Глава 1. Оператор


Он вошёл стремительно, на ходу отдавая приказы резким низким голосом.

Адан — наследный принц нашей процветающей империи. Командующий объединённым флотом звёздного скопления Кайрайл. Главный меч нашей цивилизации против вторженцев из другой галактики.

В тот момент, когда Адан вошёл, мне показалось, что вся громадина звёздного крейсера завибрировала от его плотной, давящей энергии.

Не знаю, чувствовали ли это другие, но я — точно. Словно само его присутствие меняло пространство, подчиняя его воле кронпринца.

Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Это было сильнее меня.

Высокий, с резкими гармоничными движениями широкоплечего рельефного тела идеального воина.

Он откинул прядь густых чёрных волос, обрамляющих красивое мужественное лицо и сходу погрузился в чтение сводок на светящихся экранах.

Адан, несмотря на молодость, — сильнейший из гардеоров. Стражей орбиты. Тех, кто отдаёт свою жизненную энергию для создания щита от вторженцев из другой галактики.

Сегодняшнее сражение обещало быть особенно жестоким — об этом говорили все сводки, об этом кричали показатели сканеров на моём пульте.

Я — оператор энергобаланса, третья категория. Имя — Лирана Горнова.

Моё место — за пультом в третьем ряду нижнего яруса общего зала управления энергообеспечением ударных волн.

И сегодня мой первый день на легендарном крейсере Кайр — флагмане имперского флота.

Зал, в котором я занимала своё рабочее место среди полусотни операторов, поражал воображение.

Огромное помещение уходило ввысь на три яруса, каждый из которых был заполнен голографическими панелями, пультами управления, каналами передачи техногенной энергии — и рабочими местами операторов энергопотоков, таких же, как и я.

Воздух вибрировал от тысяч работающих систем, от едва уловимого гудения генераторов глубоко в недрах крейсера.

Главная голографическая карта в центре зала проецировала орбиту Квариора-3 — планеты, которую мы сегодня должны были защитить.

Я видела её изображения на инструктаже. Голубые океаны, зелёные материки, тонкая вуаль атмосферы, мерцающая на границе космоса.

Три миллиарда жителей. Сейчас они ещё не знают, что прямо над их головами, на орбите, уже формируется пробой из далёкой галактики. Не более получаса, и они увидят небо, расколотое чёрными трещинами. Или не увидят ничего — если мы не справимся.

Гардеоры тем временем занимали свои места на площадке фокусировки удара.

Я смотрела на них и думала: вот они, те, кого показывают в новостных сводках, чьи имена знает каждый ребёнок в империи.

Высокие, красивые мужчины. Мощные, вылепленные годами жесточайших физических и энергетических тренировок. Широкие плечи, узкие бёдра, плавные, текучие движения хищников, которые никогда не демонстрируют силу без необходимости.

Чёрная закрытая форма облегала каждую линию их совершенных тел — не настолько плотно, чтобы не мешать прохождению энергии, но достаточно, чтобы проявить весь умопомрачительный рельеф тренированных мышц.

Ярко-жёлтые индикаторы на бёдрах, поясе, предплечьях и плечах мерцали в такт их дыханию — визуализация потоков силы, интерфейс между человеком и техникой.

Я перевела взгляд туда, где за прозрачным полем стояли женские фигуры в такой же чёрной форме, только с большим количеством индикаторов.

Служебные жёны гардеоров — в защищённом контуре позади ударной площадки.

У них была та же форма, что у мужей, только в женском варианте — подчёркивающая грудь, талию, бёдра. Красивые женщины. Спокойные. Сосредоточенные.

Они стояли ровно, почти не двигаясь, только изящные пальцы то и дело взлетали над их предплечьями — проводили финальную настройку на своих мужей через интерфейс.

Тонкая калибровка потоков. И взгляды, полные поддержки, которую не заменят никакие генераторы.

У кронпринца, единственного из всех гардеоров, не было служебной жены.

Ни одна девушка-псионик не смогла стать для него полноценным донором, хотя всю империю давно уже просеивают вдоль и поперёк в поисках кандидаток.

Энергетическая ёмкость наследного принца настолько колоссальна, что кандидатки либо истощались за минуты, либо их собственная сила оказывалась для него просто каплей в море.

Поэтому Адан полагался только на техническое восполнение. На генераторы, накопители, на нас — операторов, которые сидели перед экранами и направляли потоки техногенной энергии к его энергополю.

Стараясь больше не поднимать глаз на высокую фигуру кронпринца, я заставила себя сфокусироваться на работе.

Я отслеживала объединённые показатели на своём пульте. Вместе с другими операторами я была частью единой службы поддержки.

Показатели мерцали передо мной на экране, мои пальцы порхали над интерфейсами, вновь и вновь проверяя малейшую деталь.

Всё было готово. Пробой на орбите может случиться в ближайшие минуты или через несколько часов.

Сегодня мой первый день… Я сделаю всё, что от меня зависит, и даже больше, чтобы быть идеальной деталью в защите от голодной тьмы из космических глубин.

Эту планету не убьют, как ту, что я помнила из своего детства. Ни за что.

Я справлюсь со своим участком ответственности.

Ведь у меня есть всё, чтобы достойно выполнить свою работу.





Глава 2. Происхождение


Нас отдельно натаскивали на то, что мы, операторы, — должны быть идеальными деталями в общей системе нанесения удара.

Не тянуть одеяло на себя. Не проседать по скорости. Двигаться в общем потоке со всеми.

Мне это было легко.

Здесь, в этом зале, сильнейшие псионики империи или люди с особой структурой пси-полей.

Операторы проходят особый отбор — мы не можем быть слабыми. Те чудовищные потоки энергии, которые высвободятся здесь, выдержат единицы.

У меня нет таланта псионика в чистом виде. Я прохожу по категории «особенных», с редкой совокупностью природных данных и приобретённых навыков.

Псионики рождаются с даром управлять внутренней энергией тела. Дар наследственный, проявляется в детстве, развивается десятилетиями тренировок. Спонтанное пробуждение у взрослых без псионик-генеалогии считается невозможным.

Я — землянка. Моя родина — периферийная планета, осколок древней цивилизации, утративший технологии миллиарды лет назад.

Когда Империя вновь набрала мощь и возобновила экспансию, она «подобрала» нас, включив в программу интеграции потерянных территорий.

Мы — младшие. Провинция. Те, у кого нет своих псиоников.

Зато мы умеем работать.

Я не знаю своих родителей. Из детства — лишь воспоминания в интернате. Серые стены, одинаковые койки, расписание по минутам.

Очень хорошо помню тот день, когда на имперской программе профориентации у меня обнаружили способности к управлению энергосетями.

Способности — громко сказано. Просто хорошая координация. Природное внимание к деталям. И ценное умение не паниковать под нагрузкой.

Плюс странное умение видеть потоки. Особая, редкая разновидность пси, которую назвали перспективной и рекомендовали для усиленного развития.

Меня учили. Я старалась. Я очень старалась.

Помнила преподавателя — седого мужчину с усталыми глазами, который однажды сказал: «Горнова, ты не самая талантливая. Но ты самая упёртая. Это иногда ценнее».

Эту фразу я часто вспоминала, когда у меня совсем ничего не получалась. Включала свою упёртость. И всё же пробивалась… Была цель. Была причина, ради чего.

Сейчас, отслеживая показатели на своём пульте, в ожидании пробоя на орбите густонаселённой планеты, я вспоминала другой день.

Мне было четырнадцать, когда планету, куда меня переселили с Земли по программе обучения, атаковали вторженцы.

Термин «вторженцы» придумали для объяснения широким слоям населения империи то, что происходит на орбитах их планет.

На самом деле это — голод. Тьма, которая прорывает ткань реальности и поглощает энергию из нашего мира, подобно тому, как само космическое пространство выдирает воздух из жилых помещений через трещину в обшивке при разгерметизации.

Сущности из другой вселенной. Не живые. Это густки чистой, концентрированной потребности поглощать. У них нет лиц, нет тел, нет цели, кроме одной: высасывать жизненную силу планет.

Они не трогают людей напрямую — им не нужна плоть. Им нужна энергия, которая делает мир живым. Энергия растений, океанов, атмосферы.

За считанные дни цветущий мир превращается в безжизненный камень. Трава становится серой, вода — мёртвой, воздух теряет жизнь.

Если вторжение не смогли спрогнозировать, если гардеоры не успели к атакуемой планете, она обречена.

Люди бегут с такой планеты. Если успевают.

Тогда, ту планету из моего детства, защитить не смогли… Атака шла по многим центральным и более густонаселённым планетам.

Отразить атаки на орбитах всех планет — сил не хватило.

Нас эвакуировали. Я помню бесконечную очередь на посадочную площадку, как взрослые держали детей, кто-то плакал, а кто-то, наоборот, молчал так, что становилось страшно.

Помню взлёт и иллюминатор, в котором моя планета — не Земля, но другая, к тому времени ставшая домом — становилась всё меньше и меньше.

Я смотрела и видела, как она умирает. Сначала появились чёрные пятна на орбите… а потом она просто потемнела. Стала мёртвым и голым камнем.

Именно тогда я окончательно решила: я стану лучшей в том, что умею. Чтобы мой вклад был максимальным. Чтобы больше никогда не смотреть, как гибнет цветущий мир, бессильно сложив руки.

Сегодня я направляла техногенную энергию к позиции кронпринца. Я была одним из полусотни операторов, работающих на его контур.

Мой участок ответственности был мал.

Я собиралась сделать его идеальным.

— Фиксирую предвестники пробоя, — усиленный голос старшего оператора наполнил зал. — Готовность пять минут.

Следуя протоколу я снова прогнала диагностику, как и все остальные операторы, каждый в своей зоне ответственности.

Мои пальцы скользили по сенсорным панелям, вызывая на голографические экраны сечения всех активных контуров.

Зелёный — канал кронпринца. Синий — резервный, на случай перегрузки. Жёлтый — общий контур гардеоров.

Всё в норме. Проводимость идеальная, сечение ровное, генераторы выведены на рабочий режим.

Я проверила индикаторы каждого гардеора в клине — информация стекалась на мой пульт потоком, который обычный оператор воспринимал в комлексе общих данных.

Но я — не обычный оператор. У меня особое пси, из-за которого меня и взяли в группу сопровождения кронпринца.

Я умею видеть больше, чем показывают приборы.

И то, что я вижу, мне категорически не нравится…

У всех ровное, стабильное свечение.

У всех, кроме кронпринца.





Визуалы героев




Адан, наследный принц империи Кайрайл, лидер гардеоров





.

Лирана, землянка, оператор энергобаланса третьей категории





Глава 3. Подготовка


Контур кронпринца пульсировал с едва уловимой неравномерностью — микросекундные задержки, которые не фиксировали стандартные сканеры.

Почему я не видела этого раньше? Я сдвинула график, увеличила разрешение. Там, глубоко, на самом дне его энергетического поля, тлела старая, незаживающая нестабильность.

Я нахмурилась и записала заметку в рабочий журнал. «Рекомендую внеплановую калибровку контура».

Не уверена, что мою рекомендацию воспримут всерьёз. Всё же я новичок. Всего лишь третья категория. За контуром кронпринца смотрят лучшие специалисты в империи…

Но я всё равно записала.

Кронпринц тем временем занял позицию на площадке фокусировки удара. Я видела его прямую спину, величественную линию широких плеч, золотое мерцание индикаторов.

Адан встал на острие клина гардеоров, готовый сфокусировать и направить встречный удар по вторженцам, а затем, когда они потеряют разрушительный импульс, развернуть энергетический щит по всей орбите.

Он отдавал последние распоряжения гардеорам — коротко, отрывисто.

Я не слышала слов. Только вбирала его голос — низкий, властный, с глубокими стальными нотами.

В моей голове при этом металось: глубокий космос, он реально существует, и сейчас я нахожусь рядом с ним, участвую в линиях поддержки для него…

Снова поймала себя на том, что смотрю на наследного принца и не могу оторвать от него глаз.

Чёрные волосы чуть вились, обрамляя строгое лицо, падали на высокий лоб — он откинул их резким движением длинных сильных пальцев.

Мужественные, красивые черты. Тяжёлая линия челюсти. Пронзительный взгляд ярко-синих глаз.

Молод. Ему двадцать семь, всего на пять лет старше меня. Очень красив. Сосредоточен. Абсолютно. Ни одного лишнего движения, ни одного брошенного впустую взгляда.

Я смотрела на его высокую фигуру в чёрной форме с пылающими индикаторами, и чувствовала, как внутри моего живота пульсирует странное, тягуче-новое чувство.

— Операторы, минутная готовность!

Голос старшего оператора резанул по ушам, заставляя осознать, что я так и пялюсь на кронпринца…

Сейчас Адан обменивался фразами с гардеорами. Кронпринц слегка улыбнулся и что-то сказал, вызывав дружный сдержанный смех, уменьшивший напряжение.

А потом взгляд Адана почему-то остановился на мне…

Жар вспыхнул во всём моём теле от его непонятного мне пристального взгляда кронпринца. Тут столько операторов, почему он смотрит именно на меня? Да ещё и взгляд не отводит, так и продолжает смотреть?..

Я почувствовала, как щёки заливает краской. Быстро опустила взгляд на пульт, положила пальцы на сенсоры. Они чуть подрагивали, и это раздражало.

Осторожно, Лира, спокойно. Сосредоточиться. Работа.

— Лирана, у тебя седьмой канал зелёный? — голос Карины помог окончательно вернуться в осознанность.

— Зелёный, — ответила я хрипло и быстро одёрнула себя.

Работа. Надо работать. Ты здесь не любоваться, ты здесь, чтобы держать контур.

Я глубоко вздохнула и вернула взгляд на пульт. Пальцы на сенсоры. Глаза — на графики.

И тут завыли сирены.

— Фиксирую пробой на орбите! — закричал кто-то с верхнего яруса. — Они выходят из разрыва!

Главная голографическая карта в центре зала вспыхнула алым. Над голубой планетой, там, где должна быть чистая орбита, распускалась чёрная воронка — рваная, пульсирующая.

Из неё медленно вытекало то, что в империи называют вторженцами…

В медиа-материалах для широких масс населения их часто представляли чёрными чудовищами с багровыми глазами. Пасти с многочисленными зубами, изогнутые когти…

В моих воспоминаниях о разрушенной планете были только чёрные пятна, окутывавшие планету.

Я, конечно, знала их истинный облик из учебных записей. В реальном же времени, на экране, так близко, видела впервые.

Вживую они были… другими. Просто сгустки тьмы, которая не рассеивалась в свете звёзд и местного солнца. Они текли из разрыва, растекались по орбите, ощупывая пространство щупальцами чистого голода.

На площадке фокусировки удара вспыхнули индикаторы. Десятки золотых огней зажглись одновременно — клин изготовился к удару.

Жёны в защищённом контуре позади клина выпрямились, положили ладони на свои предплечья с энергопоказателями. Они начнут действовать, как доноры, только если собственной энергии гардеоров не будет хватать, или она будет падать быстрее естественного восполнения.

У кронпринца за спиной не было служебной жены. Если всё пойдёт плохо, восполнять его будем мы, операторы энергообмена, — направляя трансформированную специально для него энергию от мощнейших энергоустановок в глубинах крейсера.

Надеюсь, атака вторженцев будет проходить штатно. Как 95% обычных орбитальных боёв.

Я сдвинула рычаг подачи на деление выше.

— Гардеоры, готовность! — голос кронпринца прорезал шум зала. — Дайте им развернуться. Напоминаю, первыми не бьём!

Крейсер и гардеоры в первой стадии боя — приманка.

Главная задача — отвлечь вторженцев от планеты. Дать откусить кусок энергии. Позволить войти во вкус поглощения — на орбите.

И только тогда, когда развёрнётся основной пожирающий строй чужеродных сгустков — только тогда гардеоры нанесут ответный удар.

— Дистанция до цели десять тысяч, — отчеканил офицер наведения. — Девять. Восемь. Контакт!

Первый удар вторженцев, которого требовал дождаться кронпринц, прочувствовали все.

Крейсер вздрогнул. Нагрузка на генераторы скачком взлетели на двадцать процентов.

Мои пальцы сами легли на сенсоры, отработанным движением скользнули по панели, активируя каналы подачи.

Кронпринц поднял руку. Индикаторы на его плече вспыхнули ярче.

— Гардеоры, девятая схема, семнадцать процентов, — скомандовал он. — Энергию на меня!





Глава 4. Ждать!


Зелёный контур кронпринца засветился ровным, спокойным светом — оптимальный режим, расчётная мощность, идеальное сечение. Я держала график ровно, как учили, как тренировалась тысячи часов на симуляторах.

Но это был не симулятор. Реальность.

Слева от меня, через три пульта, оператор дублировал голосом данные в коммуникатор — я не разбирала слов, только напряжение в голосе.

Справа женщина с нашивками старшего смены отдавала команды, её пальцы порхали над голографической клавиатурой с такой скоростью, что я едва успевала следить.

Весь зал управления превратился в единый организм — десятки операторов, сотни панелей, тысячи потоков данных, и над всем этим — низкий, нарастающий гул набирающих мощность генераторов.

Нагрузка росла. Сорок процентов. Пятьдесят. Шестьдесят.

Я перевела взгляд на площадку фокусировки удара. Гардеоры стояли плотным клином, остриём которого был кронпринц. Их индикаторы пульсировали в унисон — золотое дыхание единого боевого организма.

Всё же первый удар вторженцев, забирающий энергию, даром не прошёл.

Каждый из них уже получал энергию от своей служебной жены.

Кронпринца тоже начали питать техногенной энергией.

Его индикаторы горели ровно. Он держал удар.

Но я видела цифры.

Его расход был аномально высок. Он тратил быстрее, чем техника успевала восполнять. График его резерва полз вниз медленно, но неумолимо.

Вообще-то за общий баланс я не отвечала. Мой участок — только подача, только зелёный канал, только одна маленькая строка в огромном массиве данных.

Но я видела. Фиксировала своим особенным пси, своей профессиональной интуицией, которые усердно развивала бесконечными часами практики.

В голове пульсировали заученные наизусть показатели типовых боёв. Отдельной строкой мы изучали все предыдущие схватки с вторженцами — начало этого боя уже выбивалось из рамок.

Я видела тревожные взгляды гардеоров на своего лидера.

Почему-то Адан не наносил ещё удар. Стоял, позволяя вторженцам пожирать его энергию, а так же других гардеоров.

— Ждать! — властный низкий голос кронпринца наполнил громадный зал до самого верхнего яруса. — Они ещё не раскрылись! Ждать!

Я перевела дыхание, порхая пальцами по интерфейсам.

— Лирана, у тебя запас? — окликнул меня сосед слева, не отрываясь от своей панели.

— Подаю!

Я сдвинула рычаг на деление выше. Предел зелёной зоны. График стабилизировался — на секунду, не больше.

Недостаточно. Но пока терпимо.

График резерва кронпринца плясал — падал, восстанавливался скачком, снова падал. Техногенная подпитка успевала.

Он справлялся. Я видела, как вздуваются тугие мускулы под его эластичной чёрной бронёй. Как сосредоточено и обманчиво неподвижно его красивое лицо.

Видела на интерфейсах то, что он делал своей энергией, и… у меня просто волосы шевелись на затылке от наблюдаемого мною мастерства.

Кронпринц не просто стоял и принимал удары. Он перенаправлял потоки внутри своего тела с такой скоростью и точностью, что это казалось невозможным.

Я видела это на своих графиках — то, что не показывали общие сводки, то, что улавливало среды всех информационных потоков только моё особенное пси.

Адан играл с ними. Подставлял вторженцам чистую, сырую энергию — самую вкусную для них, самую соблазнительную. А стратегическую, ту, что питала его жизненные центры, прятал глубоко, в невидимых для врага резервуарах.

Он манил их. Зазывал. Как охотник, который подбрасывает хищнику куски мяса, чтобы тот пришёл в ловушку.

И при этом Адан всё же брал энергию от гардеоров — я видела, как золотые нити тянулись от каждого из них к его фигуре, как он собирал их силу и разворачивал её вокруг крейсера.

Тонкая, набирающая плотность сеть становилась плотнее, гуще, превращаясь в сияющий шар, который пульсировал в такт его дыханию.

Вторженцы, наконец, заметили. Те сгустки, что уже устремились к планете, замерли.

Их чёрные щупальца дёрнулись, и медленно устремились к крейсеру. Они расправлялись, превращаясь из компактных точек в огромные, вибрирующие пятна чистой тьмы. Каждое такое пятно пульсировало голодом, и этот голод был направлен теперь на нас.

— Ждать! — голос кронпринца прогремел на весь зал. — Позволить им объединиться!

Я смотрела на главный экран и не верила своим глазам.

В вакууме, там, где секунду назад роились десятки отдельных сгустков, начиналось нечто чудовищное.

Пятна текли друг к другу, сливались, пульсировали, становились единым целым. Чёрная масса разрасталась, поглощая саму себя, уплотняясь до такой степени, что даже свет звёзд вокруг неё искривлялся.

Одно громадное пятно. Один чудовищный организм, готовый поглотить крейсер целиком.

По моей спине пробежал холод. Пальцы на сенсорах подрагивали.

Я перевела взгляд на других операторов — лица у всех были бледные, у некоторых побелевшие до синевы.

Но голос кронпринца резанул по залу, собирая всех воедино:

— Готовность! По моей команде! Бить будем не меньше трёх раз! Все поняли? Подтвердить готовность к тройному удару! Подготовить истребители, придётся добивать снарядами!

Тройной удар. У меня ёкнуло сердце.

Инструкции всплыли в памяти мгновенно, как будто я листала учебник: тройной удар применяется только в критических ситуациях, когда первичная атака не может уничтожить цель полностью.

После тройного удара гардеоры истощаются на восемьдесят процентов минимум. Восстановление занимает недели.

А если не поможет — в ход идут истребители и энерго-турели.

Значит, кронпринц уже просчитал, что его собственной силы, даже с подпиткой от гардеоров и генераторов, может не хватить.





Глава 5. Удар


— Первая группа — подтверждаю!

— Вторая группа — готовность!

— Третья — подтверждаю!

Голоса неслись со всех сторон, но я слышала их как сквозь вату. Потому что на моих экранах происходило то, от чего кровь стыла в жилах.

В зал уже вкатывали запасные генераторы, которые держали здесь на случай как раз такой вот нештатной ситуации.

Воздух наполнился статическим электричеством — волосы на моих руках встали дыбом, по коже побежали разряды. Индикаторы на форме жён гардеоров засверкали так ярко, что на них больно было смотреть. Они отдавали своим мужьям энергию, и те принимали, раздувая свои энергоконтуры до предела.

Но кронпринц…

Я перевела взгляд на него и забыла, как дышать.

Он сиял. В некоторых диапазонах — я видела это на своих приборах — он светился ярче солнца.

Его контур полыхал белым огнём, таким плотным, что даже мои защищённые фильтры не могли его полностью пригасить. Он стоял на острие клина, прямой, непоколебимый, и принимал в себя энергию отовсюду — от генераторов, от гардеоров, от самого крейсера.

А на экранах напротив него стремительно разрасталась тьма.

Чёрное пятно на орбите стало таким огромным, что закрывало треть видимой полусферы. Оно пульсировало в такт сердцебиению самого космоса, готовясь к рывку.

Оценки на моём экране выводили страшные цифры: такие бои случались только в трёх процентах от общего числа сражений. Последний раз такое было, когда сам император, отец Адана, ещё возглавлял гардеоров.

Кронпринцу ещё ни разу не доводилось участвовать в схватке такого масштаба.

Если он приказал готовить истребители… значит, всё совсем плохо. Значит, основной энерго-удар только ослабит эту тварь. А добивать придётся лётчикам и бойцам на энерго-турелях.

Я не успела додумать эту мысль до конца.

На экранах объединённая тьма дёрнулась.

Она сделала рывок.

Громадное чёрное пятно, пульсирующее голодом, рвануло к крейсеру с такой скоростью, что пространство вокруг него пошло рябью. Оно неслось прямо на нас, разевая свою невидимую пасть, готовое поглотить, переварить, выпить досуха.

— Удар! — скомандовал кронпринц.

И всё вокруг вспыхнуло ярчайшим обжигающим светом.

Я ослепла на секунду — даже сквозь защитные фильтры ударная волна энергии, выплеснутая клином гардеоров, направляемая кронпринцем, полыхнула так, что перед глазами поплыли багровые круги.

Зал тряхнуло. Голографические панели замигали, сбрасывая перегрузку.

Первый удар.

Я смотрела на графики и не верила цифрам. Кронпринц собрал и выплеснул столько энергии, сколько хватило бы на питание целого города в течение года.

Гардеоры отдали почти всё, что у них было — я видела, как они покачнулись, как побелели их лица, как индикаторы на их формах потускнели до бледно-жёлтого.

Тьма дрогнула, но осталась цела. И всё же её чёрная масса замерла, перестала двигаться вперёд, заколебалась. Края пятна запульсировали, пошли рябью.

— Второй! — голос кронпринца резанул по залу, не давая никому ни секунды передышки.

Я, как и остальные операторы, сдвинула рычаги до упора. Генераторы взвыли на пределе. Второй удар обрушился на тварь, не дав ей опомниться.

На этот раз я видела, как чёрное пятно сжалось. Съёжилось. Его пульсация стала хаотичной, рваной. Оно пыталось удержать форму, но края уже оплывали, теряли плотность.

— Третий!

Я зажмурилась.

Удар был такой силы, что крейсер ощутимо тряхнуло, мне потребовалось вцепиться в край пульта, чтобы не упасть.

Системы защиты взвыли на все голоса, гася обратную волну, которая хлестнула по корпусу.

Когда я открыла глаза, на главном экране творилось нечто невообразимое.

Чёрное пятно распадалось. Огромные ошмётки тьмы разлетались в стороны, теряли плотность, таяли на глазах.

Но не все. Некоторые — самые крупные, самые живучие — всё ещё пульсировали, пытались собраться обратно, тянули друг к другу чёрные щупальца.

— Истребители! — закричал офицер наведения. — Открыть шлюзы! Энерго-турели полная готовность!

Я перевела взгляд на площадку гардеоров и похолодела.

Великолепные, сильные воины оседали на пол, не в силах стоять на ногах.

Все до единой служебные жёны лежали неподвижно и едва дышали. Вокруг них уже хлопотал медперсонал, экранировав их зону защитой от энергообмена и активируя вспомогательные системы жизнеобеспечения.

Только кронпринц стоял всё так же величественно и непоколебимо.

Он оглянулся, нахмурившись, на согнувшихся мертвенно бледных гардеоров. Дёрнул щекой и стиснул челюсти, глядя на защитный экран, опущенный медперсоналом вокруг служебных жён, — значит, отсюда энергии уже не будет.

Адан глянул на запасные генераторы, остановил мрачный взгляд на главном экране со всеми сводными показателями энергосистем.

Он стоял прямо, хотя его индикаторы погасли до тусклого оранжевого. Я видела на своих графиках, что показатели его резерва плещутся на нижнем уровне.

— Ваше высочество! — подбежал к нему пожилой врач с нашивками имперских гвардейцев на плотной белой форме. — Вам немедленно нужно…

Адан отмахнулся. Резко, почти грубо.

— Всё потом, — прорычал он. — Мне придётся четвёртый раз ударить, если истребители не справятся. Вторженцев не должно быть здесь в таком количестве! Что-то приманило их сюда…

— Ваше высочество, — врач всмотрелся в лицо кронпринца, стремительно выискивая что-то наощупь в поясной сумке. — Адан, мальчик мой, давай я хоть…

— Отойди, Керн, задену ведь тебя.

— Но Адан…

— Кто меня откачивать будет, если ты тут ляжешь, а? — впился взглядом Адан в исказившееся тревогой лицо пожилого врача. — Отойди, прошу. Я не сдохну, не переживай.

Пожилой врач выпрямился, с отеческой тревогой глядя на кронпринца. Но… всё же почтительно поклонился и тут же отбежал обратно в безопасную зону.

Я смотрела на главный экран, где крошечные точки наших истребителей уже вылетали из ангаров, закручивались в спираль атаки. Энерго-турели на борту крейсера разворачивались, набирая заряд для совместного удара по цели.

Именно в этот момент вторженцы нанесли новый, совершенно неожиданный для нас удар…

В тот же миг кронпринц ударил в ответ. Один. Сам. Не задействуя никого.

Я видела, как контур Адана завибрировал и… график его резерва рухнул в ноль.





Визуалы боя




Визуалы общего зала управления энергообеспечением на крейсере Кайр во время боя





Глава 6. Восполнение


После удара вторженцев и ответного, четвёртого удара кронпринц ещё стоял.

Только вот по всем показателям своих энергосистем он был полностью пуст.

По сути — если немедленно не принять меры — он уже был мёртв.

Я стремительно работала вместе со всеми, воспринимая всё в объёме.

Команды старшего смены. Мелькающие руки операторов.

Холод по спине и звенящая пустота в голове.

Через считанные мгновения чёрная дыра на голографической панели исчезла.

Техногенная подпитка смогла залить каналы кронпринца.

Восстановила его. Спасла.

Он справился.

Мы справились.

Он принял удар. Всё в порядке.

Нет.

Не в порядке…

Я больше не видела экраны.

Я видела его.

Не как объект любования, как это было поначалу.

Как то, что нельзя потерять. Как то, чему нельзя дать угаснуть.

Я смотрела на его прямую спину, на индикаторы на его рельефных плечах — они пульсировали неровно, лихорадочным рваным пульсом.

Вдруг я отчётливо поняла: я вижу не просто свечение.

Я вижу его целиком…

Намного больше вижу, чем должна!

Все его мельчайшие каналы. Старые раны, которые никогда не заживали до конца, потому что некому было их исцелить — ведь их даже самые чувствительные приборы не фиксировали.

Я не знала, откуда это знание. Я не понимала, как я это вижу. Просто — видела.

Рубец в правом плече, там, куда полтора года назад пришёлся удар вторженца. Канал сужен на пятнадцать процентов, он бережёт эту руку, сам того не замечая, и каждый раз теряет энергию на обходном пути.

Хроническое перенапряжение в центральном стволе — годами он вытягивал из себя больше, чем успевал восстановить, и ткань истончилась, стала хрупкой.

Микротрещины в трёх точках слияния — их не видели имперские сканеры, не чувствовали врачи, не замечал никто.

Но я видела. Прямо сейчас.

И ещё… я вдруг отчётливо ощутила его мертвенную усталость. Ту, что он носил годами, прятал за идеальной выправкой и холодным взглядом.

Её точно никто никогда не лечил, потому что лечить было нечем — техногенная энергия заполняла пустоты, но не исцеляла. Она была водой, наполняющей иссыхающий колодец, но вода не чинит трещины в стенах.

Мои руки будто сами по себе оторвались от пульта.

Я почему-то встала, игнорируя озадаченные, недовольные, обвиняющие взгляды на меня — оператора, прервавшего работу в самый ответственный момент.

Мне же было не до них. Я… чувствовала.

Слабо отдавая себе отчёт в том, что делаю, на чистом внутреннем знании я просто протянула руку. В сторону его несгибаемой спины, окружённой тусклым светом индикаторов.

Моя ладонь раскрылась… И я… отдала.

Мягко, упруго, как распускается цветок, сжимаясь в бутоне долгие годы и наконец находя солнце.

Моя энергия хлынула наружу, выстраиваясь тонким, идеально сбалансированным потоком, который я даже не контролировала, потому что не умела, никогда не училась, не знала, что это вообще возможно.

Она текла сквозь пространство, сквозь голографические панели, сквозь десятки операторов за пультами, стягивалась из космоса сквозь броню крейсера, сквозь саму реальность — и вливалась в его контур.

Не знала, что делаю. Просто — видела его повреждённые каналы и укладывала свою и заёмную космическую энергию ровными рядами, заполняя каждую пустоту, обходя каждое препятствие, сглаживая каждый рубец.

Моя непонятно откуда взявшаяся энергия, которой не могло существовать, и внешняя энергия, которую я не могла собрать — потому что я не псионик в явном виде… — наполняла кронпринца. Обволакивала его старые раны, проникала в микротрещины, восстанавливала истончённые ткани.

Бой, крейсер, операторы за пультами, гардеоры и их служебные жёны, медперсонал и удары истребителей по чёрным сгусткам за бортом… Всё исчезло.

Остался только он. Его поле. Его усталость. Его боль.

И я, укладывающая нити энергии, как когда-то в интернате училась укладывать кабели в учебных стендах — ровно, аккуратно, с идеальной точностью.

Не знаю, сколько это длилось.

Секунду. Вечность.

Но вдруг… его индикаторы вспыхнули!

Тусклые оранжевые элементы на его чёрной броне засветились ярким, мощным, ослепительно белым свечением!

Белым… Полная ёмкость!!

По залу пронёсся совместный потрясённый вздох — ещё бы, ведь мы сейчас видели вживую то, что значилось в учебных материалах в разделе «теоретический максимум».

Вообще-то это считалось недостижимым идеалом.

Кронпринц не стал медлить — воспользовался тут же.

Сначала ударил по сгусткам оставшейся тьмы, не давая им соединиться снова.

Затем, как по учебникам, установил барьер вокруг планеты.

Да и какой барьер! Идеальный…

Я видела это даже без приборов. Показатели стабильности на главной голографической панели взлетели до небывалых значений — таких не фиксировали ни разу за всю историю войн с Вторженцами.

Вторженцы отступали. Уничтожить мы их не могли, но теперь, когда планета окружена барьером, они стягивались в пробои — в дыры пространства, такие же, как и те, из которых здесь появились.

Победа… Безоговорочная! Всё закончилось. Бой окончен!.. Планета останется жива!

Что касается меня, я совершенно не понимала, что произошло.

Я смотрела на свои руки — они всё ещё были протянуты в сторону кронпринца. Мои пальцы дрожали.

Пульт передо мной был в полном порядке. Все показатели в норме. Я не касалась приборов.

Что я сделала? Как это вообще всё понимать?!

Я чувствовала взгляды — десятки взглядов, направленных на меня. Коллеги с соседних пультов смотрели, открыв рты. У кого-то отвисла челюсть. Кто-то застыл с рукой на полпути к переключателю.

Старший смены у главной панели побелел так, что его лицо сливалось с голографическим экраном.

Гардеоры на площадке оборачивались один за другим, прищурившись, цепко, пристально глядя на меня.

Адан медленно повернулся.

Медленно — хотя ещё секунду назад двигался с небывалой скоростью.

Его глаза, сияющие ярко-синим светом, нашли меня через весь зал.

Кронпринц смотрел на меня… совершенно непроницаемым пристальным взглядом.

Я же не могла двинуться с места, глядя в его глаза. Прижала руки к груди, потому что не знала, куда их деть… Ведь мои пальцы всё ещё помнили течение энергии. Внутри моего тела ещё пульсировали отголоски того, что я только что сделала.

— Моей служебной женой станет она, — низкий властный голос кронпринца наполнил пространство.

Кто-то ахнул, поднялся гул, но тут же всё стихло от прожигающего взгляда Адана, резанувшего по присутствующим.

Не знаю, как я осталась стоять. Я?.. Это он… про меня?!

Я вцепилась в край пульта. В ушах шумело. Щёки горели так, что, кожа, казалось, осыпется пеплом.

— Но ваше высочество…

Голос адъютанта — растерянный, неверящий, срывающийся. Он лихорадочно заглядывал в планшет, пролистывал данные, перепроверял, перечитывал, искал ошибку.

— Лирана Горнова. Её нет в списках возможных кандидаток. Она младший оператор энергобаланса. Третья категория. Землянка. Её даже не исследовали на совместимость…

Адъютант запнулся. Сглотнул.

— Это невозможно, ваше высочество, — подытожил он, бледный от того, что возражает самому кронпринцу. — Она даже не псионик.

Кронпринц даже не посмотрел на него. Он смотрел на меня.

— Лирана… — медленно произнёс кронпринц, будто пробуя моё имя на вкус.

Тишина была абсолютной. Я слышала только своё сердце — оно отчаянно стучало, отдаваясь пульсом в висках и пальцах, вцепившихся в пульт.

— Она только что восполнила меня своей личной энергией, — усмехнулся кронпринц. — На десять боёв вперёд. Исцелила повреждения, которые я носил годами.

Он не отводил обжигающего взгляда от меня.

— Оформляем брак. Немедленно.

.

Приглашаю в огнеопасную новинку нашего литмоба!

Осторожно, здесь планируется лютое пожарище:

Землянка трёх звёздных принцев





На верстак передо мной с грохотом падает дорогущий плазмомёт.

— Почини, — жёсткий приказ заставляет меня вздрогнуть.

Поднимаю глаза на высокого мощного цернарца.

— Ваше высочество, Марина всё починит, она лучшая, — произносит мой дрожащий начальник.

— В моём присутствии, — властно отрезает опасный заказчик.

.

Плазмомёт я, конечно, чиню... Только зачем меня несёт лечить от жуткой раны этого пугающе привлекательного незнакомца?

Огнище здесь:





Глава 7. После


Звук накатывал далёкими волнами… Словно я оказалась глубоко под водой, а надо мной бушевал шторм.

Голоса сливались в сплошной низкий гул, в котором невозможно было разобрать ни одного слова.

Я смотрела на Адана, а он на меня. Пристально. Неотрывно.

При этом кронпринц стремительно отдавал распоряжения, которые я воспринимала всё с большим трудом.

Что-то о том, чтобы мною немедленно занялись медики. Чтобы без отлагательств приступили к подготовке контракта. Ещё он приказывал срочно кого-то вызвать. Адъютант всё это фиксировал.

Затем Адан с явным усилием оторвал от меня взгляд, сделал знак стоящему рядом высокому офицеру из гардеоров — затребовал доклад о текущем положении на орбите.

Я же продолжала смотреть на Адана. В ушах звенело, в голове был гул. Я не могла пошевелиться.

Совершенно не понимала, что мне делать.

Слова кронпринца пылали в моём сознании раскалённой плазмой, но смысл ускользал, рассыпался, не желал складываться в понятную картину. Брак? Мой? С ним? Немедленно?

— Лирана Горнова, посмотрите на меня.

Мягкий женский голос пробился сквозь гул в моём плывущем сознании.

Я, наконец, смогла оторвать взгляд от Адана.

Рядом со мной стояли двое в белой форме медперсонала — мужчина и женщина. Лица спокойные, но в глазах — странное выражение. Так смотрят на что-то хрупкое и невероятно ценное. Благоговейно. Пожалуй, даже испуганно.

— Отлично, Лирана, осознанность у вас осталась, — увидев, что я смотрю на неё, сказала женщина мягким приятным голосом. — Первое, что вы должны понять: бояться своего состояния не надо. У вас все признаки шокового состояния после пиковой нагрузки. Мы вам с этим поможем. Идёмте с нами.

Я попыталась что-то сказать, но только губы шевельнулись.

— Идти сможете? — участливо поинтересовался мужчина.

Я зажмурилась, тряхнула головой. Резко вздохнула и выдохнула, распрямляя плечи, сжимая и разжимая кулаки.

Ощущение тела возвращалось. Могу ли я идти? Я кивнула.

Мужчина осторожно придержал меня под локоть, а женщина взяла моё запястье, прикрепляя к нему датчики.

— Лирана, главное, не бойтесь, — женский голос звучал обволакивающе. — То, что вы чувствуете: дезориентация, гул в ушах, слабый контроль над телом — всё это совершенно естественно после тех объёмов энергии, которые вы пропустили через себя. Бесследно подобное не может пройти. Скоро станет легче. Сделайте шаг. Отлично. Ещё один. Вот так. Идёмте с нами. Вам сейчас помогут.

Мои ноги двинулись независимо от сознания. Я шла, пытаясь преодолеть пелену, окутывающую сознание и вязкость в теле.

Только когда мы уже были у выхода из зала, я вдруг обернулась.

Площадка фокусировки удара. Там, среди офицеров, стоял Адан. Он принимал доклады. Рядом стоял адъютант, который торопливо вводил информацию в планшет.

Кронпринц слушал, кивал, отдавал короткие распоряжения. Лицо спокойное, сосредоточенное. Холодное.

И затем, будто почувствовав мой взгляд, он вскинул глаза. Нахмурился едва заметно, глядя на медиков рядом со мной. Что-то коротко сказал, явно отдавая распоряжения, не отводя от меня пристального взгляда.

Через десяток секунд рядом со мной возник ещё медперсонал, на ходу прикрепляя к моим вискам и шее датчики, активируя передачу данных с информационных накопителей на моей форме.

Моя тёмно-серая форма оператора тоже была с индикаторами, хоть и в меньшем количестве, чем у гардеоров, и их служебных жён. Они сейчас светились тускло.

Вот и объяснение моему состоянию. Энергетическое истощение.

Странно, никогда я подобного за всю свою учёбу не испытывала. Даже после самых жёстких тренировок…

Кронпринц больше не смотрел на меня — он продолжил что-то обсуждать с двумя старшими гардеорами, показывая на экраны с отступающими вторженцами.

Я успела увидеть, что истребители возвращаются. На экранах светились голубые значки — бой прошёл без потерь.

Облегчённо переведя дыхание, я позволила себя увести.

В медицинском блоке пахло дорогими антисептиками. Светлые стены, хромированные поверхности.

И ещё здесь было очень тихо. После шума в зале управления эта тишина казалась неестественной.

Медперсонал — теперь их было уже пятеро — усадили меня на кушетку, и вокруг меня началась суета.

Женщина, которая привела меня, оказалась начальницей крейсерского медблока. Она отдавала распоряжения спокойным, уверенным голосом и занималась мной лично.

Меня опутывали невесомыми датчиками, сканируя, непрерывно что-то измеряя.

— Лирана, сейчас будет немного холодно, — предупредила она, прикладывая какой-то диск к моему виску. — Потерпите.

Я кивнула, хотя не чувствовала ни холода, ни тепла. Внутри меня вообще ничего не чувствовалось — только пустота и лёгкое головокружение, будто я всё ещё падала с огромной высоты и никак не могла долететь до дна.

Потом они оставили меня в комнате сканирования, а сами ушли к приборам за стеклом.

Врачи переговаривались между собой вполголоса, но я слышала каждое слово.

— Прогнозы по шоковому состоянию?

— Адаптируется аномально быстро. Полчаса и будет в порядке.

— Колоссальный пси-потенциал, только у кронпринца сильнее видела. Даже император…

По идее, я не должна их слышать. Обострённый слух после пиковой нагрузки?

— Подтверждаю совместимость с контуром кронпринца. По отдельным параметрам и всей совокупности. Не поверил бы, если бы не видел сам…

Я слышала. И не понимала. Пси-потенциал? У меня? Я же землянка. У нас не бывает псиоников.

Фразы из учебных материалов всплывали в памяти и пульсировали в голове, прокручиваясь снова и снова. Спонтанное пробуждение у взрослых без псионик-генеалогии считается невозможным…

Ко мне снова зашли, начали меня параметры.

Щелчки аппаратуры. Замена датчиков на моих запястьях и висках.

Я пришла в себя уже настолько, чтобы начинать задавать вопросы.

Только вот из медперсонала мне никто не собирался ничего объяснять.

— Лирана, — старшая снова обратилась ко мне, — сейчас мы закончим, и вас проводят в комнату отдыха. Там можно будет поесть и немного прийти в себя. Сюда уже направляется руководитель деор-службы, она всё вам объяснит.

— Деор-службы? — мой голос прозвучал хрипло, словно я не пользовалась им несколько лет.

— Внутренний термин. Служебных жён называют деорами, — пояснила женщина, поправляя датчик на моём плече. — Сюда, на крейсер, уже летит Марона Дейр — глава имперской деор-службы. Наша обязанность — это исследовать вас, снять последствия пиковых нагрузок.

Я хотела спросить ещё, но меня затошнило, и глава закружилась. Женщина нахмурилась, и вокруг меня снова поднялась суета.

Мне дали что-то выпить, провели ещё ряд сканирований.

Через полчаса или час — я потеряла счёт времени — меня наконец оставили в покое.

Да и чувствовала я себя намного лучше.

Меня привели в небольшую, удивительно уютную комнату, больше похожую на каюту первого класса, чем на больничную палату. Мягкий диван, столик с едой, приглушённый свет.

Еда оказалась невероятно вкусной. Лёгкой, но сытной, с незнакомыми и очень приятными специями.

Я вдруг поняла, что зверски голодна. Я ела жадно, едва находя силы сдержаться, чтобы прожевать как следует. Только когда тарелка опустела, я почувствовала, как ко мне возвращается способность соображать.

Впрочем, возможности побыть наедине с собой, мне не дали.

Едва я отставила тарелку, почти сразу же двери раздвинулись. Вошли работники вспомогательной службы, унесли посуду.

Они вышли, а в каюту вошла женщина.

Высокая, холёная, с идеальной осанкой, в элегантной тёмно-синей форме, расшитой тонкими золотыми линиями. Тёмные волосы уложены в строгую причёску, лицо спокойное, но глаза — цепкие, изучающие, профессиональные.

— Лирана, — произнесла она ровным мягким голосом, в котором звучала тёплая, почти материнская забота. — Я Марона, глава имперской деор-службы. Рада познакомиться с тобой, хотя обстоятельства, конечно, необычные.

Она присела напротив меня, и сложила руки на коленях.

— Как ты себя чувствуешь? — доброжелательно улыбнулась она.





Глава 8. Кандидат


— Как ты себя чувствуешь? — доброжелательно улыбнулась Марона.

Вопрос прозвучал так обычно, будто мы встретились за чашкой чая в уютной гостиной, а не в медицинском отсеке крейсера после только что закончившегося сражения, где я каким-то чудом умудрилась не убиться, выдав энергию, о существовании которой даже не подозревала.

— Не знаю, — честно ответила я.

Марона кивнула, будто именно этого ответа и ожидала.

— Это нормально. Шок, активация дара, энергетическое истощение, а теперь ещё и новость о возможном замужестве с кронпринцем. Организм в растерянности, сознание в панике. Ты держишься молодцом.

Я прикрыла глаза на несколько секунд. Держусь? Я просто пока плыву по течению, потому что если начну думать — моё сознание просто отключится.

Мне во всяком случае, так кажется. Хотя, возможно, я намного крепче, чем я думаю о себе.

— Именно поэтому я здесь, — продолжала улыбаться мне Марона. — Чтобы объяснить, направить, помочь. Служебные жёны — мы их называем деорами — это моя зона ответственности. Я курирую их отбор, обучение, адаптацию. Самыми ценными занимаюсь лично.

Она встала и грациозно прошлась по комнате.

— Сейчас мы решим несколько первоочередных вопросов. Во-первых, твой статус. Ты больше не оператор третьей категории. С этого момента ты — кандидат в служебные жены для кронпринца Адана.

— Кандидат? — осторожно переспросила я.

— Кандидат, — подтвердила она, пристально глянув мне в глаза. — От нашей беседы сейчас многое зависит. Поэтому ответь ещё раз на мой вопрос. Как ты себя чувствуешь, Лирана?

Марона спросила это спокойно, с приятной улыбкой, но что-то в её глазах...

За этой доброжелательной улыбкой, за мягкими интонациями я вдруг увидела то, что Марона, вероятно, предпочитала не показывать. Стальной стержень. Холодный расчёт. Умение принимать сложные решения, не оглядываясь на эмоции.

Управленцы такого высокого класса не могут быть просто добрыми и милыми. За их спинами — десятки тысяч судеб.

Мне стало не по себе. Но я заставила себя сидеть прямо, не отводить взгляд, держаться с достоинством.

Я уже поняла: в тот момент, когда я встала из-за пульта и протянула руку к Адану, моя жизнь разделилась на «до» и «после». Вопрос теперь только в том, каким будет это моё «после». И чтобы это понять, нужно выслушать всё до конца.

Судя по оценивающему прищуру, с которым на меня смотрела Марона, ответ «я не знаю, как я себя чувствую» ей категорически не подходил.

— Я чувствую себя лучше, — уже увереннее ответила я, прислушиваясь к себе. — Голова больше не кружится, руки слушаются. Медперсонал мне помог. И после еды стало ощутимо легче.

Марона кивнула, и в её глазах мелькнуло одобрение.

— Хорошо. Организм быстро восстанавливается — это важный показатель для деоры.

Она чуть помедлила, словно взвешивая следующие слова.

— Лирана. Кронпринц приказал заключить ваш брак немедленно. И мы уже опаздываем с выполнением его приказа.

Я моргнула. Выжидающе посмотрела на неё.

— Опаздываем по объективным причинам, конечно, — добавила Марона, и в её голосе проскользнули тёплые нотки. — Во-первых, нужно было сначала тебя исследовать, убедиться, что ты подходишь кронпринцу. Нельзя просто так взять и соединить двух псиоников, не проверив совместимость. Последствия могут быть катастрофическими.

Я молчала, переваривая информацию. Значит, меня уже записали в псионики… Несмотря на полную невозможность того, что я — псионик. Как это может быть?

— С твоей стороны, Лирана, — продолжила она, — физиологических и энергетических препятствий для брака с кронпринцем не выявлено. Врачи подтвердили идеальную совместимость.

Марона выжидающе смотрела на меня, и я поняла, что она ждёт вопросов. Но я не знала, с чего начать. Слишком много всего обрушилось за последние часы.

Впрочем, главный вопрос я всё же задала:

— Но как это возможно? Пробуждение псионика у взрослых без псионик-генеалогии считается невозможным. Так в учебниках написано. А я землянка. У нас вообще не бывает псиоников.

Марона слегка наклонила голову, и её улыбка стала чуть шире.

— Твои родители неизвестны, Лирана. Ты сирота. Происхождение в твоём случае — совсем не показатель. Кто знает, какие гены дремали в твоей крови поколениями? Земля была частью древней цивилизации. Возможно, в тебе спало и пробудилось то, что в центральных мирах давно утрачено.

Марона выдержала паузу, изучая меня, и продолжила:

— Как это возможно — мы ещё будем разбираться. Мы непрерывно обмениваемся данными с учёными из Валайр-центра. Но сейчас перед нами стоит гораздо сложнее задача. Выполнить приказ принца в кратчайшие сроки. Или доказать, что его приказ невозможно осуществить из-за вскрывшихся обстоятельств.

Она замолчала и выжидающе посмотрела на меня.

Я молчала. Просто не знала, что сказать. Тем более не представляла даже, как реагировать на её слова. Поэтому я просто смотрела на неё и ждала продолжения.

Марона улыбнулась — на этот раз как-то по-новому.

— Ты умеешь слушать и не перебивать. Это хорошее качество. — Она чуть подалась вперёд. — Как я уже сказала, с физиологической и энергетической стороны — с твоей стороны, Лирана, препятствий не выявлено. Но есть ещё одна важная деталь.

Новая пауза. Мой спокойный ожидающий взгляд. Её едва заметная усмешка.

— Кронпринц сейчас проходит медицинский осмотр, — продолжила Марона. — Соприкосновение с таким объёмом незнакомой энергии — это всегда риск. Мы должны подтвердить, что твоя энергия не нанесла ему вреда, а только пользу.

Её взгляд потяжелел.

— Пока врачи работают с энергополем кронпринца. Параллельно идёт анализ всего, что произошло в зале управления и на орбите после твоего... вмешательства. — Она сделала паузу. — Данные с бортовых систем, показатели барьера, траектории вторженцев — всё это изучают лучшие аналитики. Отдельный фокус на изменениях в контуре кронпринца после того, как он использовал ту энергию, которую ты ему направила.

Я слушала и чувствовала, как внутри разрастается холодок. Неужели моя энергия могла ему навредить? Я же не знала, что делала, просто отдавала, просто хотела помочь...

Внутри всё сжималось от мысли, что моя энергия могла навредить Адану.

Но они же перестраховываются, правда? Кронпринц — главное достояние Империи, сильнейший гардеор поколения. Конечно, сейчас все на ушах, всё и вся перепроверяют, каждый показатель исследуют тщательнейшим образом. Это нормально. Это правильно.

— Все данные, включая мой отчёт по моей с тобой, Лирана, беседе, будут собраны и объединены. После этого они уйдут императору. И уже император примет окончательное решение о возможности служебного брака его сына с внезапной кандидаткой.

Она снова посмотрела на меня цепким, профессиональным взглядом.

— Ты готова говорить? Или тебе нужно время на отдых?

Я прислушалась к себе. Осторожно коснулась своих мыслей и восприятия происходящего.

Марона будет говорить со мной о том, насколько возможен служебный брак между мной и — вдуматься только — наследным принцем империи Кайрайл!

Один этот факт переворачивал всё вверх дном. И, похоже, здесь о моих желаниях речи не идёт.

Да и кто бы вообще об этом думал? Я же прекрасно понимаю, как это выглядит со стороны.

Начиная с того, что стать служебной женой гардеора для любой девушки в Империи — вытянуть счастливый билет. Независимо от того, останешься в браке или нет, это всегда глобальные почёт и уважение, обеспеченная жизнь, и прочее, и прочее…

А тут не просто гардеор. Кронпринц.

Кто в здравом уме вообще подумает о том, что обычная землянка, сирота, оператор третьей категории может иметь какие-то другие желания, кроме как немедленно стать женой кронпринца?

Пусть и служебной женой. Они ведь все привилегии настоящих жён имеют. Собственно, это почти официальные жёны и есть, ведь жена у гардеора может быть только одна жена, или официальная, или служебная. Когда-то были две, но давным давно это запретили.

Впрочем, с этим статусом всё как-то заморочено и сложно. Да я никогда этим и не интересовалась.

Факт оставался фактом.

Мне нереально повезло получить статус кандидата в служебные жёны гардеора — недосягаемая, нереальная удача, предел страстных желаний едва ли не каждой свободной девушки империи. Особенно, если говорить о девушках с провинциальных планет.

Марона явно придерживалась именно этой точки зрения. Я же… пока совершенно не понимала, что будет безопаснее для меня. Ведь я не знала, что там в их деор-службе происходит. Как далеко зайдёт наш разговор.

Может, по каким-то причинам, кронпринцу не положено иметь служебной жены? Ведь никто из миллионов кандидаток не подошёл. Только ли из-за колоссальной ёмкости кронпринца?

Да, были ещё безумные ограничения совместимости — из того, что я знаю из общих сведений — с этим какие-то невероятные сложности.

Но всё равно. За всё это время, со всеми возможностями империи, совсем-совсем никого для кронпринца не нашли?

За время в интернате, во всех обучающих структурах империи, я разного насмотрелась, поэтому наивной дурочкой не была.

Неизвестно, что мне собиралась сказать эта красивая профессиональная женщина. И чем скорее я это узнаю, тем лучше для меня.

Я заставила себя дышать ровно и смотреть Мароне прямо в глаза.

— Я готова разговаривать, — твёрдо произнесла я.

Марона чуть заметно кивнула, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение и… облегчение?

— Тогда начнём, Лирана. Расскажи мне, что ты знаешь о гардеорах и, особенно, об их служебных жёнах?

.

Дорогие читатели, новинка нашего литмоба от Елены Сергеевой с новой авторской расой! Здесь будет необычно, технологично и горячо!

Неправильная землянка и её тройной шанс





Я — землянка. И теперь у меня есть хвост.

Только я не хотела ни его, ни трёх мужей.

Я просто хотела, чтобы у моей мамы всё было хорошо.

Читать здесь:





Глава 9. Беседа


Вопрос Мароны застал меня врасплох. Я ожидала чего угодно — экзамена по псионике, отчёта о бое, о моём прошлом. Но это? Лекция по базовому курсу?

— Эм... — я замялась, собираясь с мыслями. — Гардеоры — это элитные боевые псионики. Стражи орбиты. Единственные, кто способен противостоять вторженцам. Они создают энергетические барьеры вокруг атакованных планет.

Марона слушала внимательно, не перебивая.

— А служебные жёны... — я запнулась, понимая, как цинично звучат формулировки из учебников. — Они официально закреплены за гардеорами как доноры пси-энергии. Служебный брак заключается для обеспечения боеспособности защитников Империи. Но при этом даёт все права и привилегии законной супруги.

— Всё верно, — кивнула Марона. — Сухие факты из учебника. Но ты же понимаешь, что реальность сложнее?

Она подошла к стене и коснулась сенсорной панели. В центре комнаты развернулась голографическая проекция — стройная схема, на которой золотыми и серебряными нитями были обозначены энергетические потоки, связывающие мужские и женские фигуры.

— Смотри, — Марона провела рукой сквозь голограмму, и та послушно увеличилась. — Вот это — стандартная пара. Гардеор и его деора. В бою они связаны энергетически. Она чувствует его состояние на расстоянии, он — её. Идеальная деора — не просто донор, а продолжение гардеора, его вторая половинка в самом прямом смысле.

Я смотрела на золотые нити, пульсирующие в такт невидимому сердцебиению.

— Но это не всё, — Марона переключила проекцию и появились десятки пар, выстроенных в сложную иерархическую структуру. — Деоры — это целый мир внутри Империи. Со своей иерархией, традициями, правилами. Жена кронпринца, когда она появится, встанет на самом верху этой пирамиды. К ней будут обращаются за советом, за поддержкой, за решением конфликтов. Она — пример для всех остальных.

Я попыталась представить себя на месте этой женщины и почувствовала, как внутри всё сжимается. Даже голова заболела и запульсировало в висках.

— Конечно, стать служебной женой — удача и почёт, — продолжила Марона, сворачивая голограмму. — Но есть и обратная сторона. Деоры никогда не принадлежат себе. Их жизнь — служение. Мужу, Империи, долгу.

Она снова села напротив меня, и теперь в её глазах больше не было профессиональной отстранённости. Только усталая мудрость.

— Я видела счастливые пары, Лирана. Видела, как гардеоры смотрят на своих жён с нежностью, которую нельзя подделать. Как жёны отдают последние силы, чтобы спасти мужей в бою. Но ещё я видела, как те же самые пары разрывали служебные браки, потому что любовь становилась слишком сильной. Потому что блокировка лишала гардеора источника силы, а Империю — защитника.

Она замолчала, давая мне время осмыслить услышанное.

— Ты понимаешь, о чём я говорю? — спросила она тихо.

Да, я очень хорошо это понимала. Нас же учили…

— Вы говорите о правиле запретной любви, — осторожно ответила я. — Если гардеор влюбляется в свою жену, у него появляется барьер принятия от неё энергии… Это называют блокировкой. Его контур отказывается вредить жене и перестаёт брать у неё энергию. Его боевая эффективность падает. Брак расторгают.

— Да, — кивнула Марона. — Расторгают. Бывшая деора получает почёт, уважение, пожизненное содержание. Она свободна для нового брака. За такой женщиной в прямом смысле слова выстраивается очередь лучших, достойнейших мужчин империи.

На красивом лице Мароны появилась сдержанная улыбка.

— Бывшая деора очень быстро выходит замуж и, как правило, очень счастлива в новом, официальном браке. Живёт в почёте и уважении. Обожаема мужем, детьми, всеми жителями империи. А гардеор остаётся один. Без источника. С разбитым сердцем. И с чувством вины, что подвёл Империю. И, как правило, с трудом принимает новую служебную жену.

Она помолчала.

— Ты знаешь историю императора?

Я кивнула. Эту историю знали все. Император, бывший главный гардеор, его служебная жена, родившая ему наследника. Два года назад он ушёл в отставку как гардеор, признав свою любовь.

Он остался императором, но быть стражем орбиты, несмотря на всю свою невероятную силу, уже неспособен.

— Император счастлив, — сказала Марона. — Но Империя потеряла сильнейшего гардеора. Потому что он полюбил. И теперь весь груз ответственности лежит на Адане. На твоём... возможном муже.

Она сделала ударение на последних словах.

— Если ты согласишься стать его деорой, ты должна понимать: вы оба будете под постоянным наблюдением. Деор-служба, Совет, сам император — все будут следить за вашими отношениями. Малейший признак привязанности — и брак расторгнут. Тебя отправят на почётную пенсию, а Адан останется один. Снова один. И кто знает, найдут ли для него другую кандидатку с такой же совместимостью.

Я молчала, переваривая.

— Но это ещё не всё, — Марона подалась вперёд. — Твой дар уникален. Ты не просто отдаёшь энергию — ты исцеляешь. У тебя мощнейший целительский дар. Ты потенциально можешь стать не просто деорой, а чем-то большим. Потеницально, ты — целительница, способная восстанавливать гардеоров и их жён после самых тяжёлых боёв. Понимаешь, что это значит?

— Что даже если… я не буду деорой для кронпринца, меня не отпустят, — тихо сказала я.

— Что ты станешь одним из ценнейших достояний Империи, — поправила Марона. — И это накладывает особую ответственность. Твой дар будут изучать, развивать, использовать. Ты будешь принадлежать всей Империи.

Она откинулась на спинку кресла и посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Я рассказала тебе всё это не для того, чтобы напугать. А для того, чтобы ты понимала, на что идёшь. У тебя есть уникальный шанс. Но и цена может быть высокой. Очень высокой.

Она помолчала, давая мне время осмыслить.

— Итак, Лирана. Зная всё это, согласна ли ты стать служебной женой кронпринца Адана?

Я смотрела на Марону, на её спокойное, выжидающее лицо, отчётливо понимая, что это лишь крохотная часть того, как на самом деле обстоят дела. Ведь она и десятой доли процента мне сейчас не рассказала. Всё мне придётся поистигать в процессе. Возможно, на собственном опыте.

— Вопрос звучит так, как будто у меня есть выбор, — невесело усмехнулась я.

Марона одобрительно улыбнулась.

— Выбор, — она чуть наклонила голову. — Формально, конечно, есть. Ты можешь отказаться. Никто не имеет права принуждать тебя к служебному браку. Это закон.

Она выдержала паузу.

— Но фактически... ты уже сделала выбор. В тот момент, когда отдала Адану свою энергию. Ты доказала, что вы совместимы. Если ты откажешься, он по-прежнему будет без источника. Учитывая, что такой, как ты, может не найтись никогда...

Марона развела руками.

— Ты же понимаешь, о чём я. Лирана, ты ведь оператор энергообмена. Именно ты лучше, чем кто-либо, понимает разницу между техногенной подпиткой и донорской.

Я понимала. Техногенная энергия вредит псионикам. В тех же объёмах, что требовались Адану… он в буквальном смысле сжигал себя.

Понимала я так же и то, что Империя не простит мне отказа. А ещё, что Адан может не пережить следующего боя. С энерго-поддержкой от служебной жены он сможет гораздо больше…

Без преувеличения можно сказать, что триллионы жизней зависят от моего решения.

— Выбор есть всегда, — мягко добавила Марона. — Даже если этот выбор тяжёлый. Я хочу, чтобы ты знала: если ты скажешь «нет», ты вступишь в программу защиты кандидаток. Есть и такая. Тебя отправят на дальнюю планету, изменят документы, спрячут от всех. Ты сможешь начать новую жизнь. Но...

Она помолчала.

— Сможешь ли ты, Лирана, жить с мыслью, что могла помогать Империи, но отказалась? Сможешь ли смотреть на гибнущие планеты, зная, что кронпринц с твоей энергией мог бы их спасти? Подумай над этими вопросами. Я не тороплю.

Я закрыла глаза. Она точно знала, куда бить.

Передо мной стоял образ Адана. Его прямой спины на площадке фокусировки удара. Его гаснущих после четвёртого удара индикаторов.

Я вспомнила, как его энергия откликнулась на мою, а старые раны затянулись. Как его поле — такое огромное, такое сильное — вдруг вспыхнуло белым светом.

И планеты… Я ведь так старалась научиться, стать идеальным оператором именно для этого. Чтобы вносить вклад в спасение.

Моя непонятно откуда взявшаяся псионическая сила, идеально подходящая кронпринцу, неизмеримо больше поможет в защите империи от вторженцев, чем скромная работа оператором.

В такой цепочке умозаключений… У меня просто меняется профессия, а цель остаётся той же. Внести максимально возможный вклад в защиту империи. Чтобы никогда не видеть, как погибают планеты…

Марона молча смотрела на меня, ожидая ответа и не мешая размышлять.

— Я согласна, — сказала я, решившись.

Марона кивнула, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Хорошо. Тогда продолжим. Теперь я расскажу тебе, что тебя ждёт в ближайшие часы. Церемония будет малой, только необходимые свидетели. После неё ты официально станешь деорой-кандидатом. Полноценный статус получишь после обучения и первой брачной ночи.

Я почувствовала, как щёки заливает краской. Первая брачная ночь. С кронпринцем. С мужчиной, которого я видела только на голограммах и в зале управления.

— Не смущайся, — Марона улыбнулась. — Это естественная часть процесса. К тому же, Адану нужно полностью восстановиться после боя. Он ведь практически всё выплеснул, когда получил от тебя энергию. Очень мало себе оставил. Скоро новые бои. Техногенная энергия — не вариант, когда появился живой донор. Поэтому да, брачная ночь. Полный энергообмен — единственный способ в кратчайшие сроки восстановиться.

Моё лицо пылало. Я совершенно не понимала, что думать, и как на это реагировать.

Улыбка Мароны приобрела понимающий оттенок. Она встала и снова подошла к панели.

— Сейчас сюда принесут твою новую форму, — произнесла она, стремительно вводя что-то через интрефейс. — Форму деоры. Статус кандидата — формальность. По сути ты уже — деора. Ты переоденешься, и мы пойдём в малый церемониальный зал. Адан будет ждать там.

— А если... — начала я и осеклась.

— Если?

— Если он передумает? — почему-то спросила я.

Марона мелодично и искренне рассмеялась.

— Лирана, кронпринц Адан не из тех, кто передумывает. Он принял решение. Он объявил о нём публично. Даже связался уже с императором. Поверь, он не передумает.

Она подошла ко мне и положила руку на плечо.

— Единственный вопрос: справишься ли ты. Но я вижу, что справишься. Ты сильнее, чем думаешь.

Я подняла на неё глаза.

— Спасибо, — сказала я тихо.

— Не за что, — улыбнулась Марона. — Это моя работа. Помогать таким, как ты, стать теми, кем вы должны быть.

Дверь раздвинулась, и вошёл помощник с чем-то тёмным и мерцающим в руках.

— Ваша форма, — сказал он, почтительно склоняя голову.

Я взяла в руки чёрную ткань, расшитую золотыми индикаторами, и окончательно осознала: пути назад действительно нет.





Глава 10. Форма


В ванной комнате, примыкавшей к каюте, я долго стояла перед зеркалом, прежде чем решиться снять свою старую операторскую форму.

Тёмно-серая, привычная, надёжная одежда. В ней я была просто одной из сотен, просто винтиком в огромной машине. В ней я знала, кто я.

Другая форма — деоры — чернела на кресле и мерцала золотыми нитями индикаторов.

Вблизи она казалась ещё более нереальной, чем на тех женщинах в защищённом контуре. Я протянула руку, коснулась — материал оказался невесомым, но плотным, тёплым на ощупь, словно живым.

Новая форма легла на тело как вторая кожа. Облегала грудь, талию, бёдра — подчёркивала то, что я обычно прятала под свободной одеждой. Я повернулась перед зеркалом и замерла.

Из отражения на меня смотрела незнакомка.

Длинные блестяще-чёрные волосы — мои, но теперь они казались пышнее и вились крупными мягкими волнами, обрамляя лицо.

Раньше я просто стягивала их в уставной хвост, да и привыкла, что не мешают. Сейчас они лежали на плечах, потому что деоры их носили распущенными, и это выглядело... красиво.

И мои глаза... они тоже изменились.

Я подалась вперёд, вглядываясь. Мои глаза всегда были серо-голубыми, обычными, незапоминающимися.

Сейчас они сияли яркой, чистой синевой — такого же оттенка, как у Адана.

— Глубокий космос, — прошептала я, прикасаясь к своей щеке.

Это форма так влияла? Или энергия, которую я отдала, изменила что-то во мне?

Я провела пальцами по индикаторам на плече — они отозвались тёплым золотистым свечением. На груди, на бёдрах — везде, где форма прилегала плотнее, мерцали те же золотые линии. Я выглядела... другой.

Не оператором. Я выглядела женщиной. Очень красивой и… соблазнительной.

Щёки вспыхнули жаром. Я отвернулась от зеркала, но через секунду снова посмотрела на себя.

Обычно я не задумывалась о своей внешности. Да, мужчины посматривали — в столовой, в коридорах, на тренировках. Но мне всегда было важнее работать, учиться, становиться лучше.

Я откладывала мысли о замужестве — потом, когда-нибудь, а сейчас только учёбы и работа. После того, что я видела в детстве, после гибели той планеты, у меня была только одна цель — вносить как можно больший вклад.

А теперь...

Я снова посмотрела на свои глаза.

Синие.

Как у него.

Вспомнила взгляд кронпринца в зале управления — тот, самый первый, перед боем. Он ведь уже тогда выделил меня из всех.

Он ведь уже тогда смотрел на меня.

Его взгляд… Пристальный, тяжёлый, изучающий. И потом, когда я отдала ему энергию и он развернулся ко мне.

Я ему понравилась… как женщина? Или он смотрел, потому что чувствовал мою, тогда ещё скрытую, странную энергию? Я не знала ответа.

Но я вдруг поймала себя на том, что краснею, думая о нём. О первой брачной ночи, о которой говорила Марона. О том, что этот невероятный, красивый, сильный мужчина будет моим мужем. Будет... касаться меня.

Жар разлился по телу, щёки нещадно горели.

Всё, хватит. Я переоделась. Пора выходить…

Ещё раз окинула себя взглядом. Форма определённо шла мне. Она подчёркивала фигуру, которую я считала просто худощавой, — высокую грудь, тонкую талию, округлые бёдра.

Может, дело было в покрое? Или я просто никогда не носила ничего подобного и не знала, как могу выглядеть?

Одно следовало признать: форма мне действительно шла, и я… определённо выглядела, как те красивые женщины — служебные жёны. Я выглядела как… деора.

Я вышла из ванной, и Марона, ожидавшая в каюте, окинула меня одобрительным взглядом.

— Отлично. Форма села идеально. Ты готова?

Я кивнула, хотя внутри всё дрожало.

— Идём.

Мы двинулись по коридорам крейсера, пользуясь одним скоростным лифтом за другим. Было тихо и непривычно пусто — видимо, большая часть экипажа всё ещё разбирала последствия боя. Марона шла быстро, уверенно, и я едва поспевала за ней.

Малый церемониальный зал находился в административном секторе. Там проходило большинство официальных процедур, не связанных с боем. Подписание контрактов, оглашение законов, встречи с гражданскими делегациями.

Я в нём ещё не была, контракт я заключала ещё на своей прежней планете.

Когда прибыла на крейсер, то подтверждала соглашения и принимала допуски к боевой операции прямо в операторской. Так называли большое помещение для операторов с пространствами для совещаний, обучения и закрытыми кабинками для служебных бесед.

Мы же миновали зоны для основного экипажа и углубились в административную часть.

Коридоры сменились более широкими переходами, стены стали светлее, на них появились декоративные панели. Мы остановились перед массивной дверью с голографической эмблемой Империи.

Марона коснулась сенсора, дверь раздвинулась, и мы вошли.

Зал оказался небольшим и уютным. Мягкий свет струился отовсюду, не имея видимого источника. Гладкие стены переливались тёплыми оттенками.

В центре возвышалась прозрачная консоль с голографическими интерфейсами, а вокруг неё — несколько кресел. Здесь ненавязчиво и очень приятно пахло — чем-то едва уловимым, напоминающим цветы.

Впрочем, всё это растворилось, когда мой взгляд остановился на высокой широкоплечей фигуре кронпринца, в форме лидера гардеоров.

Он стоял к нам спиной. Индикаторы на его плечах горели ровным золотым светом, но я-то знала, что это лишь техногенная подпитка. Он ведь выплеснул всё, что получил от меня.

Кронпринц стремительно обернулся. Чёрные пряди упали на лоб, и он отбросил их от своего мужественно-красивого лица небрежно-резким движением.

Я замерла, всё тело вспыхнуло жаром, в висках застучало…

Потому что, едва повернувшись, он тут же захватил мой взгляд… слишком пристальным, острым взглядом ярко-синих глаз.





Глава 11. Формальности


Кажется, я даже дышать перестала под прожигающим взглядом кронпринца.

Меня словно окатило жаром — с головы до пят. Кожа вспыхнула, показалось, что форма стала тесной в груди. Внизу живота разлилось тягучее тепло.

Я никогда не испытывала ничего подобного, никогда не реагировала так на мужчин.

Это было слишком физически, почти болезненно — жгучее незнакомое напряжение, смешанное со смущением, от которого я просто цепенела, и едва могла дышать.

Адан смотрел на меня. В его ярко-синих глазах что-то изменилось, когда он опустил взгляд, охватывая им всю мою фигуру. Задержался на груди, на талии, на бёдрах, снова на груди и талии, и… резко вскинул взгляд, чуть прищурившись, прямо в глаза.

Теперь я уже совсем засмущалась. Опустила взгляд в пол.

— Марона, почему в договоре у Лираны обозначен статус кандидата? — низкий, сильный голос Адана наполнил малый зал.

Я вздрогнула. От звука его голоса стало ещё хуже. И я совершенно не знала, как справиться со всеми этими эмоциями и ощущениями, которое его присутствие пробуждало во мне.

Марона подошла к консоли, быстро пробежала пальцами по голографическим панелям.

— Ваше высочество, это стандартная процедура. Кандидатка должна пройти обучение, подтвердить готовность к полноценному энергообмену, освоить...

— Я знаю процедуру, — оборвал Адан её слова. — И я знаю, что это формальность. Она уже подтвердила всю свою полноценность как деоры. В бою. Это зафиксировано во всех протоколах. Взаимодействие безопасно для меня, идеально мне подходит. Нет никаких препятствий для максимально возможного статуса.

Марона сделала паузу, поджимая губы. Она распрямила плечи, вежливо улыбнулась и, глядя на принца, приятным ровным голосом ответила:

— Обучение необходимо для безопасности самой деоры. Полноценный статус предполагает...

— Марона.

Адан сделал несколько неспешных шагов вперёд, подходя ближе. В этом приближении было столько упругой хищной силы, что мне нестерпимо захотелось попятиться.

Я едва смогла заставить себя остаться на месте.

— Я разговаривал с отцом, — продолжал давить голосом кронпринц. — Все формальности улажены. В статусе кандидата нет необходимости. Его императорское величество полностью одобрил кандидатуру Лираны Горновой в качестве моей служебной жены.

Марона побледнела. Я видела, как напряглись её плечи, как она сжала пальцы.

— Но протокол... — продолжала настаивать она. — Ваше высочество, я обязана заботиться о благополучии каждой деоры, особенно кандидаток. Лирана не проходила даже базового курса...

— Протокол можно адаптировать под исключительные обстоятельства, — Адан говорил спокойно и ровно, но каждое его слово давило всё сильнее. — Что касается её обучения… В конце концов, деоры всю жизнь учатся. Вот и пусть осваивает тонкости сразу в полном статусе.

Адан снова посмотрел на меня, и внутри снова всё перевернулось.

И зачем я на это всё согласилась? А у меня были варианты?

Не знаю, были у меня варианты, или нет, я уже не помню, в голове просто всё всмятку.

Теперь уже точно без вариантов, я ведь уже согласилась, но…

Как я буду существовать рядом с ним?! Это же просто страх и трепет непрекращающийся с полной невозможностью думать и двигаться.

Марона молчала, и я видела, как она борется с собой и отчаянно ищет новые доводы.

— Хорошо, — выдохнула она наконец. — Я переоформлю договор.

Адан чуть заметно кивнул.

— Благодарю.

Марона подошла к консоли, её пальцы замелькали легко и быстро.

Я стояла, не зная, куда себя деть, и пыталась осмыслить происходящее.

Кронпринц только что добился для меня полного статуса. Зачем? Чем это мне грозит? Или наоборот — даёт больше возможностей?

— Лирана, подойди, — позвала Марона.

И всё же не зря я столько училась и тренировалась… Ведь одно из основных, самых сильных качеств оператора энергообмена — умение действовать даже под давлением эмоций.

Оказывается, я и двигаться могла. И действовать. Даже способность думать возвращалась.

И всё же ничто в моей прошлой и нынешней жизни, во всей вселенной, не могло подготовить меня к тому шквальному потоку ощущений, которые я испытывала рядом с кронпринцем.

Я подошла к консоли, всей кожей, всем существом чувствуя, как приближаюсь… к Адану.

Остановилась совсем близко рядом с ним. Какой же он высокий и большой… на голову выше меня. Даже больше, наверное — ему по плечо. Плечи широкие, сам он… гармонично крупный, поджарый, под формой угадывается идеальный рельеф…

Теперь я даже его запах чувствовала… остро-свежий, едва уловимый, пропитанный энергией и силой, очень и очень… мужской. Даже ближе к нему захотелось встать, чтобы ощутить этот притягательный запах сильнее.

Я ещё гуще покраснела от этого осознания.

— Это стандартный договор служебного брака, — Марона развернула передо мной голографический свиток. — Коротко и понятно. Твои права, обязанности, условия расторжения. Прочти.

Я внимательно прошлась глазами по строкам. Пси-энергия, донорство, обязательства сторон. Всё, о чём мы говорили. Ничего сомнительного я не увидела. Очень прозрачный и ясный договор.

Внизу — два пустых поля для личных ключей.

— Я ознакомилась, — сказала я.

Даже голос прозвучал ровно и спокойно. Я молодец.

— Подтверди согласие личным ключом, — кивнула Марона.

Я приложила ладонь к сенсорной панели. Знакомое покалывание — и моя подпись загорелась в договоре золотым светом.

Адан шагнул к консоли, вызывая этим движением новую жаркую волну в моём сошедшем с ума теле, и приложил свою большую красивую руку к панели.

И снова я засмотрелась на него. На этот раз на его руку: широкое запястье, длинные красивые пальцы…

Его индикаторы на мгновение вспыхнули ярче — и вторая подпись легла рядом с моей.

— Поздравляю, — Марона ослепительно улыбнулась, но в глазах её читалось что-то нераспознаваемое. — Служебный брак заключён. Лирана Горнова, с этого момента ты — деора кронпринца Адана, полноправная служебная жена.

Я прерывисто вздохнула и длинно выдохнула. Вот и всё. Полноправная служебная жена. Не кандидат.

Адан повернулся ко мне. Его взгляд снова прожигал насквозь, но теперь в нём было что-то новое. Спокойная уверенность.

Он с явным трудом отвёл от меня взгляд и тяжело посмотрел на Марону:

— Благодарю за скорость. Вы безупречно выполнили свои обязанности, Марона Дейр. Я распоряжусь о дополнительных привилегиях для вас.

Марона перевела дыхание и благодарно глянула на него.

— Служу Империи, мой принц, — она почтительно поклонилась.

— Это всё? — кронпринц снова перевёл свой пристальный взгляд на меня. — Если все формальности улажены, я забираю мою жену к себе. Сейчас.





Глава 12. Договорённости


У меня внутри всё оборвалось и одновременно вспыхнуло новым жаром.

Адан заберёт меня к себе? В свои покои? Сейчас? Мысль о том, что мы останемся вдвоём, в одном помещении, вызвала такую бурю в теле, что я едва устояла на ногах.

Марона, собиравшаяся уже свернуть голографические интерфейсы, замерла. Её пальцы на пару секунд остановились над консолью, а затем она очень медленно выпрямилась и повернулась к кронпринцу.

— Ваше высочество, — её голос звучал ровно, но в нём отчётливо проявились стальные нотки. — По протоколу деора должна проживать в специально отведённой зоне, вместе с остальными служебными жёнами. Проживание с мужем не приветствуется. Более того, до сих пор не было ни одного случая, чтобы деора жила в покоях гардеора, особенно с первого дня.

Адан молчал. Он просто стоял и смотрел на Марону. Не двигался, не говорил ни слова. Только его ярко-синие глаза смотрели на неё в упор, не мигая, с давящей спокойной силой.

Тишина затягивалась. Я переводила взгляд с кронпринца на главу деор-службы и назад, отчётливо ощущая, как напряжение растёт с каждой секундой. Совершенно не понимала, что мне делать, поэтому просто стояла и молчала. Ждала.

И при этом я всем своим существом ощущала присутствие Адана рядом. Дышала его притягательным запахом, отчётливо чувствуя его силу. Она осязаемо давила на меня, заставляя сердце биться быстрее, а дыхание сбиваться.

Адан настаивает на том, чтобы мы жили вместе. В одной каюте. Точнее в личных аппартаментах кронпринца на лучшем звёздном крейсере Империи.

Мысль пульсировала в голове, вызывая одновременно панический ужас и запретное, жгучее любопытство. Как это будет? Жить с ним. Видеть его каждый день. Каждую ночь? Спать с ним в одной комнате? В одной постели?

Щёки пылали так, что, казалось, скоро достигнут температуры звёздного ядра.

А Марона и Адан всё смотрели друг на друга.

Наконец, Марона усмехнулась и глубоко вздохнула.

Я не сразу поняла, что произошло, но что-то изменилось в её лице. Напряжение схлынуло, плечи опустились. Она посмотрела на кронпринца с каким-то новым выражением — тёплым, пожалуй, даже материнским.

В этот момент словно пелена спала с моих глаз.

Я вдруг увидела, что Марона очень немолода.

Идеальная кожа, безупречная осанка, элегантная фигура — всё это было, но теперь проявилось другое. Сеточка морщин вокруг глаз, которые не мог скрыть никакой уход. Глубокие складки у губ. Усталость в глубине глаз, которую не спрятать за профессиональной бодростью.

Она явно в солидном уже возрасте, просто имперская медицина, дорогой уход и наработанное умение владеть лицом и телом позволяют это скрывать.

— Надеюсь, мой принц, — голос Мароны звучал тихо и очень серьёзно, — вы понимаете, что вы делаете.

Она помолчала, Адан внимательно смотрел на неё, ожидая её дальнейших слов.

— Вы выбрали крайне опасную линию поведения, — продолжила Марона. — Вы же осознаёте возможные последствия?

Адан выдержал паузу. Такую же долгую, тяжёлую, как и предыдущую.

— Я всё осознаю, — ответил он наконец твёрдо. — И мне ваша помощь явно понадобится. В том, чтобы обучать Лирану ускоренными методами. Первый базовый блок она пройдёт вместе со мной. Я сам ей всё объясню.

Он говорил спокойно, но я чувствовала, что каждое слово взвешено и тщательно отбрано.

— Только после этого, установления первичной связи со мной, возможны будут её контакты с другими деорами, — добавил кронпринц. — И ещё одно. Чем позже её целительский дар начнут исследовать и использовать, тем лучше.

Марона молчала. Долго. Очень долго.

Я стояла неподвижно, чувствуя, как напряжение наполняет пространство, и пыталась понять, что происходит.

Эти двое явно о чём-то договаривались. О чём-то важном, что касалось меня напрямую, но что я улавливала лишь краем сознания.

Адан не хотел, чтобы я контактировала с другими деорами. Точнее, хотел отсрочить этот момент. И это касалось Мароны, её зоны ответственности, её мира и её подопечных.

Но теперь — это я тоже отчётливо уловила — кронпринц больше не продавливал главу деор-службы, как в начале разговора о статусе. Он… именно что договаривался. А Марона напряжённо думала, принимая какое-то невероятно сложное для себя решение.

Я же снова почувствовала себя, как в интернате. Ребёнком, которого взрослые обсуждают, и решают его судьбу.

Впрочем, возмущения не было. Только тревога и непонимание. Что со мной не так? Почему меня нельзя сразу к другим? Что они знают такого обо мне в частности и деорах в общем, что недоступно пока мне?

Наконец Марона заговорила:

— Хорошо, ваше высочество. Я признаю исключительность ваших требований и готова внести поправки в служебные инструкции деор-службы, ввиду новых обстоятельств. — Она подняла на Адана пронизанный сталью взгляд, смягчённый вежливой улыбкой. — Но с оговорками.

Адан чуть кивнул.

— Я слушаю, Марона.

— Мы должны создавать видимость пути Лираны как обычной деоры. Поэтому сейчас вы заберёте её, но потом вы должны будете её вернуть. — Марона говорила чётко, будто диктовала условия контракта. — Завтра утром я сама приду за ней. Введу в курс дела. Размещу в деор-зоне.

Она помолчала и усмехнулась, как-то по-новому, пожалуй, даже с озорными нотками:

— Я так понимаю, в гардеор-зону вы Лирану тоже пока не пустите? Даже на стандартную экскурсию, правильно понимаю, мой принц?

Адан усмехнулся в ответ, коротко, одними уголками губ.

— Правильно понимаете, — подтвердил он и усмехнулся уже открыто: — Я очень рад, что мы хорошо друг друга понимаем.

Марона тоже усмехнулась.

Она устало махнула рукой:

— Идите уже. Завтра приду перед обедом. На обеде Лирана уже должна быть с другими деорами.

— Мы с утра будем заниматься в тренировочном зале, — ответил Адан. — После этого вы сможете её забрать. До вечера. Затем она снова моя.

Марона кивнула и уже собиралась что-то добавить, когда двери зала бесшумно раздвинулись.

Вошёл адъютант кронпринца. Высокий, как все гардеоры. Его короткие светлые волосы были чуть взъерошены, а во взгляде читалось напряжение. Он замер на пороге и быстро поклонился.

— Ваше высочество, прошу прощения за вторжение.

— Виндор? — Адан нахмурился, и я почувствовала, как напряжение в его теле изменилось, стало другим, собранным, боевым. — Докладывай.





Глава 13. Вопрос и решение




Виндор — так вот как зовут адъютанта — вошёл в зал, бросил быстрый взгляд на меня и Марону и сразу заговорил:

— Объявлена боевая готовность, мой принц. Масштабная атака вторженцев в секторе Тайрис-Орд. Крейсер переходит в режим гипер-прыжка.

У меня сердце ухнуло куда-то вниз.

Снова бой? Сейчас? Мы же только что закончили сражение!

— Сводки, — коротко бросил Адан, и Виндор тут же развернул перед ним голографический интерфейс с планшета.

Я смотрела на мерцающие данные и ничего не понимала в них, слишком уж быстро мелькали цифры.

— Прогноз плохой. Туда стягивают все возможные силы. Без вас, ваше высочество, точно не справиться, — продолжал докладывать Виндор. — Тайрис-Орд… Нельзя его потерять. Император распорядился дополнительно усилить ваш отряд.

Адан слушал, впитывая информацию, и я видела, как меняется его лицо. Оно стало отстранённо-спокойным и сосредоточенным. Лицо командующего, готовящегося к бою.

— Кто? — коротко спросил он.

— К сожалению, выбора особого мало, — с явным извинением в голосе произнёс адъютант. — Бои идут по всей империи. Отдохнувших толком нет. Поэтому к нам перебрасывают отряд герцога Дианаса, они после боя на границе сектора Ар-Кайри лучше всех восстановлены. Подберём их в Ар-Кайри, и сразу в Тайрис-Орд.

Кронпринц помрачнел и нахмурился. Но кивнул.

— Расчётное время прибытия в Тайрис-Орд?

— Полтора часа, ваше высочество.

Полтора часа. У меня внутри всё сжалось.

Через полтора часа новый бой... По прогнозам он будет очень тяжёлым.

Но Адан ведь ещё не восстановился. Он выплеснул почти всё, что получил от меня. Я покосилась на его индикаторы — они горели тусклым техногенным светом.

Я посмотрела на него, и вдруг чётко, отчётливо поняла: если он пойдёт в бой сейчас, без полноценного восполнения... Если вторженцев там действительно много...

Кронпринц обернулся к Мароне.

Она смотрела на него нечитаемым взглядом.

— Я всё оформлю, Адан, — сказала Марона просто. — Забирай жену.

Адан кивнул, а затем посмотрел на меня.

Я едва успела осознать, что Марона так просто к наследному принцу по имени обратилась, и тут же утонула в давящем взгляде кронпринца.

И в этом тяжелом, обжигающем взгляде я прочитала всё.

Бой через полтора часа. Полноценный энергообмен — единственный способ восстановиться. Брачная ночь, о которой говорила Марона. Только на эту ночь у нас меньше часа…

Сейчас.

Всё будет сейчас.

Моё тело слишком бурно отреагировало на это осознание. Жар накатывал волнами, пульс зашкаливал.

Кронпринц протянул мне руку.

Я смотрела на его широкую ладонь, длинные сильные пальцы, золотое мерцание индикаторов на широкои запястье, и не могла пошевелиться.

Слишком много всего. Слишком быстро...

— Лирана.

Моё имя на его губах. Он произнёс его иначе — бархатисто-низко, с волнующей вибрацией.

Не время колебаться. Империя в опасности! Я бы посмеялась над тем, какие штампы лезут в голову, но мне точно было не до смеха.

Тем не менее, эти глупые мысли помогли собраться. Я ведь всё уже решила. Не время для моих эмоций. Совсем не время.

Я подняла руку и положила ладонь на его, ожидающую меня…

Его горячие сильные пальцы сомкнулись вокруг моих. И от этого прикосновения по моей коже словно пробежал электрический разряд. Тысячи мелких иголочек, от которых захватывало дух.

Адан не двинулся с места. Он стоял надо мной. Нависал, подавлял, заполнял собой всё пространство. Смотрел сверху вниз.

В его ярко-синих глазах плясали тёмные огни, от которых внутри у меня всё плавилось и сворачивалось в тугой, пульсирующий жар.

Мгновение длилось и длилось… Адан не двигался, рассматривал меня. Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои — сильно, собственнически, не давая и возможности высвободиться, даже если бы я захотела.

А я не хотела. Я вообще ничего не хотела, кроме как стоять здесь и тонуть в этом взгляде, в этом прикосновении, в этом невозможном, нереальном мгновении.

— Пойдёшь со мной? — вдруг спросил он.

Я моргнула, выныривая из полуобморочного состояния. Он спрашивает? Он — кронпринц, командующий флотом, сильнейший гардеор поколения — спрашивает меня, согласна ли я идти с ним?

Краем глаза я увидела лицо Мароны. Она стояла у консоли и смотрела на нас с выражением... совершенного потрясения. Будто только что увидела нечто невозможное. Рядом с ней адъютант Виндор замер, глядя на кронпринца с тщательно скрываемым изумлением.

Их реакция хлестнула по моему сознанию, вышибая остатки тумана. Похоже, кронпринц действует совершенно вразрез с тем, что от него ожидают.

Но внутри меня бушевал такой ураган чувств и ощущений, что я едва могла дышать, не то что анализировать.

Я же действовала так, как меня учили на бесконечных тренировках. Собрала волю в кулак. И озвучила уже принятое мною решение.

— Да, пойду, ваше высочество, — ответила я.

Мой голос прозвучал ровно и чётко. Как и должен звучать голос оператора энергобаланса в любой, даже самой критической ситуации. Тут же мысленно перевела дыхание. Я молодец. Я справляюсь.

Адан чуть прищурился. В уголках его губ дрогнула едва заметная, довольная усмешка.

А потом он опустил взгляд на мои губы… Сжал мою руку чуть сильнее.

— Виндор, — бросил он, не оборачиваясь к адъютанту. — Мы будем на площадке удара через час, — пристальный взгляд мне в глаза, — точнее, через час и пятнадцать минут.

И, не дожидаясь ответа, резко развернулся к выходу и потянул меня за собой.





Глава 14. Наедине


Кронпринц шёл так быстро, что я почти бежала за ним, стараясь не споткнуться.

Его сильная неумолимая рука вела меня по коридорам крейсера, и я даже не пыталась запомнить дорогу. Только смотрела на его широкую спину, на то, как перекатываются мышцы под чёрной формой, на золотое мерцание индикаторов.

Через один час и пятнадцать, точнее уже меньше, минут — в бой. А до этого...

Я резко вдохнула и длинно выдохнула, прогоняя нахлынувшие мысли.

Не думать. Просто пока не думать. Быть здесь. Пока просто идти.

Мы остановились перед массивной дверью без опознавательных знаков. Адан приложил ладонь к сенсору, дверь бесшумно скользнула в сторону, и он ввёл меня внутрь.

Я ожидала увидеть роскошное убранство, достойное наследного принца. Но увидела минималистичную простоту.

Просторное помещение, светлое, с высокими потолками. Минимум мебели: широкий диван, низкий стол с голографическим интерфейсом, стеллаж с какими-то физическими носителями — редкость в наше время.

На стене несколько голографических изображений в рамках. Я мельком узнала императора, императрицу, двух младших принцев.

Вдохнула глубоко кристально свежий прохладный воздух, наполненный его запахом. Здесь, в его пространстве, он чувствовался ненавязчиво, но ощутимо. Я вдохнула глубже, и тело отозвалось новой жаркой волной.

Адан не дал мне времени осмотреться. Он потянул меня дальше, через гостиную, в следующую дверь.

Спальня. Здесь было ещё проще. Огромная кровать — главное, что бросалось в глаза.

Тёмное покрывало, никаких украшений. Панель управления на стене. И голографический экран на стене, транслирующий вид на космос. Сейчас там было пусто, только звёзды и далёкое свечение туманности.

Я замерла на пороге, глядя на кровать. Мысль о том, что через несколько минут мы будем там, вдвоём, вызвала такую бурю в теле, что я перестала чувствовать ноги.

Адан отпустил мою руку.

Я перевела на него взгляд и буквально окаменела, глядя во все глаза.

Он резким, привычным движением потянул верх формы вниз, стягивая её через голову. Чёрная ткань скользнула по торсу, открывая...

Глубокий космос. Вот теперь мне точно пришёл конец.

От вида его совершенного тела меня изнутри будто ударило, настолько сильной была вспышка всей моей сошедшей с ума нервной системы.

Широкие плечи, мощная грудь, каждая мышца прорисована скульптурно, рельефно. Узкие бёдра, плоский живот с твёрдыми кубиками пресса.

— Устаю от формы, — бросил Адан буднично, отбрасывая форму в сторону. — Только у себя и можно расслабиться.

Он повернулся к стене, к панели управления, и его пальцы быстро забегали по голографическим интерфейсам.

Адан что-то настраивал, вводил команды. Может быть, отключал системы слежения или активировал что-то.

Я просто стояла и смотрела на него. На его широкую спину, с каждым движением перекатывающую упругими мышцами. На то, как он двигается… отточено-резко и очень-очень быстро.

В ушах шумело. Мысли разбегались, не желая собираться в связные цепочки. Всё, что я могла — это стоять и пытаться дышать.

Адан закончил с настройками и обернулся. Посмотрел мне прямо в глаза.

Невольно отступила под тяжестью его тёмного прожигающего взгляда.

Сама не заметила, как это вышло. Просто ноги сделали шаг назад, потом ещё один, пока моя спина не вжалась в прохладную стену.

Адан приближался медленно, неспешно. Неторопливо-плавные движения, с таким контрастом от его стремительной резкости только что…

Отступать дальше было некуда. Я стояла, прижатая к стене, и смотрела, как он подходит всё ближе.

Кронпринц остановился в шаге от меня. Навис, разглядывая меня с высоты своего роста, заполнил собой всё пространство, весь мир.

Я чувствовала жар его полуобнажённого тела, дышала его умопомрачительно-притягательным запахом. Казалось, воздух между нами вибрирует от напряжения.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, опустился к губам.

— Вижу, что девственница, — сказал он негромко.

Я вспыхнула. И так уже пылающие щёки, казалось, сейчас пеплом осыпятся.

— Хоть раз целовалась? — спросил он.

Я заставила себя дышать ровно. Собрала остатки самообладания.

Ответила чётко, как на экзамене:

— Нет, ваше высочество.

— Почему? — новый вопрос. — Не верю, что тобой никто не интересовался. Ты очень красива.

Я едва не задохнулась от этих слов, но и тут выдержка помогла. Я смогла ответить спокойно, хоть и опасалась поднимать на него глаза, поэтому смотрела прямо перед собой.

— Интересовались. Но мне не до отношений было. Я училась и работала, выше высочество.

— А хотела? Отношений?

— Хотела. Но когда-нибудь потом.

Адан чуть склонил голову, рассматривая меня.

— Ты даже не представляешь, насколько красива, — произнёс он медленно. — Сразу заметил. В зале, перед боем. Ты сидела в глубине зала. За пультом. Выделил тебя из всех. Очень чистое открытое лицо. Ты будто светилась. А когда почувствовал твою энергию... — Длинная пауза. — Ты и сейчас. Светишься.

Я моргнула, пытаясь осмыслить. Значит, мне не показалось! Он действительно заметил меня ещё тогда…

— И ещё ты всё время спокойна, — продолжил Адан, и в его голосе проскользнула усмешка. — Идеально уравновешена. И сейчас хорошо отвечаешь. Ровно, чётко. Похоже, что жена у меня ледышка.

— Оператор энергобаланса должен уметь владеть осмысленной речью даже под давлением зашкаливающих эмоций, — выдохнула я фразу из учебника и, прежде чем успела подумать, вскинула на него взгляд: — На самом деле я в панике.

Он усмехнулся — коротко, красиво, и от этой усмешки у меня снова внутри всё перевернулось.

— Значит, всё же правильно тебя чувствую. Тогда следующий вопрос. Ты понимаешь, что у тебя статус деоры, хотя мы ещё не вступили в физическую близость? — спросил он, не двигаясь, по-прежнему нависая надо мной и глядя в глаза. — И нам нужно сейчас заняться сексом. Это произойдёт так: я тебя раздену, мы будем полностью голые. Я буду тебя целовать, ласкать. У тебя будет несколько оргазмов.

Я слушала и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он говорил об этом так спокойно, так буднично, будто объяснял расписание тренировок. А меня каждое слово прожигало насквозь.

Он взял мою ладонь и… прижал к себе. Прямо к паху!

Я ахнула. Там было крупно. Очень крупно. И твёрдо. Совершенно недвусмысленно.

Не в силах дышать, отнять руку или хоть как-то пошевелиться, я смотрела на него во все глаза.

— Да, — на удивление ровно сказала я, когда ко мне вернулась способность говорить, — я понимаю. Но я...

Мой голос звучал хрипло, но всё же я призналась:

— Всё понимаю. И очень сильно боюсь.

Адан смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Его рука всё ещё сжимала мою, прижатую к его… очень крупной твёрдости в паху.

— Я рад, что ты понимаешь, — ответил он наконец. — Сейчас будет бой, деора должна восстановить меня. Но если ты сильно боишься, ничего не будет.

Я расширила глаза ошеломлённо, и он отпустил мою руку. Упёрся руками в стену по бокам от меня, наклонился так, что его лицо оказалось на уровне моего.

В ловушке из его мускулистого совершенного тела я наблюдала, как его лицо стало жёстче, и парадоксально бесстрастнее, даже отстранённее.

— Моей силы и власти хватит, чтобы защитить тебя от всего, Лирана, — уверенно произнёс он. — И брачную ночь я могу отложить. Я даже тебя в этот бой не возьму. Сам всё сделаю. Не впервой.

Ужас ледяной волной плеснул в груди. Сам? Невосстановленный? С его контуром, который только техногенка держит на плаву?

— Нет, — решительно выдохнула я. — Не надо откладывать. И от боя меня отстранять не надо.

Адан чуть приподнял бровь.

— Так ты же боишься меня, — усмехнулся он. — Я отчётливо чувствую твой страх. И ещё чистоту. Тебя и не целовал ещё никто. Да и мужчину так близко в первый раз в жизни видишь.

Он приблизился ещё. Его дыхание обжигало мои губы.

— Боишься, что сделаю больно? — его голос упал до шёпота, тёмного, тягучего, проникающего под кожу. — Чего ты боишься больше всего?

Я смотрела в его чуть прищуренные глаза, пульсирующие синим светом.

И я ответила честно. Потому что врать ему, сейчас, в этот момент, было невозможно.

— Я не боюсь боли. Но я очень боюсь, что влюблюсь, ваше высочество.

Адан замер. На одно бесконечное мгновение в его глазах мелькнуло что-то, чего я не могла распознать.

А потом он отстранился, запрокинул голову и рассмеялся. Красиво, низко, искренне. Смех, которого я никак не ожидала.

— Я тебя понимаю, — выдохнул он, перестав смеяться.

Снова наклонился ниже. Так, что его губы коснулись моих… легко-легко, едва ощутимо. Я почувствовала губами его улыбку…

— Мне тоже нужно опасаться влюбиться в тебя, — прошептал он, поглаживая губами мои губы. — Так что, моя деора, может, всё же потом?





Глава 15. Сейчас


— Сейчас… — выдохнула я.

Я почувствовала губами его улыбку.

И сразу же он поцеловал меня.

Его губы вжались в мои, властно раскрывая, принуждая впустить настойчивый гибкий язык, и я исчезла, растворилась в ярчайшей вспышке ощущений.

Мне нравилось всё… Его вкус с оттенком чего-то пряного, неуловимого. То, как его язык и губы двигались, подчиняя мои. Как его руки сжались вокруг меня, притягивая ближе, вдавливая меня в жёсткое рельефное тело.

Я неумело отвечала на поцелуй, пытаясь повторять его движения.

Глубокий космос, я никогда не думала, что поцелуй может быть таким — не просто соприкосновением губ, а чем-то большим, проникающим в самое нутро, выворачивающим наизнанку.

Он целовал меня долго, смакуя, пробуя на вкус. Отрывался на секунду, чтобы посмотреть в глаза, и снова припадал к губам, углубляя поцелуй, заставляя меня задыхаться и таять одновременно.

Потом его губы сместились на скулу, и ниже. Я выгнулась, ловя каждое прикосновение, и застонала, когда он добрался до шеи.

Горячие, влажные поцелуи обжигали нежную кожу. Он нашёл какую-то особенно чувствительную точку под ухом, и я едва не стекла по стене. Ноги подкосились окончательно, я повисла на нём, вцепившись в его широкие плечи, и только его сильные руки, обхватившие мою талию, удерживали меня вертикально.

— Адан... — выдохнула я, даже не заметив, что назвала его просто по имени.

В ответ он только усмехнулся — прямо в мою шею, обжигая дыханием — и одним движением подхватил меня на руки.

Я замерла, чувствуя, как его мышцы перекатываются под моими пальцами. Он нёс меня легко, будто я ничего не весила, и смотрел при этом прямо в глаза. В его взгляде горело что-то настолько пронзительное, что внутри всё сжималось в сладком предвкушении.

Кровать оказалась огромной и удивительно мягкой. Он опустил меня на покрывало, и я утонула в нём, чувствуя, как прохладная ткань касается разгорячённой кожи.

— Хочу видеть тебя без одежды, — глядя на мою грудь, произнёс он, и его пальцы коснулись застёжки моей формы.

Материал послушно разошёлся под его руками, открывая тело прохладному воздуху и его жадному взгляду. Я почему-то дёрнулась, прикрываясь руками, но он взял меня за запястья и непреклонным движением отвёл их в стороны.

— Не надо, — сказал он хрипло. — Дай посмотреть.

Я почувствовала, как щёки заливает краской, но замерла. Позволила его взгляду скользить по моему телу, а его рукам исследовать меня разжигающими прикосновениями.

А потом он наклонился и поцеловал меня снова — но теперь по-другому. Медленно, чувственно, прокладывая дорожку из поцелуев вниз по шее, к ключице, и ещё ниже к груди.

Когда его губы умело сомкнулись вокруг соска, меня буквально прострелило удовольствием. С громким стоном я выгнулась всем телом навстречу его ласкающему рту. Внизу живота разлилось тягучее тепло, пульсирующее в такт сердцебиению.

— Нравится? — переключаясь на другую грудь, спросил он.

— Да… — простонала я, подставляясь под ласку.

— Отлично. Будет ещё лучше.

С этими словам Адан отпустил мою грудь и снова впился губами в мои губы.

Он напористо, жадно и умело целовал, а его руки тем временем продолжали раздевать меня и исследовать моё тело. Гладил, ласкал, вынуждая стонать всё громче, выгибаться, подставляться разгорячённой кожей под властные ладони.

И уже не было ни стыда, ни смущения. Испарились без следа. Растворилась в нём. Исчезла в его властном напоре.

Лишь смутно сознавала, как его ласки становятся всё более настойчивыми и откровенными. Грудь, живот, внутренняя поверхность бёдер — везде, где касались его чуткие умелые пальцы, оставался огненный след.

А потом он оторвался от моих губ, глядя мне прямо в глаза, и его ладонь накрыла мой лобок, а пальцы уверенно раскрыли половые губы, направляясь туда, где уже всё горело и пульсировало.

Я ахнула, краснея, сводя бесстыдно раскрытые бёдра, но он лишь усмехнулся, глядя мне в глаза. Я сжимала бёдра, но это не помогало. Его рука уже была там, а пальцы двигались, пробуждая в моём теле волны огня.

— Сейчас я увижу, — хрипло выдохнул он, жадно вглядываясь в моё лицо.





Глава 16. Свечение


Сразу после его слов моё тело выгнулось, содрогнулось и затряслось от нестерпимо яркой волны, накрывшей меня с головой.

Я куда-то падала, растворялась, и только его сияющий взгляд удерживал меня в реальности.

Не смогла закрыть глаза, смотрела на него. На то, как жадно, пристально он смотрел на меня…

А потом он поцеловал меня снова. И продолжил ласкать меня пальцами, прямо там, уже иначе, быстрее, но столь же идеально. Так, что очень скоро я снова вспыхнула ярчайшим удовольствием.

Я и не знала, что моё тело способно на такое. Слишком ярко. Нестерпимо хорошо.

И в следующий миг он накрыл меня своим высоким сильным телом, раскрывая мои бёдра шире и располагаясь между ними.

Его лицо прямо надо моим. Взгляд глаза в глаза.

Не дал мне испугаться или засомневаться.

Сильно толкнулся бёдрами, вторгаясь вглубь.

— Адан… — выдохнула я, распахивая глаза и цепляясь за его плечи.

Обжигающее ощущение растяжения ошеломило, даже слёзы проступили.

— Больно? — прошептал он, замирая.

— Чуть-чуть, — призналась я.

Он поцеловал меня нежно-нежно.

— Это не будет долго, — прошептал он.

И двинулся снова, пристально глядя на меня. Ещё. И ещё. Плавно. Медленно. И было уже совсем-совсем не больно. Наоборот. Очень-очень хорошо.

Я протяжно и сладко застонала, обнимая его, неосознанно начиная двигаться вместе с ним.

Хотелось большего. Быстрее и сильнее.

Расслабилась, улыбаясь ему, и он улыбнулся в ответ. Какой же он красивый, когда улыбается…

Новый поцелуй. Ускоряющиеся движения. Всё быстрее, набирая темп. И с каждым толчком во мне нарастало что-то новое, незнакомое, пугающее и прекрасное одновременно.

А потом мир взорвался.

Я даже не поняла, что произошло. Просто в какой-то момент внутри меня вспыхнул такой мощный энергетический разряд, что я ослепла.

Всё вокруг заполнилось ослепительно белым золотистым светом.

Моё тело содрогалось под ним снова и снова, а я краем сознания воспринимала, как моя энергия хлынула в него. Так же, как в боевом зале, но в сотни раз сильнее. Его расправляющийся, наполняющийся контур принимал её всю, впитывая до конца.

Одновременно с этим, его энергия втекала в меня…

Мы слились в единый поток. Два источника, два контура, два существа, ставшие одним целым.

И затем всё его сильное тело содрогнулось, снова и снова, я услышала его хриплое рычание, восхитительной вибрацией отозвавшейся внутри меня.

Я смутно осознавала, как он удерживает себя на локтях, нависая надо мной, не давая себе придавить меня своей тяжестью.

Его сильные руки подрагивали, рельефные мышцы перекатывались под моими пальцами. Я чувствовала его борьбу между желанием опуститься на меня и решимостью сохранить дистанцию, не сделать мне больно.

Адан с протяжным выдохом опустился рядом, не выпуская меня из объятий, притянул к себе так, что моя щека оказалась у него на груди, прямо над учащённо бьющимся сердцем. Я чувствовала каждый удар, каждый толчок крови, насыщенной нашей общей энергией.

Потом мы лежали вместе. И смотрели друг другу в глаза.

Казалось, это длилось бесконечно долго. Будто впереди была целая вечность, и мы могли позволить себе эту роскошь — просто лежать, смотреть другу на друга и дышать в унисон.

Подрагивая от пережитого, переполненная наслаждением, я рассматривала его лицо — серьёзное, сосредоточенное, без тени той холодной отстранённости, что была в зале управления.

Здесь, сейчас, он был просто Аданом. Мужчиной, который только что подарил мне такое, о существовании чего я даже не подозревала.

И ещё его глаза светились. В полумраке спальни это свечение казалось нереальным. Тёплое, золотисто-синее, пульсирующее в такт нашему общему дыханию.

— Нам пора? — спросила я тихо, зная ответ, но надеясь его отсрочить.

Он провёл ладонью по моим волосам, откидывая их с лица, и его пальцы задержались на щеке, обводя скулу.

— Не думай об этом, — ответил он низким хриплым голосом. — Я слежу за временем. Его много ещё. Расслабься. Я не намерен тебя так быстро отпускать.

Внутри разлилось такое тепло, такое счастье, что у меня перехватило дыхание.

Он не хочет меня отпускать… Значит, ему тоже хорошо? Судя по его расслабившемуся лицу и открытом взгляду, наверняка. Скорее всего, ему тоже нужны эти минуты передышки. Отдыха.

Я решила довериться. Полностью, без остатка. Расслабила тело, которое всё ещё подрагивало от удовольствия, и выдохнула, прижимаясь к нему ближе.

— Вот и умница, — похвалил он меня, и в его голосе мне явственно послышалась тёплая улыбка.

А потом он поцеловал меня снова. Медленно, глубоко, властно, присваивающе. И я ответила, пусть ещё и неумело, но со всей благодарностью, на которую я была способна, за пережитое с ним удовольствие.

Как же хорошо…

Адан привлёк меня к себе ближе, провёл уверенной ладонью по спине, сжал ягодицу, отпустил и коснулся самыми кончиками пальцев чувствительного места на пояснице.

Я глухо застонала от яркого отклика моего тела на его умелые ласки, чувствуя, как снова просыпается желание.

И… Он снова был твёрдым. Я почувствовала это, когда он потянул меня на себя, укладывая сверху. Его руки скользнули по моей спине, сжали ягодицы, направляя, и я опустилась на него, принимая глубоко, полностью.

— Адан... — выдохнула я, распахивая глаза.

Он смотрел на меня снизу вверх, и во мне всё вспыхнуло от его жаркого взгляда. В нём теперь не было сдержанности. Голод, который он больше не собирался от меня скрывать.

— Потанцуй на мне, Лирана, — велел он хрипло. — Хочу смотреть на тебя.

Я покраснела… ведь я ничего не умела. Совсем. Но его настойчивые руки направляли меня, а бёдра задавали ритм, и я выпрямилась, сидя на нём верхом, совершенно ошеломлённая открывшимся видом.

Сильное рельефное тело, идеальное. Напряжение упругих мускулов, когда он приподнимал меня на себе. Красивое мужественное лицо с плотно сжатыми чётко очерченными губами.

И взгляд… Жаркий, пристальный, вычерчивающий на моём теле огненные линии, я чувствовала его всей кожей.

Его глаза не отпускали меня ни на секунду. Скользили по моей груди, животу, спускались на бёдра. На то, как его крупные руки обхватывали мои бёдра. Между ними, прямо туда, где его крупный каменный член погружался в мою глубину.

Я двигалась неумело, но с каждым движением становилось легче, свободнее. Я… пожалуй, танцевала… Как он и хотел… И это был самый восхитительный танец, который я могла себе только представить.

Кронпринц был напорист. Он брал меня, направлял, не давая мне опомниться. Его пальцы всё сильнее сжимали мои бёдра, наращивая темп, и я уже не понимала, где он, где я, где кончается одно тело и начинается другое.

— Ты роскошна, Лирана, — вдруг широко улыбнулся мне он. — Не останавливайся.

Да я и не смогла бы остановиться. Даже если бы захотела.

Во мне нарастало такое, что совершенно точно стоило того, чтобы сгореть в нём до конца.

Новая вспышка накрыла меня неожиданно и беспощадно. Уже не осознавая себя, я выгнулась, запрокинув голову, и закричала, чувствуя, как его пальцы стискивают мои бёдра, вжимая его в меня глубоко-глубоко.

Содрогаясь всем телом, я протяжно стонала, и вдруг мир перевернулся.

Кронпринц перевернул меня на спину, навис надо мной и вошёл в мою глубину снова — резко, глубоко, заставляя меня выгнуться под ним дугой.

Я ещё дрожала всем телом от пережитого, а он задвигался снова, вбиваясь в мою пульсирующую глубину.

Его движения теперь стали быстрыми, жёсткими, восхитительно идеальными, и я стонала всё громче, цепляясь за его плечи, теряя себя в этом бешеном ритме.

Он больше не сдерживался. Да я и не хотела бы этого. Мне нужна была его дикость, резкость, властность. Только сейчас, под ним, под его пристальным полыхающим раскалённой плазмой взглядом, мне кажется, я только и начинала жить по-настоящему.

Мы вспыхнули одновременно, и мой новый крик утонул под его властными губами.

А потом он лежал на мне, прижавшись губами к моему виску, глубоко дыша, и я едва осознавала себя, переполненная блаженством и… удивлением от того, что такие ощущения возможны. Даже не верила, что это всё происходит именно со мной.

Мы лежали молча. Дышали. Приходили в себя.

Я не знала, сколько прошло времени. В его объятиях, время перестало существовать.

Вдруг Адан поднялся, с лёгкостью подхватил меня на руки и куда-то понёс.

— Душ, — коротко пояснил он в ответ на мой ошарашенный взгляд, и в его глазах снова заплясали тёмные огоньки.

В душевой было просторно и светло. Он поставил меня у стены, и прижал меня к ней. Сверху полилась тёплая, расслабляющая вода.

Но я это осознавала смутно, потому что вдруг почувствовала его пальцы, уверенно проникшие между моих бёдер, нажимая и раскрывая половые губы умелым непреклонным движением.

— Адан!.. — выдохнула я, глядя в его довольное лицо.

Он смотрел мне в глаза. Пристально, неотрывно, жадно.

— Зачем? — выдохнула я, когда его движения стали увереннее, быстрее. — Зачем ещё раз, мы же...

— Мне нравится смотреть на тебя, — ответил он хрипло. — Очень красивая. И кончаешь красиво. Никак не насмотрюсь.

Его искусные пальцы двигались всё быстрее, а взгляд…

Я взорвалась практически мгновенно. Прямо под струями воды, глядя в его светящиеся глаза.

Совершенно точно я сползла бы по стене, потому что ноги совсем уже не держали. Но Адан уверенно обнял меня, и снова смотрел на моё лицо, прижимая к себе, ожидая, когда я утихну.

Потом он быстро ополоснулся сам, помог мне, и мы вышли в сушильную камеру. Пока тёплый воздух обдувал нас со всех сторон, убирая влагу, я постепенно приходила в себя.

Под его чуть насмешливым ласкающим взглядом я стояла, прикрываясь руками, чувствуя, как краска заливает щёки.

Несмотря на всё, что между нами было, стоять перед ним полностью обнажённой, при свете, было... Не знаю, почему, но ничего не могла с собой поделать. Засмущалась всё равно.

— Смущаешься ты тоже красиво, — сказал он, наклоняясь ко мне.

Он обнял меня, прижал к себе. Поцеловал глубоко, властно, так, что дыхание перехватило.

— Жаль, что времени мало, — прошептал он мне в губы. — Но мы ещё наверстаем.

А затем он отстранился, взял меня за руку и повёл в спальню из душевой.

Он шёл, а я заметила, как меняется его лицо и жесты. Нежность в глазах таяла, сменяясь чем-то другим — сосредоточенностью, холодной ясностью и решимостью, которую я видела в нём до того, как в спальне он стал со мной другим…

Его взгляд скользнул туда, где на полу валялась скинутая им форма лидера гардеоров. На мою форму деоры рядом с кроватью.

— Нам действительно пора, — сказал он, и его голос прозвучал уже иначе.

Твёрдые жёсткие интонации его низкого голоса ощутились мною как ледяной душ.

Пусть он и был ещё без одежды, но осанка, взгляд, ощущение силы и власти явственно вернули меня в реальность.

Теперь рядом со мной стоял наследный принц, командующий объединённым имперским флотом, лидер гардеоров.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сейчас нам идти в бой…

Кронпринц уже одевался, и я торопливо подошла к своей форме.

— Спасибо, Адан, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Стремительно одеваясь, он вопросительно глянул на меня, хотя явно был уже не здесь — где-то там, в рубке управления.

— За что? — коротко спросил он.

— За то, что был так внимателен ко мне… — чувствуя, как мой голос всё же дрогнул, ответила я, застёгивая застёжку на груди. — Спасибо. Я и не представляла, что может быть настолько хорошо.





Глава 17. Невозможное


Адан ответил на мою благодарность далеко не сразу.

Только пристально смотрел на меня совершенно нечитаемым взглядом, молча, продолжая стремительно одеваться.

Я заканчивала со своей формой и не могла отвести взгляд от того, как он одевается. Быстрые, отточенные движения, каждое из которых отзывалось во мне странной смесью восхищения и трепета.

Форма лидера гардеоров легла на его тело как вторая кожа. Умная ткань послушно обтянула широкие плечи, мощную грудь, узкие бёдра. Я снова залюбовалась тем, как он двигается. Стремительно и резко, с той хищной грацией, которая завораживала ещё в зале управления.

Он закончил с формой и повернулся к панели на стене. Его пальцы забегали по голографическому интерфейсу, запуская систему, которая свяжет его с крейсером, с другими гардеорами, с общей сетью боя.

Ещё несколько движений. Снова пристальный взгляд кронпринца прямо в глаза.

Индикаторы на его форме загорелись.

Я даже не поверила сначала, хотя уже видела это в ударном зале.

Белый свет индикаторов. Чистый, идеальный.

Теоретический максимум. Полная ёмкость. Состояние, которое в учебниках значилось как недостижимый идеал.

Никто из живущих гардеоров никогда подобное не демонстрировал. Считалось просто математической абстракцией, пределом, к которому можно стремиться, но который невозможно достичь.

Я растеряно опустила взгляд на свои индикаторы.

Мягкое жёлтое свечение. Ярче, чем раньше.

Неуловимо быстрым движением кронпринц оказался рядом со мной, сгрёб в объятия и вжал в себя, впился губами в мои губы.

— Времени совсем нет, — жарко выдохнул он, оторвавшись. — Но ты меня поблагодари в следующий раз ещё. Когда времени у нас будет побольше.

Я вскинула голову, глядя на него снизу вверх, и он взял моё лицо в ладони. У меня всё внутри перевернулось от этого жеста.

Он наклонился и снова поцеловал меня. Властно, и… нежно. Так, что всё внутри оборвалось и вспыхнуло новым желанием.

Но и этот поцелуй закончился слишком быстро.

— И я тебе тоже благодарен, — сказал он серьёзно. — Мне тоже было очень хорошо.

В его глазах снова зажглась холодная сосредоточенность.

— Идём, — бросил он, взял меня за руку и рванул к выходу.

Он шёл по переходам так быстро, что я мне приходилось бежать, чтобы успевать за его размашистым шагом.

Я торопилась, чувствуя всем телом отголоски того, что было между нами. Всё ещё чувствовала на губах его поцелуй. Его сильные властные руки на своём теле. Его внутри…

И одновременно с этим в груди нарастал холод.

Адан сказал адъютанту, что мы будем на площадке удара через один час и пятнадцать минут. Время на моём коммуникаторе показывало, что до назначенного принцем времени оставалось двадцать три минуты.

Всё успеваем…

После нашего прибытия в ударный зал останется ещё пятнадцать минут и будет бой.

Теперь я буду не как оператор за пультом. Как деора кронпринца.

Служебная жена. Источник силы сильнейшего гардеора…

Справлюсь ли я?.. Судя по белому свету индикаторов Адана — уже справилась.

Адан не сбавлял шага, плотно удерживая мою руку в своей. Очень скоро я перестала понимать, где мы находимся. Слишком много поворотов и уровней.

Вдруг он остановился так резко, что я едва не врезалась в него. Адан уже стоял у неприметного входа, стремительно набирая на сенсорной панели длинную последовательность, сопровождаемую биометрическим подтверждением.

Дверь бесшумно скользнула в сторону, и он втянул меня внутрь.

Я заморгала, привыкая к полумраку.

Небольшое помещение в несколько шагов длиной и шириной. Посередине стол, вокруг несколько стульев. Никаких экранов или голографических панелей на стенах. Только слабая подсветка у потолка — едва тлеющие полосы, которые давали ровно столько света, чтобы не натыкаться на мебель.

Адан уже что-то активировал. Коснулся стены, ввёл ещё один код, и воздух вокруг нас будто уплотнился.

— Защита от прослушивания, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Здесь нас никто не слышит.

Я стояла посреди комнаты, пытаясь понять, зачем мы сюда свернули, когда через сейчас бой и каждая минута на счету. Но он сосредоточенно смотрел на меня.

— Времени слишком мало, чтобы объяснить тебе то, что хочу, — произнёс он негромко. — Ты должна запомнить следующее. Я настаивал на том, чтобы ты сразу пошла со мной, чтобы оторвать тебя от остальных деор. Важно было, чтобы ты сначала побыла со мной. Настроилась на меня.

Я слушала, и слова его складывались в голове в картину, которую я начала понимать ещё в малом церемониальном зале.

Значит, он действительно хотел на время изолировать меня от других служебных жён. Мне не показалось.

— Ты очень чистая, — сказал Адан, всматриваясь в моё лицо. — Твоя задача — сохранять эту чистоту. Несмотря ни на что.

Я моргнула, пытаясь осмыслить.

— Они разное могут говорить и делать, — продолжил он. — Всё время нам быть рядом невозможно. Я не только лидер гардеоров, но и командующий флотом. Ты будешь в этой среде. Тебе придётся учиться. И... взаимодействовать.

Он не договаривал, но я понимала, о чём он.

Я видела достаточно в интернате, в учебных центрах, да и на базах перераспределения. Женский коллектив, особенно закрытый, с жёсткой иерархией и с многовековыми традициями... Деоры — это целый мир внутри империи. Со своими законами и правилами.

Мой взгляд сместился на его индикаторы, которые сохраняли невозможный белый свет.

— Ты считаешь, я могу запачкаться? — спросила я. — И свет потускнеет?

Адан усмехнулся. Коротко, одними уголками губ.

— Я считал, что белый свет невозможен, — сказал он негромко. — И что жены у меня не будет.

Его губы приблизились к моим губам.

— Ты невозможна, Лирана, но ты есть, — произнёс он. — Оставайся собой. С остальным постепенно разберёмся.

— Хорошо, — кивнула я.

Мой голос звучал твёрдо и ровно, но на самом деле я не знала, как это сделать. Ведь после того, что между нами было… я уже другая. Мой мир однозначно не будет прежним.

Сохранять чистоту…

Адан несколько мгновений смотрел на меня долгим, изучающим взглядом, а потом наклонился и поцеловал. Коротко и властно. Так что, всё растворилось, и мне снова захотелось обратно, в его спальню, чтобы продолжал так же целовать, ласкать, чтобы отвечать ему, забывая обо всём.

Но кронпринц уже выпрямился, снова взял меня за руку и вывел из тёмной комнаты.





Глава 18. Герцог


Адан вывел меня из тёмной комнаты, и мы снова понеслись по коридорам крейсера.

Его рука плотно сжимала мою. Я едва успевала перебирать ногами, чувствуя, как отголоски того, что было в его спальне, всё ещё пульсируют в каждой клетке моего тела.

В зал управления мы буквально влетели.

Едва Адан появился со мной в зале управления энергообеспечением, мне показалось, что вся громадина крейсера снова завибрировала от его плотной, давящей энергии.

Но теперь эта энергия была другой. Она была переполнена, идеально сбалансирована, заставляла индикаторы на его форме светиться чистейшим белым светом.

Я шла рядом с ним, чувствуя на себе многочисленные взгляды. Операторы замирали с потрясёнными лицами, отрываясь от пультов, пальцы зависали в воздухе над голографическими панелями. На верхних ярусах кто-то встал, чтобы лучше видеть.

Гардеоры замерли, впившись взглядами в белые индикаторы, деоры возбуждённо переговаривались, оглядывая меня.

Все были потрясены, и я их понимала. Я и сама не верила глазам.

Белый свет — теоретический максимум, который до этого момента был лишь абстракцией в учебниках, — сейчас пульсировал на мощном высоком теле кронпринца, и от этого нереального, невозможного зрелища никто не мог отвести глаз.

Адан, не обращая внимания на всеобщее оцепенение, погружался в роль командующего.

Он коротко кивнул адъютанту, который уже спешил к нам с планшетом в руках.

— Докладывай, Виндор, — бросил он адъютанту.

Низкий командный голос Адана и быстрый взгляд, цепко охвативший взгляд, заставил всех вздрогнуть и вернуться к работе.

Адъютант развернул голографическую карту сектора Тайрис-Орд. Система вспыхнула перед нами — несколько планет, помеченных алыми точками атак, рои чёрных сгустков на орбитах, наши крейсеры и эскадрильи истребителей.

— Плотность атак? — спросил Адан.

Его пальцы еже летали над интерфейсом, увеличивая отдельные сектора, чуть прищуренные глаза вчитывались в данные.

— Высокая, ваше высочество. Три густонаселённые планеты одновременно. Вторженцы действуют скоординированно, — Виндор показал на карте вспышки. — Сводки с других секторов подтверждают: это масштабная атака. Плотность атак выше прогнозируемой, но держимся.

— Что с подкреплением?

— Герцог Дианас прибыл пятнадцать минут назад, — докладывал Виндор. — Его отряд готов к бою. Ещё два отряда прибудут в течение пятнадцати минут.

Адан обменялся кивками с высоким красивым блондином в форме командира отряда, что-то показал ему жестом.

Блондин усмехнулся коротко и повернулся к другим гардеорам, отдавая им быстрые приказы, отчего они стали меняться местами, и принялись что-то быстро настраивать на своих интерфейсах.

Я стояла рядом с Аданом, чувствуя, как меня прожигают взгляды со всех сторон.

Операторы, гардеоры в зоне сбора, жёны в защищённом контуре… посматривали на нас все. На Адана, на его белые индикаторы. На меня. На форму деоры, на мне.

Я заставила себя дышать ровно. Собрала волю в кулак, как учили на тренировках. Не отводить взгляд, держаться прямо. Я — деора кронпринца. У меня нет права выглядеть слабой.

Адан быстро вникал в детали, задавал чёткие вопросы о диспозиции сил.

Я смотрела на карту, стараясь не обращать внимания на взгляды, но один из них был особенно тяжёлым.

Подняла глаза и встретилась с холодной усмешкой блондина. Он уже закончил отдавать приказы и подошёл к нам.

— Адан, мы готовы, — коротко бросил он принцу, разглядывая меня.

— Отлично Дианас, — ответил Адан, нахмурившись.

Я внимательнее посмотрела на герцога.

Красивый, с идеальной осанкой. Светлые волосы аккуратно уложены. Его индикаторы горели ярко-жёлтым — ровным, стабильным светом.

В глазах читалась насмешка. Откровенная, циничная.

Его взгляд скользнул по мне с ног до головы. Медленно, оценивающе, с таким откровенным вниманием, что меня передёрнуло. Он задержался на груди, на талии, на бёдрах, и губы его изогнулись в кривой улыбке.

— Не удивительно, что индикаторы загорелись белым, — сказал он громко, нарочито цинично, так, что услышали все в радиусе десятка метров. — Если кронпринцу досталась такая деора… Я бы и сам не прочь такую отодрать. Раз уж она даёт такой эффект.

В зале повисла гробовая тишина.

Его слова ударили по мне пощёчиной. Внутри всё сжалось, но я даже не успела покраснеть и придумать, что сказать...

Адан отреагировал раньше, чем я успела вздохнуть.

Он лишь слегка повернулся к герцогу. Просто — без замаха, одним резким, отработанным движением — ударил.

Всё произошло так стремительно, что я даже толком и сам удар не разглядела — только смазаное движение. И теперь, вне себя от потрясения, смотрела на его результат.

Герцог Дианас рухнул на пол, не успев даже вскинуть руки. Голова мотнулась, тело обмякло, и он остался лежать.

Абсолютная тишина в зале. Даже гудение генераторов, казалось, приглушилось.

Адан поднял тяжёлый взгляд на остальных гардеоров. Его низкий голос, когда он заговорил, прозвучал жёстко, с явной угрозой:

— Кто ещё хочет мою деору отодрать?

Ни звука. Гардеоры замерли, кто-то усмехнулся, но все промолчали. Деоры в защищённом контуре зашептались. Кто-то прикрыл рот рукой, кто-то смотрел с расширенными глазами. Остальные в зале усиленно делали вид, что заняты работой.

Я стояла, чувствуя, как сердце оглушительно колотится. Адан не смотрел на меня. Он давил взглядом на гардеоров, а его белые индикаторы пульсировали в такт его ровному дыханию.

Герцог Дианас зашевелился. Медленно, с трудом приходя в себя, он приподнялся на локтях, коснулся скулы — она покраснела.

В его надменных глазах, когда он поднял их на Адана, горела неприкрытая злоба.

Адан стоял над ним. А затем, не повышая голоса, медленно и спокойно произнёс:

— Я в шаге от того, чтобы отстранить тебя, Дианас. И вытащить бой самостоятельно.

Дианас, скрипя зубами, с трудом подавляя ярость, встал на одно колено. Склонил голову. Его голос звучал глухо и сдавленно:

— Прошу простить меня, ваше высочество.

Адан молчал. Герцог, не поднимаясь с колена, вскинул голову и посмотрел на меня.

— Приношу извинения деоре кронпринца, — процедил он сквозь зубы.

Я не ответила. Не могла. Только смотрела на него, чувствуя, как кровь снова приливает к щекам.

Адан наклонился к герцогу, и его голос стал тише, но от этого прозвучал ещё жёстче:

— В строй, Дианас. Если увижу, что затаил, из строя выкину прямо во время боя.

Дианас медленно поднялся, выпрямился, и на его красивом лице с проявляющимся красным пятном появилась кривая усмешка.

— Я затаил, Адан, — сказал он негромко. — Но ты не увидишь. И на бой не повлияет.

Адан кивнул, коротко и резко.

— Нормально. Работаем.

Он уже разворачивался к карте, когда я заметила, что рядом со мной стоит Марона.

Я даже не заметила, как она подошла. Сейчас она стояла рядом со спокойным лицом и смотрела на Адана с выражением, которое я не смогла прочитать.

— Ваше высочество, — голос Мароны звучал ровно и твёрдо. — Пока идёт подготовка к бою, позвольте мне заняться вашей деорой.





Глава 19. Деоры


Адан быстро глянул на Марону, а затем перевёл тяжёлый взгляд на меня. Несколько секунд смотрел прямо в глаза, от чего у меня сладко заныло в груди.

Я осторожно ему улыбнулась.

— Да, позаботься о моей деоре, — не отводя от меня пристального взгляда, сказал Адан.

Потом он резко переключился на общую картину боя, будто поставил барьер между нами и остальным миром. Начал быстро и чётко сыпать указаниями.

— Три планеты одновременно. Значит, задействуем три отряда. Мой — центральный. Дианас — левый фланг. Гардеоры Фаррела — правый. Пребудет подкрепление — бросим туда, где в тот момент просядет. Вывести на большой масштаб глобальную голографическую сферу.

Виндор тут же активировал проекцию, и перед нами развернулась огромная схема боя.

Флот, разные классы кораблей, потоки вторженцев, отмеченные пульсирующими чёрными точками.

Адан начал сыпал приказами, его низкий голос наполнял зал, запуская волны перестроений на схемах, собирая всех в единый организм.

Марона коснулась моего локтя.

— Идём, Лирана, — сказала она.

Я бросила ещё один взгляд на Адана. Он уже не видел меня, охватывая всю картину боя, десятки параметров и решений, которые нужно принять за секунды.

Приказывая себе собраться и обуздывая бурлящие эмоции, я развернулась и пошла за Мароной.

Мы направились в зону, где собирались служебные жёны. Защищённый контур позади площадки фокусировки удара. До этого я видела это место издалека, из зала управления, но никогда не была здесь.

— Адан не успел тебя проинструктировать, я знаю, — тихо сказала Марона, пока мы шли. — Понятно, что по статусу, как жена лидера, ты — старшая деора. Но по факту мы тебе не можем отдать управление. Старшей останется Флавия. Сейчас у тебя одна задача. Смотреть на других и запоминать. Судя по белым индикаторам, ты Адану в этом бою не понадобишься, но если что, Флавия скажет, что делать.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжалось от напряжения.

По пути, Марона всё же умудрилась набросать мне основы. Она объясняла быстро, но доходчиво.

Как идёт взаимодействие со сражающимся гардеором через энергопотоки. Как читать его состояние по индикаторам. И, самое главное: я должна отдавать энергию, не истощая себя, чувствовать грань между достаточным восполнением и перегрузкой.

— У тебя уникальный дар, Лирана, — сказала она, вручая мне новый коммуникатор. — Ты не просто отдаёшь энергию — ты исцеляешь. С этим мы потом разберёмся. Сейчас, в этом бою, тебе нужно только наблюдать. Адан справится сам.

Коммуникатор оказался намного сложнее того, что был у меня как у оператора. Расширенный функционал управления, возможность отслеживать состояние не только своего гардеора, но и всей сети.

Я пробежала глазами по интерфейсам, пытаясь запомнить расположение основных элементов.

Мы вошли в зону деор. Здесь уже собрались женщины в чёрной форме с золотыми индикаторами — кто-то стоял, кто-то сидел на специальных креслах, встроенных в пол.

Все они были спокойны, сосредоточены, но их взгляды давно уже были прикованы ко мне.

— Лирана, — Марона подвела меня к женщине с тёплой улыбкой и спокойными глазами. — Это Флавия, старшая деора отряда. Она будет тебя курировать.

Флавия посмотрела на меня внимательно, но, к моему облегчению, без тени превосходства или зависти. Просто оценивала новенькую.

Мне она сразу понравилась

— Добро пожаловать, — сказала Флавия просто. — Вставай рядом со мной. Смотри, слушай. Учись. Без моей команды ничего не делай.

Я кивнула и заняла место рядом с ней.

Другие деоры подошли знакомиться. Кто-то вёл себя сдержанно, оценивая новую жену кронпринца, но большинство встретило меня неожиданно тепло. Без тени зависти или подозрительности.

Даже дыхание перевела — терпимо. После слов Адана я ожидала гораздо хуже, а они оказались… тёплыми. Так я, во всяком случае, это восприняла.

Меня это удивило, но я почувствовала облегчение. Конечно, было несколько настороженных взглядов, но я не стала обращать на них внимания. Главное, что общая атмосфера располагала к себе.

— Как ты восстановила кронпринца в прошлом бою… И сейчас, белые индикаторы, — спросила одна из деор с любопытством в глазах. — Это было невероятно. Интересно, так можно научиться? Как ты?

Я пожала плечами, не зная, что сказать.

Флавия мягко прервала:

— Потом поговорите. Сейчас работа.

Деоры разошлись по своим местам. Я осталась рядом с Флавией, приготовившись впитывать каждое её слово.

— Смотри на общую картину, — сказала она тихо, показывая на голографическую проекцию, развёрнутую перед нами. — Не давай себе застрять на чём-то одном. Первое, чему мы учимся, это работать вместе. Мы — единая сеть. Если одна деора ошибается, страдают все. Поэтому пока просто смотри. Тем более, что Адану в этом бою ты, судя по всему, не понадобишься.

В этот момент Адан отдал приказ к атаке. Начался бой.





Глава 20. Бой


Я впервые наблюдала сражение изнутри, с позиции деоры, и реальность оказалась совершенно иной, чем учебные записи. И совершенно отличалась от того, что я видела за пультом оператора.

Сейчас, через интерфейсы и своё пси я видела истинную картину.

Энергия гардеоров выглядела как длинные, изгибающиеся полосы, которые разрезали пульсирующие чёрные сгустки вторженцев.

Скорости невероятные. В голове возникла параллель с фехтованием, которое я однажды видела на показательном турнире — только здесь от каждого гардеора исходили десятки таких «шпаг».

От Адана — сотни. Если не тысячи.

Только вот он не только сражался со вторженцами.

Кронпринц управлял всем боем. Объединял потоки гардеоров в единую сеть, усиливая их, направляя. Отдавал приказы всему флоту.

Его низкий голос звучал властно и спокойно. Вселял уверенность.

Голографическая карта показала прибытие подкрепления. Из гипер-прыжков один за другим вышли три эсминца. Они возникали из ниоткуда: сначала едва заметная рябь на краю сектора, затем стремительное разворачивание кораблей в боевой порядок.

— Отряд Валтайра — на правый фланг, — голос Адана разнёсся по залу. — Отряд Керриса — подхват центра. Дианас, твои готовы?

— Готовы, — ответил герцог, в его голосе теперь звучал только деловой холодный профессионализм.

Ни следа от той циничной усмешки, которая была у него перед боем.

Бой набирал обороты, а я смотрела во все глаза.

Как же всё-таки это отличалось от того, что я видела как оператор!

Там, за пультом, я видела цифры. Графики. Кривые расхода и восполнения. Показатели стабильности контуров. Сухие, точные, безжизненные данные.

Здесь, в форме деоры, из этого места, с продвинутым коммуникатором и отдельными визуализациями для нас, я видела энергию.

Она была повсюду. Текла, пульсировала, переливалась оттенками золотого от гардеоров и деор, и белого кронпринца.

Каждый гардеор — живой источник этой энергии — формировал из неё оружие. Длинные изогнутые полосы, похожие на лезвия невиданных клинков. Они разрезали чёрные сгустки вторженцев, и те распадались, теряли плотность, и всё время пытались увернуться и поглотить эти полосы.

Гардеоры уводили полосы от атак, а затем нападали снова. Их стремительные точные движения казались мне верхом боевого искусства.

Я смотрела на ближайшего гардеора — молодого парня с короткими тёмными волосами, чьи индикаторы горели ярко-жёлтым. Он сражался с тремя сгустками одновременно, и его энергетические клинки мелькали так быстро, что я едва успевала следить.

Один сгусток попытался обойти его клинки слева и обхватить энергетические лезвия. Но они гибко изогнулись, и чёрная масса рассеялась.

Второй рванул вперёд, и гардеор встретил его прямой атакой, пробил насквозь. Третий — самый крупный — всё же оплёл клинок и начал забирать энергию.

Я видела, как резерв гардеора просел. На секунду, не больше.

— Мирелла, медленнее, — голос Флавии прозвучал предупреждающе. — Ты слишком много льёшь. Он справляется, не мешай.

Деора, стоящая слева от меня — молодая женщина с заплетёнными в косу светлыми волосами — чуть заметно кивнула и убрала ладони с интерфейса.

Её муж — тот самый гардеор — уже скинул чёрный сгусток с клинка и эффектным взмахом рассёк повисшую в космосе массу. Тут же переключился на других, а его контур сразу стабилизировался.

— Элина, не торопись, — сказала Флавия другой женщине. — Твой Дарек в конце всегда выплёскивает, тогда и понадобишься. Сейчас только мешаешь.

Та послушно снизила отдающий поток. А я посмотрела на её мужа: гардеор действительно работал в экономном режиме. Он не тратил лишнего, только прикрывал остальных, сохраняя энергию для решающего удара.

Флавия работала как дирижёр. Она видела всё. Проседание резерва, лишние выплески. Мягко, без окриков и какого-либо давления, возвращала деор в нужное русло.

Я теперь поняла, почему Флавия сказала мне смотреть на общую картину, не позволяя себе застрять на чём-то одном. Схватки отдельных гардеоров, и точечная подпитка от жён, завораживали.

Мне нужно учиться видеть общее…

Я перевела взгляд на левый фланг, где работал отряд герцога Дианаса.

И увидела его другим.

Никакой насмешки или цинизма. Теперь я видела холодного, расчётливого командира.

Дианас перестраивал потоки своего отряда быстрыми жёсткими командами, и гардеоры слушались его безоговорочно.

Когда крупный сгусток прорвался через их линию, герцог сам бросился его закрывать. Я даже невольно восхитилась от того, как искусно его энергетический клинок разрубил чёрную массу пополам.

Он прикрыл двух младших гардеоров, которых потеснили вторженцы. Вытащил их из окружения, поставил защиту и отбросил сгустки одним мощным ударом.

Его жёлтые индикаторы горели ровно. Ни мерцания, ни перерасхода. Он работал экономно, без единого лишнего движения.

На правом фланге отряд ещё одного командира. Он действовал иначе, чем Дианас. Медленнее, но надёжно и предсказуемо.

Флавия за моей спиной координировала деор его отряда, и я видела, как они синхронизированы. Каждая знала своего мужа, чувствовала его, понимала, когда нужно подпитать, а когда — не мешать.

Живой, слаженный механизм.

Я невольно почувствовала себя лишней…

Поэтому я стала смотреть на Адана. Не могла на него не смотреть.

Кронпринц стоял на острие клина, и я видела его энергию иначе, чем на экранах и графиках оператора.

Его энергия охватывала всех. Связывала гардеоров в единую сеть, управляла потоками, перенаправляла удары.

Адан казался умелым дирижёром, оставаясь орудием главного калибра одновременно.

Одним жестом он перенаправил один отряд закрыть брешь на правом фланге. Сигналом через интерфейс сдвинул отряд Дианаса левее, чтобы перекрыть новый прорыв.

Гардеоры перестраивали свои потоки на ходу. Адан даже вслух приказы перестал отдавать. Только короткие импульсы через энергетическую сеть.

Интерфейсы деоры позволяли мне это видеть… Мало, что понимала в этом, к моей досаде и острому сожалению. Марона права, мне очень многому надо научиться.

Впрочем, даже то, на что хватало моего понимания, поражало.

Адан объединял все потоки. Я видела, как золотые нити энергия каждого гардеора стягивались к нему, проходили через его контур, усиливались и возвращались обратно, уже более мощные, более плотные.

Не только охватывал общую картину. Он фиксировал вниманием каждого. Он будто точно знал, где нужно подстраховать, на каком направлении дать свободу, в какой момент скомандовать отход.

Когда крупный сгусток размером с половину крейсера прорвался мимо отрядов и рванул к планете, Адан действовал мгновенно.

Я даже пальцы к губам прижала, увидев, как он сфокусировал свою энергию. Через сеть подцепил нити других, наиболее наполненных гардеоров, сжал их в единый концентрированный удар и выплеснул.

Чёрная масса взорвалась изнутри. Распалась на тысячи мелких ошмётков, которые тут же начали таять, терять плотность и исчезать.

Белые индикаторы Адана не мерцнули ни разу.

Его энергия, что я дала ему перед боем, текла в нём, наполняла каждый канал и пропитывала весь контур.

И я чувствовала её. Внутренним знанием чётко чувствовала, как она распределена, сколько осталось. Её было много. Очень много.

Он почти не тратился.

Я даже не заметила, как закончился бой. На карте было видно, как вторженцы уходят в пробои. Чёрные сгустки стягивались к разрывам пространства, таким же, из которых появились, и исчезали один за другим.

Адан играючи установил щиты вокруг сразу трёх планет… Я видела, как его энергия, не захватывая энергию других гардеров, развернулась по орбитам. Тонкие, мерцающие сети, которые будут держаться несколько дней, пока все пробои вторженцев не затянутся. Тогда им намного труднее будет вернуться назад.

Они были правы, когда сказали, что я не понадоблюсь…

Меня охватывали настолько противоречивые чувства. Я рада была, на самом деле. Очень. Но и стоять так, ничего не делая, когда вокруг все…

Оборвала свои мысли. Такое крупное сражение. Намного сложнее, чем то, что было прошлый раз.

Адан почти не потратился. Белые индикаторы на его форме всё ещё горели ровным, стабильным светом.

Энергии, которой я дала ему, было настолько много, что он весь бой работал с запасом, координируя отряды, уничтожая крупные цели. И не просел ни разу.

Я смотрела на его прямую спину на площадке фокусировки удара и чувствовала странную, горькую пустоту внутри.

Всё, что я могла сделать, я сделала до боя.

А здесь, сейчас, в этом контуре, среди деор, которые работали, подпитывали сражающихся гардеоров... я казалась себе лишней.





Глава 21. Новое чувство


Бой закончился, а я всё стояла в контуре деор и смотрела на площадку фокусировки удара.

Адан стоял у голографической карты, что-то быстро вводил в интерфейс, отдавал распоряжения дежурной смене. Его скульптурно-красивый, волевой профиль освещался мерцанием голографических панелей. Белые индикаторы на его форме всё ещё горели ровным, стабильным светом.

Я перевела взгляд на деор вокруг меня. Они сворачивали интерфейсы, переговаривались вполголоса, улыбались друг другу. Флавия что-то объясняла молодой Мирелле, та кивала, заправляя выбившуюся прядь за ухо.

И внутри меня разрасталось то самое чувство, которое накрыло в последние минуты боя.

Горькое и очень неприятное.

«Я стояла здесь и ничего не делала. Они работали, а я просто смотрела. Я лишняя».

Я замерла.

Что-то в этих мыслях о себе было неправильное.

Я не склонна к самобичеванию. Меня учили оценивать ситуацию трезво, без лишних эмоций. Оператор энергобаланса не имеет права на панику или самоедство — только анализ и действие.

А здесь этот привкус: «я мешаю, я стою тут зря, они тут работали, а я впустую простояла». Он был слишком острым. И совсем уж не соответствовал моей привычной тональности.

Я заставила себя остановиться и прислушаться к самой себе.

Не к мыслям, потому что они были хаотичными, путаными, отражали только внешнее. А к чему-то глубже. К тому ощущению, которое всегда помогало мне на тренажёрах, когда я точно знала, куда нужно перенаправить поток, ещё до того, как приборы показывали отклонение.

И я почувствовала. Ощущение приходило извне. Тонкое, фоновое. Грязноватое. Не злоба, нет. И даже не намерение обидеть — просто усталое раздражение нескольких человек, которые только что отработали бой и заметили, что одна из них стояла без дела.

Я моргнула и попыталась понять, на что это новое чувство похоже. Оно было интенсивным, новым, но… всё же что-то напоминало. Что-то, что случалось со мной в интернате.

Только там всё было смутно и размыто. Скорее случайности.

Сейчас, здесь… очень отчётливо. Как будто какой-то мой канал, который всегда был закрыт, вдруг приоткрылся.

Вспомнила, на что это похоже! Воспоминание накрыло меня. Интернат на планете переселенцев. Серые стены, расписание по минутам, одинаковые форменные куртки.

Я была далеко не самым популярным человеком там: много занималась, не ходила на групповые развлечения, держалась отдельно. Были девочки, которые меня не любили.

Первый случай, который я тогда объяснила случайностью. Группа девчонок хотела облить меня водой в коридоре.

Я не знала. Не могла знать. Но в последний момент, уже на подходе к тому коридору, резко свернула за забытой тетрадью в другой рукав.

Просто что-то внутри потянуло в сторону.

Оглянулась и увидела: там, где я должна была проходить, облили из ведра пустоту. И тут же топот убегавших ног и знакомый девичий смех. Хотели облить меня, и облили бы, если бы я не подчинилась тому смутному импульсу свернуть.

Второй случай был сложнее. Тренажёр, на который я не хотела садиться. Без причины, просто внутреннее «нет», которое я не могла объяснить словами.

Инструктор настояла. Меня ударило током. Оказалось, что тренажёр испортили намеренно.

Потом я случайно оказалась в том коридоре, где эти же девочки обсуждали произошедшее: «Так ей, заучке, и надо». Я послушала, подумала… Вспомнила тот случай с водой в коридоре — меня тогда не облили. Но были и другие случаи. Краска в шампуне. Железная стружка в ботинках.

И, главное, не только со мной было так. С другими. Они обижали и других.

Из-за себя я бы не стала ничего делать.

А вот других надо было уберечь от этого — таких же как я, молчаливых выживальщиц в казённых условиях — ведь они никому и ничего плохого не делали. Просто происхождение у них было неправильное. И учились слишком много.

Поэтому я решилась. Пошла и доложила. Сначала изучила вопрос, как правильно докладывать. И сделала.

Игнорировать жалобу, поданную по всем правилам, не смогли. Провели проверку. Тогда и выяснилось, что это была систематическая мелкая травля. Группу наказали. Девочек перевели в интернаты на других планетах. Жить и учиться стало проще.

Меня же и потом смутное чувство часто уберегало от проблем. И подсказывало верное решение.

Тогда я не понимала, что именно работало. Называла это интуицией, совпадением. Природной осторожностью. «Просто чувствовала». Не давала этому имени, потому что имени не было.

Сейчас, в деор-зоне, всё было очень похоже не все эти случаи. Но намного сильнее.

Не смутное «что-то не так», а отчётливый чужой поток.

Такого я раньше не испытывала. Про это Адан говорил: «сохраняй чистоту»? Ведь мои глаза раньше тоже не светились, как у него. Значит ли это, что у меня появилось новое? Умение чувствовать других? От этого Адан меня предостерегал, когда говорил, что я буду слышать разное. Ко мне может чужое прилипнуть? Как сейчас?

Я попыталась разделить две нити. Чужое: горьковатый фон усталого раздражения. Не моя тональность. Оно прилипло ко мне, потому что я стояла без дела на их глазах, потому что они устали и не могли не заметить новенькую, которая ничего не делала.

Своё: что-то другое, чище, сложнее. То, что останется, когда чужое уйдёт.

Я снова открыла глаза и посмотрела в зал.

Адан всё ещё стоял у голографической карты. Он закончил с данными, обернулся к гардеорам и что-то говорил им. Залюбовалась тем, как он при этом улыбался… Открыто и искренне.

Прислушалась.

— Великолепная слаженность и отличная работа! — в его низком голосе не было и следа той ледяной командирской сдержанности, что была во время боя. — Три планеты, под такой массивной атакой, совершенно без потерь. И отбились мы значительно быстрее ожидаемых прогнозов. Горжусь вами! Всей империей будем гордиться!

Гардеоры вокруг него выглядели расслабленно. Кто-то от слов кронпринца засмеялся, кто-то хлопнул соседа по плечу. Я увидела, как молодой парень с тёмными волосами — тот, которого подпитывала Мирелла — что-то сказал своему командиру, и все рядом стоящие рассмеялись.

Впрочем, от взгляда Адана все тут же притихли. Кронпринц продолжал разбирать бой, называя успехи каждого поимённо. Гардеоры слушали, добавляли что-то от себя, переглядывались с довольными лицами.

Я смотрела на Адана и находила своё настоящее чувство.

Радость. Чистая, без примесей.

Три планеты защищены. Миллиарды людей сегодня не лишатся дома. Никто не будет стоять в бесконечных эвакуационных очередях на посадочных площадках. Не узнает, каково это, когда цветущая планета, на которой жил, превращается в мёртвый камень.

Я понимала, почему Адан не торопился распускать отряд. Закреплял чувство победы. Действительно чистый бой. Никто из гардеоров не просел ниже критического порога.

И мне тоже важно закрепить своё личное победное чувство. Моя энергия — та, что я передала до боя — работала весь бой. Белые индикаторы Адана даже не потускнели.

Это не случайность. Это мой вклад. Просто сделанный заранее, до того, как всё началось.

Стоять и наблюдать не было равным «ничего не делать». Я училась, ведь за этот бой я очень многое узнала и поняла. И даже если я все бои буду стоять и ничего не делать, с таким результатом боёв, как сейчас — пусть так. Это очень весомый вклад.

Горькая пустота отступала. Чужое ушло, как грязь под очищающим воздухом. Своё оказалось совсем другим.

В этот момент Адан повернулся в мою сторону, и наши взгляды встретились. Он слегка улыбнулся мне, задерживая на мне пристальный взгляд, и я улыбнулась в ответ.

Флавия отвлекла меня:

— Лирана, после завершения боевой операции мы должны подтвердить стабильность контуров, — сказала она мне. — Каждая деора заполняет краткий отчёт по своему гардеору. Это недолго, но обязательно. Я покажу тебе, как.

— Поняла, — ответила я, и снова посмотрела на площадку. — Спасибо.

В этот момент к Адану подошёл Дианас. Корректный, профессиональный. Боевой офицер, передающий рапорт командующему.

Его плечи были напряжены, жёлтые индикаторы горели ровно, без колебаний. Сказал что-то короткое, Адан ответил.

Флавия начала показывать мне, где в коммуникаторе найти отчёты.

Я повторяла за ней на своём комме, но поневоле услышала: позади меня и чуть сбоку тихо разговаривали несколько деор.

— Ну вот, герцог теперь весь из себя правильный, аж тошнит. Не к добру. Теперь между ними ещё хуже будет.

— Дианас сам напросился. Я вообще не понимаю, чего он так на Адана взъелся.

— Да давно это у них. Обычно на томозах спускают.

— Я не понимаю, чего Дианасу надо. Адан ему ничего плохого не делал — только отвечал на его колкости.

— Красиво, кстати отвечал, на место ставил.

— Видимо, недостаточно ставил.

— Зато сейчас перед боем, доходчиво…

— Ой, не говори. Бить-то зачем при всех было? Старший герцог точно узнает, и императору нажалуется. У Дианаса будут проблемы за оскорбление. Но и у Адана тоже. Вот надо было ему связываться?

— Он кронпринц. Командующий. Он что, молчать должен был, когда его деору вот так?..

— Твой молчал, чтобы с герцогом не связываться.

— Твой тоже. И правильно делал. А то перевели бы как Грависа гнить в пограничные отряды, герцог злопамятный…

— Девочки, — Флавия оторвалась от наших с ней коммуникаторов и обернулась. — У вас дел разве нет?





Глава 22. До встречи


Послышались извинения деор перед Флавией, дальше начали обсуждать, что сегодня обязательно надо сделать разбор боя. Таких успешных боёв мало, надо обязательно разобрать, чтобы закрепить результат.

Флавия вернула моё внимание к моему коммуникатору. Я начала заполнять отчёт под её диктовку.

Было не сложно, поэтому фоном я продолжала думать о том, что услышала.

В бою Дианас был объективно хорош. Я это видела. По-настоящему эффективный командир и гардеор. Чего стоит только то, как он виртуозно перестраивал отряд под меняющийся рисунок атаки, прикрывал младших, не запрашивал энергию там, где мог обойтись своим резервом.

Учитывая, как вообще в Империи мало гардеоров… Такие командиры ценятся. Судя по всему, герцог этим вовсю пользовался. Похоже, поэтому и хамство себе позволяет. Знает, что он нужен и умеет воевать. Интересно, он — исключение, или большинство гардеоров такие?

Я заставила себя оборвать этот ход мыслей. Сейчас не время.

Впрочем, сейчас, когда я поглядывала на Адана и Дианаса, я бы ни в чём не заподозрила бы у них конфликт. Они спокойно поговорили. Дианас коротко поклонился Адану и отошёл к своему отряду.

Мы закончили с Флавией, а меня как-то незаметно обступили молодые деоры.

Они смотрели на меня с каким-то любопытным, почти детским восторгом. Стали знакомиться со мной, называть свои имена. Восхищались белыми индикаторами принца, спрашивали, можно ли этому у меня научиться.

Я сдержанно и вежливо отвечала, что не знаю, но я была бы рада, если бы каждый мог делать так, как я. Тогда, может, и победили бы навсегда вторженцев. Так, чтобы те навсегда забыли дорогу к нам.

Деоры постарше стояли в стороне и смотрели на меня оценивающе. Но… я не чувствовала враждебности. Пожалуй, так смотрят просто на нового человека, пытаясь понять, что от него ожидать.

Флавия прервала разговоры со мной одним спокойным словом.

— Девочки.

Все деоры, молодые и опытные, услышали его немедленно. Начали расходиться, но рядом со мной ещё оставалась Камилла — красивая, яркая, с широченной улыбкой, она говорила не переставая.

К Камилле подошёл мрачный гардеор с тусклыми, едва светящимися индикаторами. Не сказав ни слова, он взял её за руку властным жестом и повёл за собой. Камилла, не сопротивляясь, обернулась ко мне через плечо и помахала свободной рукой:

— Ещё поболтаем!

Я невольно улыбнулась. Её муж выглядел так, будто выжал из себя всё до последней капли. А она была, словно солнышко, которое радо светить всем и всегда.

Паулина подошла к Лейфу — высокому гардеору, который стоял чуть в стороне. Она просто встала рядом с ним, а он чуть кивнул ей. Они пошли вместе, без слов или прикосновений. Просто рядом.

Мимо прошёл ещё один гардеор — высокий, ослепительно красивый мощный брюнет. Его индикаторы горели ярким наполенным светом. Ровный шаг, ни следа усталости.

Это муж Александры, я запомнила эту крайне эффектную и эффективную пару во время боя. Он прошёл мимо неё, даже не повернув головы. Она смотрела ему вслед одну секунду. Потом отвернулась и начала заполнять что-то на своём коммуникаторе.

Из всех деор, кроме солнечной Камиллы, я, пожалуй, Александру и я запомнила лучше всего. Слишком сильно она выделялась. Яркая красота, собранные тёмные волосы, безупречная осанка. Аристократическая сдержанность в движениях.

Флавия сказала ей, что та может идти, она понадобится позже. Александра кивнула и ушла.

Деоры разошлись. Остались только трое: Марона, Флавия и я.

— Несмотря на то, что Лирана не понадобилась Адану, её всё равно надо учить, — нахмурившись, сказала Флавия Мароне. — В последнее время мы побеждаем. Это означает, что вторженцы долго остаются голодными. Значит, следует ожидать масштабные вторжения, по сравнению с которыми сразу три планеты покажутся мелочью.

— Я полностью с этим согласна, — ответила Марона.

— Поэтому Лиране не долго стоять в стороне, — Флавия посмотрела на меня, потом снова на Марону. — Но мы все видели белые индикаторы кронпринца. Если его деора такое даёт вслепую, представьте, что будет, когда научится.

В этот момент к нам подошёл Адан.

Он уже явно выходил из роли командующего, выпуская из себя ледяную собранность. Но ещё не расслабился до конца. Это было видно по тому, как он держал плечи. Да и расслабляется он вообще когда-нибудь?

Я покраснела, вспомнив… Со мной, расслабился… И тут же покраснела сильнее от пристального взгляда Адана на меня, с едва заметной усмешкой в уголках красивых губ.

Впрочем, это длилось мгновение. Адан придавил тяжёлым взглядом Марону:

— Я забираю жену. Сейчас.

Марона лишь вскинула голову, прямо встречая его давящий взгляд.

— Девочке надо учиться, — её голос звучал твёрдо.

— У нас вечером важная часть, — осторожно вставила Флавия. — Разбор боя. Лиране важно на этом присутствовать.

Адан прожёг её взглядом, и Флавия тут же поклонилась сдержанно, извинилась, и отошла в дальнюю часть деор-зоны к большим экранам на сложном оборудовании.

— Ваше высочество, — медленно произнесла Марона. — Все знают, что после череды наших побед всегда следует большое оголодавшее вторжение. Командующему нужна будет обученная жена. Чем быстрее, тем лучше. Сейчас Лирана как вышистик без доступа к батарейкам.

Вышистик, точно… Я невольно улыбнулась такому сравнению. Образ был точным и немного снисходительным.

Я видела уже на крейсере этих забавных полупрозрачных существ, питающихся энергией приборов. Их считают паразитами, ничего с ними не могут сделать, только закрывать доступ. Только они чуяли всегда закрытую энергию и смешно замирали рядом с закрытым ящиком, зависнув неподвижно.

Видимо, и я так же неподвижно стояла. Весь бой… Впрочем, вышистиков я всегда считала милыми, на сравнение не обиделась. И в целом я была согласна с Мароной и Флавией, мне и правда надо учиться.

Адан смотрел мрачно. Пауза затягивалась. Он явно искал доводы, но не находил, потому что Марона была права, и он это понимал.

Марона понизила голос, так, чтобы слышали только мы. В её голосе появилось что-то, чего раньше не было: не официальный тон главы деор-службы, а что-то личное, тёплое и… убеждающее.

— Адан, давай так. Послушай меня. Без официоза, — заглянула она Адану в глаза. — Мальчик мой, я тебя с рождения знаю. Мать твою ещё учила. Мы добрые подруги, ты же знаешь… — Она помолчала. — Ты знаешь и то, что у меня нет и не будет своих детей. Знаешь ведь, как я к тебе отношусь. Не причиню я вреда твоей девочке. Вижу, что уберечь её хочешь. Вот и побереги её правильно. Пусть учится. Сразу. Ей же лучше будет. Всем так будет лучше. Протоколы ведь придуманы не просто так.

Адан дёрнул щекой, скрестив руки на груди, явно давая понять, что он думает обо всех этих протоколах. Его лицо окаменело.

Я же даже дыхание затаила. Не ожидал такой откровенности от Мароны. Ведь и правда, императрица же была деорой, а Марона — глава деор-службы.

И… ещё я, своим новым появившимся чувством, отчётливо ощущала её правдивость. Во всяком случае, Марона была абсолютно уверена в том, что говорит, и говорила искренне.

— Хорошо, — голос Адана звучал глухо. — Доверю жену. Тебе.

— Я на неделю задержусь на крейсере, — с готовностью кивнула Марона. — Глаз не спущу.

— Но как только позову, — с нажимом произнёс Адан, — сразу.

Марона с явным облегчением кивнула:

— Сразу.

Адан повернулся ко мне. Взял меня за руку и поцеловал мои пальцы.

До меня донёсся тихий возглас — Флавия как раз обернулась и во все глаза смотрела на нас. Да и Марона окаменела буквально.

Впрочем, я это воспринимала фоном. Потому что в этот момент всё вокруг перестало существовать. Были только его пронзительные, засветившиеся синим, глаза.

— До встречи, Лирана, — сказал Адан, отпуская мою руку, погладив напоследок мои пальцы.

Я почувствовала, как всё внутри сжалось.

— До встречи, мой принц, — выдохнула я.





Глава 23. Деор-зона


Адан задержал на мне взгляд, затем резко развернулся и ушёл. Быстро, не оборачиваясь.

Я заставила себя не смотреть ему вслед и перевела выжидающий взгляд на Марону.

Она пристально смотрела на меня.

— Идём. Размещу тебя в деор-зоне, — сказала она и направилась к выходу из из зала управления.

Несмотря на громадные пространства, мы пришли в деор-зону быстро. Всё же крейсер создавался именно для гардеоров, и все нужные им зоны, включая ударный зал, располагались удобно, с продуманной системой транспортных путей и лифтов.

Марона двигалась чуть впереди, как хозяйка, Флавия держалась рядом со мной.

Сначала мы вошли в длинный коридор с плавным изгибом.

Мягкий свет здесь струился отовсюду, и воздух постепенно менялся, становился теплее, мягче, словно крейсер вдруг перестал быть военной машиной и превратился во что-то другое.

Внутри оказалось совсем не так, как я представляла.

Обтекаемые формы стен, настоящие растения в нишах, с живым запахом зелени.

На стенах тянулись длинные экраны с панорамами планет Империи. Зелёные равнины сменялись ночными горизонтами, где в небе застыли двойные луны, а потом появлялись океаны с фиолетовыми берегами. Виды менялись медленно, как дыхание.

Я понимала: это те самые планеты, которые мы защищаем. Это не просто декор, а напоминание. Смысл. Ради чего.

Флавия сказала, что ей надо подготовиться к занятию по разбору боя и ушла, а я последовала за Мароной, оглядываясь по сторонам.

Нереальность происходящего не отпускала меня. Всего двое суток назад я жила в тесной операторской каюте с одним столом и одной полкой и ходила по безликим коридорам.

Теперь я погрузилась в пространство, где в воздухе плавали запахи диковинных цветов, а стены украшали захватывающие виды красивейших планет.

Марона остановилась перед стеной в одной из ниш, коснулась сенсора.

— Статус деоры кронпринца, — коротко бросила она.

Стена разомкнулась, по жесту Мароны я вошла внутрь и замерла. Невероятно уютно, продумано красиво.

Гостиная, спальня, кабинет с рабочей панелью, отдельная душевая зона с полноценным спа-комплексом. Массажные панели, энергетические процедуры для восстановления после боёв.

Всё продумано, всё создано для одной цели: чтобы деора после боя как можно быстрее вернулась в норму.

Я проходила по комнатам, слушая объяснения Мароны, и ощущала разрыв между этой функциональной красотой и тем, как я жила раньше.

В уютной гостиной Марона протянула руку к моему запястью жестом запроса на связь, и я молча активировала для неё коммуникатор.

Она переслала мне свои контакты. Прямые доступы, не через секретаря или систему.

— Если нужна будет помощь, совет, особая информация… при любых сложностях за пределами компетенции Флавии, связывайся со мной, — сказала она спокойно. — В любое время. Я обещала позаботиться о тебе.

Точно, Мароне ведь обещала Адану глаз с меня не спускать…

Сейчас глава деор-службы казалось открытой и почти безопасной, поэтому я решилась спросить.

— Вы сказали, что учили его мать, — осторожно произнесла я. — Вы работали вместе деорами?

Марона смотрела на меня долго, оценивающе. Я ждала, что сейчас появится раздражение или холодная отстранённость, но вместо этого она просто кивнула.

— Я была старшей деорой, когда Аврелия стала деорой Фабиана. Ей было чуть больше, чем тебе сейчас. Я учила её всему — так же, как Флавия будет учить тебя.

Она замолчала, и в её глазах появилось тёплое выражение.

— Мы стали с Аврелией близкими подругами. Она родила Фабиану троих сыновей, Адана первым. Я знаю кронпринца с первого дня его жизни.

Марона посмотрела на меня пристально, и тепло в её взгляде схлынуло, уступая место привычной бесстрастности.

Наверное, на этом мне бы остановиться, ведь я понимала, что есть вещи, которые не обсуждают с новенькой деорой. Но всё же я решилась на ещё один вопрос. Последний.

— Почему вы настояли? — спросила я. — Чтобы он отпустил меня учиться. Из-за правил?

Наверное, зря я спросила. В её взгляде появилось что-то жёсткое. Пожалуй, даже безжалостное. В этот момент она снова показалась мне намного старше, чем выглядела.

— Ты блестяще овладела профессией оператора ещё на стадии обучения,— сказала она, помедлив. — Я тщательно проверила твой путь. Ты училась фанатично. Ещё я изучила твой первый бой. Несмотря на отсутствие реального опыта, ты всё делала безупречно. Я это вижу. Что-то, а в подобных вещах я разбираюсь.

Она снова сделала паузу, и мне стало совсем уж не по себе от её пристального изучающего взгляда.

— Деора в прямом смысле слова держит жизнь своего гардеора в своих руках, — жёстким тоном продолжила она. — Это не метафора. Пережмёшь, будет перегрузка, и он теряет контроль. Недожмёшь, он просядет, и вторженцы выжрут его и убьют.

Её взгляд потяжелел, а у меня мороз по коже пробежал от её следующих слов.

— Каждый бой. Каждый раз. Жизнь Адана будет в твоих руках.

Ещё одна тяжелая пауза, во время которой мне показалось, что её давящий взгляд прожжёт меня насквозь.

— Учись как следует, Лирана, — закончила Марона. — Я буду пристально за этим следить.

Ледяные мурашки побежали по моей спине, а пальцы онемели.

Но отреагировать или что-либо сказать ей я не успела.

Марона уже легко и обаятельно мне улыбалась.

— Уверена, хорошая учёба это именно про тебя, — как ни в чём не бывало, сказала она, направляясь к двери. — Навигация по деор-зоне и доступы в твою каюту уже у тебя в комме. Идём. Я покажу остальное.





Глава 24. Экскурсия


Я вышла за Мароной, она шла впереди, рассказывая о помещениях.

Когда мы дошли до тренинг-центра, к нам присоединилась Флавия, и теперь рассказывала она.

Зал для тренировок меня поразил. Пространство от пола до потолка было заполнено оборудованием, которого я никогда не видела. Симуляторы боевых интерфейсов выстроились ровными рядами, мерцая голографическими панелями.

Отдельную секцию занимали конструкции на двоих. Две соединённые консоли, как рассказала мне Флавия, предназначались для тренировок деоры и гардеора. На стенах висела записывающая аппаратура, вокруг всё было увешано едва заметными датчиками, спускающимися на тонкой сетке с потолка.

— Здесь мы тренируемся каждый день, — заметила Флавия. — У тебя будет отдельная программа тренировок.

Следующий отсек был занят спа-комплексом с массой причудливых автоматических программ.

— Для этого всего тоже будет отдельная программа, — добавила Флавия. — Обязательно после тренировок.

Когда мы вернулись в тренинг-центр, нас там уже ждала Александра.

Я сразу узнала её. Очень красивая, и явно профессиональная. Её гардеор с ярко светящимися индикаторами тогда прошёл мимо неё, даже не глянув…

— Я освободилась, — сказала Александра Флавии.

Флавия кивнула:

— Отлично. Как раз поможешь Лиране. Нужно привязать её коммуникатор к системам.

Марона и Флавия отошли к стене, переговариваясь вполголоса. Я не разбирала слов, только краем глаза видела, как они обмениваются короткими фразами и посматривают в мою сторону.

Александра показывала мне, как активировать оборудование. Было несложно, с моим операторским пультом намного больше было возни.

Она водила меня по залу, объясняя каждый прибор. Где что включается, какие режимы работают, какие сочетания клавиш нужно запомнить в первую очередь.

Она говорила быстро, и чётко. Всё было безупречно.

— Предыдущие кандидатки на этом этапе обычно немного терялись, — сказала Александра между делом, стремительно отправляя на мой коммуникатор настройки. — Столько нового сразу. Если что — обращайся, помогу.

Именно в этот момент я невольно напряглась. Она произнесла это… как-то неправильно.

Формально это звучало как поддержка. Но я услышала другое: далеко не все справлялись, скорее всего у тебя тоже будут с этим проблемы.

Я кивала, слушала, и гадала. Мне показалось? Или действительно был небольшой привкус фальши, который начала различать своим новым чутьём?

Решила не делать быстрых выводов, но запомнила.

— Спасибо, — ответила я спокойно. — Я обращусь.

Александра кивнула и очень быстро закончила с настройками.

Дальше уже вчетвером — Марона, Флавия, Александра и я — мы пошли по общим пространствам.

Столовая с панорамными экранами, где на стенах плыли виды океанской планеты. Зал отдыха с мягкими диванами и приглушённым светом. Маленький сад с живыми растениями, настоящими, с влажной землёй и капельками воды на листьях.

В коридоре перед столовой к нам присоединилась Паулина.

— Вы же в учебный зал? — тепло улыбнулась она Флавии и Мароне. — Можно присоединюсь?

Ей доброжелательно разрешили, и теперь уже не Марона и Флавия, а Паулина и Александра мне всё рассказывали.

Я же как свежего воздуха глотнула. Паулина… она была простой и открытой. Сразу мне понравилась. И рассказывала коротко и понятно.

Зажужжал коммуникатор Мароны, она быстро ознакомилась и попрощалась, пристально глянув напоследок на меня.

Деор-зона всё не заканчивалась, впрочем, слушать Паулину с короткими пояснениями Флавии и Александры, было увлекательно.

Когда мы проходили мимо большой прозрачной арки, за которой виднелся длинный коридор, Александра бросила мне лёгким тоном:

— До начала занятия у нас ещё ведь есть время? В первую экскурсию входит посещение гардеор-зоны, мы успеваем.

Я не успела ответить. Флавия закрыла тему спокойно и твёрдо:

— Марона сказала — пока не нужно. И я бы хотела раньше начать занятия. Я уже дала сигнал на сбор в учебном зале.

Александра спокойно кивнула, и мы пошли дальше.

Я снова задумалась. Вообще-то я чётко помню, что Адан с Мароной говорили про то, что мне туда не надо. Хорошо, что Флавия отвела эту часть экскурсии от меня.

— После боя очень хороши пешие прогулки, — глянула на меня Флавия, — но всё же пространства тут огромные. Мы прошлись, теперь давай покажем тебе транспортные пути.

Система оказалась такой же, как и на всём крейсере — небольшие ниши в стенах коридоров, превращающиеся в кабинки, выносящие пассажиров в заданную точку маршрута.

Я сверялась с навигацией на моём коммуникаторе. Сложнее и запутаннее, но и в этом я разобралась.

Когда мы подошли к учебному залу, к нам почти вприпрыжку подбежала Камилла.

— О, Лирана, тебе ведь всё уже показали? — её глаза сияли восторгом, когда она смотрела на меня. — Понравилась комната? Я недалеко от тебя! Давай в зале сядем вместе!

У меня на душе даже потемнело. Правда, как солнышко. Интересно, когда её муж — тот самый мрачный гардеор — взял за руку и увёл… Это она так быстро его восстановила?..

Я даже невольно покраснела от мысли, что Адан восстанавливался со мной дольше…

Заставила себя не думать на эту тему и сосредоточиться на том, что она мне говорила.

— …тут так красиво, ты даже малую часть не видела! — щебетала Камилла под снисходительным взглядом Флавии. — Я тебе обязательно покажу мои самые любимые места! Уверена, тебе понравится!

Как-то незаметно Камилла взяла меня под руку и увлекла в учебный зал. Он был просторным, в центр был полукруг из мягких стульев с индивидуальными голографическими интерфейсами.

Деоры рассаживались, Камилла увлекла меня в центральную часть полукруга, усадив рядом с собой, показала, как подключиться к интерфейсам.

Облокачиваясь на удобную спинку стула, я обратила внимание, как деоры расслаблены здесь. Они переговаривались, здоровались со мной.

Я была насторожена, но не замечала ничего плохого. Тёплая атмофера. Пожалуй, среди операторов всё жёсче, и очень по регламентам.

Флавия уже стояла у панели, настраивая запись прошедшего боя. Рядом с ней Александра что-то готовила на планшете, её длинные пальцы бегали по экрану.

— Не волнуйся. Первый разбор всегда волнительный, но Флавия хорошо объясняет. Александра — её помощница, она большая умница, я так многому у неё научилась!

Я кивнула и посмотрела на вспыхнувшую перед нами большую голограмму, где уже разворачивалась объёмная схема только что закончившегося боя.

Незаметно стало тихо. Флавия окинула зал быстрым взглядом.

— Начнём, — сказала она.





Глава 25. Разбор боя


Флавия обвела нас взглядом.

— Начинаем, — произнесла она. — Разбор боя. Каждая показывает свой участок, я комментирую. Вопросы в конце.

Голографическая панель ожила.

Развернулась запись сегодняшнего сражения в секторе Найрис-Орд, и это была совершенно иная проекция, чем я привыкла видеть в операторском зале.

Там мы смотрели на графики потоков, цифры нагрузки, процентные отклонения.

Здесь запись выглядела иначе: живая карта энергополей. Золотистые контуры деор сплетались с яркими нитями гардеоров. Они пульсировали и смещались, наполнялись, гасли, снова наполнялись…

Первой вышла Паулина. Она встала рядом с Флавией, коснулась панели, и её участок развернулся крупнее: золотой контур, устойчивый и чёткий. Рядом мощная яркая нить мужа.

— Стандартная подача, — голос Паулины звучал уверенно. — Лейф вошёл в фазу приманки на третьей минуте, я начала подпитку на четвёртой, когда индикаторы просели до нижнего жёлтого.

Флавия кивнула.

— Чисто. Переход на вторую фазу?

— Без колебаний. Он выплеснул на седьмой минуте, я убрала подачу за полсекунды до удара.

— Хорошо. Показателен момент на девятой минуте, когда ты чуть задержала возврат. Видишь?

Паулина склонила голову.

— Вижу. Лейф после удара просел глубже обычного, я ждала подтверждения.

— Верно. Правильное решение. Ещё что-то можешь добавить?

— Нет, мы были в сильной позиции, легко работалось.

— Отлично. Следующая. Камилла, ты.

Камилла вскочила, словно её подбросила пружина, и подбежала к Флавии.

— Так, мой участок! — она ткнула пальцем в проекцию, и панель послушно увеличила фрагмент. — Вот здесь видно, как он входит в клин, вот здесь набирает… а вот здесь берёт столько, что я еле успеваю.

— Камилла, — голос Флавии прозвучал спокойно.

— Да-да, я знаю, — Камилла вздохнула. — Мой вечно берёт больше, чем нужно. Я за ним едва поспеваю.

По залу прокатился тихий смех. Несколько деор переглянулись, снисходительно улыбаясь.

Камилла развела руками.

— Ну а что делать? Такой достался.

Флавия позволила себе короткую улыбку.

— Компенсация на шестой минуте запоздала. Ты вернула подачу, когда он уже начал сам восстанавливаться. Видишь наложение?

— Вижу, — Камилла стала серьёзнее. — Я среагировала на его просадку, а он уже сам вытянул. Да и Адан плеснул.

— Не надо всё время на лидера надеяться. Учись читать ритм мужа. Ты с ним второй год. Пора. Что-то ещё можешь добавить?

— Да что тут добавлять, — пожала она плечами. — Всё как обычно. Хотя нет, не как обычно. Адан их там всех…

— Садись, следующая. Александра.

Камилла кивнула и побежала на своё место.

Пока выходила Александра, Камилла наклонилась ко мне и шепнула:

— Каждый раз одно и то же, — в её голосе звучала весёлая досада. — Каждый раз. А как я…

Флавия строго посмотрела на Камиллу, и она тут же замолчала, старательно принимая строгий вид.

Тем временем Александра развернула свой участок плавным движением. Золотой контур на проекции был чётким, каждый изгиб идеален.

Рядом пульсировала нить её мужа — я тут же вспомнила его, с полными индикаторами, он после боя прошёл мимо Александры, даже не глядя на неё.

— Вход в фазу приманки, стабильная подача, компенсация на пике, чистый выход, — Александра перечисляла коротко, хорошо поставленным голосом. — Индикаторы мужа оставались в рабочем диапазоне на протяжении всего боя.

Флавия изучала проекцию несколько секунд.

— Отличная работа, — заключила она. — Что-то добавишь?

— Нет.

— Следующая.

Деоры выходили, быстро докладывали, возвращались. Всё было быстро, чётко.

Меня не спросили. Оно и понятно. Я простояла весь бой неподвижно.

Флавия вывела свой участок последним.

Её контур на проекции отличался от остальных. Линии были тоньше и точнее.

Подача шла волнами, каждая идеально выстроена так, что каждая капля энергии доходила до цели.

Рядом горела нить Найра, командира правого фланга. Стабильная, как натянутая струна.

— Вход в приманку на второй минуте, — говорила Флавия. — Найр сместился к центру клина, я скорректировала подачу на три процента. Компенсация на пике. Выход через стандартное гашение.

Кто-то из деор на дальнем краю полукруга негромко заметила:

— У Флавии и Найра всегда так. Идеально.

Все молчали.

Флавия свернула проекцию, и я уловила на её лице выражение, которое существовало всего секунду: мягкость в уголках губ, тень чего-то тёплого.

Значит, Найр, тот командир, её муж…

После быстрых отчётов деор, разбор боя двигался дальше.

Но теперь Флавия стала обращаться и ко мне.

— Лирана, — она указала на участок проекции, где два золотых контура шли параллельно. — Что здесь происходит?

Я всмотрелась. Привычная операторская логика подсказывала сразу: два канала работают синхронно, подача идёт в одну точку, суммарный выход…

— Здесь деора удвоила подачу на пике, — сказала я. — Суммарный поток увеличился на двадцать процентов.

Флавия качнула головой.

— Нет, Лирана. Это неравильный ответ. Здесь деора наоборот, убрала подачу. Её контур яркий, потому что энергия осталась в ней. Она задержала передачу, дала мужу самостоятельно пройти пик, а потом мягко вернула поток. Видишь разницу?

Я моргнула, всматриваясь. И увидела… Так вот в чём дело!

Яркий контур деоры означал наполнение, удержание. В операторской логике яркость равнялась мощности передачи. В деорской, наоборот, яркий контур мог означать, что деора придержала энергию в себе.

— Обозначения отличаются от операторских, — принимая новую информацию, спокойно сказала я.

— Полностью, — подтвердила Флавия. — Операторы читают потоки по цифрам. Деоры читают по состоянию. Одна и та же картина выглядит противоположно. Тебе нужно переучиваться заново.

Я покраснела от взглядов других деор на меня, но лишь сделала прямее спину. Конечно, мне нужно учиться заново, кто спорит. Я новенькая. Это нормально, и я не собираюсь этого стыдиться. Стыдно было бы отрицать, что мне нужно учиться, или отказываться вообще от обучения.

Тем временем следующие вопросы Флавии посыпались на меня один за другим. Флавия показывала фрагменты записи и спрашивала: «Где здесь добавлена подача?» «Где убрана?» «Какой контур активен?»

Я ошибалась. Путала обозначения, привычно читая яркость как передачу. Ошибалась снова, потому что деорская запись регистрировала ощущения, а операторская, показания.

Одна и та же просадка в операторской записи была цифрой, в деорской, волной. Эти волны я пока видела лишь глазами. А должна была научиться читать и чувствовать.

Флавия поправляла спокойно, терпеливо.

— Здесь подача.

— Здесь удержание.

— Здесь возврат. Видишь оттенок? Тёплый, золотистый. Это энергия идёт обратно.

Я видела. С каждым разом чуть лучше. Но всё равно, ошибок было много.

— Ты молодец, — вдруг прервала свою бомбардировку вопросами Флавия. — Держишься спокойно. Не нервничаешь. Не злишься. Да, у нас тут получилось небольшое тестирование, но это и тебе, и всем на пользу. В целом, потенциал у тебя отличный, главное, в терминологии переучиться.

Александра, стоявшая у Флавии за плечом с планшетом, пристально глянула на меня.

— Это распространённая проблема у тех, кто пришёл из операторского блока, — произнесла она, подпустив участливости в голос. — Вы привыкли мыслить цифрами, а деоры мыслят ощущениями. Тебе придётся перестроиться.





Глава 26. Предложение


Формально каждое слово было правдой. Да, хорошо. Пусть так. Не собираюсь из-за этого терзаться. База у меня отличная. А что касается всего остального… пропускать через себя потоки учебной информации в сжатые сроки мне далеко не в первой.

— Учту, — ответила я спокойно. — Я готова осваивать весь материал.

— Зато теперь, Лирана, я точно знаю, с чего тебе начинать, — сказала Флавия, терзая изящными пальцами свой коммуникатор. — В сопроводительном письме я указала порядок.

Мой коммуникатор зажужжал, принимая файлы от Флавии. Я быстро ознакомилась. Нормально так…

Поток данных хлынул такой, что экран мигнул дважды, прежде чем выстроил список.

Учебные записи и протоколы разборов. Схемы контуров, таблицы индикаторов.

Пальцы заработали сами. Метки: «срочно», «до завтра», «справочное». Файлы послушно улеглись в памяти коммуникатора.

Операторская привычка. Структура, фильтр, каркас. Детали потом.

Та самая закалка, из-за которой Александра считала меня чужой здесь, сейчас была единственным, что удерживало меня на плаву.

А затем Флавия вызвала деору, которая ещё не отчитывалась почему-то.

Мирелла. Молоденькая очень. Тёмные волосы и тонкие запястья. Глаза всё время чуть опускались, словно ей было стыдно смотреть прямо.

Её участок развернулся на проекции, и я увидела проблему ещё до того, как Флавия заговорила.

Золотой контур Миреллы пульсировал рвано: всплеск и спад. Всплеск и спад. Каждый всплеск чуть больше предыдущего.

Рядом нить её мужа принимала эту энергию, раздувалась, и каждый раз на пике контур вокруг пары перераспределялся, тянул ресурс у соседних связок.

Перелив. Постоянный, нарастающий.

Я вспомнила голос Флавии во время боя, когда она тихо сказала одной из деор: «Слишком много льёшь, медленнее».

Точно, это как раз Мирелле она и говорила…

Флавия остановила проекцию на отметке четвёртой минуты.

— Здесь, — сказала она. — И здесь. И здесь.

Три всплеска. Три момента, когда Мирелла перелила энергию.

Мирелла стояла перед панелью, сцепив пальцы.

— Я чувствовала, что он просел, — тихо ответила она. — Я хотела помочь…

— Мирелла, — Флавия смотрела на неё спокойно. — Каждый раз.

С дальнего края полукруга донёсся голос одной из деор:

— В самом деле, Мирелла, ты же каждый раз так! Из-за тебя рядом стоящие проседают. Когда ты переливаешь, контур перераспределяет, и соседние пары теряют равновесие.

— Когда ты уже научишься? — добавила другая.

Голоса звучали устало. Но для Миреллы они явно били в незаживающую рану…

Её глаза заблестели. Губы дрогнули. Она опустила голову, стараясь сдержать слёзы.

Мне стало так больно на неё смотреть!

Это ощутилось так остро, что я чётко почувствовала внутри себя то самое новое чутьё. Не знаю как, всё было смутно и непонятно, зато я точно знала: я сейчас уловила душевную боль Миреллы, как датчик улавливает скачок напряжения.

Но ещё я видела и другое!

Всматриваясь в потоки я отчётливо видела, что Мирелла чувствовала своего мужа правильно. Каждая её реакция была точной.

Ведь она засекала просадку раньше, чем индикаторы успевали подтвердить!

Причина её проблемы лежала глубже. Она просто чувствовала мужа слишком хорошо. Реагировала на первый импульс. На самый первый намёк просадки, который мог оказаться лишь колебанием, а мог оказаться настоящим. И каждый раз заливала энергией, потому что ей было страшно подождать и рискнуть.

Я знала это ощущение. За тренировочным пультом оператора я проживала его каждую учебную смену. Датчик дёргается. Вот кривая просела — и рука сама тянется к компенсации.

Но опытный оператор ждёт. Две секунды. Три. Потому что датчик мог среагировать на помеху, на волну от соседнего контура. И если компенсировать каждый такой всплеск, система перегрузится, и рядом кто-то просядет всерьёз.

Буферная задержка. То, что в нас упорно вбивали на практике. Почему они этим не пользуются?

Я подняла руку.

Флавия вопросительно посмотрела на меня. И не только она — на меня устремились взгляды всех.

— У операторов есть принцип буферной задержки, — сказала я.

Даже порадовалась за себя, что мой голос звучал ровно и чётко. Так, как нас учили докладывать: коротко, по сути.

— Продолжай, — задумчиво разглядывая меня, сказала Флавия.

— Когда датчик показывает просадку, оператор ждёт две-три секунды, чтобы подтвердить: реальная просадка или колебание. Если просадка подтверждается, оператор компенсирует. Если колебание, система возвращается сама.

Я перевела взгляд на Миреллу, которая удивлённо смотрела на меня глазами, полными слёз.

— Мирелла реагирует на первый импульс, — продолжала я. — Она чувствует мужа лучше, чем индикаторы. Но она отвечает мгновенно, на голом рефлексе. Ей нужна внутренняя задержка.

Я подняла три пальца.

— Три секунды. Вся разница между перегрузкой и точной подачей. Когда почувствует, что нужно, просто не сразу давать энергию. Только через три секунды.

Деоры зашептались, а я смотрела прямо на Флавию. Краем глаза заметила, как Мирелла вытерла слёзы и посмотрела на меня с благодарностью и облегчением.

Флавия тем временем думала. Её глаза чуть сузились, пальцы коснулись подбородка. Она смотрела на проекцию, на те три всплеска, и, вероятно, мысленно накладывала на них трёхсекундную паузу.

Потом кивнула.

— Отличное наблюдение, — сказала она, сухо улыбнувшись. — Датчики и система как раз с этой задержкой и работают. Мирелла, значит, чувствует... Всё понятно. Это исправимо. Требует отработки на симуляторе. Мирелла, завтра будешь в паре с Лираной. Можешь садиться.

Мирелла быстро кивнула, снова провела пальцами под глазами, бросила на меня ещё один благодарный взгляд и поспешила к своему месту.

Я даже дыхание перевела. Всё же в моем операторском прошлом есть то, что может принести пользу. Да и ощущение от Миреллы изменилось, от неё теперь веяло теплом, и это было намного лучше, чем чувствовать, как ей больно от того, что у неё не получается.

Флавия тем временем свернула голографическую панель.

— Разбор окончен, — произнесла она. — Камилла, Паулина, я с вас снимаю сегодняшнюю отработку и прикрепляю к Лиране. Пообщайтесь, развлекитесь. У всех сегодня свободное время. Завтра по индивидуальным планам. Благодарю за работу!

Послышались благодарности Флавии за разбор, я тоже повторила за деорами благодарственные слова.

Камилла уже вскочила и начала думать вслух, что бы мне такое показать, что мне точно понравится. Подошла Паулина.

— Лучше что-то вкусненькое съесть, — улыбнулась она.

Александра, проходя мимо, легко улыбнулась:

— Обязательно загляните в Галерею. Там десерты лучшие на крейсере.

— Александра, вернись, твоя помощь мне сейчас понадобится, — позвала её Флавия, — а потом уже свободное время.

Она легко кивнула и пошла к Флавии, а Камилла схватила меня за локоть.

— О, точно! Галерея! — затараторила она. — Потрясающее кафе! Ты пробовала шоколадное суфле по-кайриалски?

— Я не знала, что здесь есть кафе Галерея, — призналась я. — И такое суфле точно не пробовала.

— Ну вот и посмотришь, — доброжелательно улыбнулась Паулина. — Правда великолепное место. Тебе понравится.

Я улыбнулась и пошла с ними.

За спиной остался учебный зал. Свет в нём мягко гас, панель догорала последним голографическим отблеском.

Где-то среди файлов в моём коммуникаторе лежали схемы и протоколы. Завтра мне предстояло работать с Миреллой на симуляторе. Выучить деорские обозначения. Научиться отличать отдачу от удержания.

А сейчас мы шли по коридору деор-зоны, Камилла тараторила про суфле, Паулина спокойно шла рядом, вставляя умные замечания.

Я чувствовала себя спокойно и хорошо. Они обе мне очень нравились.

Неожиданно я почувствовала лёгкое покалывание в висках. Едва заметное давление, похожее на начало головной боли. Впрочем, после таких насыщенных событий дня, неудивительно.

Поэтому я списала это ощущение на усталость и прибавила шаг. Сладкое и вкусное в красивом и уютном месте мне правда сейчас будет очень кстати.





Глава 27. Голод


Кафе «Галерея» оказалось действительно потрясающим.

Мягкий рассеянный свет наполнял уютное пространство, небольшие столики стояли на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы разговор не мешал соседям.

Приглушённая музыка создавала ощущение гармонии и настраивала на приятный отдых.

За дальними столиками сидели четверо деор, которых я видела на разборе боя. Они пили что-то из красивых чашек и тихо переговаривались, не обращая на нас внимания.

Камилла увлекла меня к огромной голографической панели, на которой медленно плыл вид океанической планеты. Волны перекатывались под лучами незнакомого светила, где-то на горизонте угадывалась полоска берега.

— Садись сюда, здесь лучший обзор, — Камилла плюхнулась на стул и сразу же коснулась сенсора на столе, активируя меню. — Ты должна попробовать шоколадное суфле по кайриалски. Это просто нечто!

Паулина села напротив.

— Я возьму то же. Очень нравится.

Камилла сделала заказ на троих, и через минуту перед каждой из нас появилась небольшая чашка с тёмной, чуть подрагивающей массой. Тонкий аромат горьковатого шоколада смешался с чем-то пряным, неуловимым.

Первая ложка растаяла на языке. Густая, бархатистая масса с привкусом, который я не смогла бы описать при всём желании. Я даже глаза прикрыла, позволяя ощущению разлиться по всему телу и блаженно улыбнулась.

— Ну как? — Камилла смотрела на меня с нетерпением.

— Великолепно.

Она довольно кивнула и принялась за своё суфле, закатывая глаза от восторга.

— Твой муж сегодня здорово поработал, — Паулина обратилась к Камилле. — Я видела, как он прикрывал левый фланг.

— О, у этого вечная радость, встрять в самое пекло, — Камилла хмыкнула, в её голосе звучала тёплая усмешка. — Потом приходит ко мне и налетает на мои запасы сладкого. Флавия уже замучилась меня бранить, а я что сделаю, если с таким мужем приходится иметь дело? А? Вот что?

Она говорила о своём мрачном гардеоре беспечно и тепло.

Паулина улыбнулась в свою чашку.

— Лейф спокойнее. Иногда мне кажется, он специально берёт меньше, чтобы я не напрягалась.

— Повезло тебе, — вздохнула Камилла. — А мой...

Она махнула рукой, и тут же перевела разговор на шоу, которое будут транлировать на следующей неделе, его надо обязательно всем вместе посмотреть.

Я слушала их, ела суфле и впервые за последние сутки чувствовала себя обычной девушкой, отдыхающей после работы. Просто Лираной, которая ест вкуснейшее суфле и слушает, как другие женщины говорят о своих мужьях.

— Адан сейчас разбирает бой, — сказала Паулина, глядя на меня. — Он всегда дотошный. Часа два минимум. А то и три.

— Мы за час управились, — заметила я.

— У нас и работы поменьше, — Камилла доела суфле и отодвинула чашку. — И это хорошо!

Я же подумала об Адане. Кажется, на пальцах до сих пор ощущается прикосновение его губ, когда он поцеловал их при прощании…

Интересно, когда мы увидимся? Он сказал, что сам придёт за мной.

Я потёрла виски. Давление в них не прошло, но сделалось ровным фоновым шумом, который я почти не замечала. Усталость от насыщенного дня наваливалась, но приятная, как после долгой тренировки, когда знаешь, что вечером можно просто лечь и расслабиться.

Суфле исчезло с моей тарелки быстрее, чем я ожидала.

— Пойдём, покажем тебе тренировочную площадку, — Камилла встала, предвкушающе сверкая глазами. — Там сейчас пусто, как раз можно на настройки посмотреть.

Я вышла за ними в коридор.

— Ты сегодня ничего не делала во время боя в контуре, — объясняла Камилла на ходу. — Это нормально для первого раза, но Флавия потом заставит тренироваться. В той трен-зоне мы с мужьям занимаемся. Полезно очень и на их тренировки посмотреть. Как они двигаются вне боя. Легче поймать ритм передачи.

— Мы с Лейфом в начале много тренировались, — добавила Паулина. — Очень помогло.

Разговор Камиллы продолжался, но, пока мы шли по коридору, я начала замечать, как что-то неуловимо меняется.

Постепенно исчезли панели с растениями. Стены сделались ровнее, интерьер строже. Вместо декоративных вставок появились технологические разъёмы, крепления, маркировка отсеков.

Я скользнула взглядом по этим изменениям. Камилла всё говорила. Мысли крутились вокруг того, что нужно будет попросить у Флавии программу тренировок перед сном, чтобы завтра не выглядеть совсем уж беспомощной.

Давление в висках усилилось, перешло в монотонную ноту. Ощутимо, но не больно. Я решила, что сейчас посмотрим трен-площадку, и сразу отдыхать.

Освещение стало ярче.

— Вот, — Камилла активировала панель, двери разъехались в стороны.

Тренировочная площадка оказалась огромной. Упругие мМаты покрывали пол, у стен стояли стойки с оружием — от коротких клинков до длинных шестов, каких я никогда не видела. Голографические симуляторы замерли в углах, готовые к запуску.

Мы прошли внутрь, и на меня буквально обрушился пси-фон площадки.

Пси-отпечатки десятков мужчин отчётливо ощутились моим новым чутьём.

Я воспринимала всё в объёме: их усталость после выматывающих нагрузок. Мощь, вложенная в каждое движение. И голод… Не физический, а тот, который остаётся в контуре после боя, особенно, если задел вторженец.

Давление в висках усилилось так, что замерцали золотинки на периферии зрения.

— Смотри, — Камилла подбежала к разметке на полу и показала на цветные линии. — Здесь у каждого своё место. Вот здесь Лейфа, видишь, ровная, без лишнего. А эта моего — он вечно сдвигается вправо, когда злится.

Она говорила восторженно, не замечая моего состояния. Я смотрела на метки. На стойки с оружием. На симуляторы.

Всё сложилось разом. И как я раньше не сообразила?.. Расслабилась!

Гардеор-зона. Адан же не хотел, чтобы я приходила сюда…

Я резко развернулась.

— Мне нужно уйти отсюда, — мой голос прозвучал спокойно и ровно. — Сейчас.

Камилла замерла на полу, не понимая. Паулина шагнула ко мне.

— Лирана, ты побледнела.

Объяснять времени не было. Пси-фон здесь давил всё сильнее с каждой секундой.

— Пойдёмте. Объясню потом.

Я говорила ровно и чётко, тем тоном, с которым они не могли бы спорить. Камилла моргнула, но кивнула и пошла к выходу. Паулина двинулась следом.

Мы вышли и направились обратно. Я активировала коммуникатор, набирая Марону, она же говорила, что мне сюда нельзя. Раз уж я была настолько беспечна, что не поняла и не уточнила, надо поставить её в известность.

Только Марона была недоступна. Сообщение ушло без ответа.

Я ускорила шаг. Камилла и Паулина шли за мной молча, притихшие, настороженно на меня поглядывая.

Коридор тянулся длинной прямой линией. Выход впереди, но мы ещё внутри.

И вдруг соседние двери раздвинулись…

— О, раньше закончили! — улыбнулась Паулина, всматриваясь в появившихся мужчин.

В коридор хлынули гардеоры. Десятки высоких, разгорячённых разбором боя мужчин. Шумные, на адреналине, с полупустыми после боя контурами. Они обсуждали что-то громкими голосами, подначивали друг друга.

Первый из них увидел меня. Замер на полуслове.

А затем второй… И третий.

Голоса стихли, как будто кто-то выключил звук.

Меня же будто парализовало. Не могла двинуться с места. Смотрела на них. А гардеоры смотрели на меня.

Всей кожей чувствовала их взгляды. Тяжёлые. Немигающие.

Я отчётливо чувствовала их состояние своим новым чутьём. Это было хуже, чем любой отчёт с приборов.

Они были залиты под завязку техногенной энергией, в которой я чувствовала лишь слабую примесь энергии жён.

После боя я чётко ощутила их энергетических голод… В том внимании, что шло от них в мою сторону, не было агрессии. Только голод. Чистый, слепой, без мысли.

Медленно, со странно окаменевшими лицами, они начали двигаться ко мне.

Не все. Те, кто ближе. Трое. Пятеро. Нет, уже восемь.

— Чего это они? — голос Камиллы прозвучал тихо, даже испуганно.

Паулина взяла меня за руку холодными пальцами, и попыталась потянуть меня в сторону выхода.

Только я осталась стоять, глядя на медленно идущих ко мне мужчин.

И, к моему ужасу, моё собственное поле начало им отвечать! Оно неудержимо расширялось, тянулось им навстречу, сразу ко всем!

Гардеоры подходили быстрее. Я видела их лица, сосредоточенные, затуманенные. Они просто тянулись к источнику, который вдруг оказался на их территории.

Я попыталась закрыться, сжаться, удержать границу, как учили операторов держать свой контур при перегрузках.

Ничего не вышло. Во мне было очень много энергии, которая разворачивалась навстречу властным многочисленным запросам. И я ничем не могла этому помешать…





