веселое. Он смотрит на меня и улыбается – медленно, растягивая губы, как будто я – что-то интересное, что только что попалось ему на глаза.

Риктар Альтарикс. Младший брат кронпринца. Тот самый, про которого говорят, что он дикий. На Стадионе я видела его на поле, а десь он всего в нескольких метрах.

Я отвожу взгляд.

Элиан наклоняется ко мне и говорит тихо:

– Можете пока расслабиться. Осмотритесь. Кронпринц позовет вас, когда будет готов.

– Расслабиться? – переспрашиваю я, и голос звучит нервно.

– Выпейте что-нибудь. Не шарахайтесь от гостей, сходите в саду погуляйте, – Он чуть усмехается уголком губ.

И уходит. Просто берет и уходит, оставляя меня одну посреди этого зала, среди альф и вальдирийцев, в дизайнерском платье, которое на мне надето всего пятнадцать минут, и с серебристым браслетом на запястье, который я так и не поняла, зачем нужен.

Я выдыхаю. Ладно.

Делаю шаг в сторону, к стене, чтобы не стоять как истукан посреди зала. Оглядываюсь. И тут замечаю их.

Девушки. Три, нет, четыре. Они стоят у дальней стены, возле какой-то голографической инсталляции – светящиеся цветы, растущие прямо из пола. Девушки красивые. Очень красивые. И они похожи на землянок.

У меня внутри все сжимается. Нет, не просто похожи. Они выглядят как землянки. Мягкие черты лица, никаких полос на скулах, никаких хвостов, никакой чешуи. Обычная кожа, обычные волосы, обычные фигуры. Но что-то в них не так. Я присматриваюсь и понимаю – омеги.

Я слышала об омегах. Читала в учебниках, когда готовилась к перелету на Доминарион. Омеги как и альфы выглядят как люди. Но у них другая физиология. Омеги излучают особые феромоны, которые привлекают альф. Они эмоциональны, чувствительны, их настроение может меняться за секунды и подстраиваться под настроение альфы. И они – те, кто могут быть истинной парой альфе, потому что их тела способны выдержать… всё. Силу, температуру, энергетику. Всё то, от чего землянки ломаются. Ну конечно,есть еще альфа -самки, но таких я не встречала еще не одной.

Я смотрю на девушек и понимаю, что они смотрят на меня. И взгляды у них не дружелюбные. Совсем.

Одна из них – высокая брюнетка с длинными волосами и яркими зелеными глазами – что-то говорит подругам, и они все поворачиваются ко мне. Брюнетка кривит губы, как будто почувствовала неприятный запах. Другая – блондинка с короткой стрижкой – делает шаг назад, прижимает ладонь к носу. Третья и четвертая просто отворачиваются, будто меня здесь нет, будто я пустое место.

Но брюнетка не отворачивается. Она смотрит прямо на меня, и в ее зеленых глазах я вижу что-то похожее на брезгливость. А потом она демонстративно отходит на несколько шагов, увлекая за собой остальных.

Что это было? Я плохо пахну? Я чем-то их обидела? Я даже не сказала ни слова.

– Не обращай внимания.

Я оборачиваюсь. Рядом со мной стоит мужчина, которого я не заметила раньше. Высокий, в темно-бордовом костюме, с серебристыми полосами на скулах. Вальдириец. Знатный, но не из высших – полосы не золотые. Он улыбается мне, и улыбка у него приятная, открытая.

– Они всегда так реагируют на новых девушек, – говорит он. – Особенно если девушка привлекательная.

Я моргаю.

– Я не…

– Привлекательная, – заканчивает он за меня и протягивает руку. – Алекс ДарМин. Аналитик из отдела стратегического планирования. А вы, должно быть, та самая Мила, о которой говорила леди ДарЛейн.

Я пожимаю его руку. Ладонь у него теплая, сухая, рукопожатие уверенное, но не слишком сильное.

– Откуда вы знаете?

– Леди ДарЛейн сказала, что ее протеже сегодня будет на приеме. – Он улыбается шире. – И еще она сказала, что вы разбираетесь в корусцитовых контрактах лучше, чем любой из ее сотрудников. А это высокая похвала.

Я чувствую, как краснею.

– Я просто делаю свою работу.

– Скромность – это хорошо, – он берет с проплывающего мимо подноса два бокала, один протягивает мне. – Но не на этом приеме. Здесь нужно уметь себя продать. Особенно если ты землянка среди альф.

Я беру бокал. Внутри что-то искристое, золотистое, пахнет фруктами.

– Я не очень умею продавать себя.

– Научитесь, – говорит он и подмигивает. – Если захотите выжить в этом мире.

Он уходит, а я остаюсь стоять с бокалом в руке. Делаю глоток – вкус сладкий, освежающий, пузырьки щекочут горло. Оглядываюсь.

Омеги все еще стоят у дальней стены, но теперь они делают вид, что меня не существует. Брюнетка что-то шепчет блондинке, та кивает. Я отворачиваюсь и смотрю в другую сторону.





14. Поручение


Мужчины. Их больше, чем женщин. Альфы, вальдирийцы, несколько представителей других рас – я вижу высокого мужчину с кожей цвета лунного камня и девушку с хвостом, обвивающим ее собственное запястье. И они все смотрят на меня. Не так, как омеги. По-другому. С интересом. С любопытством. Как будто я – что-то новое, неожиданное.

Один из них – высокий альфа делает шаг в мою сторону. Потом другой – вальдириец в темно-синем костюме. Я чувствую их взгляды кожей. Это не угроза. Но это и не комфорт. Я отступаю к стене, делаю вид, что рассматриваю голограмму с пейзажем.

Элиан сказал расслабиться. Но как тут расслабишься.

Я допиваю бокал, ставлю его на проплывающий мимо поднос. Решаю отойти подальше от шума, от музыки, от взглядов. Пробираюсь вдоль стены, мимо голографических инсталляций, мимо гостей, которые что-то обсуждают, смеются, звенят бокалами.

Зал переходит в широкий коридор, а коридор – в анфиладу комнат. Я иду, сама не зная куда. Здесь тише. Стены все так же из черного камня, но голограмм меньше, только мягкий янтарный свет вдоль плинтусов. Я прохожу мимо закрытых дверей, мимо какой-то комнаты с прозрачными стенами, внутри которой стоит оборудование, похожее на медицинское, мимо еще одного холла с фонтаном.

И выхожу на террасу.

Она огромная. Открытая. Камень под ногами, низкие каменные скамьи вдоль края, и вид – на обрыв. Резиденция стоит на скале, и внизу, далеко-далеко, шумит океан – черный, отражающий звезды, бесконечный.

Ветер здесь треплет мои распущенные волосы и щекочет щеки. Я подхожу к краю террасы, опираюсь ладонями на каменный парапет и вдыхаю полной грудью.

Как хорошо. Тихо. Только шум волн и ветер.

Я стою и смотрю на океан. Звезды здесь ярче, чем в моем районе. Они отражаются в черной воде, и кажется, что под ногами – вторая галактика, перевернутая, бесконечная. Я забываю об омегах, о взглядах, о том, что я здесь чужая. Просто стою и дышу.

А потом чувствую запах.

Сладкий. Пряный. С ноткой табака.

Я медленно поворачиваю голову.

Он сидит на каменной скамье у стены террасы. В тени, так что я не заметила его раньше.

Кронпринц Аркон Альтарикс.

В белой рубашке с расстегнутым воротом. В одной руке – сигара, тонкая, черная, с золотым ободком. Дым поднимается вверх, смешивается с соленым ветром. Он смотрит на океан. Не на меня. Вообще никак не реагирует на мое присутствие, как будто меня здесь нет.

Я замираю. Сердце падает вниз. Нужно уйти. Тихо, незаметно. Пока он не заметил. Пока он не подумал, что я за ним слежу, что я специально пришла сюда, чтобы…

Я делаю шаг назад. Потом второй. Разворачиваюсь и иду к двери, через которую вышла на террасу. Поднимаю руку, чтобы открыть ее.

И натыкаюсь на невидимую стену.

Воздух перед дверью дрожит, переливается. Силовое поле. Я касаюсь его пальцами – твердое, теплое, чуть вибрирует. Закрыто. Почему закрыто? Я же только что здесь прошла.

Я оглядываюсь. Терраса большая, но выход только один – эта дверь. Справа и слева – каменные стены резиденции. А впереди обрыв. До края террасы метров десять, и там, за парапетом, только черная вода и острые скалы внизу. Не выбраться.

Я снова касаюсь поля. Бесполезно. Оно не пускает. Я пытаюсь нащупать кнопку, панель, что-нибудь – ничего. Только гладкий камень.

И тут я чувствую его. Близко. Очень близко.

Оборачиваюсь. Аркон стоит в шаге от меня. Как он так быстро подошел? Я не слышала шагов. Вообще ничего не слышала, кроме ветра и своего колотящегося сердца.

Он нависает надо мной. Высокий, широкоплечий, заслоняет звезды. Золотые полосы на его скулах пульсируют медленно, ровно. От него пахнет сигарой, дорогим парфюмом, и чем-то еще – горячим, мужским, от чего у меня подкашиваются ноги. Он смотрит на меня сверху вниз. В серебристых глазах – ни гнева, ни интереса. Ничего.

Он поднимает руку, на запястье – черный браслет, массивный. Он проводит пальцем по сенсору.

Силовое поле перед дверью исчезает. Воздух перестает дрожать.

– Идите, – говорит он. Голос низкий, ровный. Никаких эмоций.

Я открываю рот, чтобы сказать «спасибо» или «извините» или что-то еще, но слова застревают в горле. Он уже отвернулся. Уходит обратно к скамье. Как будто меня здесь не было.

Я вылетаю с террасы, бегу по коридору, сердце колотится Ноги не слушаются. Я прислоняюсь к стене и пытаюсь отдышаться.

Зачем он закрыл поле? Почему не пускал? Это была случайность? Или он специально? И если специально, то зачем?

Я не знаю ответов. И знать не хочу.

Иду обратно в зал. Ноги все еще дрожат. В голове пусто. Я нахожу в углу свободное кресло, сажусь, заказываю у проплывающего мимо сервисного дроида стакан воды. Пью. Постепенно пульс замедляется.

Элиан появляется через несколько минут. Подходит, окидывает меня быстрым взглядом.

– Вы в порядке?

– Да, – говорю я. Голос почти не дрожит. – Просто душно стало. Вышла подышать.

Он кивает. Не верит, но не спрашивает.

– Кронпринц хочет вас видеть. В кабинете. Сейчас.

У меня внутри все обрывается. Снова. Опять. Я только что видела его на террасе. Он ничего не сказал. Почему сейчас?

Я встаю. Элиан ведет меня через зал, мимо гостей, мимо омег, которые все так же шарахаются от меня, мимо Эрнеста, который поднимает бокал в мою сторону с улыбкой. Мы выходим в другой коридор, более узкий, с темными стенами и мягким освещением. Проходим мимо двух дверей, третьей, останавливаемся у высокой черной двери с золотой спиралью – гербом дома Альтарикс.

Элиан касается сенсора на стене. Дверь открывается.

– Заходите. Кронпринц ждет.

Я делаю шаг внутрь.

Кабинет огромный. Больше, чем вся моя студия, раза в три, если не в четыре. Стены из того же черного камня с золотыми прожилками. Одна стена полностью стеклянная, выходит на океан – тот же вид, что и с террасы, только с другой стороны резиденции. Посреди кабинета – массивный стол, на нем голографический экран, несколько планшетов, какие-то приборы. Вдоль стен – стеллажи с книгами, настоящими, бумажными, и с голографическими накопителями. В углу – кресло, высокое, с прямой спинкой.

Аркон сидит за столом. Теперь в кителе – белоснежном, идеальном, застегнутом на все пуговицы. Золотые полосы на скулах пульсируют ровно. Перед ним на голографическом экране – изображение девушки. Я вижу его мельком: длинные темные волосы, голубые глаза, бледная кожа. И замираю.

Это я.

Это изображение с маскарада. Я в алом платье, в серебристой маске, которая скрывает пол-лица.

– Садитесь, – говорит Аркон, не поднимая головы.

Я сажусь в кресло напротив стола. Не дышу.

Он поднимает глаза. Серебристые, холодные. Смотрит на меня. Потом переводит взгляд на экран. Потом снова на меня.

– Эта девушка была на балу открытия брачного сезона, – говорит он. – В свите леди ДарЛейн. Согласно документам, она вальдирийка. Но анализ биометрических данных показывает, что это маскировка.

Я молчу. Дышать трудно.

– Я хочу, чтобы вы нашли ее, – продолжает он. – У вас есть доступ к базе данных ДарЛейн. Вы знаете ее окружение. Вы работали с ней в день бала.

Он не знает. Он не узнал меня! Какое счастье! Но он поручает мне найти саму себя.

У меня внутри все падает в пропасть.

– Выполняйте, – говорит он. – Это приоритетная задача. Элиан будет вам помогать.

Я киваю. Я просто киваю и встаю, и иду к двери, и ноги ватные.

Я выхожу в коридор. Прислоняюсь к стене.

Я попала. По полной.





15. Поиски


Я выхожу из кабинета и прислоняюсь спиной к холодной стене. Ноги ватные, сердце колотится где-то в горле, и я не могу понять, как я вообще дышу. Он поручил мне найти девушку с маскарада. Мне. Найти саму себя.

Маска тогда изменила внешность, и Эми сделала документы, и волосы у меня были темные, а не белые, и глаза, тоже казались другими, потому что маска мягко подсвечивала кожу, делала ее теплее, и я сама себя не узнала в зеркале. А он видел меня всего несколько минут в полутьме дворцового дворика.

А потом на балу, когда маски сняли, я сбежала. Сбежала раньше, чем он успел подойти. И все, что он запомнил – это девушка в алом платье, с темными волосами, которая говорила про кирринов и про то, что не любит чувствовать себя товаром на прилавке.

А теперь он хочет ее найти. Меня.

Я отлипаю от стены и иду по коридору, ноги не слушаются, но я заставляю себя двигаться. В зале все еще шумно, музыка играет, гости смеются, звенят бокалами.

Я прохожу мимо, стараясь не смотреть по сторонам. Омеги у дальней стены все так же шарахаются от меня, но мне сейчас плевать. Мне вообще плевать. У меня в голове только одно: я должна найти девушку, которой нет. Девушку, которая – я, которая нарушила закон.

Я никогад не думала что такое может со мной произойти, все здесь устроено так чтобы не происходили такие ситуации. Да есть общественные места куда условно могут прийти все желающие, но в основном есть мест аотдыха для альф и для всех остальных, а я умудрилась и во дворец попасть и до альфы дотронуться, да еще и до принца!

Элиан ждет меня у выхода. Стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня.

– Я отвезу вас домой.

Я киваю. Мы выходим из резиденции, проходим мимо фонтанов. Гравилет ждет у входа, Элиан открывает дверь, я сажусь, и мы поднимаемся в воздух.

За стеклом проносятся огни Доминариона. Я смотрю на них и думаю. Если Эми улетает на Рубежи, и если кронпринц не спросил ее о той девушке, значит, он не хочет разглашения. Значит, это личное. Он не подключил официальные каналы, не поднял службу безопасности, не запросил данные у организаторов бала. Он поручил это мне. Своей ассистентке. Тихо, незаметно. Личное расследование.

И это дает мне шанс. Я могу просто… не найти. Могу сказать, что девушка покинула планету. Могу сказать, что следов нет. И через пару месяцев, когда я накоплю достаточно денег, я улечу на Землю.

Гравилет останавливается у моего дома. Элиан открывает дверь.

– Завтра в семь утра. Не опаздывайте.

– Я помню.

Я выхожу, и гравилет улетает. Поднимаюсь в свою студию, скидываю туфли, бросаю клатч на стол. Платье аккуратно снимаю и вешаю на спинку стула. Натягиваю свою старую розовую пижаму. И только потом сажусь на кровать, беру в руки планшет и открываю файл, который прислал Элиан перед тем, как я вышла из кабинета.

Досье.

Оно открывается голографической проекцией – фотография, увеличенная, очищенная от помех. Девушка в алом платье и серебристой маске. Темные волосы рассыпаны по плечам. Глаза голубые. Губы чуть приоткрыты – я тогда что-то говорила. Линия подбородка, скулы, шея – все подсвечено мягким серебристым светом маски.

Я смотрю на это изображение и не узнаю себя.

Нет, правда. Это не я. Вернее, я, но другая. Маска изменила лицо. Она не просто скрыла половину, она мягко исказила черты, сделала их тоньше, аристократичнее, как у вальдирийки. И волосы – темные, почти черные, а мои белые, снежные, и это первое, что бросается в глаза при встрече. Никто не свяжет ту девушку с ассистенткой Милой, у которой белая копна волос и бледная кожа без намека на загар.

Я листаю дальше. Видео. Кадры с камер наблюдения дворца – вот я иду по коридору, вот выхожу во внутренний дворик, вот стою у скульптуры киррина. Качество не очень, камеры явно не были рассчитаны на идентификацию лиц в полумраке. Потом появляется он. Аркон. Высокий, в черной маске, без опознавательных знаков. Видно, как мы говорим. Видно, как я отступаю, теряю равновесие, как он ловит меня за талию. Я смотрю на это и чувствую, как краска заливает щеки. Мои руки на его предплечьях. Его пальцы сжимают ткань алого платья. И я помню этот момент. Помню жар, который исходил от его кожи. Помню его запах. Помню, как внутри все сжалось в тугой горячий узел.

Я пролистываю дальше. Данные биометрического анализа. Состав ткани платья – редкий шелк с вплетением нанонитей, такие продаются только в трех бутиках Доминариона. Данные по маске – стандартная модель, куплена в салоне за день до бала. Данные по документам – вальдирийка, имя вымышленное, идентификатор поддельный, но качественный.

Эми постаралась. Она сделала все, чтобы меня не нашли. Чтобы никто не узнал землянку из социального блока в гостье императорского дворца.

Маску сканер не распознал, Эми говорила что это одна из последних разработок с ее родной планеты Вальдиры.

Я откладываю планшет и ложусь на кровать. Смотрю в потолок.

Что мне делать? Я не могу найти саму себя. Точнее, могу, но тогда придется признаться. Придется сказать: «Ваше Высочество, та девушка – это я». И что тогда? Он разозлится? Уволит? Казнит?

Я не знаю законов Доминариона настолько хорошо, чтобы предсказать. Здесь нет подобных прецедентов потому что никто не хочет рисковать жизнью.

А еще я знаю: альфы не любят, когда их обманывают. А я его обманула. Не специально, но какая разница.

С другой стороны, если я просто не найду… Ну, не смогла. Данных мало. Камеры плохие. Документы поддельные. В Галактике сотни миров, искать можно годами.

Я переворачиваюсь на бок и беру в руки передатчик. Проверяю баланс счета. Цифры подросли – Эми выплатила премию за сделку с ДарГусто, и теперь общая сумма выглядит уже не такой безнадежной. Еще немного. Еще пара месяцев работы с кронпринцем, и я смогу оплатить операцию бабушке, и билет на Землю. Еще немного.

Я выключаю передатчик и закрываю глаза. Завтра в семь утра. Верхний этаж. Кабинет кронпринца. И файл с досье, которое я должна обработать. Найти неуловимую незнакомку.

Я засыпаю с этой мыслью.

Утро наступает резко. Будильник орет в пять тридцать, и я подскакиваю на кровати, сердце колотится, в голове туман. Несколько секунд я просто сижу и пытаюсь понять, где я и какой сегодня день.

Я встаю, иду на кухню, ставлю кофе. Кофе сегодня есть – вчера я заказала капсулы через передатчик, потратила чуть больше, чем обычно, но это того стоило, потому что без кофе я не человек.

Пока кофе варится, я стою у окна и смотрю на просыпающийся Доминарион. Серые башни окрашиваются розовым – солнце встает, и его лучи отражаются в стеклянных стенах небоскребов. Гравилеты уже снуют в воздухе, рекламные голограммы переключаются с ночного режима на дневной. Город просыпается. Я просыпаюсь вместе с ним.

Пью кофе, чищу зубы, одеваюсь. Серая офисная юбка, белая блузка, волосы собираю в тугой пучок.

Выхожу из дома. Остановка, шаттл, серые лица вокруг. Все как всегда. Я сижу у окна, прижимаю планшет к груди и думаю о том, что через полчаса я буду там, наверху.

Шаттл останавливается у бизнес-центра. Я выхожу, прикладываю браслет к турникету. Лифт. Сегодня я нажимаю кнопку верхнего этажа. Двери закрываются, кабина плавно поднимается, и с каждой секундой мое сердце колотится быстрее.

Двери открываются.

Верхний этаж. Приемная с мягкими диванами, столики из черного дерева, картины на стенах – те же живые голограммы с пейзажами других планет. Я выхожу из лифта и вижу Элиана.

Он стоит у стойки администратора – высокой, из черного камня, с встроенным голографическим экраном. В руке у него чашка с кофе, и он что-то читает на планшете, не поднимая головы. Сегодня он в темно-синем кителе, без нашивок, но с гербом на груди. Золотые полосы на скулах пульсируют ровно.

– Доброе утро, – говорю я.

Элиан поднимает голову. Окидывает меня быстрым взглядом.

– Доброе. Ваше рабочее место готово, – он кивает в сторону стола у окна, выходящего на панораму Доминариона. – Планшет настроен, доступ к базе данных открыт. Кронпринц ждет отчет по досье к концу дня.

Я прохожу к столу. Он небольшой, но явно дороже всего, что я видела в офисе Эми. Столешница из черного камня, встроенный голографический экран, эргономичное кресло, которое подстраивается под мою спину, как только я сажусь. Передо мной – панорама города. Золотые шпили, парящие сады, гравилеты, снующие между башнями. Красиво.

Я включаю планшет. На экране – то самое досье. Фотография девушки в алом платье. Файлы с камер наблюдения. Биометрические данные. Я смотрю на это и думаю: как я буду это расследовать? Как я буду искать то, чего нет? Как я буду врать альфе, который видит меня насквозь своими серебристыми глазами?

Элиан подходит к моему столу.

– Кронпринц придает этому делу большое значение, – говорит он тихо. – Но он не хочет огласки. Никто не должен знать, что мы ищем эту девушку. Вы понимаете?

– Понимаю, – киваю я.

– Если будут вопросы, обращайтесь ко мне.

Он отходит, и я остаюсь одна. Одна в приемной кронпринца, с досье на саму себя, и с заданием, которое я не могу выполнить, но должна.

Я открываю файл и начинаю читать снова.





16. Работа


Я откидываюсь в кресле и смотрю в потолок. Как искать то, чего нет? Ответ простой – никак. Я сделаю вид, что ищу. Я отправлю запросы, которые никуда не приведут. Я проверю бутики, которые ничего не дадут. Я составлю отчет, в котором будет сказано: «Девушка не найдена. Следы ведут за пределы Доминариона. Рекомендую расширить зону поиска». И через пару месяцев я улечу на Землю. И все это останется здесь – досье, кронпринц, маскарад. Все.

Я возвращаюсь к планшету. Открываю базу данных, начинаю писать запросы. Первый – в службу безопасности дворца, запросить записи камер за день бала. Второй – в транспортный департамент, запросить списки пассажиров, покинувших Доминарион в течение суток после бала. Третий – в салон, где была куплена маска, запросить описание покупательницы.

Все это – пустые запросы. Они ничего не дадут. Но они создадут видимость работы. И этого достаточно.

Часы показывают девять утра. Я работаю уже два часа, и никто меня не трогает. Элиан занят своими делами, кронпринц где-то в своем кабинете, и я не вижу его, не слышу, не чувствую его запах и это очень хорошо. Видимо он телепортировался сразу в свой кабинет, потому что я не видела как он входил.

Я встаю, чтобы налить себе воды из кулера, и в этот момент дверь кабинета открывается.

Кронпринц выходит. В белой космоформе, застегнутой на все пуговицы. Золотые полосы на скулах пульсируют ярче обычного. Он окидывает приемную взглядом, и его глаза останавливаются на мне. Всего на секунду. Но этого достаточно, чтобы у меня внутри все перевернулось.

– Доброе утро, Ваше Высочество, – говорю я.

– Доброе утро, – говорит он. Голос низкий, ровный, без эмоций.

Он проходит мимо меня к лифту. Элиан следует за ним. Двери закрываются.

Я выдыхаю. Сажусь обратно в кресло. Смотрю на экран планшета, где висит фотография девушки в алом платье. И думаю: «Ты не существуешь. Тебя нет. И я сделаю все, чтобы тебя не нашли».

Я открываю следующий файл. И работаю дальше.

Элиан появляется у моего стола бесшумно. Я даже не заметила, как он подошел.

– Мила, отчеты по поставкам корусцита за последний квартал, – говорит он и кладет передо мной тонкую голографическую пластину с перечнем. – Сводка по сектору Адвин, по сектору Центавра, по Дальним рубежам. Кронпринцу нужно к совещанию.

– Когда совещание?

– Через два часа.

Я киваю. Отчеты так отчеты. Это я умею. Открываю базу данных департамента внешней торговли, ищу нужные файлы. Цифры, графики, спецификации. Поставки корусцита – это основная статья дохода дома Альтарикс. Редкий минерал, который используется в двигателях межзвездных кораблей, в медицинском оборудовании, в системах жизнеобеспечения колоний. Без корусцита Галактика встанет. И дом Альтарикс держит под контролем больше две трети всей добычи.

Я свожу данные, проверяю цифры, выстраиваю графики. Сектор Адвин – стабильный рост. Сектор Центавра – небольшие колебания из-за политической нестабильности в регионе. Дальние рубежи – там добыча только начинается, но прогнозы хорошие, особенно после того, как Эми возглавит проект.

Я заканчиваю через полтора часа. Отчет готов – четкий, понятный, с графиками и аналитическими выводами. Отправляю Элиану. Он просматривает и кивает.

– Хорошо. Теперь кофе.

Я моргаю.

– Кофе?

– Кронпринц с советниками. Переговорная в конце коридора. – Он кивает на дверь, которую я еще не видела открытой. – Им нужен кофе. Пять чашек. Черный, разной крепости. Справитесь?

– Справлюсь, – говорю я и встаю.

Иду к кофемашине в углу приемной. Она здесь не такая, как в офисе Эми, – не стандартный репликатор, а настоящий агрегат из хромированного металла и стекла, который сам мелет зерна, сам взбивает молоко, сам настраивает температуру и крепость. Я выбираю программу «Переговорная», она уже забита в память – видимо, кто-то до меня часто варил кофе для таких же совещаний. Машина тихо гудит, и через несколько минут на подносе выстраиваются пять чашек с гербом дома Альтарикс. Черный кофе, двойной крепости – три чашки. Черный, стандартный – одна. С молоком и сахаром – одна. Откуда машина знает предпочтения? Не знаю. Может, Элиан настроил. А может, здесь все настолько умное, что даже кофе варит с учетом вкусов каждого альфы.

Беру поднос. Иду по коридору к переговорной. Дверь массивная, черная, с золотой спиралью. Нажимаю сенсор – створки разъезжаются бесшумно.

Переговорная меньше, чем та, в офисе Эми, но гораздо роскошнее. Круглый стол из черного камня, вокруг – экзокресла, которые левитируют в нескольких сантиметрах над полом. Стены из затемненного стекла, за которым видны золотые шпили Доминариона. В центре стола – голографическая карта Галактики, сейчас уменьшенная до размеров настольного глобуса, с подсвеченными маршрутами поставок.

За столом сидят четверо альф. Все в деловых костюмах. Один – пожилой, с сединой в темных волосах, лицо сухое, властное, глаза цепкие. Он что-то говорит, остальные слушают. Рядом с ним – двое помоложе, похожи друг на друга, может, братья. Четвертый – высокий, с алыми полосами на скулах, тот самый, что вчера на вечеринке пытался подойти ко мне.

Аркон стоит у окна. Спиной ко мне. Он переоделся и теперь в деловом костюме – темно-серый, идеально сидящий, подчеркивающий ширину плеч и узкие бедра. В одной руке он держит планшет, другой постукивает пальцами по стеклу.

Я вхожу и сразу чувствую эту тяжесть в воздухе. Аура альф. Я стараюсь дышать ровно, медленно. Подхожу к столу.

– Ваш кофе, – говорю я тихо, чтобы не перебивать разговор.

Пожилой альфа продолжает говорить, даже не взглянув на меня. Двое братьев тоже не отрываются от голографической карты. Только тот, с алыми полосами, скользит по мне взглядом – быстрым, оценивающим, и отворачивается.

Я расставляю чашки. Я не знаю наверняка, кому какой. Ставлю как чувствую.

– Это рискованно, – говорит Аркон, и я вздрагиваю. Его голос низкий, спокойный, но в нем есть что-то, от чего воздух в комнате становится еще тяжелее. – Корусцит поставляется в три галактики. У нас отлаженные маршруты, проверенные партнеры, стабильный спрос. Заключать соглашение с неизвестными, когда мы почти ничего о них не знаем…

Он поворачивается от окна. Я успеваю опустить взгляд, но краем глаза вижу, как он обводит взглядом стол, задерживается на мне. На секунду. На две. Я замираю с чашкой в руке.

– Мы провели анализ, Ваше Высочество, – говорит пожилой альфа. Голос у него скрипучий, властный. – Корнелианцы – закрытая раса, но их технологии стоят риска. Они предлагают обмен: доступ к их системам навигации в обмен на партию корусцита высшей очистки. Для нас это выгодно.

Я ставлю последнюю чашку на стол. Она оказывается перед пожилым альфой. Он бросает на меня быстрый взгляд – не раздраженный, скорее удивленный, но ничего не говорит, просто отодвигает чашку в сторону.

– Вашей Светлости не о чем беспокоиться, – продолжает седой. – Переговоры назначены через пару дней. Представители корнелианцев прилетят на Доминарион лично. Мы сможем задать им все вопросы. Оценить их технологии. Проверить их намерения.

Аркон медленно кивает.

– Хорошо. Но никаких подписей до полной проверки. Я хочу знать о них все. Откуда они пришли, чего хотят, почему выбрали именно нас.

– Будет сделано, – говорит седой и склоняет голову.

Я делаю шаг назад, к двери. Потом второй. На меня никто не смотрит. Альфы продолжают обсуждение, как будто меня здесь и не было. Я беру пустой поднос и выскальзываю в коридор.

Прислоняюсь к стене. Выдыхаю.

Возвращаюсь на свое рабочее место. Сажусь. Проверяю почту – ответов на запросы нет. Ну, разумеется. Еще и двух часов не прошло.

Через пятнадцать минут дверь переговорной открывается. Альфы выходят – сначала седой, за ним братья, потом тот, с алыми полосами. Они проходят мимо моего стола к лифту, обсуждая что-то вполголоса. На меня – ноль внимания. Я для них пустое место. Обслуживающий персонал.

Когда за ними закрываются двери лифта, я выдыхаю. Ну все. Совещание закончилось. Сейчас он уйдет в кабинет, а я продолжу работать. Отчеты, запросы, досье на несуществующую девушку. Все как обычно.

Но дверь переговорной открывается снова. И выходит Аркон.

Я выпрямляюсь в кресле, поправляю блузку. Он останавливается в дверях, окидывает приемную взглядом. Потом смотрит на меня.

– Зайдите, – говорит он и разворачивается, уходит обратно.

Встаю. Ноги ватные. Иду к переговорной. Дверь открыта. Захожу.

Аркон стоит у стола. На голографической карте все еще светятся маршруты поставок – синие линии, соединяющие разные сектора Галактики. Он не смотрит на меня. Его пальцы скользят по карте, увеличивая какой-то сектор, и я вижу, как загораются новые точки – планеты, станции, рудники.

Я останавливаюсь у двери. Жду.

– Что с досье? – Он наконец поднимает голову. Смотрит прямо на меня.

– Я отправила запросы. Ответов пока нет.

Он кивает. Медленно. Потом отворачивается к окну.

– Мне нужна эта информация, – говорит он. – Но без лишнего шума. Никто не должен знать, что я ее ищу.

– Я понимаю, – говорю я. – Элиан уже предупредил.

– Хорошо.

Пауза. Он стоит, заложив руки за спину, и смотрит на город. Я не знаю, можно ли мне уйти. Не знаю, что еще сказать. Стою и жду.

– У вас необычные волосы, – говорит он вдруг. – Я не видел такого цвета у землян.

Сердце пропускает удар.

– Это наследственное, – выдавливаю я. – У моей бабушки такие же.

Он не отвечает. Просто стоит и смотрит в окно. Потом чуть поворачивает голову – профиль чеканный, золотые полосы пульсируют ровно.

– Идите, работайте. Жду отчет к концу дня.

Я выхожу из переговорной.

Он заметил мои волосы. Он сказал, что не видел такого цвета у землян. Но ведь у девушки на маскараде были темные волосы. Он не связывает меня с ней. Пока. Но если он начнет сопоставлять – рост, фигуру, голос, глаза… Глаза у меня голубые. И у той девушки голубые. И маска их не меняла.

Ох.

Я возвращаюсь к столу. Сажусь. Открываю файл с досье. Смотрю на фотографию. Девушка в алом платье смотрит на меня с голографического экрана. Я смотрю на нее. И думаю: как долго я смогу водить за нос кронпринца целой Галактики? И что будет, когда он узнает правду?





17. Социальный блок


Я сижу за своим столом, просматриваю сводки по поставкам корусцита за прошлый месяц, когда дверь кабинета Аркона открывается. Он выходит стремительно, Элиан за его плечом, и я сразу чувствую – что-то случилось. Воздух вокруг него дрожит, золотые полосы на скулах пульсируют чаще обычного. Он подходит к моему столу и останавливается. Смотрит сверху вниз.

– Мы едем в социальный блок.

Я замираю. Ручка, которую я держала в пальцах, падает на стол с тихим стуком.

– В социальный блок? – переспрашиваю я. – Зачем?

– Девушка, которую мы ищем, живет там, – говорит он. – Элиан нашел запись. Ее высаживают у общежития в третьем секторе.

У меня внутри все обрывается. Падает в какую-то холодную пустоту. Общежитие в третьем секторе. Это мой сектор. Мой дом. Мои серые стены и обшарпанные ступени. Он нашел. Они нашли.

– Но… – я пытаюсь собрать мысли, – никто не ответил на запросы.

– Элиан проверил по своим каналам, – перебивает Аркон. Голос ровный, но в нем что-то звенит, какая-то сдерживаемая энергия.

Я смотрю на Элиана. Он стоит чуть позади кронпринца, и лицо у него, как всегда, спокойное, профессиональное, ничего не выражающее. Только полосы на скулах пульсируют чуть быстрее обычного. Он встречает мой взгляд и едва заметно пожимает плечами – мол, работа такая.

– На записи видно, как гравилет высаживает девушку в алом платье у общежития, – продолжает Аркон. – Она снимает маску уже в подъезде. Камера над лифтом зафиксировала. И знаешь, что интересно?

Он замолкает. Я чувствую, как холодеют пальцы.

– Ее зовут так же, как и тебя, – говорит он. – Мила. Ты с ней знакома?

Воздух застревает в горле. Я не могу вдохнуть. Не могу выдохнуть. В голове бьется одна мысль: конец. Мне конец. Он знает. Или не знает? Он спрашивает, знакома ли я с ней. Он еще не понял. Еще не связал. У меня есть шанс. Один шанс.

– Мила? – переспрашиваю я, и голос дрожит, хотя я изо всех сил стараюсь держать его ровным. – В социальном блоке?

– Да, – Аркон пристально смотрит на меня. Серебристые глаза сканируют мое лицо, как будто пытаются что-то найти, какую-то зацепку, какую-то трещину в моей маске. – Там живет метиска вальдирийка?

Вальдирийка. Метиска. У меня внутри что-то щелкает. Он думает, что она метиска. Значит, маска не только изменила черты лица – она изменила биометрические данные, которые считали камеры. Или Эми что-то сделала с документами, с идентификатором. Или сама маска была не просто украшением, а устройством, которое искажает сигнатуру. И теперь Аркон ищет метиску по имени Мила, живущую в социальном блоке. А я – землянка Мила, живущая в том же социальном блоке. Но он не связывает нас.

Пока не связывает.

– Я… – я сглатываю, – я не знаю никакой Милы в нашем блоке.

Он приподнимает бровь.

– Я не знаю всех соседей. Социальный блок большой, там живут сотни людей, вальдирийцев, полукровок. Я редко выхожу на улицу, только на работу и обратно. И я не знаю никакой метиски по имени Мила.

Аркон молчит. Смотрит на меня. И я чувствую, как его взгляд прожигает меня насквозь, как будто он видит все – мой страх, мою ложь, мое колотящееся сердце.

Обычные альфы чувствуют ауру, эмоции, но не конкретные мысли. И я молюсь про себя всем богам, в которых не верю, чтобы он не почувствовал мой страх. Чтобы списал его на обычную нервозность ассистентки перед начальником.

– Странное совпадение, – говорит он наконец. – Две Милы в одном социальном блоке. Одна работает у меня. Другую я ищу.

– Доминарион большой, – говорю я и сама удивляюсь, как ровно звучит мой голос. – Мила – распространенное имя. У меня на Земле оно тоже было популярным когда-то.

Он кивает. Медленно. Потом отворачивается к окну.

– Мы едем туда сейчас, – говорит он. – Вы поедете со мной. Если эта Мила – ваша соседка, вы можете ее узнать. Если нет – посмотрите на записи камер, может быть, вы встречали ее раньше.

Я встаю. Ноги не слушаются. В голове шумит.

– Хорошо, Ваше Высочество.

Он направляется к лифту, Элиан идет следом. Одно радует, что Элиан телепортировался ко мне в квартиру, а телепорт работает по биосигнатуре, он искал меня и оказался рядом со мной, надеюсь он не запомнил номер квартиры из которой выходил. Но если бы запомнил уже бы доложил.

Я беру планшет, клатч и иду за ними. Мысли скачут как бешеные. Он едет в мой дом. В мой социальный блок. Он будет стоять у моего подъезда и спрашивать про Милу. А Мила – это я. И если кто-то из соседей меня увидит и скажет: «О, так вот же она, Мила из двести сороковой квартиры» – мне конец.

Лифт.

Мы спускаемся вниз. Аркон стоит впереди, широкоплечий, и я смотрю на его спину и думаю: может, признаться? Может, сейчас, пока он еще не приехал туда, пока не начал опрашивать соседей? Может, сказать: «Ваше Высочество, та девушка – это я. Это была маска. Я не метиска, я землянка. Я не хотела никого обманывать. Я просто испугалась». Но тогда он спросит, почему я не призналась раньше. Почему врала. Почему делала вид, что ищу саму себя. И у меня нет ответа. Нет оправдания. Только страх.

Лифт останавливается. Мы выходим в подземный гараж. Здесь темно и прохладно, ряды черных гравилетов с гербами дома Альтарикс. Элиан открывает дверь, Аркон садится. Я сажусь следом – на заднее сиденье, Элианом за руль. Гравилет плавно поднимается и вылетает из гаража.

Мы летим в сторону моего района. И с каждой минутой башни становятся все ниже, все серее, все беднее. Парящие сады исчезают, сменяясь бетонными коробками. Реклама на голографических экранах переключается с дорогих духов на дешевые обеды. Мой район. Мой дом. Мой конец.

– Расскажите мне о социальном блоке, – говорит Аркон, не оборачиваясь.

– Что именно?

– Кто там живет? Какие расы? Какие отношения между ними?

Я облизываю пересохшие губы.

– В основном люди, – говорю я. – Земляне, марсиане, колонисты с Европы и Титана. Много вальдирийцев из низших сословий – те, у кого нет полос или полосы слабые, серебристые, они работают в обслуживании. Есть несколько семей аркинов, но они держатся особняком. Есть полукровки и метисы.

– Метисы, – повторяет он. – Что вы о них знаете?

– Мало. Они редкие. Вальдирийско-земные метисы – это почти легенда. Я слышала, что они бывают, но никогда не встречала.

– Почему легенда?

– Потому что вальдирийцы и земляне физиологически сложно совместимы. Ну, так считается. Чтобы родился ребенок, нужно, чтобы тела подошли друг другу на каком-то глубинном уровне, а у людей и вальдирийцев слишком разная биохимия. Говорят, что метисы рождаются только в исключительных случаях. И они… – я замолкаю, подбирая слова.

– Что они?

– Они наследуют черты обеих рас. Внешне похожи на землян, но у них есть способности вальдирийцев. Регенерация, адаптация к среде, иногда даже ментальные дары. Но это все слухи. Я не знаю ни одного подтвержденного случая.

Аркон кивает. Молчит. Потом говорит:

– Интересно, что вы так много знаете. Для простой землянки.

– Я изучала расы Галактики в академии, – быстро отвечаю я. – Хотела стать дипломатом. Потом… не сложилось.

– Да, леди ДарЛейн упоминала, – он поворачивает голову, и я вижу его профиль – острый, чеканный, золотые полосы пульсируют ровно. – Она говорила, что вы талантливы. И что вы заслуживаете большего, чем место ассистентки.

Я не знаю, что ответить. Эми говорила ему это? Когда? Почему? Я думала, она просто передала меня как ценную вещь, как инструмент, который пригодится. А она говорила ему, что я заслуживаю большего. И от этого внутри становится тепло и больно одновременно, потому что я сейчас сижу рядом с ним и вру ему, и через несколько минут мы приедем в мой дом, и все может закончиться.

Гравилет снижается. Я вижу знакомые серые стены. Обшарпанные панели. Граффити и мое общежитие.

Аркон выходит первым. Элиан за ним. Я выхожу последней. Ветер гоняет по тротуару бумажки. В воздухе пахнет жареным мясом из забегаловки. Все как вчера. Все как всегда. Только теперь у моего подъезда стоит кронпринц Галактики и смотрит на обшарпанные ступени так, будто это врата в другое измерение.

– Здесь живет метиска по имени Мила, – говорит он. – Квартира двести сорок. Элиан, проверь.

Элиан кивает и уходит дому. К тому самому, где я живу.

Я стою и не дышу.

– А вы, Мила, проводите меня, пока Элиан ищет ту Милу, я хочу увидеть, где живете вы.

Я открываю рот. Закрываю. Открываю снова.

– Там не на что смотреть, Ваше Высочество. Обычная студия. Маленькая. И беспорядок. Я не ждала гостей.

– Ничего страшного, – говорит он.

У меня нет пространства для маневра.

– Ваша Светлость, я не могу пригласить вас, у меня там.

– Что у вас там?– в голосе Аркона пробегает тень недовольства.

– У меня там мужчина! – выпаливаю я в том самый момент, когда вижу как из подъезда выбегает Элиан и говорит, что да! Он нашел ее квартиру!

– Отлично, – спокойно говорит Аркон, но полосы на его лице запульсировал быстрее. – Идем к ней.

Я зажмуриваюсь, мне точно конец!

– Но ее нет дома, она на работе, соседка сказала, – рапортует Элиан.

– Значит подождем ее, у нее дома. Достань ордер. Или обойтись без него. Мне нужна эта девушка.

Он направляется ко входу.

Да что же это такое?!





18. Подарки


Я стою у подъезда и не могу пошевелиться.

Аркон уже сделал шаг к двери, уже положил ладонь на металлическую ручку, и я вижу, как его пальцы сжимаются, как золотые полосы на скулах вспыхивают ярче в предвкушении – он сейчас войдет в мой дом, в мою студию, увидит голографическую рамку с бабушкой, и все, вся моя жизнь, выставленная напоказ, и тогда он поймет, он обязательно поймет, что девушка, которую он ищет, – это я, и тогда мне конец, полный конец, потому что я врала ему, делала вид, что ищу саму себя, и теперь уже не отвертеться, не оправдаться, не сбежать.

Мысли скачут как бешеные. Что делать? Что я могу сделать? Упасть в обморок? Сказать, что у меня аллергия на социальные блоки? Вызвать пожарную тревогу? Глупости, все глупости, он просто отодвинет меня в сторону и войдет, и тогда все закончится.

Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то – не знаю что, просто потянуть время, – но он вдруг останавливается сам. Его рука замирает на ручке. Он стоит, глядя на обшарпанную дверь подъезда, и молчит.

Потом поворачивает голову и смотрит на меня, и в его серебристых глазах мелькает что-то странное, что-то похожее на смущение, хотя я не думала, что кронпринцы вообще умеют смущаться.

– Пожалуй, это не совсем правильно, – говорит он и убирает руку с двери. – Являться без предупреждения, с пустыми руками. Она меня не знает. Точнее, знает, но не в этом контексте. Она видела меня на балу, я пригласил ее на танец, а потом она исчезла. И если я сейчас постучу в ее дверь, это будет выглядеть…

Он замолкает, подбирая слово.

– Угрожающе? – подсказываю я, и голос дрожит, хотя я изо всех сил стараюсь держать его ровным.

– Именно, – кивает он. – Угрожающе. А я не хочу ее пугать. Я хочу, чтобы она сама захотела со мной поговорить.

Я выдыхаю. Медленно, осторожно, чтобы он не заметил, как сильно я только что испугалась. Сердце все еще колотится где-то в горле, но теперь хотя бы есть шанс. Шанс потянуть время. Шанс придумать, что делать дальше.

– Наверное, нужно запастись подарками, – говорю я, хватаясь за его слова, как за спасательный круг. – Цветами. Может быть, конфетами. Что-то, что покажет ваши намерения как… дружеские. Или романтические. Или…

– Или просто вежливые, – заканчивает он. – Вы правы. Нужно подготовиться. Подарок, цветы, может быть, что-то еще. Что-то, что ей понравится.

Он отходит от двери, и я чувствую, как отпускает напряжение в плечах. Он не войдет. Не сейчас. У меня есть еще немного времени.

– Мы можем поехать в торговый центр, – предлагаю я, уже смелее. – Здесь недалеко есть хороший, «Галактика», он работает круглосуточно, и там есть все – от цветов до дизайнерских бутиков. И сувенирные лавки, если нужно что-то более личное.

Аркон кивает.

– Хорошо. Поехали. Вы поможете мне выбрать. И еще… – он окидывает меня оценивающим взглядом, и я снова напрягаюсь, – у вас примерно такая же фигура, как у нее. Я помню ее платье, помню, как оно сидело. Вы могли бы примерить то, что я выберу. Чтобы я видел, как это будет выглядеть.

Я замираю. Примерять наряды. Для девушки, которую он ищет. Для меня. То есть я буду примерять одежду, которую он выберет для меня же, а он будет смотреть и оценивать, и решать, понравится ли это той, другой Миле, которая стоит сейчас перед ним и делает вид, что ничего не понимает. Ситуация становится все более абсурдной.

– Хорошо, – говорю я, и голос звучит почти нормально. – Я помогу.

Мы садимся в гравилет. Аркон на переднее сиденье, я сзади. Элиан остается в социальном блоке – ему поручено опросить соседей и проверить записи камер, и я молюсь, чтобы он ничего не нашел. Гравилет поднимается и летит в сторону центра.

Торговый центр «Галактика» – это огромное здание из стекла и стали, парящее над землей на антигравитационных подушках. Оно сияет тысячами огней, и внутри кипит жизнь, несмотря на вечернее время.

Мы заходим через главный вход, и я сразу чувствую себя не в своей тарелке. Здесь все дорогое, все блестящее, все кричит о роскоши. Посетители – сплошь вальдирийцы с золотыми и серебристыми полосами, альфы в деловых костюмах, омеги в сопровождении охраны. И я среди них – в простой серой юбке и белой блузке, с передатчиком в кармане, который стоит меньше, чем одна пуговица на пиджаке Аркона.

Но Аркон, кажется, не замечает этого. Он идет вперед, и толпа расступается перед ним, как вода перед носом корабля. Я семеню следом, стараясь не отставать.

Мы заходим в цветочный бутик. Вернее, это не бутик, это целый сад под стеклянным куполом, где растут цветы со всей Галактики. Я вижу огненные лилии с Веги, которые светятся в темноте и меняют цвет в зависимости от настроения того, кто на них смотрит. Вижу ледяные розы с Дальних рубежей – их лепестки покрыты инеем, который никогда не тает, и они пахнут свежестью и холодом. Вижу звездные орхидеи, которые парят в воздухе без горшков, удерживаемые микроскопическими антигравитационными полями, и их корни светятся мягким серебристым светом.

Аркон останавливается у витрины с лунными тюльпанами – они белые, почти прозрачные, и внутри каждого бутона горит крошечная искорка, как будто там заключена маленькая звезда.

– Как вы думаете, ей понравятся эти? – спрашивает он, и его голос звучит почти неуверенно, почти как у обычного мужчины, который боится ошибиться с подарком.

– Они красивые, – говорю я честно, потому что они действительно красивые, и я никогда не видела ничего подобного. – Но может быть, стоит выбрать что-то более… земное? Если она метиска, у нее могут быть земные корни. Может быть, ей ближе обычные цветы. Розы. Пионы. Что-то, что напомнит ей о доме.

Аркон задумывается.

– Вы правы. У нее были голубые глаза, такие же как у вас. Очень светлые, как небо над Землей. Может быть, что-то, что подчеркнет это.

Он выбирает букет небесно-голубых пионов – они настоящие, живые, выращенные где-то в гидропонных садах Доминариона, и их лепестки переливаются от голубого до серебристого. Букет упаковывают в специальную капсулу, которая сохранит свежесть на несколько дней.

Дальше мы идем в кондитерскую. Аркон заказывает коробку шоколадных конфет ручной работы – с начинкой из корулианского меда, который, говорят, обладает легким омолаживающим эффектом, и с кусочками звездных орехов, которые хрустят на зубах и оставляют послевкусие карамели. Я смотрю на ценник и чуть не задыхаюсь. Одна коробка стоит как моя месячная зарплата.

Потом мы идем в бутик одежды. Вот тут начинается самое странное.

Бутик называется «Звездный шелк» и занимает целый этаж. Внутри – ряды вешалок с платьями, костюмами, аксессуарами, и все это переливается, светится, меняет цвет в зависимости от освещения. Консультант – высокая вальдирийка с серебристыми полосами на скулах и ледяным выражением лица – подходит к нам и замирает, узнав кронпринца.

– Ваше Высочество, – она склоняет голову. – Чем мы можем помочь?

– Мне нужно платье, – говорит Аркон. – Для девушки. Примерно такого же роста и телосложения, как моя ассистентка. – Он кивает на меня. – Она будет примерять.

Консультант переводит взгляд на меня. Я вижу, как она оценивает мою юбку, мою блузку, мои туфли, купленные на распродаже в социальном маркете. Ее лицо не меняется, но я чувствую легкое презрение, которое она слишком хорошо воспитана, чтобы показать.

– Конечно. Какой стиль вы предпочитаете?

– Элегантный. Сдержанный. Но с изюминкой. – Аркон оглядывает зал. – Что-то, что подчеркнет ее… индивидуальность.

Консультант приносит первое платье – нежно-розовое, длинное, с открытой спиной и вышивкой из живых цветов, которые растут прямо на ткани и меняют оттенок в зависимости от температуры тела. Я беру его и иду в примерочную.

Примерочная здесь – это не просто кабинка с занавеской. Это отдельная комната с зеркальными стенами, голографическим манекеном, который может показать, как платье будет сидеть при разном освещении, и парящим креслом, которое подстраивается под форму тела. Я переодеваюсь и выхожу.

Аркон ждет снаружи. Он сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и в руке у него бокал с водой, которую принесла консультант. Когда я выхожу, он поднимает глаза.

И замирает.

Его взгляд скользит по мне – медленно, от плеч до щиколоток, и я чувствую, как краснею, как горят щеки, как сердце начинает колотиться быстрее. Он смотрит на меня не так, как смотрел раньше. Не как на ассистентку. Не как на функцию. Он смотрит на меня как на женщину. И от этого взгляда у меня подкашиваются ноги.

– Повернитесь, – говорит он, и голос низкий, чуть хрипловатый.

Я поворачиваюсь.

Платье струится вокруг меня, ткань переливается от розового к персиковому, живые цветы на спине распускаются, почувствовав тепло моей кожи. Я вижу свое отражение в зеркале – и не узнаю себя.

– Хорошо, – говорит Аркон. – Но не то. Слишком ярко. Она была в алом на балу, и это ей шло, но алый – цвет опасности. Я хочу что-то более спокойное. Что-то, что скажет: я не угроза, я пришел с миром.

Консультант приносит второе платье – серебристо-серое, с высоким воротником и длинными рукавами, строгое, почти деловое, но с разрезом до бедра, который превращает его из офисного в вечернее. Я переодеваюсь снова, выхожу, поворачиваюсь. Аркон качает головой.

– Слишком строго. Как будто она идет на деловую встречу, а не на свидание.

Свидание. Он сказал «свидание». Я запоминаю это слово, и внутри что-то екает.

Третье платье – темно-синее, с открытыми плечами и юбкой-колоколом, расшитое серебряными нитями, которые складываются в узор.

Я выхожу, и на этот раз Аркон встает. Подходит ближе. Обходит меня по кругу, и я чувствую его присутствие каждой клеткой, чувствую запах – сладкий и пряный. Он останавливается у меня за спиной, и его отражение в зеркале смотрит на меня.

– Вот это, – говорит он тихо. – То, что нужно. Мы встретились во дворике, под открытым небом, и она смотрела на киррина и говорила, что киррины помнят всех. Я хочу, чтобы, – и он замолкает, делает паузу.

Я смотрю на нас в зеркале. Он стоит за моей спиной, высокий, широкоплечий, и его серебристые глаза горят. Я – в темно-синем платье, с белыми волосами, рассыпавшимися по плечам, с горящими щеками и приоткрытыми губами. И если бы не маска, если бы не темные волосы на том балу, он бы уже давно понял. Но он не понимает. Он смотрит на меня и не видит. Точнее, видит – но не узнает.

– Мы берем это, – говорит он консультанту и отходит. – И еще что-нибудь повседневное. Может быть, брючный костюм. Или платье попроще. Чтобы у нее был выбор.

Я переодеваюсь еще три раза. Брючный костюм – темно-серый, с атласными лацканами, который сидит так, будто сшит на меня. Коктейльное платье – изумрудное, короткое, с асимметричным подолом. И легкий сарафан – белый, с вышивкой, для повседневной носки.

Аркон смотрит на каждый выход, комментирует, кивает или качает головой, и я чувствую себя манекеном, куклой, на которую он примеряет подарки для другой. Для меня же. И от этого кружится голова, и хочется смеяться, и хочется плакать одновременно.

Когда мы заканчиваем, консультант упаковывает все в фирменные коробки с гербом бутика, и Аркон оплачивает покупки одним движением браслета. Я даже не смотрю на сумму. Боюсь, что упаду, если увижу цифры.

Мы выходим из бутика, и в этот момент появляется Элиан. Он возникает из толпы, и лицо у него напряженное, а золотые полосы на скулах пульсируют быстрее обычного.

– Ваше Высочество, – говорит он, чуть запыхавшись. – Срочное дело. Советник ДарМин прислал сообщение. Корнелианцы перенесли переговоры на завтрашнее утро. Им нужно подтверждение сегодня.

Аркон хмурится.

– Завтра? Они же должны были прилететь через два дня.

– Они изменили планы. Их корабль уже на орбите. Они требуют встречи немедленно, в крайнем случае – завтра в девять утра.

Аркон переводит взгляд на пакеты с покупками, на меня, на цветочную капсулу в руке. Потом говорит:

– Хорошо. К незнакомке мы заедем завтра, после переговоров. – Он поворачивается ко мне. – Мила, заберите пока вещи к себе. Завтра утром я заеду за вами, и мы вместе отправимся к ней. Будьте готовы к девяти.

Я киваю и беру пакеты.

Я чувствую только облегчение и сажусь в гравилет с пакетами на коленях и думаю, что завтра утром он снова придет. И я должна быть готова. У меня есть еще одна ночь. Еще несколько часов, чтобы придумать, как выкрутиться из этой ситуации, как сделать так, чтобы завтра, когда кронпринц приедет к моему дому и постучит в мою дверь, он не нашел там Милу, которую ищет, и одновременно нашел – но не понял, что это я.





19. Очки


Гравилет останавливается у моего дома. Я выхожу, сжимая в руках пакеты, и коробки высятся горкой, заслоняя обзор. Аркон опускает стекло и смотрит на меня.

– Завтра в девять, – говорит он. – Будьте готовы.

– Хорошо, Ваше Высочество.

Стекло поднимается, гравилет плавно взмывает вверх и исчезает в потоке вечерних огней. Я выдыхаю и поворачиваюсь к подъезду. Пакеты объемные, и мне приходится перехватывать их поудобнее, чтобы не уронить коробку с туфлями, которая все время норовит выскользнуть из-под локтя.

И тут я слышу шаги за спиной.

– Я помогу.

Оборачиваюсь. Элиан. Он идет ко мне, и его темно-синий китель поблескивает в свете уличных фонарей.

Я отступаю на шаг, прижимая коробки к груди.

– Не нужно. Спасибо. Я сама.

– Это приказ кронпринца, – говорит он ровно. – Проводить вас до квартиры и убедиться, что вы в безопасности.

– А мне он не приказывал принимать вашу помощь, – отвечаю я и смотрю ему прямо в глаза. – Я живу здесь почти год, и со мной ничего не случалось. Социальный блок не настолько опасен, как о нем говорят.

Элиан чуть склоняет голову набок. В его темных глазах, янтарных в свете фонарей, мелькает что-то похожее на удивление. Он явно не привык, чтобы ему отказывали. Но он не отступает.

– Я донесу хотя бы до лифта, – говорит он. – Пакеты тяжелые. Вам неудобно.

– Мне удобно.

– У вас коробка падает.

Я смотрю вниз. Коробка с туфлями действительно сползла и висит на самом краю, готовая рухнуть на землю. Я пытаюсь поправить ее локтем, но от этого движется другая коробка, и вся конструкция угрожающе покачивается. Элиан делает шаг вперед и подхватывает падающую коробку прежде, чем я успеваю возразить.

– Я просто донесу до лифта, – повторяет он. – И уйду.

Я лихорадочно соображаю. Если он войдет в мой подъезд, он увидит, что это тот самый подъезд, где живет метиска Мила, которую мы ищем. И если я буду слишком сильно упираться, это вызовет подозрения. Значит, нужно согласиться, но вести его в другой подъезд.

– Хорошо, – сдаюсь я. – Только до лифта. И еще – у меня есть парень. Он землянин. И очень ревнивый. Если он увидит, что меня провожает незнакомый вальдириец, мне будет трудно объяснить. Так что, пожалуйста, быстро.

Элиан приподнимает бровь, но ничего не говорит. То ли верит, то ли делает вид, что верит. Мы идем к дому. Я стараюсь идти уверенно, как будто это мой дом, как будто я хожу здесь каждый день. Сердце колотится. Только бы он не заметил, только бы не спросил ничего.

Мы подходим к двери. Я прикладываю браслет к замку. Замок пищит и выдает красный сигнал – доступ запрещен. Я прикладываю еще раз. Снова красный. Конечно. Это не мой дом. Мой ключ не открывает эту дверь.

– Черт, – бормочу я. – Опять. Вечно этот замок барахлит. Управляющая компания обещала починить еще месяц назад, и ничего. Приходится ждать, пока кто-нибудь выйдет или зайдет, чтобы пройти.

Я отступаю от двери и беспомощно оглядываюсь. Элиан смотрит на меня, потом на дверь, потом снова на меня.

– Позвольте, – говорит он и достает из кармана тонкую металлическую пластину. Универсальный ключ. Я такие видела только у службы безопасности. Он прикладывает пластину к замку, проводит пальцем по сенсору, и дверь с тихим щелчком открывается.

– Вот, – говорит он. – Передайте управляющей компании, что дом Альтарикс требует починить замок. Может быть, это их ускорит.

– Спасибо, – говорю я и забираю у него пакеты. – Дальше я сама. Спасибо, Элиан.

Он кивает и отступает. Я захожу в подъезд. Дверь закрывается за мной. Я стою в чужом холле, среди чужих почтовых ящиков и чужого запаха, и жду. Сердце колотится. Я считаю до десяти, потом до двадцати, потом до пятидесяти. Выглядываю в окно рядом с дверью. Гравилета нет. Элиана нет. Улица пуста.

Я выхожу из подъезда и быстро иду к своему дому. Захожу внутрь, прикладываю браслет – дверь открывается сразу, привычно, без задержек. Поднимаюсь на лифте. Коридор. Моя дверь. Я открываю ее, захожу, бросаю пакеты на пол и прислоняюсь к стене. Все. Я дома.

Несколько минут я просто стою и дышу. Потом снимаю туфли, наливаю стакан воды, пью. Сажусь на кровать. Вокруг меня громоздятся коробки с платьями, туфлями, букетом и конфетами. Подарки от кронпринца. Для девушки, которую он ищет.

Для меня вообще-то. Я беру коробку с темно-синим платьем и открываю ее. Ткань переливается в свете моей желтой лампы, серебряные нити мерцают, и я думаю: «Это платье должно было быть моим. Он выбрал его для меня, глядя на меня, думая, что я – это не я». И от этой мысли хочется смеяться и плакать одновременно.

Я закрываю коробку. Нужно подумать.

Что делать? Как провернуть все так, чтобы он оставил свои ухаживания? Или что это у него? Я не знаю. Он говорит, что хочет найти девушку, с которой говорил в дворцовом дворике. Девушку, которая не побоялась сказать ему, что не любит чувствовать себя товаром на прилавке. Девушку, которую пригласил танцевать под звездами. Он ищет ее.

Мне нужно, чтобы он перестал искать. Чтобы он потерял интерес. Чтобы он подумал, что та девушка не стоит его внимания. Как это сделать? Притвориться, что она уехала? Сказать, что она вышла замуж? Что она не хочет его видеть? Что она вообще не помнит их встречу? Нет, это не сработает. Он упрямый. Он не отступится, пока не получит ответ.

Может, наоборот? Дать ему то, что он хочет. Встретиться с ним. Как та, другая Мила. Прийти на встречу, поговорить, сказать что-то такое, что его оттолкнет. Сказать, что я замужем. Или что я не хочу иметь ничего общего с альфами.

Или что я просто ошиблась тогда, в дворике, и что никакой искры не было. Тогда он уйдет. Тогда он оставит меня в покое. И я смогу доработать оставшиеся пару месяцев, получить деньги и улететь на Землю.

Но для этого мне нужны маска или очки. Где они? В шкафу, на верхней полке, вместе с алым платьем. Я встаю и иду к шкафу. Открываю дверцу. Достаю маску – она лежит в коробке, завернутая в ткань, и все еще пахнет духами Эми, рядом очки.

Я верчу их в руках и думаю: «Если я надену их завтра, если я выйду к нему как та девушка, он не узнает во мне свою ассистентку. Он увидит метиску Милу, вальдирийку с темными волосами и измененными чертами лица. И я смогу сказать ему то, что должна сказать. То, что заставит его уйти».

Но это риск. Огромный риск. Если очки слетят, если голос дрогнет, если он заметит что-то знакомое – я попалась. И тогда уже не отвертеться.





20. План


Я сижу на кровати и смотрю на коробки с платьями. Потом перевожу взгляд на стену, где висит голографическая рамка с бабушкой. Потом на пожарный выход.

Пожарный выход. Я никогда им не пользовалась. Это узкая лестница за дверью в торце коридора, которая соединяет все этажи. Она не просматривается камерами, потому что камеры здесь вообще работают через раз, а те, что работают, висят у главного входа. Если я выйду через пожарный выход, меня никто не увидит. Никто не зафиксирует.

У меня почти есть план. Но как оказаться в двух местах одновременно? Это невозможно. Но можно оказаться в одном месте дважды, с разницей в несколько минут, и сделать так, чтобы никто не заметил подмены.

Я встаю и начинаю ходить по студии, проговаривая вслух то, что приходит в голову.

– Завтра утром я выйду из дома. Возьму пакеты с платьями. Пойду к подъезду, который я назвала своим. Дождусь Аркона и Элиана. Мы войдем в подъед вместе, а потом я сделаю вид будто мне звонят и отойду поговорить. Потом через пожарную лестницу войду в свою квартиру. Надену очки и открою дверь.

Я останавливаюсь. Звучит как бред. Но это единственный вариант. Если я хочу, чтобы Аркон перестал искать, я должна встретиться с ним лицом к лицу, как та девушка.

И сказать ему что-то, что его оттолкнет. Что-то убедительное. А потом вернуться к ним, пока он будет переваривать отказ.

Слишком много точек, где все может сорваться. Но другого плана у меня нет.

Я оглядываю студию. Нужно подготовиться. Если Элиан или Аркон зайдут сюда – а они могут, если что-то пойдет не так, если они решат проверить, почему меня нет на месте, – они не должны увидеть то, что видели в прошлый раз. Элиан был здесь. Он видел голографическую рамку с бабушкой. Видел старый планшет с фотографиями родителей. Видел плед. Если он зайдет снова и увидит те же вещи, но в квартире метиски Милы, он может сложить два и два.

Я начинаю убирать.

Голографическую рамку с бабушкой я заворачиваю в плед и убираю в шкаф, на самую верхнюю полку. Старый планшет с фотографиями родителей – туда же, подальше от глаз. Передатчик я оставляю на столе, но удаляю с него расписание и все личные сообщения, оставляю только рабочий интерфейс.

Книги, которые я читала перед сном, убираю в тумбочку. Маленькую статуэтку киррина, которую я купила на рынке в первый месяц на Доминарионе, – тоже в шкаф. Все, что может сказать обо мне как о Миле-землянке, должно исчезнуть. Квартира должна выглядеть так, будто здесь живет метиска - вальдирийка.

Я переставляю мебель. Немного. Совсем чуть-чуть. Передвигаю кресло в другой угол. Меняю местами лампу на тумбочке и вазу, которая стоит без цветов. Вешаю на стену абстрактную голограмму, которую нашла в настройках передатчика. Это не я. Это не мой стиль. Но это должно сработать.

Когда я заканчиваю, студия выглядит по-другому. Не так, как, когда здесь стоял Элиан. Она выглядит как жилье человека, который не имеет ничего общего со мной.

Я сажусь на кровать и чувствую, как кружится голова. Слабость накатывает волной. Я сегодня почти ничего не ела, только кофе утром, а до этого – стресс, беготня, примерки, и мой организм, кажется, решил, что с него хватит. Я тянусь к тумбочке, где лежит упаковка с витаминами. Последние четыре витаминки. Я беру одну, кладу в рот, запиваю водой.

Витаминка горчит, как всегда, но я уже привыкла. Бабушка говорила: «Пей каждый день, иначе твой организм не выдержит». Я пью. Раз в несколько дней. Потому что новых нет, а эти надо как-то растянуть до отъезда.

Через несколько минут слабость отступает. Я ложусь на кровать и закрываю глаза. Завтра. Завтра все решится. Я прокручиваю в голове план еще раз. Выйти в восемь сорок пять. Дождаться их. Сделать вид, что я только что вышла. Подняться в подъезд. Пожарная лестница. Переодеться. Очки. Сказать то, что должна сказать. И вернуться.

Просто. Как все гениальное. Или как все безумное.

Я засыпаю с этой мыслью.

Утром будильник орет в шесть. Я вскакиваю, как по тревоге, и первые несколько секунд не понимаю, где я и что происходит. Потом смотрю на коробки с платьями, на переставленное кресло, на пустую стену, где раньше висела рамка с бабушкой, и понимаю, сегодня я встречаюсь с кронпринцем дважды – как ассистентка и как незнакомка. И от того, как пройдет вторая встреча, зависит все.

Я встаю и иду в ванную. Умываюсь ледяной водой, чтобы прогнать остатки сна. Чищу зубы, расчесываю волосы. Собираю их в тугой пучок – строго, по-деловому. Надеваю джинсы и футболку, а сверху накидываю тонкий плащ – длинный, до колен, с капюшоном, который можно накинуть, если понадобится скрыть лицо. Под плащом не видно, что я не в офисной форме, а в обычной одежде. И это хорошо, потому что для роли метиски мне нужно будет выглядеть иначе.

Я проверяю сумку, положила туда очки, на всякий случай.

Время – восемь тридцать. У меня есть пятнадцать минут. Я беру пакеты с платьями и коробки, которые оставил Аркон, и выхожу из квартиры. Лифт. Первый этаж. Дверь подъезда. Я выхожу на улицу.

Утро свежее, прохладное. Солнце только-только поднялось над башнями, и воздух пахнет дождем – где-то высоко, в центре, наверное, идет климатическая коррекция, разгоняют облака, чтобы день был ясным.

Я иду к соседнему подъезду.

И тут я вижу гравилет.

Он снижается плавно, бесшумно, и я узнаю его сразу – темно-синий, с гербом дома Альтарикс на дверце. Он садится прямо у моего дома. Дверца открывается, и выходит Элиан. А за ним – Аркон.

И они видят меня.

Я замираю. В голове проносится тысяча мыслей. Они прилетели раньше. Они увидели меня у чужого подъезда. Они сейчас спросят, что я здесь делаю, и мой план рушится, не успев начаться.

Аркон подходит. Он в темно-сером костюме, без кителя, но с гербом на лацкане. Золотые полосы на скулах пульсируют ровно. Он смотрит на меня, потом на пакеты, потом на дверь подъезда, из которого я должна была выйти.

– Мила, – говорит он. Голос спокойный, но в нем есть что-то, что заставляет меня напрячься. – Что вы здесь делаете?

Я сглатываю.

– Я… я хотела выйти пораньше, – говорю я, и голос звучит почти нормально, почти убедительно. – Подумала, что лучше подождать вас здесь, у входа. Чтобы не заставлять ждать.

Аркон чуть прищуривается.

– Зачем? Элиан бы помог донести пакеты. Мы бы зашли за вами.

Я пожимаю плечами. Стараюсь, чтобы жест выглядел небрежно.

– Не хотела беспокоить. Вы сказали – в девять. Я думала, вы приедете ровно в девять. А я привыкла выходить заранее.

Он смотрит на меня еще секунду. Потом кивает – кажется, принял объяснение.

– Хорошо. Тогда идем.

Элиан забирает у меня пакеты и коробки. У меня внутри все сжимается. Мы идем к моему настоящему дому. Я иду впереди, Аркон и Элиан за мной, и я чувствую их присутствие спиной, чувствую их взгляды на своем затылке, и каждый шаг отдает в виски глухим стуком. Я надеюсь, что мой план сработает. Что пожарный выход не подведет. Что я успею переодеться. Что они ничего не заметят.

Мы подходим к дому, Элиан прикладываю ключ. Дверь открывается. Мы заходим в подъезд. Лифт. Мой этаж. Коридор. Моя дверь.





21. Встреча


Мы подходим к двери. Моей двери. Аркон стоит справа от меня, Элиан с пакетами и коробками – слева.

И тут мой передатчик издает пронзительную трель. Я вздрагиваю, хотя ждала этого – сама же настроила будильник на это время, чтобы был повод отойти.

– Извините, – говорю я, прижимая передатчик к уху. – Да. Да, я слушаю. Что? Подождите, здесь плохо слышно.

Я отхожу от двери на несколько шагов, делая вид, что вслушиваюсь в несуществующий разговор. Аркон провожает меня взглядом, но ничего не говорит. Элиан переминается с ноги на ногу, придерживая коробки.

– Я сейчас, – говорю я им, прикрывая динамик ладонью. – Минуту.

И ухожу по коридору. Дальше. Еще дальше. Пока не дохожу до двери в торце – серой, неприметной, с табличкой «Пожарный выход». Я оглядываюсь. Аркон и Элиан уже отвернулись и теперь стоят у моей двери, и Элиан поднимает руку, чтобы нажать на звонок. Я слышу, как раздается тихая мелодия – динь-динь-динь, – и в этот момент я открываю дверь пожарного выхода и выскальзываю на лестницу.

Здесь холодно. Пахнет пылью. Ступени гулкие, и каждый шаг отдается эхом, но я стараюсь ступать тихо, на носочках. Поднимаюсь, туда, где пожарная лестница соединяется с техническим коридором, который ведет к моей квартире. Я знаю этот проход – один из соседей показывал мне его в первый месяц, сказал, что здесь можно пройти, если сломается лифт. Тогда я не думала, что мне это пригодится.

Пара секунд – и я у задней двери моей квартиры. Я открываю ее и проскальзываю внутрь. В квартире тихо. Слышно только, как с той стороны входной двери Элиан нажимает на звонок снова.

Динь-динь-динь.

Я сбрасываю плащ. Он падает на пол, и я перешагиваю через него, потом достаю очки. Они меняют цвет волос и слегка искажают черты лица – не настолько, чтобы стать другим человеком, но достаточно, чтобы никто не узнал.

Я надеваю очки. Подхожу к зеркалу. Из зеркала на меня смотрит незнакомка. Волосы темные, почти черные, падают на плечи мягкой волной. Черты лица неуловимо изменились – скулы стали выше, губы полнее, нос тоньше. Только глаза остались прежними – голубые.

Динь-динь-динь. Звонок в третий раз.

Я иду к двери. Шаг, второй, третий. Сердце колотится. Я берусь за ручку, поворачиваю, открываю.

На пороге стоит Аркон. За его плечом – Элиан с коробками. Аркон поднимает голову, и его серебристые глаза встречаются с моими, и на секунду в них что-то вспыхивает – узнавание, радость, удивление, все сразу. Он узнает меня. Вернее, ту девушку, которую искал. Он думает, что нашел.

– Мила, – говорит он, и голос у него низкий, бархатный, с той самой хрипотцой, которая тогда, во дворике, заставила мое сердце биться чаще. – Доброе утро. Меня зовут Аркон Альтарикс. Мы виделись на балу открытия брачного сезона, и я…

Я перебиваю его. Громко. Резко. Так, как никогда в жизни не говорила ни с одним человеком, тем более ни с одним альфой, а уж тем более с кронпринцем.

– Что вам нужно? Вы что, преследуете меня? Откуда вы узнали, где я живу? Вы следили за мной?

Он замолкает. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ему вставить ни слова. Я наступаю – буквально, делаю шаг вперед.

– Вы нарушаете мое личное пространство! – продолжаю я, повышая голос. – Это мой дом, и я не приглашала вас сюда. Вы думаете, если вы кронпринц, то можете врываться к незнакомым девушкам и требовать внимания? Мне это не интересно, понятно? Мне не нужны слухи, сплетни, пересуды и все остальное, что тянется за вами шлейфом!

Я вижу, как его лицо меняется. Сначала удивление. Потом растерянность – на долю секунды, но я замечаю. А потом что-то похожее на разочарование. Или и то, и другое. Золотые полосы на его скулах вспыхивают ярче, а потом тускнеют.

Я делаю шаг назад, берусь за дверную ручку.

– Если вы еще раз появитесь здесь, я вызову службу безопасности социального блока. Да, у нас тоже есть безопасность, и им плевать, кто вы – кронпринц или космический пират.

И захлопываю дверь.

Прямо перед его лицом.

На секунду я замираю. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Я только что нахамила кронпринцу. Я захлопнула дверь перед кронпринцем Галактики. Я сказала ему, что он мне неинтересен. И я видела его лицо – он не разозлился. Он растерялся. И это лучший исход, на который я могла надеяться.

Я отлипаю от двери и бегу через квартиру, натягиваю плащ, беру сумку. Выбегаю через заднюю дверь в технический коридор. Пожарная лестница. Ступени. Я бегу, перепрыгивая через две, наверх, обратно в коридор, к пожарному выходу.

И только там, в коридоре, перед тем как выйти обратно, я бросаю взгляд в зеркальную панель на стене – и замираю. Очки. Я все еще в очках. Темные волосы, измененное лицо. Я срываю очки, заталкиваю их в сумку, поправляю волосы, собираю их в пучок. Все. Теперь я снова Мила-ассистентка.

Я открываю дверь пожарного выхода и выхожу в коридор. И вижу их.

Аркон стоит у моей двери. Он явно раздосадован – руки скрещены на груди, челюсть сжата, золотые полосы на скулах пульсируют неровно, тревожно. Рядом с ним Элиан, который так и застыл с коробками и пакетами в руках, и лицо у него совершенно потерянное – он явно не ожидал, что какая-то метиска посмеет так разговаривать с его начальником. Он переводит взгляд с Аркона на дверь, потом обратно на Аркона, и я вижу, как он пытается подобрать слова, но не находит.

Я подхожу к ним, стараясь дышать ровно, как будто ничего не произошло.

– Ваше Высочество, простите, – говорю я, и голос звучит почти нормально. – Рабочий звонок, срочный вопрос от леди ДарЛейн. Я все уладила.

Аркон поворачивается ко мне. Его лицо все еще напряженное, но он пытается держать себя в руках.

– Где вы ходите? – спрашивает он, и в голосе – раздражение, смешанное с чем-то еще. – У нас переговоры с корнелианцами через полчаса. Вы должны быть в офисе.

Он кивает Элиану, и тот ставит коробки и пакеты на пол у двери и букет. Мне почти жаль эту красоту, но я не могу их взять – это будет подозрительно.

Мы идем к лифту. Аркон молчит. Элиан молчит. Я молчу. В лифте тихо, только слышно гудение механизмов и мое собственное сердце, которое все еще колотится. Я только что провернула это. Я нахамила кронпринцу, захлопнула дверь перед его носом, и он не узнал меня. И теперь он думает, что девушка с маскарада – грубая, невоспитанная метиска, которая не хочет иметь с ним ничего общего. Надеюсь у меня получилось.

С другой стороны, он теперь зол. Или расстроен. Или и то, и другое. И я сижу с ним в одном лифте и делаю вид, что ничего не знаю. И через полчаса у нас переговоры с корнелианцами. И я должна быть профессионалом. Но внутри у меня все дрожит.

Но еще – я хихикаю. Про себя, незаметно, прикусив щеку изнутри. Потому что выражение лица Аркона, когда я захлопнула дверь, было бесценно. Кронпринц Галактики, которому только что указали на дверь. Кто бы мог подумать.





22. Переговоры


В офисе



Мы выходим из лифта, и я сразу чувствую тяжесть в воздухе – аура Аркона стала плотнее, темнее, и золотые полосы на его скулах пульсируют неровно, с перебоями. Он зол. Или расстроен. Или и то, и другое. Я иду за ним, стараясь не отставать и одновременно не попадаться под руку.

Элиан шагает рядом, и я вижу, как он косится на Аркона, пытаясь понять, можно ли уже заговорить или лучше подождать.

Аркон останавливается у двери своего кабинета, резко разворачивается и говорит:

– Готовьтесь к переговорам. Корнелианцы будут здесь через три часа. Элиан, Мила – материалы у вас на планшетах. Подготовьте доклад.

И скрывается за дверью. Я выдыхаю. Мы с Элианом идем к моему рабочему столу. Он открывает файлы, я открываю свои, и мы начинаем изучать.

Корнелианцы. Я помню их по академии. Они не входили в основную программу – слишком закрытая раса, слишком далекая от основных торговых путей, – но я тогда готовила дополнительный доклад по нестандартным дипломатическим контактам, и корнелианцы были моей темой.

Я тогда просидела в библиотеке три ночи подряд, перерывая все доступные базы данных, и теперь эти знания всплывают в памяти, как будто я учила это вчера.

Я открываю сводку. Раса гуманоидная, человекоподобная, но с отличиями. Высокие – но ниже альф в среднем на пять-десять сантиметров. Кожа смуглая, с бронзовым отливом, как будто они родились под палящим солнцем и никогда не покидали пустыню. Глаза темные, без белков – сплошная радужка цвета обсидиана, которая слегка светится в темноте. Волосы жесткие, чаще всего черные или темно-коричневые, заплетенные в сложные конструкции, которые указывают на статус и воинские заслуги. Женщины тоже воины – у корнелианцев нет разделения на боевые и небоевые касты, воюют все. Дети с десяти лет проходят обязательную военную подготовку, и к совершеннолетию каждый корнелианец владеет как минимум тремя видами оружия и двумя боевыми искусствами.

Империя Корнелиан строится на экспансии. Они не захватывают планеты в привычном смысле – они заключают военные союзы, которые со временем превращаются в протектораты, а протектораты – в провинции. Медленно, методично, неумолимо. Их флот – один из самых больших в известной Галактике. Корабли быстрые, маневренные, с биоэнергетическими двигателями, которые работают на органическом топливе, добываемом из глубоководных водорослей их родной планеты Корнелии. Это топливо возобновляемое, экологически чистое и не требует горнодобывающих операций. Именно это я и вспоминаю, когда читаю раздел об экономике.

– Элиан, – говорю я, поднимая голову от планшета, – какова цель переговоров?

Элиан не отрывается от своего экрана.

– Поставки корусцита. Они хотят заключить долгосрочный контракт на поставку корусцита высшей очистки. В обмен предлагают доступ к своим навигационным технологиям.

Я хмурюсь. Что-то здесь не сходится.

– Это странно.

Элиан поднимает голову.

– Что именно?

– Они добывают у себя аналог корусцита. Он называется «корнелит». Он менее мощный, но полностью покрывает их внутренние потребности. Их корабли летают на биоэнергетическом топливе из водорослей. Им не нужен корусцит. У них нет двигателей, которые на нем работают.

Элиан откладывает планшет. Его лицо становится серьезным.

– Откуда вы это знаете?

– Я училась на дипломата, – говорю я. – В академии, до того как… В общем, я изучала нестандартные расы. Корнелианцы были моей темой. Я писала доклад.

Он смотрит на меня несколько секунд, потом переводит взгляд на экран с данными.

– Вы уверены?

– Уверена. Если им не нужен корусцит, зачем им контракт?

Элиан молчит. Золотые полосы на его скулах пульсируют быстрее. Он думает о том же, о чем и я: если корнелианцам не нужен корусцит, значит, они хотят чего-то другого. И это другое может быть чем угодно – от военного альянса до шпионажа. Или они хотят лишить корусцита кого-то еще. Перекрыть поставки конкурентам. Создать дефицит.

– Мне нужно доложить кронпринцу, – говорит Элиан, поднимаясь. – И еще – мне нужно встретить делегацию. Они прибудут с минуты на минуту. А вы пока подготовьте сводку. Коротко. Только факты. И отнесите кронпринцу. Он должен знать это до начала переговоров.

– Вы уезжаете? – спрашиваю я, и голос дрожит чуть больше, чем хотелось бы.

– Да. Я вернусь с делегацией через двадцать минут. Будьте готовы.

Он уходит. Я остаюсь одна за столом, с планшетом в руках и с кучей мыслей в голове. Нужно идти к Аркону. Рассказать ему то, что я узнала. Зайти в его кабинет. Снова.

Я встаю. Ноги слушаются плохо, но я заставляю себя идти. Подхожу к двери кабинета. Стучу. Тишина.

– Ваше Высочество? – зову я. – Можно войти? Это важно.

Тишина. Я стучу еще раз. Никто не отвечает.

Может, он вышел? Но я не слышала, чтобы открывалась дверь.

Я берусь за ручку. Дверь приоткрыта. Я заглядываю внутрь. Кабинет пуст. Стол, голографические экраны, кресло – все на месте. Но самого Аркона нет.

Я делаю шаг внутрь.

– Ваше Высочество?

И тут я замечаю приоткрытую панель в стене. За ней виден коридорчик и дверь и эта дверь тоже приоткрыта. Оттуда льется мягкий свет, слышен шум воды.

Мне нужно остановиться. Мне нужно просто подождать снаружи. Но я уже сделала шаг. И еще один. И подошла к двери.

– Ваше Высочество, простите, я…

Я открываю дверь шире, чем нужно. И замираю.

Аркон стоит в душевой кабине. Стеклянные панели запотели, но не настолько, чтобы скрыть его. Вода стекает по его плечам, по широкой груди, по мускулистому животу, и ниже, где…

Я опускаю взгляд. И тут же жалею об этом. Потому что то, что я вижу, заставляет меня замереть на месте. Он эрегирован. Полностью.

Внутри меня все вспыхивает. Жар разливается по телу, от щек до низа живота, и там, внизу, что-то сжимается в тугой горячий узел. У меня подкашиваются ноги. Я чувствую его запах – сладкий, пряный, усиленный паром и горячей водой, и он заполняет мои легкие, мою кровь, мое сознание. На секунду я не могу думать ни о чем, кроме как о том, чтобы подойти ближе. Коснуться. Почувствовать его кожу под своими пальцами.

Я отступаю. Резко. Чуть не падая, хватаясь за косяк.

– Простите! – выдыхаю я и вылетаю из ванной, из кабинета, обратно в приемную.

Я сажусь в свое кресло и пытаюсь отдышаться. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выскочит из груди. Щеки горят. Внизу живота все еще тянет, и я ненавижу себя за это, ненавижу свое тело за то, что оно так реагирует на него, ненавижу его за то, что он вообще существует и выглядит так, как выглядит, и пахнет так, как пахнет.

Я вспоминаю про витамины. Может, дело в них? Может, это просто гормональный сбой из-за того, что я пью их раз в несколько дней вместо ежедневного приема? Может, это все объясняет – и слабость, и головокружение, и эту странную реакцию на Аркона? Я не знаю. Но мне нужно взять себя в руки. Сейчас. Немедленно.

Проходит несколько минут. Я слышу, как в кабинете что-то гудит – видимо, сушильная панель. Потом в приемной из динамика раздается голос:

– Мила. Зайдите.

Я встаю. Ноги все еще ватные, но я иду. Захожу в кабинет. Аркон стоит у стола, уже одетый – темно-серый костюм, белая рубашка, верхняя пуговица застегнута. Золотые полосы на скулах пульсируют ровно, спокойно. Как будто ничего не было. Как будто я не видела его абсолютно голым. Он смотрит на меня, и в его серебристых глазах – вопрос.

– Вы землянка? – спрашивает он.

Я моргаю. Что за вопрос?

– Да, – говорю я. – Конечно. А почему вы спрашиваете?

– У вас щеки красные. И дыхание сбито. Я думал, может быть, у землян есть какая-то аллергия на верхние этажи, слишком высоко для вас?

– Нет, – говорю я быстро. – Просто… я не знала, что вы в душе. Я стучала. Мне нужно было кое-что рассказать. Простите, что ворвалась.

Он смотрит на меня еще секунду. Потом кивает – принимает объяснение или делает вид, что принимает.

– Зачем вы приходили?

Я выдыхаю и начинаю рассказывать. Про корнелианцев. Про то, что у них есть аналог корусцита. Про биоэнергетическое топливо. Про то, что им не нужны наши поставки, и что цель переговоров может быть совсем другой. Он слушает молча. Его лицо не меняется. Только золотые полосы на скулах пульсируют чуть быстрее.

– Спасибо, – говорит он, когда я заканчиваю. – Это важно. Идите готовьте переговорную. Элиан поможет.

– Элиан уехал встречать делегацию, – говорю я. – Он вернется через двадцать минут.

Аркон хмурится. Потом смотрит на меня. Потом на дверь.

– Тогда идите и готовьте переговорную сами. Кофе, вода, голографические экраны. Вы знаете, что делать.

Я киваю и делаю шаг к двери. И тут меня слегка качает. Совсем чуть-чуть. Но Аркон замечает. Он подскакивает ко мне быстрее, чем я успеваю моргнуть, протягивает руку, чтобы подхватить, но тут же ее убирает. Но я опираюсь о край стола.

– Что с вами? – спрашивает он, и в голосе – тревога. Настоящая. Не формальная.

– Все хорошо, – говорю я, выпрямляясь. – Просто голова закружилась. Наверное, витаминов мало.

Я выхожу из кабинета. Сажусь в кресло и пытаюсь успокоиться. Нужно готовиться к переговорам. Нужно настроить экраны. Нужно сварить кофе. Но мысли путаются, и перед глазами еще стоит картинка из душа, и я ничего не могу с этим поделать.

Аркон выходит за мной почти сразу и в его руках стакан воды. Подходит ко мне и ставит стакан на стол.

– Выпейте, – говорит он.

Я смотрю на стакан. Потом на него.

– Ваше Высочество, это не должно быть вашей заботой. Это моя работа – заботиться о вас, а не наоборот.

Он качает головой.

– Это моя суть – заботиться о Галактике, о планете, о подданных, о…

Он замолкает. Я вижу, как он сжимает челюсть. Потом разворачивается и уходит обратно в кабинет. Дверь закрывается.

Я сижу и смотрю на стакан воды.

И до меня доходит: ему тяжело. Очень тяжело. Отказ той девушки, метиски Милы, которую он искал и которой привез подарки, ударил по нему сильнее, чем он показывает. Он кронпринц. Он альфа. Он не привык получать отказы.

А тут – девушка из социального блока захлопнула дверь перед его носом и сказала, что он ей неинтересен.

Я беру стакан и пью воду. Но я ничего не могу изменить. Я сама и есть та девушка, которая его отшила. И я должна продолжать играть свою роль, пока не накоплю денег и не улечу на Землю. К бабушке.

Я ставлю пустой стакан на стол и встаю. Нужно готовить переговорную. Скоро приедут корнелианцы. И мне нужно быть профессионалом. По крайней мере, попытаться.





23. Корнелианцы


Я встаю из-за стола и направляюсь в переговорную. Переговорная – это то, что я умею. Кофе, вода, голографические экраны. Здесь я на своей территории. Здесь я контролирую ситуацию.

Переговорная на верхнем этаже меньше той, что в офисе Эми, но гораздо роскошнее. Круглый стол из черного камня с золотыми прожилками, вокруг – экзокресла, которые левитируют в нескольких сантиметрах над полом. Стены из затемненного стекла, за которым видны золотые шпили Доминариона. В центре стола – голографический проектор, сейчас выключенный, похожий на спящего зверя, который ждет, когда его разбудят.

Я подхожу к столу и провожу рукой над сенсорной панелью. Столешница отзывается мягкой голубой подсветкой, и встроенный репликатор оживает. Это удобная штука – не нужно носить подносы, не нужно бегать в приемную за чайником. Нажимаешь кнопку – и чашка с кофе появляется прямо из панели, бесшумно, как по волшебству.

Рядом с кофейной секцией – секция для воды: стаканы из тонкого стекла, которые репликатор наполняет за секунду. Я проверяю настройки: черный кофе, двойной крепости – для Аркона и еще кого-то из альф, стандартный – для остальных, травяной чай – на всякий случай, вдруг кто-то из делегатов не пьет кофеин. Вода с газом и без. Все как положено.

Я настраиваю голографические экраны. Проверяю, чтобы картинка была четкой, чтобы гербы домов светились ровно, чтобы графики поставок корусцита загружались без задержек. Открываю файл с презентацией. Цифры, маршруты, спецификации. Все на месте. Я прокручиваю слайды, проверяю, чтобы нигде не было ошибок. Работа успокаивает. Когда я занята цифрами, я не думаю о том, как он выглядел там, в душе, как вода стекала по его плечам, как золотые полосы на его скулах и груди пульсировали в такт чему-то, чего я не понимаю, но чувствую каждой клеткой.

Я трясу головой. Хватит. Переговоры. Корнелианцы. Важная сделка. Я должна быть профессионалом. Я профессионал. Я справлюсь.

Дверь переговорной открывается, и входят альфы. Те самые, что были вчера на совещании у Аркона. Первый – пожилой, с сединой в темных волосах, лицо сухое, властное, глаза цепкие, как у хищной птицы. На нем темно-бордовый костюм с золотыми запонками, и двигается он так, будто каждое его движение – это приказ, который должны исполнить еще до того, как он его отдаст.

За ним – двое помоложе, похожие друг на друга, может быть, братья или кузены, в темно-синих костюмах и с одинаковыми сдержанными выражениями лиц. Четвертый – тот, с алыми полосами на скулах, в сером костюме, и он снова скользит по мне взглядом, быстрым, оценивающим, и отворачивается, как будто ничего не заметил.

Я отступаю к стене, чтобы не мешаться. Альфы занимают места за столом, и в этот момент дверь открывается снова. Аркон. Он входит стремительно, занимает место во главе стола, и его присутствие сразу заполняет комнату. Аура – плотная, тяжелая, но теперь она кажется собранной и сфокусированной. Он окидывает взглядом переговорную, проверяет экраны, потом смотрит на меня.

– Мила, вы остаетесь, – говорит он. – Вы знаете материал лучше, чем кто-либо из присутствующих. Если у делегатов будут вопросы по корусцитовым контрактам, вы ответите.

Я киваю и сажусь в свободное экзокресло в дальнем конце стола. Кресло подстраивается под мою спину, обхватывает мягко, но я все равно чувствую себя не в своей тарелке. Я здесь единственная землянка. Единственная без полос. Единственная, кто не принадлежит этому миру.

Дверь открывается в третий раз. Элиан входит первым и отступает в сторону, пропуская делегацию.

И я замираю.

Их пятеро. Четверо мужчин и одна женщина. Все высокие, но чуть ниже альф, с гордой осанкой и движениями, в которых чувствуется военная выправка. Они одеты в странные костюмы, которые я никогда не видела вживую, только на картинках в учебниках. Облегающие комбинезоны из плотной матовой ткани песочного цвета, перехваченные ремнями и портупеями, на которых висят какие-то приборы и оружие, или то, что я принимаю за оружие.

Поверх костюмов – длинные плащи с капюшонами, тоже песочные, но с темно-коричневыми вставками на плечах и вдоль позвоночника, которые, кажется, сделаны из какого-то органического материала.

Обувь – высокие сапоги на мягкой подошве, которые не издают ни звука при ходьбе. На поясах у каждого – металлические цилиндры, похожие на фляги, но я знаю из учебников, что это фильтры для воды, потому что на Корнелии вода – священный ресурс, и они никогда не расстаются с этими фильтрами, даже покидая родную планету.

Их лица, как из учебника. Кожа смуглая, с бронзовым отливом, глаза темные, без белков – сплошная радужка цвета обсидиана, которая слегка светится в темноте. Черты лица резкие, хищные, как у пустынных ястребов – высокие скулы, тонкие носы с горбинкой, губы плотно сжаты.

Волосы у всех заплетены в сложные конструкции, и я знаю, что каждая коса, каждый узел, каждая вплетенная бусина означают статус, воинские заслуги, семейную историю.

Женщина – высокая, жилистая, с заплетенными в десятки тонких косичек, которые убраны назад и скреплены металлическим кольцом. У нее такие же темные глаза, как у мужчин, и на левой скуле – шрам, тонкий, белый, пересекающий щеку от виска до уголка губ. Она смотрит прямо перед собой, и в ее взгляде нет ни страха, ни подобострастия. Только спокойная уверенность воина, который знает себе цену.

Но мое внимание приковано к тому, кто идет первым.

Он выше остальных. Плечи широкие, торс мощный, обтянутый песочным комбинезоном так, что видны очертания мускулов под тканью. Его плащ длиннее, чем у остальных, и на плечах – темно-коричневые вставки с вышивкой, которая напоминает письмена на незнакомом языке.

На поясе – не один цилиндр с фильтром, а три, и еще какой-то прибор, похожий на жезл, но я не знаю, что это. Его лицо – хищное, мужественное, с тяжелой челюстью и высокими скулами, и глаза, темные, обсидиановые, смотрят прямо. Он не оглядывает комнату, как делают гости, которые впервые попали в резиденцию кронпринца. Он оценивает. Просчитывает. Как воин перед боем.

Но самое впечатляющее – его волосы. Длинные, до пояса, черные как смоль, заплетенные в сложную косу, которая начинается от висков и идет вниз по спине. В косу вплетены металлические кольца, бусины и какие-то темные нити, которые мерцают при движении. Это не просто прическа. Это хроника его побед. Каждое кольцо – поверженный враг. Каждая бусина – завоеванная планета. Так учили в академии. Я смотрю на эту косу и понимаю: передо мной генерал. Не просто командир. Военачальник, который провел сотни битв и не проиграл ни одной.

– Генерал Рагнар Корвус Третий, – представляет его Элиан, и голос у него ровный, но я замечаю, как он чуть напряжен. – Верховный командующий экспедиционного флота Корнелианской империи.

Имя звучит как раскат грома. Рагнар. Корвус. Третий. Каждое слово – тяжелое, рубленое, и я понимаю, что он привык отдавать приказы, которые исполняются мгновенно и без вопросов.

Генерал делает шаг вперед и слегка склоняет голову – ровно настолько, чтобы обозначить вежливость, но не показать подчинения.

– Ваше Высочество, – говорит он, и его голос низкий, глубокий, с металлическим отзвуком, как будто он говорит не голосовыми связками, а чем-то еще. – Благодарим за прием.

– Генерал, – Аркон кивает в ответ. – Присаживайтесь.

Делегаты занимают места напротив альф. Элиан садится рядом с Арконом. Я остаюсь в своем углу, стараясь не привлекать внимания. Но у меня не получается.

Генерал Рагнар садится в кресло, и его темные глаза находят меня. И замирают. Он смотрит на меня – не так, как смотрит альфа с алыми полосами, оценивающе и мимолетно. Он смотрит так, будто я – единственный человек в этой комнате.

Его взгляд тяжелый, пристальный, прожигающий, и в нем есть что-то, что заставляет меня поежиться. Не страх. Другое. Голод. Интерес. Как будто он охотник, который только что нашел след редкой добычи.

Я отвожу глаза. Смотрю в стол. Сердце колотится быстрее. Что ему нужно? Почему он смотрит на меня? Я обычная землянка. Я ассистентка. Я здесь никто. Может быть, он просто никогда не видел людей с белыми волосами? Может быть, на Корнелии нет такого цвета? Но это не объясняет интенсивность его взгляда. Это не простое любопытство.

Аркон тоже замечает этот взгляд. Я вижу, как его золотые полосы вспыхивают ярче, как он чуть сжимает челюсть. Но он ничего не говорит. Вместо этого он переходит прямо к делу.

– Генерал, – говорит он, и голос у него ровный, но с металлом, – по нашим данным, ваша империя не нуждается в корусците. У вас есть корнелит. У вас есть биоэнергетическое топливо из водорослей. Ваши корабли не используют корусцитовые двигатели. Зачем вы прибыли?

Пожилой альфа с сединой вскидывает голову и бросает на Аркона быстрый взгляд. В этом взгляде – удивление. И еще что-то. Страх? Нет, не страх. Напряжение. Как будто Аркон только что затронул тему, которую не должны были поднимать.

– Ваше Высочество, – говорит пожилой альфа. – Мы обсуждали это на предварительной встрече. Корнелианцы хотят заключить долгосрочный контракт. Поставки корусцита высшей очистки. В обмен на навигационные технологии. Мы уже согласовали основные пункты.

Аркон переводит взгляд на него, и этот взгляд холоден.

– Советник Бертарикс, – говорит он, и я впервые слышу имя пожилого альфы, – я задал вопрос генералу. Не вам.

Бертарикс, замолкает. Его лицо каменеет. Он откидывается в кресле и больше не произносит ни слова.

Генерал Рагнар чуть улыбается. Улыбка тонкая, едва заметная, но она есть.

– Ваше Высочество, вы хорошо осведомлены, – говорит он. – Да, наши корабли сейчас работают на биоэнергетическом топливе. Да, корнелит покрывает наши внутренние потребности. Но мы хотим исследовать территории глубже. Дальше. За пределами известных секторов. Для этого нам нужны стандартные корабли с корусцитовыми двигателями. Биоэнергетика хороша для ближних перелетов, но для дальних экспедиций она не подходит. Корусцит – это стабильность. Это дальность. Это будущее. Мы хотим закупать его у вас.

Я слушаю его и понимаю, что он говорит гладко. Слишком гладко. Как будто заранее заготовил эту речь. Как будто знал, что Аркон спросит. И это объяснение звучит логично, но что-то в нем не так. Что-то не складывается. Если они хотели корусцит для новых кораблей, почему не построили эти корабли раньше? Почему не обратились к другим поставщикам? Почему именно сейчас, именно к дому Альтарикс?

Но еще больше меня тревожит другое. Пожилой альфа – советник Бертарикс. Когда Аркон задал свой вопрос, он напрягся. Я почувствовала это. Не увидела – почувствовала. Его страх. Или не страх – тревогу, резкую, как укол. И я не понимаю, как я это почувствовала. Я землянка. У меня нет ментальных способностей. Я не альфа, не вальдирийка, не омега. Я не могу считывать эмоции. Но я почувствовала. Как будто на секунду мои сенсоры открылись и захватили что-то, что обычно скрыто.

Что со мной творится? Сначала эта реакция на Аркона в душе. Теперь это. Витамины. Точно витамины. Я слишком давно их не пила в нормальной дозировке, и мой организм сходит с ума. Больше ничего это объяснить не может.

Пока я думаю об этом, генерал снова смотрит на меня. Его темные глаза скользят по моему лицу, по моим волосам и совершенно точно, он смотрит не так, как смотрят на прислугу. Он смотрит так, будто я – что-то ценное. Что-то, что он хочет рассмотреть поближе.

Аркон перехватывает этот взгляд. И на этот раз он не молчит.

– Генерал, – говорит он, и голос становится жестче, – у вас есть вопросы к моей ассистентке?

Рагнар переводит взгляд на Аркона. Улыбка снова появляется на его губах – тонкая, вежливая, но в ней есть что-то хищное.

– Просто восхищен, – говорит он. – У вас очень… необычная ассистентка. У нее белые волосы. Я никогда не видел такого цвета. На Корнелии у всех темные волосы. Это ведь редкость?

– У землян нет, это наследственное, у моих родителей были такие же, – отвечаю я прежде, чем Аркон успевает что-то сказать, и мой голос звучит спокойно, хотя внутри все дрожит.

– Земляне, – говорит Рагнар задумчиво. – Я читал о вашей расе. Вы хрупкие, но выносливые. Вы умираете от пустяков, но можете пережить катастрофы. Это интересно. Очень интересно.

Он смотрит на меня еще секунду, потом отворачивается к Аркону. Я выдыхаю. Но внутри остается ощущение, что этот разговор еще не закончен и почему -то мне кажется, что это не сулит ничего хорошего.





24. Номер телефона


Я сижу в кресле и смотрю на генерала Рагнара. Его темные глаза все еще скользят по мне, хотя разговор уже ушел в другое русло, и я чувствую этот взгляд кожей, как прикосновение. Аркон замечает. Я вижу, как его золотые полосы пульсируют быстрее.

– Генерал, – говорит Аркон, и его голос звучит ровно, но в нем появляется что-то похожее на вызов, – я хочу посетить вашу планету. Осмотреть ваши корабли. Увидеть биоэнергетические двигатели в деле. Если мы заключаем сделку, я должен знать, с кем имею дело. Не только на словах.

Советник Бертарикс дергается. Его рука, лежащая на столе, чуть сжимается в кулак, и я снова чувствую эту волну – тревогу, резкую, как электрический разряд. Он не хочет, чтобы Аркон летел на Корнелию. Почему? Что он скрывает?

– Ваше Высочество, – говорит Бертарикс, и его скрипучий голос звучит почти умоляюще, – это необязательно. Мы можем предоставить все спецификации здесь, на Доминарионе. У нас есть записи, чертежи, отчеты об испытаниях. Нет нужды лететь так далеко.

Аркон переводит взгляд на него и снова осаживает.

– Я не спрашивал вашего мнения, советник, я обращался к генералу.

Бертарикс замолкает. Его лицо каменеет еще больше, и я вижу, как на виске у него пульсирует жилка. Он откидывается в кресле и больше не произносит ни слова.

Генерал Рагнар чуть склоняет голову. Улыбка все еще играет на его губах, но теперь она другая – не вежливая, а почти довольная. Как будто он ждал этого вопроса. Как будто он хотел, чтобы Аркон его задал.

– Это будет честью для Корнелианской империи, – говорит он. – Принять кронпринца дома Альтарикс на нашей родной планете. Мы покажем вам все, что вы захотите увидеть. Корабли, двигатели, тренировочные базы. Вы убедитесь, что мы достойные партнеры.

Аркон кивает.

– Тогда пусть помощники договорятся о деталях. Элиан свяжется с вашим штабом и согласует даты. А пока – я приглашаю вас во дворец. Сегодня вечером будет мероприятие. В нашей Галактике сейчас проходит брачный сезон, и это хороший повод для неформального общения. Вы сможете познакомиться с другими домами, завести полезные контакты.

– Мы принимаем приглашение, – говорит Рагнар и встает. Остальные корнелианцы встают следом, как один, слаженно, по-военному.

Аркон тоже встает. Кивает делегатам. Потом разворачивается и выходит из переговорной, не оглядываясь. Я провожаю его взглядом и вижу, как напряжены его плечи, как золотые полосы пульсируют неровно. Он зол. Или встревожен. Или и то, и другое.

Корнелианцы начинают собираться. Элиан идет провожать их, и я слышу, как он говорит что-то про транспорт, про время мероприятия, про дресс-код. Генерал Рагнар на секунду задерживается у двери и бросает на меня еще один взгляд – долгий, изучающий, как будто он запоминает каждую черту моего лица. Потом выходит.

И в этот момент я вижу то, от чего у меня внутри все холодеет.

Советник Бертарикс и генерал Рагнар переглядываются. Это не обычный обмен взглядами между участниками переговоров. Это что-то другое. Короткий, почти незаметный кивок. Искра понимания. Как будто они знают что-то, чего не знает Аркон. Как будто у них есть общая тайна.

Мне это не нравится. Очень не нравится.

Элиан возвращается в переговорную и подходит ко мне.

– Я еду провожать делегацию, – говорит он. – Нужно убедиться, что они добрались до отеля без происшествий. Вы пока оставайтесь здесь. Не оставляйте кронпринца одного. Он… – Элиан замолкает, подбирая слова. – Ему сейчас непросто. Если что-то понадобится, будьте рядом. Я скоро вернусь.

– Хорошо, – говорю я.

Он уходит. Альфы – советник Бертарикс и остальные – тоже покидают переговорную, и я остаюсь одна. Встаю, поправляю блузку, иду в приемную. Сажусь за свой стол. В голове крутятся мысли.

Я плохо поступаю с Арконом. Очень плохо. Он искал девушку, которую встретил на балу. Он покупает ей подарки, цветы, платья. Он стоит у ее двери с букетом и получает от ворот поворот. А я сижу рядом и делаю вид, что ничего не знаю. Я вру ему каждый день, каждую минуту. И это неправильно. Это нечестно. Но у меня нет выхода.

Я нарушила закон. Я, землянка, прикоснулась к альфе. Это было мгновение, но этого достаточно. Если кто-то узнает, меня депортируют. Или посадят в тюрьму. Или что похуже.Я не могу ему сказать.

И еще этот генерал. Почему он так смотрел на меня? Почему советник Бертарикс напрягся, когда Аркон заговорил про корусцит? Что здесь происходит? Я чувствую, что под поверхностью этих переговоров бурлит что-то темное, что-то опасное, но я не могу понять, что именно.

Из динамика на столе раздается голос Аркона:

– Мила. Зайдите.

Я встаю и иду в кабинет. Аркон стоит у окна, спиной ко мне, и смотрит на город. Его плечи все еще напряжены, и золотые полосы на скулах пульсируют неровно, с перебоями. Он не оборачивается, когда я вхожу.

– Узнайте у Элиана номер передатчика той девушки, – говорит он. – Той Милы. Он должен был найти его. И еще – собирайтесь в командировку. Вы летите со мной на Корнелию.

У меня внутри все падает.

– Ваше Высочество, – говорю я осторожно, – а разве вы не закрыли вопрос с той девушкой? Она же вам нахамила. Захлопнула дверь.

Аркон медленно поворачивается. Его серебристые глаза прищуриваются, и он смотрит на меня так, будто что-то заподозрил.

– Да, – говорит он. – Нахамила. Но вас ведь там не было. Вы разговаривали по телефону. Откуда вы знаете?

Сердце пропускает удар.

– Так она так громко кричала, – говорю я быстро, – что было слышно. Стены тонкие. Социальный блок, вы же видели. Там слышно, как соседи чихают, не то что кричат.

Он смотрит на меня еще секунду. Потом кивает – кажется, принял объяснение.

– И все же, – говорит он, – я хочу попробовать еще раз. Она была груба, но, возможно, у нее были причины. Возможно, она просто испугалась.

– Ваше Высочество, – я делаю шаг вперед, – не надо вам это. Вы красивый, молодой, вы кронпринц. Вы встретите еще свою принцессу. Настоящую. Которая не будет хамить и захлопывать двери. Зачем вам та, которая вас отшила?

Я замолкаю и поджимаю губы. Сболтнула лишнего. Сильно лишнего. Я только что назвала кронпринца красивым. И я сказала ему что его отшили. Я перешла черту.

Аркон смотрит на меня. Строго. Долго. В его серебристых глазах что-то мелькает – не гнев, скорее удивление, смешанное с любопытством.

– Вы считаете меня красивым? – спрашивает он, и уголок его губ чуть дергается вверх.

Я краснею. Сильно. До корней волос.

– Я… это не… я просто… – Я замолкаю, понимая, что любое продолжение будет только хуже. – Я все поняла, Ваше Высочество. Узнаю номер.

Я выхожу из кабинета быстрее, чем нужно, и сажусь за свой стол. Щеки горят. Сердце колотится. Я только что назвала кронпринца красивым. В лицо. И он это заметил. И он спросил. И я чуть не провалилась сквозь землю.

Но есть проблема посерьезнее. Номер. Он хочет получить номер той Милы. Мой номер! Если Элиан нашел его – а он должен был найти, он же профессионал, – то Аркон позвонит ей. Мне?! Мне конец! Там же будет мой номер!

Передатчик пикает. Сообщение от Элиана. Я открываю его, и сердце замирает.

«Номер передан. Девушка по имени Мила, метиска, зарегистрирована в социальном блоке. Вот контакт: [номер]».

Я смотрю на номер. И выдыхаю. Это не мой номер. Это какой-то чужой код, с незнакомым префиксом. Элиан нашел кого-то другого. Или ошибся. Или маска и документы, которые сделала Эми, сработали так хорошо, что следы ведут не ко мне, а к какому-то фантому.

Неважно. Главное – это не мой номер.

Я встаю и иду обратно в кабинет. Аркон все еще стоит у окна.

– Ваше Высочество, номер, – говорю я и протягиваю ему передатчик с цифрами на экране.

Он берет его, смотрит. Потом кивает.

– Хорошо.

Довольная я выхожу и даже не успеваю погрузиться в данные перед командировкой, как Аркон счастливый и довольный выходит из кабинета.

– Вы мне нужны. Нужно купить новые подарки. Она согласилась встретиться.

Я замираю.

– Кто согласился?

– Мила. Я позвонил ей только что, по этому номеру. Она ответила. Сказала, что погорячилась утром, и согласна поговорить. Мы встречаемся сегодня вечером.

Я смотрю на него и не могу вымолвить ни слова. Кто-то ответил на звонок. Кто-то, чей номер нашел Элиан. Кто-то, кто назвался Милой и согласился на встречу. Но это не я. Это не может быть я, потому что я стою здесь, и мой передатчик молчит.

Кто-то другой притворяется мной. Кто-то другой играет роль метиски Милы. И этот кто-то согласился встретиться с кронпринцем.

И я понятия не имею, кто это.





25. Другая Мила


Я стою и смотрю на Аркона, и в голове у меня полная каша. Кто-то ответил на звонок. Кто-то назвался Милой. Кто-то согласился на встречу. И теперь Аркон сияет, как начищенный пятак и выглядит как влюбленный мальчишка. Его глаза горят, золотые полосы на скулах пульсируют ровно и ярко, и он уже идет к лифту, даже не оборачиваясь.

– Вы идете? – спрашивает он через плечо. – У нас мало времени. Нужно купить цветы и что-нибудь еще. Что-то особенное.

Я иду за ним, потому что не могу не идти. Потому что я его ассистентка. Потому что это моя работа – сопровождать его, помогать выбирать подарки, советовать. И еще потому, что я должна увидеть, кто это. Кто эта женщина, которая притворяется мной. Которая посмела ответить на звонок и согласиться на встречу с кронпринцем.

Мы снова едем в торговый центр «Галактика».

Аркон почти не говорит, но я вижу, как он оживлен, как его пальцы постукивают по подлокотнику гравилета, как он смотрит в окно и чуть улыбается своим мыслям. Он счастлив. Он думает, что нашел ее. Думает, что та девушка с маскарада передумала и согласилась дать ему шанс. А я сижу рядом и не знаю, что мне делать – то ли смеяться, то ли плакать, то ли закричать, что все это ошибка, что настоящая Мила здесь, рядом с ним, и что его обманывают.

Но я молчу. Потому что если я скажу правду, мне конец.

Мы заходим в цветочный бутик. Снова этот стеклянный купол, снова цветы со всей Галактики, снова запахи, от которых кружится голова. Аркон подходит к витрине с лунными тюльпанами, теми самыми, что светятся изнутри.

– В прошлый раз вы сказали, что ей может понравиться что-то земное, – говорит он. – Пионы. Голубые, под цвет ее глаз. Но сегодня… я хочу что-то другое. Что-то, что скажет: я серьезен. Я не просто ищу приключений.

Он выбирает букет огненных лилий с Веги. Они переливаются от алого до золотого, и их лепестки теплые на ощупь. Я смотрю на них и думаю: «Они прекрасны. Но они не для меня. Они для той, другой Милы, которой не существует».

Потом мы идем в ювелирный бутик. Аркон долго рассматривает витрины, советуется с консультантом, и наконец выбирает колье. Оно лежит на черном бархате, и я не могу отвести от него глаз. Тонкая цепочка из белого золота, а в центре – камень небесно-голубого цвета, прозрачный, как слеза, и внутри него что-то мерцает, какая-то искра, которая живет своей жизнью.

– Это лунный сапфир, – говорит консультант. – Очень редкий. Его добывают только на одной планете в системе Центавра. Он подстраивается под настроение владельца. Меняет оттенок.

– Под цвет ее глаз, – говорит Аркон и берет колье в руки. – У нее глаза голубые. Очень светлые.

Он поворачивается ко мне и подносит колье к моему лицу. Я замираю. Он смотрит на меня оценивающе, как смотрят на женщину, на которую примеряют украшение.

– Очень красиво, – говорит он тихо, и уголки его губ поднимаются в легкой улыбке. – Вам бы пошло.

Я краснею.

– Ей очень понравится, Ваше Высочество.

Он кивает, но улыбка не исчезает.

– Надеюсь. Но вы очень похожи. Фигура, рост, цвет глаз. Если вам идет, значит, и ей пойдет.

Я молчу. Потому что мне идет. Потому что это колье должно было быть моим. Потому что он выбрал его, глядя на меня. И от этого внутри все сжимается в тугой болезненный комок. Но я стараюсь гнать от себя это ядовитое чувство.

Мы выходит из торгово центра и едем в шикарный район. Гравилет поднимается выше, туда, где нет серых башен и обшарпанных панелей, туда, где сияют золотые шпили и парящие сады.

Я смотрю в окно и говорю

– Эта женщина живет здесь? В этом роскошном квартале? Но разве Мила не живет в социальном блоке. Почему она назначила встречу здесь?

– Она будет у родителей, – говорит Аркон. – Я звонил ей, и она сказала, что приедет навестить родителей.

Я хмурюсь.

– Ваше Высочество, вас не смущает, что девушка живет в социальном блоке, а ее родители – в шикарном районе?

Аркон пожимает плечами.

– Она очень самостоятельная. Самодостаточная. Не хочет зависеть от семьи. Я это уважаю.

Гравилет останавливается у высокого особняка из белого камня. Здесь все кричит о богатстве – мраморные ступени, живые изгороди, подсвеченные мягким золотым светом, фонтан с водой.

Аркон выходит первым. Я за ним. В его руках – букет огненных лилий и коробка с колье. Мы поднимаемся по ступеням, и дверь открывается сама.

На пороге стоит андроид. Высокий, человекоподобный, с серебристой кожей и светящимися голубыми глазами. Он одет в строгий костюм, и его лицо выражает вежливую радость – настолько, насколько лицо андроида вообще может что-то выражать.

– Ваше Высочество, – говорит он, и голос у него мягкий, приятный, с легким механическим отзвуком. – Семья ДарВуо так рада приветствовать вас и ожидает вас в гостиной. Прошу, проходите.

ДарВуо. Я вспоминаю. Это младший дом, вассалы кого-то из высших. Я не знаю их лично, но название знакомое. И эта женщина, которая назвалась Милой, – она из дома ДарВуо?

Мы входим. Холл огромный, с мраморным полом и хрустальной люстрой, которая парит под потолком без всяких креплений. Стены украшены живыми голограммами – те же пейзажи других планет, что и в резиденции Аркона, но попроще. Андроид ведет нас в гостиную и я вижу ее.

Она стоит у окна, спиной к нам, и когда мы входим, она оборачивается. Высокая, стройная. Темные волосы уложены в сложную прическу, с которой свисают серебристые нити. Кожа бледная, с легким золотистым отливом – явно вальдирийка, но без полос на скулах, что странно для знатной дамы. Глаза карие, большие, с густыми ресницами. Губы пухлые. Она одета в облегающее платье алого цвета, с глубоким декольте и разрезом до бедра, и это платье кричит: «Посмотри на меня. Оцени меня. Возьми меня». Оно вызывающее. Слишком вызывающее для первой встречи. Слишком откровенное для девушки, которая утром захлопнула дверь перед носом кронпринца и сказала, что он ей неинтересен.

Я смотрю на нее и понимаю у нее другие глаза. Она не похожа на ту девушку с маскарада. Она вообще ни на кого не похожа, кроме самой себя. И она притворяется мной.

Аркон замирает на пороге. Я вижу, как его плечи напрягаются, как золотые полосы на скулах вспыхивают ярче, а потом тускнеют. Он смотрит на нее – и не узнает.

Конечно, не узнает. Потому что это не та девушка, которую он встретил во дворике. Не та, с которой он говорил о кирринах. Это чужая женщина, которая назвалась чужим именем.

Но он не показывает этого. Он держит лицо. Кронпринц не может показать, что ошибся. Кронпринц не может показать, что его обманули.

– Мила, – говорит он, и голос звучит ровно, хотя я слышу в нем напряжение. – Добрый вечер.

Он подходит к ней и протягивает букет. Она берет его, улыбается – улыбка у нее красивая, отрепетированная, совсем как у леди Изабель, и я понимаю, что она тоже омега, или метиска, или кто-то еще, кого с детства учили обольщать альф. Она нюхает цветы и что-то говорит – комплимент, благодарность, – но я не слышу слов. Я слышу только шум крови в ушах.

Я остаюсь в дверях. Он не пригласил меня войти. Он не сказал: «Мила, идите со мной». И я понимаю, что мне здесь не место. Я – ассистентка. Я должна ждать снаружи, пока он будет разговаривать с этой женщиной, которая украла мое имя.

Двери гостиной закрываются.

Я стою в холле и не знаю, что делать. Андроид куда-то исчез. Вокруг тишина, только слышно приглушенные голоса из-за двери – его низкий баритон и ее мягкий, обволакивающий голос. Я не слышу слов, но я представляю, что они говорят. Она извиняется за утреннюю грубость. Она говорит, что просто испугалась. Что она не ожидала увидеть кронпринца на пороге своей квартиры. Что она согласна дать ему шанс. И он слушает. И, может быть, верит. Или делает вид, что верит.

А я стою здесь. За дверью. Как прислуга.

И тут меня накрывает.

Это приходит неожиданно, как волна. Ревность. Острая, жгучая, невыносимая. Она поднимается откуда-то из глубины, из самого низа живота, и затапливает меня целиком. Я смотрю на закрытую дверь и думаю: «Он там. С ней. Он дарит ей цветы и колье, которое выбрал, глядя на меня. Он улыбается ей. Он, может быть, касается ее руки. А я здесь. Одна».

И я понимаю, что ревную. По-настоящему. Но я не имею права ревновать. Потому что я – ассистентка. Землянка. Никто. А он – кронпринц. Альфа. И я сама захлопнула дверь перед его носом, сама сказала, что он мне неинтересен, сама сделала все, чтобы он искал другую. И вот он нашел. Вернее, думает, что нашел.

Но эта женщина – не я. Она самозванка. Она украла мое имя, мою историю, мою встречу под звездами. И я ничего не могу с этим сделать. Потому что если я скажу правду, мне конец.

Я разворачиваюсь и иду к выходу. В горле ком. Внутри все горит. Слезы застилают глаза, и я почти ничего не вижу, но заставляю себя идти – шаг, второй, третий. Я выхожу из особняка и иду к гравилету.

Воздух на улице свежий, прохладный, но мне душно. Я задыхаюсь. Я прижимаю руку к груди и пытаюсь вдохнуть, но воздух не идет, он застревает где-то в горле, и сердце колотится так, что, кажется, сейчас выскочит.

Мне плохо. Очень плохо. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Это не просто ревность. Это что-то другое. Что-то темное, горячее, что сжимает мои внутренности в тугой узел и не отпускает. Я делаю шаг к гравилету, потом второй, и тут меня качает. Я хватаюсь за дверцу, но пальцы соскальзывают, и я понимаю, что падаю.

И в этот момент я слышу голос Аркона.

– Мила!

Я оборачиваюсь из последних сил.

– Помогите ей!Быстрее!

Я вижу, как он бежит ко мне. Его лицо – искаженное тревогой, глаза широко раскрыты, золотые полосы на скулах пульсируют бешено. Он тянет ко мне руки инстинктивно, но убирает. Закон непреложен.

Андроид подхватывает меня. Его руки холодные, твердые, но бережные. Он поднимает меня, и я вижу лицо Аркона – его испуганные глаза, его приоткрытые губы, его руку, которая тянется к моему лицу. Я вижу, как он смотрит на меня, и в его взгляде – не просто тревога за ассистентку. В его взгляде что-то большее. И это последнее, что я вижу, перед тем как потерять сознание.





