Глава 1. Ёпта!


— Ну так чего, Рокотов… — вопросительно уставилась на меня Карина, промокнула волосы в тюрбане.

Белый казенный халатик разошелся, и выглянула грудь с крупным темным соском, который призывно торчал, но я лишь отметил это, ничего ни в душе, ни ниже души не дернулось и не екнуло. Также машинально подметил, что, похоже, повзрослел Рокот, уже не бросается на красивую самку по первому зову и приливу крови к чреслам.

Наоборот, казалось, по венам катится разрушительное пламя ядерного взрыва, что вспыхнул в голове и выжег все на фиг.

Кто я?

Где я?

Я умер и галлюцинирую…

Так, чтобы найти вещь, которая только что была в руках, но куда-то пропала, нужно отмотать время до момента, когда помнишь ее в последний раз, — тогда-то и можно понять, куда бездумно ее положил.

Пальцы непроизвольно дернулись, мазнув по чему-то твердому, и я заглянул под одеяло: «Нагибатор» был со мной. И все. «Граммофон», одежда, мое поджарое тренированное тело остались, с собой я унес только то, что держал в руках.

Интересно, боевые качества «Нагибатор» сохранил? Проверять было не на ком. Ну, не на Карине же! Тогда я потянулся к нему мысленно, чтобы вывести системку с характеристиками. Естественно, не получилось: Жатва-то еще не началась.

— Рокотов? — Карина наклонилась, уперлась в кровать и встала на четвереньки, прищурилась, вглядываясь в мое лицо. — Что с тобой? Это ты вообще? Что с выражением?

Я представил, как она обнаруживает в постели «Нагибатор», представил ее возможную реакцию и заржал. Но решил ей подыграть.

— Хочу ли я… могу ли я… магнолия… Кто я? Где я?

Соскочив с кровати, я подошел к зеркалу и невольно отступил назад. Оттуда на меня смотрел мужчина с потухшим взглядом и одутловатым лицом, до окончательного оскуфления ему осталось килограммов пять. Или года полтора.

И это — я?

— Хватит глумиться. Ты идешь?

— Куда? — спросил я, рассматривая ее отражение в зеркале и лихорадочно соображая, что будет дальше и за что хвататься в первую очередь.

— Ты совсем того? — Она покрутила пальцем у виска. — На сеанс возвышения духа через тактильность…

В дверь постучали. Не дожидаясь разрешения, вошла высокая для филиппинки горничная в голубой униформе, с очень знакомым лицом. Где-то я с ней сталкивался. Черт, как же без системок плохо! Горничная чуть повернула голову, и я заметил острый кадык над воротником.

— Хорхе! — радостно воскликнул я. — Иди сюда, старый знакомый!

Трансгендер дернулся, уставился на меня испуганно.

— Ну точно рехнулся, — закатила глаза Карина.

Чуть ли не уронив поднос, горничное сбежало.

— Видела когда-нибудь ледибоя?

Карина мотнула головой.

— С почином.

Она затараторила чушь про самоопределение, но я не слушал, пытался заставить мозг работать, а он буксовал, решив, что незачем. Ну действительно — на фига, когда я попал в симуляцию, но без системы. Тут все ненастоящее.

Чтобы привести себя в чувство, я подошел к Карине, сгреб ее в объятия и припал к ее губам, стиснул грудь. Настоящая, горячая. Карина замерла в моих объятиях, напряглась, чтобы оттолкнуть меня, но я это сделал первым.

Сработало. Кокон, изолирующий меня от правды, лопнул, сердце сорвалось в галоп.

Получается, что меня перенесли в прошлое, и сейчас утро перед Жатвой?

Вспомнились передачи Мигеля и слова детей Копченовых:

«Ден… срочно. Тебе надо сюда… неопасно. Только тебе под силу изменить…»

«У тебя есть шанс многое исправить! Не отказывайся. Иди и даже не думай».

«Он позовет».

Все сходится и отлично складывается, у меня аж руки задрожали от осознания, что да, можно исправить! Не все, но очень многое. Вряд ли смогу предотвратить Жатву, но…

Перед тем как зажужжать феном, Карина крикнула из ванной:

— Короче, Рокот! Я ждать тебя не буду. Мы собираемся через пятнадцать минут.

— Иди одна, — сказал я. — Присоединюсь позже.

Реакция Карины была в ее стиле — непредсказуемой. Она возмущенно крикнула:

— Как это не идешь? У тебя мозги… э-э… в коррозии предвзятости! Тебе надо стать настоящим. Содрать корку напускного.

— Боюсь, тебе не понравится то, что ты увидишь, — отчеканил я и повысил голос: — Я неясно сказал, чтобы ты шла одна?!

Карина почуяла скандал, как муха — дерьмо и выпорхнула ко мне.

— Да как ты… как ты смеешь так со мной?

Она подошла вплотную, пылая гневом, а в голове крутилась песенка: «О, как ей нужен был муж, чтоб перегрызть ему жизнь». Натолкнувшись на мой взгляд, она сдала назад, скользнула по мне глазами, словно увидев впервые, — и немудрено. В этом теле был человек, который убивал и терял самое дорогое.

— Кольцо у тебя странное. У него энергетика плохая…

Я непроизвольно глянул на артефактное кольцо и улыбнулся. Осталось со мной!

Если оно будет работать, это бомба! Захотелось запихнуть туда Карину прямо сейчас. Я так могу пять человек спасти! Шестерых-семерых женщин или десяток очень худых.

Но не сейчас. Сейчас надо расставить приоритеты и попытаться понять, что происходит, я тут навсегда или — как надолго?

Будем исходить из того, что на несколько часов. Значит, надо действовать максимально быстро, а тут муха над ухом зудит.

Карина должна пройти через круги ада, измениться, а потом погибнуть. Она заслуживает оплеух, исправительных работ на кухне и целибата на протяжении года как искупление за распущенность, но не группового изнасилования и унижений. Да, она сама это выбрала, но — человек все-таки, дура просто, ей двадцать три года всего.

Потому я потер камень кольца, активируя пространственное хранилище, чтобы запихнуть туда будущую бывшую, или прошлую бывшую… Неважно.

— Заткнись и живи, — сказал я, когда пространство пошло рябью…

Хер там. Не пошло. Ничего не случилось, кроме ошарашенной Карины. Похоже, вещи жнецов не работают вне Жатвы, которая не просто собирает души, а как-то меняет ткань мироздания в отдельно взятом мире.

Выругавшись, я потер кольцо еще раз. Поддел камень ногтем. Ни хрена. Меня охватили злость и бессилие: и на фига весь цирк?! Как что-то менять, когда до Жатвы меньше суток?

В глазах женушки плескался страх. Я злобно рассмеялся, силясь подавить гнев.

— Ты свихнулся? — растерянно пролепетала она.

Я шагнул к ней, встряхнул ее за плечи и проговорил:

— Слушай меня. Твой Еремей — трус и негодяй, и фамилия у него Кукушкин. А сегодня ночью… Послушай меня, пожалуйста! Ночью многие умрут, а мы с тобой — нет. У меня все будет хорошо, а ты умрешь позже… Папаша, Волошин — запомни эти имена и держись от них подальше. И от Кукушкина. Он ничем тебе не поможет.

Карина оттолкнула меня и, всхлипнув, метнулась к двери и уже оттуда крикнула:

— Меньше слушай своего дебильного Витька-выживальщика! Совсем поехал!

Я плюхнулся на кровать и сжал голову руками. Теперь она меня не послушает и будет воспринимать как больного. Наворотил дел! Все запорол. Ладно, с Кариной разберусь позже, тем более что она подсказала мне одну дельную и очень важную мысль: Витек — выживальщик!

Вот кто мне поверит и поможет! Потому что ему только дай во что-то такое поверить! У него даже копанка-схрон есть в лесу.

Я взял телефон, повертел его в руках. Разница во времени с Москвой — пять часов. Там сейчас три ночи. Черт, а он мне нужен сейчас!

Думая, что Витек еще спит, я на всякий случай его все-таки набрал в мессенджере. Вряд ли он ответит, но попытаться стоит…

Однако Витек ответил. Прохрипел в трубку сонным голосом:

— Ты долбанулся, Рокот? Чего тебе?

— Ты ответил! Значит, будем жить. Помощь нужна, реально твоя тема, — улыбаясь, заговорил я.

Судя по голосу, Витек мгновенно проснулся.

— Что случилось? Раз в такой час звонишь, реально важное.

Я представил, как Витек мечется по квартире, выглядывает в окна, чтобы увидеть военных, зомби, ядерный гриб.

— Пока еще ничего. Случится в… — Я задумался, прикидывая, который час будет в Москве, когда тут полночь. — В семь вечера примерно.

— Откуда инфа? Что случится?

— Семьдесят процентов людей лишатся души и превратятся в кровожадных тварей, — честно ответил я.

Казалось, в воцарившейся тишине я слышу дыхание Витька, сделавшего стойку. Но ошибся.

— Ты это серьезно сейчас? — проговорил Витек, я представил его лицо, как он щурится, сжимая в нитку тонкие губы. — Сегодня не первое апреля. Или ты решил так меня поздравить с днем рождения?

Обиделся, что я давно ему не звонил?

— Поздравляю, конечно. Витя, очень нужна твоя помощь. Это не розыгрыш! Не вранье. Сегодня ночью для всех нас начнется ад!

— Ты обкурился, Рокот? — осторожно поинтересовался Витек. — Проспись!

И бросил трубку. Зарычав, я схватился за волосы. Черт, не те слова я выбрал! Недооценил градус долбанутости Витька! Даже фанатик мне не поверил! А что говорить об обычных людях? И что делать, как им помочь? Карину я напугал, Витька оттолкнул, к ним заново надо искать подход. Только друг-выживальщик сможет помочь Светке и Ване!

Но как? Вскочив, я прошелся по номеру туда-сюда. В Самару я никак не успею, даже если угоню самолет… Или попробовать рвануть в Мабанлок и угнать? Все равно скоро все потеряет смысл…

Мысль я отогнал как идиотскую. Там только малая авиация, далеко не улечу.

Как. Заставить. Витька. Помочь. Свете?

Хотелось биться головой о стены от бессилия. Думай, башка дырявая!

Я шлепнул себя ладонью по лбу и понял. Взял телефон, который чуть не разбил от злости, и написал Витьку.

«Извини, дружище, перегнул палку. Решил сделать тебе сюрприз на днюху и заказал забавный квест сегодня, в девятнадцать ноль-ноль. Не представляешь, насколько он крутой! Можно со своим оружием. Сегодня в 18:00 тебе надо быть у Светы с дробовиком и холодняком (это важно, в этом смысл!). Договорись со Светой заранее, но о причине молчи, она ничего не знает. Хочу, чтобы она оценила сюрприз, а Ваня поучаствовал. Гарантирую, что ты такого никогда не видел. С днем рождения, дружище!»

Вроде ничего более убедительного не придумать. Я сделал все, что мог. Если он мне напишет — значит, клюнул. Забанит меня — пиши пропало.

Я снова сел на кровать. В моих руках будущее, но нюансы тоже в моих руках, ведь каждый мой шаг имел весомые последствия: я стал чистильщиком, получил уникальные умения — отчасти из-за своих ошибок. Если бы действовал более правильно, скорее всего, ни клана бы не было, ни надежды все изменить, встретившись с рапторианцами, о которых, похоже, Жнецы обломали зубы.

То есть действовать надо так, чтобы мое пребывание здесь не повлияло на будущее…

Я так рассуждаю, как будто оно есть, это будущее. Я в нулевой точке, мне начинать с чистого листа, и хрен знает, чем это закончится.

Может, мое сознание раздвоилось. Одно сейчас в прежнем теле ищет Мигеля, второе тут. Но себя-то я ощущаю здесь и сейчас! Значит ли это, что я в пространственно-временном пузыре? Ощущать себя я могу где угодно. Или все-таки прошлое?

Снова пришла мысль об угоне самолета, но для этого мне нужно оружие. Угоню маленький, долечу до Манилы, просочусь в аэропорт. Хоть пара живых пилотов должна остаться! Найду их, организую и погоню в Россию, а там найду Свету и Ваню и начну все с чистого листа, только уже с ними…

Без «Ветра», «Живучести» и прочих плюшек. С нулевыми шансами на победу. Ведь к огромному везению я пришел по дороге неудач.

Готов ли я пожертвовать всем ради близких? Нет, не так. Готов ли я пожертвовать всеми, кто мне доверился, ради двух человек: Светы и Вани?

Да! Готов! Потому что здесь я не знаком с теми людьми.

В конце концов, можно не рисковать, угоняя маленький самолет, а купить билет и доплыть до Манилы. Как раз буду на месте к полуночи, и останется взять пилотов тепленькими, пока они не поняли, что к чему, а «Скорпион» забрать у бездушного полицейского. Главное — первым упокоить бездушного и получить статус чистильщика.

И Маша не умрет, ее защитит Тетыща… хотя кто знает, как все сложится, может, группу Еремея загрызут зомби, как только они выйдут из номера?

И еще важный момент — метка Мигеля появлялась на клановой карте, значит, он изредка вываливался из аномалии в нормальное время. Вывалюсь ли я? Если да, то когда?

А дальше что?

В общем, понятно, что ничего не понятно, а пока так — нужно действовать по мере сил.

Вспомнилась Лиза в «Калигайяхане». Она станет контролером, негласно возглавит группу, и ее приберет к рукам какой-нибудь отморозок. Наверняка Папаша. Потому ее надо вытаскивать. И Карину, и Машу, и Яну. И Вику…

Черт. Хоть всех вывози!

Но как, когда никто мне не верит? «Лиза, идем с нами, я куплю тебе бриллиант». Какой нормальный человек на это согласится?

Ладно Карина, знаю, чем ее купить, причем — в прямом смысле слова.

Вылетев в коридор, я столкнулся с седым стариком в униформе, с ящиком инструментов, чуть не сбил его с ног…

Ба, да это ж Сергеич! Старый совсем, с желтой кожей, лягушачьим ртом, лицом сидельца, испещренным морщинами. Без стеснения, не учитывая того, что я — клиент, он обложил меня русским многоэтажным.

Что-то по-филиппински воскликнул маленький полненький человечек, всплеснул руками. Сергеич и его обложил, отвернулся и потопал по коридору. Человечек побежал следом, возмущенно жестикулируя.

Думая о том, что где-то бродит Макс Тертышный, он же Тернер, я направлялся к Карине, у меня было для нее предложение, от которого она точно не откажется.

В предыдущей версии реальности я лежал в шезлонге возле бассейна, где они устроили сеанс коллективных объятий и поцелуев, и Карина присосалась к Еремею. Интересно, она знает, что этому светилу космоэнергетики не сорок, а без года семьдесят? А если рассказать?

По фиг. Мне все равно, с кем спит или будет спать Карина, я просто хотел сохранить жизнь дурехи.

Потому сбежал к бассейну, где двадцать теток разной степени потрепанности плавали в воде (Машу я среди них не заметил), а гуру Еремей сидел на бортике, опершись руками за спиной, и проникновенно вещал:

— Чувствуете, как тело наполняется голубым огнем? Это матушка-вода питает. Она есть в каждом из нас, а теперь лягте на спины, расслабьтесь, почувствуйте вибрации матушки-воды и как отзываются ваши тела. Хорошо-о, как же хорошо! Сразу три стихии: огонь — солнце, вода и ветерок.

Подождав, пока тетки разлепят веки, я помахал руками, привлекая внимание Карины, поманил ее. Кивнув гуру, она подплыла ко мне, сверля меня взглядом.

— Икс-третий хочешь? — вкрадчиво прошептал я. — Готов его тебе купить.

Карина открыла рот, глаза заблестели.

— Ты серьезно? — не поверила она.

— Да. Когда ты ушла, я вдруг понял, что могу потерять тебя навсегда. И готов исправиться в течение трех дней.

— Почему — трех? — подозрительно прищурилась она, но поплыла, представляя новенькую белую машинку, о которой так мечтала.

— А вдруг потом передумаю. Короче, собираемся и уезжаем в Россию прямо сейчас. Как только приземлимся — сразу в автосалон за новенькой белой «БМВ», такой, как ты хотела.

С Машей такой фокус не сработает — насколько помню, она из обеспеченной семьи и не доверится первому встречному. Но и гуру не особо жалует, учитывая, что игнорирует его стремные практики.

Маша — единственный человек, у которого без меня есть шанс.

— Идем.

Я протянул руку Карине. Она посмотрела на Еремея с тоской, взвесила на чашах весов его и машину… машина оказалась весомее случайной страсти к старику.

Карина вылезла из бассейна и проговорила:

— Ты не обманываешь меня? Обманешь — не прощу! Отдых жалко.

— Мы приедем сюда через месяц, обещаю.

Мир поменял полярность. Я не мог бросить соклановцев, потому пообещал вернуться за ними из России. Точнее, вернуться к ним вместе со Светой и Ваней. Из России это будет проще…

В номере показалось, что реальность начала пикселиться. Вспыхнул перстень на пальце, появилась системка с нечитаемыми символами — и исчезла. Комната расплывалась, но силуэт Карины оставался четким.

Только бы все получилось!





Глава 2. Даст бог зайку, даст и лужайку


Два чемодана я выволок в коридор. Карина еще возилась у зеркала, наводила марафет.

— Хоть что-то вернуть удалось? — спросила она, озабоченная сохранностью семейного бюджета.

— Обещали все, кроме сегодняшнего и последнего дня, — соврал я, пританцовывая от нетерпения. — Долго выносили мозг, выясняя, что же нам не понравилось.

— И-и-и? — донеслось из-за приоткрытой двери.

— Сказал, обстоятельства вынудили уехать.

В чемодане поменьше были мои куртка, джинсы и теплые туфли, ведь когда мы вернемся, в Самаре может и снег пойти. В большом чемодане — Каринины вещи, а именно: кожаное пальто с песцовым воротником, сапожки с опушкой, соболиная шапка и куча летнего тряпья, которое можно было купить и на месте, а не отваливать кучу денег за багаж.

Мне нынешнему казалось подобное расточительство тупостью. Но нет худа без добра: в этом шмоточном изобилии я спрятал «Нагибатор».

Наконец вышла Карина… Раньше она казалась мне безупречной, яркой, экстравагантной, сейчас же при взгляде на нее вспоминалось: «Можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки — никогда». Черные стрелки, красные губы, дебильная повязка на голове. Все вычурное, аляповатое. И ярко-розовый чемоданчик с бельем, купальниками, косметикой.

Я вызвал лифт, мы погрузились: дойный олень и королевна. Как-то даже обидно стало за себя прежнего. Как я не видел очевидных вещей? Впрочем, оленем этот Рокотов остался только внешне. Внутренне… Хех, после Жатвы проблемы и чаяния меня прежнего казались мелочными, убогими и легко решаемыми.

Тем временем, лифт звякнул, двери разъехались, и Карина выдернула из мыслей6

— Денис, приехали.

Я вышел спиной, волоча чемоданы на колесиках, и в кого-то врезался. Однако извинился почему-то он, а не я — на английском, знакомым до боли голосом:

— Ой! Сэр, простите…

Я обернулся, чтобы тоже принести извинения, увидел этого парня, и, как говорится, в груди дыханье сперло. Передо мной стоял Макс.

Высоченный и сутулый, похожий на огромный знак вопроса с животиком а-ля «беременная мышь». Очки в тонкой оправе, бейдж с логотипом отеля на груди: «Max Turner, IT».

Только не тот Макс, к которому я привык. Не кровожадный боец 41-го уровня с «Касперами», который в берсерк-режиме кромсал скейров. Не тот, кто вытаскивал меня с того света и кого я вытаскивал. Передо мной стоял испуганный задрот лет двадцати-тридцати, прижимал к груди ноутбук и моргал. Его верхняя губа приподнялась, и чуть вперед торчали два по-кроличьи огромных резца.

Хотелось воскликнуть «Привет, Макс!», но этот парень меня еще не знает. О, сколько ему хотелось рассказать, но я лишь выдавил по-русски:

— Все нормально. Сам виноват, не смотрел.

Парень просиял.

— Е-ма-а, земеля, епта! Да это я… я вечно так, — он суетливо пятился, поправляя очки. — Хорошего дня, братан!

И юркнул в лифт. На табло загорелся нулевой этаж — Макс отправился к себе в серверную. Завтра он забаррикадируется там от бездушных и будет тихо сходить с ума от страха, надеясь, что кто-нибудь придет и спасет его. В прошлый раз пришел я. А в этом варианте реальности?

Без меня Макс из серверной не выйдет. Гемофоб, который при виде капли крови зеленеет, не обмотается скотчем и не вылезет из комнаты с гудящими кулерами, когда в дверь скребется то, что вчера было горничной. Часы, может, сутки он будет уповать на чудо. Потом его одолеют голод, жажда, или попросту дверь не выдержит натиска бездушных. Даже если рискнет вылезти, пока будет тупить, бездушные прокачаются и разорвут его, потому что будут сильнее. Без меня его нет.

И «Безымянного» клана не будет. В той реальности я собрал их по одному — после того, как все рухнуло. В этой без меня они сгинут поодиночке, кто-то раньше, кто-то позже. Я их предаю прямо сейчас.

На одной чаше весов мой клан, а на другой — Света и Ванька, которых я бросил ради юного тела и больших сисек. Поздно осознал, что, как принцесса из сказки про свинопаса, променяла настоящее на побрякушки.

Однако выбор я сделал, теперь только бульдозер может сковырнуть меня с пути.

Беда лишь в том, что у совести нет кнопки «выкл», она у меня прожорливая, и я кинул ей в пасть обещание, что обязательно сюда вернусь.

— Рокотов, ты чего застрял? — возмущенно спросила Карина. — Стоишь, как памятник самому себе.

— Голова закружилась, — снова соврал я.

— Старе-е-ешь, — пропела она и ткнула пальцем мне в живот. — Вон, пузо отрастил.

— Это стратегический запас на случай кризиса, — отшутился я. — Не нравится?

— Ну почему… Был бы как этот айтишник, я бы за тебя вообще не вышла.

Она прильнула ко мне огромной грудью, томно вздохнула и спросила:

— Ты серьезно, Ден? Про Москву?

— Серьезнее некуда.

— А машина? — надула губки она.

— И машина, — кивнул я.

— А деньги откуда? Говорил же, что нету их.

— Кредит возьмем, — отмахнулся я. У жнецов, б…я. — Даст бой зайку, даст и лужайку. Я просто буду больше работать, а то обленился совсем.

Воображая себя за рулем икс-третьей, Карина расцвела.

— Вот! Я же говорю! Тебе просто надо чаще меня слушать! Моя женская энергия усиливают твою! Трансформируется в…

Я ее слушал вполуха. Она прильнула сильнее, я на автомате, который свойственен любому здоровому мужскому организму, к которому прижалось сочное женское тело, обнял ее, хотя больше был расположен оттолкнуть, и снова подумал: «До чего же мелкими кажутся мои нынешние проблемы!» Внезапно оказалось, что я поставил все на дохлую лошадь. Ой, беда-огорчение!

В сравнении с тем, через что удалось пройти и выжить, это не проблемы, а вообще ничто. Херня на постном масле. Кто кому изменил, кто кого не уважает, чьи интересы важнее… П…ц, нашел о чем переживать! Через несколько часов большая часть людей лишится души, а мы тут выясняем, кто кого больше обидел.

— Я ведь не сомневался, — сказал я в лобби на первом этаже, глядя в зеркало на этот вариант себя. — Что ты меня любишь. Просто… замотался. Прости.

А зрение-то уже просаживается! Надо напрягаться, чтобы различить мелкие детали. И суставы непривычно скованы, а мне ж и тридцати пяти нет! Да и колени уже того… поскрипывают.

— Так какой план? — напомнила о себе Карина.

— Билеты на самолет уже взял, — соврал я, сдав ключ-карту на ресепшене и направляясь к выходу. — Через Дубай, это самый быстрый маршрут. Вылет завтра утром, оттуда — в Москву. Сегодня переночуем в Маниле, поближе к аэропорту.

— Завтра? — спохватилась Карина. — А отдых?

Блин, она точно человек? Нормальная, нормальная, потом ее вдруг переклинивает, и она начинает качать права на ровном месте, словно непонятно: раз мы едем в Москву, отдых на острове закончился.

— Вернемся через месяц. Обещаю.

А ведь в той реальности она проживет меньше месяца!

Несмотря на то, что такси я вызвал сильно заранее, оно еще не приехало, и мы минут пять стояли возле выхода под козырьком. И вот наконец — наша белая «Тойота» с иконкой Девы Марии на торпеде и освежителем в виде елочки, хотя до ближайшей елки отсюда тысяч пять километров.

Водитель, сухонький филиппинец, длиннорукий, как гиббон, закинул чемоданы в багажник и погнал к тоннелю.

И вот тут меня накрыло по-настоящему.

Вот билборд, возле которого надо сворачивать на электростанцию, где мы разбили первую базу. Над дорогой — указатель со стрелками: «Калигайахан», «Маглаяг». В «Калигайахане» Лиза станет нашим контролером. В «Маглаяге» я стану миллионером. Но пока в гостиницах жили люди — любили, ругались, отдыхали, не зная, что под подушкой тикает бомба, и они уже почти мертвецы. А среди них и Вика с Рамизом, и Тетыща с Волошиным…

Мы проехали заправку «Севен-илевен», скоро ее оккупирует страшный босс Писюн, от отожравшийся на бензине и дизеле. Сейчас там заправлялся автобус, и парень в оранжевой жилетке, пока набирался бак, самозабвенно ковырялся в носу. Я смотрел на него, пока он не скрылся за поворотом, и зачем-то запоминал лицо.

Тоннель цел, ни следа минувших схваток. А дальше — офигительной красоты серпантин. Интересно было посмотреть на Мабанлок, который я помнил руинами, провалами в асфальте.

Вот он, целехонек! Аккуратные лавки под навесами, мотоциклы-трициклы, гирлянды сохнущего белья между балконами. Дети гоняют драный мяч. Старуха торгует манго с тележки, провожает нашу машину тоскливым взглядом.

— Чего ты все вертишься? — Карина листала телефон, беззвучно ругалась на связь.

— Прощаюсь, — честно ответил я. Она, конечно, не поняла.

Морвокзал располагался в бухте. Я узнал ее сразу — изгиб берега, два бетонных мола. А вот ржавые краны я в прошлый раз не запомнил, не до того было — дрался. Наше суденышко утопил Глубинник, а в мутной воде кишели бледные раздутые твари, в прошлом рыбаки и туристы.

Сейчас бухта блестела на солнце, пахло соляркой, рыбой и мясом, жареным на углях.

У входа в здание вокзала толпился народ — кто-то отправлялся на пароме на более крупный остров, кто-то встречал прибывающих. И там, в толпе, я увидел старых знакомых. Точнее, я в будущем с ними познакомлюсь.

Настя Копченова вела за руки двух мальчишек, одинаковых, лет восьми, оба ревели в голос, их глаза закрывали маски для сна — чтобы аутисты не пугались суеты. Рядом Павел волок сумки и что-то ей говорил. Два этих пацана научатся видеть мертвых и будущее, и, если им помочь, начнут выдавать пророчества, которые исполняются со стопроцентной вероятностью. Сейчас они просто плакали — горько, взахлеб, и не могли сказать, отчего им так страшно. Может, уже чувствовали приближающийся звездец, поэтому и ревели.

Я чуть не рванул к ним, бездействие стоило огромных усилий.

— Я вернусь за вами, — сказал я одними губами. — Слышите? Вернусь.

Они меня, ясное дело, не услышали.

На входе в зал людей прогоняли через рамку-металлодетектор; все, как у нас — профилактика терактов. В архипелаге сотни островов, и на некоторых исповедуют радикальный ислам — со всеми вытекающими последствиями.

В большом чемодане, под бесконечным Карининым тряпьем — мой «Нагибатор». Если попросят открыть чемодан — пиши пропало. Я представил, как объясняю, зачем русскому туристу бейсбольная бита в багаже, и понял, что объяснений у меня нет.

Хотя… бита-то была обычная. Каучуковая, литая, темно-серая. «Купил как сувенир». «Она дорога мне как память». Просто кусок резины, рамка на нее даже не пикнет. Надеюсь. Потому что то, что внутри заложено «Изобретательностью», я понятия не имел.

Один за другим я положил чемоданы на ленту, и они уползли в зев машины. Охранник зевнул, глядя в экран, моргнул, шевельнул губами и махнул рукой: проходи.

Я выдохнул так, что думал — взлечу.

Бита осталась со мной, она была мне ой как нужна. Она, можно сказать, сюжетообразующее звено моего плана. Ровно в полночь, когда придет Жатва и проснется система жнецов, кусок резины станет «Нагибатором» с бешеным уроном, «цепной молнией» и эффектом отбрасывания…

Нам достался билет на паром, отправляющийся в полдень. Карина кривилась. Видимо, она представляла себе белоснежную палубу с бассейном, а получила старую посудину, забитую людьми, мешками, клетками с курами — примерно так показывают африканские автобусы. Не хватало только козы или… Гали.

Я устроил Карину в тени под навесом, сам встал у борта, глядя на спокойную воду с радужными разводами мазута. Мы держали курс на остров покрупнее, оттуда поедем в Манилу. Местная малая авиация далеко не летала, меня интересовали нормальные борта, которые могли доставить нас в Самару.

В кармане завибрировал телефон, я достал его, глянул на экран и улыбнулся. Мне звонил Витек-выживальщик. Звонить-то он звонил, но не мог прорваться. Тут вам не здесь! Не в каждой развитой стране есть, как в России, выход в сеть из любого мало-мальски обитаемого населенного пункта. На Филиппинах интернет только в отелях, аэропортах и некоторых местах массового скопления отдыхающих, и нормальным его назвать язык не повернется.

Отчаявшись дозвониться, Витек написал:

«Слушай, а что за квест-то? Реально с боевым стволом можно?»

Блин, прям как во время мощной поклевки. Подсекай! Тащи, да не переусердствуй!

Я ему отправил аудюху, загрузилась она с третьего раза.

«Я те отвечаю! Еле с ментами договорился, чтоб разрешили боевое, но без него кайф будет не тот, ты поймешь. Стоило мне это, Витя, как чугунный мост».

Не дожидаясь ответа, я его проинструктировал:

«Тут связь хреновая. Слушай внимательно. Бери не только дробовик и патроны, самое ценное — холодняк. Топор, мачете, тесак — что есть. И еще: Свету до квеста надо хоть в теории научить стрелять. Хоть как держать ствол, где курок, где спусковой крючок — ну, ты понял. Это важно».

Аудио было слишком «тяжелым» и не отправилось. Паром завыл сиреной. Скоро он отчалит, и связь вообще пропадет, потому я торопливо набрал то же самое текстом, ругаясь, до чего же неудобен смартфон, палец промахивается мимо знаков, слова пишутся слитно, между ними буквы вместо пробелов… И исправлять времени нет, отправил как есть. Или просто у меня руки-крюки? Или включить Т9, земля ему пуховик?

Я уставился на экран: сообщение не отправлялось.

Твою дивизию!

Паром качнулся на воде, отчаливая от пирса. Колыхнулись водоросли, будто волосы утопленника.

Ну давай же, рожай, родимая четыре-же! Хотя тут было ближе к трем, но это же просто текст!

Есть! Отправлено. Спустя пару секунд пришел ответ от Витька, а я запоздало вспомнил, что можно автоматически переводить аудио в текст, что приятель и сделал:

«Это гениально. я ей мелкашку дам, у меня есть. и научу. слушай я аж вспотел. это лучший др в моей жизни»

«С днюхой, дружище», — отписался я и убрал телефон.

Он научит Свету стрелять! Витек притащит к ней домой тесак, или, скорее, топор — на первых порах это поможет от зомби. Дробовик более эффективен при противостоянии с людьми.

Когда в Самаре в семь вечера по Москве разверзнется ад, рядом с моей бывшей женой и сыном будет хоть один вооруженный человек, который не растеряется, потому что всю жизнь к этому готовился. Это все, чем я мог помочь.

Проскользнула мысль, что, даже если повезет, и Света сохранит душу, ее мог лишиться Витек. Сможет ли она убить хорошего знакомого? Про то, что случится с Ванькой, даже думать не хотелось.

Мимо проплыла моторная лодка, груженая рыбой. У одного из трех рыбаков было до боли знакомое лицо. Всмотревшись, убедился, что не показалось: точно это кто-то из бывших пленников «Щита».

Как там мой клан? Сколько прошло времени там и существует ли та реальность вообще, или все обнулилось, и придется начать с нуля? Судя по предыдущим эффектам аномалий — нет. Прошло четыре с небольшим часа, меня ждут назад.

Вот это меня и грызло. Там, в моем настоящем, скоро прилетят Охотники и грянет Третья волна. Лизе лихорадочно придется передавать полномочия кому-то, кто выше 50-го уровня.

Выстоят ли без меня против Охотников Кема, Крош и турели? Проскользнула мысль поискать брешь, чтобы выбраться, но я отогнал ее. Ну а вдруг время в петле и снаружи течет по-разному? Вдруг я вернусь в ту же секунду, из которой выпал? Надежда была хлипкая, я и сам это понимал, но держался за нее, потому что иначе — хоть в воду прыгай.

Вообще непонятно, как отсюда выбираться, и можно ли.

И стоит ли?

Впрочем, главный вопрос сейчас стоит даже не так.

Что если я ошибаюсь, и все это уже необратимо? Где-то там, в той ветке реальности остался обезглавленный «Безымянный» клан, а я, его бывший лидер, потерял все, чего добился там, и буду вынужден проживать Жатву заново?

А если так…

Хрен его знает, удастся ли мне снова стать чистильщиком…

Стоп, нет.

Если это другая ветка реальности, по сути, иная вселенная, то с чего я решил, что и в этот раз мне удастся сохранить душу?





