1


Я набрасываю халат и выхожу из душа. На работе такой аврал, что все мысли теперь только про квартальный отчет. Завтра важное совещание, приедет наш новый босс. Судя по слухам — настоящий тиран.

Мне надо хоть немного поспать, отдохнуть перед ответственным днем, а время уже далеко за полночь. Пришлось опять задержаться в офисе.

До спальни добираюсь на автопилоте. Глаза слипаются. Нет сил сейчас разбирать вещи, искать ночную рубашку.

Я несколько дней назад переехала в новую квартиру. Корпоративное жилье от нашей компании. Но пока настолько загружена, что некогда все разложить.

Ложусь в постель как есть. В халате. Тяну одеяло на себя, но оно почему-то не поддается, будто застряло. Дергаю сильнее. Не помогает.

Матрас странно пружинит. А я настолько сонная и уставшая, что еще не до конца осознаю происходящее.

— Охренеть, — хриплый мужской голос раздается над ухом, а мое лицо вдруг окатывает обжигающее дыхание. — Вот это подарок.

Что?!..

Потрясенно вскрикиваю.

Теперь сон как рукой снимает. Особенно когда горячие руки обхватывают меня, заваливают на живот, а в следующий момент мощное тело крепко прижимается сзади, буквально впечатывает меня в постель.

Осознание накатывает раскаленной волной.

В моей кровати здоровенный мужик.

Абсолютно голый.

Он настолько тесно ко мне прижимается, что это нельзя не понять.

Небритый.

Сейчас он трется щекой о мое плечо, царапая кожу отросшей щетиной, стягивая мой халат, и шумно втягивает воздух, заставляя дрожать.

И хуже всего — возбужденный.

Это тоже нельзя не почувствовать. Как и все его выдающиеся анатомические особенности.

Смахивает на оживший ночной кошмар.

— Пусти! — вырывается нервно. — Ты кто такой? Как ты…

Остаток фразы забивается в горле от шока.

Пояс халата летит прочь. Ткань сдергивают в сторону — и тяжелая ладонь ощутимо приземляется пониже поясницы, сжимает ягодицу.

На мои слова ноль реакции.

— Ну и задница, — отрывисто заявляет незнакомец, продолжая бесстыже лапать меня. — Так и просится на мой член.

Врезаю ему локтем. Изо всех сил. Но вместо стона боли слышится смешок. Похоже, мое сопротивление только забавляет негодяя.

Одержимо вырываюсь, стараясь снова двинуть его. Посильнее. Только кажется, любые попытки напрасны.

— Еще и с характером, — говорит он, резко разворачивая меня лицом к себе, распахивая халат сильнее. — Горячая. Прямо под мой вкус заказали.

В комнате темно. Не вижу его, но уже понятно, что мужчина очень крупный, гораздо сильнее меня. Напрасно пробую его оттолкнуть.

Мои ладони упираются в рельефный торс. Его тело кажется каменным. Мускулы будто литые.

Как мне с таким амбалом справиться? Даже слегка отодвинуть его от себя не удается. Напрасно стучу по широкой груди кулаками.

В окружающей тьме его глаза полыхают словно угли в пламени камина. От него веет острой угрозой.

Застываю. Мысли хаотичным потоком пролетают в голове.

Грабитель? Как он умудрился вломиться в мою квартиру так, что замок целый, и я ничего не заметила?

Повадки у него звериные, дикие. Лексикон как у зэка. От одного голоса колючие мурашки разбегаются под кожей.

Это элитный жилой комплекс. Вход только через пункт охраны. Просто так в здание не попасть. Тем более, в квартиру.

Ничего не понимаю. Но сейчас не до выяснений. Неизвестный тип накрывает мою грудь ладонью.

Паника ошпаривает.

— Пусти! — кричу, вцепляюсь в его руку ногтями, дергаю ногами, пытаясь заехать ему коленом. — Что ты за псих? Откуда взялся? Как ты попал в мою квартиру?!

Тишина.

Он вдруг убирает ладонь от моей груди, накрывает шею, медленно поглаживая пальцами.

— Успокойся. Ты чего разоралась? — спрашивает. — Что такая нервная?

Задыхаюсь от возмущения. Даже слов не нахожу для ответа.

— Твоя квартира, значит, — повторяет, будто обдумывая мои слова.

В один момент кажется, он сейчас меня отпустит. Это все какая-то безумная ошибка. Недоразумение.

Хотя невозможно представить, как этот незнакомец мог оказаться в моей постели по случайности.

Но в следующую секунду все мысли разом испаряются из головы, когда он говорит:

— Тише, — тяжелая ладонь опять обхватывает грудь, вынуждая мое сердце замереть. — Ты у меня сейчас иначе заорешь. Трахну тебя — и свободна.



Друзья, обязательно добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять. Большая просьба поставить на книгу лайк (звездочка в приложении или кнопка "мне нравится") - это очень приятно и очень сильно вдохновляет:)





2


Незнакомец быстро переходит от слов к делу. Разгон молниеносный.

Он раздвигает мои бедра толчком, устраивается между ног, прижимаясь теснее. Жесты у него настолько уверенные, подавляющие, будто этот тип ни секунды не сомневается в моем страстном отклике.

Первые несколько секунд буквально парализуют меня. Ситуация дикая. Его угрозы вызывают мороз по коже, а порывистые движения крупных ладоней пробуждают лихорадочный озноб.

— Ты что, с ума сошел? — бросаю. — Ты кто такой? Прекрати! Убери руки. Вообще, уберись от меня!

— Вот сейчас и познакомимся, — невозмутимо заявляет мерзавец, совершая выразительный толчок бедрами вперед. — Узнаешь меня ближе некуда.

Он заведен. Чувствую это настолько остро, что от страха бросает в горячечный жар.

На мои отказы ему наплевать. Словно вовсе не слышит, не воспринимает.

Негодяй сжимает кружево моего нижнего белья, рывком дергает. Слышится треск. Последняя преграда между нашими телами исчезает, а я ощущаю себя зажатой в железные тиски.

Тут оцепенение все же слетает. Резко. В момент.

— Пусти! — истошно кричу.

Сама не понимаю, как мне удается, но я умудряюсь вырваться из его стального захвата, соскочить с постели и даже запахнуть халат.

Наверное, мне просто везет, потому что его хватка именно в эту секунду слегка ослабевает. Или так чудится? Не важно. Главное, я свободна.

Спиной налетаю на стену, задевая выключатель.

Спальню озаряет яркий свет.

Зажмуриваюсь, нервно шарю пальцами по гладкой поверхности позади. Рядом с выключателем панель. На ней есть «тревожная кнопка». Такие здесь в каждой квартире для удобства жильцов. Можно вызвать охрану в любой момент.

Наконец, мне удается нажать ее.

Звука нет, но я чувствую, как кнопка вдавливается.

— Да ты сирена, — с недовольством говорит незнакомец. — Визжишь так, что уши закладывает.

Плотнее запахиваю халат. Шагаю на порог. Мелькает идея закрыть его в спальне на замок, пока дожидаюсь охрану. Но боюсь, этот амбал легко проломит дверь. А может еще сильнее разозлится, погонится за мной.

Видимо, здесь как с дикими животными — лучше не делать резких движений. Неизвестно, как среагирует.

Мои глаза уже привыкают к перемене освещения. Смотрю на незнакомца и снова холодею.

Он выглядит еще крупнее, чем кажется наощупь. Намного выше меня. Массивный, смуглый, мускулистый.

Невольно зависаю. Почему-то не получается отвести от него взгляд. В голове не укладывается, что мужчина, который выглядит так, бросается на женщин как одержимый псих.

Лицо у него привлекательное. Черты хищные, жесткие, а щетина добавляет больше угрозы, но в целом он довольно красив. Грубоватой красотой, чисто по-мужски.

Первобытный варвар. Вот первое, что приходит на ум при взгляде на него. И уже как-то не удивляешься звериным повадкам.

Стоп. Я что, сейчас всерьез любуюсь этим насильником?

Он перехватывает мой взгляд и широко усмехается.

— Пожалела уже? — спрашивает, иронично приподнимая бровь.

— Что? — оторопело.

Его ухмылка действует на нервы. Ответа нет, но когда негодяй вдруг смотрит вниз, я непроизвольно тоже опускаю глаза. Наталкиваюсь на его возбуждение. Не похоже, будто этот тип собирается прикрыться. Наоборот, держится так, словно намеренно выставляет голое тело напоказ.

Резко отворачиваюсь.

Теперь знаю, что иногда взгляда хватает, чтобы обжечься.

— Омерзительно, — бросаю. — Ты бы хоть прикрылся.

— Да ладно тебе, — хмыкает и нагло заявляет: — Видел, как ты засмотрелась. Можем продолжить. Хотя твои вопли подпортили аппетит.

Вскидываюсь, снова глядя на него.

— Насильник! Да ты просто больной.

— Это с хера ли я насильник?

Он как будто даже оскорбляется на эти слова. Мрачнеет. Лицо моментально каменеет.

— Ты вломился в мою квартиру. В мою постель! — на эмоциях все внутри бурлит от возмущения.

— Да это ты ко мне в кровать залезла. Сочная баба. Вкусно пахнешь. А я не импотент. Ты по ходу не поняла.

Нет, вот уж что-что, а поняла я его прекрасно. И про то, что «не импотент» заметно. Не знаю, что он там про испорченный аппетит говорит, внешне этого совсем не скажешь. К сожалению.

Поэтому когда незнакомец надвигается на меня, мигом бросаюсь прочь. В гостиную. В коридор. Открываю дверь — и встречаю охрану.

— Помогите, пожалуйста, — выпаливаю. — Ко мне в квартиру забрался маньяк. Голый. Угрожает.

Путанно пробую все объяснить. Нервно вскрикиваю, заметив, что незнакомец приближается.

К счастью, штаны надел. И даже рубашку прихватил, пиджак. Еще через миг замечаю, что в его руках чемодан.

Ну и тип. В край охамевший. Увидев охранников, он остается по-прежнему невозмутим.

Перевожу взгляд на подоспевших мне на помощь мужчин.

Что-то не так.

Почему они смотрят на него, будто…

— Здравствуйте, — медленно произносит один из охранников, заметно, что ему неловко.

Почему такая реакция? Они его знают?

Вижу, что незнакомец делает им какой-то знак. Легкий кивок головы, и этого достаточно.

Мерзавец, вломившийся в мою квартиру, без слов проходит мимо.

Охранники его спокойно пропускают. А мне остается только изумленно переводить взгляд с него на них и обратно. Так — несколько раз.

Немая сцена.

— Извините за доставленные неудобства, — наконец, говорит старший охранник.

Что происходит? Ничего не понимаю. Но тут на меня накатывает такая усталость, что нет сил выяснять. Хорошо, что тот ушел.

Уже очень поздно. Завтра тяжелый день. Встреча с новым боссом.

Разберусь потом.





3


— Ты уже видела нового босса? — спрашивает Эля.

— Нет, — качаю головой, не отрывая взгляд от отчета. — Он так рано приехал в офис?

— Не знаю, вроде бы нет. Он вчера вечером прилетел. Долгий перелет из Америки. Но я нашла его фото. Вот, посмотри.

— Потом, — пролистываю до таблицы, все мысли крутятся только вокруг файлов, которые сейчас распечатала.

— Когда же потом? Через час совещание.

— Вот тогда и посмотрю.

— Марин, ты слишком сильно ушла в работу. Скажи, когда ты последний раз брала отпуск? Или хотя бы выходила куда-то на выходных?

— Пока не до того.

— Нужно хоть иногда расслабляться, — настаивает подруга. — Ты постоянно перед экраном. Ты вообще отдыхаешь?

— Эль, отдохну, когда решится главный вопрос.

— Серьезно? Опять будешь пытаться что-то доказать? — вздыхает. — Тебе не надоело? Ну работаем же как-то. Может само все наладится?

— Да не наладится оно само. Не наладится, — чувствую раздражение.

— Мариш, лучше бы фото босса вместе посмотрели. Ты знаешь, как тяжело мне было его найти? Ни одного профиля в соц сетях. Он нигде не светится. Открыто в сети тоже ничего нет. Целое расследование провала, чтобы поймать его фото у кого-то другого.

— Давай позже, ладно? Прости, Эль, мне важно сегодня все донести до него. Объяснить ситуацию. Хочу хорошо подготовиться.

— Да ты и так колоссальную работу провела.

Сделала все, что могла. Но поможет ли это?

Наш прошлый босс несколько месяцев назад отошел от дел. Александр Евгеньевич настоящий профи. Он знал компанию от и до, лично посещал каждый отдел, общался с сотрудниками.

Теперь компанию должен возглавить его внук. Момент приезда нового босса постоянно откладывался. Поэтому на промежуточный период назначили временного руководителя.

Тут и началось. Он нанял команду эффективных менеджеров, которые начали внедрять в нашу работу такие обновления, от которых все рушилось.

Открываешь отчет — одни успехи, прибыль растет.

А в реальности — нарушения сроков по всем фронтам, сбои в логистике поставок, закрытие нескольких фирм в регионах.

Надеюсь, новый босс услышит меня. С временным руководителем пока ничего не получилось. Он уверен, что его «эффективных менеджеров» наша команда принимает в штыки, просто потому что они пришли со стороны, а у нас здесь уже сплоченный коллектив.

— Ой, не хочешь смотреть? Как хочешь. Но ты многое теряешь. Новый босс настоящий красавец. Горячий. Словами не передать. И судя по слухам, тот еще жеребец.

— Что?

— Ни одной юбки не пропускает. Бабник.

Звучит не очень оптимистично. Захочет ли человек такого склада разбираться в тонкостях нашей работы? Может ему проще сбросить все дела на какого-нибудь помощника?

Что-то он не слишком торопился приступать к рабочим обязанностям. Укатит обратно в Америку, а вместо себя назначит эффективного менеджера.

— Только ты с ним осторожнее, Мариш, — продолжает подруга. — Характер у него тяжелый. Говорят, когда он пару лет назад одну из компаний своего деда возглавил, то всех там поувольнял. Полностью сменил команду. Чуть что не по его — на вылет.

Отлично. Еще и самодур. Но об этом давно болтали. Хотя не привыкла слушать сплетни. Люди разное рассказывают.

Сегодня все станет ясно.

Время до совещания проходит быстро. И вот мы уже все собираемся в конференц-зале.

Опять пробегаю взглядом по строчкам. Надо как можно проще разложить факты. Так, чтобы даже человек со стороны, мог понять суть проблемы.

Слышу как открывается дверь. По залу проносится оживленный рокот. И наконец слышится:

— Макар Александрович, мы так рады вас видеть!

Это приветствует нового босса наш временный руководитель. Отрываюсь от изучения бумаг, чтобы столкнуться с массивной темной фигурой.

Застываю. Даже моргнуть не получается.

Темные глаза. Прямой хищный нос. Кривая ухмылка на полных губах. Квадратный подбородок. Мощная шея.

Он.

Ночной незнакомец.

Сейчас этот тип гладко выбрит, но ошибиться нельзя. Уж слишком хорошо он мне врезался в память.

— Макар Александрович, это такая честь, — звучит где-то вдалеке.

Босс ведет тяжелым взглядом по залу. И наконец, замечает меня. Если и могла быть надежда на его плохую память, то сейчас последние ее всполохи исчезают.

Он смотрит прямо в мои глаза. Выразительно, внушительно, давяще. Так смотрит, что во рту пересыхает от напряжения.

— Вот это встреча, — произносит хрипло.

Похоже, я влипла.





4


— Здравствуйте, Макар Александрович, — говорю, прочистив горло.

И как могу стараюсь держать спокойное выражение лица. Вежливый тон, формальные фразы. Надеюсь, у меня получается спрятать ту нервную истерику, которая сейчас накатывает.

Ночным маньяком оказался мой новый босс.

Нарочно не придумаешь.

— Вы знакомы? — тут же мрачнеет Ираклий, наш нынешний руководитель, и бросает в мою сторону укоризненный взгляд. — Если Марина Евгеньевна вам что-то про свой отчет говорила, то пожалуйста, имейте в виду, статистические данные могут меняться в зависимости от самых разных параметров.

Опасается, что я успела познакомиться с новым боссом раньше, а потому могла заранее поделиться с ним своими соображениями насчет тех «эффективных» менеджеров, от которых у всех сотрудников уже глаза дергаются.

— Нам было не до работы, — обрубает босс, не сводя с меня пристального взгляда, от которого невольно хочется плотнее запахнуть пиджак. — Марина Евгеньевна устроила мне очень горячий прием.

Что?..

Мои щеки становятся пунцовыми от этого двусмысленного замечания. Невольно поправляю очки. Кажется, мне надо хоть как-то сбросить напряжение.

Ну и нахал.

Не могу поверить, что он внук Александра Григорьевича Черного. Тот приятный мужчина, интеллигентный, рассудительный, вдумчивый. А этот будто недавно из клетки вырвался. Из бойцовского октагона. Или из-за тюремной решетки. Он производит впечатление уголовника. Не важно, что на нем элегантный костюм. Веет опасностью, угрозой, чем-то по-настоящему темным. Между близкими родственниками нет ничего общего. Не чисто внешне, ни по восприятию.

Его дед худощавый мужчина среднего роста. Светлые глаза, располагающая улыбка. А этот — великан. Темный, пугающий. Глянешь на такого — тянет бежать прочь без оглядки.

Он проходит вперед, останавливается рядом с человеком, который сидит за столом на месте прямо передо мной.

— Встань, — говорит коротко.

Тот торопливо поднимается.

— Макар Александрович…

Ираклий нервно закашливается, наблюдая за тем, как новый босс усаживается так, чтобы быть напротив меня.

— Мы думали, вы захотите занять то кресло, где всегда проводил совещания ваш дед.

Его замечание остается без ответа.

— Начинаем, — холодно бросает Черный.

Почему он глаз от меня не отводит? Разглядывает настолько пристально и откровенно, что другие не могут не заметить его внимания ко мне.

Тут как лицо не держи, все равно мое волнение вырывается на волю. Слишком сильно нервы сдают.

Босс больше не усмехается. Серьезный, сосредоточенный, будто каменный. Его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на груди. Хотя моя блузка застегнута до последней пуговицы, ощущаю порыв проверить, не расстегнулась ли она. Уж слишком откровенно негодяй на меня пялится. Под прицелом его горящих глаз чувствую себя голой.

А еще накатывает каскад непрошенных воспоминаний о прошлой ночи, когда он меня бесстыже облапал в моей собственной постели.

Непроизвольно качаю головой, отгоняя весь этот поток прочь.

— Что же, думаю, тогда я начну, — вызывается Ираклий. — У нас за последнее время много успехов. Предлагаю вам ознакомиться с презентацией.

На слайдах все выглядит идеально. Каждый из показателей показывает стремительный рост. Слушаю Ираклия и понимаю, что если бы я, как новый босс, впервые вникала в тонкости дел компании, такая презентация могла произвести сильное впечатление. Звучит хорошо. На весь графиках только подъем. Если реалий не знаешь, то не заметишь подвох.

От нахлынувших эмоций забываю и о вчерашней дикой сцене, и о том, что сейчас босс развязно пялится на меня.

Такая досада накатывает.

Ну неужели опять ничего не получится доказать и они продолжат дальше гробить компанию?

— Хватит, — вдруг произносит Черный так, что Ираклий замолкает с разинутым ртом. — Для кого эта презентация? У меня от этих цветов уже в глазах рябит.

— Наши специалисты подготовили, — с недоумением замечает Ираклий, слегка разводя руками. — Яркие цвета для наглядности.

Мы уже привыкли. Поэтому я даже не сразу понимаю, о чем речь.

— Картинки дебильные, — слегка кривится Черный. — Это что, для пятилеток? Мы в детском саду?

Картинки сомнительные. Тут он прав. Как и цвета.

Но дальше новый босс удивляет еще сильнее.

— По вашим отчетам все растет, — продолжает он. — Это я уже понял. А что в реальности? Почему закрыли филиалы?

— Кризис, — виновато отвечает Ираклий. — Сами понимаете, какая сейчас обстановка.

— Срыв поставок — тоже кризис? Сбои в логистике. За последние три месяца большая половина заказов в срок не завершены.

Он продолжает называть пример за примером, будто прочел мой отчет. И я ловлю на себе мстительный взгляд Ираклия, который теперь уверен, что без меня тут не обошлось.

Ладно. Реакцию Ираклия как-нибудь переживу. Главное, что новый босс в курсе дела. Только радоваться рано. Еще не представляю, что меня ждет.



+++



Друзья, приглашаю вас в очень интересную, откровенную и эмоциональную историю "Горец. Его любовь" -

— Где твоя мама? — спрашиваю пацана.

Я перехватил его в последний момент. Малой разогнался на самокате и не мог тормозить. Еще немного — выехал бы на дорогу под машины.

Мелкий молчит. Перепуганный. Глаза у него синие-синие. Необычный цвет. До боли знакомый.

— Богдан! — женский голос бьет по нервам.

— Мама, — тут же выдает пацан.

Оборачиваюсь. ОНА. Вот в кого у пацана такие глаза. Смотрю, как она хватает сына.

— Спасибо вам большое…

Поднимает взгляд. И замолкает резко. Застывает, увидев меня.

— Здравствуй, Варя, — говорю.

Заторможенно кивает. Как-то странно накрывает живот ладонью. Ей плохо?

— Давай подвезу вас.

— Нет, нет, — бормочет она. — Не нужно. Я… такси уже едет. Вот! Приехало…

Провожаю взглядом единственную женщину, с которой хотел построить серьезные отношения. Но не был готов принять ее сына. Время идет, а я так и не могу выбросить ее из головы.

Но главный сюрприз ждет впереди. Я еще не знаю, что она скрыла, что беременна от меня.

Книга тут -





5


Проходит еще несколько презентаций, приближается очередь моей, потому что я должна выступать предпоследней. Завершать будет Эля.

С каждым новым выступающим все сильнее убеждаюсь в том, что ошиблась насчет нового босса.

Он гораздо умнее, чем кажется на первый взгляд. И если в его внешности совсем нет ничего похожего на его деда, то с остальным все обстоит иначе. Похоже, Черный внимательно изучил работу каждого отдела. Он сухо задает несколько вопросов, и сразу становится понятно, что глубоко вошел в тему.

Ираклий заметно мрачнеет. От его самоуверенности не остается следа. Временный босс бросает в мою сторону мстительные взгляды.

Разве я виновата, что Черный настолько хорошо во всем разбирается?

Теперь у меня совсем не складывается его ночное поведение и то, что вижу сейчас. В моей постели был отбитый хам. Наглый, циничный, без тормозов.

Здесь будто другой человек. Холодный, предельно собранный, отстраненный. Он подмечает каждую деталь.

Чувствую, что презентовать квартальный отчет будет задачей не из легких. Волнение накатывает так, словно собираюсь сдавать экзамен.

— Марина Евгеньевна, ваша очередь, — объявляет Ираклий, хмуро глядя на меня.

Поднимаюсь, крепко сжимая папку. Когда вдруг Черный делает короткий небрежный жест головой.

— Нет, — говорит он. — Вас я в другой раз послушаю.

Застываю в недоумении.

Что это значит? Почему он отказывается слушать именно мой отчет? Да, судя по его осведомленности, многое ему уже известно, однако не все.

— Извините, но, — аккуратно пробую возразить.

— Присядьте, Марина Евгеньевна, — подчеркнуто вежливо произносит Черный и взгляд у него такой, что колени теперь сами по себе подгибаются.

— Тогда у нас есть еще один специалист, — начинает было Ираклий.

— Нет, — обрубает Черный, глядя на массивные наручные часы. — Времени мало. Теперь вы послушаете меня.

Он дает знак своему помощнику.

Тот мигом поднимается. На экране вспыхивает первый слайд.

— Макар Александрович, наметил курс для компании, — поясняет он. — Сейчас мы бегло пройдемся по основным пунктам.

Презентация без картинок. Довольно блеклая. Подозреваю, Ираклий бы нечто такое высмеял. Но не сегодня. Он мрачнеет сильнее с каждым новым слайдом. Я тоже ощущаю давление, хотя Черный пока ничего не говорит, зато его помощник очень живо все объясняет.

Тут указаны направления для развития каждого из отдела. Текущие показатели против того, к чему мы должны прийти.

Показатели выглядят внушительно.

Если бы мы работали по старой схеме, то было бы больше шансов их достичь. Но сейчас, при всех «обновлениях» в привычной системе, нам по сути нужно перестроить рабочий процесс заново.

Мне план нравится. Не могу не признать, что работа проведена серьезная. Не знаю, кто делал аналитику для Черного… возможно, дед ему помог? Пока что все выглядит именно так.

— Эти цифры я увижу в отчетах через месяц, — заявляет Черный, как только презентация заканчивается. — А значит, прогресс будет уже в ближайшую неделю.

— Боюсь, мы не уложимся в такой срок, — тихо замечает Ираклий, нервно покашливая. — Потребуется многое перестроить. Вы хотите полностью поменять курс нашего развития. Месяц слишком мало. Не могли вы хотя бы немного продлить переходной период? Возможно…

— Если ваша команда не справляется, то мне проще набрать новую. Терять время на неудачников я не собираюсь, — ледяным тоном заявляет Черный. — Кто справится — останется на своем месте или получит повышение. Кто не вывезет — тому пора искать новую работу.

Суть изложена предельно ясно.

Непроизвольно обвожу взглядом коллег. Настроение у нас всех примерно одинаковое.

Компания совершает резкий поворот в противоположную сторону. Ближайшие недели будет штормить по полной.

— Свободны, — говорит Черный, давая понять, что пора возвращаться к работе.

Поднимаюсь. Чувствую себя как прибитая. Ночное приключение меркнет на фоне остальных новостей.

— Ты видела, какие у него часы? — шепчет мне на ухо Эля. — Коллекционная модель. Это только по личному заказу. Они стоят как оборот какого-нибудь нашего филиала.

— Эль, — невольно улыбаюсь. — Ну ты в своем стиле.

— А что? Мне нравятся такие вещи. Всегда интересно посмотреть.

Подруга уже строит глазки новому боссу, но тот сейчас говорит с Ираклием, не замечая это. И судя по выражению лица нашего временного руководителя их личная беседа не из приятных. У него мускулы на щеке заметно подергиваются, и взгляд он виновато прячет.

— Ладно, — вздыхает Эля. — Надо еще попробовать потом.

Мы почти выходим, когда меня заставляет замереть раскатистый хриплый голос:

— Марина, задержитесь.

Других Марин сегодня в зале для совещаний нет. Поэтому сомневаться в том, кого именно хочет задержать Черный не приходится.

Поворачиваюсь, встречаю его выразительный взгляд. На Ираклия теперь ноль внимания, хотя тот продолжает что-то лихорадочно бормотать.

— Тебе пора, — отмахивается от него Черный.

И тому ничего не остается, кроме как подчиниться и выйти. Правда, поравнявшись со мной, Ираклий злобно цедит:

— Пожалеешь.

Могла бы расстроиться. Но кажется, его реакция — наименьшая из моих проблем.

Люди стремительно покидают конференц-зал. Остаюсь наедине с новым боссом. И как назло разум подбрасывает мне кадры прошлой ночи.

Он голый. Без ничего.

Стоп. Ну что за бред мне в голову лезет?

Просто такое трудно развидеть.

Дурацкая ситуация.

— Я слушаю, — говорит Черный.

— Что? — не понимаю.

— Ваша презентация, — отвечает и вальяжно разваливается в кресле, широко расставив ноги.

Молчу. Не получается быстро собраться.

— Ночью ты была другой, — вдруг замечает он, слегка прищуриваясь, окидывая меня долгим взглядом. — Громкой. Бойкой. А теперь что?

— Не знаю, зачем проводить презентацию так, когда мы вдвоем.

— Хочу оценить ваши таланты, — хрипло заявляет он с таким развязным видом, будто речь совсем не про работу.





6


Колкий ответ вертится на языке, но я проглатываю его. Конечно, можно было бы многое высказать, но я не в том положении сейчас, чтобы огрызаться.

Во-первых, мне нужна эта работа. Слишком многое от нее зависит.

Во-вторых, внутри еще есть надежда на то, что наше взаимодействие можно направить в исключительно формальное русло. Без сомнительных намеков, без издевательских насмешек.

Я объективно себя оцениваю. В своей области — профессионал. А Черный все-таки не похож на самодура. Он не станет увольнять меня из сиюминутной прихоти, чтобы отыграться за вчерашнее.

Лучше сделать вид, будто ничего не произошло. Вести себя ровно, спокойно, без лишних эмоций. Нельзя позволить ему расшатать, выбить из колеи.

Дурацкое недоразумение. Вот и все.

Может быть, эти его двусмысленные фразы вообще проверка? Тестирует мою реакцию?

Главное сохранять равновесие.

— Я подготовила квартальный отчет по моему отделу, — говорю. — Вот документы. Можете лично ознакомиться. Здесь собраны самые важные материалы.

— Вы мне ключевое расскажите, — хрипло произносит Черный, не отводя глаз, так и буравит пристальным вниманием.

— Хорошо.

Вставляю флешку, запускаю презентацию. Грузить деталями не буду, сделаю короткую выжимку.

Начинаю объяснять основные пункты. Уже настолько глубоко все проработала, что если меня разбудить посреди ночи, то перескажу это без единой запинки.

Но под взглядом Черного становится неловко. Щеки сами собой начинают гореть, пульс учащается, потому что ощущаю себя будто на экзамене.

Он смотрит на меня внимательно, цепко, словно держит. И в то же время читается в его глазах нечто развязное, даже похабное, нечто совсем на грани. Непроизвольно сбиваюсь, потому что сосредоточиться невозможно. Возникает чувство, словно оказываюсь посреди сцены, а на меня направлены абсолютно все софиты вокруг.

Стоит мне только замолчать, как его губы складываются в кривой ухмылке.

— Продолжайте, Марина Евгеньевна, — нарочито растягивая слова заявляет Черный.

Невольно поджимаю губы.

Мне все труднее становится себя сдерживать от неосторожных слов.

— Вчера вас было не остановить, — замечает он саркастически. — Почему замолчали?

— А что говорить, если вы меня не слушаете?

Пока я тут распинаюсь, он вальяжно разваливается в кресле, скользит по мне своим прожигающим взглядом. На грудь пялится, на бедра. Куда угодно, но только не на экран, где переключаю слайды презентации.

Он вообще смотрит на меня так, будто мы сейчас где-нибудь в баре встретились.

— Слушаю, — беззастенчиво лжет этот мерзавец. — Еще как слушаю. Но вы ближе подойдите. У меня вопрос встал.

Небрежно кивает на распечатанные документы, которые я сразу передала ему. Выглядит так, будто намекает на ошибку или неточность.

Но там должно быть все в порядке. Несколько раз проверила. Готовилась к возможной атаке со стороны Ираклия, потому понимала, что никаких косяков у меня в бумагах быть не должно. Иначе мелочь слишком дорого обойдется.

Не думая, шагаю ближе к боссу.

— Какой вопрос? — спрашиваю, не выдержав.

Останавливаюсь рядом с ним, смотрю на документы, пытаясь понять, что именно могло вызвать…

— Этот, — хрипло бросает Черный.

И в тот же момент тяжелая ладонь опускается ниже поясницы. Выразительно, властно, по-хозяйски. Так крепко и мощно, что сначала я попросту замираю, опешившая от подобного обращения.

— Я понял, что ты умная, дохуя чего знаешь, — продолжает Черный уже совсем не в рабочем формате. — Но с такой роскошной задницей ты можешь получить намного больше.

Отпускать не торопится. Наоборот — тискает, оглаживает, сминает так, будто я на его грязное предложение согласилась.

Нет. Такое не могу спустить на тормозах. Никакого терпения не хватит.

Врезаю ему ладонью по руке. Изо всех сил. Кажется, даже царапнув кожу ногтями.

— Ну ты и сволочь! — вырывается в сердцах.

Черный отпускает меня. На долю секунды. А уже в следующий момент подхватывает за талию и усаживает на стол перед собой.

Теперь он стоит, нависая надо мной будто коршун.

— Да что ты целку из себя строишь? — криво оскаливается негодяй. — А то я не знаю, как действую на баб.





7


Закипаю так, что сдержаться уже не получается.

Да и куда тут сдерживаться?

Мерзавец зажал меня в своих руках будто в тисках. Напирает как одержимый. Если вчерашнее еще можно было с натяжкой списать на случайность, на дурацкое недоразумение, то теперь Черный проясняет ситуацию окончательно. Он не просто не раскаивается. Он еще раз набрасывается. Бесстыже, без тормозов. И даже как будто гордится своим сволочизмом. Уверен в себе настолько, что у него и тени сомнения не возникает, будто любая девушка с радостью ответит на его наглые приставания.

— Не знаю, как ты действуешь на других, но меня воротит! — выпаливаю, раздираемая эмоциями. — Если ночью вы могли и правда что-то перепутать. Или были не в себе после долгого перелета. То сейчас уже оправдать ваше скотское поведение нечем.

Ответом служит плотоядный оскал.

Даже подвисаю от такой реакции.

Глаза Черного буквально насмехаются надо мной, говоря нечто вроде «ну да, давай, делай вид, будто я тебя не цепляю».

— Если вы сейчас же меня не отпустите, то я заору. А еще, к вашему сведению, тут установлены камеры. Все ваше непотребное поведение попадает на камеры вместе с этими грязными приставаниями.

Он и бровью не ведет.

Не верит? Решил, что блефую?

— Я вас по судам затаскаю, — обещаю твердо. — За секусуальные домогательства. Вам все это с рук не сойдет!

Все то же нахальное выражение лица. Все тот же давящий цепкий взгляд, от которого мороз пробегает под кожей.

Может быть это толкает меня опять предложить компромисс, хотя внутри твердая уверенность, что никаких компромиссов с этим безбашенным типом быть не может.

— Либо вы прямо сейчас меня отпускаете и мы забываем обо всем, общаемся чисто формально, по работе, — говорю, ощущая, как сердце дико грохочет в горле, но уже не в силах замолчать. — Либо вы будете отвечать за это в суде. И пресса тоже молчать не станет. У меня много связей в медиа. Я вас везде протащу, по всем каналам. Если потребуется.

Черный убирает руки с моей талии. Его тяжелые ладони впечатываются в поверхность стола по обе стороны от моих бедер.

Он больше не касается меня, но смотрит так выразительно, что это чувствуется еще хуже. Продолжает нависать будто зверь над добычей.

— Это шантаж? — интересуется с угрожающим прищуром.

— Предупреждение, — отвечаю, сама не понимая, откуда берутся силы выдерживать его испепеляющий взгляд. — Вы мне выбора не даете.

— А ты с юмором, — замечает он хрипло. — Не помню, чтобы мне хоть раз такие ультиматумы ставили.

— Вы же сами…

— Тихо, — обрывает Черный.

Обхватывает мое лицо ладонью так, что его большой палец ложится на губы, вынуждая и правда замолкнуть.

— Я тебя выслушал, — с расстановкой. — Позабавила. Умница. А теперь ты меня послушай.

Теперь даже сложно понять, что давит сильнее: его взгляд или голос, от которого мороз по спине.

— Не переживай. Камер здесь нет. Отключили вчера. Моя служба безопасности уже занимается переустановкой.

Сердце пропускает удар от таких новостей.

— В суд ты, конечно, можешь пойти. Что-то там заявить. Но никто не даст твоему заявлению хода. А пресса — ну это жесть, — режет меня и глазами, и тоном. — Ты реально веришь, что хоть кто-то тебя послушает? Пустит в репортаж?

У него все схвачено. Вот он и не боится.

— Нет, — нервно мотаю головой. — Силой вы меня не заставите.

— Силой — нет, — неожиданно легко соглашается. — Сила вообще не мой метод.

Опомниться не успеваю, как он вдруг впечатывается ртом в мои губы, напрочь перекрывая кислород. Отодвинутся не дает. Его ладонь молниеносно накрывает мой затылок, мешая двинуть головой в сторону. Рука, жестко удерживающая меня кажется несгибаемой. А губы… его губы неожиданно смягчаются, вызывая поток еще более странных и противоречивых ощущений.

На миг я словно проваливаюсь в бездну.

Реальность размывается до такой степени, что перестаю понимать, где я, с кем, что происходит. Острые эмоции захлестывают и затягивают в бурлящий котел.

Никто раньше меня так не целовал.

Кажется, меня вообще раньше не целовали. Все, что происходило прежде было какими-то глупостями. Да мне вообще поцелуи не особенно нравились.

Но тут явно происходит нечто необъяснимое.

Либо шок действует. Либо добивает нехватка кислорода.

Разум плавится. Воля ускользает. И похоже, я даже начинаю отвечать на то безумие, которое меня накрывает. Немного, совсем слегка.

В этот момент контакт обрывается.

И у меня чувство, будто я получаю слабый разряд тока.

— Ты что делаешь? — вылетает приглушенным шепотом.

— Поцелуи — не моя тема, — заявляет Черный, и его большой палец опять скользит по моим губам. — Но ты вроде порядочная. Не какая-нибудь соска. Так что можно поцеловать.

Смысл его циничных слов накатывает обжигающей волной.

Залепляю ему пощечину. Всю силу вкладываю в этот удар. Хочу еще раз по нахальной роже заехать, но он перехватывает мое запястье.

— А вот это ты зря, — мрачнеет Черный. — Ну теперь не обижайся. Сама нарвалась.

+++

Девочки, приглашаем вас в очень эмоциональную откровенную историю (властный герой добивается героиню с характером) -

Я въехала в бандитский внедорожник.

– Как расплачиваться будешь, красавица? – хрипло бросает мужчина и ухмыляется.

Он разбил стекло и забрался в мой автомобиль. Свободно. Без тени сомнения. Явно уверен, ему позволен любой беспредел. На правила всегда плюет.

– Что вы себе позволяете? – выпаливаю возмущенно.

– Все, что хочу.

– Вы неправильно припарковались, – бормочу я. – Но я согласна оплатить ремонт и…

– Забей. Новую куплю.

– Ладно. Тогда какая компенсация вам нужна?

– Ты врезалась в зад моей тачки.

– И что?

Его ладонь по-хозяйски опускается на мою талию, а после соскальзывает вниз и выразительно оглаживает меня ниже поясницы.

– Догадайся.

Книга тут -





8


Потрясенный крик забивается в горле.

Черный буквально сдергивает меня со стола, рывком разворачивая спиной к себе, заставляет распластаться животом на гладкой поверхности.

Один миг — моя юбка задрана до самой талии.

Крупная ладонь проходится по ягодице, ленивым движением оглаживает мое тело. Это развязное прикосновение ошпаривает, заставляя зашипеть, задергаться в железной хватке с новой силой.

— Пусти! С ума сошел? Ты что делаешь?

Он поддевает пальцами кружево моего нижнего белья, тянет слегка сжимая в кулак, а после отпускает, но выдохнуть нельзя, потому что его ладонь опять нагло поглаживает мою попу.

— На вид порядочная, а одеваешься как шлюха, — хрипло произносит Черный, не отрываясь от меня. — Это для кого?

— Убери руки! — выпаливаю. — Я нормально одета. Немедленно отпусти меня, иначе…

Остаток фразы тянет в очередном вскрике.

Мерзавец лапает все более откровенно. Переходит грани допустимого. И сколько я не вырываюсь, результата нет. Он будто еще наглее становится.

Кричу. Зову на помощь.

Уже потом доходит, что в этом конференц-зале идеальная звукоизоляция. Специально чтобы можно было проводить конфиденциальные собрания.

Мои истошные вопли никто не услышит. А Черный буквально зажимает меня своим телом, не позволяя освободиться. И самое худшее — чувствую его слишком близко. Опасно близко.

Мерзавец возбужден.

Не думала, что меня может ждать нечто худшее, чем вчера в постели, но именно это сейчас и происходит.

— Сволочь, отпусти меня! — уже в какой-то истерике.

— Перед кем ты задом в шлюшьих трусах вертишь? — интересуется Черный и шлепает меня, заставляя подскочить.

Ощутимо ударяет. С оттяжкой.

— А глянешь на тебя — и не скажешь, что под серыми тряпками такое скрывается, — добавляет он.

Нормальный у меня костюм. И белье тоже. Но нет смысла спорить с этим подонком, доказывать ему что-то.

— Пусти меня сейчас же!

— Закончу — отпущу, — спокойно, с расстановкой.

И снова тяжелая ладонь ощутимо впечатывается ниже поясницы. Еще более смачно, звонко.

— Нечего руки распускать, — заявляет Черный.

Это он про себя?

— Или ты думала, я на тормозах спущу?

Он вдруг склоняется надо мной, прислоняясь еще теснее.

— Задница у тебя зачет, — заключает со знанием и одобрительно присвистывает.

— Хватит! Прекрати на меня пялиться. Отпусти!

— Ты что такая нервная? — невозмутимо. — Что я там вчера не видел? Все хорошо рассмотрел.

Это все ощущается дико. Странно. Никто со мной ничего подобного раньше не позволял.

А тут… на рабочем месте. В конференц-зале, где я столько собраний провела. Прямо посреди стола.

Черный будто в раж входит. По его жестам чувствуется, что он упивается этим моментом. Никуда не спешит, наслаждается на полную.

Напрасно стараюсь пнуть его ногой. Он легко пресекает это движение.

— Какая ты агрессивная, — замечает ровно. — Как с людьми работаешь?

Значит, он вот так унижает, шлепает, облапывает. А проблемы с агрессией у меня?

Если бы я могла уволиться, я бы наверное сделала это прямо сейчас. Потому что уже очевидно: с этим типом сработаться нереально.

Только к сожалению, не могу уйти. Мне нужна эта работа, деньги. Конечно, начну искать новую, буду рада, если смогу быстро перейти.

Буду попробовать. Вдруг повезет?

Мысли об этом помогают продержаться до момента, когда Черный наконец отпускает меня.

— Повезло тебе, — говорит. — Я тороплюсь.

Лихорадочно одергиваю юбку, поправляю помятую блузку, стараюсь поскорее застегнуть пиджак, чтобы мой потрепанный вид не настолько сильно бросался в глаза.

Черный окидывает меня долгим плотоядным взглядом.

Не задерживаюсь рядом с ним ни секунды. Пулей к выходу.

— Завтра после обеда жду план, — бросает он, вынуждая меня застыть на пороге.

План…

Какой еще план?

— Вы о чем? — оборачиваюсь и, как бы абсурдно это не звучало, стараюсь снова быть подчеркнуто вежливой, переходя обратно к формальному тону, чтобы выстроить между нами дистанцию.

— План развития твоего отдела, — небрежно отвечает Черный.

— Вы хотите, чтобы я подготовила все за день? — не могу сдержать переполняющих меня эмоций.

— А ты не справляешься? — выгибает бровь.

— Справлюсь, — произношу глухо.

Выбора нет. Должна справиться, хотя без этого неожиданного задания хватает рабочих вопросов. Еще и сайты с вакансиями нужно просмотреть, отправить свое резюме.

Еще не представляю, какие сюрпризы ждут меня завтра…



Девочки, напоминаем, что у Валерии пишется бесплатная книга "Молот", приглашаем вас -

Там сегодня очень жаркая прода:)





9


— Кому ты новую работу подыскиваешь? — спрашивает Эля, увидев на экране моего компьютера сайт с вакансиями.

— Себе, — отвечаю, отправляя очередной отклик на свободную позицию.

— В смысле? — резко меняется ее голос, становясь куда более нервным и взволнованным. — Подожди, ты думаешь, новый босс и правда нас всех вышвырнет, если мы не справимся за месяц? Ну да, звучало угрожающе. Но уволить такое количество людей без последствий не получится. Где он найдет столько новых сотрудников, чтобы заместить старых? Конечно, кто-то попадет под раздачу. Тут не спорю. Только мне кажется, ты ему понравилась. Он на тебя все время смотрел и потом попросил задержаться. Кстати, о чем вы говорили? Он что-то сказал насчет увольнений?

— Нет, мы обсуждали… мою презентацию.

Приходится лукавить. Но не могу же я рассказать подруге правду о том, как этот мерзавец поцеловал меня, облапал, а потом завалил животом на стол и отвесил несколько смачных шлепков пониже поясницы?

Остается только выкручиваться.

— Но он что-то говорил, да? — продолжает переживать Эля. — Ты чувствуешь, будут проблемы?

— Не знаю, — отправляю еще один отклик и сворачиваю браузер, нужно еще распечатать план, который потребовал Черный. — Еще он велел мне подготовить материал по развитию отдела. За сутки.

— Что? Серьезно?

— Да, сегодня после обеда хочет изучить.

— Когда ты успеешь? Осталось совсем мало времени.

Принтер щелкает, затягивая первый чистый листок.

Эля оборачивается на звук.

— Я ночью все сделала, — говорю. — Но не уверена, что ему понравится. И даже если с этим планом дело пройдет, то неизвестно, что он захочет дальше. А ты мою ситуацию знаешь, не могу потерять работу. Лучше подстраховаться. Потому что новый босс абсолютно… непредсказуемый.

Я бы использовала другие слова, однако сдерживаюсь.

Надо отдать должное Черному: Ираклия он хорошо прижал. Справедливо. А вот насчет остальных коллег я совсем не уверена. И я уж точно не собираюсь идти на поводу у его домогательств. Значит, нужно искать другие варианты.

Чувствую, что на грани. Если что-то вроде вчерашней сцены повторится опять, а на это, похоже, есть все шансы, то у меня не останется пути, кроме как самой заявление об увольнении написать.

Он буквально загоняет в угол.

— Ох, Марин, не хочу это место терять.

— Может и не потеряешь, но думаю, он и правда способен уволить всех, кого посчитает слабыми. На пустые угрозы его слова совсем не похожи. Нам придется тяжело.

К сверхурочной работе готова. Такие трудности не пугают. Если бы вся проблема была в задержках и объеме заданий, то я бы не волновалась.

Однако домогательства обрезают любое желание тут задерживаться. Не уверена, что выйдет держать наше общение в сугубо профессиональных рамках. Пока что каждая моя попытка обернулась провалом.

На первое время решаю минимизировать любые контакты с новым боссом. Меньше попадаться ему на глаза.

Например, отчет планирую оставить у него в кабинете раньше назначенного срока.

Уже уточнила график Черного.

Сегодня у него намечается важная встреча с инвесторами. Как раз перед обедом. Поэтому я пойду, оставлю план у его секретаря, а она ему сразу документы передаст.

Задача выполнена. Даже с опережением. Упрекнуть меня будет не за что.

Забираю документы из принтера, складываю в папку, иду в приемную Черного. Сердце колотится все более нервно по мере приближения к его кабинету. Мне совсем не хочется с ним столкнуться. Если бы я не знала, что у него сейчас встреча и он занят, то не пошла бы.

Застываю на пороге приемной. Секретаря нет.

Дверь кабинета чуть приоткрыта.

Здесь тихо. Никаких голосов не доносится. Сперва ощущаю растерянность, а потом до меня доходит: видимо, Черный проводит встречу в конференц-зале. Если приехало несколько инвесторов, то это намного удобнее и проще.

Может и секретарь сейчас с ним. Помогает вести презентацию, например.

В любом случае задерживаться не стоит. Уже собираюсь оставить папку на столе у секретаря, но в последний момент решаю отнести документы в кабинет. Так надежнее. Тем более, Черного нет на месте. Когда работала с его дедом, часто так делала.

Все, надо поспешить, пока он вдруг не вернулся.

На всякий случай, аккуратно стучу в дверь. Тишина. Тогда приоткрываю ее, шагаю вперед и — обмираю от открывшейся мне картины.

Черный в кабинете. Его секретарь тоже здесь. Но вероятно, они слишком сильно увлечены, чтобы услышать стук или вообще отреагировать хоть на что-то.

А ведь еще недавно я была уверена, что хуже не станет.

Теперь же у меня полный ступор от шока.

Черный развалился в кресле руководителя. Его голова расслабленно запрокинута назад. Секретарь стоит на коленях, на полу между его широко расставленными ногами. Рыжая макушка мерно движется, не оставляя никаких сомнений в том, чем именно девушка сейчас занята. Причмокивающие звуки дополняют кадр так, что у меня в горле встает липкий ком.

Отстраненно отмечаю детали.

Тяжелая ладонь на затылке секретаря, тянет за волосы, задавая быстрый темп. Блузка девушки расстегнула, открывая грудь в кружевном белье.

Порочное действо только набирает обороты.

Слышится хриплый, почти рычащий стон. И я невольно отшатываюсь назад, чтобы убраться отсюда поскорее.

Надо было оставить документы в приемной. Кто меня дернул пройти сюда?

Двигаюсь слишком резко и порывисто, стараясь удалиться быстрее, пока меня никто не заметил. Но задеваю массивную вазу бедром.

Звук разбитого хрусталя привлекает внимание в одну секунду.

Черный бросает грязное ругательство, а я оцепенев, стою на пороге, ощущая себя преступницей, застигнутой с поличным.

Секретарь всхлипывает, что-то путанно бормочет, когда он оттягивает ее за волосы от себя, уже не глядя.

Взгляд Черного направлен на меня.

Совести у него нет. Ни капли. Понимаю это окончательно именно теперь, когда он не то, что не смущается, а вовсе ни намека на раскаяние или неловкость не показывает. Наоборот, как будто оскаливается словно хищник, наметивший себе новую добычу.

— Ты рано. Я тебе после обеда назначил, — хрипло произносит он. — Так не терпелось, что раньше пришла?

В его словах читается грязный подтекст, но я, наверное, уже ничему тут не должна удивляться.

— Пришла, когда закончила, — отвечаю ровно.

Даже сама не верю, что мой голос настолько спокойно звучит. Будто ничего особенного не происходит.

— Макар Александрович… — обращается к нему секретарь.

— Уволена, — отрезает Черный.

Девушка судорожно вытирает губы с размазанной помадой. Хлопает глазами, потрясенно глядя на этого мерзавца.

— За что? — лепечет.

— Мне здесь шлюхи не нужны, — грубо бросает он. — Собрала свои вещи — и на выход.

— Но вы же, — пробует возразить. — Я думала, вы… вы же сами позвали… а я только пыталась вам угодить.

— Вот именно. Это серьезная компания, а не притон, — резко произносит Черный. — Мне не надо, чтобы моя секретарь по щелчку пальцев на колени падала и начинала под столом отсасывать. Все, на выход.

Ну и скотина.

Стоит мне подумать, что хуже он не станет, всего себя показал, как Черный бьет очередной рекорд сволочизма.

Секретарь торопливо поправляет одежду. Бросается на выход из кабинета, с трудом сдерживая слезы.

Она, значит, по его мнению «шлюха». А сам он кто? И что развел на рабочем месте?

Нечто подобное нельзя представить здесь при его деде. Тот был воспитанный, интеллигентный. Их внешне рядом нельзя поставить. Этот будто где-нибудь в лесу вырос. Среди зверей. Повадки как у дровосека. Нет, хуже.

Негодование переполняет.

— Не волнуйся, — говорит Черный и застегивает брюки, слегка поморщившись, так и не сводит тяжелого взгляда с меня. — Тебя это не касается.

— Что — простите?

— Тебе разрешаю отсасывать без последствий. Даже наоборот. Премию выпишу, — небрежный тон, невозмутимый.

— Вы же сами только что сказали, — чувствую, как закипаю от его циничных предложений. — Здесь не притон.

— Да, но ты мне нравишься, — произносит он. — Для тебя особые порядки. Но за вазу будет штраф.

Соображаю заторможенно. После взгляд падает на осколки хрусталя внизу. И я понимаю что к чему.

— Это старье стоит целое состояние, — продолжает Черный. — Любимая ваза моего деда.

Странно. Не помню эту вазу в кабинете или просто не обращала внимания. Но наш прошлый начальник ничего про нее не говорил.

— Штраф, — непроизвольно повторяю. — Сколько мне необходимо выплатить за вазу?

— Немного, — отмахивается Черный, поправляя брюки, поднимается со стула и направляется ко мне. — Миллион.

Понимаю, что сглотнуть не могу.

Миллион — это немного? Серьезно?!..

Ну для него — возможно. А вот я пока не соображу, когда смогу это выплатить.

— Вы можете удерживать штраф из моей зарплаты, — замечаю. — Разбейте и вычитайте несколько месяцев. Тогда…

— Лям долларов — из зарплаты? — хмыкает. — Ну тогда надо тебе зарплату повысить сперва.

— Миллион долларов? Это шутка такая?

Оторопело смотрю на разбитую вазу. Сейчас тяжело понять, но она совсем не производит впечатление антикварного предмета.

Правда, я в таких ценностях не особенно разбираюсь.

— Китай, известная императорская династия. Шестнадцатый век или около того. Ручная работа, — перечисляет Черный.

И я настолько под впечатлением от этих «открытий», что не успеваю понять, когда он приближается. А потом уже поздно. Крупная ладонь накрывает мою ягодицу, ощутимо сжимая.

— Но ты не напрягайся, — хрипло заявляет подлец. — Я тебе расскажу, как ты можешь это компенсировать.



Девочки, сейчас открыта подписка на самую популярную книгу Валерии про Медведя, успевайте купить до повышения цены -

Я застряла в лифте с диким и опасным отморозком, который только что вышел из тюрьмы.

— Выбирай, моя красивая, — оскаливается он. — Откуда начнем?

Одна его ладонь обхватывает мое лицо, большой палец выразительно скользит по губам. Вторая рука уже движется по спине, жестко сжимает меня чуть ниже поясницы.

И…

Мне чудом удалось вырваться из ловушки. Сбежать от него нетронутой.

Но даже в кошмарном сне не могу представить, что совсем скоро сама к нему приду. Буду просить о помощи.

— Три ночи, — криво усмехается он.

Обходит меня и останавливается сзади, рывком притягивает вплотную к себе за бедра. Дает прочувствовать всю силу и мощь того, что именно меня ждет.

— Все, что я захочу, — тяжелое дыхание обжигает затылок. — Без ограничений. Даже не думай хоть раз сказать «нет».



Даже в кошмарном сне я представить не могла, что совсем скоро узнаю: мы с этим отморозком давно работаем вместе.

книга тут





10


Отдергиваю от себя наглую руку этого мерзавца. Понимаю, что здесь мне просто везет. Он сам позволяет убрать свою ладонь.

Иначе бы…

Ситуация с разбитой вазой, конечно, сильно меня расшатывает. С деньгами все сложно. Как покрывать ущерб представляю плохо. Особенно если вообще потеряю работу.

— Не надо мне, пожалуйста, ничего рассказывать, — замечаю, взмахнув рукой. — Все ваши идеи только в одной плоскости. Вы даже не скрываете в какой.

— Мы взрослые люди, — невозмутимо заключает Черный, окидывая меня долгим пронзительным взглядом, он лениво приваливается бедром к столу. — Не вижу смысла откладывать то, что в любом случае произойдет.

— Что? — непроизвольно повторяю за ним.

— Ты мне понравилась, я тебе тоже, — продолжает он с расстановкой. — Мы все равно окажемся в постели. Ты возьмешь мой член в рот и…

— Все! — выпаливаю, зажимая уши. — Прекратите! Это уже не просто домогательства. Это переходит все границы. Начальник не должен так общаться со своими сотрудниками.

Он рассуждает обо всем настолько небрежно, будто речь идет о том, чтобы вместе выпить кофе или обсудить последнюю сводку новостей.

— И с чего вы взяли, что понравились мне? — вылетает на нервах.

Черный — абсолютная противоположность тому, что привлекает меня в мужчинах. Никогда не выбирала по внешности. Но и так он мимо всех моих вкусов. А уж его характер, манера себя вести.

Нет. Тут полный антисекс. Хотя со стороны, если оценивать его объективно, то босс похож на тестостероновую бомбу. Если вас попросят представить типичного альфа-самца, мозг на автомате нарисует его портрет.

Высокий. Здоровенный. Жесткое скуластое лицо.

Только меня подобный тип скорее пугает. Чего только стоят его повадки.

— А то я не видел, как ты на меня смотришь, — заявляет он, изучая меня с кривой ухмылкой. — Что вчера ночью, что сегодня на совещании.

— Это вы на меня пялились.

— А как не пялиться, когда такая сочная девка глазами сверкает?

Ну все. Тут бесполезно что-то доказывать. Вероятно, все женщины делятся для него на две категории: те, кто сразу бросаются ему в ноги, и те, которые просто пока себя сдерживают.

— Мне нужно идти.

Разворачиваюсь, нервно поправляю одежду. Спешу скорее убраться из кабинета, когда мне в спину раздается:

— Про вазу не переживай, — хрипло. — Расплатишься так, что еще добавки попросишь.

Он невыносим.

Остаток дня думаю только о том, как мне быть дальше. На работе могу сосредоточиться с трудом.

Наверное, лучше сразу написать заявление об увольнении.

Иначе все эти грязные намеки, похабные взгляды, постоянные попытки прижать и зажать меня точно доведут.

А с вазой как-нибудь разберусь. Надеюсь.

Несколько дней проходят спокойно. Во всяком случае, не пересекаюсь с Черным. Начинаю думать, что он переключился на кого-то другого.

Или, может быть, все это была изврашенная проверка? Кто его знает?

В пятницу под вечер на телефон приходит уведомление от банка. Механически смахиваю, но успеваю заметить цифры.

Стоп. Что это такое?

Открываю приложение. Вижу, что на счет поступила значительная сумма денег с пометкой «премия».

Ничего не понимаю.

Премии иногда бывают, но по особым случаям. Сейчас повода нет. Особенно учитывая состоянии компании на данном этапе.

И даже если допустить, что это и правда премия, то… сумма слишком большая. Таких премий никому из сотрудников раньше не выписывали. Насколько я знаю.

Ошибка?

Звоню в бухгалтерию.

— Нет, не волнуйтесь, никакой ошибки нет, — слышится ответ. — Так Макар Александрович распорядился. Выписать премию.

Замираю, сжимая телефон.

Ну допустим.

Тогда за какие заслуги мне эта премия?

+++

Девочки, приглашаем вас в горячую книгу Марии Зайцевой "Всего один раз..." -

— Откройте дверь, откройте… Это — харрасмент… Я… Жаловаться…

На каждое мое глупое высказывание он чуть-чуть подергивает темной бровью. Красивой, выразительной такой.

Он вообще… Выразительный очень.

Высокий, широкоплечий, мощный. Темные волосы, аккуратная борода, ленивая повадка восточного властелина.

Ненавижу таких…

— Кому жаловаться? — спокойно спрашивает он.

Книга тут -

Обложка огонь!





11


Видимо, Черный решил перейти от шантажа к подкупу. Иначе не могу объяснить происходящее.

— Марина Евгеньевна? — доносится на другом конце будто издалека.

— Да, спасибо большое, — отвечаю. — До свидания.

Отбиваю вызов. Опять смотрю на банковский баланс. Нет, так дело не пойдет. Конечно, приятно видеть такую сумму, но когда думаю, какие последствия будут дальше, прихожу к неутешительным выводам.

Придется уходить. Рано я обрадовалась тому, что Черный забыл обо мне и выбрал себе другой интерес.

Затишье временное. И вот уже меня ждет «сюрприз» с неожиданной премией, для которой нет никакого разумного повода. Особенно в кризисный период.

Масло в огонь подливает встреча с Элей, когда выхожу, чтобы взять себе кофе, мы сталкиваемся на кухне.

— Ты слышала, что новый босс всем зарплаты урезал? — спрашивает она, понизив голос.

— Сейчас? В разгар года? — вырывается непроизвольно. — Но у нас же заключен контракт. Он не может ничего поменять без предварительного уведомления.

— Вот как раз уведомление отправили. В следующем месяце меньше выплатят. Практически всем такое пришло. Я еще не получала, но может надо подождать. И до меня очередь дойдет. Рассылка же идет волнами.

— Это ведь незаконно.

— Ой, я тебя умоляю. У него целая команда юристов. Там настоящие акулы. Они видимо, проштудировали устав, обнаружили лазейки и воспользовались по полной.

Точно. О неограниченных возможностях Черного в этом плане совсем не подумала.

Теперь понятно, как именно моя премия «набралась» в такое напряженное для компании время. Если всем зарплаты урезали, то негодяй на этом даже неплохо заработал.

Какие еще знаки жду, чтобы написать заявление об увольнении?

Едва возвращаюсь на рабочее место, сразу пишу все, что требуется. Передам эту бумагу сразу после совещания.

На встречу иду с тяжелым сердцем. Все-таки люблю эту компанию. Мне совсем не хочется бросать все, тем более, в такой момент, как сейчас. Если судить по уму, то увольняться мне ни в коем случае нельзя, но никакие правила ума не работают, когда задевает за живое.

Черный ясно дал понять, что не отступит. Другого выхода у меня теперь не остается. Только уйти.

— Макар Александрович, мы бы хотели поднять вопрос зарплаты, — начинает Ираклий. — Это не входит в повестку дня, но ситуация критическая. Ко мне поступило множество обращений по поводу резкого снижения выплат. Не буду скрывать, мою зарплату тоже серьезно урезали. Как понимаете, случившееся вызывает глубокую озабоченность.

Черный поворачивается и окидывает Ираклия такие выразительным взглядом, что кажется, тот бы и рад замолчать, но поздно.

— Боюсь, все дело в том, что мы резко прервали процесс обновления. Вот если бы вы позволили нам внедрить новую систему…

— Хватит, — обрывает Черный. — Я уже достаточно изучил ваше внедрения. У нас полная смена курса. Зарплаты пересчитаны в зависимости от того, какую пользу каждый приносит компании за последние несколько месяцев. Да, по оценки моих специалистов многие отделы оказались практически бесполезны. Но даже здесь нашлось несколько сотрудников, которые проявили себя с хорошей стороны. Им выписали премию.

Ираклий застывает.

— Каждому по заслугам.

Черный называет несколько отделов, между которыми была разделена премия. Мой звучит в том числе.

— Всего десять человек, — подводит он итог. — Им удается нормально работать, вопреки вашим обновлениям.

— Но современные технологии, — возражает Ираклий. — Мы просто пытались идти в ногу со временем.

— Идите. Я никого не держу, — холодно бросает Черный. — Если кого-то не устраивает новая политика компании, если кому-то здесь что-то не по вкусу, то отправьте заявление на увольнение. Быстрее сбросим балласт.

В тот день заявление не отправляет никто.

И я свое разрываю.

Черный никак не выделяет меня. Больше нет ни долгих прожигающих взглядов, ни двусмысленных намеков.

Начинаю снова верить, что смогу вернуться к нормальной спокойной работе.

Еще не догадываюсь, как сильно ошибаюсь.





12


Первые несколько дней после того совещания проходят в напряжении.

Ну мало ли что взбредет в голову Черному? Вдруг опять возьмется за старое? Рано делать выводы наверняка. Нужно немного подождать, понаблюдать.

Постепенно выдыхаю, когда становится понятно, что с грязными приставаниями покончено.

Черный держится со мной подчеркнуто отстраненно, формально, вежливо. Как и с остальными сотрудниками. Мы пересекаемся на общих встречах, других совещаниях и презентациях. Обмен фразами происходит сугубо по делу. Ни тени чего-то личного сюда не примешивается.

Единственный раз, когда мы оказываемся наедине, происходит за пределами офиса. В жилом центре. В лифте.

Сначала вспыхивает тревога. Инстинктивный рефлекс загорается в момент, когда массивная темная фигура шагает следом за мной в кабину. Улавливаю боковым зрением, а развернувшись, узнаю в человеке позади своего босса.

Непроизвольно отступаю назад, упираясь спиной в стальную стенку. Хотя разумнее было бы выскользнуть из лифта под каким-нибудь предлогом. Например, срочный звонок.

Связь тут все же обрывается.

Но на то, чтобы это сообразить у меня всего несколько секунд, а потом становится поздно.

Черный ловит мой взгляд.

— Какой этаж? — спрашивает.

— Пятый.

Ладно. К чему эта паника? Еще неделю назад я бы ни за что не осталась с ним вот так один на один в лифте. Но теперь глупо волноваться. Ситуация сильно изменилась.

Тяжело поверить, что еще недавно Черный откровенно домогался, пер как танк. Все больше причин поверить, что его скотское поведение — часть изощренной проверки сотрудников.

Босс нажимает нужный мне этаж на панели, а в следующий момент его палец перемещается выше. На кнопку «семь».

Лифт трогается вверх. Пока кабина движется от одного этажа к другому, успеваю прокрутить в голове то, что первая наша встреча, скорее всего, оказалась нелепой случайностью.

Черный был после долгого перелета. Возможно, его помощники что-то напутали, ведь я недавно въехала в свою квартиру. Видимо, это где-то не отметили. Пошла путаница. Ему вполне могли дать дубликат моих ключей. Дальше спросонья он повел себя как последняя сволочь. Никакая усталость не оправдывает такое, но…

Стоп. А ведь я и правда пытаюсь найти всему не просто рациональное объяснение.

Черный нравится мне как босс. Нельзя не отметить то, как грамотно он принимает все решения, как умело перестраивает работу отделов, причем заметно, вникает сам, а не ориентируется на мнение своих ассистентов.

Еще сильнее противоречие между тем, что вижу сейчас, и его животным поведением в самом начале.

Черный не произносит ни слова, достает мобильный телефон, что-то сосредоточенно изучает. Тоже молчу.

Наконец, лифт останавливается, створки расходятся в разные стороны и босс отходит на шаг в сторону, пропуская меня вперед.

— До свидания, — говорю сдержанно.

Он угрюмо кивает, не отрывая взгляд от дисплея.

На этом весь наш контакт закончен.

Похоже, больше нет причин волноваться о чем-то. Можно спокойно работать как раньше. Но на следующий день понимаю, что спокойной жизни не светит.

Только проблема приходит совсем не та, которой опасалась.

Черный вызывает меня к себе в кабинет.

— Это твоя подпись? — спрашивает мрачно.

Передает мне пачку бумаг.

Бегло просматриваю документы. Подпись действительно моя. Но взгляд цепляется за содержимое бумаг. Не помню, чтобы оформляла такие контракты. Каждый договор выглядит совершенно незнакомым, хотя даты свежие. Всего месяц назад или два. Не могла же я столько документов упустить из виду.

— Да, здесь моя подпись, но…

— Ты уже поняла, что это? — холодно интересуется Черный.

А я застываю. Конечно, надо внимательнее изучить. За пару минут четкий вывод сделать нельзя. Вот только кое-что уже выхватываю, и увиденное мне совсем не нравится.

— Отмывание денег, — заключает босс. — Через мою компанию. Хорошо придумали, Марина Евгеньевна. Схема талантливо сделана.

Перевожу взгляд на него. Замираю, не понимая, как такое возможно, откуда здесь столько моих подписей, и главное — моя личная печать. Допустим, подпись можно подделать, если постараться. Но печать у меня в сейфе. А я только сегодня его открывала, замок сломан не был. Там сильная система защиты. Подобрать код не получилось бы.

Или?..

+++

Девочки, приглашаем вас в обжигающую историю Мари Малинской "Мой босс - ред флаг"

— Как насчёт секса по дружбе, Раевская? — от его фирменной ухмылки по всему моему телу прокатывается ток.

— Мечтай, Вяземский, — цежу сквозь зубы.

— Как ты обо мне все эти годы?

Три года я строила идеальную карьеру в легальной, «белой» компании вдали от мафиозных разборок своей семьи. Ровно до того дня, пока в кресло моего начальника не сел Максим Вяземский — сын друга моего отца, мой бывший одноклассник и настоящий ред флаг🚩. Он привык играть грязно и игнорировать субординацию, но забыл, что я тоже умею показывать зубы. И я ни за что не прощу ему, что он увёл моё повышение!

Книга тут

И оцените шикарную обложку!





13


— Как будем решать этот вопрос? — прохладным тоном спрашивает Чёрный.

А у меня в голове ни единой мысли нет. Все, о чем могу думать, — как могли добраться до моей печати? Еще и так, что я не заметила.

— Я бы мог вызвать полицию прямо сейчас, — ровно продолжает он. — Обратиться в нужные инстанции. Но расследование будет громким, привлечет повышенное внимание к моей компании. Такая ситуация выставит все фирмы не в лучшем свете. Что это за холдинг, где сотрудники такое себе позволяют? Как доверять компании? О каких серьезных сделках с партнерами может идти речь, если на месте порядка нет?

Каждый новый вопрос сильнее выбивает.

— Я не знаю, — вырывается глухо. — Не понимаю, как такое могло произойти. Эти документы вижу впервые. Честно. А моя печать на бумагах… не представляю, как такое организовали. Да, мой сейф не взломан, пароль никто не мог узнать. Но я бы никогда не стала…

— Давай к делу, Марина, — пресекает Черный, снова переходя на «ты», однако сейчас в его тоне нет ни тени прежней фамильярности.

Сухо, четко, строго.

— Я бы мог высчитать убытки из твоей зарплаты. Но ты уже должна мне крупную сумму за разбитую вазу. Если еще и эти деньги оттуда вычитать, то что у тебя останется? Ты до конца дней мне этот ущерб не возместишь.

— Ваза? — вылетает растерянно.

Черный вопросительно выгибает бровь, и я нервно выдыхаю. Слова не идут с языка.

— Ты про вазу забыла? — хмуро спрашивает он.

И тут по моему лицу ответ понятен сразу. Эта тема больше не поднималась. Мне казалось, история в прошлом. Возможно, часть его проверки, как и прессинг в первые дни знакомства, когда он меня донимал без тормозов.

— Забыла, значит, — хрипло делает вывод, с которым не могу поспорить. — Интересная у тебя память. Видимо, помнишь только то, что удобно. Это ты так и про отмывание денег завтра забудешь? Может и с печатью так?

— Нет, я просто подумала, это, — начинаю и замолкаю, осознав, как глупо прозвучит то, что собираюсь сказать.

Проверка.

Ну какая еще проверка? Зачем ему так меня проверять? Если с провокационными приставаниями все ясно, то подделывать такое количество документов, брать мою печать и выстраивать целую схему — это же полный бред. С ужасом понимаю, что ничего не смогу сейчас ему доказать. У меня нет ни единого аргумента кроме банального «я не виновата». А против меня говорят факты. Целая подборка.

Холод разливается внутри тягучими волнами. Буквально прибивает ледяной дрожью.

Кто-то давно планировал это. Нечто такое нельзя устроить за пару дней. Схема действует не один месяц и не два. Меня методично подставляли.

Но кому это нужно? Зачем? Вообще, в голове не укладывается, что кто-то из моих коллег таким промышляет. Грязно, цинично, наплевав на любые принципы ради выгоды.

Слезы подступают к глазам, и я ничего не могу с собой поделать. Слишком сильно накатывает на меня в этот момент. Дрожь сводит тело.

Напрасно стараюсь сдержать рвущиеся на волю эмоции.

Черный резко поднимается с кресла. Заторможенно вижу, как он шагает ко мне. Секунда — уже вплотную. Склоняется надо мной. Тяжелая ладонь опускается на мое плечо, крепко сжимает.

— Да тихо ты, — бросает недовольно, встревоженно. — Ты чего? Мы еще видео не смотрели.

— Какое видео? — растерянно.

— Из твоего кабинета.

Он достаёт пульт. На экране появляется картинка моего кабинета. С недоумением наблюдаю, как туда заходит… секретарь Ираклия. Подходит к моему сейфу, без проблем открывает его, достаёт что-то.

Да это же печать!

Черный как раз жмет на паузу. Можно разглядеть кадр в деталях. Не успеваю испытать облегчение от того, что все не так безнадежно, как мне казалось еще пару секунд назад, когда вспыхивает другая мысль.

Откуда камеры в моем кабинете?





14


— Ничего не понимаю, — вырывается у меня сквозь нервный выдох.

Непроизвольно мотаю головой.

Черный нажимает на паузу.

Запись застывает на красноречивом кадре. Наверное, именно в таком ракурсе печать в руках секретаря можно разглядеть лучше всего.

— А что здесь непонятного? — спрашивает босс. — Твою печать забрали из сейфа для оформления всех этих липовых документов.

— Нет, я о другом, — дергаю плечом, снова поворачиваясь к нему. — Как им удалось установить камеры в моем кабинете? Там же не было никакого видеонаблюдения. А на это все требуется время. Авторизация со стороны службы безопасности. Такую установку нельзя провести, чтобы никто не заметил.

Черный хмуро смотрит на меня, а после ровно произносит:

— Я распорядился установить камеры. На выходных.

Подвисаю от такого неожиданного поворота.

— Кажется, пропустила уведомление об этом, — говорю наконец.

— Его не было.

— Подождите, — сглатываю, еще не вполне пришла в себя от одних новостей, как на меня обрушиваются другие. — Вы установили камеры в моем кабинете? Без моего ведома?

Черный молча встречает мой взгляд.

— Зачем? — вылетает.

— Мой офис — мои правила, — спокойно отвечает он, будто нечто такое в порядке вещей. — Что тебя так удивляет?

Невозмутимо пожимает плечами, а после достает пачку сигарет и закуривает с небрежным видом. Похоже, ему наплевать, что у нас курение на территории офиса запрещено.

— Мой дед вас распустил. Заметно. А за переходной период вы еще сильнее расслабились, — продолжает Черный. — Хрен знает, что творится. Прибыль упала, серые схемы вовсю работают. Ты, кстати, благодарить меня должна. Если бы не эти камеры, то все доказательства были бы против тебя. Мы бы тогда иначе говорили.

Ну надо же, как он опять умудряется все перевернуть.

— Вы же понимаете, я тут не виновата. Ираклий…

— Что — Ираклий? Он причем?

— Как это? — потрясенно веду головой. — На видео четко понятно, что его секретарь забрала мою печать.

— Вот именно — его секретарь, — холодно заявляет Черный. — Против него самого никаких доказательств нет.

Прикусываю язык.

Он прав. С обвинениями поторопилась. И если разбираться, то даже это видео не слишком-то помогает.

— Запомни, Марина, ложь я не терплю, — добавляет босс. — Каждый, кто пытается меня наебать, очень плохо заканчивает.

Лишь в этот момент осознаю, насколько близко он стоит рядом, а я продолжаю сидеть в кресле. Моргнуть не успеваю, как его тяжелая ладонь обхватывает мою щеку. Он буквально всей пятерней моего лица касается.

— С этой вазой, — начинаю было.

— Ты пока про вазу забудь, — обрывает он. — И про Ираклия. Ты сейчас очень занята будешь. Не до того.

— Отчет я вам отправила. Новый только в следующем месяце.

— У тебя теперь другие задачи.

Его глаза будто угли. И на один миг кажется, в кабинете темнеет, мы снова оказываемся в спальне без света. Как в первую встречу.

Мне приходится всю волю приложить, чтобы развеять морок и хоть немного из этого наваждения вынырнуть.

— Какие еще задачи? — спрашиваю, прочистив горло.

— Рабочие, — хрипло. — Ты завтра со мной в командировку едешь. В Италию. Выезжаем рано утром. Поэтому на сегодня ты свободна. Собирай вещи. В шесть утра водитель тебя заберет.

— Постойте, что за командировка? В моем отделе их не бывает.

— Теперь будут.

— Но как же…

— Что-то ты слишком много вопросов задаешь, как для должницы, — криво усмехается Черный и резко убирает руку от моего лица, но легче от этого не становится, чувствую себя как пришибленная. — Езжай, пакуй чемодан. И чтобы завтра без опозданий.

— Хорошо, только я понятия не имею о том, какой у нас проект в Италии. Мы с Италией даже не сотрудничаем.

— Новый проект. Перелет долгий. Обсудим, — отмахивает Черный и отходит от меня, возвращаясь в кресло руководителя, лениво разваливается там, берет одну из папок, что-то пролистывает.

Он всем своим видом дает понять, что разговор закончен. Но что меня теперь ждет в командировке?

+++

Девочки, приглашаем в горячую новинку от Лины Коваль "Прощай генеральный"

Пять лет я была рядом с Владимиром Тихоновским, самым богатым человеком Сибири. Днем в качестве директора по маркетингу холдинга. Ночью — просто женщина.

Пять лет жила по его правилам, пока случайно не услышала: я не для него. Для постели гожусь, а так — девчонка из глухой тайги, выскочка с калькулятором вместо мозгов. «Не по статусу».

— Женька, не начинай! — Тихоновский устало рвет очередное заявление. Кажется, четвертое. — Не пущу!

— Подпиши, — я упрямо протягиваю новое и сглатываю горечь. — Замену ты уже нашел. Сразу на две должности.

Через месяц я выхожу на работу в штаб губернатора. Теперь в моем кабинете решается судьба холдинга Тихоновского.

Записывайтесь на прием, Владимир Андреевич, в порядке общей очереди. И моли Бога никогда не узнать, кого я прячу в таежном поселке…

Книга тут

Обложка шикарная!





15


Я пытаюсь вникнуть в документы по новому проекту. Перспективное направление. Материала очень много, разобраться сложно. Надеюсь, эта поездка и правда связана с рабочими вопросами, а то с Черным ни в чем нельзя быть уверенной до конца. Скачки в его поведении сильно расшатывают.

— Вы только скажите, когда накрыть горячее, — опять слышится мелодичный голос бортпроводницы, отвлекая меня от бумаг. — Я с удовольствием все вам подам.

Она буквально мурлычет. Томно, с придыханием. И вид у нее под стать чарующему тембру.

Невольно отвлекаюсь от бумаг.

— Сегодня без горячего, — прохладным тоном отрезает Черный, пролистывая что-то на планшете.

— Вы уверены? — уточняет девушка, склоняясь ниже.

Ее светлые локоны касаются его плеча, а узкая ладонь скользит по предплечью, словно бы невзначай.

Разве у бортпроводниц не должны быть собраны волосы? И… разве это нормально так ворковать со своим боссом? Трогать его?

Это частный борт. Видимо, вся команда работает на Черного. Заметно, что он не впервые летает на этом самолете. Ну бортпроводница его хорошо знает. Это очевидно.

— Уверен, — небрежный ответ.

Только руку девушки он не убирает.

— Если вы вдруг измените свое решение, то дайте знать. Я в любой момент готова обслужить вас.

Ее пальцы скользят настолько красноречиво, что мне становится не по себе за этим наблюдать.

Стоп.

А почему я смотрю? Почему пялюсь на эту парочку?

Даже осознав это, не могу отвести взгляд, хотя именно так стоит поступить как можно скорее. Но мое внимание словно бы приклеивается к массивной фигуре босса и хрупкой стюардессе рядом с ним.

Он накрывает ее ладонь своей на несколько секунд, а после убирает руку девушки от себя. Отпускает. И прежде чем я успеваю отвести глаза, его взгляд отрывается от экрана планшета и впивается в мое лицо.

— Хочешь чего-нибудь? — спрашивает, слегка выгибая бровь.

— Нет, спасибо.

— Сделай нам кофе, — бросает он, не глядя на бортпроводницу, продолжает буравить взглядом меня.

— Спасибо, я не хочу, — возражаю.

— Два кофе, — говорит Черный и наконец смотрит на девушку, застывшую рядом с ним.

Она медленно кивает и удаляется.

Между ними точно что-то есть. Иначе бы она его так ладонью не гладила, да и он бы отстранил ее совсем иначе.

Ну и ладно, хорошо. Зачем я об этом думаю?!

Опускаю взгляд на папку, которую держу в руках, сосредоточенно продолжаю делать пометки в документах.

— Понравился мой водитель?

— Что? — невольно вскидываюсь.

— Ты так ему улыбалась, — говорит хрипло, слегка кривится. — Прямо сияла.

— Не понимаю…

— Знаешь, есть такое понятие — субординация?

Мои губы сходятся в одну напряженную линию. Знаю, конечно. А вот ему это понятие, похоже, незнакомо.

— Извините, — произношу, стараясь не сорваться. — Может быть, я здесь что-то упускаю, но к чему вы мне все это говорите? Вашего водителя видела сегодня впервые.

— На рабочем месте всегда есть правила, — мрачно.

— Да, и я их соблюдаю, — непроизвольно получается сквозь зубы.

— Вот и дальше соблюдай, — холодно продолжает Черный. — Я не одобряю трах между сотрудниками.

Колкость почти срывается с моего языка. Несправедливые обвинения выводят из состояния равновесия.

Его водитель заехал за мной рано утром. По дороге мы обмолвились парой фраз. Он помог мне с чемоданом, на этом общение закончилось.

О чем вообще речь? Что это за грязные обвинения?

— Ваш кофе, — говорит стюардесса, и мне приходится проглотить рвущиеся на свободу слова.

Девушка ставит чашку перед Черным, а потом идет ко мне и…

— Ой, извините, — выдает она, выплеснув содержимое на мою блузку.

Со стороны босса нельзя понять, что это намеренно. Но я-то вижу. Она даже не пытается скрыть, окидывает меня неприязненным взглядом.

Да что же это такое?

Негодование переполняет.

— Как же так? Сейчас принесу вам влажные салфетки, — добавляет и уходит прочь походкой от бедра.

Резко поднимаюсь.

— Знаете, это уже слишком, — выдаю с возмущением, расстроенно, взмахиваю рукой. — Не похоже, будто вы сами свои правила насчет субординации соблюдаете. Значит, одну сотрудницу вы уволили из-за интима, а здесь, в самолете, это все поощряется?

— А что тебя так удивляет? — невозмутим Черный. — Ревнуешь?





16


Его вопрос действует на меня как ушат ледяной воды. Интересно, причем здесь ревность? Как такое вообще может в голову прийти?

Ладно. Неужели еще чему-то удивляюсь? Мерзавец уверен в собственной неотразимости. Доказывать ему что-то или спорить совершенно бесполезно. Непробиваемый.

— Значит, вы считаете это нормальным, — говорю. — То, что меня облили кофе. Просто так. Просто потому что вы тут шашни крутите.

— Нет, мне правда любопытно, — его пронзительный взгляд не позволяет отвести глаза. — Ты почему настолько сильно кипятишься?

Может плеснуть в него кофе, чтобы понял?

Стоп. Он мой начальник, и это точно будет неправильный подход. Не исключено, что он намеренно выводит меня на эмоции.

Перевожу взгляд на свою блузку. Одна из моих любимых, обидно будет испортить. По-хорошему бы ее застирать. Ткань капризная. Боюсь, кофе въестся так, что потом уже никакая стирка не поможет.

— Хочешь переодеться? — слышится хриплый голос.

Он будто мысли мои считывает. Ладно, о чем я? Ничего он не считывает, я сейчас пялюсь на пятна, тут легко догадаться о причинах моей озабоченности. Поначалу почти готова согласиться, а потом притормаживаю с ответом.

Черный тем временем продолжает.

— Можешь сделать это в моей спальне, — взгляд у него преследующий, прожигающий насквозь. — Тебе никто не помешает.

— Я займусь этим в отеле, — отвечаю, помедлив.

Перспектива оказаться в его спальне, тем более, переодеваться там не радует.

— Мы едем на презентацию, — заявляет Черный. — Сразу после прилета. Ты уверена, что хочешь быть на встрече с партнерами в таком виде?

Он окидывает меня долгим выразительным взглядом, от которого кожу начинает жечь.

— Вы ни словом не обмолвились об этой презентации вчера, — замечаю, не в силах удержаться от вспышки подозрительности.

— Не видел резона поднимать такую тему, — невозмутимо пожимает плечами. — Сегодня у нас несколько часов перелета. Успеем обсудить.

— Я переоденусь в уборной.

— Зачем? — хмыкает. — Там же не развернуться.

— Мне в любом случае надо застирать пятна, — развожу руками.

У кого-то роман. А у меня теперь испорченная блузка.

— В моей спальне есть отдельная уборная. Больше и комфортнее. Не пойму, ты чего боишься? — слегка усмехается, издевательски выгибает бровь. — Ты думаешь, я за тобой пойду?

Звучит абсурдно. Но с другой стороны — откуда мне знать?

— Выдохни, — бросает Черный. — Все, что я хотел, уже увидел в нашу первую встречу.

Ну и гад.

Обязательно опять напоминать?

Краска смущения ударяет в лицо, заставляя мои щеки гореть. Непроизвольно поджимаю губы. Отчаянно стараюсь не замечать нервно грохочущий пульс.

— Марина Евгеньевна, — практически нараспев добавляет он. — Если я захочу снова изучить вас, то никакая дверь меня не остановит. Наплевать где.

Не сомневаюсь. Тормозов у него нет.

Понимаю, что глупо весь перелет просидеть в испачканной блузе, а потом еще и на презентацию так поехать.

Черный вызывает помощника.

— Покажи мою спальню, — распоряжается и переключает внимание на смартфон, который в этот момент вибрирует.

Помощник согласно кивает.

— Прошу вас, следуйте за мной, — произносит он.

И мне не остается ничего другого, кроме как проследовать за ним.

Оставшись одна, привожу себя в порядок, стараясь не задерживаться ни на секунду дольше, чем требуется.

Вряд ли Черный решит пойти за мной следом, но рисковать не хочу.

Когда возвращаюсь обратно, босс по-прежнему изучает экран своего мобильного, механически пролистывает что-то.

— В компании работает шпион, — вдруг заявляет Черный.

— Что? — вырывается с удивлением.

— Присаживайся, есть разговор, — говорит он, отрывая взгляд от дисплея, и небрежным жестом указывает на кресло перед собой.

Оседаю вниз.

— Кто-то сливает внутреннюю информацию конкурентам, — продолжает Черный. — Кто-то из руководства или близкий к нему. Секретарь, личный помощник.

В его горящих глазах замерзает лед.

— Ты здесь давно. Всех знаешь. Есть идеи? — буравит тяжелым взглядом и выражение лица у него теперь такое, будто я главная подозреваемая. — Тут можно поставить на Ираклия. Но это слишком очевидный вариант. Особенно после недавней подставы. Его будто намеренно выдавливают. Его и тебя. А ну-ка расскажи, что у вас за враги?

— Нет у меня никаких врагов, — нервно мотаю головой. — И я не понимаю, какую информацию можно сливать, если…

— А может это ты? — спрашивает хлестко. — Разыграла цирк с Ираклием, чтобы получить алиби. Вечно ты оказываешься там, где не должна.

Последнее словно бы с подчеркнутым недовольством.

Это он о чем вообще?!..

+++

Девочки, приглашаем вас в горячую новинку от Риты Навьер "Чувства под запретом" -

– Вас к школе на пушечный выстрел нельзя подпускать, – равнодушно заявляет мне наш новый директор школы. Шереметьев Владислав Валерьевич. Вся школа гудит, какой он красавец, а по мне – так просто гад. Ненавижу его.



– Я десять лет работаю учителем! – сдерживая подступающие слезы, возражаю я. – Мои ученики не раз побеждали в олимпиадах и крупных конкурсах, прекрасно сдавали ЕГЭ…



– Можете не перечислять свои заслуги, – перебивает меня Шереметьев с унизительной насмешкой. – Ваша характеристика у меня имеется…



***



Беда не приходит одна. Это факт. Сегодня утром новый директор объявил мне строгий выговор, вечером – добил на педсовете, а на следующий день – вся моя жизнь и вовсе полетела под откос…

Книга тут -

какие красивые герои!





17


— Послушайте, я даже не понимаю, о чем идет речь, — говорю, стараясь подавить волнение. — Какую именно информацию сливают? Кому? И как подобное в принципе возможно?

— Я тебе объясню как, — мрачно чеканит Черный, поворачивает свой планшет так, чтобы я видела экран. — Вот недавние распоряжения, которые помощники разослали от моего имени руководителям разных отделов. Изучи.

Делает жест, чтобы я сама пролистала сохраненные скриншоты.

Вообще, насчет этих распоряжений у меня возникли вопросы. Выглядело несколько… странно и рискованно. Особенно с учетом той политики, которую Черный задал в первый же день своего появления. Что-то здесь не сочеталось, не складывалось. Но конечно, я не стала спорить, когда получила то письмо. Не хотелось накалять без того натянутый контакт с боссом. Теперь же, когда вижу полную картину, понимаю, что было предписано делать остальным, в голове загорается все больше вопросов.

Как-то это не сочетается, не сходится один к одному. Обычно у Черного распоряжения четкие, предельно понятные. А здесь выглядит, будто он спонтанно решил опять полностью переменить курс развития компании.

Опять какие-нибудь талантливые менеджеры подключились? Или первый план принадлежал другому человеку?

Поразмыслить некогда.

— А сейчас изучи это, — говорит Черный, запуская другую папку. — Видишь, что за компания?

— Да.

И правда конкуренты.

— Вот свежее руководство, которое они получили от начальства, — продолжает Черный. — Посмотри внимательно.

Хватает минуты беглого изучения документов, чтобы понять: здесь идентичные распоряжения, практически слово в слово, даже не особо старались поменять формулировки. Надо сильно постараться, чтобы найти различия.

— Поняла? — холодно спрашивает босс.

— Да, — киваю. — Но если честно, у меня возникли другие вопросы. Извините, конечно, только все эти нововведения противоречат друг другу. Не понимаю, как они могли их настолько тупо скопировать, не вникая в смысл. И еще непонятно, почему вы решили снова перестроить работу, причем в таком… хм, спорном ключе.

— Это то, о чем ты действительно думаешь? — интересуется Черный, слегка прищуриваясь. — Спорно?

— Ну…

— Такие распоряжения мог отдать только полный долбоеб, — резко произносит босс. — Когда я понял, что наши закрытые разработки сливают, то сделал проверку. Нужно было понять, где именно крыса завелась. В каком отделе. Всерьез вводить всю эту херню, опять меняя курс, я не собирался. Скоро разошлют письма с отменами. Но проблема в другом.

Для внедрения изменений действительно требовалось время. Несколько дней. Этого как раз достаточно, чтобы разобраться.

Если бы не слили абсолютно все.

— Ираклий слишком тупой, чтобы такие схемы проворачивать. Да и кишка тонка меня обманывать. А ты, — Черный хмурится сильнее и с кривой ухмылкой добавляет: — Слишком честная. Я бы тебя отсюда вышвырнул, но дед с меня слово взял, что какие бы зачистки кадров я не проводил, тебя трогать нельзя. Поэтому считай, у тебя страховка от увольнения.

Подвисаю, услышав это. Не знаю, что цепляет сильнее: то, как бывший босс за меня заступился, заранее понимая, какой тяжелый характер у его внука, или то, что моя честность настолько бесит Черного.

— Значит, вы ищите крысу в компании, — не могу промолчать. — А меня бы уволили за честность?

— Не нравишься ты мне, — бросает хмуро.

Неужели? А судя по тому, как облапывал меня при каждой удобной возможности, этого и не скажешь.

Конечно, сдерживаюсь. Фраза жжет язык, готова сорваться, но я делаю над собой усилие.

— Бесячая, — прибавляет Черный, слегка поморщившись. — Правильная.

— Ну знаете…

— Знаю, — опять обрывает мерзавец и окидывает меня особенно долгим, пристальным взглядом. — У тебя нормальные наряды есть? Платье какое-нибудь? Мы вместе появимся на серьезном мероприятии. Будет много внимания. Моя спутница не должна выглядеть как учительница из сельской школы.

А еще секунду назад я была уверена, что ничего более хамского от него не услышу.

Зря. Черный легко умудряется бить рекорды сволочизма.





18


— Думаю, я сама могу справиться с выбором одежды, — отвечаю прохладным тоном.

Не стоит накалять лишний раз. Как бы не хотелось ответить ему иначе. Жестче, чтобы наконец понял.

— Тебе не надо думать, — спокойно произносит Черный, вызывая внутри меня новую волну возмущения одним своим видом. — Делай, как я говорю, и никаких проблем не будет.

— А вы что, стилист? Или знаток моды? — тут уже нельзя удержаться от колкости.

— Нет, — даже бровью не ведет. — Но я понимаю, что в таком скучном тряпье тебя засмеют. Не открыто, конечно. Ты же моя спутница.

— Послушайте, это уже переходит все границы.

— Это ты меня послушай, Марина, — обрывает он тоном, который не терпит возражений. — Когда мы приземлимся, ты первым делом поедешь в магазин. Мой помощник займется твоим гардеробом. Тебя подготовят к вечеру. Или ты решила меня опозорить?

Краска бросается в лицо. Никогда не задумывалась на эту тему. Не особенно заморачивалась при выборе одежды. Как-то времени не хватало. Но вообще, вкус у меня нормальный. Вещи выбирала, которые мне нравятся. Удобные, элегантные, и чтобы все подходило для работы в офисе. А теперь Черный окидывает меня таким странным и пристальным взглядом, что хочется невольно прикрыться.

— Ты как будто не рада, — в его голосе теперь сквозит удивление.

— Извините, а чему тут радоваться?

— Женщинам же нравится шопинг.

— Ну не в тех случаях, когда на него принудительно отправляют, тем более, с такими резкими комментариями.

— Не знаю, что тебе не так, — отмахивается Черный, понимая плечами. — Без одежды ты зачет. Любой модели с подиума фору дашь. Но на прием надо прийти в платье. Голой не прокатит.

Да что он такое несет?

Кажется, краснею до корней волос только от его похабного тона и не менее похабного, откровенно раздевающего взгляда.

— А я бы не отказался, — добавляет он вдруг с кривой ухмылкой.

— Что? Прийти голым? — с вызовом, потому что его постоянные издевки уже доводят до черты.

— Опять на тебя голую посмотреть, — заявляет, не сводя с меня плотоядного взгляда.

— Вы снова за свое?

— Красивая ты, Марин, — замечает он небрежным тоном, проходится по мне взглядом от макушки до пят, рассматривая с таким видом, что начинаешь сомневаться, а уж так ли ему не нравится мой наряд?

Приподнимаю бровь в немом вопросе.

— А я не импотент, — говорит Черный.

И что-то такое в его глазах вспыхивает, что меня буквально ошпаривает от огненных всполохов.

Ну в этом не сомневаюсь. Слишком хорошо помню, как он на меня набросился. Зажал бы уже ту стюардессу. Может успокоился бы.

— Сколько вы будете меня донимать?

— Вечно ты недовольная, — хмурится Черный. — Мужик у тебя совсем никакой?

— А это здесь причем? — вскидываюсь на эмоциях.

На самом деле, никакого мужчины у меня нет. Но он же об этом не в курсе. Новая ремарка от него звучит еще более обидно.

— Вижу, что тебя нормально не трахают, — произносит Черный, заставляя меня быстро пожалеть о случайно сорвавшемся с губ вопросе. — Зажатая ты, никак расслабиться не можешь. Нервничаешь, истеришь. Когда девку со вкусом оттрахают, ей не до споров, не по пререканий. Довольная ходит, вся сияет. А ты потухшая.

— У вас все только к сексу сводится? Ничего больше в отношениях не происходит?

— Жаль, — качает головой словно бы с сочувствием.

И до чего же меня тянет заехать ему по физиономии. Влепить такую звонкую пощечину, чтобы наконец-то дошло: хватит меня доставать.

— Ты такая сочная, — продолжает Черный. — Тебя бы…

— Ну все! — восклицаю. — Достаточно с меня ваших бурных фантазий. Что мне делать и как, разберусь без вас.

Он лишь усмехается в ответ. Но хотя бы избавляет меня от дальнейшего продолжения.

А взгляд на себе все равно чувствую. И когда в кресло присаживаюсь опять, и когда занимаюсь документами. Однако стоит поднять глаза на босса, тот занят, безотрывно изучает экран своего планшета, пролистывает что-то.

Предстоящий прием будет настоящей пыткой. В его компании время тянется невыносимо медленно. Перелет кажется бесконечным, а ведь это только начало.

Сколько дней нужно провести в Италии? Черный не уточнял. Спрашивать пока не хочу, чтобы не затевать разговор с ним, а то наши беседы ни к чему хорошему не приводят.

По прилету меня ждет сюрприз. Далеко не самый приятный. И от этого даже развязное поведение Черного меркнет.

+++

Девочки, приглашаем вас в горячую новинку от Ники Сью "Бывшие любовники" -

— Как тебе новый босс?

— Никак, — говорю немного грубо, желая завершить этот разговор.

— Ну не знаю, как по мне красавчик. А какая задница... Ты вообще как следует его рассмотрела?

— Отлично я его рассмотрела, Ларис.

— Там по нему весь зал слюну пускал. Только ты чего-то недовольна.

— Ну может, потому что он не просто новый босс...

— А кто еще? — удивляется Лариса.

— Например, мой бывший.

— Погоди... — Лариса аж тормозит и заикается, так потрясает ее новость. — Что? Как? Почему? В смысле... а чего расстались?

— Потому что оказался козлом из уважаемой семьи, которому с такими как, я водиться не подобает.

Книга тут -





19


— Тобой займется стилист, — говорит мне Черный, когда мы выходим из самолета. — Кстати, вот и она.

Я не успеваю ему возразить — как это мы так быстро перешли от одежды к стилисту? Все же это уже не о том, чтобы платье сменить. Непроизвольно проследив взгляд босса, наталкиваюсь на фигуру впереди. Что-то заставляет меня отвлечься, а потом и вовсе застыть, ведь по мере приближения этой женщины эффект узнавания накрывает все сильнее. Сначала мне кажется, я ошиблась. Легкое сходство, не более. Но вскоре мозг четко сигнализирует: никакой ошибки тут быть не может.

— Мисс Лидия поможет вам подготовиться, — сообщает помощник Черного, когда тот отвлекается на звонок. — Она прекрасный специалист. Мы не в первый раз пользуемся ее услугами.

Ну просто отлично. Лучше не придумаешь. Во всей этой дурацкой ситуации меня пока радует только одно. Когда «мисс Лидия» к нам приближается, ее идеальная улыбка меркнет, лишь только она замечает меня. В голубых глазах отражается замешательство, губы нервно дергаются. Блондинка смотрит на помощника Черного с немым вопросом.

— Добрый день, мисс Лидия, — замечает тот. — Рад новой встрече.

— Добрый день, мне тоже очень приятно, — выдавливает она, осторожно поглядывая в мою сторону, а потом уже переводит глаза на Черного, который отвернулся от нас. — Макар Александрович…

— Он занят, — говорит помощник. — Сегодня ваша помощь потребуется Марине Евгеньевне.

Теперь мужчина поворачивается ко мне.

— Знакомьтесь, это ваш стилист, — добавляет он.

— Мы знакомы, — отвечаю сухо.

— Да? — удивленно.

— Да, Маринка, какая приятная встреча, — моя бывшая лучшая подруга широко улыбается, но глаза у нее остаются холодными, а взгляд заметно нервозный, напряженный. — Я буду рада тебе помочь. Выбор одежды всегда был не самой сильной твоей стороной.

Чего нельзя сказать о выборе мужчин, да? Иначе бы ты не увела у меня жениха за день до свадьбы.

Не знаю, почему не говорю это вслух.

Нет, знаю, конечно. Хотя с тех пор прошло два года, ощущается это все равно болезненно. Неприятно екает внутри.

Странно, что Лидия «мисс», а не «миссис». Разве она не вышла замуж за моего бывшего? И что она делает в Италии? Они переехали?

Я не следила за их жизнью, вычеркнула обоих. А теперь прошлое вдруг обрушивается на меня в самый неподходящий момент.

— Вы поняли, что нужно? — хриплый голос Черного выводит меня из ледяного ступора.

— О да, Макар Александрович, я поняла, — приторно сладкий голос Лидии вызывает у меня тошноту, и сейчас самой тяжело поверить, как я могла ей доверять раньше. — Конечно, я сделаю все, чтобы вы остались довольны. Вы знаете, как я ценю наше сотрудничество. Под моим руководством даже скромная внешность Марины заиграет новыми красками. Постараюсь приложить все усилия, только бы…

— У Марины внешность не скромная, — обрывает Черный. — Нормально ее одень. Прическа, макияж. Что там еще надо? Полная подготовка.

— Да-да, — кивает ему как болванчик, и при этом пытается выгодно показать смелое декольте. — Я все поняла.

— Тогда вперед, — бросает босс и пристально смотрит на меня, слегка усмехаясь. — Скоро увидимся.

Не могу не уловить тот испепеляющий взгляд, который Лидия теперь бросает в мою сторону.

Она настолько откровенно заигрывает с Черным, что непроизвольно возникает все больше сомнений насчет ее брака.

Стоп. А какое мне дело?

И все же дело есть. Испытываю мстительное удовольствие от того, как Черный отвечает ей с тотальным безразличием. Пожалуй, к стюардессе он и то был на порядок теплее. Значит, между ним и моей бывшей подругой нет никакой интрижки. Или… все уже закончилось?

Хватит. Да что со мной происходит? Что за дурь мне в голову лезет? Одна встреча с Лидой, и я чувствую себя полной идиоткой.

Черный вместе со своим помощником садится в одну машину, а для меня и Лиды приготовлена другая.

Некоторое время мы едем в тишине.

— Ты как будто поправилась, — вдруг произносит Лида. — Какой у тебя сейчас размер?

— Я сама выберу, что надеть, — отвечаю ровно.

— Нет, исключено, мне поручили одеть тебя на вечер, а это значит полностью собрать образ, и я не могу рисковать, доверяя тебе хоть какой-то…

Она замолкает под моим взглядом.

— Ты серьезно думаешь, что после всего будешь собирать мне образ? — спрашиваю.

— А что было, Марин? Ты на пустом месте на меня обиделась. Ну да, некрасиво вышло. Но этот козел тебе все равно изменил бы. Если не со мной, так с кем-нибудь другим. Ты радоваться должна, что это случилось до свадьбы, а не когда вы уже пару лет прожили вместе и наплодили детей. Ты бы мне лучше спасибо сказала, что я, считай, приняла удар на себя. Он потом мне тоже рога наставил. Бабник. Что с него взять?

— Оу, так это была благотворительная миссия?





20


— Знаешь, нет смысла цепляться за прошлое, — говорит Лида, когда пауза затягивается. — Мне жаль, что ты так все это восприняла. Почему-то всегда обвиняют любовниц. Как будто я его силой изменять заставила. Не было такого. Он сам ко мне полез. А дальше — эмоции, взрыв, страсть. Извини, конечно, но кто бы мог устоять перед таким напором? Это все равно что… ну вот если бы Черный тебя в темном коридоре зажал, ты бы смогла устоять?

Бывшая подруга умудряется провести меня по самым неприятным и задевающим моментам, а потом и до босса добирается.

— Нам необязательно разговаривать, — произношу ровно.

— Что? В каком смысле?

— В прямом. Есть задача, которую нужно выполнить. Но разговоры на отвлеченные темы для этого не требуются.

Лида выглядит так, будто я залепила ей пощечину. И если уж совсем честно, то ладонь у меня действительно начинает гореть в этот момент.

Не мешало бы…

Конечно, я сдерживаю эмоции. Прошло два года. Не хочу, чтобы эти темные и болезненные чувства снова мной завладели.

— Не думала, что ты настолько злопамятная, — Лида фыркает. — Как хочешь, Марин. Я к тебе со всей душой, по-хорошему. Но если тебе не надо, то навязываться не стану.

— Спасибо. Мне не надо.

Некоторое время мы едем в тишине. Но надолго Лиды не хватает.

— Я бы не советовала тебе связываться с Черным. Он похлеще твоего бывшего, — вдруг заявляет она и продолжает, понизив голос: — Знаешь, скольких девок я для него одевала? Ну вот на разные приемы, официальные мероприятия. И разумеется, не только в Италии. Мне кажется, он больше двух раз ни с кем не встречается. А иногда ему и одного хватает. Эти бедные девчонки такие глупышки. Летят к нему будто мотыльки на огонь. Влюбляются. Но ему наплевать. Ты даже представить себе не можешь, сколько у него было женщин. А если бы за каждый…

— Хватит, Лида, — обрываю ее. — Нам нельзя обсуждать начальника. Тем более, в таких выражениях.

— А что я такого сказала? Предупредила. Видно же, как он на тебя смотрит. Хочет разложить поскорее. Я может свою вину чувствую за прошлое, ответственность. Такие как ты для него легкая добыча. Не привыкли к мужскому вниманию…

— Закрой рот, — получается резко, и я механически добавляю: — Пожалуйста.

Она застывает с таким видом словно выброшенная прибоем на берег рыба. Нервно хватает воздух.

— Ладно, — бросает наконец и отворачивается. — Как знаешь. Мое дело — предостеречь.

Ну надо же сколько в бывшей подруге оказывается «доброты».

До торгового центра дорога проходит в молчании, а дальше мы едва ли обмениваемся парой рядовых фраз, что не может порадовать.

Но расслабляться нельзя. Понимаю это в первом же магазине, куда мы заходим, чтобы выбрать наряд.

Лида в своем репертуаре. Находит платье, при взгляде на которое сразу понятно, что оно мне не подойдет, просто не сядет нормально. Даже примерять нет смысла.

— Спасибо, но я выберу одежду сама.

— Марина, не понимаю тебя, — как будто даже оскорбляется Лида. — В чем проблема?

Ну даже не знаю, может в этом сверкающем пухе и перьях? Тут и стразы, и кружева. Чего только нет. Очень пестро выглядит.

— Мне это не подойдет, — отвечаю спокойно.

— Ты даже не примеряла. Откуда ты можешь знать?

— Вижу, что не мое.

— Ну нет, Марин, нельзя так, — начинает возражать и настаивать на своем. — Не у всех людей есть вкус, но это последняя коллекция. Ты не можешь отрицать, что это просто невероятно красиво выглядит!

Наверное. На манекене. Вот пусть там и останется.

Прохожусь по магазину дальше и останавливаюсь на более уместном варианте. Может стоило бы дольше выбирать, но я не хочу с этим затягивать. Тем более, что примерив, убеждаюсь, что платье мне подошло. Выглядит очень красиво.

— Я возьму его.

— Ты уверена? Золотистый цвет делает тебя еще более бледной и блеклой.

От ее слов опять поднимается раздражение. Запрещаю себе реагировать. Это только ее мнение. Мне лучше знать, что выбирать и в чем идти на тот прием.

— Да, я уверена.

— Нужны еще обувь и туфли.

— Это у меня есть.

— Марин…

Уже обращаюсь к девушке-консультанту, чтобы скорее оплатить и покончить с этим.

— Стой, это все за счет Черного, — вмешивается Лида.

— Что? — замираю. — Зачем это?

— Прошу тебя, хотя бы здесь не упорствуй. Он не поймет, если ты откажешься, и у меня будут проблемы потом. Ты и так выбрала очень сомнительный наряд, значит, хотя бы с оплатой мне нервы не трепи. Хорошо?

Дальше Лида пробует завести меня в салон красоты, но я отказываюсь.

— А как же макияж? Укладка? Марин, ты решила меня перед Черным опозорить? Это месть такая?

— Я могу собраться сама, — отвечаю с нажимом. — Давай закончим споры.

Она вздыхает, по моему взгляду понимает, что я не отступлю и просто принимает это с тяжелым вздохом.

— Будешь сама все делать? — не перестает возмущаться. — Знаю я твой макияж. Ни о чем. А волос, Мариш? Ну хотя бы уход салонный сделала бы.

К счастью, мы уже выходим, и вскоре расстаемся.

— Увидимся на приеме, — сладко поет мне Лида вслед. — Даже любопытно, как ты справишься.

Меня отвозят в отель. Чувствую, самое интересное впереди. Но пока хотя бы могу побыть одна, собраться с мыслями и подготовиться.

Вечер будет нелегким. Это уже понятно.





21


Я поправляю платье, еще раз смотрю на вырез, желая убедиться, что ничего лишнего не видно. Декольте довольно провокационное. Грудь очень сильно подчеркнута. Обычно я настолько откровенные вещи не надеваю, но платье выглядит элегантно, ничего развратного в нем нет, просто дизайнер словно бы прошел по грани. Мои пальцы скользят по золотистой ткани, в искусственном свете она смотрится еще красивее, больше переливов.

Поворачиваюсь. Ничего что спина немного открыта? Смотрится гармонично. Наверное, я просто к такому не привыкла.

Или отвыкла?

Раньше я часто носила красивые платья. В универе. Но в офис же такое не наденешь. Неудобно, непрактично. Постепенно из моего гардероба исчезли туфли на высоких каблуках, потом яркие наряды сменились костюмами в сдержанных тонах. Таковы особенности дресс-кода. Конечно, у меня были юбки, платья, но все это «офисные» вещи, без явного характера.

На работе часто аврал, стресс от одного проекта, потом от другого. Когда тут наряжаться?

Сейчас я невольно застываю перед зеркалом. Впечатление, будто возвращаю себе часть себя. Такое странное ощущение.

Нет, я нормально выгляжу в жизни. Обычно. Но иногда любой женщине хочется немного преобразиться.

Макияж делала сама, как и сказала Лиде. Укладку — тоже. Тем более, что давно купила стайлер, просто использовала его все это время исключительно как фен.

После бессонных ночей как-то не до укладки. Расчесалась, стянула волосы в аккуратный пучок на затылке — и готово. Экономит время.

Но есть же еще настроение, особенное ощущение, когда ловишь свое отражение в зеркале и картинка тебе действительно нравится.

Вот как сейчас.

Когда я последний раз смотрелась в зеркало так? А не наспех поправляла что-то на ходу или проверяла, чистое ли у меня лицо, ничего ли не застряло в зубах.

Проверяю телефон. Пока новых сообщений нет. Недавно помощник Черного написал, что за мной приедет машина, с боссом встречусь позже, уже на приеме.

Испытываю странное волнение.

Почему-то мне казалось, мы поедем туда вместе. Не скажу, что я в восторге от такой компании. Нет, лучше бы держаться от него подальше. Но именно в этом случае чувствую напряжение при мысли о том, что придется оказаться одной в незнакомом месте.

Черный толком ничего не объяснил, не сообщил никаких подробностей. Даже не знаю, как реагировать. Серьезное мероприятие, а я к нему совсем не готова.

В назначенное время спускаюсь в холл, там меня встречает помощник босса.

— Водитель на месте, — говорит он. — Сейчас я вас проведу.

— Может, вы немного введете меня в курс дела? Что именно от меня требуется? — стараюсь уточнить.

— Не волнуйтесь об этом, Макар Александрович вам все объяснит, когда приедет. Он немного задерживается. Но вам в любом случае не надо переживать.

— Хорошо, только у меня даже приглашения на этот прием нет.

— Достаточно того, что ваше имя внесли в список.

На входе действительно спрашивают лишь то, как меня зовут, а дальше я прохожу в просторный зал старинного отеля. Историческое место, под защитой ЮНЕСКО. Об этом успеваю прочесть на табличке при входе.

Людей уже довольно много. Несколько абсолютно незнакомых людей приветствуют меня, и я улыбаюсь им, отвечая на вежливость.

Чувствую себя неловко.

Ну и зачем Черный отправил меня сюда? Сам пропал, ничего не объяснил. На ум приходит, что у него могла найтись затея поинтереснее.

Возможно, встреча с бортпроводницей. Или с Лидой. Она ведь тоже сюда собиралась, но пока нигде ее не вижу.

Что за чушь мне в голову лезет?

Наверное, Черный решил отправить меня сюда вместо себя. Будет какая-нибудь скучная бесполезная встреча.

Пока что ничего не началось. Люди постепенно собираются. Вероятно, для такого мероприятия задержки нормальны.

Отхожу в более уединенную часть зала. Между колоннами и столом, на котором расставлены закуски. Сам стол небольшой. Все приглашенные в основном в центре. Возле широкой стойки с алкоголем.

Я по пути беру один бокал для вида. Пить не собираюсь, но надо руки чем-то занять, сама не замечаю, как пальцы нервно постукивают по тонкой ножке.

Настраиваю себя на то, что придется остаться до конца — хотя бы официальной части. Вероятно, сделать заметки на телефоне.

Чем не повод выдохнуть? Здесь Черного нет, и этому стоит порадоваться. Зря волнуюсь.

Поглядываю на часы. Время идет. Когда же что-нибудь начнется? Вижу впереди сцену, микрофоны, стойку для выступающих.

Вероятно, стоит пойти, поговорить с кем-то, расспросить. Что же я тут забилась в уголок?

Собираюсь шагнуть вперед, как меня вдруг ошпаривает. Большая горячая ладонь впечатывается ниже поясницы, сжимает ягодицу.

— Задержись, — бросает Черный.

По-английски.

Даже трудно понять, что шокирует сильнее — его абсолютно хамский жест или то, что он вдруг обращается ко мне на другом языке.

Это новая форма издевки?

Разбираться некогда. Разворачиваюсь и залепляю ему пощечину. Ну нельзя постоянно сдерживаться. Вот и я больше не смогла.

— Ты совсем охамел? — спрашиваю, чувствуя, как меня все сильнее захлестывают бурлящие эмоции. — Мало того, что наедине цепляешься. Теперь решил на людях опозорить?

Черный хмурится. В его глазах горит неподдельное удивление, и такая реакция заставляет меня саму опять нырнуть в ступор.

— Марина, — бросает он, сдвинув брови. — Да я не знал, что это ты.

Тяжелый взгляд скользит по моей фигуре. А после Черный даже слегка шагает в сторону, будто желая рассмотреть то, что недавно так смачно облапал.

— Нет, я помню, что ты фигуристая, но в этом платье, — выразительно присвистывает. — Хорошо Лида свою работу сделала. За дело ей плачу. Тебя не узнать.

— Значит, ты на всех незнакомых женщин так сходу набрасываешься?

— Ну тут твоя задница виновата, — хмыкает и без тени стеснения смотрит мне в глаза. — Такая сочная. А в таком платье — это все равно что прямое приглашение.





22


Я не нахожу, что ему ответить. Черный в очередной раз умудряется поставить меня в тупик своей тотальной невозмутимостью. Он вообще настолько уверен в своих действиях, что на фоне такой подавляющей непоколебимости начинаешь сомневаться — а вдруг это со мной проблема?

— Нет, это уже переходит все границы, — говорю наконец. — Мало тебе издевок тет-а-тет. Теперь еще прилюдно.

— Никто не видел, — отмахивается, небрежно кривится. — Что ты начинаешь, а? Лучше бы почаще так на работу одевалась, тогда бы я тебя ни с кем бы не перепутал.

— Этот наряд не подходит под офисный дресс-код,- отвечаю натянуто.

— А у нас что, есть дресс-код?

— Ну конечно.

— Значит, пора его исправить.

Глаза непроизвольно закатываются. Мне бы сил, чтобы вынести общение с этим охамевшим мерзавцем, которые на все сто уверен в своей неотразимости. И как бы я не хотела это признавать, а он и правда привлекателен. Особенно в этом костюме. Если не смотреть на самодовольную физиономию. Если не брать во внимание горящий взгляд раздевающий меня в эту самую секунду.

Мне стоит немалых усилий воли, чтобы не опустить взгляд вниз и не проверить декольте, которое Черный нагло разглядывает. Знаю, что ничего особо откровенного там нет, но его глаза полыхают настолько ярко, что начинаю сомневаться.

Меняется музыка. Резко становится громче. Звучит композиция похожая на вальс.

Опомниться не успеваю. Достаточно того, что отвлекаюсь, поведя головой немного в сторону, просто хочу понять, что происходит на сцене.

Черный обхватывает меня за талию.

— Пусти, — выдаю, тут же пробуя его оттолкнуть.

— Не позорь меня, Марина, — хмуро бросает он настолько жестким тоном, что я подвисаю от резкой перемены. — Люди вокруг. Что подумают? Решат, будто я не могу найти себе женщину?

Нет, он издевается. Он же не может быть серьезен? Несмотря на убийственно строгий тон не верю ему ни секунды.

— Открытие вечера, — тем временем, продолжает Черный, увлекая меня за собой на танцпол. — Первый танец. Это важно.

Плевать ему на мнение людей. На танцы. Да на все.

— Я не умею танцевать, — говорю упрямо.

— Не волнуйся, — следует ровный ответ. — Я веду.

— Не думала, что ты танцуешь.

— А что не так? — сдвигает брови, изучая меня исподлобья.

— Ну это как будто не в твоем стиле.

По его виду, Черного легче представить в тренажерном зале со штангой. Или на боксерском ринге. Но танец дается ему легко. Ведет он уверенно, и его спокойствие невольно передается и мне.

Люди вокруг будто готовились. Или может здесь часто проходят такие приемы? Счастливые лица, смех. Всем весело. А у меня ледяной ком в горле от волнения.

Он вроде бы и не лапает меня сейчас. Его ладони на талии, ниже не движутся. Однако от самих его прикосновений такое чувство, словно он уже срывает с меня одежду.

Хватит. О чем я только думаю?

Черный будто назло пользуется очередным моментом и прижимает меня крепче. Все оправдано танцем.

И все равно меня словно окатывает кипятком.

Он горячий будто печка. Или это у меня жар от зашкаливающей тревоги? Как там говорят на модных психологических тренингах? Иди туда, где страшно. Выходи из зоны комфорта. Кажется, сегодня мои границы взломаны по всем фронтам.

Черный слегка склоняется. Ритм танца замедляется, и я настолько растеряна, что не понимаю: это другая часть той же мелодии или новая композиция?

А вообще, без разницы.

Он нависает надо мной будто коршун, расстояние между нашими губами становится опасно близким.

Интуитивно пробую отодвинуться, но Черный притягивает меня еще ближе к себе. Его взгляд действует гипнотически. Не могу отвести глаза, сколько не стараюсь.

— Идем наверх, — хрипло произносит он.

— Что? — вырывается глухо, наверное, только в этот момент осознаю, насколько сильно у меня пересыхает в горле.

— Поднимемся в номер, — заявляет Черный, не сводя глаз с моего лица, будто сам чувствует как действует. — Я снял пентхаус. Там лучший вид на город.

— Нет, — качаю головой. Прихожу в себя.

— Что — нет?

— Никуда я с тобой не пойду.

— Ты чего такая пугливая, Марин? Оттуда такая панорама открывается. Посмотрим, расслабимся.

— Еще скажи, ты из-за вида номер снял, — упираюсь ладонями в его грудь, но пока не получается оттолкнуть от себя этого негодяя. — Все, хватит танцев.

— Согласен. Здесь нудно, — бросает он. — Пойдем наверх. Я покажу, как могу тебя развлечь.

— Мы же все обсудили.

— Мы в Италии, — так будто это кардинально меняет ситуацию. — Как там в поговорке? Что случилось в Риме, то останется в Риме.

— Поговорка про Лас-Вегас.

— Плевать, — говорит Черный, продолжая пропаливать меня давящим взглядом и ни на секунду не ослабляя жарких объятий. — То, что мы здесь потрахаемся, никак не повлияет на наши рабочие отношения. Развлечемся, отдохнем. Ты хочешь меня. Я — тебя. Не надо портить момент.

— Да с чего ты взял, что я чего-то хочу? — выдаю в сердцах. — Тем более, трахаться с тобой?!

Он усмехается. А я прикусываю язык.

Слишком громко сказала. Надеюсь, тут никто не говорит по-русски. Иначе я провалюсь под землю от стыда за такой всплеск эмоций.

— Знаешь, тебе лучше найти Лиду, — говорю, напрасно пробую отодвинуть от себя его руки.

— Кого? — кривится, будто не понимает.

— Твою сотрудницу.

И опять такое чувство, словно Черный предпринимает усилие, чтобы понять, о ком идет речь.

— А ей здесь откуда взяться? — бросает наконец.

— Ну не знаю. Она сказала, что придет.

— Да с хера ли бы я включал ее в список гостей? — качает головой, и к счастью, все же отпускает меня, отвлекаясь на телефонный звонок, достает мобильный, мрачнеет. — Извини, брат звонит. Надо ответить.

Черный отходит от меня, отвечая на звонок. А я не успеваю уйти, и очень скоро понимаю, что кое-кто здесь и правда хорошо понимает по-русски.





23


— Хочу пригласить вас на танец, — хриплый голос над ухом заставляет меня обернуться.

Так чисто сказано, без тени акцента. Хотя внешность у незнакомца на все сто итальянская. Классический южный типаж, который выглядел бы идеально в любой рекламной кампании. Да, его можно прямо сейчас на обложку журнала. Однако взгляд слишком выразительный, тяжелый, и под таким пристальным вниманием невольно теряюсь, не понимая, как реагировать.

— Разрешите? — спрашивает брюнет, продолжая внимательно меня изучать.

— Извините, мы не знакомы, — говорю наконец.

Как долго он был рядом? И что успел услышать? Неужели до него долетел мой выкрик о том, что я не собираюсь трахаться с Черным?

— Алекс Ринальди, — ровно представляется он и слегка усмехается, делая характерный жест, предлагая мне танец уже без слов, но с настолько галантным видом, что отказать невозможно.

— Хорошо, — киваю.

Его руки сразу смыкаются на моей талии. Ведет он уверенно, под стать Черному, но лишнего себе не позволяет. Держит дистанцию.

— Как вас зовут? — спрашивает.

— Марина, — отвечаю на автомате, но помедлив, добавляю фамилию, ведь он тоже так представился, официально.

— Вы как будто что-то хотите спросить у меня, — замечает Ринальди.

— Откуда вы так хорошо знаете язык? — вырывается раньше, чем успеваю подумать о том, насколько бестактно звучит этот вопрос.

— У меня русская бабушка, — спокойно отвечает он. — Для нее было важно, чтобы дети хорошо знали ее родной язык, а потом и внуки. Она об этом позаботилась. Поэтому русский у меня наравне с итальянским.

— Имя у вас необычное для Италии.

— Алессандро звучит слишком формально, — небрежно замечает он, а после прищуривается: — Вы хотите задать мне еще какой-нибудь вопрос?

Да. Как много он слышал? Но лучше не знать. Поэтому отрицательно качаю головой.

— Как вам мероприятие? — интересуется Ринальди.

— Мне тяжело оценивать, — осторожно подбираю слова, все же не хочется говорить о том, что здесь непривычно, странно, неловко, и лучше бы мне провести несколько рабочих презентаций, чем кружится по залу в вальсе.

— Скучно?

— Скорее просто необычный формат для меня.

— Согласен, скука смертная, — утвердительно качает головой. — Все эти танцы такой устаревший фарс. Но это дань традиции, а традиции у нас строго чтят.

— Здесь немного, — запинаюсь.

Он вопросительно приподнимает бровь.

— Пафосно, — выдаю как думаю.

— Точнее не скажешь, я бы сам никогда сюда не пришел, только есть такие предложения, от которых нельзя отказываться, — фразу он произносит тоном, вызывающим непроизвольное дежавю.

Тот самый фильм про мафию.

Его серьезность и мрачность сменяются легкой, едва уловимой улыбкой, мигом разряжая напряжение, и я не могу удержаться от легкого смешка.

— Моя семья устраивает эти вечера каждый год, — продолжает Ринальди. — С недавних пор я стал организатором. Теперь не пропустить.

— Простите, я ни в коем случае не хотела…

Разве могла ситуация стать более неловкой?

— Давайте перейдем на «ты», — говорит он. — Это редкость здесь. Встретить кого-то, кто не будет лебезить. И насчет вечеринки — ты ничего нового не сказала. Знаю, что это формальная необходимость. Чиновники, бизнесмены, всякие видные шишки собираются здесь, чтобы отметиться. Ну уж точно не ради вальсов.

И опять чувствую, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Общаться с ним удивительно легко, хотя мы знаем друг друга всего пару минут.

Но внутри пульсирует тревога. Сначала списываю это на вполне логичное волнение, однако когда разговор продолжается, не могу не замечать, что ощущение только нарастает.

Ринальди приятный, спокойный, по его виду и манере общаться не скажешь, что он занимает высокое положение в обществе. Такой вроде бы самый обычный, приземленный.

Ну для Европы это, наверное, нормально. Ходят же все эти истории о том, как местные миллионеры заходят за кофе в забегаловки, а потом гуляют по парку без охраны.

И все же… что-то не то.

Нервный холодок вдоль позвоночника обостряется будто дурное предчувствие. Интуиция шепчет об угрозе.

Есть в этом человеке нечто опасное, ледяное, пугающее. В самом его взгляде, на дне темных глаз. Нечто хищное, плотоядное.

Однако анализировать ощущения некогда.

— Какого хрена ты рядом с моей женщиной? — резкий голос раздается точно раскат грома.

Черный.

Кажется, еще никогда не видела его таким раздраженным. Нет, слабо сказано. Он в ярости. Темнеет — и его взгляд, и само лицо. От него исходят мощные волны гнева, который чувствуется на физическом уровне.

Музыка обрывается. Короткая пауза перед новой мелодией, но этого хватает, чтобы я отстранилась от Ринальди. Тот не держит, с ледяной усмешкой смотрит на Черного.

— Твоя женщина? — спрашивает холодно и его голос за считанные секунды меняется до неузнаваемости. — Ты уверен?

Фильмы про мафию тут больше не напрашиваются. Возникают совсем другие ассоциации, которые страшно раскручивать.

— Извините. Думаю, вышло недоразумение, — пытаюсь сгладить назревающий конфликт.

Черный хватает меня за талию, рывком притягивает к себе, заставляет задохнуться от смеси волнения пополам с возмущением.

Да что же он творит?!..





24


— Она. Моя. Женщина, — каждое слово сказано с особой расстановкой, звучит так, будто отбивается молотком. Или даже кувалдой. Очень внушительно.

Черный произносит это все с такой непоколебимой твердостью, что я почти верю, будто мы и правда встречаемся.

Что на него нашло? Застываю в недоумении переводя взгляд на него. На шутку это не похоже. Возможно, между ним и Ринальди есть давний конфликт, но все равно что-то не сходится. Зачем лгать о таком?

— Держись от нее подальше, — заявляет Черный и вроде бы не сжимает меня сильнее, но его рука на моей талии словно тяжелеет в этот момент, а захват ощущается еще более весомым.

— Ты вдруг решил завязать серьезные отношения? — не без иронии произносит Ринальди, слегка качает головой.

— Ты меня слышал, — резко.

— Слабо верится, — саркастически. — Чтобы такой как ты остепенился. Тем более, после той вечеринки в Милане.

Под конец выразительно хмыкает.

— А что было в Милане? — спрашиваю, снова глядя на Черного. — Ты мне ничего не рассказывал.

Босс хмурится.

Вероятно, не самый корректный вопрос с моей стороны, но как-то это само собой получается. Тем более, он первый начал игру в «отношения». Если бы мы по-настоящему встречались, меня бы волновало, как мой мужчина проводит свободное время.

— Мы это потом обсудим, — мрачно замечает он.

— Макар получил весьма интересное прозвище за свои выдающиеся способности, — продолжает Ринальди.

И опять у меня возникает двойственное чувство. Он производит впечатления открытого человека, с юмором. Но в его глазах сквозит холод, и в самом тоне считывается скрытая угроза.

Или я под впечатлением от поведения Черного начинаю себя накручивать без причины?

Странно все складывается.

— Прошлое не имеет никакого значения, — ледяным голосом произносит босс, все внимание направляет на Ринальди. — Я завтра свою женщину представляю семье.

— Даже так? — приподнимает бровь. — Может еще и женишься?

— Может и женюсь, — хлестко. — А ты чтобы в ее сторону даже не смотрел. Ясно тебе?

— Да куда уж яснее, — отвечает Ринальди, а после переводит взгляд на меня и улыбается: — Жаль, что мы так поздно встретились, Марина. Вы и правда мне очень понравились.

Раздается мелодичный звуковой сигнал. Это его отвлекает. Он с неохотой смотрит на сцену.

— Прошу меня простить, — выдает, прежде чем отойти.

Но в конце опять отправляет выразительный взгляд в мою сторону.

— Мы уезжаем, — говорит Черный.

И ведет меня к выходу.

— Подожди, разве тебе не надо…

— Теперь — не надо.

— Я думала, это важное мероприятие. Нужно будет задержаться. А получается, ничего важного нет?

— Ты по ходу нихера не поняла, — сквозь зубы.

— Ты можешь без грязи выражаться?

— Да я бы тебе еще иначе сказал, — цедит неожиданно зло. — Сдерживаюсь как могу. Как ты вообще умудряешься постоянно влипать в неприятности? Сука. Ну прямо магнит.

— Что на тебя нашло? — пробую наконец убрать от себя его руку. — Что это за спектакль с отношениями? Знакомство с семьей. Знаешь, вот это уже точно будет перебор.

— Познакомишься, — хмуро.

— Что?

— Сказал же — познакомишься с моей семье. Брат. Жена его. Они как раз тут живут. Не так давно переехали. У нее свой бренд одежды. Вот, в Италии это все развивает. Открыла несколько магазинов.

— Стой, — выдаю, ощущая себя совершенно сбитой с толку. — Зачем? Ну да, ты сказал это, но совсем необязательно по-настоящему…

— В машине поговорим.

Чувство тревоги усиливается, когда на улице Черный отпускает водителя и сам усаживается за руль, сперва усадив меня на переднее сиденье.

Проходит несколько бесконечно долгих минут, а он так ничего мне толком и не поясняет.

— Что происходит? — не выдерживаю молчания. — Может быть, хоть что-нибудь объяснишь?

— Бля, — качает головой, смотрит перед собой. — Сначала ты в мою кровать залезла. Потом эта подстава с печатью. Вечно ты куда-то вляпываешься. Ни на секунду оставить нельзя.

— Ты совсем уже? — конечно, глупо спрашивать. — Ты сам в мою квартиру вломился посреди ночи. Напал на меня. Но сегодняшняя твоя выходка переходит все границы.

— Только отошел — опять влезла, — бросает резко, качая головой.

Похоже, он вовсе меня не слушает. Собираюсь объясниться иначе, но тут машина притормаживает на красный свет, и Черный поворачивается ко мне всем корпусом.

— Нашла с кем танцевать, — говорит мрачно. — Из всех людей в зале выбрала этого подонка.

— Слушай, я поняла, у вас конфликт, но…

— Он напрочь отбитый психопат. Отморозок, которого только за решеткой держать.

— Ну знаешь, ты тоже часто ведешь себя неадекватно, — отвечаю, чуть помедлив. — А этот Ринальди произвел вполне хорошее впечатление. Приятный человек. По общению он не показался мне…

— Приятный? — опять обрывает, зло кривится. — Это пока ты не проснешься голая и прикованная наручниками в его подвале.

От его слов внутри холодеет.

— Нет, все, — нервно мотаю головой. — Прекрати, пожалуйста. Не надо меня запугивать. Я с этим человеком впервые виделась. Но чтобы так… чтобы он… да как тебе такое в голову могло прийти? Надо же такое выдумать.

Невольно передергивает. Жесткая фраза заседает в голове, выбросить ее из мыслей не выходит.

— Я тебе все как есть сказал. Знаю этого больного урода. Ты понравилась ему, Марина. Сильно. Такая красивая женщина как ты не могла не понравится, — он глаз с меня не сводит и от этого начинает потряхивать. — Алекс ублюдок. У него тут все схвачено. Достаточно одного приказа — тебя к нему доставят.



Девочки, большая просьба поставить лайк/мне нравится/звездочку на книгу! Нам это очень приятно и очень сильно вдохновляет!





25


Мне сложно воспринимать то, что рассказывает Черный, хотя тон у него более, чем серьезный, а взгляд очень выразительный. Я сама почувствовала нечто темное от Ринальди. Но не до такой же степени. Трудно отделаться от чувства, что босс намеренно сгущает краски. Еще и выражается грубо, чтобы меня сильнее шокировать.

Светофор переключается — Черный опять отвлекается на дорогу. Оставшийся путь проходит в напряженной тишине. Выдыхаю, когда авто наконец тормозит на парковке перед отелем.

Однако расслабляться рано.

— До номера тебя проведу, — сразу говорит Черный.

Он не упускает случая, чтобы снова обхватить меня за талию и притянуть крепче.

— Совсем необязательно… — начинаю было возражать.

— Ты что не поняла? — резко бросает он. — Пока мы в Италии, тебя из-под присмотра выпускать нельзя. Да и потом по ходу тоже. Ринальди должен понять, что ты действительно моя женщина. Это не пустой треп.

— Ты ведь ему сказал.

Черный лишь окидывает меня мрачным взглядом с таким видом, будто не понимаю самых очевидных вещей.

— Идем, — увлекает меня к лифту.

Поднимаемся молча. Без слов проходим по коридору.

— Хорошо, — говорю, открывая дверь номера. — Спасибо, что провел.

— Я еще с тобой разговор не закончил.

Наверное, не надо удивляться, что он шагает следом за мной? А после с грохотом захлопывает дверь, нависает надо мной будто скала, усиливая тревожный накал.

— Ты даже не представляешь, насколько этот ублюдок больной, — резко заявляет Черный.

Ну все. Тут у меня совсем сдают нервы.

— А ты видимо, знаешь больше, — говорю. — Интересно, как успел это выяснить? Вместе с ним развлекался? В Милане, где тебе дали какое-то впечатляющее прозвище, которое даже при людях не произнести?

— Чего? — кривится.

— Ты что, тоже извращенец? — прямо. — Иначе откуда ты настолько в курсе про его подвал, наручники и прочую дребедень?

— Сдурела? — хмурится и даже как будто оскорбляется, услышав мои предположения.

— А что еще можно подумать, если ты меня запугиваешь?

— Я тебе все как есть сказал. Нормальной женщине рядом с этим уебком делать нечего. Теперь — по сути, — мрачнеет еще сильнее. — Завтра ты поедешь со мной на встречу.

— Нет, я…

— Без обсуждений, — обрывает повышенным тоном, смотрит на часы. — Лучше бы прямо с утра. Ладно, крайний срок — днем. Я свои вопросы раньше закрою. Как только буду свободен, пришлю за тобой машину. И чтобы никаких возражений. Ясно тебе? Поедем на виллу моего брата. Проведем там несколько часов. Пока план такой. Будешь делать, что говорю.

— Хочешь сказать, при твоем брате мы будем изображать из себя пару?

— Да.

— Но это же глупо, — вырывается. — И странно.

— А заигрывать с конченным отморозком тебе нормально было? — отрывисто спрашивает Черный. — Глазки ему строить. Обниматься. Отплясывать. Ничего не мешало?

— Обычный танец. Ты меня, кстати, сам туда привел. В компанию отморозков, извращенцев — по твоим словам.

— Привел, да, — кивает с мрачным оскалом. — Но я же не думал, что ты сама к этому подонку потянешься. Прилипнешь. Позволишь ему всю себя облапать, когда я на минуту отойду.

— Что? — меня уже подмывает стукнуть его, настолько это абсурдно.

— Теперь огребаю, — продолжает Черный. — Мне эта клоунада про серьезные отношения нахрен не намоталась. Но выбора нет. Не хочу, чтобы этот психопат тебя изувечил.

— Хватит с меня! — восклицаю. — Ты поливаешь грязью человека за его спиной. В таких выражениях, что…

Сокрушенно качаю головой.

— Я едва знакома с этим Ринальди, но он показался намного более приятным и адекватным человеком, чем ты.

— Приятным? — протягивает с злой издевкой, а после холодно произносит: — Побыла бы ты с ним наедине. Без толпы людей вокруг.

— Да ты…

— Но я этого не позволю, — обрубает. — Завтра будь готова с утра. Едем к моему брату. Буду тебя семье представлять.

— Что на тебя находит? — качаю головой. — Что ты за человек такой?

Черный ничего не отвечает. Сперва. Он разворачивается, выходит в коридор, и уже оттуда до меня долетает его приглушенное, хриплое:

— Дура, блять.

Это я, значит, дура? Ну спасибо. А он, видимо, всегда и во всем молодец. В себе ни секунды не сомневается.

Горько от его резких слов, от такого скотского отношения. Сам привел меня на этот дурацкий прием, теперь еще и выставляет виноватой со всех сторон. Так выражается, словно я сама на этого Ринальди вешалась, искала знакомства.

Какой бред.

Горячий душ и стакан чая не помогают мне успокоиться, но засыпаю все равно быстро и сплю глубоко, настолько изматывающим оказывается день, и после вечер.

Утром собираюсь к завтраку так, чтобы в случае необходимости можно было сразу ехать. По опыту знаю, что спорить с Черным бесполезно. Если он уже решил, что я должна познакомиться с его семьей, то ничего не поменять.

— Доброе утро, — обращается ко мне официант. — Вас уже ожидает машина при входе. Подскажите, пожалуйста, когда вы примерно закончите завтрак? Я передам водителю.

Ну вот и началось.

— Я почти готова, — киваю на недопитый кофе.

Девушка улыбается и добавив пару вежливых фраз, удаляется. После она показывает мне черный автомобиль. На похожем мы ехали вчера. А может это та же машина? Не особенно разбираюсь.

Черный прислал за мной водителя, как и обещал. Рассеянно усаживаюсь в салон авто.

Дурацкая ситуация. Как я буду изображать из себя его женщину? Мы едва знакомы. И получается, мне придется лгать, выдумывать на ходу.

Зачем ему весь этот фарс?

Вообще, если Черный хочет разыгрывать нечто такое, то можно было бы приехать заранее, хотя бы подготовиться, обсудить, что мы будем говорить. Но вероятно, подготовка не входит в его планы. Он и вчера мне толком ничего не сказал, не объяснил перед вечером.

Достаю телефон, проверяю, нет ли от него сообщений. Странно, что сеть не ловит. Пробую перезагрузить, настроить роуминг заново.

Хм, непонятно.

Пока вожусь, проверяя сетевые данные для подключения к мобильной сети, случайно задеваю иконку, переключаясь на навигатор. Тут все тоже сбоит, но одно могу понять четко: мы едем не туда.

Черный прежде говорил, где вилла его брата. Там еще красивые виды природы рядом. И это буквально противоположное направление тому, куда мы едем сейчас.

Отрываю взгляд от телефона и смотрю на водителя.

— Извините, разве нам не на юг?

Тот слегка ведет головой.

— Нет, мы едем на север, — следует спокойный ответ.

— Но вилла Черного на юге, — говорю, предполагая, что фамилии у братьев одинаковые. — Мне вчера Макар…

— Мы едем на виллу моего хозяина, — замечает водитель. — На виллу господина Ринальди.

Тут меня окатывает холодом с ног до головы.

— Подождите, это ошибка, — мотаю головой. — Я думала, что сажусь в машину, которую отправил мой… парень. Макар Черный.

— Не волнуйтесь.

— Мне нужно обратно в отель. Отвезите меня, пожалуйста. Или знаете, лучше остановите прямо здесь. Я выйду, сама доберусь.

Пробую открыть дверцу, но замок заблокирован.

Водитель на мои слова не реагирует.

— Вы меня слышите? Остановите! — повторяю, повышая голос.

— Да, я вас слышал, — ровно.

— Тогда притормозите, вот здесь, мы едем мимо парковки.

— Не могу, — отвечает, даже бровью не ведет. — Господин Ринальди приказал доставить вас. Не переживайте. Мы бы все равно вас забрали. Думаю, хорошо, что вы сели сами. Без вопросов.

— В каком смысле?

— Господин Ринальди любит, когда его слушаются.

Ну просто отлично. Как я могла так глупо влипнуть? Ладно, наверное, это еще не повод паниковать.

Я постараюсь спокойно договориться с Ринальди. С его водителем нет смысла говорить, потому что он четко выполняет распоряжения — как он выразился? — хозяина. В общем, придется подождать.

Дыхание предательски сбивается.

— Что-то не то со связью, — говорю. — У меня телефон не ловит сеть.

— Не стоит беспокоиться, — опять «успокаивает» охранник. — Стандартные меры предосторожности в нашей системе безопасности.

— Я хочу позвонить.

— Вы можете сделать это позже.

— Мне нужно сейчас, — прочищаю горло, чувствуя, как внутри предательски скребет. — Это срочный звонок.

— Это вам лучше сначала обсудить все с господином Ринальди.

Впечатление, будто общаешься с чат-ботом. С тем же успехом можно ломиться в глухую бетонную стену.

И почему я даже ничего не спросила, когда садилась в машину? У меня и мысли не возникло, что это чужой водитель, а не от Черного.

Нервно кусаю губы. Поздно ругать себя. Надо думать, как выбираться. Но пока ситуация выглядит хуже некуда. Память услужливо подбрасывает мне те слова, которые вчера бросил Черный, когда описывал возможные перспективы более личного знакомства с Ринальди.

Что если он был прав? Что если этот тип и правда чокнутый? Не хочу это проверять.

Вилла Ринальди окружена высоким каменным забором. Те участки, которые мне видны выглядят абсолютно глухими.

Машина проезжает вперед, когда железные ворота разъезжаются в разные стороны. И вскоре могу видеть само здание. От этого места веет чем-то ледяным, пугающим, несмотря на внешнюю красоту и солнечный день.

Не устаю проверять связь, сети до сих пор нет.

— Вы можете выходить, — говорит мне водитель, когда паркуется перед входом в дом и глушит двигатель.

— Спасибо, я лучше останусь здесь.

— Выходите, — повторяет он, поворачиваясь ко мне, а после чуть тише прибавляет: — Не советую вам злить господина Ринальди.

— Мне нужно позвонить, — повторяю твердо. — Пока такой возможности нет, я побуду в машине.

Не самый лучший план. Но другого нет.

Водитель молча выходит. Вижу, как он подходит к охранникам при входе. Один из них, выслушав его, кивает и удаляется. Через пару минут появляется сам Ринальди. Небрежным жестом что-то указывает охране.

Секунда — двое здоровяков идут к машине. Еще миг — дверца распахивается. Два тяжелых взгляда упираются в меня.

— Выходите, пожалуйста, — произносит один из них с сильным акцентом.

Отрицательно качаю головой.

Тогда второй охранник хватает меня за руку, силой выволакивая из машины, сжимая плечо до боли.

Вскрикиваю. Дергаюсь. Но цепкий захват не ослабевает до тех пор, пока я не оказываюсь на улице.

Смотрю на Ринальди, который невозмутимо наблюдает за всей этой сценой, слегка склонив голову. Его губы складываются в легкой ледяной улыбке, а в глазах вспыхивает нечто нехорошее.

Ситуация дерьмовая. Хуже некуда.



+++



Ринальди заходит в дом, и меня заводят следом за ним. Понятия не имею, что говорить и как себя вести. Стараюсь не думать о том, что здесь я окажусь один на один с отбитым маньяком. Боюсь, тогда паника еще сильнее накроет. Хотя куда уже сильнее?

Мы проходим через весь дом, оказываемся на крыльце. Вокруг идеально-милая картина будто с рекламного проспекта: озера, фонтаны, мраморные статуи, много цветов, высоченные деревья.

Птицы щебечут вовсю, и от этого еще страшнее. От контраста между «милотой» и тем, что скрывается за напускным спокойствием Ринальди.

— Присаживайся, Марина, — говорит он. — Сегодня ты моя почетная гостья. Составишь компанию за обедом.

Замечаю накрытый стол.

Ринальди занимает место, делая приглашающий кивок.

Помедлив, тоже присаживаюсь.

Охрану он отсылает очередным жестом.

— Ты напряжена, — замечает Ринальди так, словно у меня нет повода для беспокойства.

— Да, знаете, вся эта ситуация немного напрягает, — пытаюсь правильно подбирать слова.

Кто знает, что может спровоцировать психа?

— Вы забрали меня из отеля. Конечно, я сама села в машину, но это недоразумение, я была уверена, что меня ждет водитель Макара. Мы договаривались поехать на…

— Марина, — он улыбается так, что забываю о чем говорила. — Ты правда считаешь, это имеет значение? Сама ты села или нет?

Повисает тяжелая пауза. И несмотря на ясное небо возникает полное ощущение стремительно сгущающихся надо мной свинцовых туч.

— Тебя бы доставили в любом случае, — продолжает Ринальди. — Лучше скажи, как давно ты встречаешься с Черным?

Давно. С трудом удерживаюсь, чтобы не выпалить «давно, очень-очень давно, у нас дело к свадьбе идет». Сейчас я готова сказать что угодно, только бы это помогло.

Но надо включить ум. Ринальди уже мог навести справки. Черный недавно переехал. Мы не были знакомы до того, как он оказался в моей спальни.

— Около месяца, — отвечаю наконец. — Мы познакомились в день его переезда. И это было… довольно необычное знакомство.

Тогда голый мужик в моей кровати казался настоящим кошмаром, но теперь эмоции от той встречи куда приятнее — на пугающем контрасте.

— У нас все очень быстро завертелось, — добавляю. — И я не думала, что это станет настолько серьезно. Но…

— И тебя не смущает, что он трахает всех подряд? — ровно интересуется Ринальди.

Ну конечно. Он навел справки. Или у Черного такая репутация.

— Вы ошибаетесь, — говорю. — Может быть, в прошлом случались разные истории, но сейчас я полностью уверена в Макаре.

— Да? Мне показалось, вы не особо хорошо ладили.

— У нас тяжелые характеры, — бросаю, дернув плечами. — Но если честно, не понимаю, зачем вы задаете все эти вопросы. Да, мы с Макаром встречаемся. Вы привезли меня, чтобы это обсудить?

Ринальди больше не улыбается.

— Из тебя плохая лгунья, Марина.

— Да почему вы…

— Ты даже с ним не спала, — без эмоций.

— Ну это слишком, — качаю головой. — Такое обсуждать не буду.

— Не надо, — бросает он. — У вас раздельные номера в отеле.

— И что? У каждого свое пространство. Это нормально.

— Зачем Черный про тебя лжет? — холодно спрашивает Ринальди. — Ты не его женщина. Тогда кто ты ему?

Ком встает в горле. Назад дороги нет. В этих условия остается лишь до последнего изворачиваться. Но я словно стою на тонком льду и вот-вот провалюсь в ледяную воду.



+++



Меня спасает звонок мобильного телефона.

Надолго ли?

Ринальди кто-то звонит, и он отвлекается на вызов. Хмурится, глянув на экран. Отвечает.

— Быстро они, — говорит, помедлив, опять смотрит на меня. — Ну хорошо, пускай проходят.

Не знаю, как реагировать. Что дальше? И кто сейчас придет? Кажется, от вспыхнувшей внутри тревоги все мое тело каменеет. Позади слышатся шаги. Причем кажется, там несколько человек. Опять охрана?

Поворачиваюсь — и глазам своим не верю.

Черный.

Если бы вчера мне сказали, что я так сильно буду рада его видеть, то я бы ни за что не поверила. Но сейчас я готова броситься ему навстречу. Не делаю этого лишь потому что заледенела после общения с Ринальди. Еще не успеваю до конца очнуться и сбросить липкое оцепенение.

Черный смотрит прямо на меня. Вид у него мрачный, сосредоточенный, а взгляд темных глаз ощущается еще намного более цепким, чем обычно. Он быстро и пристально изучает мое лицо, а после внимание переходит немного в сторону, заставляя меня непроизвольно проследить, куда именно смотрит босс. На мою руку. Точнее на несколько красных отметин на моем предплечье, где видимо, совсем скоро появятся синяки.

Когда опять поднимаю взгляд на Черного, его глаза будто кровью наливаются, но смотрит он теперь не на меня, а на Ринальди.

Тот поднимается, выглядит совершенно спокойным. И кажется, выдает нечто вроде вежливого приветствия. Не успеваю понять, что именно произносит.

Черный в секунду оказывается напротив него. А в следующий миг большой кулак врезается в челюсть Ринальди.

Итальянец не делает попытки защититься или отступить. Не уверена, что от такой атаки можно увернуться.

Черный сбивает его с ног, а я вскакиваю, оглядываясь по сторонам.

Тут столько охраны вокруг.

Никто не вмешивается. Кроме одного человека. Он бросается к сцепившимся мужчинам. И уже потом до меня доходит, что Черный пришел не один. Просто сразу я не заметила его спутника. Именно он сейчас разнимает драку.

— Все, — слышится хриплый голос. — Макар, хватит! Тормози.

Черный отвечает отборным матом.

Ринальди сплевывает кровь на пол и усмехается с абсолютно безумным видом. Кажется, он чего-то подобного ждал. И может сам этого добивался?

Теперь Черный стоит напротив итальянца, заметно, что с трудом сдерживается, чтобы не врезать ему снова.

— Я тебе четко дал понять, кто она, — чеканит. — Моя. Женщина. Что тебе, уебку, неясно?

— Вчера ты не особо меня убедил, — хмыкает Ринальди.

— Закончим здесь, — хмуро произносит спутник Черного.

И тут я могу рассмотреть его лицо. До чего же они похожи. Заторможенно осознаю, что вероятно, это и есть брат Макара.

— Закончим, — кивает Ринальди.

— Больше предупреждений не будет, — говорит брат Черного.

Босс молчит. Но его взгляд обещает Ринальди куда больше, чем могли бы выразить словесные угрозы.

— Мы уезжаем, — бросает коротко.

Его брат задерживается, продолжая разговор с Ринальди, а Черный сгребает меня в объятья, и впервые за все время мне совсем не хочется бороться с ним. Пусть бы и дальше не отпускал.

Он подхватывает меня на руки, будто сразу замечает, как тяжело мне дается каждый новый шаг. Словно через туман, через пелену, точно в замедленной съемке.

— Тихо, — говорит Черный, склоняясь надо мной, почти в самое ухо это шепчет, и наверное, я до сих пор не отдаю себе отчета в происходящем. — Все позади. Забираю тебя.

Медленно киваю.

Он продолжает говорить мне что-то, а я только теперь замечаю, как тело трясет. Мелкая дрожь сводит пальцы, и когда пытаюсь ответить Черному, то слова не идут, у меня попросту не получается ничего произнести, настолько сильно подрагивает подбородок.

Угроза прошла по касательной. Едва затронула. Умом это выхватываю, но меня накрывает сильнейший откат. Прорывает уже в машине. Не помню, как мы едем и добираемся в отель. Просто в один момент до сознания докатывается то, что Черный держит меня на коленях, мы на заднем сиденье. Он крепко обнимает. А за рулем, вероятно, его брат.

— Не знаю, почему села в ту машину, — бормочу наконец, и видимо, это самая связная мысль, которую способна сейчас озвучить. — Не знаю. Была уверена, ты отправил водителя. Ты же говорил, что отправишь.

— Не доглядел, — мрачно выдает он.

— Нет, — нервно мотаю головой. — Этот… сказал, меня бы и так забрали. Он сказал, что не важно. И его водитель…

Застываю. А если Ринальди сделает это снова? Только более удачно? Так, что Черный не поможет?

— Марина, он больше тебя не тронет, — твердо заявляет Черный. — Никогда. Я эту гниду размажу.

— Ты сам говорил, в Риме у него все схвачено.

— Не в твоем случае.

— Но как ты можешь знать? — отчаяние опять накрывает.

— Я с тебя глаз не спущу, — хрипло, окатывая раскаленным дыханием. — Одну здесь не оставлю. Будешь под моей личной охраной.

Его непреклонный тон, который еще недавно до жути бесил, теперь странным образом меня успокаивает.

Черный не выпускает из объятий. Ни когда выходим из машины, ни когда проходим в отель. Он так и заносит меня внутрь — на руках.

Не сопротивляюсь. Даже не хочу думать про момент, когда нам придется разойтись.

— Выпить хочешь? — спрашивает он уже в номере. — Давай что-нибудь закажу. — Мне бы просто воды.

— Сейчас.

Усаживает меня на диван, а сам отходит, и я напрасно стараюсь игнорировать то, как взвинчивается нервное напряжение, разом доходя до точки кипения. А ведь он совсем ненадолго отпускает меня. Практически сразу возвращается обратно, протягивая бутылку прохладной минералки.

— Спасибо.

Делаю несколько глотков. Вроде бы немного отпускает. Рассеянно перехватываю взгляд Черного на своих губах.

— А? — вылетает не слишком осмысленно.

Он отрицательно качает головой, мол, ничего.

Дальше пью. Закручиваю крышку на бутылке, хочу отставить на стол, но движение получается неловким, и я проливаю воду на Черного.

— Прости, — на автомате.

Пробую взять салфетку, промокнуть пятно на его брюках, на бедре, однако он останавливает меня, слегка сжимая ладонь.

— Марин, ты до сих пор дрожишь, — говорит, и когда снова пытаюсь вытереть воду, бросает: — Да забей ты, бля, на эту воду.

Наши взгляды пересекаются, и я ловлю себя на том, что сейчас мне даже не хочется делать ему замечание насчет ругательств.

Мы подаемся друг к другу ближе. В один момент нас будто притягивает незримым магнитом. Единственный удар сердца отделяет от того, как его горячие губы оказываются на моих заледеневших, дрожащих.

А после сама прижимаюсь к нему, обвиваю руками мощные плечи. И не пытаюсь остановить вихрь, который между нами закручивается.





